Читать онлайн Женщины в его жизни, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.26 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Женщины в его жизни

Читать онлайн

Аннотация

Максимилиан Уэст – миллиардер, промышленный и финансовый магнат, живая легенда, человек, обладающий магической властью и обаянием. Загадка для друзей и родных, не всегда понятный самому себе.
В его жизни было пять женщин, каждая из которых заставляла трепетать его сердце.
Урсула – женщина, давшая ему жизнь.
Теодора – преданная нянька, единственная, кто знала все его секреты.
Анастасия – его первая любовь.
Камилла – верная подруга, тайно любившая его всю жизнь.
Адриана – американская “сирена” – извечная противница днем, которую ночной покров преображал удивительным образом.


Следующая страница

1

В тот январский четверг он вышел из внушительного вида особняка, что помещался на углу Честерфилд-Хилл и Чарлз-стрит, и мгновение помедлил в нерешительности на крыльце парадного. Прошел дождик, в воздухе стояла ледяная сырость, и вечер выдался промозглый.
Обычно не думавший о погоде, он обнаружил вдруг, что его знобит, и поднял воротник темного пальто. Погода усугубляла мрачное настроение и чувство одиночества. Давно уже где-то глубоко внутри у него поселилась печаль, почему-то ставшая сегодня острее, чем прежде.
Засунув руки в карманы, он заставил себя сойти на тротуар и двинулся в направлении Беркли-сквер, шагая довольно быстро, решительным шагом по Чарлз-стрит. Спину держал прямо, голова высоко поднята. Темноволосый и кареглазый, он был высок ростом, худощав и прекрасно сложен, обладал спортивной крепостью мышц и худым, резко очерченным лицом, костистость которого смягчал, однако, ровный загар. Словом, человек этот был замечательно хорош собой, ему стукнуло 45 и звали его Максимилиан Уэст.
Он шел, недоумевая, отчего ему сегодня так тяжело дышать, чертыхаясь и сожалея о том, что согласился на эту встречу, назначенную на столь поздний час. Неожиданно для себя – что случалось с ним редко – он поддался на уговоры своего старого школьного друга Алана Трентона, уверявшего, что присутствие Максима у него в тот вечер крайне обязательно, просто жизненно необходимо. Однако восемь сорок пять было поздновато даже для Максима Уэста, который всегда отличался готовностью заниматься делами в любое время суток и в какой угодно день недели. Правда, нынче вечером Уэсту предстояло быть на позднем обеде в ночном клубе, что находился в двух шагах от офиса Алана. Столик был заказан на девять тридцать, и это несколько облегчало ситуацию.
Максим пошел через Беркли-сквер, уворачиваясь от машин и размышляя, зачем это Алану понадобилось так срочно видеть его и что все это могло означать. Когда Алан позвонил, у него даже голос дрожал от нетерпения, и тем не менее приятель был немногословен и сдержан. Будучи заинтригован, Максим согласился забежать к нему по дороге в клуб, но теперь забеспокоился: времени оставалось в обрез, Алан же бывал иногда чересчур разговорчив, а то и занудно болтлив. Придется помнить о следующей встрече и поглядывать на часы, ведя разговор в деловом темпе.
«Какого черта комкать беседу, – думал Максим, приближаясь к углу Братон-стрит. – Существеннейшую часть моей жизни Алан значил для меня нечто большее, чем все остальные. Я многим обязан ему… мы столько лет вместе, он многое знает обо мне и, наконец, он – мой лучший друг».
На противоположном углу взгляд его засек рекламу товаров Джека Баркли, выставочную витрину салона Хенли. Тут он остановился полюбоваться элегантными сверкающими «роллс-ройсами» и «бентли». Сколько раз давал он себе слово обзавестись шикарным автомобилем вроде этих, но, похоже, так никогда и не соберется приобрести роскошную игрушку. К тому же он не испытывал в ней особой нужды. Реактивные самолеты различных компаний, в считанные часы преодолевавшие любое расстояние, достигая нужной точки земного шара, больше соответствовали духу времени, а на земле к услугам Максима были машины фирмы.
Остались позади витрины Хенли, банк Ллойда, и он вошел в подъезд Беркли-сквер Хаус. Кивнул охраннику – тот в ответ коснулся козырька фуражки: узнал. Беркли-сквер Хаус был одним из лучших торговых домов в городе и задавал тон в коммерции. На разных этажах здания одна под другой разместились крупные международные компании и транснациональные корпорации, чья финансовая мощь превосходила бюджеты правительств многих стран. Максим подумал, что здание, выкрашенное в желтый, по сути, является могущественным торговым казначейством: за год здесь проворачивались сделки на сотни миллиардов долларов. При этом оно было довольно невзрачно и ничем не выделялось среди других построек симпатичного, хорошо озелененного квартала в самом сердце Мейфера. Большинство лондонцев, ежедневно проходивших мимо, вряд ли имели представление о его значении. А ведь оно служило основой успешной деятельности великого множества гигантских торговых объединений Англии, являлось местом, где оседали огромные суммы.
Максим пересек беломраморный, устланный коврами холл, вошел в лифт и поднялся к офису Алана Трентона на шестой этаж. Он постучал, дверь открыла секретарша Алана, работавшая со своим шефом многие годы. Увидев Максима, она тепло улыбнулась ему.
– Добрый вечер, мистер Уэст. Ах, простите, дорогой. Я хотела сказать: сэр Максимилиан!
Оставив в стороне ее извинения, Максим одарил секретаршу ослепительной улыбкой.
– Привет, Эвелин, – сказал он, высвобождая руки из рукавов пальто.
Она проводила Максима в кабинет Трентона, сообщив на ходу:
– Он ждет вас.
Алан Трентон стоял у низкого чиппендейловского буфета красного дерева с бутылкой «Брют» в одной руке и старинной серебряной чашей в другой. Ровесник Максима, он выглядел старше, ибо был толст, среднего роста, и хотя и светловолос, но уже с залысинами.
– Максим! – воскликнул он, и в его бледно-голубых глазах отразилось явное удовольствие.
Он со стуком поставил бутылку на буфет и поспешил навстречу гостю, пожал руку Максиму и полуобнял своего старинного любимого друга.
– Рад тебя видеть, – сказал он.
– И я тебя тоже. Давненько мы не виделись, и все по моей вине.
– Ничего страшного, я все понимаю, – просиял Алан. – Я знаю, я мог бы сказать это по телефону, но мне так хотелось выразить это лично. Поздравляю, Максим. Давай… в твою честь!
– Спасибо, Корешок, – сказал Максим, называя Трентона прозвищем, которое присвоили ему в школьные годы. – И кто бы мог подумать, а?
– Я мог, Граф, вот кто, – отпасовал реплику Алан, употребив в свою очередь кличку, которой наградил Максима лет тридцать тому назад. – И спасибо тебе за то, что отозвался сразу и пришел. Я знаю, как ты дико занят.
– Так по какому же случаю я здесь? – Во взгляде Максима сквозило любопытство, темная бровь приподнялась.
Трентон не торопился с ответом. Он опять подошел к буфету и взял бутылку.
– А что, если нам принять капельку игристого, старина?
– Спасибо, но вроде не с чего, – начал было Максим, однако, сообразив, что шампанское в его честь, поспешно добавил: – Впрочем, почему бы и нет? Но, в самом деле, только капельку.
Максим наблюдал, как Трентон разливает шампанское, и ждал, когда же приятель подойдет к теме их встречи. Однако Алан продолжал молчать, и Максим, выйдя на середину кабинета, принялся осматривать интерьер.
Алан только недавно завершил отделку офиса, и Максиму понравилось то, что он увидел: приятель сумел создать атмосферу уюта и изящества. Стены обшиты сосновой панелью, изящный английский антиквариат расставлен со вкусом, буколические пейзажи в резных золоченых рамах дополняют убранство помещения для посетителей. Сказалось давнее пристрастие Трентона к старинным вещам, переросшее впоследствии в серьезное и дорогостоящее увлечение. Он стал известным коллекционером, завсегдатаем аукционов и страстным приобретателем. Н-да, промотать все свои нефтедоллары, заметил про себя Максим, прибыли с нефтепромыслов на Северном море. А еще промыслы в Техасе. Он подбил Алана на разработку своих собственных идей, уговорил шире развернуть дело семьи Трентонов после того, как Алан перенял бразды правления из рук отца. К тому же поддерживал приятеля и морально, и финансами. Сочетание всех этих факторов дало результат, и на протяжении последних пятнадцати лет Алан процветал, в прямом смысле слова, что необычайно радовало Максима.
Трентон поднес Максиму чашу с шипучим напитком. Друзья чокнулись, и Алан сообщил:
– Пьем за твой титул. Владей им в добром здравии, старина.
Максим не мог удержаться от смеха.
– Спасибо, Корешок, а теперь – за тебя! – Он пригубил охлажденное вино, ему понравилось. Сделал еще глоток и спросил: – Алан, в честь чего все это? Скажи, наконец.
Трентон уставился на него пытливым взглядом.
– Тебя не прельщает роль «белого рыцаря»?
Максим вытаращил глаза. Вот уж чего он ожидал менее всего.
– Прийти на помощь «Листер ньюспейперс», как я могу догадаться? – вымолвил наконец Максим, чем, в свою очередь, ошарашил Трентона.
– К тебе уже кто-то подъезжал? – В голосе Трентона послышались и утверждение, и вопрос одновременно.
Максим покачал головой.
– Ничего подобного. Но это единственная компания в Лондоне, встретившая враждебный прием в ответ на предложения цены, насколько мне известно. Кстати, ты-то как в это ввязался?
– Я-то фактически в стороне, – поспешил ответить Трентон. – Я тут, скорее всего, как… – он подыскал нужное слово, – ну что-то вроде посредника. Если кто и ввязался, так это Джон Вейл, мой банкир. Коммерческий банк обслуживает «Листер ньюспейперс», а Джон – на короткой ноге с председателем, Гарри Листером, и жаждет помочь ему. Он знает, что мы с тобой старые друзья, и попросил меня устроить эту встречу.
– Едва ли это мое поприще, меня не интересуют… – Максим остановился на полуслове, увидев, что дверь открывается.
– Ба, а вот и ты, Джон! – воскликнул Трентон, поспешив навстречу входившему и протягивая ему руку. – Проходи, проходи!
– Привет, Алан. – Джон Вейл пожал Трентону руку.
Вейлу было под сорок, рост средний, жилист, с виду типичный англичанин, белокожий, светло-русые волосы, за толстыми линзами очков в черепаховой оправе – светло-серые глаза.
Алан потащил гостя к тому месту, где стоял Максим. Гость не сопротивлялся.
– Максим, позволь представить тебе Джона Вейла из «Морган Лейна», – произнес Трентон. – Ну, а это, конечно же, сэр Максимилиан Уэст.
– Рад с вами познакомиться, – сказал Максим.
– Это для меня большое удовольствие, сэр Максимилиан, – ответил Джон Вейл, стараясь скрыть жгучее любопытство к персоне Уэста.
Максимилиан Уэст слыл одним из наиболее блистательных промышленных магнатов мирового бизнеса, пиратом вроде сэра Джеймса Голдсмита или лорда Хэнсона, известных хитрецов в ценовых операциях. Но, по мнению Джона Вейла, Уэст превосходил их.
Алан направился к буфету.
– Шампанское выдыхается, Джон!
– Благодарю, – отозвался Вейл и повернулся к Максиму. Он начал издалека, беседуя ни о чем и не переставая изучать собеседника. Уэст был олицетворением силы; казалось, от него исходила некая энергия. Вейл никак не ожидал увидеть человека столь замечательной внешности. Было что-то чрезвычайно привлекательное в этой широкой улыбке, обнажавшей ослепительно белые зубы, в этих темных глазах, светившихся живым умом. А этот загар! Золотистый загар плейбоя, приобретенный где-нибудь на экзотическом зимнем спортивном курорте. Такой цвет лица никак не встретишь у человека, который проводит большую часть своего времени на заседаниях в конференц-залах или колесит по миру, а то и облетает земной шар в собственном самолете, необычен и его наряд, нимало не похожий на цивильный костюм типичного бизнесмена. Стоявший рядом с Джоном человек скорей напоминал знаменитого киноактера. Вейл скользил взглядом по светло-стальной, чистого шелка сорочке, жемчужно-серому галстуку, отлично сшитому костюму из черного габардина, облегавшему фигуру с такой точностью, что, вне сомнения, он был сконструирован по особому лекалу величайшим в мире портным и за умопомрачительные деньги. Однако Джон Вейл тут же сообразил, что производимое Уэстом впечатление достигается не только благодаря стараниям портных, но прежде всего личным обаянием и какой-то притягательной силой.
Голос Трентона прервал размышления Вейла, успевавшего тем не менее отвечать что-то Максиму Уэсту по поводу мерзкой английской погоды и тому подобных банальных фраз.
– Подойди-ка сюда, Джон, давай выпьем шампанского и затем сможем перейти к делу. Собственно, не мы, а вы с Максимом. Хотя именно я свел тебя с сэром Максимилианом, но я намерен сидеть в стороне да помалкивать.
Максим усмехнулся.
– Даю гарантию, что в тот день, когда ты осуществишь подобное намерение, с неба посыплются золотые слитки. С того момента, когда ты произнес первое слово, ты ни на секунду не останавливался, чтобы перевести дыхание, – проговорил он, но в сказанном в адрес Алана не было и тени критики, лишь теплота и дружелюбие.
Алан откинул голову назад и расхохотался.
– Я полагаю, доля правды есть в твоих словах. После сорока пяти лет нашего знакомства кому, как не тебе, знать меня лучше…
Мужчины выпили шампанское, и Трентон жестом указал на стулья вокруг приличествовавшего случаю стола времен королей Георгов.
– Присядем?
Когда они уселись, Трентон сказал, обращаясь к Джону Вейлу:
– Я поставил Максима в известность, по какому поводу просил его зайти. Я думаю, тебе предстоит разъяснить дальнейшее.
Вейл кивнул и обратился к Максиму:
– Прежде всего, я хотел бы знать, интересует ли вас перспектива стать «белым рыцарем» для «Листер ньюспейперс».
Максим нахмурился:
– Откровенно говоря, не знаю. Как раз перед вашим приходом я начал объяснять Алану, что не считаю газетную империю областью своих интересов.
– Но почему? – потребовал разъяснений Трентон, забыв о данном минуту назад обещании молчать. – Без сомнения, это отличное приобретение для тебя на нынешнем этапе твоей деятельности. Подумай, как возрастут твой авторитет и влияние, если ты приобретешь контроль над „Листером". Ежедневная национальная газета, воскресная национальная газета, да еще куча престижных журналов в придачу.
Максим метнул взгляд на Алана, но реплику оставил без ответа и обратился к Джону Вейлу:
– Что дает вам основания думать, будто акционеры не станут возражать против моего участия?
– Гарри Листер уверен на этот счет, такого же мнения придерживаются и другие члены правления. Я с ним согласен, так же как директорат Морган Лейна. – Вейл подался вперед, съехав на краешек стула, и устремил из-под очков серьезный взгляд на Максима. – У вас есть имя, внушительная репутация и исключительный опыт. Вы также не обладатель имущества обанкротившейся фирмы, вам далеко до банкротства. Компании, которые вы прибрали к рукам, процветают благодаря вашему достойному руководству. Эти моменты дают вам огромные преимущества. Скажу откровенно, вы производите впечатление, очень солидное впечатление, и потому мы абсолютно уверены, что акционеры положительно отнесутся к вашей кандидатуре. Кстати, того же мнения придерживаются и биржевые маклеры Берч и Райдер. Они приветствуют ваше участие, так же как и мы.
– Спасибо на добром слове, – пробормотал Максим и замолчал. Затем, пораздумав, продолжал: – «Интернэшнл Паблишинг Групп» Артура Брэдли давала за «Листер ньюспейперс» пятьсот миллионов фунтов. Становясь «белым рыцарем», я должен был бы превысить эту цифру по меньшей мере на двести миллионов.
– Не обязательно, – возразил Вейл. – Можно и меньше…
– Двести миллионов, сто миллионов – какая разница? В любом случае это солидная акция, – холодно заметил Максим.
– Верно, – согласился Джон Вейл. – Но взгляните на это дело под иным углом: вы начнете делать большие деньги.
– Я вовсе не всегда забочусь о том, сколько я смогу взять, – спокойно сказал Максим, – меня, скорее, беспокоит, сколько я смогу потерять.
– О, я уверен, что потери вам не грозили бы, – доверительно сообщил Джон. – Я мог бы представить вам кое-какую стоящую информацию в отношении «Листер ньюспейперс», необходимые факты и цифры.
– Давайте, выкладывайте. – Максим откинулся на спинку стула, приготовившись слушать. В этот момент Алан Трентон поднялся.
– Если вы не возражаете, я ненадолго займусь своими собственными делами, – негромко сказал он и направился в дальний конец офиса к письменному столу, чтобы посмотреть факсы и телексы из Нью-Йорка, поступившие ранее. Он погрузился в работу: составлял ответы, готовил тексты, которые утром предстояло разослать, внимательно изучал всякие срочные бумаги, делая на них пометки.
В какой-то момент он отвлекся и взглянул на Максима, Джона Вейла, по-прежнему занятых разговором, и решил: пусть они обмозговывают свои дела без его участия. Ему нечего было сказать по существу, и, значит, его вклад в беседу оказался бы ничтожен. Самое лучшее, было вообще не вмешиваться.
Алан развернулся на вертящемся стуле и устремил взор в окно на Беркли-сквер. Мысль его, поблуждав бесцельно, остановилась на Максимилиане Уэсте, что частенько бывало, когда его другу случалось оказаться с ним рядом. Обаяние и притяжение личности Уэста было так велико, что отключиться от его персоны было не просто.
«Друзья до смертного часа!» – поклялись они друг другу еще в школе, и, как ни странно, этот детский обет соблюдался. Только дружба – непреходящая и наделенная смыслом ценность в жизни, философствовал Алан. Как хорошо сознавать в глубине души, что мы можем всегда и во всем полагаться друг на друга. Ему доставляло удовольствие видеть Максима в столь блестящей форме. Если судить по внешним признакам, он вел беззаботную и веселую жизнь то в одном из своих многочисленных шикарных домов, то на плавучем дворце – океанской яхте. Но Алан знал, что представление о Максиме как о человеке праздном и беспечном не соответствовало истине. Уэст бывал занят сутками напролет, постоянно находился в курсе всех дел и новостей, всегда – в пути или в процессе работы. И каким-то непостижимым образом умел выглядеть при этом безупречно. Конечно, думал Алан, все это тоже способствовало преуспеванию Максима. Последние девять лет он работал исключительно напряженно, колесил по свету, и заполучить его бывало невероятно сложно. Лондон становился для него в эти дни перевалочной базой, пунктом короткой передышки, несмотря на то что здесь, в Мейфере, находились его головной офис и дом.
Алану хотелось видеться с другом почаще. Они нередко разговаривали по телефону, где-то от случая к случаю на скорую руку перекусывали вместе или выпивали по глотку, но это было совсем не то, что неспешный ленч или обед, как это случалось в прошлом. Мальчиками они были неразлучны, оставались так же дружны и в отрочестве и, возмужав, по-прежнему продолжали быть близкими друзьями.
Алан опять развернулся на стуле и остановил взгляд на Максиме, внимательно наблюдая за ним несколько секунд. Похоже, старый дружище изрядно озадачил Джона Вейла своими каверзными вопросами. Тот, правда, отвечал бойко и живо, было видно, что его нимало не смущает этот «пыточный» диалог. Впрочем, так и должно было случиться: Максимилиан Уэст на всех производил благоприятное впечатление. И довольно часто даже ошарашивал при первой встрече. Он всегда оказывался не таким, каким предполагали. И никогда не делал того, что от него ждали. Он постоянно бывал непредсказуем.
Перед мысленным взором Алана неожиданно возник пятнадцатилетний Максим, вспомнился тот преотвратный день, когда двое мальчишек из другой школы, оба здоровяка, привязались к Максиму, насмехались над ним, обзывали гадкими словами, грубили и жестоко задирались, так жестоко, как умеют только подростки. Максим, пепельно-бледный, с яростно сверкавшими темными глазами, мгновенно изготовился к стычке, поднял кулаки, приняв боксерскую стойку, и, казалось, вот-вот готов был ринуться в атаку. Алан тоже поднял кулаки, чтобы драться рядом с Максимом. А затем произошло нечто неожиданное, непредвиденное, ошеломившее всех собравшихся поглазеть на драку – и мальчишек, и Алана. Его – даже больше, чем остальных. Максим внезапно опустил кулаки и ушел, не вымолвив ни слова, ушел с высоко поднятой головой. И это огромное чувство собственного достоинства, эта гордость словно образовали вокруг него некий щит. Наблюдавшие за сценой юнцы-зубоскалы примолкли, расступились и дали ему пройти, напуганные выражением холодной решимости на лице Максима, его высокомерной неприязнью.
Алан вспомнил, как побежал за Максимом, желая его утешить. Но Максим не нуждался в сочувствии; он даже не захотел говорить об инциденте и весь остаток того дня был угрюм и зол. Лишь гораздо позднее, уже вечером, когда в дортуарах погасили свет, Максим наконец обмолвился о происшедшем, словно отвечая на невысказанный вопрос Алана:
«Я ушел, потому что те трусы не стоили стычки! Мне было просто противно пачкать о них руки!» И потом добавил: «Настанет день, когда я покажу этим скотам, потерпи, Корешок, еще увидишь!» И еще, зловещим шепотом: «Я сейчас никто! У меня ничего нет! Но сколько бы на это не понадобилось времени, обещаю тебе, что я кем-нибудь стану! И у меня будет все».
И он стал. Он повелел сбыться всему, о чем мечтал, и, может быть, сделанное им самим превзошло самые дикие и необузданные мечты.
Максимилиан Уэст! Мир теперь у его ног.
И, как следствие, у него нашлось множество завистников. Алан был не из их числа, его переполняло лишь восхищение своим другом. Он знал, какой трудный путь проделал Максим, какие головоломные скачки ему приходилось совершать, какие рискованные шаги он не раз предпринимал. Максим стал ходячей историей фантастических успехов и эпохальных авантюр. Превратился в крупнейшего магната, одного из тех, с кем реально считаются в мире международного бизнеса. На протяжении последних пятнадцати лет он сумел подняться от миллионера до мультимиллионера и затем миллиардера.
И в итоге всего пару недель назад, в последний день декабря, был оглашен новогодний королевский рескрипт. В списке, поданном на представление королеве, премьер-министром среди различных титулов и званий с именами и фамилиями был упомянут и Максим. Это была дань признания его заслуг перед британской промышленностью в метрополии и за границей. Теперь он стал сэром Максимилианом Уэстом и к нему уже можно было обращаться именно так, несмотря на то что до дня инвеституры в Букингемском дворце оставалось еще более трех месяцев.
«Чем не кум королю?» – подумал Алан и улыбнулся доброй и всепонимающей улыбкой, за которой таились подлинная гордость за друга и удовлетворение. Алан наслаждался успехами и славой Максима, неизменно бывал рядом и аплодировал. Максим был его героем и кумиром в школе. В чем-то он оставался таковым и по сию пору, и Алан был уверен, что так будет всегда.
Он опять взглянул на Максима, восхищаясь. Его дорогой друг выглядел изумительно.
Но – стоп! Это ведь вовсе не так, сообразил вдруг Трентон, и от этого ощущения его даже пробрала дрожь. Он посмотрел на Максима внимательнее.
Блистательный фасад, но что-то там есть за ним сейчас тревожное, – это подсказывала Алану интуиция – некий признак нависшей беды. Да просто невозможно это не заметить, когда знаешь человека почти сорок семь лет и способен видеть его насквозь. В глубине глаз Максима залегла какая-то тень, которой Алан не видел уже много лет и теперь удивлялся, как он мог не заметить этой перемены сразу по приезде Максима. По-видимому, из-за того, что был озабочен лишь одним: как можно скорее поздравить друга с дворянским званием. Не иначе как Максим попал в беду, и притом серьезную, решил Корешок. Женщины! Не дай Бог, он уже достаточно хлебнул с ними – хватит на всю жизнь. Н-да, что бы там ни было, но, похоже, надо выручать. Предложу свою помощь. Для того и существуют лучшие друзья.
Алан бросил взгляд на часы – золотой «Патек Филип», подаренный ему Максимом в прошлом году на пятидесятый день рождения. Стрелки показывали точно девять пятнадцать. Еще раньше, в телефонном разговоре, Максим упомянул, что должен будет уйти в девять двадцать. Алан знал, что через несколько минут – не позже – Максим встанет, попрощается и уйдет. Одним из его многих достоинств была пунктуальность.
Предвидя незамедлительное отбытие Максима, Алан поднялся и подошел к беседующим в тот момент, когда Максим говорил: «Представленные вами цифры интересны, но я все еще не уверен в том, что мне хочется влезать в это дело и выйти с контрпредложением ради Листера. Так что, мне желательно иметь время, чтобы обдумать все как следует».
Вейл энергично сглотнул, силясь скрыть разочарование от того, что встреча не завершилась более ощутимыми результатами.
– Да, конечно, я вас прекрасно понимаю. Но я уверен, что скорость в данном случае – существенный фактор. «Листер ньюспейперс» особенно уязвима как раз именно с этой стороны. Просто мишень для других ловчих из корпорации. Нас и беспокоит именно то, что какая-либо другая компания может вступить в торги, нацелившись на «Листера». Вам, надеюсь, понятно, что это может означать.
– И даже слишком. Война притязаний.– Максим встал. – Если вы забросите необходимую документацию ко мне домой, как предлагали, то чуть попозже я займусь их изучением.
Вейл тоже встал и поклонился.
– Да, я так и сделаю. Очень благодарен вам за любезность и за то, что выслушали меня. – Он подал руку на прощание, добавив при этом: – Я чрезвычайно рад, сэр Максимилиан.
Максим ответил рукопожатием.
– Теперь, с вашего разрешения, я и в самом деле должен вас покинуть. – Он бросил заговорщический взгляд на Алана, подмигнул и сказал: – Я приглашен на обед, и мне очень не хотелось бы заставлять даму ждать.
– Я провожу тебя до лифта, Граф, – предложил Алан, беря Максима под руку и ведя его к выходу. Ему хотелось побыть с Максимом с глазу на глаз, расспросить, что стряслось и чем он лично мог быть полезен другу.
Когда Трентон спустя несколько секунд вернулся в офис, Джон Вейл впился в него взглядом и с тревогой в голосе спросил:
– Ну? Что он сказал?
– Ничего. Во всяком случае, ничего по поводу «Листер ньюспейперс» и своих намерений. Он не стал бы говорить даже мне. Он всегда был скрытен во всем, что касается бизнеса. Могу тебе даже сообщить, что он рвет в клочки любой отработанный им документ. Наверное, опасается утечки информации.
– Никто не знает его лучше тебя, Алан. Как ты оцениваешь ситуацию? Есть шансы на успех?
Трентон пожевал губу, подумал и сказал:
– Честно говоря, даже не знаю. – Он тяжело опустился на стул и в задумчивости уставился вдаль. Потом проговорил:
– Если он почует, что дело ему подходит, он возьмется за него.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, о чем Максим говорил мне всегда – чутье должно подсказывать, чистое дело или нет. Он руководствуется инстинктом. Нутром чует. Анализы, доклады, оценки экспертов – все это для него второстепенное. Нутряное чутье – вот что ведет его.
– И ты всерьез этому веришь? – усомнился Вейл.
– О да, конечно, верю! И что гораздо важней – в это верит Максим. Но надо учесть, под верой он подразумевает свой собственный опыт, понимание тонкостей дела, огромные знания. Плюс ко всему – у него чутье на дела специфические, на ситуации особого свойства.
Продолжая бормотать себе под нос, Трентон взял свою чашу и отпил глоток.
– Тебя интересует моя оценка, Джон, – продолжал он через некоторое время, – так вот, она такова: если Максимилиан Уэст чувствует, что, идя на аферу, делает чистый бизнес, то он пойдет на это. А если почувствует, что дело не чисто или если его нюх вообще молчит, – он пройдет мимо. Вот он каков. Так устроен. Педант. Разумеется, он не станет держать тебя в подвешенном состоянии. Его решение ты скоро узнаешь, он не заставит себя ждать.
– По крайней мере, хорошо, что я знаю хотя бы это. Кстати, Алан, как бы там ни обернулось, я все равно твой должник. Не знаю, как тебя и благодарить за эту встречу.
– Проще простого, старина. Пригласи на обед, как обещал. Сейчас. Я умираю от голода.
Джон рассмеялся:
– Не ты один. Я тоже. Я заказал столик в «Марк-клубе». Пройдемся пешком, а после обеда я оставлю бумаги для Максима у него в Честерфилд-Хилле. Он сказал, что точный адрес дашь мне ты.
– Конечно. – Алан резко встал. – Я приберусь на письменном столе, и мы идем.
Пока Алан сгребал бумаги со стола, Вейл признался:
– Я не ожидал, что он такой красавец. Видел его фото в газетах и журналах, но все они далеки от действительности.
– Это верно. Но ведь привлекательность Графа в значительной мере и состоит в личном обаянии. Навряд ли это качество можно запечатлеть на фотоснимке.
– Почему ты зовешь его Графом? – поинтересовался Вейл.
– В честь графа Максимилиана Австрийского, который стал императором Мексики в 1864 году, – пояснил Алан. – Максим держался в начальной школе с некоторым почти императорским высокомерием, и я дал ему это прозвище. Он находил, что это смешно… Но прозвище пристало.
– Понятно. То, что о нем говорят, правда?
– Говорят о нем многое. Что конкретно ты имеешь в виду?
– То, что Максимилиана Уэста заботят только четыре вещи. Премьер-министр, Соединенные Штаты, делание денег и женщины.
Алан рассмеялся, а отсмеявшись, сказал:
– Я знаю, что он весьма высоко ставит миссис Тэтчер и является горячим приверженцем ее политики, в особенности когда это касается его бизнеса. И давай признаем, старик, что при ее экономическом режиме он процветает. Она только что произвела его в рыцари. Несомненна и его любовь к Соединенным Штатам. Вот уже десяток лет одна его нога на этом берегу Атлантики, другая на том. Как тебе известно, он проводит в Америке не меньше времени, чем здесь.
В глазах Алана появился озорной блеск.
– И насколько я его помню, Максим продемонстрировал редкую энергичность в сфере делания денег, а также по части женщин. Да, он губитель женских сердец, наш Максим. Что же касается дам, то они, конечно же, считают его набеги чрезвычайно опустошительными.
– Все эти его жены, эти любовницы, – проворчал Вейл, однако в тоне его послышался какой-то благоговейный ужас. – Как это ему удается манипулировать ими всеми, притом довольно-таки искусно, а?
– Не могу тебе сказать. Чего не знаю, того не знаю.
– Никогда его не расспрашивал?
– Упаси Боже, конечно, нет. Никогда не имел такой наклонности.
Разумеется, Алан лгал. Просто у него не было желания обсуждать необычную личную жизнь своего лучшего друга с Джоном Вейлом. Он и так сказал достаточно много. За годы вокруг Максима развели кучу сплетен, и Алан не собирался добавлять от себя. Это был бы наихудший вид предательства.
Я знаю куда более, подумал Алан, запирая верхний ящик стола. Всю жизнь Максим делился со мной этими секретами. И продолжает делиться. Но я надежно храню его тайны. И он это знает, знает, что все его тайны уйдут со мной в могилу.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор

Разделы:
12345

ЧАСТЬ 2

67891011121314151617181920

ЧАСТЬ 3

21222324252627282930313233343637

ЧАСТЬ 4

383940414243444546474849

ЧАСТЬ 5

5051525354

ЧАСТЬ 6

5556

ЧАСТЬ 7

57585960

Ваши комментарии
к роману Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Женщины в его жизни - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100