Читать онлайн Женщины в его жизни, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - 46 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.26 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Женщины в его жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

46

День был яркий. Синело чистое бездонное небо, ярко светило солнце. Манхэттен показался Анастасии до блеска надраенным и отполированным. Небоскребы и прочие здания буквально сверкали в это свежее утро пятницы, когда она пересекала Пятую авеню, направляясь в «Бергдорф Гудмен». Она толкнула вращающуюся дверь и вошла в дорогой универсальный магазин. Лифт понес ее в отдел детских товаров. Вчера она сюда заходила, и ей приглянулось нарядное выходное платьице для двухгодовалой Аликс (хорошо бы оно подошло по размеру) и еще кое-какие вещички, с виду вполне подходящие для второго младенца. Их сыну Майклу исполнилось восемнадцать месяцев, и он быстро подрастал.
Анастасия мысленно улыбнулась, подумав о детях. Венецианскими младенцами, называл их Максим, поскольку оба были зачаты в Венеции: Аликс – в июле на медовый месяц, Майкл – в августе, когда они ездили туда повторно.
Пробыв с Максимом в Нью-Йорке всего неделю, она безумно тосковала по детям, волновалась за них, хотя при детях неотлучно находилась няня, Дженнифер, а также миссис Вудсон, экономка и повар, отменно следившая за порядком в семействе, да еще ее мать, прилетевшая из Парижа погостить в доме на Мэйфере, пока Анастасия сопровождала Максима в деловой поездке.
Нельзя быть такой сумасшедшей трусихой, подумала Анастасия, выходя из лифта. Дети ведь в добрых, надежных руках. И все же она не выносила разлук ни с детьми, ни с мужем. Эти трое составляли весь ее мир. Почти все ее желания и помыслы были сосредоточены на них, и ее любовь к ним была безмерна.
К радости Анастасии, платьице из розовой кисеи по-прежнему было на витрине. Она постояла, рассматривая его и представляя, как будет выглядеть в нем ее белокурая синеглазая дочурка.
Через мгновение появилась старшая продавщица и, подтвердив, что платье должно быть девочке впору, сняла его с вешалки. Пока покупку заворачивали в специальную бумагу и укладывали в серебряную коробку, перевязывали красной лентой, Анастасия рассматривала комбинезончики и рубашонки для Майкла, решив купить по три штуки того и другого.
Через двадцать минут она с двумя объемистыми пакетами в руках выходила из магазина. Взглянула на часы. Было без чего-то час, значит, на встречу с Максимом она явится минута в минуту. Они собирались вместе позавтракать в Дубовом зале в «Плаза Атэн». Ей надо было всего лишь перейти от магазина на противоположную сторону небольшой площади.
Поднимаясь по ступенькам отеля, Анастасия понятия не имела о производимом ею впечатлении, не замечала она и восхищенных взглядов. В двадцать два года она была красива как никогда, ее кожа светилась здоровьем и жизненной энергией, длинные светлые волосы в этот день были забраны наверх, что ей очень шло. На ней была темная норковая шубка, на днях купленная Максимом, на ногах – черные лодочки на высоких каблуках. Руки в длинных замшевых перчатках цвета беж. В ушах искрились бриллиантики, жемчужное ожерелье украшало шею.
Оставив шубку и пакеты в гардеробе, Анастасия прошла через вестибюль гостиницы и направилась в Дубовый зал.
Максим заметил, как она вошла, и с сияющим лицом поднялся из-за стола, когда метрдотель подвел ее.
Как хорош собой ее муж в этом темно-сером в мелкую клетку костюме и бледно-голубой сорочке! Ни один мужчина в зале не может с ним сравниться. По блеску его темных глаз она сразу догадалась, что у него было сегодня очень удачное деловое утро, и все встречи с бизнесменами Уолл-стрит завершились успешно. А почему, собственно, им не быть успешными? Ее муж гений. Это говорят все в один голос, даже подшучивают, что на нем-де благословение царя Мидаса. Какую бы сделку он ни организовал, он всегда сделает деньги, много денег, и выйдет победителем. Ее отец говорит, что Максим самый блестящий и одаренный бизнесмен и предприниматель, какого он когда-либо встречал, а в устах Александра Деревенко подобная похвала стоит многого.
Не переставая улыбаться, Максим поцеловал супругу в щеку.
– Ты сказочно выглядишь, – заметил он. – Тебе надо почаще носить красное, дорогая, очень идет к твоему лицу.
– Что вы говорите? Благодарю вас, любезный сэр, – кокетливо ответила она. – Судя по твоему виду, ты определенно очаровал своих партнеров и банкиров и нынешним утром на Уолл-стрит добился своего.
Он склонился над ней.
– С тех пор как я добился своего от тебя, – сказал он, понизив голос, – только это и имеет теперь для меня значение, Стасси, любовь моя. Если успела забыть – напоминаю: я обожаю тебя. У меня имеется грандиозный план для нас. На сегодня я с делами покончил и, таким образом, полностью твой. После ленча мы с тобой быстренько назад в отель и… – он наклонился к ней еще ближе, зашептав на ухо, – займемся изумительной любовью. И кто знает, быть может, даже сделаем еще одного ребеночка.
Она засмеялась, слегка зарделась и стала еще прелестней. Ее ясные глаза засияли ярче прежнего.
– Блестящая мысль. И я тоже тебя обожаю. – Она крепко стиснула его руку и заглянула в бокал. – Вино? – удивилась она.
– Да. Конечно, это не мой стиль – выпивать днем, но я все же заказал бутылочку «Сансерре». Подумал, не плохо бы отпраздновать сегодняшнее скромное дельце. Оно дало примерно двадцать один миллион долларов; немного, но это – только начало.
– О, дорогой мой, это замечательно! Поздравляю тебя! А что значит «только начало»?
– Начало деятельности «Уэст Инвест» в Америке. Выпьешь со мной бокал белого за успех?
– Конечно выпью.
Максим подал знак официанту, крутившемуся поблизости, тот мгновенно подошел и наполнил бокалы. Поставив бутылку обратно в ведерко, спросил, желают ли они заказать ленч.
– Спасибо, через несколько минут, – ответил Максим, повернулся к Анастасии и поднял бокал.
– Итак, за грандиозную авантюру, которую мы собираемся учинить в Нью-Йорке. – Он чокнулся с женой.
Анастасия взглянула на него с любопытством:
– Авантюру?!
– Я хочу задержаться в Штатах подольше, открыть здесь свою контору и, возможно, даже снять квартиру на Пятой авеню или в Саттон-Плейс. Где тебе больше понравится. Как ты смотришь на то, чтобы несколько месяцев в году жить в Манхэттене?
Колебание ее было совсем непродолжительным.
– Если этого хочешь ты, то, само собой, я – за. Нью-Йорк – изумительный город. Но… а как же дети? Что будет с их занятиями?
– Девочка дорогая моя, но они же еще маленькие! У нас есть еще уйма времени, чтобы позаботиться о школе и всем прочем. Ты права, это в самом деле изумительный город. В особенности он хорош для бизнеса. Это место не лишено будущего. По моему мнению. Вот это я имел в виду, сказав «авантюра».
– Все говорят, что ты очень прозорлив и мудр, и я знаю, ты таков и есть. – Она помолчала. – Так что я с тобой до самого конца.
Он расплылся в улыбке, лицо его выражало сплошной восторг.
– Благодарю тебя за чудесный вотум доверия, любовь моя. Ты лучшая из жен, что у меня были.
– И единственная, других не будет! – парировала она, рассмеявшись вместе с ним.
– Наверное, нам следует заглянуть в меню, – предложил Максим, вручая ей карточку.
– Спасибо. – Она положила ее перед собой. – Вообще-то я знаю, чего мне хочется: ухи из мидий и запеченной на решетке пикши по-бостонски.
– Я тоже съем супу, а на второе, кажется, мне приглянулся кусок вон того жареного мяса, что нарезает официант. Выглядит очень аппетитно.
Максим сделал заказ.
– Ты готовил эту операцию в такой тайне. Не можешь ли рассказать мне, в чем ее суть? Теперь, когда дело уже сделано.
– Ну конечно могу. Я купил компанию под названием «Алландейл Групп», со штаб-квартирой здесь, в Нью-Йорке.
– Что она собой представляет? – Анастасия равнодушно взглянула на него: – Название ни о чем мне не говорит.
– «Алландейл Групп» – это компания, владеющая довольно разнообразной собственностью и недвижимостью. Например, у них есть небольшой косметический кабинет «Марианна Монтевеккио», недвижимость в Манхэттене и на Лонг-Айленде, заводик по производству инструментов и штампов и большая пекарня, обеспечивающая продукцией половину булочных в городе и в пригородах. Как я сказал, наличность компании довольно-таки разношерстна, и в этом состоит главная проблема. Я планирую распродать нерентабельные предприятия, оставить лишь те, что приносят прибыль.
– Это какие же?
– Контора по торговле недвижимостью и косметический кабинет. Эти два я собираюсь реорганизовать. Планирую в будущем году запустить косметическую линию Монтевеккио в Англии и Европе. Там это дело пойдет хорошо. – По его губам пробежала слабая усмешка, та самая, что обычно свидетельствовала о его абсолютной уверенности. – В этом и состоит искусство перекупки: знать, что продать, а что придержать.
– Ты любишь эти свои мелкие перекупки, да?
Он посмотрел на нее:
– Мелкие. Не такие уж они мелкие, мой Персик.
Она бросила на него сердитый взгляд:
– Я не желаю, чтобы ты меня так называл!
– Отчего же, очень подходящее для тебя имя. Да и потом, тебя очень приятно вкушать. – Он расплылся в обольстительно-насмешливой улыбке, нагнулся к ней, поцеловал в щеку и продолжал: – Такого рода перекупка, или, как мы ее называем, тейковер, – чудеснейшее изобретение. Это такой сказочный способ, позволяющий экономить годы, которые обычно уходят на создание компании, а приносит этот способ ощутимые доходы. Это очень увлекательное дело – подбирать подходящую для тейковера компанию, а затем брать ее в оборот.
– Я полагаю, это как раз тот этап в бизнесе, который тебе нравится больше всего.
Он неопределенно покачал головой:
– Ну, положим, на этом этапе моя деятельность достаточно драматична, но я люблю бороться с финансовыми трудностями, а уж затем заниматься реорганизацией, подходя к этому творчески, укрупняя, развивая и совершенствуя купленные предприятия. Я не в фантики играю, не хочу строить империю из бумажек. И я не пенкосниматель. Я предпочитаю держать купленные компании и управлять ими, если даже и снят жирок. Так или иначе, я…
Максим умолк, поскольку подошел официант и поставил перед ними по тарелке супа из мидий.
– По-твоему, у этой косметической компании есть будущее?
– Очень вероятно. Как здесь, так и в Европе. Ты пойми, ею плохо управляли, кроме того, этим товарам требуется новая упаковка, новый подход к маркетингу. Продукция-то превосходная и… – Максим замолчал, так как его внимание привлек инцидент, возникший у входа в Дубовый зал.
Два официанта возбужденно переговаривались со старшим. Один жестикулировал, возмущаясь, другой, не скрывая, плакал. Максим заметил, что старший в замешательстве, белый как мел.
– Что-то там творится непонятное. По-моему, что-то произошло, – сказал он, хмурясь. – Ты взгляни на старшего. Он просто убит чем-то. И официанты, похоже, бездействуют.
– Возможно, кому-то в ресторане стало плохо. – Анастасия посмотрела вокруг. Она жестом привлекла внимание официанта, выбежавшего из кухни через служебный вход, и поманила его.
Официант застыл у их столика. От взгляда Анастасии не укрылось выражение его лица: мрачное, а в глазах смертельный ужас.
– Что происходит? – вполголоса спросила она. – Что-нибудь случилось? Мы не могли не заметить…
– Его застрелили, – ответил официант; голос его задрожал и как-то надломился, когда он добавил: – Президента застрелили.
– Президента, – машинально повторил Максим, не понимая официанта, но видя его отчаяние. – Но не президента Кеннеди, я надеюсь…
Официант кивнул, не в силах произнести ни слова. Его глаза налились слезами, лицо исказила гримаса боли. Он повернулся на каблуках и убежал обратно на кухню.
Максим с Анастасией сидели, уставившись друг на друга, и никак не могли взять в толк то, о чем секунду назад услышали.
Однако новость быстро распространилась по залу. Посетители обращались друг к другу, незнакомые люди за соседними столиками обменивались репликами. Вскоре гул голосов охватил зал.
Максим швырнул на столик салфетку, резко отодвинулся вместе со стулом и вскочил.
– Пошли! – крикнул он и полетел через зал с такой скоростью, что Анастасии пришлось бегом поспевать за ним.
Подскочив к старшему официанту, Максим жестким тоном спросил:
– Это правда? Действительно президент Кеннеди убит?
Лицо старшего успело осунуться от горя.
– Да, в Далласе. Около часа тридцати. Мы слышали на кухне по радио.
Максим и Анастасия стояли в молчании.
Через секунду Максим достал из кармана пиджака бумажник, вынул два стодолларовых билета и отдал старшему официанту.
– Этого хватит с лихвой, – пробормотал он и, взяв за руку Анастасию, покинул Дубовый зал.
Придя к себе в номер, они застыли посреди гостиной, не отрываясь смотрели в телевизор.
Бессмыслица, ужас, нелепость, невозможно поверить в случившееся. Они, окаменев, стояли и слушали Уолтера Кронкайта, сообщавшего о покушении на президента.
Под скулами Кронкайта перекатывались желваки, его обычно спокойный голос срывался, когда он повторял сказанное, по всей видимости, для только что подключившейся группы телезрителей.
Джон Фитцджеральд Кеннеди, тридцать пятый президент Соединенных Штатов, был мертв. Пуля убийцы поразила его в затылок, когда он проезжал по улицам Далласа в открытом автомобиле. Тело президента поместили в госпиталь «Парк-ленд Мемориал», что в столице Техаса.
В голове Максима новость никак не укладывалась. Факты не стыковались, хоть ты тресни, и он все щелкал переключателем программ, слушая то Си-би-эс, то Эн-би-си, в стремлении уловить крохи дополнительной информации в изложении других дикторов и комментаторов, столь же ошеломленных и скорбных, что и Уолтер Кронкайт.
В какой-то момент Анастасия опустила глаза и увидела подол своего чудесного красного платья. Она подумала: О Боже! Это же цвет крови! И, прикрыв рот ладонью, убежала в спальню – ее душили слезы. Она разрыдалась почти в голос, торопливо расстегивая молнию. Платье свалилось с нее, Анастасия переступила через него и кинулась надевать темный кашемировый свитер и соответствующую юбку. Через некоторое время она возвратилась в гостиную.
Максим был погружен в телевизионные новости, и Анастасия поняла, что он даже не заметил ее короткого отсутствия. Она прошла к дивану, а немного погодя муж подсел к ней. Они сидели рядом и смотрели телепередачу, держась за руки.
Вдруг он повернул к ней опечаленное лицо и сказал хрипловатым голосом:
– Не могу в это поверить. Мы же только что этим летом видели его в Берлине, слушали его речь у городской ратуши. Просто немыслимо представить его мертвым.
Анастасия заметила в его глазах слезы и сжала его руку. Максим достал платок, промокнул глаза и откинулся на спинку дивана; она чувствовала, что муж словно выжат до последней капли.
– Он выглядел таким молодым в тот день в Берлине, – тихо сказала она, – и таким красивым, и солнце золотило его светлые, рыжеватые волосы. Я – берлинец, сказал он…
– Я помню… Я очень хорошо это помню.
– Почему, Максим? Почему? Почему его убили?
Максим покачал головой. У него не было ответа, во всяком случае, такого, который звучал бы разумно.
– Как мог кто-то захотеть убить Джона Кеннеди? – повторила она вопрос более настойчиво.
– Не знаю, Стасси, я просто не знаю.
– В каком кошмарном мире мы живем! – воскликнула Анастасия.
– Он никогда не был иным, – угрюмо промолвил Максим.
– Да. Да, мой милый, знаю, – прошептала она, вдруг вспомнив о том, какой смертью умерли его родители, и о холокосте.
Оба просидели перед телевизором еще много часов. Они мало говорили друг с другом, окунувшись в поток новостей, напряженно слушая, ловя каждую подробность этого бессмысленного убийства, этого страшнейшего в истории Соединенных Штатов преступления.
В ту пятницу, 22 ноября, Линдон Джонсон появился на экране телевизора в шесть пятнадцать вечера. В качестве нового президента он выступил со своим первым обращением к скорбящему народу, сокрушенному чудовищным по бессмысленности актом насилия в Далласе.
– Он мертв, – пробормотал Максим, скорее самому себе. – Джон Кеннеди мертв. – И он тяжело вздохнул, наконец осознав этот факт.
«Я – берлинец», «Я – берлинец»…
Максим в испуге проснулся. В голове эхом звучали слова Кеннеди, сказанные в Берлине. В спальне было почти темно, Максим всматривался в лицо Анастасии, мирно спавшей на своей половине, дыхание ее было ровным. Он полежал еще какое-то время, пытаясь вновь уснуть. Когда же понял, что сна нет ни в одном глазу, соскользнул с постели и прошел в гостиную, прикрыв за собой дверь в спальню.
Окна гостиной в их номере выходили на Пятую авеню. Он подошел к одному из них и стал смотреть на деревья Центрального парка. Перевел взгляд влево и посмотрел на «Плазу», находившуюся напротив. Яркий свет падал из окон отеля на площадку перед широкой парадной лестницей. Опустевшие улицы казались унылыми и по-зимнему неуютными в бледном свете фонарей.
Максим вздохнул, отвернулся от окна и прилег на диван. Мысли неслись нескончаемой чередой.
Судя по выступлениям телевизионных комментаторов, убийству Кеннеди не мог найти объяснение ни он, ни кто-либо другой. Что это, поступок одиночки? Сумасшедшего? Или же заговор? Тогда чей? Фашистов? Коммунистов? Кто может сказать с уверенностью? Навряд ли кто-нибудь может это знать достоверно. Одно было очевидно: сегодня утром в Америке сорвалось с цепи зло, оно пустилось по стране и поразило ее безумным актом чудовищного, бессмысленного насилия.
Он всегда знал, что зло бродит рядом, что оно притаилось за углом. Он знал это сызмальства. Это стало ясно для него, когда Тедди рассказала ему о преступлениях против евреев, совершавшихся в нацистской Германии. Тедди воспринимала немцев неоднозначно. Однако он никаких особых чувств к ним не питал, а уж о ненависти и говорить нечего. Было лишь ненасытное любопытство. Более того, даже будучи евреем, чьи родители стали жертвами Третьего рейха, он отнюдь не считал нынешнее поколение немцев ответственным за преступления прошлого.
Когда он приезжал в Германию навестить Ирину Трубецкую, он имел обыкновение присматриваться к людям на улице, в кафе или магазинах и всегда удивлялся, как мог такой сильный и горделивый народ, как немцы, опуститься до того, чтобы пойти за Гитлером. Конечно, этот убийца с манией величия ослепил их своей гордыней, оглушил высокопарной риторикой, обещаниями экономического процветания, лучшей жизни, сильной и стабильной Германии, свободной от коммунизма. Большинство немцев последовали за ним, не задаваясь вопросами, видя в нем не шарлатана, каковым он был на самом деле, а харизматического лидера, который приведет их к достатку и славе.
После математики и иностранных языков история была любимым предметом Максима в школе Св. Павла. Он хорошо изучил ее и пришел к пониманию того, что Гитлер – воплощение зла в чистейшем виде, квинтэссенция зла, создатель самого злодейского режима в истории человечества, режима фанатизма, расизма, насилия, угнетения и истребления. За двенадцать лет и четыре месяца Третий рейх растоптал, поработил и вверг Европу в ужасы террора в масштабах, доселе не виданных человечеством. Это был отлаженный механизм разрушения и смерти, управляемый безжалостными и злобными людьми с душами и мозгами уголовников.
Когда преступники захватывают власть в тюрьме, воцаряется кровавый хаос, подумалось Максиму. Но как это происходит, в результате чего? Нет, это ему не понять никогда. Можно лишь предполагать. Дьявольские личности типа Гитлера и его приспешников всегда делали ставку на людское невежество, слабость и страх. Немцы были культурным и цивилизованным народом и тем не менее поддержали гитлеровскую политику антисемитизма. Максим вздохнул, лежа в темноте на диване, мысли его продолжали свое кружение. Ему подумалось, что люди зла способны внушать и передавать ненависть и предрассудки другим. Он это усвоил из книг по истории, которые с таким прилежанием штудировал в школе. Их страницы изобиловали жестокостью и кровью: испанская инквизиция, российские погромы, кровавая резня, геноцид, учиненный турками над армянами. Зла было хоть отбавляй во все времена, и довольно цивилизованные люди применяли злодейство в борьбе друг с другом.
Кто же теперь на очереди? – задался Максим вопросом.
Он встал, подошел к небольшому буфету, на котором стоял поднос с бутылками. Налил себе бренди и вернулся на диван. По глоточку отпивая, он признал с глубокой грустью, что с начала времен, увы, ничто не изменилось. И никогда не изменится. Всегда будут существовать люди зла, подчиняющие себе других и властвующие над ними. До тех пор, пока один из них, лишившись рассудка, не нажмет кнопку и не разнесет вдребезги земной шар.
Так случилось с Джоном Кеннеди, блестящим молодым человеком, жестоко лишенным жизни в апогее своей молодости. И весь мир будет скорбеть по нему, как скорбит Америка. Как сейчас скорбит он… Максим поднялся и включил телевизор. Показывали кинохронику о Джоне Кеннеди, снятую этим летом в Берлине в июне месяце, когда президент произнес знаменитую фразу «Я – берлинец».
Вот он стоит перед Максимом на телеэкране, как стоял живой всего шесть месяцев назад. Волосы взъерошил легкий ветерок, на губах – улыбка, видно, что он весел и ему все нравится. Теплый человек, не чуждый иронии и юмора.
Максим почувствовал, что глаза опять начинает щипать при виде президента, которого уже нет в живых. Будьте прокляты, сукины дети, учинившие это! Максим в ярости треснул кулаком по спинке стула.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор

Разделы:
12345

ЧАСТЬ 2

67891011121314151617181920

ЧАСТЬ 3

21222324252627282930313233343637

ЧАСТЬ 4

383940414243444546474849

ЧАСТЬ 5

5051525354

ЧАСТЬ 6

5556

ЧАСТЬ 7

57585960

Ваши комментарии
к роману Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100