Читать онлайн Узник моего сердца, автора - Брэнтли Пейдж, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Узник моего сердца - Брэнтли Пейдж бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Узник моего сердца - Брэнтли Пейдж - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Узник моего сердца - Брэнтли Пейдж - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэнтли Пейдж

Узник моего сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

День угасал, озаренный холодным серым светом. Молочно-белый туман поднимался с реки, блуждал, как призрак по острову Сите, окутывая каменные набережные Сены и башни на мосту, длинные базарные ряды, королевский дворец и великолепие грандиозного Собора Парижской богоматери.
У ворот дворца собралась толпа. В воздухе плавала утренняя дымка. Известие о скандале быстро распространилось по всему городу. Поскольку дело касалось супружеской неверности, обвиняемые были молоды и благородного происхождения, любопытство низших классов не знало границ.
Люди, стоящие возле тяжелых железных ворот, надеялись хоть мельком увидеть происходящую драму. Носильщики, возчики, рабочие и торговцы, не спешившие открыть свои лавки, толкались, чтобы занять место получше.
– Суд, конечно, будет суров, – предрекал пожилой торговец.
Каждый имел свое мнение. Некоторые спорили, будут ли казнены принцессы.
– Они – простые шлюхи! – воскликнул дородный возчик. Другие обвиняли бездарных сыновей короля.
– Что они за люди? – вопрошала пухленькая служанка.
– Да уж, – соглашалась ее подруга. – Если даже не могут удовлетворить своих жен, как они надеются управлять королевством?
Шум голосов за железными воротами достиг слуха Лэра, когда его вытолкнули на холодный утренний воздух и повели через двор. В его голове стоял звон от палочного удара, полученного за то, что попытался окликнуть друзей, которых волокли в зал Совета. Было видно, что Готье и Пьер не в состоянии идти, ноги не держали их.
Внутри большого зала Лэру бросились в глаза ковры синего и золотого цветов. Обвиняемых проволокли сквозь шумную толпу знати, юристов и дворцовых служителей, которые тоже пришли посплетничать, позлословить и стояли в глубине зала, напоминающего пещеру.
Братьев д'Олни бросили на пол. Их лица потеряли человеческий облик, только разбитые губы издавали стоны. Из ран еще текла кровь, и одежда пропиталась ею. Лэру они показались скорее мертвыми, чем живыми, и его охватили гнев и печаль. Он сам держался лишь силой воли и устоял на ногах еще потому, что за его спиной находилась стена.
По огромному залу взад-вперед сновали пажи, некоторые притворялись очень занятыми, другие тащили пачки пергамента и чернильницы. Слуги и королевская челядь устанавливали на возвышении стулья для короля и его министров.
Лэр обвел взглядом помещение. Он заметил троих молодых послушников с коротко остриженными волосами, стоящих на коленях перед возвышением в позе молящихся, и несколько монахов среди тех, кто заполнял галереи. Сияние их тонзур
type="note" l:href="#n_3">[3]
создавало бледные пятна на фоне серой массы зрителей.
Внезапно собравшаяся толпа заволновалась, и все повернули головы. Голоса смолкли. Через дверь с правой стороны помоста в зал вошел король Филипп Четвертый, высокий, худощавый, с угрюмым лицом. Взошел на помост и уселся под ковром, на котором золотыми нитями был вышит герб Франции – цветок лилии.
Братья короля – монсеньор де Валуа и монсеньор Эверю проследовали за ним. Оба были более низкорослыми, чем их царственный брат. Монсеньор де Валуа заплыл жиром. Он был также весьма тщеславен и носил пышно расшитую золотом одежду дольше, чем того требовала мода, чтобы скрыть располневшую фигуру.
Следующими появились три сына короля. Старший, Луи, выглядел подавленным и очень взволнованным в своем положении мужа-рогоносца. Филипп, с его длинным бесцветным лицом, казался также униженным, а Шарль, самый младший, плелся позади, как толстый, ленивый ребенок.
Сразу же за ними шла их сестра Изабелла, чья холодность и надменность делали ее значительно старше своих двадцати пяти лет. Барон де Конше с глазами, полуприкрытыми тяжелыми веками, с напомаженными волосами, не шел, а буквально крался возле нее, как голодная охотничья собака.
Затем вошли Мариньи, смотритель королевства, де Бувиль, главный правитель королевского двора, епископ д'Энбо и множество других министров. Один за другим они занимали места, соответствующие своему рангу.
Наконец, торжественным строем вошли маршалы короля и офицеры. Лэр не увидел среди них своего дядю, и у него упало сердце. Но через минуту д'Орфевре появился и торопливо занял свое место, словно боясь опоздать. К груди он прижимал какой-то пакет с документами.
Де Ногаре, инквизитор короля и хранитель печатей, уже восседал за столом слева от помоста. Его секретари сидели перед ним, что-то лихорадочно записывая, в то время как он, положив руки на стол, наклонился вперед, изучая материалы, которые должен представить Совету. Несколько раз Гюлимай с беспокойством смотрел на помост, потом поворачивался к секретарям и требовал новых изменений в тексте. Это самый важный момент в его карьере. Все остальное бледнело перед его значением, так как сегодня в руках де Ногаре – королевские судьбы.
Лэр со своего места видел не все. Его взгляд еще раз обратился на послушников. Только теперь он заметил их неровно остриженные головы и то, что руки связаны веревками, закрепленными на талии.
Внезапно он догадался. Это не молодые люди, а женщины – царственные принцессы! Это открытие было равносильно удару. Если сам король приказал так унизить своих невесток, тогда для Готье, Пьера и его самого не осталось никакой надежды. Они обречены. Их жизни можно измерить часами, и Лэру стало больно при мысли, что он не умер с мечом в руке в таверне «Смеющийся Кот» и не отправился в ад вместе с Раулем де Конше.
Николетт Бургундская, стоящая на коленях перед помостом, побледнела при виде того, во что превратились арестованные братья д'Олни. Слезы заблестели на ее длинных ресницах. Неужели весь мир сошел с ума? Она не осмелилась взглянуть на них еще раз, а также на третьего пленника. Николетт только знала, что он – Лэр де Фонтен, человек, с которым она якобы изменяла мужу.
Но все же ее глаза невольно обратились на обвиняемого – в этом высоком, широкоплечем молодом человеке было нечто, притягивающее взгляд. Николетт не могла припомнить, видела ли его раньше, к тому же лицо де Фонтена было в кровоподтеках, челюсть опухла.
Коротко подстриженные волосы Лэра, а также бриджи и рубашка, расстегнутая на груди, запачканы кровью. Даже в цепях де Фонтен сохранял достоинство. Широкие плечи, покрытая волосами грудь, безупречная линия длинных узких бедер, затянутых в кожаные бриджи, подчеркивали молодость и мужественность. Нет, они не сломили его. От макушки до пят де Фонтен представлял собой прямую противоположность тому, чем был ее муж Луи – с впалой грудью и длинным презрительным лицом. И сейчас Николетт вдруг страстно пожелала в действительности испытать прикосновение этого человека. По крайней мере, она бы знала, за что несет наказание…
Зазвучали фанфары. Потом установилась тишина. С пергаментом в руке вперед выступил де Ногаре и зачитал обвинения принцессам и офицерам королевской стражи. Затем начал перечислять сведения, выяснившиеся в ходе допросов: даты свиданий, места встреч.
Вызвали нескольких слуг, которые подтвердили изложенное инквизитором.
Со своего места маршал д'Орфевре внимательно выслушивал каждую дату, каждое слово, которое слетало с проклятых губ де Ногаре. И д'Орфевре удалось найти зацепку: одна из дат свидания Николетт Бургундской и Лэра де Фонтена приходилась на тот день, когда его племянник был в Понтуазе – а это день пути от Парижа. Когда инквизитор сделал паузу, чтобы перевести дыхание, старый д'Орфевре поднялся с места:
– Мессир, вы лжец!
Выпученные глаза де Ногаре оторвались от пергамента, инквизитор вздрогнул, будто от удара кнутом. Кто осмелился назвать его лжецом? До того, как Гюлимай смог собраться с мыслями, старый маршал обратился прямо к королю.
– Милорд, насколько вы знаете, мой племянник, Лэр де Фонтен, долгое время верой и правдой служил военным комендантом в Понтуазе. За последние три месяца он ни разу не покинул место службы и вернулся в Париж всего за день до ареста, – низкий голос д'Орфевре стал громче. – Но невзирая на эти факты, мессир де Ногаре приводит свидетельства, которые не могут соответствовать истине. Пребывание моего племянника одновременно в двух, весьма удаленных друг от друга местах – вне сферы реального. И что касается меня, я начинаю серьезно сомневаться в истинности остальных обвинений мессира де Ногаре!
Инквизитор взорвался от негодования:
– У меня есть доказательства! – взвизгнул он. – Неопровержимые доказательства!
Король поднял руку, призывая к спокойствию.
– Есть ли у вас, – обратился он к д'Орфевре, – доказательства того, что ваш племянник находился в Понтуазе?
Д'Орфевре, который в молодые годы сражался бок о бок с королем, ответил:
– Да, милорд. У меня есть письменные свидетельства солдат, которые служили под началом моего племянника в Понтуазе и накануне вместе с ним вернулись в Париж.
Монсеньор де Мариньи, один из советников королевства, тоже встал.
– Если угодно вашему величеству, то я могу также представить следующие документы: в качестве военного коменданта Понтуаза, шевалье де Фонтен должен был подписывать бумаги, в которых указывалось жалованье, получаемое солдатами под его командованием, – де Мариньи взял один из листков, лежащих перед ним. – Здесь стоят даты, милорд.
Бумаги были переданы королю. В комнате установилась тишина, пока король просматривал документы. Де Ногаре, растерявшись в первую минуту, собрался с мыслями даже быстрее, чем Изабелла, лицо которой стало мертвенно-бледным.
– Видимо, – начал де Ногаре, – мои свидетели не проинформировали меня о недавних служебных обязанностях обвиняемого, – Гюлимай уже полностью обрел контроль над собой, – но, даже если учитывать только что сказанное, все равно, не может быть сомнений в том, что шевалье де Фонтен в полной мере владел информацией о преступных событиях. Могу ли я напомнить почтенной аудитории, что нет более оскорбительного преступления, чем соблазн вассалом жены своего сюзерена. А если эта соблазненная женщина – член королевской семьи… Поэтому я считаю шевалье де Фонтена не менее виновным в преступных поступках, чем его друзей – братьев д'Олни.
Старый маршал вновь вскочил с места, стукнув кулаком по столу.
– А я считаю вас лжецом, мессир! Независимо от того, как умело вы громоздите одну ложь на другую!
Вкрадчивому голосу де Ногаре было далеко до возмущенного рева д'Орфевре. Король призвал всех к тишине, знаком подозвал инквизитора, и в ближайшем окружении короля началось обсуждение. Придворные старались говорить тихо, поэтому д'Орфевре лично не услышал ничего, о чем шептались король, де Ногаре и приближенные Его Величества. Мало того, что старый маршал сидел довольно далеко от короля, так был еще и немного глуховат – последствия контузии во время одного из боев. Но стоящий рядом молодой слуга обладал довольно неплохим слухом и передавал старому маршалу обрывки разговора.
Наконец совещание закончилось. Де Ногаре вернулся на свое место и приказал секретарям внести необходимые изменения в бумаги.
Теперь перед судом должны были предстать Николетт, Жанна и Бланш. Всю первую часть заседания они простояли на коленях перед возвышением, слыша каждое слово. Женщины обменялись взглядами, полными тревоги и отчаяния. Николетт хотелось кричать, кричать о своей загубленной жизни. Как могло все это случиться с ней, Жанной и Бланш? Какое преступление они совершили? Есть ли грех в их невинном флирте? Да и вообще в любви? Трубадуры воспевают любовь к прекрасным дамам, поэты слагают стихи. Возможно, их бунт был неумелым, возмущение – детским, пьесы – слишком обидны для двора… Но при чем здесь измена? Она невиновна. Возможно, Жанна и Бланш вели себя более легкомысленно, но Николетт ничего об этом не знала. И в глубине сердца верила, что такого быть не могло. Так же, как и она сама, ее невестки – жертвы хитрых сетей, раскинутых Изабеллой.
Раздался визгливый голос мужа Николетт:
– Пусть она умрет! – этот голос звучал громче, чем возмущенный ропот его братьев. У Николетт окончательно упало сердце. – Она запятнала мою честь! Она – шлюха и заслуживает смерти!
Николетт и не ожидала иного от своего жадного и жестокого мужа. Крики Луи напомнили ей об их брачной ночи, и Николетт вновь испытала ужас и отвращение.
– Смертный приговор требует очень серьезного разбирательства, – сказал епископ д'Энбо. Шарль, самый младший сын короля, муж Бланш, быстро согласился. Он был слишком молод, напуган. Его брат Филипп, супруг Жанны – несколькими годами старше – поддержал Шарля.
– Вы не бережете свою честь, братья! – вновь закричал Луи. – Наши жены предали нас! Вся Франция смеется! Они – шлюхи и заслуживают костра!
Слова Луи падали на Николетт, словно удары молота. Слезы заструились по щекам. Она начала молиться. Поскольку Николетт отказалась покаяться в грехах, ее лишили покровительства церкви. Но разве это имеет значение, если для нее ад наступил уже на земле? Николетт погрузилась в молитву.
– Благородно, очень благородно, когда ценят честь, Луи, – раздался голос Изабеллы. – Но нужно быть благоразумным. Если твою жену отправят на костер, ты потеряешь ее приданое, доходы с владений леди Бургундской.
Братья короля поддержали Изабеллу. Громче всех – монсеньор де Валуа, который уже просчитал многое: если жен не казнят, а отправят по тюрьмам, королевские сыновья не смогут зачать законных наследников. И тогда трон, о котором мечтал монсеньор, завоевать будет легче.
– Потеря значительных доходов – катастрофа для нашей казны, – внес свой голос де Мариньи. Он предложил заточить принцесс в монастырь до тех пор, пока дело не уляжется.
Но Изабелле эта мысль не показалась приемлемой.
– Монастырь – слишком мягкое наказание.
Луи, все еще пытающийся в самых резких выражениях обвинить свою жену, неожиданно закашлялся. Де Ногаре воспользовался этим моментом.
– Нужно заточить их в крепостных замках. И пусть они останутся узницами до тех пор, пока не смилостивится Господь.
– Да, – согласилась Изабелла. – Они согрешили, и никогда больше не должны пятнать королевскую честь!
– Нет! – воскликнул Луи. – Я отомщу!
– Успокойся, Луи, – приказал король. – Научись держать себя в руках. Мало кто будет уважать принца, не способного удержать в руках себя или свою жену. Ты был глупым мужем. По крайней мере сейчас веди себя разумно.
Де Ногаре ждал окончательного решения короля. Епископ, который побледнел при мысли, что ему придется поставить подпись под смертным приговором трем королевским невесткам, горячо поддержал предложение о заточении.
– Пусть будет так! – провозгласил король.
Де Ногаре начал диктовать секретарям, словно боясь, что король изменит свое решение. Те быстро схватились за перья. Скрип перьев по пергаменту походил на рассерженное жужжание пчел.
Наконец инквизитор взял пергамент и, откашлявшись, начал читать:
– Братья Готье и Пьер д'Олни, полностью признавшиеся в преступлении против чести и власти их сюзерена, приговариваются к сдиранию кожи, четвертованию и повешению останков на всеобщее обозрение. Приговор будет приведен в исполнение завтра на рассвете.
Лэр де Фонтен ничего другого и не ожидал, но все же его сердце словно пронзили кинжалом, когда он услышал ужасный приговор.
Ни Готье, ни Пьер ничем не выдали, что услышали слова де Ногаре. Их души уже покинули этот мир.
Лэр ожидал услышать и свое имя, но оно пока не прозвучало. Какое же наказание придумал для него Ногаре? То, что из цепких лап инквизитора ему не уйти, Лэр не сомневался. Он глянул туда, где сидел дядя. Их глаза встретились, и во взгляде старого маршала де Фонтен прочел покорность судьбе, словно д'Орфевре хотел сказать: «Я сделал все, что мог».
Де Ногаре продолжил:
– Леди Жанна и Бланш, позорно запятнавшие честь мужей, навлекшие позор на королевскую семью, приговариваются к тюремному заключению без всяких удобств в замке-крепости Дордон и там будут пребывать до тех пор, пока им не придет время предстать перед судом божьим.
Молодые женщины зарыдали. Жанна упала без чувств на пол. Николетт повернулась к ней, но в это время услышала свое имя, произнесенное де Ногаре. Сердце остановилось…
– Леди Николетт Бургундская и Наваррская, содействовавшая величайшим преступлениям своих невесток, навлекшая позор на своего мужа и всю королевскую семью, приговаривается к тюремному заключению без всяких удобств. Не покаявшаяся в грехах, она лишается утешения и милости Святой Церкви. Леди Николетт будет заключена в крепостном замке Гайяр и останется там до тех пор, пока Господь не снизойдет к ней.
Николетт дотянулась до Жанны, решив, что бесполезно рыдать и громко протестовать. Они осуждены. Перед ней, как откровение, вспыхнула ужасная картина будущего. «Они отошлют нас, чтобы спокойно умертвить. Ведь только наша смерть дает возможность сыновьям короля стать свободными, чтобы взять других жен».
Де Ногаре продолжал читать:
– Шевалье Лэр де Фонтен за его молчание, касающееся преступлений Готье и Пьера д'Олни, за соучастие и преступное согласие будет отстранен от двора, направлен комендантом в Гайяр и останется там в качестве тюремщика леди Николетт столь долго, сколь будет угодно Богу и королю. Таков приговор Его Величества короля Франции Филиппа Четвертого, нашего августейшего, могущественного и любимого монарха.
Все было кончено. Король поднялся со стула. Маршал д'Орферве печально покачал головой. Он утешал себя мыслью, что спас любимого племянника от ужасной смерти. Но вместо этого – пожизненное заключение. Глаза старого маршала остановились на де Ногаре. Как тот надувается от собственной значительности, тощие ноги сгибаются под двойным грузом собственного брюха и самомнения. «Придет день, – подумал старый маршал, – когда де Ногаре задохнется в своей паутине лжи и обмана. Придет день…» Маршал д'Орфевре поклялся, что сделает все возможное, чтобы ускорить его.
Зал опустел. Агнес де Маржиней бросилась к брату, но ее остановил один из королевских стражников.
– Никто не может разговаривать с пленником, – сказал он, преграждая путь. Жером схватил Агнес за руку.
– Благодари судьбу, что он будет жить. Но Агнес взглянула на Изабеллу, и ее глаза вспыхнули.
– Вот королева проституток, она во всем виновата, – процедила она сквозь зубы. – Она опозорила нашу семью и обрекла моего родного брата на жизнь хуже смерти. Она об этом пожалеет, я обещаю.
Лэр не видел сестру и ее мужа в толпе зрителей. Он двигался, как слепой, подталкиваемый вперед стражниками, не осмеливаясь верить тому, что слышали его уши. Он будет жить. Однако он ничего не чувствовал – ни облегчения, ни злобы, ни вины – пока еще, до поры.
Изабелла плелась за братьями. Одетая, как обычно, в красный бархат, с тонкой золотой короной на голове, она дважды останавливалась посмотреть, как уводили ее невесток. На губах застыла холодная улыбка. Она верховодила в делах братьев, добилась обвинения их жен, но оставался еще Лэр де Фонтен. Ее отец из-за слабости или из-за симпатии к своему старому другу, маршалу, пощадил шевалье. Пока Лэр де Фонтен жив, он представляет опасность.
Рауль де Конше шел рядом с Изабеллой, нетерпеливо теребя пальцами перчатки для верховой езды, засунутые за пояс. Он также был одет в бархат, и его черные волосы блестели, напомаженные душистым маслом.
– Ты должна быть довольна. Все произошло так, как ты планировала, – тихо прошептал он.
Изабелла окинула его холодным взглядом.
– Я хочу, чтобы он умер. Слышишь?
– Де Фонтен? Какое зло он может причинить в Гайяре? Он будет в трех сутках езды от Парижа без права возвращения. Изгнанник. То, что король легко согласился на заточение Николетт Бургундской в Гайяре, уже хорошо.
– Я хочу, чтобы он умер, – фыркнула в ответ Изабелла. Она глянула через плечо на инквизитора, который собирал документы. Все еще говоря очень тихо, она приказала: – В течение часа приведи Ногаре ко мне.
Позднее, в этот же день, после встречи с Ногаре, Изабелла вышагивала по крытой галерее. Шлейф ее платья шуршал по осенним листьям, устилавшим камни. Отсюда она увидела Рауля де Конше и облеченного его доверием рыцаря по имени Симон Карл. Мужчины о чем-то беседовали. С ними был третий, крепко сложенный молодец с длинным крючковатым носом. Этот человек стоял чуть в стороне и молча слушал.
Изабелла посмотрела на них с удовлетворением. Лэр де Фонтен умрет. Вначале Ногаре противился этой идее, доказывая, что безвременная смерть только осложнит все дело. Инквизитор упрямо предостерегал: «Его дядя, старый д'Орфевре, всегда мутил воду, но король его любит. Нет, мне это не нравится». Но Изабелла была непреклонна. В конце концов Ногаре согласился, и теперь все пойдет так, как она задумала. Она избавилась от братьев д'Олни, и скоро избавится от де Фонтена. Он был последним из трех офицеров, верных телохранителей короля.
Ее раздражало, что де Фонтен избежал участи братьев д'Олни. Его она ненавидела особенно сильно. Изабелла была мстительной и никогда ничего не забывала. Лето в Уоллингфорде, когда де Фонтен, его дядя д'Орфевре и несколько французских рыцарей принимали участие в турнире близ Лондона. В восемнадцать лет де Фонтен, сражавшийся во Фландрии бок о бок со своим дядей, стал победителем, любимцем турнира. Казалось, без особых усилий он победил своего противника – ее любовника – сбросил его с лошади в пыль. Изабелла была оскорблена, особенно, когда де Фонтен подъехал к ней и в его глазах светилась насмешка, а с губ не сходила улыбка. Его облик выражал смелую удаль, чарующий вызов, и это привело Изабеллу в ярость.
Но сейчас у нее есть прекрасная возможность стать победительницей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Узник моего сердца - Брэнтли Пейдж



Роман очень понравился, написано просто восхитительно. Автор ярко и живо повествует свою историю, наполняя невыразимой реалистичностью и утончённой доступностью. ГГ-ои просто великолепны, а какая любовь, преданность, страсть! Сюжет держит в напряжении то непередаваемой романтикой, то коварными интригами. Благородство и обаяние героев, авантюры, динамичность событий, сам дух Франции XIV века не оставят никого равнодушным. Определённо стоит прочитать.
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджAlia
23.02.2014, 18.03





Не знаю чего тут читать. Лучше уж Дрюона, он-то более талантлив. С чего вдруг Николетта, когда она была Маргарита. Не, я не возражаю, можно сочинять скока душе угодно, но не о реально же живших лицах, перевирая даже исторические факты и имена! Придумала б какую-нито фрейлину, придворную даму, а то прынцессу переименовала! Не, так не пойдет. Ну и перевод... Руки оторвать бы. Замок Нельский, а никакой не Несле. Ржунимагу - Гюлимая де Ногаре! Гийом де Ногаре, чудила!
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджАлина
23.02.2014, 19.19





Алина, детка. Умница. А тебе не приходило в голову, что некоторые несоответствия необходимы, чтобы такие как ты не искали возможности прие... к автору. Роман имеет право быть, несмотря на то, что в истории...
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджЛиза
23.02.2014, 19.45





Лиза, добрый вечер! А мы на "ты"? Но это в сторону. Мне приходят в голову разные мысли: неплохо б не материться, писать без ошибок. Не раздавать ярлыков незнакомым людям. Роман пусть себе "имеет право" (у меня оно тоже, кстати, есть - на критику). А можно ишо придумать, что Сталин летал на луну, а Петр Первый был женат на мулатке.
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджАлина
24.02.2014, 17.38





Алина ты случайно не чокнулись???
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджЛиза
24.02.2014, 18.03





Нет. Идите чего-нить почитайте лучше...
Узник моего сердца - Брэнтли ПейджАлина
24.02.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100