Читать онлайн Море любви, автора - Брэндвайн Ребекка, Раздел - ГЛАВА 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Море любви - Брэндвайн Ребекка бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Море любви - Брэндвайн Ребекка - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Море любви - Брэндвайн Ребекка - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэндвайн Ребекка

Море любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 1
СУНДУК НА ЧЕРДАКЕ

Разные шутки по-разному влияют на наши привязанности.
«Даниэль Деронда». Джордж Эллиот
Пембрук Грандж, Англия, 1832 г.
Гораздо позже, когда я начала задумываться обо всем происшедшем, мне показалось, что можно было бы избежать всех этих неприятностей и горестей, если бы родители поинтересовались моим мнением о помолвке. Я бы сказала им, что люблю не Джеррита Чендлера, а его младшего брата, Николаса.
Но, к сожалению, когда я родилась, никто не спросил о моем отношении к помолвке, а к тому времени, когда достаточно повзрослела, чтобы иметь право голоса, было слишком поздно: меня уже обещали Джерриту.
Вам, может быть, покажется странным, что в то просвещенное время со мной поступали так старомодно. Ведь, обычно, благородные девушки, едва окончив школу, дебютировали во время сезона в Лондоне, и уже здесь на балах и ужинах, проводимых в аристократических домах, они знакомились с множеством подходящих холостяков, в надежде найти себе мужа и устроить свое будущее.
И, хотя моя мать была внучкой графа Шеффилда, этот пьяница и расточитель промотал все состояние задолго до своей смерти и равнодушно оставил маму и ее родственников.
Ее же мать, моя бабушка Тиберия Чендлер Шеффилд, к тому времени овдовела. Мой дед, сын графа Шеффилда, благородный и уважаемый, погиб в железнодорожной катастрофе в результате дурацкого пари. Никто об этом никогда не говорил. Без сомнения, делалось это лишь для того, чтобы пощадить чувства бабушки Шеффилд. Когда она говорила о нем, черты ее лица смягчались, а глаза наполнялись слезами. Лично для меня смерть деда не была такой уж большой потерей, потому что я не знала его, но было ясно, что этот человек был таким же бесхарактерным, как и остальные члены его семьи. Он оставил бедную бабулю Шеффилд с двумя детьми (моей матерью Сарой и ее старшим братом, дядей Эсмондом) совершенно без гроша. Моей бабке ничего не оставалось делать, как погоревать, собрать свои пожитки и вернуться из Лондона в Хайклифф Холл, к своему старшему брату, баронету сэру Найджелу Чендлеру.
Мой двоюродный дед Найджел, черствый, бессердечный человек, не был склонен обременять себя бабушкой Шеффилд с двумя детьми. Но он помнил о своих обязанностях и все же позволил им поселиться на близлежащей ферме, которая принадлежала ему. Вот таким образом моя семья и поселилась в Пембрук Грандж.
Все это, конечно, произошло задолго до моего рождения и никаким образом не связано с моей помолвкой, но к этому-то я постепенно и перехожу в своем рассказе.
Через несколько лет, дед Найджел, вдовец, женился во второй раз. Его невеста, Гвинет Уэлсли Прескотт, была вдовой морского капитана Бродерика Прескотта, которому она родила двоих детей, Веллесли и Джулиану. Таким образом, у деда Найджела теперь стало шесть юных иждивенцев. От первого брака у него была дочь Мэгги, кроме того, дед являлся опекуном своего племянника Драко Чендлера, незаконнорожденного сына его покойного брата Квентина и бабули Шеффилд.
Дети росли вместе, они были примерно одного возраста, и, так или иначе, являлись родственниками. В конце концов, их жизни переплелись, когда Мэгги сбежала с Драко, дядя Эсмонд женился на Джулиане, а мама вышла замуж за Веллесли.
Все вокруг поговаривали, что мать могла бы найти себе более достойного супруга, но она любила папу. И, когда тот решил пойти по стопам своего деда – моряка Прескотта, я, правнучка графини, оказалась дочерью простого морского капитана и уже не считалась дворянкой. Но любовь к отцу была очень сильна. Я не обращала внимания на его занятие. В конце концов, это и явилось причиной моей запутанной помолвки.
Папа разбогател, но наша голубая кровь уже была так «разбавлена», что женихи стали относиться ко мне несерьезно, несмотря на мое внушительное приданое. В результате, во время сезона в Лондоне, поклонники из аристократических кругов были уже не для таких, как я, хотя у них не было ничего кроме пустого кошелька и титула. Но, ни папу, ни его делового партнера Драко Чендлера, отца Джеррита и Николаса, не интересовали титулы. Решив что у них нет никаких причин менять богатство на титул, они сочли целесообразным обручить меня и Джеррита.
Порой мне кажется, что все это отец и Драко сделали для того, чтобы объединить Прескоттов и Чендлеров и кровными, и брачными узами. А так как Джеррит был старшим из сыновей Чендлера, а я была единственной дочерью Прескоттов, наш брак стал вполне логичным. Но все же, мне представлялось не совсем понятным то обстоятельство, почему именно я должна была стать связующим звеном между двумя семьями. Ведь мой старший брат Гай вполне мог бы быть помолвлен с одной из дочерей Чендлеров, тем более что их имелось целых три. Я уверена, что любая из них была бы для него подходящей женой.
Очевидно, мне просто не повезло. Я была принесена в жертву на брачный алтарь (хотя никто, кроме меня не воспринимал все в таком свете). К тому же, мне по душе был не Джеррит, а Николас.
Но своим родителям я ничего не говорила, даже когда была маленькой, чувствуя, что это чрезвычайно расстроит их. Естественно, папа искренне верил в то, что для его дочери эта партия окажется самой лучшей. Ему было бы очень больно, если бы я открыто не согласилась с таким выбором, а мама не перенесла бы этого конфликта. Какие бы передряги не терзали наш дом, ее красивые поджатые губы говорили красноречивее слов.
Но такое случалось не часто, потому что у нас была счастливая семья. Папа был очень веселым, общительным человеком и осыпал нас своей любовью и многочисленными подарками, которые он привозил из долгих круизов в дальние страны. Мама же, нежнейшая натура, руководила всеми нами, включая и папу, твердой, но доброй и любящей рукой. Гай унаследовал от отца глаза и характер, светло-русые волосы и голубые глаза. У младшего же брата, Френсиса, были темно-каштановые волосы, с золотым блеском, глаза цвета топаза, а свою страстную натуру он унаследовал, как заявила бабуля Шеффилд, только от Чендлеров.
– Ты – атавизм, Лаура, – частенько говорила она мне. – Внешностью ты напоминаешь мою мать, твою бабушку Маргарет Дарнли Чендлер. Но, к сожалению, боюсь, – здесь она цокала языком и качала головой, – характер у тебя прадеда, сэра Саймона Чендлера, который, хотя я и любила его, действительно любила, был очень свиреп и имел необузданный характер. Боюсь, что у всех Чендлеров в крови есть что-то дикое. Хотя, к счастью, меня вовремя освободили от бремени таких непостоянных людей, как мои братья Найджел и Квентин, с их темпераментом, который передался им от сэра Саймона. Особенно, Найджелу. Никто никогда не оказывал ему открытого неповиновения, ты знаешь, кроме Мэгги и Драко, который сбежал в Гретна-Грин. Найджел ненавидел Драко и никогда не согласился бы на его брак с Мэгги. Какой это был ужасный скандал! Найджел пытался все замять, но об этом уже было столько разговоров… Тебе просто необходимо научиться сдерживать свои чувства, Лаура, дорогая, а то однажды они погубят тебя!
Я всегда прикусывала свой язычок, когда бабушка Шеффилд читала мне нравоучения, потому что обожала слушать ее рассказы. А если пыталась возражать, она хмурилась и прекращала рассказывать свои сказки.
Непонятно почему, но мое сходство с прабабкой Чендлер интриговало меня, и я иногда садилась на своего пони Калико Джека и ехала в Хайклифф Холл, чтобы получше изучить портрет прабабки, который висел в длинной галерее поместья. У нее были такие же волосы и глаза, но, приходилось констатировать, что она была гораздо красивее. У меня были темные прямые брови, опускающиеся по краям вниз; мой нос не был так прекрасно отточен как у бабки; рот был более благородным; упрямый подбородок, а сама фигура была скорее крепкой, чем изящной.
«Может, с возрастом стану красивее, – размышляла я, – как гадкий утенок, который превратился в прекрасного лебедя. Интересно, моя прабабка Чендлер в детстве была такой же простушкой, как и я?»
Так как мы с ней были похожи, я с полной уверенностью считала, что портрет должен принадлежать мне, а не висеть в Холле. Иногда я уже была готова украсть его, чтобы смотреть на него когда пожелаю. Но здравый смысл побеждал. И я ограничивалась редкими созерцаниями портрета, потому что не могла посещать дом так часто, как хотела.
Несколько лет назад, после того как дед Найджел был убит грязным контрабандистом, дядя Эсмонд унаследовал титул баронета. Это был мрачный, замкнутый человек, окруженный каким-то ореолом печали. Я часто слышала, как слуги шептались, что он находится под башмаком у жены и, мне кажется, разговоры велись не без основания. И тетушка Джулиана, и ее мать, моя бабушка Гвинет Уэлсли Прескотт Чендлер (теперь вдова леди Чендлер, которая осталась в Холле после смерти деда Найджела), обе были недовольны своей жизнью и во всем обвиняли дядю Эсмонда. Более тяготеющий к наукам, чем к трудолюбию, он был не в состоянии руководить таким огромным поместьем. И Холл, бывший когда-то роскошным и величественным, постепенно приходил в упадок, когда Эсмонд стал его владельцем.
Я жалела дядю Эсмонда и искренне не любила тетю Джулиану и двух ее детей, моих кузенов Элизабет и Торна, которые считали себя выше всех остальных детей, потому что они – дворяне, а Прескотты и Чендлеры – уже нет. Особенно неприязненно Лиззи и Торн смотрели на Чендлеров, в которых текла цыганская кровь, потому что мать дяди Драко была цыганкой. Торна я ненавидела больше Лиззи. Он был хитрым и противным мальчишкой, который, шутки ради, мог засунуть кому-нибудь в постель жабу или паука за шиворот.
Хотя в то время мне было восемь лет, я четко помню один случай, после которого мои чувства к Николасу переросли в любовь, а чувство ненависти к Торну значительно усилилось.
Стоял майский день, и все Прескотты, Чендлеры и Шеффилды собрались в Пембрук Грандж на традиционное празднество.
Мы, корнуолльцы – большие приверженцы своего клана, происходящего от кельтов и, несмотря на развитие цивилизации, до сих пор остаемся верны нашим древним суевериям и языческим обрядам. Несмотря на то, что в Белтейн, известный так же как праздник 1 Мая, мы уже больше не приносим жертв богине Серидвен и не проводим наш скот сквозь ритуальные костры, чтобы получить благословение Матери Земли, но до сих пор танцуем вокруг майского дерева, а с наступлением темноты зажигаем обрядовый костер, как делали друиды и другие древние народы.
К сожалению, на 1 Мая 1832 г. стояла отвратительная погода, небо было свинцового цвета, а на горизонте собирались грозовые тучи, предвещая дождь. Папа оптимистично заявил, что дождь не начнется, пока мы не закончим свой завтрак на открытом воздухе. Но, увы, вопреки нашим надеждам все случилось наоборот. Как только мы принялись за еду, стал накрапывать дождь, уничтожая яркие, развевающиеся ленточки на нашем майском дереве. Слуги торопливо принялись убирать блюда с длинного, покрытого белой скатертью стола, установленного на газоне, и нам пришлось перенести весеннее празднество в дом.
Наш дом находился в северном Корнуолле, среди обширных, простирающихся до самого моря торфяников. Растительность здесь была скудная, холмы стояли голые, хотя в глубоких оврагах встречались березы, дубы, ольха и ясень. Высящиеся скалистые вершины огромных, уродливых гранитных гор, казалось отделяли небо от земли.
Пембрук Грандж был построен в конце семнадцатого века, то есть ранее Хайклифф Холла, располагающегося в нескольких милях к юго-западу и построенного во времена королевы Елизаветы. Поместье же дядюшки Драко, Стормсвент Хайтс, расположенное вдали от Холла, среди холмов с видом на океан, стояло уже с 13-го века. Наш дом не был ни таким строгим и суровым, как Холл, ни таким интригующим, как таинственный, с башнями, Хайтс. Он был гораздо меньше и проще двух своих соперников. Но, в отличие от них, дом излучал тепло и радость. Здесь всегда было уютно, чего нельзя было сказать о двух других поместьях.
Дом был построен из ракушечника, бледно-желтого камня, который с годами приобрел очаровательный кремовый оттенок, напоминающий мне свежую пахту. Когда солнце освещает его прямоугольные блоки, они отражают солнечные лучи с богатым, сочным отблеском, который постепенно, исчезает с наступлением сумерек. Грандж имел квадратную форму, прямые угловатые линии фасада смягчались широким крыльцом с колоннами, поддерживающими балкон с витиеватой каменной балюстрадой наверху. Длинные, узкие, створчатые окна располагались через одинаковые промежутки вдоль первого и второго этажей. Крыша мансарды была покрыта черным шифером, ниже, над балконом, дом опоясывал простой фронтон. По обеим сторонам фронтона располагались три слуховых окошка. Над крышей возвышались четыре высокие трубы. Зеленые лужайки были усеяны чахлыми елочками с узкими верхушками, характерными для Корнуолла, и другими деревьями, выращиваемыми здесь годами. Клумбы с весенними цветами красиво огибали дом. За домом был разбит огромный сад – буйное изобилие красок и зелени. Здесь мама выращивала свои лекарственные травы, о которых она особенно заботилась, потому что обожала возиться с растениями.
Внутри наш дом напоминал настоящий садок для кроликов. Комнаты сами по себе были просторны и хорошо спланированы. Во всем доме было множество ниш, укромных уголков и кладовок – излишки архитектуры, как я думаю – которые придавали Гранджу удивительно-причудливый образ и делали его отличным местом для игр.
С майским деревом у нас ничего не вышло, а так как мы, дети, не могли долго бездействовать, то сразу после еды решили поиграть в прятки.
На третьем круге игры мне в голову пришла идея спрятаться в одном из старых сундуков на чердаке. Николас водил, а так как они с моим братом Гаем были закадычными друзьями и мальчик часто бывал в нашем доме, то ему были хорошо известны многие укромные уголки. Поэтому, мне нужно было как следует постараться, чтобы ускользнуть от него.
Лишь только Николас закрыл глаза и начал считать до ста, все дети со смехом рассыпались в разные стороны. Как можно быстрее я вскарабкалась по лестнице и, затаив дыхание, проскользнула в одну из кладовок на чердаке. Во рту у меня пересохло, а сердце бешено колотилось в груди.
На чердаке было темно и мрачно – тусклый серый пучок света проникал сюда через грязные слуховые окошки, а воздух был спертый и влажный из-за весеннего дождя. Некоторое время я неуверенно стояла и смотрела на поднятые мной клубящиеся облака пыли над окружающим меня всяким хламом. Я редко поднималась сюда, потому что немного побаивалась чердака. В той части, где не жили слуги, чердак был заполнен старой мебелью, безделушками, часами, посудой, музыкальными инструментами, книгами, игрушками, одеждой и другими ненужными вещами. И хотя все эти вещи были мне хорошо знакомы, все равно, казалось, что они таили в себе какую-то опасность. На чердаке старый хлам продолжал жить своей собственной жизнью. Сейчас, в полумраке, со стучащим по крыше и окнам дождем, это жуткое ощущение еще больше усилилось. Я уже чуть было не удрала обратно в дом. Но, в конце концов, желание перехитрить Ники оказалось сильнее страха и мне удалось заставить себя пройти дальше в кладовку. К своему ужасу, первое что я увидела, были три разбитые фарфоровые куклы, которые таращились с полок прямо на меня. Казалось, что их круглые, широко открытые глаза светились тусклым, маниакальным блеском. Жемчужно-белые зубки между приоткрытыми, нарисованными губками казались маленькими и остренькими. На какое-то мгновение я представила себе, что эти куклы вдруг ожили и бросились на меня. Мне сразу стало плохо. Я задрожала, повернулась и неожиданно наткнулась на манекен в перепачканной шляпе с вуалью. Сердце ушло в пятки. Но через некоторое время я сообразила, что приняла манекен за женщину, скрывающуюся на чердаке и, обойдя шатающийся призрак, проскользнула между поцарапанным столом и поломанной лошадью-качалкой к огромному сундуку, стоявшему в нише одного из окон.
Мне показалось, что в этой части чердака было гораздо светлее и не так душно. Чувствовалась прохлада весеннего дождя. Осторожно опустившись на корточки, чтобы не запачкать платье, я обследовала сундук. Без сомнения, он был достаточно большой, чтобы в нем спрятаться. Интересно, что же в нем лежит? Повернув ключ в заржавевшем замке, я со скрипом подняла тяжелую крышку и поморщилась от запаха пыли и затхлой лаванды, который щекотал мне ноздри. Удивительно, но в сундуке находились аккуратно сложенные костюмы, от вида которых все мои страхи сразу же улетучились. До чего ж они были хороши! За исключением портретов моих предков, я никогда раньше не видела ничего подобного. Лишь только я коснулась старинных одеяний, игра в прятки сразу же была забыта.
«Вот было бы здорово одеться в это!» – думала я, размышляя, кому же принадлежала эта одежда?
Здесь были платья из мерцающего шелка и атласа, жакеты из мягкого бархата, отделанные богатыми золотыми кружевами, длинные мантильи, украшенные лебяжьим пухом и мехом, восхитительные веера, дорогие кожаные перчатки, туфли с бантами, пряжками, украшенными драгоценными камнями каблуками и многое другое. Можно было потратить весь день, примеряя все эти наряды. Но у меня на это совершенно не было времени, потому что на лестнице послышались приближающиеся шаги, которые напомнили мне о цели моего пребывания на чердаке. Поспешно схватив целую охапку одежды, я вытащила ее из сундука и положила на пол. Затем залезла в сундук и закрыла крышку, оставив щель через которую могла видеть и дышать.
Как только дверь отворилась и мимо проскользнула тень, я затаила дыхание. Казалось, мое сердце бьется так сильно, что слышно снаружи. Думая что это Ники, я вся напряглась в надежде, что меня не обнаружат. Когда тусклый свет осветил лицо вошедшего, я облегченно вздохнула, потому что это оказался всего лишь Торн, который, подобно мне, искал местечко, где спрятаться.
Не замечая моего присутствия, он исследовал несколько подходящих углов. Судя по всему, Торн остался недоволен ими и продолжал бродить по чердаку тыкаясь то туда, то сюда.
Мне так хотелось, чтобы мальчишка поскорее ушел, потому что была уверена, – как только Торн меня обнаружит, позабудет об игре и побежит докладывать Ники о месте моего пребывания.
Готова поклясться, я чувствовала себя не очень-то удобно, шпионя за Торном, который, в полной уверенности что его никто не видит, сбросил свою обычную слащавую, ангельскую маску, скрывающую его истинную натуру. Сейчас лицо мальчика было злым и лживым. Что я всегда и подозревала.
Несмотря на мое отвращение к нему, честно должна признаться, Торн был одним из самых красивых мальчиков, каких я только встречала. Он был среднего роста, стройный и крепкий, с пышными кучерявыми золотистыми волосами. На узком, бледном лице сверкали глаза цвета сапфиров. Двигался Торн плавно, грациозно, как лебедь. Все, даже я, соглашались, что он был похож на молодого грека, сошедшего с картины знаменитого художника.
Поэтому, теперь было страшно смотреть на его искаженное, вызывающее отвращение лицо, с узкими, коварными глазками. Красивые губы Торна изогнулись в презрительной усмешке. Он сердито выругался в свой адрес за то, что не смог подыскать себе место, где можно спрятаться и принялся бродить по чердаку, разбрасывая в разные стороны вещи, встречающиеся на его пути. Я была так взволнована созерцанием Торна, что уверена, до конца жизни не забуду того момента, когда он вошел на чердак. Какое-то чувство подсказывало мне: «сиди тихо, как мышка, авось, мальчишка тебя не заметит!»
Но, наконец, к моему величайшему огорчению, Торн заметил сундук и двинулся к нему. Я могла поклясться, он знал, что кроме него здесь еще кто-то был. Подкравшись как кот, мальчишка отбросил крышку сундука, которую я придерживала над собой, так резко, что чуть не выдернул мою руку.
– Ну, ну. А что у нас здесь? – насмешливо спросил он. – Неужели это моя маленькая кузина Лаура?
– Уходи, Торн! – потребовала я, поднимаясь и потирая болевшее плечо и руку. – Я первая пришла сюда, а если ты будешь стоять здесь, Ники, без сомнений, поймает нас обоих!
– Много ты об этом знаешь, глупая ты гусыня – издевался юнец. – Мое присутствие здесь не имеет никакого значения, потому что любому дураку известно, что ты прячешься именно в этом месте. Почему же еще все эти старые вещи валяются здесь в таком беспорядке! Правда, Лаура! Ты наверняка стояла не в той очереди, когда Бог раздавал мозги, ведь их-то у тебя, как раз столько, сколько и у гусыни?
– Это не правда! – возмущенно возразила я. – В конце концов, ты сам пришел прятаться на чердак, не правда ли?
– Да, но ты должна заметить, что твой кузен тщательно заметал свои следы. А его сестрица не только выгрузила из сундука все эти вещи, но еще и оставила четкие отпечатки своих ног на пыльном полу. С таким же успехом ты могла дать Ники карту, с точным указанием своего местонахождения, тупица ты этакая!
К своему ужасу я увидела, что Тори был прав, и чуть не заплакала. Прикусив нижнюю губу, чтоб она не дрожала, я несчастным взглядом обвела чердак. Вся радость от игры улетучилась, когда мне стало понятно, что времени подыскать себе другой укромный уголочек у меня совсем не осталось. Снизу слышался крик Ники и смех кузины Лиззи, которую уже нашли. Торн сразу же понял мое затруднительное положение, и черты его лица смягчились из-за жалости ко мне.
– Послушай, Лаура, – примирительным тоном произнес он, – я, так же как и ты не хочу, чтобы меня нашли. Поэтому, нам нужно действовать быстро. Мой план такой: залезай назад в сундук, а я прикрою тебя сверху этими сказочными костюмами и уберу твои следы на полу. В этом случае, даже если Ники и решит искать кого-то на чердаке, он тебя не увидит. А я заберусь под стол и прикроюсь одеялом или еще чем-нибудь.
Поначалу, эта идея Торна мне понравилась. Но потом, припомнив все его предыдущие насмешки, я решила не верить ему.
– Ничего не выйдет, Торн, – заявила я, качая головой. – Не такая уж я дура! Ты что-то задумал, я знаю! С чего бы это вдруг ты решил помочь мне?
– О, ради бога! Ты самая злобная! – Внезапно мальчишка замолчал, с трудом подавив уже готовые сорваться с языка полные ненависти слова. На его губах заиграла невинная улыбка, и он продолжил свою попытку уговорить меня. – Я же говорю тебе, Лаура: мне тоже не хочется, чтоб меня поймали. В конце концов, какой смысл в игре, если ты не хочешь победить? И если Ники найдет тебя, ты тут же проболтаешься, что я тоже здесь. Нам обоим ясно, уже поздно искать другое место, чтобы спрятаться, а он тебе нравится больше чем я. И, конечно же, в моих интересах помочь тебе. Это же очевидно. Ты и сама сообразила бы, если бы не была так дружна с Ники и так подозрительна ко мне. Другой причины я не вижу. Вспомни, мы же с тобой двоюродные брат и сестра, а Ники, всего лишь наш троюродный брат.
– Ну ладно, раз ты так говоришь, – наконец произнесла я, несмотря на свои опасения.
Слова Торна немного убедили меня, а потом, у нас не оставалось времени спорить. С каждой минутой игра близилась к завершению, и я уже слышала снизу, что Ники нашел своих младших брата и сестру, близнецов Александра и Анжелику.
– Полезай в сундук – подгонял меня Торн. – Давай, быстрей! Мне еще тоже нужно успеть спрятаться!
Наконец, с неохотой (хотя я и согласилась с ним, меня все еще мучили сомнения) я снова свернулась калачиком в сундуке, сморщив нос от затхлого запаха и стараясь пореже дышать, а Торн набросал на меня все эти пропитанные пылью вещи.
Братец с шумом захлопнул крышку сундука и ушел. Его шаги гулко раздавались в тишине. Мне показалось, что я слышу приглушенный смешок, но решила, что это доносится с нижнего этажа. Наверное, Ники нашел Дамарис или Брайони, своих младших сестер.
В сундуке было темно и душно. Теперь, в этой куче вещей, мне стало очень тесно и было трудно дышать. Что-то – перья или мех – щекотало мои ноздри, так что я чуть было не чихнула. Мне было страшно неудобно. Я попробовала изменить положение, уже желая, чтобы, несмотря на старания Торна, Ники нашел бы меня. Мне подумалось, что идея спрятаться в сундуке была не из удачных. С каждой следующей минутой мои сомнения по поводу Торна возрастали. Конечно, он прятался сейчас под столом, безмолвный и неподвижный, как статуя, в случае, если Ники и другие придут на чердак. Но почему я не слышала его дыхание?
– Торн! – тихо позвала я, чтобы убедиться, что он здесь. – Торн, ты где?
Очевидно, мальчик не слышал шепот, потому что ничего не ответил. На свой страх и риск я решила приоткрыть крышку. Толкнула ее, но она не сдвинулась. Преодолевая растущее беспокойство, я закричала:
– Торн! Прекрати эти глупости и ответь мне! Торн! Я не могу дышать! Ты слышишь? Мне нечем дышать! Я не могу открыть крышку! Ты должен помочь мне!
Но ответа не последовало, и я с разочарованием поняла: мой кузен специально запер меня в сундуке и ушел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Море любви - Брэндвайн Ребекка



Этот роман от первого лица когда-то, во мне еще совсем юной, разбудил во мне некую странную щемящую тоску. Полный событий, он заставлял меня любить, ненавидеть и плакать вместе с главной героиней. Прошло уже более 15 лет когда я впервые его прочитала, но боль сердца главной героини до сих пор трогают меня так же. Стихотворение Звездный плес, которое когда-то выучила - единственное которое я и по сей день, без единой ошибки, в любое время дня и ночи, могу рассказать без запинки
Море любви - Брэндвайн РебеккаКсения
5.08.2014, 8.16





после прочтения романа остался осадок. хотелось бы летать на крыльях а не печалится...
Море любви - Брэндвайн РебеккаЛюбовь это...
8.11.2016, 13.06





после прочтения романа остался осадок. хотелось бы летать на крыльях а не печалится...
Море любви - Брэндвайн РебеккаЛюбовь это...
8.11.2016, 13.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100