Читать онлайн Хрустальное счастье, автора - Бурден Француаза, Раздел - V в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хрустальное счастье - Бурден Француаза бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хрустальное счастье - Бурден Француаза - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хрустальное счастье - Бурден Француаза - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бурден Француаза

Хрустальное счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

V

Париж, сентябрь 1974
Виржиль просмотрел список три раза, прежде чем смирился с очевидным: его имени там не было. Он получил переэкзаменовку, и ему нужно повторять этот год права, который стал настоящим кошмаром. Может, придется повторять и еще раз. И все это впустую. Ведь он никогда не пройдет конкурс на адвоката, которым он не имел никакого желания становиться.
Он резко отошел от доски объявлений, толкая проходящих студентов. Он ненавидел этот факультет, этих профессоров и студентов, эти занятия и экзамены. Он не должен был соглашаться: лучше было бы противостоять недовольству отца, чем продолжать терять здесь время. Единственной проблемой было то, что у него не было другой идеи, что его не привлекала ни медицина ни литература, что он хотел только, чтобы ему дали жить, как он хочет. Что было совершенно неприемлемо в его семье, это понятно. У Морванов все работали не покладая рук, успех был обязателен.
После бакалавра, полученного с минимальным перевесом и по чистой случайности, Виржиль наслаждался целое лето в Валлонге, потом очутился на скамейке лекционного зала, где какой-то старикашка разглагольствовал по поводу римского права. Ужас. Почему он туда записался? Чтобы Сирил был не единственным, кто несет факел? Сирил, который после своего бакалавра с отличием, естественно, решил стать адвокатом, как и его мать. При мысли, что он будет однажды править конторой Морван-Мейер, Виржиль пришел в бешенство. Эта ярость вместе с непоколебимой позицией отца привели его в право. Первый год был ужасен, но второй оказался хуже.
Сейчас он должен был сообщить о катастрофе. В то время как Сирил блестяще получил звание лиценциата, он не сдал право. Гонки были окончательно проиграны. Только Тифани могла спасти ситуацию, потому что она выбрала тот же путь. Удастся ли ей? Ей было только семнадцать лет, и она только что сдала на бакалавра, но она могла быть очень упрямой, если этого хотела.
Он посмотрел на часы и поспешил покинуть холл. У него было свидание с Беатрис, это было единственное хорошее событие после обеда, им надо было воспользоваться. Он бежал по тротуару до сквера, где они обычно встречались. Если он опаздывал, она была способна уйти, он это знал. Когда он ее заметил издалека, сидевшую на лавке, голова ее склонилась над книгой. Он остановился, чтобы разглядеть ее. Это была, действительно, совершенная женщина, величественная, божественная. Она обладала всеми достоинствами, и он охотно погубил бы себя, чтобы иметь возможность ее раздеть. Как впрочем, и любой другой студент из его группы. Но для нее они были всего лишь начинающими мальчишками, на которых она смотрела с высоты своих двадцати четырех лет. Загруженная практическими занятиями, она проводила последние месяцы на юрфаке, работая над дипломом. Она не дружила со студентами из принципа. Виржилю потребовалось все его упрямство, а также его имя Морван-Мейер – он не был простофилей – прежде чем она решилась проявить к нему какую-то симпатию.
– Беатрис! – крикнул он.
Когда она подняла голову, он растаял.
– Ну? – бросила она, выпрямляясь. Он подошел к ней и ответил:
– Провалился. И без шансов, у меня слишком мало баллов.
Эта пересдача в сентябре была его последней возможностью, которую он упустил.
– Это естественно, Виржиль, ты совсем не занимался.
– Скажем, недостаточно. Но я был на всех семинарах…
Он сопроводил свои слова обольстительной улыбкой, которую она, казалось, не заметила. Во время семинаров он только и делал, что смотрел на нее, по-настоящему не слушая. Она на мгновение подняла на него глаза, удивленная тем, что он был столь веселым после такого провала. Он был на самом деле мил, несмотря на свои слишком длинные волосы, которые отпустил коричневыми прядями до плеч, чтобы быть модным. У него были красивые зеленые глаза, доставшиеся от матери, и тонкие черты лица – от отца. Не очень высокий, спортивного телосложения, гибкий, породистый. Читая его имя в первый раз, она с трудом поверила: Виржиль Морван-Мейер, сын судьи, внук адвоката! Тем не менее, она решила относиться к нему, как к остальным, убежденная, что он покажет себя отличным студентом, и она не будет обязана делать его любимчиком. Он же, напротив, был ничем, и право ему докучало, она это очень быстро поняла. Каждый раз после занятий он ждал ее, чтобы пригласить выпить кофе, на что она всегда отвечала отказом. Со дня, когда она, наконец, согласилась, он ее больше не отпускал.
– Я тебе сочувствую, – сказала она любезно.
– А я нет! Я никогда в это не верил… Самое сложное – сказать дома. С моим отцом шутки плохи.
Он охотно вспоминал членов своей семьи, догадываясь об интересе, который это вызывало у нее.
– Я хочу предложить тебе одну сделку, – добавил он.
– Мне? Послушай, Виржиль, я, кажется, ясно сказала! Я тебя очень люблю, но не ищи…
– Выслушай прежде, чем возражать.
Он решительно ее прервал, чтобы она ему не повторяла то, что он не имел ни малейшего желания слушать. Все его попытки соблазнить ее заканчивались одним и тем же ироническим отказом. Но он не собирался складывать оружие, убежденный, что в один прекрасный день у нее, наконец, появится интерес к нему.
– Ты хочешь, чтобы я представил тебя в конторе Морван-Мейер, нет?
Немного удивленная прямотой вопроса, она, тем не менее, решила быть откровенной.
– Действительно. Я должна утвердить результаты практики, прежде чем записываться в адвокатуру, и сделать это в таком святилище будет самым лучшим! – Она на самом деле не могла поверить и засмеялась. – В любом случае, просто из любопытства, я хотела бы знать, На что это похоже, контора такой важности. Но будь осторожным с тем, что ты попросишь взамен. Я тебя предупредила…
Ее голубые глаза с черными пятнышками хитро горели. Она оперлась о спинку скамейки, с любопытством ожидая ответа. Ее короткая юбка открывала длинные ноги, тонкие и мускулистые, а ее маленькая грудь выделялась под обтягивающей шелковой рубашкой. Он посчитал ее очень красивой и продолжил, широко улыбаясь:
– Я не хам, я никогда не буду тебя шантажировать. На самом деле я просто хочу твоей помощи, чтобы сгладить шок. Перед женщиной, тем более такой женщиной, как ты, папа усмирит свою ярость! Тебе просто надо проводить меня туда…
– Твой отец не во Дворце правосудия?
– Нет, в понедельник вечером он всегда уходит в контору. Он будет в плохом настроении, но Мари свободнее, и потом, это она всем заправляет. Если хочешь, мы пойдем туда прямо сейчас.
Предложение было слишком соблазнительным, она и не думала отказываться, поднялась и пошла за ним. Они доехали на метро до станции «Мадлен», потом спустились по бульвару Малерб к зданию, где находилась контора. Помимо двух больших помещений на первом этаже, последовательно купленных Шарлем, группа теперь приобрела и весь второй этаж. Отныне участников было слишком много, чтобы их имена могли фигурировать в названии конторы как юридического лица. Контора носила имя Морван-Мейер, и работать под таким наименованием стало почетно.
Как только они вошли в просторный холл, Беатрис была поражена суетой, которая там царила. Стажеры и секретари сновали, нагруженные делами, за перегородками раздавались телефонные звонки, и гостья, казалось, не знала, куда повернуть голову. Тем не менее, атмосфера была не только роскошной, но и рабочей, толщина ковров, дубовая обшивка стен или старая мебель были здесь, чтобы гарантировать успех работы адвокатов.
Виржиль доложил о себе Мари, потом устремился к широкому коридору, стены которого были обтянуты шелком, и дошел до обитой двери, за которой находились владения Шарля. За ним шла потрясенная Беатрис, осматривая каждую мелочь.
– Надеюсь, я ясно выразился, – прошептал он, прежде чем постучаться, – с ними шутки плохи…
Как только они вошли, он представил ее. Мари сидела на своем обычном месте, за большим столом из красного дерева. Винсен стоял, небрежно опершись о полки. Хотя они и были удивлены присутствием девушки, которая сопровождала Виржиля, но будучи людьми воспитанными, они этого не показали. Тем не менее, Винсен заметил пятнистые глаза Беатрис, когда протянул ей руку, и сказал, что у сына хороший вкус.
– Очень рад с вами познакомиться, – дружески сообщил он.
Она и представить не могла, что молодой судья Морван-Мейер был таким соблазнительным. О нем она знала только по комментариям Виржиля, малолестным, либо из разговоров во Дворце правосудия, в которых всегда говорилось о возрасте и таланте Винсена. Но не о его шарме. О нем говорили как о неуступчивом, суровом, он ей также показался очень красивым. Недавно он был назначен одним из президентов апелляционного суда, его репутация судьи была полностью признана, и Беатрис было чего смущаться, ей, которая, в общем, никогда не имела комплексов.
– Друзья моего сына всегда желанные гости, – вежливо добавил он.
Потом его взгляд, который она сразу же оценила как неотразимый, перешел на Виржиля.
– Ну, результаты?
– Полный провал.
– Ты шутишь?
– Совсем нет.
Если молодой человек сохранял еще какую-то немного искусственную уверенность, то Беатрис хотела исчезнуть, провалиться сквозь землю.
– Ну, значит, ты запишешься на второй год? – вмешалась Мари.
Виржиль немного помолчал, прежде чем ответить вполголоса:
– Нет, я бросаю.
Винсен и Мари обменялись взглядами, в то время как Беатрис в мучениях почувствовала себя обязанной что-то сказать.
– Я вас оставлю, – пробормотала она.
Что она делала здесь при этом семейном разговоре, который обострялся? Лицо Винсена ожесточилось, его сын больше ему не подчинялся.
– Останься. Я тебя прошу, – бросил ей молодой человек, цепляясь за нее, как за спасательный круг.
Он подтолкнул ее к столу Мари, к которой обратился с широкой улыбкой.
– Беатрис хотела поговорить с тобой по поводу практики. Я, может, слишком быстро этим занялся, но ты увидишь, если сможешь сделать что-нибудь для нее, потому что она великолепно себя со мной показала в этот ужасный год!
На последних словах он повернулся к отцу, который не двинулся с места и разглядывал молодую девушку, оценивая ее стройную фигуру.
– Пап, я не создан для права. Я, правда, пытался… Винсен смерил его взглядом, прежде чем ответить:
– Не в моих силах тебя заставлять, ты уже совершеннолетний.
Закону было едва два месяца, но совершеннолетний возраст упал с двадцати одного года до восемнадцати с пятого июля, и Винсен должен был считаться с этой реальностью. Тем не менее, он сыронизировал:
– Ты подумал о чем-то еще? У тебя есть планы, цели, амбиции? Потому что мне было бы любопытно их услышать!
Присутствие Беатрис обязывало его быть спокойным и учтивым, на что и надеялся Виржиль, но даже не поднимая голоса, он умел показать себя не очень любезным.
– В девятнадцать лет, полагаю, ты знаешь, чему посвятишь свою жизнь?
– Ну, я… Мне надо подумать.
– А… И сколько времени это у тебя займет?
– Мне хотелось бы отдохнуть один год в Валлонге.
– Один год? – повторил Винсен недоверчиво. – Но это касается тех, кто много работал! Не хочешь ли ты сказать, что тебе нужна передышка? И почему Валлонг, это на другом конце Франции!
– Это рай. И потом там мама и Ален.
– И что? Ты же не будешь прятаться в юбках матери? Что касается Алена, он ничего не может для тебя сделать.
– Я не столь уверен. Его страсть к земле достаточно… заразительна. Я знаю, что ему пришлось бороться с дедушкой, чтобы воплотить в жизнь свои идеи, но мир изменился, ты не покончишь со мной так же.
– Покончишь? Что это за жаргон? Ты хочешь, чтобы Ален взял тебя земельным рабочим с моего благословения?
Раздраженный, Винсен подошел к Мари, готовый призвать ее в свидетели. Однако обратился сначала к Беатрис:
– Я глубоко опечален, мадемуазель. На самом деле я думаю… Пойдемте со мной, секретарь Мари назначит вам встречу.
Дружески, но сдержанно он положил ей руку на плечо и повел к двери. Вынужденная идти перед ним по коридору, Беатрис почувствовала, что не может сопротивляться, и решила бросить Виржиля на растерзание судьбы. Они остановились в большом холле перед столом регистратуры, девушка разговаривала по телефону, но тут– же прервалась.
– Мэтр Морван-Мейер примет мадемуазель в начале недели, подберите ей время в часы приема…
Когда он наклонился к одному из ежедневников, пытаясь прочитать вверх ногами, у Беатрис наконец-то появилось время его рассмотреть. Прямой кос, светлые глаза, обрамленные длинными ресницами, высокие скулы, две морщины, которые отмечали его впалые щеки: его профиль ей понравился…
– Вот, – сказал он, протягивая ей карточку – Во вторник в десять часов, подойдет?
Его внимание было очень приятно ей, если только это не было простой вежливостью.
– Очень любезно с вашей стороны, месье, – пробормотала она.
Она, безусловно, должна была сказать ему что-то еще, чтобы он не подумал о ней ничего такого и не забыл о ней, как только она уйдет.
– У Виржиля ничего не получится, если он продолжит в том же духе, – добавила она второпях. – Я вела у него семинары в этом году: по-моему, он ненавидит право.
– Возможно. Потом, это ведь не передается по наследству!
Чтобы смягчить сухость своей реплики, он улыбнулся и уточнил:
– Он не должен был просить вас служить ему громоотводом… Какое ребячество!
Он проводил ее до выхода и открыл дверь. Не задумываясь, она повернулась к нему и протянула руку.
– Буду ли я иметь честь видеть вас здесь во вторник? – поинтересовалась она с искусственной непринужденностью.
– Меня? Нет, я здесь не работаю, я…
– Я знаю, вы господин судья. Все это знают. Она решительно задержала его руку на две секунды дольше и исчезла в подъезде здания.
Тифани и Лея подняли стаканы, чтобы выпить.
– За нас! – сказали они одновременно.
Одни в просторной кухне они открыли бутылку мюскаже, чтобы отметить свое недавнее поступление в университет. Тифани собиралась учиться на юридическом факультете, в традициях семьи, а Лея хотела углубиться в медицину, к большой радости дяди Готье. Кому-то в этом поколении надо было принять эстафету, но не это было причиной ее выбора, она действительно чувствовала себя увлеченной науками, в которых всегда добивалась отличных результатов. Тремя месяцами раньше она попросила разрешить ей присутствовать на операции в качестве простой зрительницы, и опыт ее воодушевил. Добросовестный Готье не скрыл от нее всех трудностей, которые ее ожидали, и одновременно всех радостей. Он обожал свою профессию, о которой мог говорить лирически, и по окончании их разговора она окончательно убедилась в правильности выбора.
По радио глухо звучала песня Франсуазы Арди, которую они не слушали, откровенничая.
– Виржиль сошел с ума. Уехал, ничего не сказав, папа способен отправиться за ним даже в Валлонг! – воскликнула Тифани.
– Он поехал на поезде?
– Да. Так как у него почти не было денег, мне пришлось ему одолжить.
– Ну да, когда Винсен узнает, стекла задрожат! – заключила Лея.
Тифани пожала плечами, смирившись. Она не боялась отца, которого безгранично любила, и который всегда был очень мил с ней; тем не менее, накануне Виржиль вызвал у него такую ярость, что его голос гремел по всему особняку несмотря на закрытые двери. После того как молодой человек наконец вышел из гостиной очень бледный, он укрылся в своей комнате и собрал чемоданы.
– Я не могла ему отказать, – пробормотала Тифани. – Нужно было видеть его лицо сегодня утром… Мне кажется, он не спал всю ночь.
Когда брат к ней постучался незадолго до шести, Сирил только что ушел, и она почувствовала беспокойство при мысли, что они могли столкнуться.
– О чем ты думаешь? – спросила Лея. – Я ненавижу этот блаженный вид, ты как будто мечтаешь об очаровательном принце!
– Кто знает.
– Да нет, не ты, моя старушка, ты слишком земная, ты приведешь нам парня с нужными анкетными данными, и, таким образом, у твоего отца будет повод порадоваться.
Они всегда прекрасно понимали друг друга, потому, что были одного возраста и являлись единственными дочками среди четырех непоседливых мальчиков.
– Что за повод, мои дорогие? – спросил Винсен, входя в кухню. – Есть хорошая новость, которой я не знаю?
Мари, которая шла за ним, заметила бутылку.
– Пьянствуете перед ужином?
– Просто немного белого вина, мама…
– Ты дашь нам попробовать? – попросил Лею Винсен.
Он посмотрел на нее ласковым взглядом, на который она ответила широкой улыбкой. Он все время уделял ей особое внимание, играя роль главы семейства, которую он взял на себя. Ибо хотя Мари и была хорошей матерью, ее дети нуждались в мужском внимании.
Пока он искал стаканы в буфете, Мари села на лавку, краем глаза наблюдая за дочерью. Она находила ее все более красивой, но не могла на нее смотреть, не думая об Эрве. Сходство становилось кричащим, невозможно было его не заметить.
– Пап, – пробормотала Тифани, – Виржиль просил тебе передать, что…
– А сам он не может сказать?
Винсен повернулся уже злой, и Тифани закончила, вздохнув:
– Он поехал к маме.
– В Сен-Реми? Он мог бы меня предупредить, он определенно не слишком смелый! Когда он должен вернуться?
– Я не знаю… Не сразу, я думаю… Ну, не раньше, чем через несколько недель… или несколько месяцев.
Озадаченный, Винсен мгновение помолчал и покинул кухню, не проронив ни слова.
– О, впереди прекрасный вечер, – вздохнула Мари. – Так, девочки, вы начинаете готовить ужин.
После смерти Клары кухарка работала только на полставки, как и уборщица, и каждый вносил свой вклад, даже Мадлен, составляя меню. Мари печально посмотрела на двух девушек, прежде чем отправиться на поиски Винсена. Она нашла его в будуаре на втором этаже, как и ожидала, он набирал номер.
– Подожди! – крикнула она. – Кому ты звонишь? Магали?
– Нет, Алену.
Она быстро подошла к нему и положила трубку.
– Тебе лучше отложить это на завтра.
– Почему?
– Ты и так достаточно накричал на сына. И если Ален станет его защищать, ты в итоге сцепишься и с ним! Ты понимаешь, что ты делаешь то же самое, что и Шарль?
Она толкнула его в кресло, продолжая говорить.
– Не забывайся, Винсен. У тебя был очень сложный отец, ты не одобрял его обращение с Аленом… Не относись к своему сыну с презрением, ему не на кого положиться. Он имеет право быть не как все. Разве я была как все?
– Нет, но ты знала, чего ты хочешь, Мари. И Ален тоже. Тогда как Виржиль ничего не хочет, он может все бросить, не пытаясь найти ничего взамен.
– Май 68-го прошел через это…
– Хорошее оправдание лени!
– Ты несправедлив.
Винсен пожал плечами, но его ярость постепенно уходила. Побег сына не очень удивлял его. Они противостояли друг другу уже давно, а точнее, с тех пор, когда Винсен против его воли привез его в Париж. Он говорил, что ему не хватает матери так же, как и Одетты, к которой он испытывал настоящую нежность, и его желание вернуться в Валлонг спровоцировало уже много конфликтов.
– Он сердится на меня из-за развода, – вздохнул Винсен, – и он берет себе Алена в качестве образца для подражания, зная, что меня это раздражает…
– Ален – бог для всех наших детей, я думаю, мы ничего не можем с этим поделать.
– Тебя это устраивает… но не меня!
– Чем тебе мешает Ален? Его… ориентация?
– Не упрекай меня в этом, Мари. Я знал, что твой брат предпочитает мужчин задолго до того, как ты сама это узнала, и это ничего не изменило в моем отношении к нему.
– И, тем не менее, ты его ненавидишь!
Он, казалось, растерялся, услышав это. Потом быстро покачал головой.
– Это не то слово. Ты обвиняешь меня в том, что я ничего не помню, но я не в силах забыть его поведение! Он даже не пришел на похороны папы…
Отсутствие, которое Винсен все еще не простил ему. Это было очевидно. Мари не ответила, а лишь села напротив него. Она знала: он достанет сейчас пачку сигарет, что он почти сразу же и сделал. Он курил очень редко, но часто вертел пачку, когда находился в замешательстве.
– И в день похорон бабушки он меня прямо оскорбил… Он все путает. Историю наших родителей и нашу… Когда я смотрю на тебя, Мари, я не вижу в тебе дочь Эдуарда, я вижу тебя, тебя. Мою кузину. Поразительную женщину, которую я обожаю. Я бы испытывал то же и к Алену.
– Он, по-видимому, не был в этом уверен. Последнее, что он хотел бы услышать в то время, это то… что был сыном такого мерзавца.
Воцарилось молчание, и они не пытались его прервать, уйдя каждый в свои мысли. Они вспомнили чтение дневников Юдифи в ту самую ночь, когда узнали правду. Шарль только что умер в больнице. Вместе, все пятеро, они собрались открыть несгораемый ящик его стола. Они нашли несколько маленьких черных блокнотиков, которые молча вытащили один за другим. После этого Ален никогда не был прежним.
После долгой паузы Винсен пробормотал:
– Злопамятность, прошлое, все эти ужасы… это много значит, в конечном счете… Посмотри на нас! Иногда мне кажется, что мы должны поговорить с детьми, – это история их семьи, и они имеют право знать, – но, тем не менее, я не могу на это решиться. Каждый раз, когда кто-то из них задает вопрос, я уклоняюсь. Я думаю, что боюсь…
– Я тоже. И что касается меня, это еще хуже, потому что они спросят не только по поводу их дедов! В один прекрасный день они захотят узнать, с кем я их сотворила.
Ее голос принял такую странную интонацию, что Винсен, заинтригованный, поднял голову.
– Эрве все еще тебя мучит?
– Мучение чрезмерно. Я регулярно встречаю его во Дворце правосудия, у меня создается впечатление, что он делает все, чтобы встать у меня на пути.
– И это тебя беспокоит?
– Ну… нет, совсем нет.
Он посмотрел на нее, пытаясь понять, что она хотела ему сказать. Когда она ему доверилась, растерянная первым визитом Эрве, ему не стоило никакого труда ее успокоить. Пока этот мужчина не увидит Лею, она ничем не рисковала, она могла все отрицать, она единственная знала отцов своих детей. Эрве хотел встретиться с ней только для того, чтобы попасть в контору Морван-Мейер. Пока он оставался в стороне, у него определенно были другие заботы, нежели бегать за старым увлечением, которое было лишь эпизодом молодости, о последствиях которого он не знал.
– Я, наконец, согласилась с ним пообедать на прошлой неделе, – резко призналась она. – И честно говоря, хорошо провела время.
Пораженный, он начал понимать и чуть не засмеялся.
– Мари! Ты случайно не… не хотела бы…
– Он стал, пожалуй, лучше, чем был. Он постарел. Ты меня слушаешь?
Смеясь, Винсен наклонился вперед, чтобы хлопнуть ладонью по коленке кузины.
– Я тебя обожаю! Первый раз в жизни ты мне признаешься в такой вещи, знаешь? До сих пор ты никому не доверяла, ни слова о твоих дружках. Итак, у мэтра Эрве Рено есть шанс тебе понравиться? Снова понравиться? Замечательно, что это выпало ему!
Он собирался еще что-то добавить, но на лестничной площадке раздался голос Леи, которая звала их к ужину, и они оба застыли.
– Я не собираюсь говорить ему о Лее в ближайшем будущем, – прошептала она.
Он кивнул, подтверждая правильность ее решения, и поднялся. Их разговор заставил его забыть о Виржиле, у которого была отсрочка до завтра, а может и больше. Мари привела ему аргументы, к которым он не мог остаться равнодушным, ибо каким бы хорошим ни было его отношение к отцу, он не желал походить на него. Иногда Шарль ошибался, мучимой слепой местью. Винсен не имел никакого желания повторять отца.
Беатрис понадобилось две недели, чтобы решиться. Она написала длинное благодарственное письмо Виржилю, потому что Мари наняла ее как практикантку на один год, но ее посыльный остался без ответа. Она должна была начать работать в конторе Морван-Мейер с первого октября, и с того момента у нее будет шанс видеть Винсена каждый понедельник вечером. Но она не могла ждать так долго. Две недели она размышляла и была как на иголках. Роясь в памяти, она старалась воссоздать его образ по обрывкам откровений Виржиля по поводу его отца. Разведен. Без любовницы или известной его сыну связи. Погруженный в свою работу и семейные обязанности. Карьерист. Мрачный. Запертый во Дворце правосудия с утра до вечера.
Наконец она решила выследить его там. Сначала она сказала себе, что одна встреча в коридоре могла показаться естественной, случайной. Тогда как увести его от банального обмена вежливыми фразами? Перебирая все варианты, она отказалась от обманчивой надежды, что он поддастся на эту уловку. Если она хотела добиться его внимания, она должна была найти что-то другое, чем его зацепить и рассмешить. Она была на это способна при условии, что преодолеет неожиданное смущение, которое он ей внушал.
Представляя разные ситуации, она выбрала одну, которая была также самой рискованной, – она собиралась решительно появиться перед ним. Она запаслась терпением, и все утро просидела на скамейке из красного велюра под безразличным наблюдением привратника. По этому случаю она оделась с особым старанием, выбрав небесно-голубое платье с крестообразным вырезом и разрезом сбоку, подчеркнуто широким поясом из бежевой кожи под цвет туфель лодочек.
Немного раньше тринадцати часов Винсен наконец вышел, и Беатрис чуть не растерялась, когда он прошел мимо, даже не заметив ее.
– Господин судья! – крикнула она, разом встав.
Удивленный, он обернулся и, наконец, ее увидел.
– Беатрис Одье, – напомнила она, подходя к нему. – Мы встречались в тот день, когда Виржиль…
– Я прекрасно знаю, кто вы, мадемуазель Одье.
Так как он употребил фразу, подобную той, какую произнесла она, когда они встретились в первый раз, дополнив ее обаятельной улыбкой, она почувствовала себя глупо. Она боялась, что он ее не узнает или отделается от нее через две секунды, но, он был здесь и внимательно ее слушал.
– Во-первых, я хотела вас поблагодарить, – удалось ей произнести.
– Не стоит больше об этом.
– И пригласить вас пообедать.
Освобожденная, потому что ей удалось выразиться внятно, она, наконец, подняла на него глаза, поймала его бледный взгляд, который так хорошо запомнила.
– Я думаю, вам это должно показаться немного… нелепым? – рискнула она.
– Ну… нет, мне это действительно кажется хорошей идеей, но…
– Вы, безусловно, очень заняты!
– Да, очень.
– Представляю. Тогда, когда вам будет удобно. Неважно когда.
Она поняла, что ей удалось его заинтриговать, когда она увидела, как его глаза прищурились в секундной улыбке.
– Сегодня будет очень удобно при условии, что будет быстро.
Это было очко в его пользу, и она наклонилась довольная.
– Тогда по крок-месье, если хотите! Пошли?
Бок – о– бок они прошли по коридорам и галереям Дворца правосудия. Он был в легком костюме серо-голубого цвета со светлым галстуком и в белой рубашке. У него мог бы быть строгий вид, но он был просто элегантен.
– Я знаю одно симпатичное кафе на площади Дофин, надо просто обойти дворец, – сообщил он.
Из вежливости он подстроил свой шаг под Беатрис, которая молчала. Она пыталась собраться, разработать тактику. Быстрота победы немного выбила ее из колеи, ей надо было собраться с духом, чтобы пойти на штурм. Она подождала момент, пока сядет напротив него за отличным столиком, к которому их поспешил проводить метрдотель, чтобы спросить его:
– У вас есть время выпить аперитив? Если нет, то мы сразу перейдем к основному блюду.
– Мы все закажем вместе, хорошо? Что вы будете?
– Сначала бокал шампанского, потом жареный морской язык.
Развеселившись ее манерой говорить, он подал знак официанту, который почти сразу принес им стаканы.
– За что будем пить, мадемуазель Одье? Я думаю, мы будем говорить о Виржиле, и вы сообщите мне что-то, что он не осмелился мне сообщить сам? О чем идет речь на этот раз? Он хочет на вас жениться?
Некоторое время она была озадачена, пока не поняла масштаб недоразумения. Если он согласился с ней идти, думая, что это касается его сына, он вернется на землю.
– Виржиль? – медленно повторила она. – Нет, совсем нет.
Перед недоумением, которое выражало лицо Винсена, она должна была побороть переполняющую ее панику.
– Ваш сын мой ученик, и он стал моим другом. Это слишком сильно сказано, но я не могу найти другого слова. Я очень ему благодарна, что он представил меня своей тете Мари… и вам. Ничего больше.
Он продолжал ждать с бокалом шампанского в руке, глядя на нее своими серыми глазами.
– Не это явилось причиной моего появления во дворце сегодня, – уточнила она.
Не переставая смотреть на нее, он поставил бокал, к которому не притронулся.
– Хорошо. Я вас слушаю.
Что он сейчас представлял себе? О чем его спросить сейчас? Она вдруг потеряла почву под ногами и начала краснеть. Ситуация становилась невыносимой, она покажется смешной и доставит ему неприятности. Или разозлит его. Или еще хуже. Как она могла подумать, что он поймет ее с полуслова и потом поддастся ее обаянию!
– Я чувствую себя очень неловко, – призналась она разом, – я думаю, у меня было намерение вас очаровать.
Не в силах больше ни секунды выдерживать его взгляд она опустила глаза и теперь видела только свои волосы. Очень красивые коричневые волосы, длинные, блестящие, гладкие, которые придавали ей некое сходство с азиаткой. У нее на шее было простое колье, сделанное из маленьких серебряных шариков, светящихся на ее матовой коже.
– Вы не пьете? – спросил он почти нежно.
Она выпрямилась, поняла, что он ей любезно улыбается.
– За вас, – пробормотала она.
Они молча выпили маленькими глоточками, ожидая, что ощущение неловкости уйдет.
– Вам нужно только щелкнуть пальцами, чтобы все молодые люди вашего возраста бросились к вашим ногам, – сказал он, наконец. – Интересоваться таким, как я, было бы полной глупостью. Мы это быстро забудем и закончим обед. Кстати, это я вас приглашаю, само собой.
Теплота его голоса была столь же неотразима, как и нежность в его глазах. Она думала, что заплачет от злости, если он продолжит на нее так смотреть, но, к счастью, он отвел взгляд на официанта, чтобы попросить еще шампанского.
– Я хочу еще раз выпить с вами, – сообщил он. – Мне уже давно не делали такого комплимента.
– Я не верю ни одному вашему слову! – тут же ответила она. – Вы можете соблазнить любую, вы просто этого не замечаете.
Он разразился смехом, и она почувствовала себя немного лучше.
– Вы, правда, очень забавная! – весело добавил он. – И очень красивая.
Пойманная врасплох, она попыталась подстроиться под его иронический тон.
– Вы так считаете?
– Да.
– Но я вам не нравлюсь, так?
– Да нет, нравитесь.
– Тогда скажем… не настолько?
– Намного больше.
Он больше не смеялся и смотрел на нее по-другому. Она ухватилась за свой шанс, убежденная, что другого у нее не будет.
– Вы все еще торопитесь?
– Нет, уже нет.
Удивленный собственными словами, он попытался вспомнить все свои послеобеденные встречи. Он, может, мог еще выкроить полчаса из переполненного графика, но не более.
– У меня есть время, чтобы как минимум выпить кофе и пригласить вас на ужин. При условии, что вы не передумаете. Вы, правда, этого хотите?
Он дал ей шанс отступить, но она отмела его нетерпеливым жестом.
– Скажите мне, где и когда, чтобы я могла подумать, что мне надеть.
И снова она увидела, как он смеется, и поняла, что победила.
В Провансе, несмотря на конец лета, стояла жара. Оливки еще не успели созреть, но урожай должен был быть хорошим. Ален только что закончил обследование самого старого участка, того, где оливковые деревья были многовековыми. Он их спасал уже два раза – сначала, когда он только устроился в Валлонге, двадцать пять лет назад, а потом во время морозов 1956-го.
Он спускался по холму, посвистывая, в рубашке, промокшей от пота, но жара ему не мешала. Издали он заметил Виржиля, который поднимался к нему, спотыкаясь о камни.
– Если ты хочешь работать со мной, тебе надо вставать раньше! – крикнул он ему.
Не двигаясь с места, он дождался, пока молодой человек к нему подойдет.
– Завтра утром я буду готов, обещаю. Во сколько ты начинаешь обход?
– На рассвете, когда еще прохладно. Виржиль осмотрелся, потом вздохнул. Он был счастлив, что оказался в Валлонге.
– Я обожаю это место!
Он протянул руку к оливке, но не стал ее рвать, зная, что она несъедобная.
– Сколько нужно килограммов, чтобы сделать литр масла? – спросил он.
– Пять или шесть, если ты хочешь чистый сок.
Ален посмотрел на Виржиля, который изучал плоды с серьезным видом, потом улыбнулся. Когда-то он задавал те же вопросы Ферреолю, старому рабочему, который терпеливо посвящал его в секреты мастерства.
– Тебе надо многому научиться, – заключил он. – Ты, правда, решился?
– Да! Да… Пожалуйста.
– О, да мне это в радость, не беспокойся. Ты позвонил отцу?
– Нет, и не буду этого делать. Мне не в чем перед ним отчитываться!
Агрессивность его тона не удивила Алена. Он знал Виржиля с самого рождения и прекрасно представлял силу его протеста.
– Он все равно тебя спросит, прежде чем оставить в покое.
– Как он может быть таким ограниченным, таким эгоистичным, таким непреклонным! – взорвался Виржиль.
– Это ему надо сказать, не мне.
Молодой человек чуть было не ответил, но в последний момент решил промолчать. Он любил Алена по многим причинам, включая прямоту, он не мог сердиться на него за то, что он не вмешивался.
– Хорошо, – согласился он. – Я позвоню ему сегодня вечером… Он, конечно, захочет с тобой поговорить.
– Ну, ты мне передашь трубку.
– Ты думаешь, он способен сюда приехать?
– Я также думаю, что у него много работы.
– О да! Его чертовски священная работа! Его дела, его сумбурные письма, его аресты… я слышу это годами!
Снова он впал в ярость, и Ален перебил его.
– Твой дедушка был намного хуже, но это не помешало мне добиться того, что я хотел. Прекрати жаловаться, Винсен мальчишка по сравнению с Шарлем.
Я не могу даже представить, что бы он сделал, если бы я уехал не спросив его.
– Он, тем не менее, оставил тебя в покое! Ален изобразил безрадостную улыбку.
– Чтобы больше меня не видеть. Он меня ненавидел, в то время как твой отец тебя любит, ты не так несчастен, как ты думаешь. Пойдем…
Они стали спускаться к равнине, покидая тень оливковых деревьев. Когда они проходили мимо плетня, Виржиль протянул руку, чтобы сорвать аппетитные красные ягоды.
– Ты хочешь отравиться? – воскликнул Ален, ударив его по рукам.
– Это не боярышник? Мама делает из него варенье.
– Это тамус, он ядовитый. Я научу тебя различать. Что касается твоей матери, я напоминаю тебе, что она пригласила нас на ужин. Но с обедом нам надо справиться самим. Омлет пойдет? Завтра, я тебя предупреждаю, твоя очередь становиться за плиту.
Их жизнь вдвоем не была еще организована, и Виржиль засмеялся, воодушевленный перспективой свободы, которая открывалась перед ним.
– Я могу доверить тебе секрет? – спросил он веселым тоном.
– Лучшее средство сохранить его, никому об этом не говорить, – заметил ему Ален с улыбкой.
– Может быть, но надо кому-то это сказать, а ты, все знают, что ты не расскажешь.
Доверие, с которым относился к нему Виржиль, тронуло его. Он умел нравиться своим племянникам и их кузенам, потому что он всегда находил время, чтобы их выслушать и постараться понять.
– Давай…
– Я влюблен.
– Лучшее, что может произойти в твоем возрасте.
– Ты считаешь?
– Я в этом уверен.
– И ты не хочешь знать, о ком идет речь? – настаивал Виржиль.
– Ты скажешь мне это через две секунды. Я ее знаю?
– Нет, ты ее никогда не видел. Ее зовут Беатрис и ей двадцать четыре года. Проблема – она живет в Париже.
– Пригласи ее сюда на выходные.
– Мы не слишком близки для этого, но я надеюсь, что она приедет. Она брюнетка с потрясающими голубыми глазами.
– Браво, я всегда предпочитал брюнеток, – спокойно сказал Ален.
Изумленный, Виржиль на мгновение остановился. Он не знал ни как сформулировать вопрос, который вертелся у него на языке, ни должен ли он был его задавать.
– Но я думал, что…
– Что? – спросил его Ален, поворачиваясь.
Он снисходительно смерил Виржиля взглядом, с ироническим блеском в золотистых глазах.
– Точнее, изначально я предпочитаю блондинов, а потом брюнеток. Так доволен?
Они никогда не затрагивали этот вопрос, и сделать это таким образом было очень грубо.
– Если ты хочешь задать мне вопрос, Виржиль, не сомневайся.
Его улыбка была доброжелательной, и его искренность вызывала уважение.
– Знаешь, – поспешил уточнить молодой человек, – никто из нас… в общем, я хочу сказать, что никто не…
– Что касается меня, я тебя ни о чем не спрашиваю. Ты идешь или нет?
Солнце стояло в зените. Жара была невыносима. Виржиль очень быстро догнал Алена и показал на крыши Валлонга.
– Последний моет посуду, ладно?
Ален ему не ответил, но первым сорвался с места.
Беатрис упала на простыни вся в поту. Она отдышалась только через одну-две минуты, потом решилась открыть глаза. Ее комната показалась ей маленькой, но она никогда еще не чувствовала себя в ней так хорошо. Винсен лежал на животе, повернув голову к ней, и смотрел на нее. Импульсивным движением она приблизилась к нему и поцеловала в плечо.
– Я хочу пить, – вздохнула она. – Схожу за водой. Ты хочешь?
Он немного подвинулся, обнял ее и притянул к себе.
– Останься здесь, – пробормотал он, – попьешь попозже. Я пригласил тебя на ужин, ты помнишь?
Он искал ее губы, которыми нежно овладел. Когда он ее, наконец, отпустил, она с досадой проворчала.
– Для мужчины, занятого исключительно своей карьерой, я нахожу тебя очень способным. На самом деле ты снимаешь девочек по ночам, так?
– Речь идет о новом комплименте? Спасибо…
Опершись на локоть, он рассматривал ее с ног до головы.
– Ты больше, чем красивая, Беатрис. Настоящий подарок, свалившийся с неба. Я до сих пор не знаю, почему ты меня выбрала, но этот вечер я не забуду.
– Я хочу еще много других! – воскликнула она. – Ты не был жертвой в моем списке, я влюблена в тебя!
– Тут ты говоришь глупости, даже если мне приятно их слышать.
Он взглянул на часы, которые не согласился снять. Он приехал за девушкой домой в восемь часов, как и договорились, не смог ей противостоять, когда она бросилась ему в объятия. Они оставили одежду в прихожей, в крошечном коридоре меблированной квартиры на улице Вожирар, прежде чем оказаться в ее спальне, где они сладострастно занялись любовью, в то время как наступила ночь.
– Если мы не поедем ужинать сейчас, ресторан закроется, – сообщил он ей улыбнувшись.
– Поехали, но при одном условии.
– Каком?
– Потом мы вернемся сюда.
– Это лестно для меня, единственное, я встаю очень рано завтра утром.
– Мне плевать!
Она встала и на секунду задержалась у кровати. Ночник, который она должна была зажечь рано или поздно, подчеркивал ее совершенное тело. Он прошелся взглядом по ее бесконечным ногам, узким бедрам, маленькой круглой груди, которую он с таким наслаждением ласкал. Она была не просто красива, она еще хорошо занималась любовью.
– Ванная рядом, – сказала она не двигаясь.
– После тебя…
– Почему не вместе?
– Очень хорошо. В таком случае мы никогда не поужинаем, но мне все равно.
С болью в мышцах он встал. Он подошел, прижался к ней, положил ей голову на плечо. Они долгое время стояли обнявшись, тихие, немного удивленные тем, что с ними происходило. После Магали Винсен не испытывал ни малейшего чувства в своих редких связях. Их развод его уничтожил, он больше не хотел любить. Даже если он об этом никогда не говорил, он страдал месяцами, утопая в работе, чтобы избежать чувства вины и горя. В его глазах женщины были лишь обязательным дополнением, он испытывал к ним только проходящее желание, потом однодневное удовольствие. Эгоизм, который он отлично понимал и который не удовлетворял его. Встреча с Беатрис должна была закончиться, как и все остальные, только на этот раз он не хотел уходить. Наоборот, он снова испытал странное чувство, что она тоже была такой же покинутой.
– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала она. – Ты, должно быть, тот тип мужчин, с которыми не встречаются дважды. Дай мне шанс пойти дальше.
– Шанс? Полно, Беатрис, ты первая пресытишься…
– Значит, у нас есть будущее?
Она так резко вскинула голову, что сильно ударила его по подбородку. Он почувствовал вкус крови на языке.
– Я сделала тебе больно? – забеспокоилась она.
– Нет. Но ты это сделаешь рано или поздно.
– Почему?
Она услышала, как он глубоко вздохнул, потом, наконец, прошептал:
– Потому что ты слишком молода для меня. Значит, из нас двоих я точно проиграю.
Она с бьющимся сердцем обвила его руками и пробормотала:
– Я буду любить тебя всю жизнь!
– Остановись, это глупо.
Чтобы заставить ее отойти от него, он взял ее за плечи, но она отбивалась, пока они вместе не грохнулись на кровать.
– Займись со мной любовью, – сказала она тихо.
Его не надо было просить. Он уже умирал от желания.
Жан-Реми скромно стоял спиной, как будто разглядывал картины, как простой посетитель, пока Магали говорила с клиентом. Услышав, что зазвенел колокольчик двери, он, наконец, обернулся.
– Ты была великолепна! – воскликнул он.
– Правда?
– Клянусь. Он вернется, поверь мне. Можешь считать, что продажа состоялась.
Магали ослепительно улыбнулась ему. Она была в брючном костюме, который ей поразительно шел, не очень мудреный, но прекрасно скроенный. Это он помогал выбирать ей одежду с тех пор, как открылась галерея, так же как он руководил оформлением магазина и выбирал художников, которые будут выставляться. Мысль о художественной галерее была не очень свежей в Сен-Реми-де-Прованс, но имя Жана-Реми Бержера, выгравированное золотыми буквами на стеклянной двери, привлекало настоящих любителей. С самого начала он предупредил Магали, что она должна предпринять большое усилие, чтобы понять, как работать в этом виде коммерции. Для нее, совершенно ничего не понимающей в живописи, это был спор, пари, заключенное между ними. Пари, которое она решила выиграть.
– Ну, у тебя получается, наконец, я был прав, – сделал он вывод.
Она подошла к нему с другого конца выставочного зала и поцеловала в шею.
– Ален и, ты, вы чертовски симпатичные парни!
Никогда она не могла их отблагодарить должным образом за то, что они для нее делали. Жан-Реми вел себя всегда очень любезно по отношению к ней, даже когда она у него убиралась и не знала еще Винсена. Конечно, она полностью сознавала, что он никогда бы не открыл эту галерею, если бы Ален его не попросил. Но так как он был готов исполнить любое желание Алена, который редко просил о чем-либо, то воспользовался ситуацией. Так как надо было заняться будущим Магали, он весело взял все в свои руки.
– А ты удивительная женщина, я никогда не верил, что…
– А, видишь, ты не верил!
– Да нет, но я думал, что тебе понадобится больше времени. Тут ты меня только что поразила. Неужели мы начнем зарабатывать деньги?
Он засмеялся и она вслед за ним, зная, что он шутит. Он абсолютно не нуждался в деньгах, его картины были на таком хорошем счету, что он мог даже прекратить писать и оставался бы богатым. В пятьдесят пять лет у него была еще фигура молодого человека. Взгляд его голубых глаз не потерял своей насыщенности, но белые пряди вперемешку с его светлыми волосами и несколько морщин выдавали его возраст. Магали, напротив, казалось, не тронуло время. Она блистала в полном расцвете, и большинство мужчин оборачивались на нее. С тех пор, как она стала работать в галерее, она обрела удивительную веру в себя. Зарплата, каждый месяц поступавшая на ее счет, была предметом ее гордости. Эта сумма была больше, чем алименты, которые переводил ей Винсен.
– Думаю, можно закрываться, уже поздно.
Она нажала на кнопку, закрывающую железные ставни, выключила лампочки, которые освещали картины. Они вышли на маленькую площадь, где возвышался один из многочисленных фонтанов Сен-Реми. К вечеру жара немного спала, и группы прогуливающихся еще толкались на тротуарах или задерживались на террасах кафе.
– Став твоим начальником, я, по крайней мере, могу видеть твоего сына, – пошутил Жан-Реми. – Не будь галереи, Ален ни за что не согласился бы его мне представить!
Несмотря на легкость тона, она почувствовала всю горечь. Она слишком хорошо понимала его проблему, пережив ее сама, и могла только пожаловаться.
– Мне надоело постоянно держаться в стороне от этой проклятой семьи Морванов! – добавил он.
– Успокойся. Ты не много теряешь. Кого ты хотел бы узнать? Мать Алена? Да храни тебя Бог! Это идиотка, и она злая.
– Да, я знаю… Но иногда у меня создается впечатление… что я ничего не значу для него.
Со временем эта претензия переросла в идею фикс. Его чувства к Алену, не ослабевающие, стали более глубокими, более напряженными, и делали его очень уязвимым.
– Ты не прав, Жан-Реми. Он тебя любит, и ты это прекрасно знаешь.
– Нет, я этого не знаю! Если бы я был в этом уверен, я спал бы по ночам и мог писать!
Смущенная, она повернулась к нему и увидела, что он уже жалел о своей откровенности.
– Ты не можешь писать? – спросила она тем не менее.
– Нет. Но я предпочитаю об этом не говорить.
Они подошли к черному кабриолету Жана-Реми, откидной верх которого был опущен.
– Поедем со мной, – предложил он. – Ален довезет тебя после ужина. В любом случае он не будет спать на мельнице, он вернется в Валлонг, чтобы опекать твоего сына!
– Виржиль совершеннолетний, он отлично может жить там один или переехать ко мне.
Жан-Реми слегка улыбнулся, извинившись, прежде чем открыть ей дверь.
– А пока, красавица, – сказал он любезно, – я приготовлю вам хороший ужин и не буду возражать, если ты мне поможешь. Знай, что я не имею ничего против приезда твоего сына, наоборот, я рад за тебя. Он на тебя похож?
– Глазами, и только. В остальном он пошел, скорее, в Винсена.
– Он должно быть очень симпатичный, – мечтательно заметил Жан-Реми. – И у нас есть право его очаровать?
– Не рискуй, думаю, что он безумно влюблен в одну девушку, это первое, о чем он мне рассказал…
– Жаль!
Она рассмеялась, откинув голову, пока он садился за руль. Он поехал в Бо и вел, как обычно, слишком быстро.
– Ты когда-нибудь разобьешься! – воспротивилась она.
Чтобы доставить ей удовольствие, Жан-Реми был вынужден замедлить ход, но он не боялся ни несчастных случаев, ни смерти. Жизнь ему порой казалась абсурдной и бесцельной, особенно с тех пор, как он стоял без движения часами перед белым холстом. Вдохновение покинуло его, Ален продолжал его избегать, и ничто другое не имело смысла. Особенно молодые люди, с которыми он пробовал забыться во время поездок, но которые лишь возвращали его к мысли о собственной старости. Ничтожные юнцы, безнадежно молодые, часто корыстные.
– Ты думаешь, это правда? – спросил он, повышая голос, чтобы перекрыть шум ветра.
– Что?
– Что любят всего один раз?
Так как она ему не ответила, он подумал, что она не услышала вопроса. Но как только он остановился у мельницы.
Перед тем, как выйти, она бросила ему:
– Конечно, правда! Ты разве не знал?
Он на мгновение задумался, держа руку на ключе зажигания, потом сказал себе, что возьмется за портрет Алена, что пришло время это сделать. Долгое время он откладывал срок платежа. Отныне у него не оставалось других средств изгнать своих демонов, успокоить невыносимую тоску, которую он испытывал, когда держал кисть. Конечно, Ален не будет ему позировать, бесполезно его просить об этом, и это мало бы помогло. Ему не нужен был натурщик, которого он знал наизусть. Если ему удастся написать свое наваждение, у него может появиться шанс вновь обрести свой талант. А также понять, каким будет лицо, которое он вытащит из головы, чтобы запечатлеть на холсте.
Беатрис внимательно перечитала письмо Виржиля, потом положила его перед собой на столе. Это было смешно, как он мог ответить на благодарственное послание, восторженное, но дружеское, таким воодушевленным признанием в любви? Он говорит, что припозднился с ответом, потому что уехал на юг, на что ей было глубоко плевать. Пусть живет, где хочет, только оставит ее в покое!
Озабоченная, она пробежала три страницы еще раз. О чем он думал? Что она прыгнет в поезд, чтобы приехать к нему? Конечно, он милый мальчик, и даже красивый мальчик, но она не давала ему никакой надежды, не давала повода ни для какой двусмысленности между ними. Хотеть женщину не значило ее добиться, он должен был это хорошо понимать. В любом случае не могло быть и речи о том, чтобы показать это письмо Винсену. Ни сказать ему о нем.
Винсен… У них была назначена встреча меньше, чем через два часа, а она уже сходила с ума. Она взяла свою чашку кофе, выпила ее одним глотком, поморщившись, потому что он был холодный. Начинала чувствоваться усталость, но кофе был не лучшим средством с ней бороться. Она пила много кофе, чтобы успевать делать все одновременно. Ее работа практикантки в конторе Морван-Мейер началась, но оказалась изнуряющей и не избавляла ее от окончания диплома, не считая бессонных ночей в объятиях Винсена, который был, сверх всего остального, исключительным любовником.
Ее всегда привлекали мужчины старше нее, и сейчас она знала почему. Опыт Винсена, его терпение, нежность, его невероятная любезность или элегантность, которую он сохранял в любой ситуации: все ее переполняло. Десять раз на день, она радовалась, что ей хватило наглости начать их связь. А вскоре она в отчаянии спрашивала себя, как ей это замедлить.
Какое-то время она смотрела на письмо, не видя его, тем не менее, одна фраза привлекла ее внимание. Виржиль говорил о матери, поразительной женщине, по его мнению: «Самая красивая рыжая женщина планеты, ты ее полюбишь». Но о чем он думал, мелкий придурок? Неужели он помешает ей пережить самую сказочную историю в ее жизни? Во-первых, он заставлял ее ревновать, говоря об этой Магали, которую так сильно любил Винсен, потому что та родила ему троих детей. Затем он подвергал ее опасности. Винсен не станет соперником собственному сыну, не нанесет ему и малейшего ущерба. Она должна была молиться всем богам, что никогда не флиртовала с молодым человеком, что даже не целовала его, что между ними ничего никогда не было. И это была правда, даже если это письмо заставляло думать о другом!
Беатрис схватила листы и яростно разорвала их на мелкие кусочки. Ей оставался лишь час, чтобы подготовиться, ей надо было прекратить переживать из-за бреда «мальчишки». Она решила, что не получала этой почты, что он не существовал. Она встала, пошла в ванную комнату, где энергично расчесала свои волосы, завязала их в конский хвост. Потом подвела черным карандашом глаза, добавила на скулы румяна и немного блеска на губы. Довольная результатом, она пошла в спальню, чтобы надеть маленькое черное платье, короткое и декольтированное. Винсен имел привычку по-особому смотреть на нее, что сводило ее с ума, она была готова на любую провокацию, чтобы заполучить такой взгляд.
Она вернулась в гостиную и уже, было, собралась выключить свет, как вдруг увидела на столе конверт. Непростительная небрежность. Скоро, после ужина в ресторане, Винсен проводит ее сюда, как и каждый раз, когда они выходили вместе. При мысли, что он может наткнуться на этот мерзкий конверт и узнать на нем почерк сына, она почувствовала, как к ней снова вернулась тревога. Может, было бы лучше предупредить его, решительно позвонить Виржилю, расставить все на свои места. Но, только что, уничтожив письмо, она уничтожила номер телефона.
Раздраженная, Беатрис скомкала конверт и пошла выбросить его в мусорное ведро на кухне. Винсен приходил всегда вовремя, а она опаздывает. Она хлопнула входной дверью, спустилась по деревянным ступенькам. Ей понадобилось почти десять минут, чтобы найти такси и устроиться на заднем сидении.
До этого момента у нее было довольно приятное существование. Ее родители жили в Анже, где отец работал врачом. Единственная дочь, она была окружена заботой, а потом ее отправили учиться. В Париже она неплохо справлялась с учебой в университете и с разными работами. Она вцепилась в право как в настоящее призвание, не провалила ни одного экзамена, обладала теперь уймой друзей. За шесть лет она завязала некоторое количество любовных отношений, которые систематически заканчивались провалом. В силу того, что охотилась Беатрис только на мужчин в зрелом возрасте, которые единственно ей нравились, она часто попадала на женатых, которые ослепленные ее внешностью, хотели с ней только спать и ничего больше.
В Винсена она по-настоящему влюбилась с первого взгляда. Он был именно тем, кого она всегда хотела встретить с тех пор, как покинула Анже. И он был свободен… Она любила бы его, даже если он был бы привязан к другой, но он был один, и она не могла помешать себе представить их возможное будущее. С первого взгляда она почувствовала себя готовой ко всему – продолжение это доказало, даже если на настоящий момент она не была способна продолжать практику в конторе. Рядом с ним она не думала ни о чем, кроме, как потеряться в его светлых глазах.
– Вот вы и на месте, моя милая крошка! – сообщил ей шофер, паркуясь у тротуара.
Когда она опустила голову, чтобы найти свой кошелек на дне сумки, она была удивлена, услышав голос Винсена.
– Сдачи не надо, – сказал он шоферу, протягивая купюру.
Он открыл дверь, помог ей выйти.
– Я потратил уйму времени, чтобы поставить машину, – объяснил он. – Я боялся, что ты меня не дождешься, но ты тоже опаздываешь, тем лучше! Мы получим все-таки столик. Я надеюсь…
Нагнув к ней голову, он слегка коснулся ее губ, потом на мгновение прижал к себе. Под его белым шелковым шарфом она почувствовала запах Ветивье Герлена и неожиданно прошептала:
– Я люблю тебя.
Она заметила, как он задрожал, засомневался, но не стал отвечать. Пока он шел к входу в ресторан, обняв ее рукой за талию, она пребывала в уверенности, что в будущем он ответит ей тем же.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Хрустальное счастье - Бурден Француаза

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiЭпилог

Ваши комментарии
к роману Хрустальное счастье - Бурден Француаза



Фу-фу!
Хрустальное счастье - Бурден ФранцуазаМасяня
16.05.2012, 15.06





Это продолжение романа "испытание страстью",мне он понравился меньше,здесь тоже есть ненависть между братьями,но она ничем не обоснована.Троюродные братья с детства не любили друг друга и дрались,а взрослые ничего не предпринимали,пока вражда не привела к несчастью,чудом не к смерти.Все-таки 5 кузенов,внуков великой Клары, выполнили ее завещание, преодолели вражду и ненависть своих отцов и сохранили семью,клан. rn Стиль романа хуже,может, переводчик подвел.
Хрустальное счастье - Бурден ФранцуазаТесса
14.11.2015, 13.00





Очень понравился ...хотела продолжение прочесть семейные традиции,поддержка...великолепно.
Хрустальное счастье - Бурден Француазасалихова
14.11.2015, 17.22





Замечательная семейная сага. Очень тронула.
Хрустальное счастье - Бурден ФранцуазаЕлена
4.01.2016, 19.11





Долго читала, проходило время и меня снова тянуло читать, со слезами закончила.Семья - это всегда нелегко,сложно, много хорошего и много боли, обид. Ален очень интересный образ, часто кажется, что он опора и стержень семьи.Замечательный роман!
Хрустальное счастье - Бурден Француазаsasha
26.01.2016, 17.33





не плохо. нои не ах.
Хрустальное счастье - Бурден Француазагалинка
26.01.2016, 19.21








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100