Читать онлайн Искушение страстью, автора - Бурден Француаза, Раздел - VIII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Искушение страстью - Бурден Француаза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.9 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Искушение страстью - Бурден Француаза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Искушение страстью - Бурден Француаза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бурден Француаза

Искушение страстью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

VIII

Валлонг, 1959
Жepap Филип великолепен в роли Модильяни! Как он перевоплотился в своего героя! Жаль, что ты не видел этот фильм.
Отступив на шаг, Жан-Реми критически осмотрел свою картину, затем повернулся к Алену.
– Сейчас мало света, закончу потом. Налей нам чего-нибудь.
На самом деле работать он мог, только когда был один. Или же в присутствии Магали, – она навещала его почти каждый день. Между ними завязалась настоящая дружба, и это неудивительно. После назначения Винсена судьей в Прованс и возвращения семьи в Авиньон было вполне естественно, что Магали искала общества Жана-Реми. Ей трудно давался переход от статуса горничной к статусу светской дамы, и, хотя Клара помогала ей, Магали еще многому предстояло научиться.
Ален вернулся с кухни с бутылкой охлажденного розового вина, молча откупорил ее.
– Что-то ты сегодня молчишь, – заметил Жан-Реми.
В ответ он получил потемневший, непроницаемый взгляд. Полчаса назад Ален пришел на мельницу в очень плохом настроении и упорно молчал.
– Поужинаешь со мной? – рискнул предложить Жан-Реми, он начинал терять терпение.
– Как захочешь.
– Здесь или съездим куда-нибудь?
Художник позволял Алену сделать выбор всякий раз, когда тот доставлял ему радость поужинать с ним. Жан-Реми сам умел замечательно готовить, но знал несколько ресторанов с хорошей кухней за пределами долины Бо. Уже десять лет они были знакомы с Аленом, и художник с уважением относился к его скрытности. Эта скрытность однажды послужила причиной сильной ссоры, так что теперь Жан-Реми опасался возобновлять разговор.
– Здесь, – мрачно ответил Ален.
Он уселся на пол, поджав ноги. Ален очень походил на цыгана: стройная фигура, отросшие черные волосы, белая рубашка оттеняла загар. Июнь выдался солнечным и жарким, за несколько недель это был первый дождливый день.
– Дождь не повредит твоим посадкам? – спросил Жан-Реми.
– Нет… Он пойдет им только на пользу.
Сделав несколько глотков, молодой человек пристально разглядывал стакан. Немного выждав, Жан-Реми направился на кухню.
– Оставлю тебя наедине с твоими мыслями, пойду приготовлю ужин! – непринужденно бросил он.
Он избегал ссоры, особенно сегодня, ведь скоро они расстанутся на все лето. Эти ужасные каникулы, когда Ален скрывался в Валлонге вместе с кланом Морванов и забывал дорогу к мельнице. Хорошо еще, что его не останавливало присутствие Винсена, но с приездом Клары и Шарля все будет по-другому. Почему в двадцать семь лет Ален по-прежнему опасается бабушки и дяди? Ведь не в его характере бояться кого-то.
Раздосадованный Жан-Реми открыл холодильник. Утром он купил морского окуня, и если… На всякий случай. Вдруг все-таки… придет Ален.
– Ты сердишься?
Приветливый голос молодого человека мгновенно рассеял всю досаду Жана-Реми, но оборачиваться он не стал. Он нашел засахаренную дыню – отличное начало ужина, и укроп – им можно приправить рыбу.
– Тебе помочь? – не отставал Ален.
– Да, накрой на стол и налей мне розового вина, – с расстановкой ответил Жан-Реми.
Все еще не оборачиваясь, он достал из шкафа сковороду, кастрюлю и приправы. Было слышно, как Ален ставит приборы на стол, потом он почувствовал, что молодой человек стоит у него за спиной.
– Выпьешь со мной? Художник взял стакан.
– За тебя, – нежно проговорил он. – Может, все-таки расскажешь, что стряслось?
Он привык к резким перепадам настроения у Алена, но в этот вечер молодой человек был совсем не такой, как обычно. Не мрачный, а, скорее, нервный, беспокойный, будто хотел что-то сказать, но не мог решиться. Чтобы помочь его откровениям, Жан-Реми смерил его насмешливым взглядом.
– Мне ты можешь все сказать. Что с тобой сегодня? Ты ведь знаешь, я все пойму.
Он решил идти на этот риск. Даже если правда была неприятна, он предпочитал ее знать. Ален был свободен, у него бывали интрижки, в том числе с девушками, но, в конце концов, он всегда возвращался, и это было главное.
– Когда ты уезжаешь? – угрюмо спросил молодой человек.
От удивления Жан-Реми рассмеялся.
– На следующей неделе, когда приедет твое племя!
Он очень неохотно уезжал в Венецию, но там у него хотя бы были друзья, и это было лучше, чем ждать здесь, на мельнице, и знать, что Ален не придет. Да еще Клара постоянно присылала приглашения, и ему стоило немалых усилий отказываться. Из Италии художник отправится в Женеву, на вернисаж своей выставки: в этом году он очень много работал для этого. Дальнейших планов у него не было, но там он посмотрит, что-нибудь придумает по ситуации. Помолчав, он осторожно добавил:
– Я уезжаю в пятницу. Но если ты будешь занят, то я не обижусь.
Жан-Реми был убежден, что лучший способ общения с недоверчивым мальчиком вроде Алена – это предоставить ему полную свободу действий. С нервной улыбкой художник повернулся к кастрюле с кипящей водой. До сих пор он держал себя в руках, это стоило ему многих, очень болезненных усилий, но он должен был оставаться доброжелательным и понимающим, не выдавать своих чувств.
– Ты в самом деле должен ехать? – спросил Ален.
– В Венецию? Нет, это не обязательно. Я еду туда ради удовольствия!
– Ах да, у тебя же много друзей в Италии…
– Друзья – да, но и сам город прекрасен. Когда-нибудь мы съездим вместе, и ты сам влюбишься в него с первого взгляда.
Жан-Реми говорил с опаской: он не понимал, куда клонит Ален, но всеми силами хотел избежать ссоры. Из кухни запахло жареной рыбой, и художник распахнул входную дверь, чтобы проветрить. Дождь прекратился, солнце клонилось к закату.
– На этой неделе мне прислали книги. Они на маленьком столике рядом с мольбертом. Посмотри. Может, тебя что-то заинтересует. Там последний сборник Арагона, тебе непременно понравится.
Не двигаясь, он стоял на пороге: издалека холмы с оливковыми плантациями казались серебряными. Вечерний свет завораживал, и ему даже захотелось сделать фотографию, чтобы потом воссоздать эти цвета на своей палитре. Всю неповторимую гамму серого и розового.
Рука Алена мягко легла ему на плечо.
– Тебя заинтересовали оливки? Помнишь февральские заморозки три года назад? Так я еще никогда не огорчался…
Жан-Реми прекрасно помнил ту ледяную зиму: Ален метался, как лев в клетке, потом в бессильной злобе отрывал покрытые инеем плоды и сломавшиеся от полярного холода ветки. Несколько деревьев погибло, пришлось высаживать новые.
– Жан, – Ален всегда называл только пол-имени, – я буду скучать.
В тишине слышались крики пикирующих с высоты стрижей. Жан-Реми обрадовался словам Алена, как подарку, но тут же опомнился и не стал придавать им значения.
– Ален, тебе никто не нужен. Тебе хватает тебя самого.
Художник корил себя за эти слова, но они были правдой. Через пару месяцев, когда Морваны уедут, Ален придет однажды вечером и скажет только: «Рад тебя видеть». А дальше – как пожелает: или останется на ночь, или исчезнет так же внезапно, как появился, и оставит Жана-Реми в полной неопределенности.
– Не уезжай надолго…
Шепот Алена был едва слышен, но он в первый раз о чем-то просил. Удивленный Жан-Реми повернулся к нему.
– Почему? Тебе приятно, что я скучаю здесь? Хочешь, чтобы я понапрасну ждал тебя?
Золотистые глаза Алена внимательно смотрели на художника, и тот перестал упорствовать, нетерпеливо махнув рукой.
– У меня уже все расписано, множество встреч…
– С кем?
Резкая интонация была легко узнаваема – это была ревность. Пораженный Жан-Реми хотел улыбнуться, но сдержался.
– С музеями, с площадью святого Марка, со старыми друзьями и с директором галереи. Я… польщен, что тебе это интересно.
Ален не стал больше расспрашивать и ничего не говорил. Известность Жана-Реми росла, он ездил в Париж и по Европе, но раньше Алена это не волновало, и он не завидовал путешествиям художника.
– Если хочешь, я могу поменять планы и вернуться 14 июля.
Предложение родилось у него спонтанно, он даже не успел толком подумать, но уже был готов изменить все свои планы. Ответа не последовало, и он поспешил к плите. Пока с овощей стекала вода, и он выкладывал на блюдо жареного окуня, он чувствовал на себе неотступный взгляд Алена.
– Готово… Ты идешь?
Обменявшись быстрыми смущенными улыбками, они сели по обе стороны большого стола. Жан-Реми взялся разрезать рыбу.
– Спасибо, Жан, – тихо проговорил Ален. – Середина июля – это здорово. А то до конца августа очень далеко. Возвращайся. Я буду приходить к тебе чаще…
В глазах молодого человека что-то странно блеснуло: то ли радость, то ли нежность. Откуда эта сентиментальность? Или он запаниковал из-за приезда семьи? Так или иначе, Жан-Реми не приписывал себе в заслугу эту неожиданную нежность, у него не было никаких иллюзий. Ален все время держал его на расстоянии, и он, в конце концов, забыл, что сам был привлекательным мужчиной на пике блестящей творческой карьеры. Он мог жить, как хочет, покорять мир, а не зависеть от желания мальчишки, которого завоевывал уже многие годы.
Только вот ради этого мальчишки Жан-Реми был готов пожертвовать всем.
– Это только потому, что меня зовут Морван-Мейер! – возражал Винсен. Бабушка энергично покачала головой и жестом приказала ему молчать.
– Ты принижаешь себя, и сам это понимаешь. Твой отец, быть может, самый лучший адвокат в мире, – и тот тебя признает. Люди ценят тебя не за фамилию, а за мастерство!
Открыв ставни крайнего окна, она с удовольствием вдохнула запах розмарина и лаванды.
– Как приятно просыпаться здесь… – с восторгом произнесла она. Клара приехала только вчера, но уже успела отдохнуть после путешествия и собиралась отправиться в Эгальер, на рынок. Винсен налил ей чашечку кофе, положил кусок сахара.
– Ты хорошо выглядишь, дорогой, – сказала она, разглядывая внука.
Сходство Винсена с Шарлем усиливалось с годами, и она все сильнее привязывалась к нему.
– Как тебе живется с кузеном?
– Ты же его знаешь, он целыми днями на плантациях или разбирается со счетами в своей овчарне. В доме он занимает только одну комнату и библиотеку. Кроме того, мы с ним прекрасно ладим. Нет никаких трудностей. А еще он обожает детей, общаясь с Виржилем и Тифани, он проявляет ангельское терпение.
Взглянув на часы, Винсен решил, что перед отъездом в Авиньон может задержаться еще минут на пятнадцать, и взял тост.
– А что новая кухарка? Ей можно доверять? – поинтересовалась Клара.
Легкое замешательство омрачило лицо Винсена, и он ответил не сразу.
– Да, она тебе понравится. Настоящая повариха. Изабель они наняли три месяца назад по совету Одетты, но эта женщина не особо утруждала себя. Винсен даже нанял специального человека, чтобы тот научил Магали управлять домом, но очень скоро понял, что его молодая жена не способна на это. Даже меню Изабель была вынуждена обсуждать с Винсеном или Аленом. Клара как будто угадала мысли внука:
– Как там Магали? У нее прибавилось уверенности?
– Не то чтобы очень… Думаю, ты должна ей помочь.
Клара хорошо знала внука и поняла, что разговор ему неприятен. Здесь скрывалось что-то очень серьезное, и она забеспокоилась.
– Хорошо, я уже здесь и все сделаю, – медленно проговорила она.
Винсен улыбнулся ей своей особенной улыбкой. Он безгранично доверял Кларе; хотя ей было уже семьдесят семь, она по-прежнему была достойным вождем клана и надежной опорой для всех.
– Мне пора в суд, – вставая, сказал он. – До вечера, бабушка.
Она проводила Винсена взглядом. В светло-сером альпаковом
type="note" l:href="#n_25">[25]
костюме, голубой рубашке и галстуке в тонкую полоску он был неотразим. Одеваться он умел: от Шарля ему досталась врожденная элегантность.
«Что же здесь не так? Он должен быть счастлив… Красивая жена, здоровые дети, любимая работа…»
Когда-то Клара боялась, что отец будет подавлять Винсена, но Винсен сумел выйти из-под его опеки, он даже отстоял Магали, – словом, внук шел своей дорогой, и ему везло во всем.
«Нет, не во всем. И я узнаю, что здесь не так».
От этой мысли Клара развеселилась: она, несомненно, очень скоро все узнает. От ее внимания не укрывалось ничего, а внуков она видела насквозь.
«И все-таки Винсен самый лучший…»
Она давно перестала бороться с этим пристрастием и старалась только его скрыть. Подумав немного, она налила себе еще полчашки кофе. Лечащий врач прописал ей кучу глупостей, но она слишком любила кофе, чтобы отказываться от него.
Из окна своей комнаты Магали видела, как Винсен сел в черный «Ситроен DS» и тронулся с места. Она хотела было открыть окно и позвать мужа, но передумала. Устало опустив занавеску, она подсела к туалетному столику: это маленькое чудо в стиле Наполеона III Клара подарила ей на Рождество. Столик, как и вся обстановка в доме, только смущал Магали.
В Валлонге оказалось труднее, чем в Париже, и она скучала по квартирке, которую они снимали на острове Сен-Луи в течение двух лет. Когда Винсен впервые привез туда Магали, квартирка показалась ей такой большой! Три комнаты, чудесный вид на Сену; там они были счастливы. Конечно, каждую пятницу они ходили ужинать на авеню Малахов; Магали люто ненавидела это место, но стоило им вернуться домой, как она забывала мрачный особняк до следующего посещения.
Когда Винсен объявил о своем назначении, она сначала чуть с ума не сошла от радости. Ей не терпелось снова поехать на родину, показать Прованс детям. Только потом она поняла, что ей придется жить в Валлонге.
Магали внимательно рассматривала себя в овальное зеркало. Ее тонкий носик и круглые щеки покрывали мириады веснушек. Длинные, чуть вьющиеся венецианские волосы, отдающие в красное дерево, – они очень нравились Винсену, и она не стригла их. А на самом деле ей так хотелось сделать прическу, как у Мэрилин Монро, а может быть, даже перекраситься в блондинку: Магали обожала звезд кино. Кроме того, молодая женщина считала себя слишком округлой, со слишком широко расставленными глазами, хотя она была прекрасно сложена и ее зеленые глаза могли соблазнить и святого. После двух родов Магали по-прежнему была похожа на девушку, и мужчины оборачивались на нее.
– Задержка три недели. Уже точно. Я беременна, – проговорила она, вертя в руках щетку для волос.
Винсену она еще ничего не сказала. И сама не знала, стоит ли радоваться третьему ребенку. С тех пор как она поселилась в Валлонге, все было ей в тягость. Если не считать часы, проведенные на мельнице Жана-Реми и на оливковых плантациях Алена, она все время чувствовала себя не в своей тарелке. Не на своем месте. В большой, позолоченной тюрьме. Приезд семьи только усиливал это чувство; конечно, Клара была очень добра, но Магали чувствовала, что та следит за каждым ее шагом. А с Шарлем молодая женщина даже взглядом не встречалась. Магали невзлюбила его с первого дня знакомства. Она так и не простила ему той снисходительности, с которой он нехотя дал согласие на их брак – в этом самом доме несколькими годами раньше. Не простила того, как он смотрел на нее, его высокомерную улыбку, его невыносимую надменность. Потом Винсен очень много рассказывал ей про Шарля, но она не хотела ничего слышать. Этот человек презирал ее, только слепому было неясно. Лето рядом с ним обещало быть настоящей пыткой. Свекор всегда будет видеть в ней лишь племянницу кухарки, маленькую выскочку, без которой семейство Морванов прекрасно бы обошлось.
Вчера перед сном она поделилась своими тревогами с Винсеном, а он только рассмеялся в ответ. Для него отец был исключительным человеком, вне всякой критики. Магали шутливым тоном говорила, что, может, и не слишком умна, зато может распознать неприязнь. Тогда Винсен включил свет, обнял ее, чтобы ободрить и утешить, и в итоге, как и каждый вечер, они занялись любовью.
Магали отошла от зеркала и направилась в гардеробную: комната примыкала к спальне и была для нее одним из немногих привлекательных мест в Валлонге. Этакий платяной шкаф размером с будуар: Клара разместила там множество ящиков, этажерок, крючков и вешалок. Включив свет, Магали увидела висящие в ряд костюмы и платья, которые ей помогал выбрать Винсен. Ей было неловко ходить с ним по домам моды и бутикам прет-а-порте, но это все же было лучше, чем идти туда одной: она вообще ничего не могла выбрать. Все казалось ей слишком дорогим, слишком тяжелым, слишком чопорным, и она с тоской вспоминала маленькие легкие платьица, которые так любила носить несколько лет назад.
«Я никогда не сумею…»
Поначалу она искренне старалась измениться. Не одевалась, как раньше, не говорила, не ходила и не смеялась, как раньше. Думала, прежде чем открыть рот. Не выходила из дома без шляпы. Носила перчатки. Улыбалась всем этим занудам. Клара давала ей кучу советов, которые не мог дать Винсен, потому что любил жену такой, какая она была. Но настал момент, когда Магали поняла, что люди смотрят на нее снисходительно или с пренебрежением, а она не хотела позорить мужа и его семью, не хотела быть гадким утенком. Тогда, чтобы не сказать или не сделать глупость, она сочла за благо отмалчиваться. И сидела неподвижно в своем углу с деланной улыбкой, даже если умирала от скуки.
– Ты мадам Винсен Морван-Мейер, будь же благоразумна, не позорь их… – сквозь зубы твердила она.
Она выбрала белое пикейное платье с золотым пояском и надела туфли-лодочки, от которых наверняка весь день будут болеть ноги.
– Вот и все… – вздохнула она, застегивая жемчужное колье.
Дети, должно быть, играют в парке под присмотром няни, – Клара наняла на лето девушку из агентства «О'пэр»
type="note" l:href="#n_26">[26]
. Магали заторопилась к ним вниз по лестнице и чуть не сшибла мерно спускавшегося Шарля.
– Доброе утро. Как вы себя чувствуете? – певуче спросила она.
– А вы? Хорошо спали?
При этом он даже не взглянул на нее. Неужели он все лето будет ее игнорировать? После свадьбы, когда она спросила, как к нему обращаться, он ответил, что его зовут Шарль и никак иначе. Таким образом, он дал ей понять, что не желает слышать от нее слово «отец». А она так хотела называть его отцом, ведь у нее никогда не было своего. Сколько тепла она вложила бы в это слово, но Шарлю это было совершенно не нужно. Однажды Винсен взял ее с собой во Дворец правосудия на последнее заседание какого-то громкого процесса. Шарль произнес там блистательную речь, из которой она ровным счетом ничего не поняла. Но она видела реакцию Винсена, присяжных, да и всего зала, а на следующий день об этом писали в газетах. Ее свекор был известным адвокатом, ему везде курили фимиам, но она не могла полюбить этого замечательного человека. В лучшем случае она считала Шарля холодным и расчетливым и не понимала, как Винсен мог так любить его. И так думала не одна Магали: Ален тоже возводил глаза к небу, как только речь заходила о дяде.
Возле двери, ведущей на кухню, Шарль посторонился, пропуская Магали с обычной вежливостью; женщина прошла мимо него с гордо поднятой головой. За столом сидели Клара и Мадлен, Магали с вымученной улыбкой поцеловала их. Она бы все отдала, лишь бы оказаться в другом месте и не играть доставшуюся ей роль. Без особого энтузиазма она предложила:
– Хотите чаю, Шарль?
– Спасибо, я предпочитаю кофе.
Нет, она совсем не знала ни его вкусов, ни его привычек. Но ее это мало трогало.
– Я недавно молола зерна, возьмите в мельничке, – вежливо произнесла Клара.
Они были на «вы» в собственной семье, и эта привычка прекрасно поддерживала непреодолимые барьеры. Впрочем, никто и не горел желанием сблизиться с Магали. Вряд ли тут когда-нибудь забудут, что до брака с Винсеном она убирала в домах. Мыла полы у людей, которые были друзьями Морванов, которые приходили к Морванам на ужин. Эти люди теперь кланялись ей и целовали руку. Ей, женщине, которой они платили шесть франков в час, чтобы она вынесла их мусор и отчистила кастрюли!
Магали чуть не ошпарилась, когда наливала воду для кофе: ее руки задрожали. Она пыталась освоиться в этом огромном доме, ей казалось, что у нее получается, но Морваны всякий раз указывали ей, где ее место. Неловкая и несчастная. Она даже не знала, кто управляет домом. Клара? Она сама? Или Изабель с этим своим насмешливым взглядом? Кто заботится о питании? Завтра приедет Мари, потом Готье и Шанталь, Даниэль, сколько человек будет за столом?
От легкой тошноты у Магали закружилась голова и подкосились ноги, она удержалась за край раковины. Откуда-то до нее донесся приглушенный голос Мадлен. Но когда она уже была готова упасть, кто-то уверенно обхватил ее за талию и опустил на прохладную плитку пола. Дурнота быстро прошла, и, открыв глаза, Магали увидела склонившееся над ней обеспокоенное лицо Шарля.
– Хотите, я вызову врача?
Она попыталась встать, но он удержат ее.
– Не шевелитесь.
Он стоял на коленях рядом с ней и вдруг показался ей совсем другим: не таким чужим, а почти заботливым.
– Ничего страшного, – быстро заговорила она. – Похоже, я жду ребенка.
Жаль, что ей стало дурно здесь, лучше бы это произошло в саду, там бы она быстрее отдышалась, прижала к себе детей.
– Это чудесно! – ответил Шарль с улыбкой, которой она не знала. – Винсен нам ничего не говорил.
– Он еще не знает, вы первый.
Не успела она что-то добавить, как Шарль поднял ее и отнес в гостиную на диван.
– Отдохните.
Он очень странно смотрел на нее, он был взволнован и почему-то грустен, впервые она заметила его ясный светло-серый взгляд. Такой же, как у Винсена. Магали зажмурилась от солнца, и Шарль задернул штору. Потом он молча вышел.
В вестибюле он замер, не снимая руку с дверной ручки, и предался своим мыслям. Значит, он в третий раз станет дедушкой? И эти обязательства никогда не кончатся? Интересно, а какими словами Магали сообщит это Винсену?
«Шарль, мне кажется, мальчикам скучно». Так Юдифь сообщила ему, что ждет третьего ребенка. Чудную девочку с черными глазами. Ее назовут Бетсабе, и она никогда не станет взрослой.
Он невольно посмотрел в другой конец вестибюля, на дверь кабинета, прямо напротив библиотеки. Бетсабе, Юдифь…
– Шарль! Ей лучше? Звать доктора Сераля или нет?
К нему подошла Клара: улыбающаяся, энергичная, готовая, как всегда, взять ситуацию в свои руки.
– Нет, не надо, – невнятно проговорил он и ушел.
Он любил и уважал мать, но иногда жалел, что послушался ее, что подчинился ее требованию.
Шарль решительно направился в кабинет, а Клара с досадой смотрела ему вслед. Несколько минут назад он был внимателен к Магали, и у Клары зародилась надежда. Может быть, это лето будет отличаться от остальных. Может, Шарль снова станет заботливым, любящим семью, веселым… Но нет. Было слишком поздно.
С большим букетом цветов Винсен поехал в Эгальер. Он не предупредил Одетту о своем приходе – у нее не было телефона, – но она открыла почти сразу же и очень удивилась и ему, и гладиолусам.
– Ты? То есть вы?.. Уж не знаю, как к тебе… Входи!
В сторону условности: она знала его слишком давно, чтобы «выкать». По темному узкому коридору Одетта провела Винсена на кухню – это была самая большая комната на первом этаже.
– Как хорошо, что ты зашел, – сказала она, указывая ему на соломенный стул. – Хочешь анисового ликера?
Вопрос был задан просто так: Одетта уже ставила стаканчики на стол. Накапав туда ликера, она щедро залила его водой из кувшина.
– Как ваши дела, Одетта? – вежливо поинтересовался он.
Она достала из стенного шкафа большую терракотовую вазу и поставила туда цветы.
– Неплохо. Только вот я скучаю. И еще как!
Она сказала это спокойно: ей в самом деле не нравилось, что она больше не работает. На этом настояла Клара, но Одетта привыкла к работе кухарки. Конечно, она прекрасно понимала, что не может больше стоять в Валлонге у плиты, но она могла бы работать в другом месте, общаться с людьми, готовить на какую-нибудь большую семью.
– Приходите к нам почаще, ваши внуки скучают, – добавил он.
От его доброты Одетта растрогалась еще больше. Парнишка всегда был само очарование, даже когда был от горшка два вершка. Воспитанный, без тени надменности, с неизменной веселой улыбкой. Она ласково смотрела на него и удивлялась, что теперь он стал ее племянником. Она – тетка самого Винсена Морвана-Мейера, авиньонского судьи! Одетта не могла поверить, что он женится на Магали. Она предостерегала свою малышку из самых добрых побуждений и однажды даже имела смелость обозвать Винсена мерзавцем. Тот смиренно выслушал ее, а потом спокойно сказал, что собирается жениться. Тогда он совсем не убедил Одетту, но, в конце концов, повел-таки девчонку к алтарю!
– Винсен, зачем цветы?
– Просто хотел доставить вам удовольствие, – сказал он, опуская глаза.
– Ну уж нет, – категорично отрезала она. – Ты человек слишком занятой!
Добавив в воду для цветов соду, она села напротив.
– Я тебя слушаю, малыш. Облегченно вздохнув, он начал:
– Скажите, Одетта, Магали рассказывает вам о своей жизни? Она вам доверяет?
– В чем?
– Мне кажется, она несчастлива в Валлонге, ей там неуютно… Не знаю, что делать. Я хочу, чтобы ей было хорошо.
Одетта задумалась, наступила тишина. Было понятно, что Магали не может привыкнуть к этому огромному дому. Ведь вся ее юность прошла в скромных деревенских домишках. У Одетты она жила в маленькой комнатке размером с чулан и была вполне довольна. У Магали не было особых запросов, она не ждала прекрасного принца, как многие девушки ее возраста; когда в ее жизни появился Винсен, она не мечтала ни о каретах, ни о дворцах. Магали была очень простой девушкой. Не слишком умной, по мнению Одетты, но очень шустрой. Она была искренней, веселой, иногда наивной, не боялась работы, и все эти качества мешали ей теперь с легкостью перейти из одного статуса в другой.
– Нетрудно догадаться, – наконец произнесла Одетта. – Ты ее сильно любишь, но вы все равно из разных миров.
– Нет! Только не это! Только не вы! Не надо больше об этом…
– Ты сам это понимаешь, не тешь себя сказками. Видишь ли, между нами, твоя бабка – отличная женщина. Но твой отец, Бог тому свидетель, очень неуживчивый. Да и вся твоя семья зря старается. Вы все равно берете простых людей пинцетом. Мне неловко входить к вам через парадную дверь, как гостье. И Магали тоже. Если она вдруг увидит, что Изабель плохо натирает пол, она не сделает ей замечания. Когда всю жизнь провел на коленях и отчищал чужие полы, трудно подняться и взглянуть на мир свысока! Твоя жена сидит между двумя стульями. Понимаешь?
Он очень не хотел в это верить, Одетта это знала.
– Клянусь, – медленно проговорил он. – В моем доме никто так не смотрит на Магали. Она мать моих детей, женщина, которую я люблю. Остальное – ерунда. Остальное меня не интересует.
Его светло-серые глаза засверкали от возмущения. Но Одетта знала, что Винсен сердится не на нее.
– Ты не можешь один уничтожить предрассудки. Я не говорю, что ты ее стыдишься. Она слишком красива для этого. Кроме того, ты ее любишь. Но много воды утечет, прежде чем она станет одной из вас. Запомни: однажды придет день, когда вам обоим, и тебе и ей, понадобится очень много терпения!
Особенно Магали. Но этого Одетта не стала говорить. Винсен встал, а она раздумывала, получил ли он тот совет, на который рассчитывал.
– Я не расскажу ей об этом визите, – сказал он.
Винсен растерянно засунул руки в карманы брюк – это выдавало его нервозность. Клара так и не смогла отучить, его от этой привычки.
Ален открыл глаза в полумраке, сердце готово было разорваться. Все тот же непонятный сон будто преследовал его. Было часов пять утра, светало, скоро начнет припекать.
Рядом с ним, положив руки под голову, крепко спал Жан-Реми. Бесшумно поднявшись, Ален выскользнул из кровати. Он ощупью собрал одежду, молча оделся и вышел из спальни. На кухне молодой человек подогрел вчерашний кофе и, не присаживаясь, выпил его. Еще было время вернуться в Валлонг и принять душ перед работой.
Пройдя через большую круглую комнату с картинами, Ален остановился возле маленького столика. Через несколько часов Жан-Реми соберет чемоданы и отправится в Италию. Как и обещал, художник поменял свои планы, и отсутствовать будет всего дней десять. Рядом с билетами на самолет и поезд лежала открытая записная книжка, и Ален, взяв ручку, написал: «Счастливого пути». Потом с интересом прочел имена людей, с которыми будет встречаться художник; все имена были незнакомые. Одно имя повторялось дважды – Рафаэль. Подумав, Ален приписал напротив: «Кто это?»
Уже перед самым уходом он решил выбрать книгу из стопки. Читал Жан-Реми мало, но заказывал много книг для Алена, считаясь с его вкусом. Улыбнувшись, молодой человек взял сборник Арагона и положил его в карман.
Рассвет был прохладным, легкий ветер подымал дорожную пыль. Ален ехал на велосипеде по долине и вдруг вспомнил об этом странном сне, преследовавшем его. По-прежнему ощущение угрозы, близкой катастрофы, и Шарль с ней тесно связан, хотя и не появляется сам. Неужели это вещий сон? Нет, вряд ли. Туманные образы преследовали Алена слишком долго, чтобы что-то предвещать. Как бы там ни было, ощущать во сне присутствие Шарля было неприятно. Этого человека Ален хотел видеть во сне в самую последнюю очередь! Вчера, за столом, дядя раздраженно спросил, ни на кого не глядя, но с характерным презрением: «Мы, что, все будем жарить на этом оливковом масле?» Приняв замечание на свой счет, бедняжка Магали покраснела. Клара же заговорила о другом, как будто не услышала слов Шарля и не заметила, как он оттолкнул тарелку.
Долина кончилась, Ален приналег на педали и поднялся на холм. С вершины на южных склонах другого холма были видны оливковые плантации. Идеальная фильтрующая почва с нужной пропорцией гравия и камней уже несколько лет обеспечивала богатые урожаи. Временами Ален сам не верил своему счастью.
А теперь даже стареющий Ферреоль обращался к нему уважительно и удивлялся, как «маленький парижанин» получает от земли такой урожай. Старик демонстративно снимал фуражку, когда заходил в овчарню, переделанную в рабочий кабинет.
Приблизившись к дому, Ален свернул с аллеи на обочину, на траву. Ставни в доме были еще закрыты – тем лучше. Он осторожно вошел, поднялся наверх принять душ и переодеться. Фыркая под струей теплой воды, он еще раз задумался, кто такой Рафаэль, и с досадой почувствовал укол ревности.
– Нет, папа, ни за что! – со смехом отказывался Винсен. – Я не такой отважный, как Мари. Не хочу иметь дело с тобой…
Его кузина, возведя глаза к небу, ответила:
– Мне хватило одного раза. Но ведь я представляла противную сторону. А ты судья и вполне сможешь вести одно дело с Шарлем.
– Даже и не думай! Если так случится, я скажусь больным и пропущу этот день!
Шарль весело смотрел на них.
– Вы, что, меня боитесь? Приятно слышать такие слова от молодых львов. Кстати, раз уж тут одни юристы, год назад была реформа уголовного права. Вы в курсе? Ну и как она вам?
– А ты уже придумал, как вывернуть ее в пользу защиты! – ответила Мари.
– Естественно.
Они завтракали на патио и уже добрую четверть часа говорили только о судьях, законах и постановлениях. Винсен был так рад быть рядом с отцом и кузиной, что не торопился ехать в Авиньон. Еще два дня – и начнутся каникулы, он будет рад обществу брата и кузенов. Готье и Шанталь приехали неделю назад и были веселы и беззаботны, как новобрачные; вчера приехал Даниэль с еще одним новеньким дипломом в кармане. Одиннадцать из двенадцати спален были заняты, давно дом не знал такого оживления. Кроме кухарки Изабель и няни из агентства «О'пэр» Клара наняла горничную, но дел было много, и Мадлен с Магали тоже приходилось заниматься хозяйством.
Лето выдалось очень жаркое, и лишь по ночам температура становилась терпимой, весь день сидели в доме. Только Ален выходил на улицу и резвился с детьми в тени лип, придумывая новые игры. Да Винсен задыхался в своем судейском кабинете с утра до вечера.
– Ты перебежчица, – сказал он Мари. – Ты должна была пополнить ряды медиков!
Молодая женщина улыбнулась шутке:
– Разве право закреплено только за Морванами-Мейерами? А другим категорически запрещено?
– Для тебя мы с радостью сделаем исключение, – сказал Шарль, – ты хороший рекрут.
Мари была благодарна дяде за эти слова, она нечасто слышала от него комплименты. Но она для того и выбрала право, чтобы он обратил на нее внимание, чтобы признал, чтобы когда-нибудь она услышала такие слова.
– Ты не представляешь, – обратился Винсен к отцу, – сколько вопросов мне задают, не твой ли я сын!
– Разве ты не привык к этому еще на факультете? – усмехнулась Мари.
– Замолчите оба, – вздохнул Шарль. – Я ведь не заслоняю вам свет.
В ответ оба дружно расхохотались, и Шарль пожал плечами.
– Вы хотите оттеснить меня на обочину. Сначала двоюродный дедушка, потом дедушка… Остается только отпустить бороду и ходить с тросточкой…
– Поклонницы будут любить тебя еще больше, – возразила Мари, глядя прямо на него. – И, обрати внимание, я запретила Сирилу и Лее называть тебя «дедой»!
– Какое счастье!
В это благословенное утро Шарль вел себя непринужденно, задержался после завтрака и, казалось, от души веселился; Винсену очень не хотелось уезжать.
– Ты опоздаешь… – напомнила ему Мари.
Нехотя встав со стула, Винсен взял набитый папками кожаный портфель. У него не было времени поцеловать Магали, и он заторопился.
– Я горжусь им, – негромко сказал Шарль, глядя ему вслед.
– Так скажи это ему! Если бы ты знал, как он старался, как стремился к этому!
– Мари, все к чему-то стремятся. Кроме дураков…
Она подумала, уж не Алена ли Шарль имеет в виду, но предпочла благоразумно избежать этой темы.
– Кроме того, он подарил тебе многочисленное потомство. Ты рад?
– Очень… Я думаю, что семья – это главное. Так сказала бы и твоя бабушка. А ты, Мари, все еще не созрела для брака?
Его насмешливый тон задел Мари, и она молча покачала головой. Обременять себя мужчиной? Нет, она еще не готова, детей и работы ей вполне хватает, во всяком случае, в этом она пытается себя убедить.
– Я не хотел тебя обидеть, – извинился Шарль. – Но я хочу, чтобы ты была…
– Замужем?
– Нет, счастлива. Кроме того, во мне говорит старая Франция, и мне горько видеть тебя одну. Между прочим, через несколько месяцев я кое-что смогу тебе предложить.
– Жениха? – пошутила она. – Хочешь, как Клара, попробовать себя в роли сводника?
– Ничего подобного. Это по работе. Я хочу расширить контору, привлечь компаньонов. Американцы успешно делают так: работа в группе дает им преимущества. Персонала больше, расходы общие, дела распределяются по специализации, можно подменять друг друга в одном деле.
– Шарль, ты хочешь уйти из управления?
Она забеспокоилась, но увидела веселую искорку в его серых глазах.
– Ты шутишь! Вовсе нет! Я хочу быть одинаково сильным и в уголовном, и в административном, и в деловом, и в гражданском праве. Хочу стать неуязвимым. Я буду очень придирчиво выбирать партнеров, ведь это будет моя контора, пусть даже там работает группа. Я расширю контору на бульваре Малерб, куплю соседнюю квартиру, – она как раз продается. Но мы еще обсудим это позже.
На этот раз он удивил ее; она не решалась верить в то, что сейчас услышала.
– Почему я, Шарль?
– Потому что у тебя талант, Мари. И острые зубы! Если ты…
Из дома раздались голоса, и Шарль повернулся: на патио вышла Клара, она разговаривала с семейной парой и слишком оживленно смеялась.
– Да нет же, это очень хорошо! Чудесная мысль, я так рада. Проходите, проходите…
Машинально поднявшись, Шарль оцепенел при виде Стюарта и Сильви. Сильви смущенно пыталась высвободиться, но Стюарт крепко держал ее за руку.
– Шарль, дорогой! – воскликнула Клара. – Смотри, кто здесь! Представляешь? Они хотели проехать мимо!
Он заметил, что Сильви готова сквозь землю провалиться, стоя на этом патио. Наконец ей удалось освободить руку, и она грустно улыбнулась.
– Мы едем из Эксан-Прованс, – сказал Стюарт, глядя прямо на него. – Было бы глупо не навестить вас…
Они смотрели друг другу в глаза, потом Шарль взглянул на Сильви: для нее это была пытка. Без особого энтузиазма он произнес:
– Очень рад.
– Вы непременно остаетесь у нас обедать! – не унималась Клара.
Она прекрасно понимала всю неловкость ситуации, но была обязана исполнять роль хозяйки дома.
– С радостью, – мрачно ответил Стюарт.
– Присаживайтесь, – предложила Мари. – Кофе?
Сильви всегда ее бесила, а теперь присутствие мужа обещало взрывоопасную ситуацию, и Мари заранее злорадствовала. Взглянув на дядю, она поняла, что тот пока не знает, как себя вести, и решила ему помочь. Англичанин взял у Мари чашку, а сам все не спускал глаз с Шарля и Сильви: те все не решались посмотреть друг на друга. Чего этот тип добивается? Скандала? Столкновения с любовником жены?
– Полный дом народу, у меня так много дел, – продолжала Клара, усаживая Сильви в кресло. – Представьте себе, скоро я в пятый раз стану прабабушкой!
Глядя на энергичную Клару, трудно было поверить, что ей столько лет.
– Обожаю большие застолья, смех, дети лезут руками в торт, – с энтузиазмом продолжала она.
Никто ей не отвечал, беседа грозила смолкнуть, и Клара обратилась прямо к Стюарту.
– Скажите, друг мой, что вы думаете об этом Пьере Кардене? Его мужская коллекция – это просто что-то! Шарль буквально бросился все скупать. Я полагаю, что этот кутюрье еще скажет громкое слово в моде!
Стюарту пришлось ответить, и он на секунду отвлекся от жены – та тут же с виноватой гримасой повернулась к Шарлю. На ней было легкое платье без рукавов, складки подчеркивали талию. Шарлю захотелось прикоснуться к ней, обнять ее, раздеть.
– Прошу меня извинить, – сказал он, перебив мать, – я должен заняться делами. До встречи…
В ответ Стюарт лишь вяло кивнул, и Шарль удалился.
– Я думал, что задохнусь в поезде. Вагоны раскалились добела! Как мило, что ты меня встретила… Стоило мне подумать, что придется искать такси у вокзала, так не хотелось жить! Ну, как наша будущая мама? Ты правильно ведешь себя?
Жан-Реми потрепал по щеке сидевшую на его кровати Магали и продолжил разбирать чемодан, аккуратно развешивая рубашки.
– После Винсена ты второй, кто согласился ехать со мной! – весело проговорила она.
Она совсем недавно получила права, очень этим гордилась и использовала любой предлог, чтобы сесть за руль.
– Ты прекрасно водишь. Все женщины прекрасно водят.
Он хитро подмигнул ей и стал раскладывать обувь. О его связи с Аленом она узнала еще тогда, когда убирала на мельнице, но никому и слова не сказала, даже Одетте. Магали не забыла, что это Ален познакомил ее с Винсеном, не забыла она и о доброте Жана-Реми. Она была верная и не предавала своих друзей: она их не судила и не хотела, чтобы их судили другие.
– Что нового в Валлонге? – с деланной непринужденностью спросил художник.
– Ничего. Он как улей или летний лагерь. Ален учит Сирила плавать на речке, причем по-настоящему! У Винсена завтра начинаются каникулы, я… рада.
Голос ее чуть слышно дрогнул, и Жан-Реми, нахмурившись, повернулся к ней.
– Правда?
– Ну конечно…
Она решила объясниться с ним: он мог не так истолковать ее слова.
– Винсен… Он, понимаешь, такой хороший: хороший отец, хороший муж, хороший сын. В общем, он хочет всем угодить, и ему это удается. Не знаю, как только он умудряется, но он всегда на высоте!
Теперь, когда она начала откровенничать, остановиться было уже невозможно.
– Он так хорош, что я не понимаю, зачем ему я. Он не говорит мне о трудностях. Бережет меня. Не успею я чихнуть, как он уже протягивает мне платок. Чистый платок! Перед отцом он по стойке «смирно», а передо мной – на коленях… Мне кажется, что рядом с ним я никто.
Жан-Реми с интересом слушал и, когда она замолчала, решил подбодрить ее:
– Вот это да! Ты рассказывала о святом Винсене? Не задавай себе столько вопросов, милая. Ты любишь его? Это главное, как мне кажется. Чего еще желать, если любимый мужчина стоит перед тобой на коленях? Мне бы такое!
Они весело рассмеялись. Солнечный луч заиграл на медных волосах молодой женщины, и художник профессиональным жестом поднял руку.
– Всего несколько минут – я сделаю набросок! Эти волосы, это лицо обиженного ребенка, эти зеленые глаза… Я должен это нарисовать! А ты пока рассказывай о своем муженьке.
Напрасно Магали отговаривалась, что скоро обед: взяв стопку бумаги «кансон» и угольный карандаш, Жан-Реми принялся за работу.
В Валлонге уже подавали аперитив, когда Сильви сумела наконец ускользнуть от наблюдавшего за ней Стюарта. Она сказала, что хочет освежиться и, препоручив мужа Кларе и Мадлен, поспешила в кабинет Шарля. Тот сидел насупившись, полностью погруженный в работу.
– Шарль, прости меня! – с порога крикнула она.
– Входи и закрой дверь, – только и ответил он.
Пока Сильви шла к столу, он улыбнулся ей, и она немного успокоилась.
– Я не могла его остановить. Оставалось лишь выпрыгнуть из машины на полном ходу! Мысль пришла ему в голову утром, когда мы выходили из гостиницы. Но вчера вечером был крупный разговор о тебе. Он всегда задает столько вопросов. Наверное, я что-то не то сказала. Я сама виновата.
– Я тоже.
Шарль понимал, что попал в неприятную ситуацию и что роль у него незавидная.
– Ты же знаешь, он имеет право, – горько напомнил он. – Для него я негодяй.
– А я тогда – шлюха? Нет, Шарль, есть одно очень большое «но»: я люблю тебя!
– Кричи еще громче, – вздохнул он, указывая на открытое окно. – Ты сама вышла замуж за него. Он не обязан быть отзывчивым рогоносцем.
– Что ты будешь делать? – тревожно спросила она.
– Предоставлю ему выбор оружия, – мрачно пошутил Шарль. – Я не знаю, чего ему надо.
– Уверенности. Его гложут сомнения, он несчастен, он ревнует. Думаю, мне надо было развестись. Это более…
– Более правильно? Вряд ли, Сильви…
Он все больше осознавал свою вину и трусость; от этого ему становилось еще хуже. У него ведь никогда не было недостатка ни в воле, ни в строгости, почему же он так затянул эту сомнительную историю? Он раз и навсегда решил, что не женится на Сильви, но все-таки любил ее. Конечно, он мог без нее обойтись, он не вспоминал о ней, когда был с другими женщинами, и все-таки он не мог ее оттолкнуть, когда она приходила к нему. Неужели с возрастом он становится слабее?
– Ладно, не надо ломать комедию, я не люблю водевили. Иди и скажи мужу: если хочет поговорить, то я жду у себя в кабинете.
Надо, по крайней мере, дать Стюарту выговориться, и пусть лучше эта сцена развернется у него в кабинете, а не на глазах Клары и всей семьи. Не двигаясь с места, Сильви выжидающе смотрела на него. Шарль догадался, чего она ждала и на что надеялась против всякой логики, и опустил глаза.
– Нет, моя дорогая, – пробормотал он с оттенком нежности.
Наверное, она ждала другой развязки. Прижатый к стенке, Шарль мог бы воспользоваться возможностью, решиться – игра в прятки и так затянулась. Он услышал ее вздох, а когда она медленно поднялась, сердце его сжалось. Шарль хотел пойти за ней, но тут в холле раздался голос Алена. После короткого стука дверь открылась.
– Это здесь, – сказал Ален, пропуская Стюарта. Шарль взглянул на племянника, тот сделал одновременно веселый и беспомощный жест и добавил:
– Я вас оставлю…
Сейчас было не время, но Шарль отметил насмешливый тон племянника и испытал приступ ярости. Должно быть, Алену ситуация казалась забавной, он иронично улыбался, но вышел сразу же. Сильви стояла на месте, и Стюарт обратился к ней:
– Извини, всего несколько минут, я хочу…
Сильви смерила его сердитым взглядом и вышла с гордо поднятой головой. Дверь закрылась, и Шарль обречено поднялся.
– То, что сейчас будет, не понравится ни мне, ни вам, – медленно заговорил Стюарт.
– Я вас слушаю.
Мужчины стояли друг против друга, Шарль был повыше англичанина и держался более уверенно, хотя и знал, что разговор будет неприятным.
– Сильви всегда любила только вас, – сказал Стюарт, – наш брак – роковая ошибка. Я был тщеславен и думал, что со временем у нее появятся чувства. Кроме того, вам она была не нужна.
Он ясно излагал свои мысли, не питал никаких иллюзий, и Шарль удивился, почему объяснение происходило только сейчас.
– Я встретил ее у Фата, она была несчастна из-за этой вашей… связи. Мы стали друзьями, она мне все рассказала, и я полюбил ее. Мне казалось, она заслуживала большего, чем ваше безразличие. Я ненавидел вас, пытался образумить ее. Увы! Тогда ничто не могло ее остановить. Она думала, вы женитесь на ней, жила только этим. Она, умная женщина, вела себя, как девчонка, а ведь любому дураку было ясно, что с вами ей нечего ждать. Однажды ей это надоело, а я был рядом, я ждал, все могло бы получиться…
Чем больше он говорил, тем английский акцент сильнее выдавал его волнение. Шарль молчал, но глаз не отводил.
– Когда она дала свое согласие, то решила больше не видеться с вами. Но не смогла. Думаю, это просто выше ее сил. Ребенок смог бы что-то изменить, но, к сожалению, нам не было дано этой возможности… И она снова стала думать о вас. Не знаю, почему я только сейчас понял, что вы были не только в ее мечтах, но и в реальности. Вы были не горьким воспоминанием или видением, вы были ее любовником.
Стюарт смерил Шарля с головы до ног.
– Что в вас такого необыкновенного? Такого незабываемого?
Вопросы не требовали ответа, и Стюарт, пожав плечами, продолжил:
– Самое ужасное, что вы даже ее не любите, она разрушила все просто так… Как я понял, вы по-прежнему не собираетесь жениться? А только так, мимоходом, на рандеву, как у вас говорят?
Шарль побледнел, Стюарт с удовлетворением отметил это и добавила:
– Что-то вы все молчите и молчите. А где адвокатское красноречие?
Удивительно, но Шарлю нечего было сказать, и он был не способен защищаться. Обличительный тон Стюарта заставлял его молчать.
– Так вы, правда, ничего не испытываете к ней? Боже, как жизнь бывает несправедлива… Бедная Сильви!
Он вдруг стал агрессивным, и Шарль нарушил молчание.
– Вы хотите просить развод?
– Не знаю. Я настолько глуп, что по-прежнему исполняю все ее прихоти, хочу, чтобы она была не так несчастна. Не знаю, как там с вами, а мне она подарила приятные моменты. Я не хочу быть неблагодарным. А сейчас мне надо побыть одному. Я еду в Париж.
Порывшись в карманах, он вытащил ключ от машины и нервно вертел его в руках.
– Она смотрит на вас глазами маленькой девочки. Видит в вас мужчину, каким вы были до войны. Но вы больше не такой. Я не могу избавить ее от этого заблуждения. Так сделайте это сами! Вы окажете ей большую услугу!
Он быстро вышел из комнаты, хлопнув дверью. Растерянный Шарль стоял неподвижно, потом взял со стола портсигар. Последние слова Стюарта сильно задели его. К пятидесяти годам он выдержал много испытаний, выдержал много битв с самим собой и до сих пор был уверен в себе, и эта уверенность помогла ему все пережить. Что стало бы, если бы он дрогнул, перестал бы себя уважать? Стюарт только что напомнил, что Шарль больше не лейтенант Морван – честный юноша с большим будущим, а мужчина средних лет, который некрасиво себя ведет. Урок был тяжелый, но заслуженный. Обманывать мужа – это не великая заслуга, а жениться на Сильви, если она не нужна, – это просто бесчестно. Уже десять лет он портил жизнь этой женщине, и непростительно, если теперь она разведется, у нее никогда не будет ребенка, она состарится одна.
Сделав две затяжки, он устало загасил сигарету. Ему некуда было сманеврировать, он не мог даже исправить свои ошибки. Не мог быть счастливым. А мешало ему и разрушало его воспоминание о Юдифи. Но от мести не отказаться, он будет вынашивать месть до конца, и ни с кем не поделится своей ношей.
Вечером дети, как всегда, поужинали раньше взрослых, на кухне вместе с няней. Взрослые обычно ужинали на патио; ужин подали только к девяти, когда уже повеяло ночной прохладой. Никто и словом не обмолвился по поводу спешного отъезда Стюарта перед обедом и отъезда Сильви ближе к вечеру: Даниэль отвез ее на вокзал. Шарль так и не вышел из своего кабинета до вечера.
Насекомые тучами кружились вокруг светильников, ночные бабочки липли к фонарям. Жара спадала, с моря дул легкий ветер и приносил дивные запахи.
– На этот раз мне удалась треска по-провансальски, – сказала Мадлен, подкладывая себе еще.
Она предложила блюдо Шарлю, он отказался.
– Вы уверены? Она очень сочная, я не просто так говорю…
Шарль смерил невестку ледяным взглядом.
– И приготовлена с этим замечательным оливковым маслом. Вы его льете во все, верно?
– Шарль, у тебя вечно нет аппетита, – вмешалась Клара.
Ален сидел на другом конце стола и не реагировал на сарказм дяди. Винсен подал свой стакан.
– Налей еще розового вина, я его обожаю… Кузены весело переглянулись и выпили.
– Виржиль хочет, чтобы ты научил его плавать. Он ревнует к Сирилу. Ты только им занимаешься!
– Потому что Сирил – мой крестник, – напомнил Ален. – Но Виржиля я тоже могу завтра взять.
Дети Мари и Винсена были без ума от Алена и буквально дрались за его внимание.
– А он не слишком маленький? – забеспокоилась Магали.
– Ему скоро пять, отличный возраст, – сказал Готье. – Помните, как во время войны мы учили плавать маленькую Бет?
Он понял, что сказал нечто ужасное, и тут же замолчал, за столом повисла гробовая тишина. Было произнесено уменьшительное имя девочки, о которой никто не смел напоминать. Одна Шанталь не поняла причины этой неловкости и повернулась к мужу.
– Кто такая Бет? – спокойно спросила она.
Готье почувствовал на себе взгляд Шарля. Он снова ощутил себя маленьким мальчиком, когда дядя вызывал страх, взрослые о чем-то перешептывались между собой и еще не стихли отзвуки войны.
– Это сестра Винсена и Даниэля, – наконец проговорил он. – Она… умерла.
Шанталь не стала расспрашивать дальше. Шарль демонстративно закурил за столом, хотя знал, что Клара этого не переносит. Он посмотрел на Готье, Алена, потом на Мари. Затем пробормотал что-то невнятное – видимо, извинился перед матерью – и поднялся. В тишине его шаги гулко отдавались на патио.
– У него был трудный день, – вздохнула Мари. Она всегда поддерживала Шарля, и от нее не укрылась глубокая боль на его лице при имени Бет.
– Простите, – сказала Шанталь.
– Нет, я это должен был тебе рассказать, – ответил Готье, качая головой. – Но это было под таким строгим запретом, что все как будто бы забыли. Не знаю, почему вспомнил о ней… Может, из-за детей…
Он мог говорить что угодно, но перед ним отчетливо возникло смеющееся лицо кузины. Ей было пять, ему девять, она держала его за руку, челка падала на черные глаза. Однажды они с Аленом, Винсеном и Даниэлем сделали домик из роз для ее кукол. Мари с высоты своих двенадцати лет смеялась над ними.
– Ее депортировали вместе с матерью, – вполголоса добавил он.
Шанталь вкратце знала историю Юдифи, но ничего не слышала о маленькой девочке.
– Какой ужас, – пробормотала она и крепко сжала руку мужа.
Клара побледнела – Мари испуганно склонилась к ней.
– Тебе плохо, бабушка?
– Нет, нет… все нормально… это произошло так давно!
Пожилая женщина вымученно улыбнулась, преодолевая страх, охвативший ее несколько мгновений назад. Она видела, как Шарль смотрел на племянников, и боялась, что неизбежное, то, чего она так страшится, все же произойдет. Он молчит уже четырнадцать лет, но однажды он все расскажет: в этом она не сомневалась.
Кузены снова разговорились: пользуясь отсутствием Шарля, они расспрашивали Алена о хозяйстве. Они искренне радовались его успехам, тому, что стало с землями Валлонга, – он был для них хранителем этих земель. Глядя на них, Клара понемногу успокоилась. Эти пятеро были одной семьей, ее семьей, и ничто не сможет их разделить. Она так на это надеялась.
Был почти час ночи, когда Ален вышел из дома. Кузены еще надолго засиделись, после того как Клара и Мадлен поднялись к себе. Угощались медовым отваром и калиссонами, болтали о том о сем. Магали сидела на коленях Винсена, Готье обнимал Шанталь, Мари опиралась на Даниэля. Может быть, их сблизило неожиданное упоминание о Бет, а может, они до сих пор хотели знать все друг о друге. Готье рассказал о больнице и о своих первых операциях, Винсен – о суде, где был самым молодым судьей, потом Даниэль смешил всех уморительными анекдотами: за годы учебы он сохранил прежнее чувство юмора и не превратился в книжного червя. Вместе они вспоминали детство и события, которые, казалось, никто не помнил, но которые всех взволновали.
Ален и не, заметил, как пролетело время, и теперь торопился к Жану-Реми. Он расспросит его о поездке, откроет с ним бутылку ламбруско, будет слушать его рассказы о Венеции и итальянских художниках. И, лежа рядом с ним, будет испытывать то, чего не мог ему дать никто другой.
Он шел по аллее, раздумывая, стоит ли ехать на машине, чтобы добраться побыстрее, но тогда утром он будет лишен удовольствия прогуляться по долинам. Ален был в нерешительности, когда рядом с ним раздался голос.
– Ты уходишь? – спросил Шарль.
Ален остановился как вкопанный, удивленный присутствием дяди. Он увидел его фигуру у стены гаража и горящий кончик сигареты.
– Да…
Молодой человек с раздражением подумал, что Шарль, наверное, стоял здесь весь вечер. Ален не обязан был ему ничего докладывать, но следовало что-нибудь сказать и нарушить тишину; он редко оказывался с дядей с глазу на глаз, а отношения у них были более чем прохладными, и именно поэтому Алену не хотелось сбегать сразу. Утром он с нескрываемым злорадством привел Стюарта, этого мужа-рогоносца, в кабинет Шарля и догадывался, что последовавшая за этим грандиозная сцена вряд ли понравилась дяде.
– Я иду… – начал он.
– К своему художнику, как всегда?
Ален онемел от удивления. Вопрос прозвучал спокойно, без любопытства и упрека. Шарль добавил:
– Странно, что ты до сих пор прячешься. Ведь ты уже не в том возрасте!
В темноте Ален не видел лица дяди и судорожно размышлял: что и как давно известно Шарлю?
– Я не прячусь…
– Да что ты?
– Я вообще скрытный. Просто я…
– Отлично! Еще бы ты кричал об этом на каждом перекрестке! Нет, мне не в чем тебя упрекнуть, ты сохранил видимость приличия. Наверное, это единственное, о чем ты постеснялся рассказать бабушке. Думаю, она не догадывается о твоих пристрастиях. Да и Ферреоль считает, что ты юбочник. Эту удобную репутацию надо поддерживать!
Шарль говорил язвительно, ссора была неизбежна, но Ален только спросил:
– Ты давно знаешь?
– Давно…
Нет, Шарль лгал, иначе бы он вмешался раньше. Кроме того, Ален был осторожен: он целое лето сидел тихо, чтобы избежать подобной ситуации, и дядя вообще вряд ли что-либо мог узнать. Если только кто-то не сказал ему. Винсену Ален полностью доверял, но вот Даниэль мог не выдержать расспросов отца. Мысль о таком предательстве, пусть даже вынужденном, была неприятна. Терпеть цинизм Шарля и так было нелегко, а отныне станет еще тяжелее.
– Ален, скажи мне одну вещь. Так было с самого начала? Из-за этого ты приехал сюда, из-за этого появилась твоя тяга к земле? Ты придумал эту историю и скормил ее нам? А я-то не понимал, чего ты так рвешься сюда… Вы уже были знакомы?
– Нет!
– Слишком быстро ответил… С семнадцати до двадцати одного года ты жил в Валлонге один, а ведь твоим опекуном был я. Когда вы встретились? Я, пожалуй, затащу его в суд…
– Только не ты. Ты слишком дорожишь именем и репутацией. Ты не раздуешь скандал!
Рассерженный язвительным тоном, Ален изо всех сил старался сохранить спокойствие, но Шарль только усмехнулся его горячности.
– Ты так думаешь? Имей в виду, имена несовершеннолетних не разглашаются… Тебя бы даже не назвали, зато Жан-Реми поплатился бы карьерой.
Последняя фраза выдала Шарля: если бы дядя узнал об этом раньше, он бы рьяно взялся за него. А он даже купил у Жана-Реми картину на день рождения Клары – значит, тогда он еще ничего не знал. Но тут ничего нельзя сказать наверняка: Шарль был слишком непредсказуем и скрытен, невозможно угадать, о чем он думает и что готовит.
– Что ты будешь делать? – невольно спросил Ален.
Ему бы лучше промолчать, пройти мимо, сесть в машину, положить конец этому бессмысленному разговору.
– Делать? Ничего! – ответил Шарль. – Если бы ты был моим сыном… Но, слава Богу, ты всего лишь сын Эдуарда. И этой дорогой Мадлен! Если хочешь моего совета, иди к ней. Кажется, люди вроде тебя очень любят мам, верно?
Сарказм дяди задел Алена за живое. Против любого другого он бы дано восстал, но по какой-то необъяснимой причине он робел перед Шарлем. В каждом столкновении он чувствовал себя зависимым, подростком, и так было всегда, когда Мадлен просила дядю проявить родительскую власть. Во все ключевые моменты жизни, когда Ален оказывался перед Шарлем, никто, кроме Клары, не вставал на его защиту.
– Да. Твоя мать – идиотка, она ничего не видела, ничего не поняла! – проговорил Шарль.
Еще никогда он не говорил с таким презрением, и на этот раз Ален уже был готов ответить, но последние слова остановили его. Он уже где-то слышал эту фразу: «…идиотка, ничего не видела, ничего не поняла!» Много лет назад Шарль выкрикивал эти слова с гневом и отвращением. Это было в ту ночь, когда он ругался с Эдуардом. Ален тогда заснул в библиотеке, и его разбудили их крики. Молодой человек инстинктивно отступил назад, переводя дыхание. До сих пор ему удавалось гнать эту мысль, но у него вдруг появилась уверенность, что это Шарль виноват в самоубийстве его отца. Ален не знал причину их ссоры, он толком ничего не успел услышать, пока взбегал по лестнице, но эта фраза отпечаталась в его памяти. Чего не видела? Чего не поняла? И почему это прозвучало так страшно для Эдуарда, что он пустил себе пулю в голову?
– Шарль… – задыхаясь, начал он.
Он хотел задать вопрос – и не мог, и сам удивлялся своей нерешительности и значимости этих обрывков памяти.
– Я не держу тебя, Ален. Иди куда хочешь.
Шарль по-прежнему думал о Жане-Реми и этой истории с гомосексуализмом, дядю передергивало от отвращения, а перед Аленом возникала картина пятнадцатилетней давности, что-то непонятное и тревожное, как этот преследующий его по ночам кошмар.
– Вы не ладили с моим отцом, да?
Наступила тишина. Потом Шарль резко схватил Алена сзади за шею и грубо припечатал к стене гаража.
– Не говори о своем отце! – загремел Шарль прямо у него за спиной. – Никогда! Понял?
Ален не мог пошевелиться и почти задыхался от тяжелых рук дяди, он осторожно отодвинулся от выступающего камня. По щеке потекла кровь, но молодой человек не пытался ее вытереть. Он мог бы развернуться, ответить ударом на удар, выпустить всю накопившуюся обиду. Ведь он был на двадцать лет моложе и был уверен, что физически сильнее дяди, но он чувствовал, что его собственная злость – ничто против непонятной ярости дяди.
Ночь была тихой, лишь вдалеке изредка квакали лягушки. Шарль отпустил племянника так же внезапно, как схватил:
– Знаешь, мне плевать, кто ты и что с тобой происходит…
Он был искренен: существование племянника его не интересовало. О связи Алена и Жана-Реми он узнал случайно на парижском приеме от одного модного писателя – друга этого известного художника. Имя Алена не называлось, но рассказ о молодом человеке из хорошей семьи, который обрабатывает землю недалеко от мельницы, говорил сам за себя. Это открытие не тронуло и не возмутило Шарля: от племянника он ждал только плохих сюрпризов.
Шарль зашагал по аллее, в два прыжка Ален догнал его и преградил ему путь.
– Почему ты так меня ненавидишь? Я давно задавал тебе этот вопрос, а ты мне так и не ответил!
– Не отвечу и сегодня. Но будь спокоен, однажды я все расскажу.
В отсвете зажигалки, от которой прикуривал сигарету, Шарль заметил пятна крови на рубашке Алена. Он почувствовал неожиданные угрызения совести и сделал непонятный жест.
– Я не хотел, вернись и переоденься, – коротко сказал он.
Обойдя молодого человека, Шарль направился по аллее прочь от дома, будто всю ночь собирался бродить по холмам.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Искушение страстью - Бурден Француаза

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXi

Ваши комментарии
к роману Искушение страстью - Бурден Француаза



Потрясающий роман, это не стандартный ЛР, сага о большой семье,в которой произошла ужасная трагедия.Время действия-с 20-х до 60-х годов 20 века, война,фашизм.Младший брат воевал,пережил плен, а старший в это время в тылу изнасиловал жену брата, а чтобы брат не узнал,написал донос,и она с дочерью погибла в Равенсбрюке. Жена описала все в дневнике,младший брат вернулся из плена,прочел и пристрелил брата,выдав это за самоубийство.А потом воспитывал трех его детей.И только перед смертью рассказал все всем уже взрослым 5-ым детям.Самая потрясающая-мать, знала все, но на ней держалась вся семья.Тяжелая вещь, но стоит прочитать.
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаТесса
13.11.2015, 21.06





Я не могу передать словами свои чувства, при чтении этого романа.Это жизнь!это книга зацепила струну моей души...надолго!!!
Искушение страстью - Бурден Француазасалихова
14.11.2015, 13.09





Это не любовный роман, но история очень интересная.
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаЕлена
14.11.2015, 23.09





Необыкновенное произведение, вызывает тысячу эмоций. Настолько жизненно и захватывающе...
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаДарья
18.11.2015, 7.42





Понравился,много грусти и сожаления.и конечно рекомендую.
Искушение страстью - Бурден Француазаледи
19.12.2015, 12.09





На сайте romanbook.ru есть еще три романа Франсуазы Бурден.
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаТесса
13.01.2016, 22.41





Очень понравился роман.Хотелось-бы продолжения.
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаНаталья
14.01.2016, 16.14





Написано очень сильно! Браво автору!
Искушение страстью - Бурден ФранцуазаРавенна
28.01.2016, 12.10





Жизненный роман,очень понравился сначала выбрала из-за названия,думая что эротика но нет это оказалось для меня намного лучше,чем ожидала.не жалею что прочитала,всем советую.после окончания послевкусие долго будет преследовать вас 10+++
Искушение страстью - Бурден Француазасоня
18.04.2016, 13.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100