Читать онлайн Море любви, автора - Брэндвайн Ребекка, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Море любви - Брэндвайн Ребекка бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Море любви - Брэндвайн Ребекка - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Море любви - Брэндвайн Ребекка - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэндвайн Ребекка

Море любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14
НАЧАЛО И КОНЕЦ

Слава бездонной Вселенной
За жизнь и радость, за любопытные вещи и знания,
И за любовь, за сладкую любовь, – но слава ей, слава, слава
За верные и хваткие, за холодящие объятия смерти.
type="note" l:href="#n_9">[9]
«Когда во дворе перед домом цвела этой весной сирень». Уолт Уитмен
Конечно же, я привезла Клеменси с собой домой. А что было делать? Хотя в Грандже она относилась ко мне с презрением и злобой, да еще, исчезая, обокрала, я не смогла презирать ее сейчас. Ведь женщины-аристократки не бессердечны. По правде говоря, мне было от всего сердца жаль эту девушку. Никто лучше меня не знал, что до такого состояния ее довел никто иной, как Николас. Он использовал Клеменси так же безжалостно, как когда-то ее госпожу, бросив затем совершенно беззаботно.
Слово за слово, пока я погоняла своего коня по каменистой, вьющейся через торфяники дорожке, она поведала мне свою историю.
– Он всегда следил за мной, мистер Николас, – прерывающимся голосом рассказывала Клеменси, облизывая губы и нервно заламывая руки, что было так непохоже на нее, – с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Ведь я всего лишь на год старше вашего кузена…
Но между ними ничего не было, кроме нескольких мимолетных поцелуев, пока в ту ночь, в саду в Грандже, она, испугавшись, что из-за меня может потерять Николаса, позволила ему другие вольности, достаточные, чтоб он, по крайней мере, стал волочиться за нею.
После этого молодые люди начали встречаться часто, тайные свидания возбуждали обоих. Но каждый раз, по словам Клеменси, она держала Ники на расстоянии, пока тот совсем не потерял голову от желания. Вскоре юноша начал клясться, что любит ее и обещал жениться. Честолюбие и тщеславие девушки не на жизнь, а на смерть боролись со здравым смыслом и, наконец, Клеменси убедила себя, что его ложь была правдой. И тогда она легко уступила ему как раз в ту ночь на берегу, когда этот мерзавец пытался лишить меня девственности. Потерпев неудачу со мной, Николас занялся любовью с Клеменси и, по иронии судьбы, оставил ее с ребенком, как и Джеррит свою невесту.
После этого Ники «надул» бедную девушку, наговорив ей кучу всяких извинений, почему откладывается объявление об их помолвке. А когда Клеменси поняла, что беременна, было уже слишком поздно: Николас сбежал, думая, что убил Торна.
Сначала, уверенная, что он любит ее, и придет за ней, девушка не очень испугалась. Уже позже, когда от Ники не было никаких вестей, Клеменси не на шутку испугалась и решила, что должна найти его.
Не в состоянии отказать себе в покупке красивых кружев и лент, за эти годы, она скопила очень мало денег, поэтому-то и решила обчистить хозяйскую шкатулку с драгоценностями. Естественно, Клеменси утверждала, в память о своем былом вызывающем поведении, что никогда не помышляла взять действительно что-нибудь ценное. Потом, уговорив людей в проезжающем фургоне, она отправилась в Лондон, где заложила мои безделушки, чтобы ей было на что жить, пока будет искать Ники.
Но, конечно же, хотя Клеменси и справлялась о нем в течение нескольких недель в гостиницах, магазинах, тавернах и даже спрашивала у прохожих на улицах, следов беглеца не обнаруживалось. И это было понятно, ведь не могла же одинокая, почти без гроша в кармане, женщина преуспеть в том деле, где потерпел неудачу дядя Драко, со всеми его возможностями и деньгами. К тому времени деньги у Клеменси быстро закончились, и она вынуждена была искать работу. Ни в одном приличном доме ее бы не приняли – беременную и незамужнюю, да еще к тому же и без рекомендации. Наконец девушка нашла работу официантки в таверне на набережной реки Темзы. Платили там хорошо, но вскоре Клеменси поняла, что хозяин, неряшливая, грубая скотина, ожидал от нее определенных услуг за то, что принял ее на работу. Когда несчастная молодая женщина попыталась отказать ему, он жестоко избил ее и изнасиловал. С тех пор Клеменси тупо повиновалась этому грубому мужику. Он следил за ней, как орел, морил голодом и запирал на ночь в своей комнате, поэтому у нее не было ни сил, ни возможности сбежать.
Когда же Клеменси очень располнела из-за будущего ребенка, хозяин нашел ее тело отвратительным, и стал предлагать пленницу всем желающим, кого не заботил ее внешний вид, лишь бы удовлетворить свою похоть. Но среди этих людей был один молодой докер, который обожал бедное заблудшее создание (она была все еще хороша собой, хотя жестокое обращение уже начинало накладывать свой отпечаток), и помог девушке сбежать. На какое-то время докер спрятал ее у себя, но недавно, объяснила Клеменси, он умер в результате несчастного случая на пристани. Через несколько дней, когда девушка не смогла заплатить за комнату, домовладелец вышвырнул ее на улицу, забрав в счет оплаты, принадлежащие ей личные вещи и пожитки умершего парня.
Оставшись одна на улицах Лондона, почти без всякой надежды прокормить себя или хотя бы найти другого покровителя, пусть даже и жестокого, Клеменси ничего не оставалось иного, как вернуться в Корнуолл. В ее ребенке, пусть даже незаконнорожденном, текла кровь Чендлеров, и женщина решила, что, узнав об этом, родители Ники не выгонят из Хайтса незваную гостью.
Немного найдется людей, которые захотели бы обременить себя больной, беременной женщиной. Поэтому ей пришлось проделать из Лондона немалый путь пешком. За последние несколько дней она совершенно ослабела от голода и усталости, поэтому, увидев меня, решилась подойти и заговорить со слабой надеждой на помощь.
Бедняжка Клеменси! Она метила так высоко, а упала так низко. Мне не оставалось ничего делать, как только пожалеть ее. Я была в ужасе от рассказа горничной, потому что, по правде говоря, она не заслуживала таких горестей и несчастий. Еще меня поразила мысль, что девушка наполовину была уверена, что бывшая хозяйка проедет мимо и не возьмет ее в свою тележку. Неужели между нами было так много вражды? Я поспешила уверить несчастную в обратном. Меня постоянно преследовало чувство вины из-за всего, что ей пришлось выстрадать по вине Ники. Ведь совершенно ясно было понятно, что если б не Джеррит, то и Лаура Прескотт могла оказаться в том же положении, что и она. Я вздрогнула, припомнив вдруг библейское предостережение, что гордыня до добра не доводит и про себя поклялась, что научусь сдерживать свои бурные эмоции.
Наконец мы приехали в Хайтс. Клеменси не хотела, чтобы ее заметил кто-нибудь из прислуги. Поэтому мне пришлось оставить неожиданную гостью в сторожке. Я знала, что полоумный старый Реншоу не побеспокоит девушку, да и вряд ли вообще заметит ее присутствие, и не проговорится случайно слугам. Они все равно не понимали, что бормотал старик. А потом я неспеша отправилась в дом, чтобы рассказать Джерриту, дяде Драко и тете Мэгги грустную и жалостную историю Клеменси.
Она осталась в Хайтсе, в сторожке и слуги не догадывались о ее присутствии, потому что, кроме Реншоу, никто не заходил в его дом, который в средние века играл важную роль, но больше не служил своей цели в наше время. Дядя Драко поговорил с девушкой и, хотя я не знала, что произошло между ними, он разрешил Клеменси остаться и даже вызвал доктора Эшфорда, которому достаточно платили, чтобы держать рот на замке, осмотреть ее. Те месяцы странствий сыграли свою роль. Ее здоровье сильно пошатнулось, она истощала и находилась в душевной депрессии.
– Эта девица, – грубовато, но доброжелательно сказал доктор, – со временем поправится, при определенном уходе и покое.
Дядя Драко сразу же заверил его, что это она получит. В его голове уже тогда созрел план, неизвестный никому из нас, но имеющий такое большое значение для еще не родившихся детей.
Но, ей-богу, дядюшка разработал этот план в одиночестве. «Пути Господни неисповедимы» – я сотни раз слышала эти слова и вскоре убедилась, что они подтверждаются, потому что только благодаря Его вмешательству план дяди Драко так неожиданно сработал, хотя горьким был его конец. Как еще можно объяснить, что по странному капризу природы каждому из нас уготовано свое место, когда мошенник, рожденный в любви и заботе, все равно может быть брошен на произвол судьбы. Как могло бы быть все по-другому, если б Бог вовремя успел вмешаться. А он так и сделал.
Но, возможно, я и ошибаюсь. Может быть, судьбы начертаны нам звездами еще до нашего рождения и от этого никуда не уйдешь. Но тогда, если все это правда, то все надежды напрасны, и мы, на самом деле, бессильны изменить неумолимый ход времени. Но, если нас носит туда-сюда всемогущим морем судьбы, для чего же мы тогда существуем? Должна же быть какая-то причина для нашего существования? Может быть, неизвестная для нас, и нашей смерти тоже? Иначе я не смогла бы помнить свое прошлое, о чем вскоре буду говорить, ведь память об этом не померкла. Радость и печаль не уменьшились, хотя с тех пор прошло более пятидесяти лет, и последние десять лет дядя Драко уже лежит мертвый в своей могиле.
Но задолго до этого, они вместе с Богом, разработали свой план.
Это произошло в мрачный майский день затянувшейся весны 1843 года. Я лежала в постели в южной башне, истекая потом, задыхаясь и крича от боли. Мои роды, начавшиеся сегодня рано утром, по мере того, как мой ребенок изо всех сил боролся, чтобы появиться на свет, уже приближались к концу.
На улице шел дождь, барабаня в окна южной башни так яростно, что мне показалось, они вот-вот разлетятся вдребезги. Ветер завывал, как дух, стоны которого предвещают смерть, залезая в трещины и уголки поместья, заставляя пламя в лампах отплясывать дикие неистовые танцы и отбрасывать тени на стены. «Если бы только эта ночь не была такой беспощадной! – думаю я сейчас. – Если б только мои крики не разносились так громко по всему дому; может быть тогда кто-нибудь и услышал другие крики. Если бы… Это самые грустные слова в мире».
Поначалу я была очень нервной и взволнованной, возбужденной до безумия. Несмотря на дождь, мама и папа приехали из Гранджа. И, хотя, мама и тетя Мэгги убеждали меня попытаться расслабиться, я все равно металась по комнате, как загнанное в клетку животное. Но потом, все мое тело, как будто начали резать острыми ножами. Я согнулась от боли с одним только желанием лечь, хотя и это не помогло. Вместо облегчения, боль усиливалась до тех пор, пока я не начала в конвульсиях метаться и корчиться на кровати, как сумасшедшая, уверенная, что мы с моим ребенком сейчас умрем. Я никогда еще не испытывала таких мук: боль запустила свои когти в мое тело, царапая и проникая внутрь. Казалось, что меня сейчас разорвет на куски.
Я отчаянно кричала и звала Джеррита, полностью игнорируя строгие протесты доктора Эшфорда и сдержанные возражения мамы. Когда, наконец, тетя Мэгги привела моего мужа в комнату, до меня еле дошло, что он сидит рядом, спокойный и мертвенно-бледный. Не сознавая, что делаю, я крепко схватила его за руку, а позже ужаснулась, увидев синяки, которые мои пальцы оставили на ней. Таково уж было отношение ко мне Джеррита. Выверни я ему руку, – он бы и не вскрикнул. Даже бедные слуги, и те испугались за меня. Самый смелый из них так часто стучал в дверь, ожидая новостей обо мне, что, наконец, тетя Мэгги рассердилась и выгнала всех посторонних (за исключением домоправительницы и опытной акушерки миссис Пиккерин) с верхних этажей дома. Теперь они все собрались за кухонным столом, думая по своему неведению, что происходит что-то ужасное. Ведь их молодая госпожа замужем только 6 месяцев. Даже доктор Эшфорд серьезно разговаривал с мамой и тетей Мэгги тихим голосом, чтобы я не услышала, что он ожидает от роженицы либо мертвого ребенка, либо недоразвитого, который проживет лишь несколько часов. Это было естественно, потому что никто, кроме меня, Джеррита и его родителей не знал, что мой крошка был выношен сколько положено, и роды не были преждевременными. Из-за ужасных предположений доктора, мама боялась не только за жизнь ребенка, но и за мою собственную. Она плакала и вскоре была уже не в состоянии помогать никому. Поэтому тетя Мэгги отослала ее вниз. Совсем ослепшая от слез, мама спустилась вниз в большой холл, где по моему предположению, беспокойно ожидали дядя Драко и папа, хотя я и ошибалась, в чем скоро и убедилась.
В эту роковую ночь Бог, со своей мудростью, решил вмешаться в наши дела. В то время, как я в муках, наконец, с трудом и радостью произвела на свет сына, Клеменси лежала в сторожке, испытывая сильные родовые муки, находясь в бреду, производя на свет своего ребенка.
Если бы мне кто-нибудь сказал это, я бы не поверила, хотя, как говорят: «Иногда правда диковиннее вымысла». В доме только несколько человек знали о том, что девушка находится в сторожке, но никто не знал в каком она сейчас состоянии.
Мы обе, каждая по-своему, совершили одну и ту же ошибку. Как же так получилось, что в ту ночь одна была в окружении любящей семьи, а другая – одна? Прошло много лет, но я до сих пор задаю себе этот вопрос. Ведь только по случайности судьбы мы отличались друг от друга: по рождению и любви мужчин. Если бы я родилась не Прескотт, и Джеррит не любил бы меня, то я легко могла бы оказаться в ту ночь на ее месте в сторожке. Даже сейчас эта мысль заставляет меня вздрагивать: так мало расстояние, разделяющее хозяйку и служанку.
Они вымыли моего сына. Запеленали, а потом приложили к материнской груди. Это был самый радостный, счастливый и мирный момент в моей жизни. Сморщенный, круглолицый, красный от ярости. Что не может вернуться назад в свое безопасное, уютное гнездышко, малыш громко кричал, заглушая дождь и ветер.
Но для меня этот человек был самым прекрасным существом в мире. По моим щекам текли слезы, когда я смотрела на него, пересчитывала ему пальчики на руках и ногах и гладила по голове, покрытой мягкими, как пух, волосиками. Тетя Мэгги тоже плакала, даже Джеррит и тот резко провел рукой по глазам, хотя не думаю, чтобы он стыдился своих слез.
– Ну, мисс Лаура, – едко произнес доктор Эшфорд, из-за того, что он в прошлом принял роды у моей матери, лекарь считал, что ему позволено высказывать вслух свои мысли, – так тот богатырь, которого вы произвели на свет шестимесячный, или нет!
А потом, сверля меня глазами, мужчина заворчал про себя о тех сбившихся с пути молодых женщинах, которые рискуют своими жизнями и заставляют волноваться других, не говоря правду об определенных делах, которые те, кто когда-либо был молод и влюблен, сможет легко понять. В конце концов, он закрыл свой черный саквояж и откланялся.
Когда за доктором закрылась дверь, я покраснела до корней волос. Но Джеррит только рассмеялся и сказал:
– Как папа, так и сын.
Теперь покраснела тетя Мэгги и я резко упрекнула его.
Видя мою обиду, Джеррит рассмеялся еще громче. Он знал, что был «семимесячным» ребенком и его это вовсе не заботило. Миссис Пиккерин была возмущена, хотя и помогла принять его роды. Женщина громко пыхтела, в основном из-за того, что была глухой и заявила, что, как только наш сын достигнет определенного возраста, она будет зорко следить за ним. К ее негодованию, мы еще больше развеселились от этих слов, и, собрав грязное белье, служанка вышла из комнаты, сказав, что предупредит маму, папу и дядю Драко, что еще один проказник Чендлер вырвался в этот мир.
До сегодняшнего дня мое сердце разрывается на части, когда думаю, как мы смеялись и радовались в ту ночь в южной башне, а бедная, несчастная Клеменси лежала в сторожке одна и рожала своего сына. Никого не было рядом с ней, только пришел старый лунатик, но было уже слишком поздно.
Если б домочадцы знали, что может понадобиться доктор Эшфорд, то никогда не отослали бы его домой. Но мы ничего не знали. А полоумный Реншоу сначала был ошеломлен стонами и криками Клеменси, а потом и слабыми, возмущенными криками ее ребенка, и почему-то решил, что его могут обвинить в ужасном состоянии матери и дитя. Поэтому он не обращал внимания на безумные просьбы Клеменси привести его хозяина до тех пор, пока из нее не начала хлестать кровь, которую ничем нельзя было остановить.
Дядя Драко пытался, Бог видит, пытался изо всех сил. Он стал как будто одержимым после того, как Реншоу, с круглыми глазами, бормочущий что-то от ужаса, наконец, пришел за ним в дом. Ругаясь, дядя Драко крикнул папе, чтобы он, как дьявол несся за доктором Эшфордом. А сам, сбегав в дом, чтобы взять все необходимое, как ненормальный бросился к Клеменси, чтобы сделать все, что в его силах и попытаться спасти ее. Он вливал в горло девушки травяной лечебный отвар, туго перевязывая чистыми белыми полотенцами – но все бесполезно.
Я не знаю, когда Драко понял, что теряет ее. Возможно, это произошло, когда Клеменси, слепо нащупав его руку, вложила в нее золотой медальон и крепко сжала пальцы. Это все, что девушка оставила в этом мире, но даже и этот медальон она украла у меня. Я так и не узнала, почему глупышка сохранила его. Возможно, эта вещица напоминала ей о единственном доме, который она когда-либо знала, а может быть для своего ребенка.
– Для Родеса, – прошептала Клеменси дяде Драко, слегка кивнув на своего сына, который лежал рядом с ней. – Мой портрет… внутри… если он когда-либо… захочет узнать…
Ее голос затих, и вдруг умирающая закричала:
– Ники! О, Ники, любимый!
– Держись, Клеменси! – горячо воскликнул дядя Драко, упрямо отказываясь признать поражение, даже когда смотрел ей в лицо. – Доктор уже едет! К черту все, девочка! Держись, ты же можешь это сделать! Боже, не делай этого…
Но Бог дал, Бог и взял… Дядя Драко не смог спасти ее. Клеменси умерла на его руках перед рассветом…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Море любви - Брэндвайн Ребекка



Этот роман от первого лица когда-то, во мне еще совсем юной, разбудил во мне некую странную щемящую тоску. Полный событий, он заставлял меня любить, ненавидеть и плакать вместе с главной героиней. Прошло уже более 15 лет когда я впервые его прочитала, но боль сердца главной героини до сих пор трогают меня так же. Стихотворение Звездный плес, которое когда-то выучила - единственное которое я и по сей день, без единой ошибки, в любое время дня и ночи, могу рассказать без запинки
Море любви - Брэндвайн РебеккаКсения
5.08.2014, 8.16





после прочтения романа остался осадок. хотелось бы летать на крыльях а не печалится...
Море любви - Брэндвайн РебеккаЛюбовь это...
8.11.2016, 13.06





после прочтения романа остался осадок. хотелось бы летать на крыльях а не печалится...
Море любви - Брэндвайн РебеккаЛюбовь это...
8.11.2016, 13.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100