Читать онлайн Пробуждение сердца, автора - Брэнтли Пейдж, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пробуждение сердца - Брэнтли Пейдж бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пробуждение сердца - Брэнтли Пейдж - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пробуждение сердца - Брэнтли Пейдж - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэнтли Пейдж

Пробуждение сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

Санча посмотрела на него покрасневшими от слез глазами, но ничего не ответила. Хью вернулся к кровати и сел, как прежде, на краешек, касаясь бедром ее ноги под одеялом.
– Видишь, я пью, – и, глядя ей в глаза, он поднес чашку ко рту. Тошнотворно-приторная жидкость потекла в горло, желудок свел спазм. Каким-то чудом ему удалось не скривиться от отвращения. – Ну вот, никакой это не яд.
Она смотрела на него огромными печальными глазами.
– Теперь ты, – сказал он, протягивая ей чашку.
Санча осторожно привстала в постели, отодвинулась от него как можно дальше. Но когда он попытался сунуть чашку ей в руку, отказалась взять ее.
– Нет, – едва слышно сказала она. – Вы воспользуетесь… – Целомудренность не позволила ей договорить: настолько ужасны показались ей слова, сама непроизнесенная мысль.
– Ты боишься, что я поцелую тебя? – удрученно спросил он, беря ее за руку и вкладывая чашку.
Санча потупилась, она вся горела от стыда. Хью улыбнулся, а у нее дрожали губы, и она никак не могла унять их дрожь. Внезапно ее охватила ярость, ей захотелось закричать на него, высказать в лицо, что она думает о нем, чтобы все в доме слышали, но та же ярость не дала ей этого сделать, и Санча лишь пробормотала:
– Ты унизил меня…
– Я? – Он улыбнулся еще шире. – Да я скорее руку бы себе отрезал. – Хью рассмеялся. – По правде говоря, так чуть было и не случилось. По крайней мере, палец я себе почти отхватил. – Подняв руку, он показал глубокую рану в основании мизинца. – Никак не думал, что церемониальный кинжал будет острым, как сарацинский ятаган, – объяснил он. – Темно было, и в первый момент я подумал, что напрочь его отрезал. – Его серые глаза искрились от смеха, когда Хью предположил: – Если в таких случаях принимают во внимание количество крови, уверен, служанки Суинфорда объявили тебя невиннейшей из девственниц всего христианского мира.
Санча глядела на его красивое улыбающееся лицо, не понимая, что он имеет в виду. Когда наконец до нее дошел смысл его признания, она только и могла, что произнести, заикаясь:
– Твоя кровь? Но почему? Зачем?
– Я был пьян, как никогда, а ты спала как убитая. Было бы жалко потратить слишком много усилий на то, о чем потом ни ты, ни я и не вспомнили бы. Кроме того, – продолжал Хью, – мне больше нравится думать о любви как о даре, а не о чем-то, что делают по принуждению или по необходимости, вроде умывания по утрам или еды на скорую руку. – Он снова улыбнулся и сказал повелительно – Ну, пей свой эликсир.
Побежденная его доводами, бархатным голосом, искренним взглядом серых глаз, Санча послушно выпила отвратительную жидкость, вернула ему чашку и улеглась. Она смежила веки, но перед глазами живо стояло его открытое лицо, глубокая кровавая отметина на пальце. Неужели он пошел на это из-за нелепых предрассудков, чтобы избежать ненужных толков? Ей очень хотелось верить ему. Она была как натянутая струна, готовая порваться; лежала и слушала, как он ходит по спальне. Потом почувствовала, как кровать подалась под его тяжестью. Санча не собиралась так скоро засыпать, но, как во все последние дни, эликсир одержал победу над ее возбужденными нервами.
Улегшись рядом с ней, Хью почти тотчас же провалился в сон, но вскоре открыл глаза; сердце его взволнованно билось от сладостных картин, пригрезившихся во время недолгого забытья.
Он сел в постели, сожалея, что сон был так краток, и тут темная комната вдруг закружилась у него перед глазами. Он хотел потереть их, но не смог поднять руку.
– О Господи! – пробормотал Хью.
У него было такое ощущение, что голова живет отдельно от тела, словно он выпил бочку сладкой медовой браги. А может, и чего покрепче, потому что, когда он попытался остановить взгляд на еще мерцавшем камине, он увидел не один камин, а три. Он тяжело повалился навзничь и сомкнул веки в надежде, что окружающее перестанет плыть и дрожать перед глазами, и пытаясь понять, чем вызвано такое его состояние.
Он выпил за столом всего одну кружку эля; приписать это вчерашнему возлиянию тоже было нельзя. И тут Хью вспомнил вкус тошнотворно-сладкой микстуры. Она называла ее отравой. Может, так оно и есть? Он вдруг покрылся холодным потом, рот наполнился слюной, желудок свела судорога. Хью поднялся и, пошатываясь, побрел по коридору, тонувшему в непроглядной темени, в уборную, расположенную рядом с гардеробной; там его долго рвало, пока не заболело все внутри.
На шум вышел из своего закутка Мартин и сонно спросил:
– Это вы, сэр? – Ему пришлось повторить вопрос дважды, прежде чем Хью ответил.
Затем выглянула Алиса. Она ничего не могла разобрать в темноте, кроме смутных фигур, слышала непонятные звуки и мужские голоса.
– Что-то с госпожой, ей стало хуже? – спросила она громким шепотом.
– Иди к себе, – послышался в ответ чей-то голос. Ей показалось, что это был Мартин. Она слышала, как еще полчаса они ходили и переговаривались, потом все опять затихло.


Утром, придя будить госпожу, Алиса увидела, что Хью уже на ногах и одет, а леди еще спит тяжелым сном. Хью стоял возле камина с тяжелой железной кочергой в руках и помешивал головешки, которые еще тлели. Она собралась было приготовить госпоже эликсир, но увидела, что ларчик с инкрустациями стоит открытый на сундуке. Резная коробочка из кости, в которой хранился темно-красный кристаллический порошок, исчезла.
Внезапная вспышка зеленоватого пламени озарила спальню. Алиса испуганно обернулась и посмотрела на камин. По комнате поплыл какой-то странный запах.
– Твоя госпожа выздоровела, – проговорил Хью, швыряя пустую коробочку в огонь. – Эликсир ей больше не понадобится.
Изумленная Алиса безмолвно смотрела на Хью, потом послушно кивнула. Когда он вышел, она разбудила Санчу и шепотом поведала о том, как господин сжег порошок в камине. Санча ничего не соображала спросонья и никак не могла взять в толк, о чем ей взволнованно твердит Алиса. Только позже, когда Алиса рассказала о ночной суматохе, она поняла, что случилось, и испытала чувство некоторого удовлетворения.
Дом еще был погружен во тьму, когда Санча с Алисой, готовые в дорогу, спустились по лестнице, освещая себе дорогу единственной свечой. В галерее, ведущей из прихожей, им попалось несколько слуг, двигавшихся словно лунатики. Огоньки свечей на стенах коридора трепетали в струе холодного воздуха, проникавшего через раскрытую дверь, в которую виден был двор и небо, где среди облаков еще мерцали звезды.
Сэр Уолтер вышел из своих покоев с таким же затуманенным, как у слуг, взором, чтобы проводить отъезжающих традиционным напутствием:
– Да хранят вас в пути Бог и все его святые.
Он и Хью стояли, разговаривая, в темном мощенном булыжником дворе, ожидая, когда запрягут лошадей.
Из предрассветной мглы возник мальчишка-слуга с фонарем в руке и повел Санчу и Алису вдоль выстроившихся повозок к коляске. Вокруг раздавались громкие голоса людей, звон упряжи и доспехов, ржание и стук копыт невидимых в темноте лошадей.
Наконец под скрип колес и лай собак повозки, сопровождаемые всадниками, выехали со двора. За стенами Оксфорда им открылся широкий горизонт с бледно-розовой полоской рассвета на востоке. Они все дальше продвигались на север. Наступил чудесный весенний день; солнце сверкало в лужах, теплое дыхание мая обвевало их ароматом луговых трав и цветов.
Хью ехал во главе каравана. Желудок у него еще побаливал, и к этому неприятному ощущению примешивалось запоздалое беспокойство и сомнение: прав ли он был, уничтожив порошок. Он опасался возможных последствий: не приведет ли отсутствие лекарства к обострению болезни юной жены или даже к ее смерти. Лекарь предупредил его как раз о возможности такого исхода. Но, как прекрасно знал Хью, лекари не всегда достаточно умны и даже честны. И конечно, приводил он себе в оправдание главный аргумент: если один-единственный глоток эликсира так подействовал на него, то какое же разрушительное воздействие на нежный организм девушки оказывал ежедневный его прием в куда больших количествах! Нет, он сделал то, что следовало сделать. По крайней мере, надо надеяться на это, поскольку уже все равно ничего нельзя исправить. Время от времени Хью придерживал коня, давая коляске догнать его, и испытующе поглядывал на жену, видневшуюся в окошке.
Санча была слишком занята своими мыслями, чтобы замечать необычайную внимательность супруга к ее персоне. Покачиваясь на мягком сиденье, она глядела в окошко на проплывающие мимо пейзажи, бесконечно разнообразные и постоянно меняющиеся. Места были красивые, и, любуясь ими, она вспоминала родной Жьен, дом, где прошло ее детство, свою няню Виолетту. Печально, но воспоминания о родителях не были окрашены такой же любовью. Они редко бывали дома, предпочитая проводить время в королевском дворце в Париже. Однако их непродолжительные наезды всегда доставляли ей огромную радость. Иногда они привозили с собой нового младенца, брата или сестричку, но лишь затем, чтобы оставить его в Жьене на попечении нянек. Конечно, всегда было много подарков и сластей, смеха и объятий. А кроме того – сплетни и захватывающие истории о жизни королевского двора, которые рассказывали слуги родителей.
Ей особенно запомнилась скандальная история, связанная с дочерью знатного барона, его единственной наследницей, которую похитил дерзкий рыцарь. После того как соискателю ее руки, красивому молодому рыцарю было отказано ввиду его недостаточно высокого происхождения, отважный юноша увез возлюбленную в Британию, страну варваров, как говорили все придворные.
Тогда мысль о бегстве прекрасной девушки и столь же прекрасного и отважного рыцаря долго волновала воображение Санчи. Действительно, ей казалось, что эта романтическая история была похожа на те, о которых поют трубадуры. «Как странно, – подумала Санча, – вспоминать об этом теперь», – и задалась вопросом: а не чувствовала ли та бедная девушка себя столь же беспомощной и несчастной, как она?
Санча не могла не признать, что ее похититель хорош собой, у него стройная фигура, ясные серые глаза и обаятельная улыбка. Может, он вовсе не такое похотливое чудовище, каким представлялся ей сначала. Но нет сомнения, что он принадлежал к тем вероломным рыцарям, которые предали короля Ричарда и помогли узурпатору Генри Болинброку. Она и ее приданое были наградой ему, платой за верную службу. Этого она никогда не сможет ни простить, ни забыть.
Все усилия Алисы скрасить своей госпоже долгую утомительную дорогу были напрасны. Она рассказывала смешные истории, которые когда-то слышала, иногда обращала ее внимание на какой-нибудь особенно красивый вид, открывавшийся за окошком. Но, как она ни старалась, самое большее, чего удавалось добиться, это вежливый, но скупой ответ госпожи.
Они углублялись все дальше на север; дни шли своей чередой, похожие один на другой. К вечеру путники пользовались радушием очередного знакомца лорда Уильяма Кенби, становясь в известном смысле нежданными и нежеланными гостями то купца, то дворянина, то аббата.
Между Хью и Санчей установилось хрупкое перемирие. Более не подвергаемая отупляющему действию эликсира, она превратилась в уверенную в себе гордую леди, без улыбки отвечающую на восхищенный взгляд его серых глаз. Истерик с ней больше не случалось. Санча отвечала, когда с ней заговаривали, и в общем вела себя как подобает замужней женщине. Они спали в одной кровати, избегая даже мимолетного прикосновения друг к другу, и не подозревающие об этом хозяева домов, где они останавливались на ночлег, неизменно считали их прекрасной парой.
Что до Хью, то ему приходилось нелегко. Санча заставляла его думать, что он для нее как бы не существует. Даже когда она задерживала на нем взгляд, ему казалось, что для нее он значит не более, чем трава под ногами. Для Хью это было что-то новое. Он привык к легким победам над девушками, прислуживавшими в тавернах; но с какой легкостью давались ему эти победы, с такой же быстротой он о них забывал. Однако Доминик де Северье, любимая фрейлина маленькой королевы, оставалась недоступной, недостижимой. Днем он грезил о ней, ночами видел во сне.
Однажды вечером, когда они сидели за столом у богатого наместника Ноттингемского графства, Санча обмолвилась, что ей очень тяжело весь день проводить в тесной коляске.
– Ты предпочитаешь ехать верхом? – спросил Хью, обрадовавшись возможности видеть ее рядом с собой.
Наутро Санче вывели каурую кобылку с глазами как у лани, с пышной гривой и хвостом – подарок самого наместника.
– Я назову ее Анжела, – вся сияя, объявила Санча.
Первый раз Хью увидел ее улыбающейся и пожалел, что эта чудесная открытая улыбка предназначалась не ему. Как хороша была его юная жена, восседающая на стройной лошади, гибкая, как молодая ива! Хью то и дело оглядывался, не в силах оторвать от нее глаз.
Было в ней нечто такое, отчего он терял голову, отчего неистово начинало биться его сердце, отчего душа его трепетала и теряла покой. Он постоянно боролся с собой. В какой-то момент Хью твердо решал предъявить свои супружеские права на нее, но тут же понимал, что его мужская гордость не допустит этого.
Лига за лигой продвигались на север Хью и его новые домочадцы. Утомительное путешествие начинало угнетающе действовать на всех. Особенно трудно приходилось Хью, который только теперь понял, какая ответственность легла на его плечи.
Как солдат, он привык к относительным неудобствам кочевой жизни. Прежде он участвовал в походах быстрых военных отрядов, которые в день легко могли преодолеть расстояние в пятьдесят лиг. Но сейчас, с этими медлительными повозками и коляской, можно было рассчитывать в лучшем случае на какие-нибудь двадцать. Каждый раз, когда на небе появлялась туча, Хью с беспокойством ждал дождя, который на время превращал разъезженную дорогу чуть ли не в болото. Другой его заботой были шаткие мосты, преодолеть которые можно было лишь с молитвой и чрезвычайными предосторожностями, пуская повозки по одной, пока остальные дожидались своей очереди на берегу.
Один такой мост попался им перед Роуклифом: расшатанное сооружение с гнилым настилом, прогибавшимся под тяжестью одной лишь лошади. Даже каменные опоры, поддерживающие мост, не внушали доверия, поскольку были подмыты весенними половодьями. Стоило ступить на мост, как возникало ощущение, что он обвалится сию же минуту. Хью с Мартином и Румолдом прошли по мосту, проверяя прочность досок и внимательно оглядев давно не ремонтировавшиеся опоры. Не удовлетворенный осмотром, Хью перешел на другую сторону реки и спустился к воде, заросшей у берега камышом, чтобы проверить две особенно сомнительные опоры. Мартин и Румолд последовали за ним.
Многочисленная свита осталась на том берегу; люди слезли с лошадей, выбрались из повозок и собирались группами, оживленно переговариваясь и с тревожным любопытством поглядывая на Хью и его помощников. Санча с Алисой тоже спешились и, привязав лошадей, подошли к краю обрывистого берега и глянули вниз на стремительно катившуюся темную воду. От высоты у них захватило дух; отсюда мост выглядел ветхим и ненадежным.
– Святая Мария, не заставляй нас перебираться на ту сторону! – шептала Алиса, припоминая, как в то время, когда они приближались к мосту, над дорогой кружили вороны. – Вороны – это не к добру, совсем не к добру…
Стоявшая рядом Санча внезапно судорожно вздохнула, поднесла затянутую в перчатку руку ко рту, резко повернулась и пошла назад к лошади.
Встревоженная Алиса поспешила за ней.
– Госпожа, вам худо? Что с вами?
Несколько мгновений Санча не могла говорить и лишь слабо махнула рукой, успокаивая Алису. Наконец ей удалось, хоть и с трудом, произнести сдавленным голосом, скрывая лицо от Алисы:
– Ничего страшного, Алиса. – Она прижалась лбом к шелковистой шее лошади, что-то тихо шепча ей и стараясь не смотреть в вопрошающие глаза служанки. – Я чувствую себя хорошо, – уверяла она Алису, желая поверить в свои слова. Она не осмеливалась да и не смогла бы объяснить то жуткое ощущение, которое внезапно охватило ее: ощущение невесомости в момент падения и видение мутной воды, стремглав несущейся навстречу, чтобы поглотить ее. Она повернулась к Алисе и с вымученной улыбкой сказала: – Просто я устала, ничего больше. – Санча снова храбро улыбнулась, хотя вся трепетала от мысли, что действительно могла сойти с ума, как предупреждал врач.
Хью, Мартин и Румолд выбрались из густых зарослей зеленого тростника и вскарабкались на берег. Хью снова ступил на настил, постоял, снова внимательно оглядывая мост. Он никак не мог решить, переправляться им здесь или же сделать крюк в семнадцать лиг до моста у Беала. Вся троица жарко обсуждала, какой вариант лучше, когда неожиданно у моста появился купец, такой же грузный, как мерин, на котором он восседал. За купцом следовали две вьючные лошади, нагруженные огромными тюками. Купец остановился и поздоровался.
– Вижу, мост нашего доброго аббата вызывает у вас сильные сомнения, – сказал купец. Пот градом катился по его лицу, напоминавшему ком сала, таявшего под жаркими лучами солнца. – В этом нет ничего особенного. Я и сам взываю о помощи к Богу и его святой матери всякий раз, когда моя нога ступает на эти шаткие доски.
– Аббат отвечает за этот мост? – недоверчиво спросил Хью.
– Ну да, сэр. Аббат из монастыря святого Михаила.
– Почему же тогда мост в таком ужасном состоянии?
– Почему? – кашлянув, переспросил купец. – Право, не могу вам сказать. Много лет аббат взимает с нас деньги на его починку. Я сам купил столько индульгенций, что хватит попасть в рай не одну дюжину раз. Но, как видите сами, мост не стал от этого лучше. – И, добродушно рассмеявшись, добавил: – Как, смею сказать, не стал и я. Ну ладно, господа, прощайте, и да благословит вас Бог!
С этими словами толстяк дернул поводья и мелкой трусцой проехал по мосту. Мост трясся; скрипели и стонали стропила, раскачивались доски настила. Оказавшись на другом берегу, купец помахал им рукой и поехал дальше, лавируя между изумленно глядевшими на него людьми и беспорядочно стоявшими повозками.
Хью и Мартин с Румолдом, наблюдавшие с берега за купцом, обменялись улыбками и уже более уверенно ступили на мост.
На середине моста Румолд остановился и сплюнул в воду.
– Когда-то у меня был такой же вот наставник, – заметил он.
Мартин обошел подгнившую доску.
– Такой же толстый?
– Нет, – обронил Румолд, вытирая губы тыльной стороной ладони, – такой же дурень.
– Зато он уже на другой стороне, а мы пока еще нет, – хмыкнул Хью.
Почти поверив, что мост выдержит их, Хью пешком перевел жену и ее служанку, затем пустил всадников по двое и повозки – по одной. Переправа, хоть и потрепала всем нервы, обошлась без неприятностей.
Когда день начал клониться к вечеру, Хью устроил небольшой привал, чтобы дать отдых лошадям и наскоро перекусить, поскольку к ночи намеревался добраться до замка Балби. Люди расположились под деревьями небольшими группками, постелили скатерти, достали хлеб и мехи с вином.
Алиса пошла за едой. Санча осталась одна под деревьями и нежным голосом разговаривала со своей золотистой лошадкой. Она с детства любила животных, маленьких и больших. Ей нравилось гладить их и ласкать, разговаривать с ними, частенько она даже целовала своих любимцев. Как раз такую сценку и увидел Хью, когда, привязав коня, подошел к Санче.
– Меня ты так сладко не целуешь, – поддразнил он ее.
Санча резко обернулась, напуганная его неожиданным появлением, и покраснела.
– Ты не такой очаровательный, как она.
– Придется, наверное, отрастить длинные уши и хвост.
Она рассмеялась.
– Тогда ты будешь похож на осла.
– По крайней мере, рассмешу тебя, – усмехнулся Хью. – Пойдем, – он протянул ей руку, – посиди со мной под деревом. – Он выжидательно смотрел на нее; через плечо у него висел мех с вином.
У Санчи не было желания оставаться с ним наедине.
– Зачем? – спросила она.
– Затем, что я прошу тебя.
– Где Алиса? – Она оглянулась, ища глазами служанку.
– Я продал ее пастуху, – ответил Хью насмешливо.
Санча нахмурилась. Возмущенно взглянула на его красивое улыбающееся лицо и, отвернувшись, принялась гладить лошадь.
Хью прошел немного вперед.
– Алиса болтает с Мартином, – сообщил он жене. – Пробует на нем свои чары. Она знает толк в мужчинах.
Хью нашел подходящее место в тени большой рябины. Под густой кроной росла высокая трава. Хью потоптался, приминая ее.
– Иди садись, пока трава не успела подняться, – позвал он Санчу, положил на землю мех и снял пояс с висящим на нем мечом, чтобы чувствовать себя свободней.
Санча с неохотой оставила лошадь.
– Алиса умней, чем ты думаешь, – сказала она, садясь и расправляя юбки. – Ты, наверное, считаешь, что женщина только и думает что о мужчинах?
– Хорошее начало. – Хью улыбнулся, усаживаясь на землю рядом с ней. Подняв мех, он предложил ей пить первой.
– Слишком плохо ты знаешь женщин. – Санча нахмурилась. Она было хотела отказаться от вина, но день был жаркий, и ее мучила жажда.
– Ты должна мне рассказать… – Он откинулся назад, прислонившись спиной к стволу рябины, и пристально глядел на нее.
Она пила, ловя ртом тоненькую струйку вина из меха.
– Рассказать тебе? – переспросила Санча, оторвавшись наконец от вина и вытирая губы. – Рассказать что?
– Какие мужчины тебе нравятся – высокие, маленькие? А может, с холодным сердцем?
Краска залила щеки Санчи.
– Мне не нужны мужчины. Если бы меня спросили, чего я желаю больше всего, я бы ответила: той жизни, какая была у меня прежде.
– При дворе короля Ричарда? Как будто ничего не изменилось? Но ты знаешь, что время нельзя повернуть вспять. Все течет, все меняется. И ты, и я. Вот мы сидим с тобой, а мгновения уходят безвозвратно. Что было бы с тобой, когда в один прекрасный день твоя маленькая королева, повзрослев, разделила бы ложе с Ричардом?
– Этого никогда бы не произошло, – сказала Санча с раздражением. – Ричард любил Мадам чистой любовью, без всяких грязных мыслей.
– Тем хуже было бы для тебя, мой невинный агнец. Известно ли тебе, что есть на свете мужчины, которые предпочитают ласки других мужчин? Представь себе только на миг, что тебя отдали бы одному из фаворитов Ричарда. Что бы это был за мужчина?
Ее черные глаза возмущенно сверкнули.
– Нет! Мы были вольны выбирать. Меня никогда бы не заставили выйти замуж против желания! Мадам обещала мне это!
– Ну конечно… и отдала тебя мне. Вот чего стоят ее обещания.
– У нее не было выбора! – горячо заступилась за свою королеву Санча. – И все из-за этого узурпатора, этого преступника Генри Болинброка! Он заставил ее сделать это! – Она взглянула на него и увидела, что улыбка постепенно сползает с его лица.
– Никогда больше не говори так.
– Почему? Ведь это правда!
– Все равно, больше так не говори.
Все еще возмущенная его словами о Ричарде, она воскликнула:
– Ричард не был таким, как ты говоришь!
– Может, и не был, не знаю… Я повторяю лишь то, о чем все говорят. – Хью оглянулся: – А вот и Алиса.
Присутствие Алисы успокоило Санчу, но не вернуло хорошего настроения. Она отказалась от сыра и только отщипнула немного хлеба. Неприятный разговор с мужем отбил у нее всякий аппетит.
На закате они уже были гостями пожилого кастеляна замка Балби. К большому удовольствию Санчи, его жена оказалась француженкой, дочерью небогатого дворянина из Бургундии. Это очень обрадовало Санчу: она могла поговорить на родном языке, хотя потом еще больше затосковала по родине.
Совсем еще юная хозяйка замка, выданная за человека на тридцать лет старше ее, открыто завидовала Санче.
– Боже мой! – восклицала она. – Ваш супруг так красив и молод. Чего бы я только не отдала за такого возлюбленного!
Санча лишь улыбалась, но думала по-другому. Она считала Хью Кенби наихудшим типом предателя. Несмотря на всю его доброту к ней, он предал Ричарда и ее любимую маленькую королеву.
Она не могла простить его, и, по мере того как продолжалось их путешествие, Санча, вместо того чтобы – как можно было бы ожидать – увлечься своим красивым заботливым мужем, все больше внимания уделяла любимице, прелестной лошади золотистой масти. Она утаивала сладости со стола хозяев, гостями которых они становились, и угощала ее, желая побаловать любимицу. И лошадка, словно чувствуя, как нужна своей хозяйке, была послушной, как ягненок. У нее не было недостатков, кроме одного.
Оставив позади деревушку с названием Диптон, они ехали под палящим майским солнцем среди тучных полей и лугов мимо пасущихся стад, мимо пахарей, шедших за плугом, выворачивая пласты жирной земли, черневшие в сочной зелени трав и разноцветье диких цветов, колышущихся под горячим ветерком. Узкая разъезженная дорога шла вдоль извилистой речушки, притока Тайна, повторяя все ее изгибы.
Через несколько часов пути по грязной дороге колесо одной из тяжелых повозок застряло в глубокой колдобине. После нескольких неудачных попыток вытащить повозку из грязи Хью распорядился снять часть груза. Но то, что поначалу казалось хотя и неприятным, но простым делом, обернулось небольшой катастрофой, когда бочонок с железными гвоздями скатился через задний борт повозки и разбился, упав на дорогу. Все его содержимое оказалось на размокшей глинистой дороге и в траве у обочины.
Возчики принялись было ругаться, обвинять друг друга, но Хью быстро пресек крик и споры, приказав собрать рассыпавшиеся гвозди. Полдюжины человек стали ползать на четвереньках, обшаривая землю.
Кованые гвозди ценились очень высоко. Кроме того, рассыпанные на дороге, они представляли собой большую опасность. Случайный гвоздь, вонзившийся в копыто лошади, не только выводил ее надолго из строя, но часто становился причиной ее гибели.
Люди ползали по дороге, палимые безжалостным полуденным солнцем. Было очень жарко, несмотря на ветерок, который шевелил верхушки деревьев и резвился в высокой траве окружающих лугов.
Санча, запарившаяся в плотной не по погоде одежде, ерзала в седле и с вожделением поглядывала на купы деревьев за лугами и поблескивавшие воды речки. Было бы куда приятней оказаться сейчас там, нежели смотреть на перепачканные спины людей, ползавших по дороге.
Бессознательно дернув повод, Санча кивнула Алисе и легким галопом поскакала к сверкающей вдалеке воде. Алиса повернула лошадь и последовала за ней, но ее лошадь сразу же отстала от резвой кобылки госпожи.
У чистых вод речушки пели птицы; кусты, усыпанные нежными белыми цветами, источали медовый аромат. Все вокруг сияло красотой. Солнечные блики танцевали на мелкой ряби, и там, где кристально чистая вода плескалась у копыт лошади, песчаный берег был усеян разноцветными камешками, переливавшимися, как самоцветы.
Санча отпустила поводья. Окружающая красота так захватила ее, что она, забыв о намерении спешиться, тронула туфельками бока лошади и въехала в холодную воду.
Лошадь, не обладая подобной способностью восхищаться красотой, страдала от жары и назойливых мух. Она опустила голову, потянулась к воде и ступила на мягкое песчаное дно. В тот же миг колени у нее подогнулись и она рухнула в воду.
Санча, чей опыт общения с лошадьми сводился к нечастым выездам для сопровождения королевы в числе других придворных дам да на соколиную охоту, была застигнута врасплох. Громко вскрикнув от неожиданности, она перелетела через голову упавшей лошади и шлепнулась в воду.
В это время из-под деревьев трусцой выехала Алиса. При виде лошади, лежащей на спине и бьющей копытами в воздухе, и госпожи, которая барахталась в воде, пытаясь подняться, Алиса вообразила самое худшее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пробуждение сердца - Брэнтли Пейдж

Разделы:
1234567891011121314151617181920212223

Ваши комментарии
к роману Пробуждение сердца - Брэнтли Пейдж



Роман очень понравился, приятная смесь придворных интриг и пасторальных сцен, волнующее сочетание будоражащих кровь заговоров и умиротворённость сельской глуши. Главные герои располагают к себе, есть и романтика, и страсть, и благородство, предательство. Достойное описание начала войны Алой и Белой Роз.
Пробуждение сердца - Брэнтли ПейджAlina
13.02.2014, 20.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100