Читать онлайн Волевой поступок, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Волевой поступок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

«Зачем я сказала миссис Белл, что у меня все хорошо, когда это совсем не так. Сама попалась в ловушку. Что же мне делать?»
Эти мысли оттеснили все другие на задний план в голове Одры, занятой хозяйством в кухне-столовой коттеджа на Пот-Лейн вскоре после того, как она ушла из Калфер-Хауза.
«Мне следовало бы довериться Ирэн Белл», – говорила она себе, неожиданно пожалев о том, что не поделилась с той своими тревогами. Это могло бы принести облегчение, особенно если собеседник – такой сочувствующий и все понимающий человек, как миссис Белл. Но она промолчала, когда ей представилась такая возможность, а теперь было слишком поздно.
«Я осталась совсем одна, – подумала Одра, – как это было всегда с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет. Мне некуда идти. Не к комy обратиться… У меня была сестра Леннокс, но даже она не сможет мне помочь. Не сможет дать мне место в больнице, когда я беременна».
Отчаяние, которое в течение многих дней Одра носила в себе, внезапно переросло в панику, и, ставя на стол чашки и блюдца, она заметила, что у нее слегка дрожат пальцы. Неподвижно застыв посреди кухни, она решительно взяла себя в руки.
«Успокойся, успокойся», – повторяла она, глубоко дыша и напоминая себе, что паника никогда не приводила к хорошим результатам.
Несколько успокоившись, Одра пошла взглянуть на тушеную баранину, которую готовила Винсенту на обед всю вторую половину дня. Удовлетворенная тем, что мясо почти дошло до нужной кондиции, она приготовила себе чашку чая и подошла с ней к камину, где присела ненадолго, размышляя о своих неприятностях.
Еще в те две недели, когда Одра болела гриппом, она начала подозревать, что забеременела. И вот теперь уже несколько дней она была в этом абсолютно уверена. Перемены в ее организме нельзя было больше игнорировать. Когда в начале недели неопровержимые факты дошли до ее сознания, ее первой мыслью была мысль о побеге. Она все еще не отказалась от своих намерений оставить Винсента.
Но возвращаясь домой из Калфер-Хауза, она осознала, что теперь, когда она ждет ребенка, это было бы глупым поступком. У нее не было ни денег, ни работы, да и некуда ей было бежать. Лоретт все это выразила несколькими словами: «Мы – единственная твоя семья». Это было правдой.
Но остаться с Винсентом? Как она сможет? Они только спорили и пререкались. Впрочем, это было не совсем так. Во всяком случае сейчас. Он заботился о ней и был исключительно добр, когда она была больна, и с тех пор, как она поправилась, между ними не прозвучало ни одного резкого слова.
Несколько дней назад он спросил ее, неожиданно и глухим голосом, по-прежнему ли она намерена оставить его. И она сказала «да», как только почувствует себя достаточно хорошо. Он тогда отвернулся, и на лице его появилось странное выражение. Вспоминая сейчас, она вдруг поняла, что это было выражение искренней печали. Она была уверена, что прочла в его глазах намек на раскаяние, что он сожалеет обо всех сердитых словах, произнесенных ими, об их бурных и бесполезных ссорах. Все-таки начало их совместной жизни было столь многообещающим. Ах, почему все не могло оставаться таким, каким было вначале? – спрашивала она себя, откинувшись на спинку стула, закрыв глаза и вспоминая о счастливых днях их любви – она страстно желала, чтобы они вернулись.
Вдруг Одра резко выпрямилась – ее размышления были прерваны звуком шагов по выложенной плитами дорожке возле дома. Дверь распахнулась, и Винсент торопливо вошел в комнату, неся большую связку ветвей остролиста, свешивающихся с бечевки.
Его лицо повеселело. Он с облегчением перевел дух, увидев Одру сидящей у камина. Все эти дни он совсем не был уверен, что вернется не в пустой дом.
– Привет, любимая, – сказал он, положив остролист на пол и снимая шарф и фетровую шляпу.
– Привет, – ответила Одра. Она не могла не отметить про себя, каким красивым он был сегодня. От холодного ветра на его щеках появился румянец, а зеленые глаза оживленно блестели под черными бровями.
– Как прошла поездка в Йорк? – спокойно спросила она.
– Успешно, более того – даже очень успешно. Похоже на то, что мы получим этот контракт, да, почти наверняка. Мистер Варли сияет от удовольствия, и я тоже очень доволен… это значит, что мы сохраним нашу работу, по крайней мере на какое-то время. А это уже много, если оглянешься вокруг и увидишь, что творится в стране. Мистер Варли говорит, что приближается экономический кризис… – Винсент не закончил фразы. Затем, сняв пальто, добавил: – Между прочим, можешь меня поздравить.
Одра удивленно подняла бровь.
– С чем? Что случилось?
– Я получил повышение. Сегодня мистер Варли назначил меня мастером. Ты ведь знаешь, что после того, как старый Хэрри Уоткинс ушел на пенсию, у нас не было мастера.
– Прими мои поздравления, Винсент, я рада за тебя, – с энтузиазмом произнесла Одра. – Ты вполне это заслужил – ведь ты много работал.
– Спасибо за поздравления, любимая. – Винсент откашлялся, поднял остролист и пересек комнату. – Я купил его с крестьянской тележки на одной из сельских дорог по пути сюда. Что мне с ним делать? Наверное, его нужно поставить в воду?
– Пока не обязательно. Положи на подставку. Хочешь чая?
– Да нет, спасибо, любимая. – Винсент помедлил в нерешительности, а затем, подойдя к стулу, нагнулся и поцеловал ее в щеку, но тут же быстро отошел и встал спиной к огню, греясь.
– Спасибо за остролист, Винсент, – пробормотала Одра, с улыбкой глядя на него. – Это очень мило с твоей стороны…
– Не за что… у нас осталось пиво?
– Да, в буфете есть несколько бутылок.
Винсент достал одну из них и, проходя по комнате, спросил:
– Как поживает парнишка?
– С нетерпением ждет рождественского праздника. И, когда я уходила, последними его словами была просьба, чтобы ты обязательно пришел к нему завтра вместе со мной.
– О, насчет этого я не знаю… – Вернувшись к камину, Винсент сел на стул напротив Одры, и на его лице появилось задумчивое выражение.
– Теофил будет разочарован, если ты не придешь.
Винсент пристально посмотрел на Одру и голосом, в котором прозвучало недоумение, спросил:
– А ты не будешь против, если я пойду? Я имею в виду, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– Да, к тому же этого очень хочет Тео. Ты ведь знаешь, что мальчик относится к тебе с обожанием.
Винсент кивнул, отпил пива и сказал нерешительно:
– Ну… я вернусь рано. В канун Рождества мистер Варли прекращает работу в двенадцать часов.
– Очень хорошо. – Одра отвернулась к огню. Винсент пошарил в кармане куртки, ища сигареты.
Между ними воцарилось молчание.
Это было дружелюбное молчание, которое так часто возникало между ними в прежние времена. Этим вечером им было легко друг с другом – так легко, как не было уже очень давно. Одра почувствовала на себе взгляд Винсента и, повернувшись, встретилась с ним глазами. Она задержала дыхание. На его лице было выражение такой нежности и любви, что у нее сжалось сердце.
Собираясь что-то сказать, она открыла рот, но не произнесла ни слова. Ошеломленная обуревавшими ее эмоциями, она была не в состоянии говорить. Она взглянула на свои руки – ее обручальное кольцо сверкало в свете огня, такое блестящее, такое яркое, символ ее грез и надежд на будущее. Она подумала о ребенке, которого носила под сердцем. Ребенок был олицетворением будущего… и частью прошлого, их прошлого, он явился результатом их любви, их страсти и потребности друг в друге. Глубоко в тайниках своего сердца она хранила убежденность в том, что, вопреки всему, ее любовь к Винсенту осталась неизменной – это было фактом, от которого не скроешься.
И будто прочтя ее мысли, Винсент бросил в огонь сигарету и подошел к ней. Встав перед ней на колени, он взял ее руки в свои и заглянул ей в глаза, этим вечером казавшиеся огромными на ее изможденном лице и поражали яркой синевой.
Сглотнув, он сказал с дрожью в голосе:
– Не бросай меня, Одра, пожалуйста, не бросай меня. Возвращаясь домой, я не знал, найду ли тебя здесь, и у меня сердце замирало от страха. Последнее время я все время боюсь… не зная, чего мне ждать. И я подумал: что я буду делать, если ее там нет? Как я смогу жить без нее? – Он помолчал, попытался улыбнуться, но улыбка не получилась. – Говоря по правде, я не могу жить без тебя, да и не хочу. Понимаешь, Одра, я люблю тебя, действительно люблю.
Она знала, что все, что он сказал, правда до последнего слова. В его голосе звучала не только искренность, но и отчаяние, и, встретив его вопрошающий взгляд, она заметила, что в глубине его зеленых глаз блестят слезы.
Она все еще не могла говорить от волнения.
– Пожалуйста, не оставляй меня, – умоляюще повторил Винсент тихим, взволнованным голосом.
Одра нежно коснулась его лица, и, к собственному ее удивлению, у нее вырвалось:
– У меня будет ребенок.
Винсент отпрянул, глаза его расширились; схватив Одру в объятия, он крепко прижал ее к себе.
– Ах, дорогая, какое это чудесное известие! – Беспокойство исчезло с его лица, и на нем появилась мальчишеская улыбка. – Теперь ты не сможешь оставить меня, ты ведь и сама знаешь, что не сможешь! Кроме того, я тебе не позволю. Я нужен тебе, чтобы ухаживать за тобой, заботиться о тебе и ребенке.
– Да, – согласилась она, понимая, что это правда.
– Наша жизнь станет лучше, я обещаю, – сказал Винсент с искренним чувством. – Я обещаю, что буду тебе хорошим мужем, вот увидишь, Одра.
Какое-то время он был верен своему слову.
Его доброе отношение к жене, проявленное в период ее болезни, не изменилось – никогда прежде он не был столь внимателен к Одре, да и никто никогда так не заботился о ней. Вечерам он мчался после работы домой, чтобы побыть ней, и не отходил от нее все свое свободное время, даже по выходным, которые привык проводить в свое удовольствие с друзьями. Он суетился около нее, всячески угождал ей, являя собой образец мужа и будущего отца.
В маленьком домике на Пот-Лейн воцарилось спокойствие.
Одра была довольна жизнью, как никогда раньше, и благодарна за мир и покой, а также за то, что могла позволить себе отдых. Беременность оказалась трудной. Утренняя тошнота была необычайно мучительной и часто продолжалась в течение всего дня; да и общее состояние ее было скверным, ей постоянно нездоровилось.
Вначале Винсент был озабочен этим и сочувствовал ей. Но довольно скоро его терпение сменилось раздражительностью и, хуже того, скукой.
Перед Рождеством, когда они помирились, то были полны нежности друг к другу и возобновили супружеские отношения. Но эти отношения вскоре опять прекратились. Винсент более или менее понимал причины уклонения Одры от физической близости, допуская, что женщина, ждущая ребенка, может и не испытывать сексуального влечения к мужу. Что действительно беспокоило его, так это отсутствие с ее стороны настоящего интереса к нему и к его повседневной жизни. Это равнодушие казалось ему странным и обидным.
Естественно, что с его характером он вскоре начал тяготиться домашней жизнью. Он любил Одру и хотел быть ее мужем, но вместе с тем он тосковал по холостяцкой жизни. И не потому, что ему хотелось волочиться за другими женщинами – чего он не делал. Ему не хватало мужского товарищества, шумного веселья в пабах, игры на скачках в конторе букмекера или на ипподроме. Этим он занимался всю свою взрослую жизнь и не видел причины менять свои привычки.
Он возобновил также постоянные визиты дом матери, так как скучал по царившей там cуматошной атмосфере. Ему вновь хотелось почувствовать себя членом большой семьи, в которой все относились друг к другу с теплотой и любовью, а именно такой и была семья Краудеров.
Он ни в малейшей степени не чувствовал за собой вины за такое поведение, главным образом потому, что Одра была полностью поглощена будущим ребенком. Винсенту казалось, что все ее существо было сосредоточено на долгожданном ребенке, а все остальные для нее не существовали.
Он не ошибался в этом своем предположении.
Ребенок значил для Одры очень много, возможно даже больше, чем Винсент мог себе представить или понять. Ребенок был для нее не только плодом их любви и их первенцем, но и началом ее собственной семьи, о которой она мечтала столько лет.
Страшно боясь каким-нибудь образом ему повредить, она следила за своим здоровьем с такой скрупулезностью и с такой одержимостью, что иногда даже Лоретт теряла терпение. Когда же она не была занята заботами о себе, своем здоровье и диете, то готовилась к великому событию с такой тщательностью, как будто это был первый младенец на свете, которому суждено было родиться.
Вторая спальня в коттедже номер тридцать восемь была превращена в детскую, и в ней все было продумано до мелочей с точки зрения красоты и гигиены. Одра привлекла к устройству детской почти всех членов семейства Краудеров, настояв на том, чтобы они помогали ей чистить, мыть, оклеивать обоями и красить комнату. А потом, продав маленькую бриллиантовую заколку матери, она отправилась в Лидс, в магазин мадам Харт, где купила восхитительную детскую мебель.
Сестра Винсента Олив славилась в семье и среди друзей связанными ею милыми трикотажными вещицами. В прошлом году она обучила этому хобби Лоретт. Одра попросила Олив дать ей несколько советов относительно ее собственного вязания, и вскоре Олив и Лоретт тоже оказались вовлеченными в заботы о детском приданом. Три молодые женщины вязали одежду для младенца с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь, и, собравшись вместе, представляли собой комическое зрелище: их спицы стучали, взгляды неотрывно следили за рисунком. Кроме вязанья, они ничего вокруг себя не замечали. Результатом их трудов были чепчики, вязаные башмачки, ползунки, кардиганы, кофточки, одеяльца для кроватки и коляски. Позднее Одра сшила и украсила вышивкой несколько других детских вещей, а также вышила тамбуром две красивые кружевные шали. Вскоре было готово прекрасное приданое. Одра складывала маленькие вещички в стоявший в спальне комод, старательно перекладывая стопки искусно сшитой и связанной одежды папиросной бумагой и очень гордясь этим изысканным гардеробом своего еще не родившегося малыша.
Но, занятая домашними заботами и окруженная многочисленными и слишком шумными Краудерами, Одра временами чувствовала себя более одинокой и в большей изоляции, чем раньше. Это было в какой-то мере вызвано отдалением от нее Винсента и отсутствием у нее собственной родни. Как ни старалась она сблизиться с Элизой, ей это не удавалось. Она все еще с настороженностью относилась к свекрови и не чувствовала себя непринужденно в ее присутствии. Она считала, что Элиза винила ее за все прошлые проблемы и продолжает обвинять теперь, оправдывая Винсента Хотя она была неправа, ничто не могло убедить ее в обратном.
Зато отношения с Лоретт установились теплые и дружеские. Как и с Альфредом Краудером, считавшим, что сыну удивительно повезло с женой – такой достойной молодой женщиной. Альфред неодобрительно относился к поведению Винсента и все чаще говорил ему об этом, особенно не церемонясь. В эту пору ее жизни именно отец Винсента и его любимая сестра помогали Одре в трудные моменты.
Как ни странно, во время беременности Одры между ней и Винсентом не возникало озлобления, хотя в каком-то смысле каждый из них и жил своей обособленной жизнью. Серьезные ссоры и просто пререкания прекратились. Все выглядело так, будто между ними было заключено перемирие. Они были вежливы и даже участливы друг к другу, но каждый из них был полностью занят только собой и своими собственными проблемами.
На смену суровой зиме пришла такая чудесная весна, какой не было уже много лет. От голубого неба и яркого солнца становилось веселее на сердце. Радовали душу и зеленые почки на деревьях, и появление первых нарциссов и крокусов, рано зацветших и покрывших темную землю ярко-желтыми и пурпурными цветами.
Как-то неожиданно подошел день свадьбы Гвен и Джефри Фримантла. Одра вынуждена была отказать подруге в ее просьбе быть посаженной матерью, так как посчитала, что в ее положении это будет неловко.
Но она и Винсент присутствовали на венчании в церкви Святой Маргариты солнечным и погожим субботним днем в первую неделю апреля 1929 года.
Одра сшила себе широкое платье и в тон ему свободного покроя пальто из темно-синего шерстяного букле, а также купила веселую маленькую соломенную шляпку с отделкой из темных кружев и темно-синих роз. Увидев ее в этом облачении, Винсент принялся восхищаться тем, какая она хорошенькая, но Одра, выходя вслед за ним из коттеджа, посмотрела на него скептически. Она чувствовала себя маленьким китом и нисколько не сомневалась в том, что именно так и выглядит.
Когда они ехали в Хорсфорт в машине дяди Фила, которую тот одолжил им для этого случая, Одра думала о Гвен и о том, что за зимние месяцы их дружба стала не такой близкой. У Гвен, разрывавшейся между работой в лечебнице, меблировкой и отделкой дома в Хедингли и подготовкой к свадьбе, по-видимому, оставалось мало времени для подруги и для кого бы то ни было другого. К тому же теперь такие разные жизненные обстоятельства медленно отдаляли их друг от друга.
Существовала и другая проблема: Винсент еще больше сблизился с Майком Лесли, бывшим возлюбленным Гвен, и совсем не хотел завязывать дружеских отношений с Джефри Фримантлом, о котором упорно отзывался как об «узурпаторе». Да и если бы Винсент этого захотел, Одра знала, что сноб-доктор смотрел бы на него свысока.
«Я в конце концов совсем потеряю Гвен, и все из-за этого Джефри Фримантла», – думала Одра, глядя в окно автомобиля, и ей стало грустно.
Позднее, когда они с Винсентом стояли в церкви, глядя на Гвен, медленно идущую по проходу и опиравшуюся на руку своего отца, грусть ее усилилась, как усилилось и странное чувство растущей дистанции между ними. Гвен выглядела такой красивой, красивее, чем когда бы то ни было, ее вид ошеломил Одру. Это была совсем другая Гвен – не та, какую она знала.
На ней было кремовое кружевное платье кринолином на кремовом атласном чехле, фата и длинный шлейф из аленсонских кружев; фата была закреплена восковым флердоранжем. Она держала в руке букет роз, белых со слегка розоватыми лепестками. На шее у нее сверкал бриллиантовый кулон в форме сердечка, подвешенный на нитке жемчуга, а в ушах – бриллиантовые серьги. Гвен была ослепительной невестой. Белокурая и голубоглазая, она казалась олицетворением истинно английской красоты. В этот знаменательный день своей жизни она была неотразима.
«Да, для меня она потеряна навсегда, – думала Одра. – Она ушла от меня. Перед Гвен открылся новый мир, которого я никогда не узнаю». Ее начали душить слезы, и она почувствовала странную боль в области сердца.
«В моей жизни было время, когда у меня не было ничего и никого, только Гвен, – думала Одра. – И она была так добра ко мне. Этой ее доброты я никогда не забуду. Я всегда буду любить ее, она навсегда останется моей лучшей подругой. Даже Лоретт не заменит мне ее, хотя она такая хорошая, душевная и преданная».
Гвен поравнялась с Одрой и улыбнулась ей сияющей улыбкой.
Одра улыбнулась в ответ, бросив быстрый, но глубокий взгляд на ее хорошенькое личико и в своем сердце попрощавшись с лучшей подругой. Она желала Гвен только счастья и радости на протяжении всей ее жизни.
Хотя чувство утраты не оставляло Одру, на свадебном торжестве ей удалось выглядеть вполне беззаботно. Оно было устроено в Медоу, и Одра испытала приятное чувство, опять посетив этот дом, где провела так много счастливых часов. Но если сама она сумела казаться веселой, то, как она заметила, Торнтонам это удалось в наименьшей степени. Одра думала, что ей редко приходилось видеть столь мрачное семейство.
Вскоре после ее появления в гостиной к ней подошла миссис Торнтон и отвела в тихий уголок, чтобы поговорить наедине. Филис Торнтон доверительно сообщила, без всяких предисловий, что никому в семье доктор Фримантл не нравится. Стараясь подбодрить ее, Одра попыталась сказать о нем что-то хорошее, но миссис Торнтон трудно было обмануть. Она горестно покачала головой.
– Мы думаем, что он ужасный человек, и тебе он тоже не нравится, Одра, что бы ты ни говорила… Бедняжка Гвенни, что она наделала? – Миссис Торнтон тяжело вздохнула и поплыла встречать вновь прибывших гостей.
Одра проводила ее взглядом. Она испытывала глубокое сочувствие к миссис Торнтон, которая всегда была добра к ней. Тут подошел Винсент. Они отправились к буфету и, взяв несколько сандвичей, отошли в сторону. Вскоре их нашел Чарли, чтобы познакомить со своей невестой. Ею оказалась миниатюрная девушка по имени Ровена. Одра сразу заметила, что они с ней вылеплены как бы из одного теста. Она улыбнулась. Наверное, мужчины на самом деле влюбляются в женщин одного типа. Но она была рада, что Чарли нашел девушку, которую смог полюбить. А то, что Чарли действительно по уши влюблен в Ровену, было ясно написано у него на лице.
Представив их друг другу, Чарли понизил голос и объявил, что замужество Гвен кажется ему ужасной ошибкой.
– Это разбило сердце моих родителей и мое тоже, – признался Чарли. Они с Винсентом начали перемывать доктору кости, дружно соглашаясь тем, что Гвен следовало бы выйти замуж за преданного ей и всеми любимого Майка Лесли.
Почему люди бывают такими несносными на свадьбах? – задала себе вопрос Одра. Готового ответа у нее не было.
Свадьба Гвен состоялась в самый разгар весны. Первые летние месяцы Одра и Винсент прожили по-прежнему поглощенные каждый собой.
Одра теперь все чаще оставалась одна, так как Винсент проводил два или три дня в неделю в Йорке. Фирма Варли возводила пристройку к шоколадной фабрике Раунтри, и мистер Варли сделал его ответственным за этот проект. Но отлучки не слишком огорчали ни Винсента, ни Одру; они оба радовались тому, что у него пока есть работа.
Все больше и больше становилось людей, живущих на пособие, и, когда Одра отправлялась в Калфер-Хауз, она видела их, стоявших у Биржи труда на Хилл-Топе, и ее сердце полнилось сочувствием к ним. Она благодарила Бога, что Винсент не был одним из них.
К концу июня строительные работы в Йорке были закончены, и Винсент снова работал на прежнем месте и жил дома. Первые схватки Одра почувствовала знойным воскресным утром в начале июля. Винсент тут же отвез ее на машине дяди Фила в больницу Святой Марты, где родился их первенец. Это был мальчик.
Имя ему они выбрали несколько недель назад. Его должны были крестить как Адриана-Альфреда, в честь их отцов. Но с самого начала Винсент стал звать его Альфи, и это имя так за ним и осталось.
Альфи был любим всеми.
Это был веселый спокойный ребенок с яркими зелеными глазами, темными шелковистыми волосами и ангельским личиком. Он почти совсем не плакал и отличался таким хорошим нравом, что Винсент и Одра считали себя самыми счастливыми родителями. Краудеры осыпали Альфи ласками и баловали, особенно Элиза и Альфред, души не чаявшие в своем первом внуке. Тетки тоже обожали его, и Одра знала, что, когда ей потребуется нянька, недостатка в предложениях не будет.
Проходили месяцы, Альфред становился все более милым и веселым. Он гукал, смеялся и дрыгал ножками, лежа в своей кроватке или в коляске, и, когда Одра везла его по Таун-стрит, незнакомые люди останавливали ее и шумно выражали свое восхищение «очаровательным ребенком». Он был младенцем, которого всем хотелось взять на руки, тискать и целовать. Одра скоро поняла, что ей надо быть начеку, и пыталась уберечь сына, опасаясь, что Альфи может чем-нибудь заразиться.
Она любила свое дитя до самозабвения. Иногда она оставляла свою работу и шла в палисадник взглянуть на него. Когда Одра заглядывала в коляску, личико младенца начинало сиять от радости; она была уверена, что его веселые зеленые глазки узнают ее. Сердце молодой матери таяло. Она никогда не знала такого счастья, какое давало ей это крошечное существо.
Одре и всем остальным было очевидно, что Альфи похож на Винсента: яркие краски его внешности полностью повторяли отцовские. Винсент любил своего сына так же сильно, как Одра. Оба замечали, что их малыш необыкновенно резвый и смышленый. В шестимесячном возрасте он уже проявлял признаки завидной сообразительности.
Словом, они восхищались и гордились своим маленьким Альфи.
В каком-то смысле ребенок вновь сблизил их.
Отношения между ними улучшились, и в коттедже на Пот-Лейн снова воцарилась атмосфера умиротворенности. Винсент теперь больше времени проводил дома и когда уходил куда-нибудь воскресными вечерами, Одра в большинстве случаев шла вместе с ним. Это оказалось возможным в немалой степени благодаря Лоретт, жизнь которой теперь изменилась к лучшему.
Винсент оказался хорошим сватом.
Его любимая сестра и Майк Лесли стали встречаться. Лоретт постоянно приглашала Одру присоединиться к ним, и эти приглашения с радостью принимались. Мужчины чувствовали себя прекрасно в обществе друг друга, и Винсент с удовольствием отказывался от своих воскресных вечеров в пабе, чтобы провести время вместе с женой и милой парой.
Все четверо любили музыку, особенно популярные оперетты Зигмунда Ромберга и Виктора Херберта. В то время на них были помешаны буквально все. Гастрольные группы из Лондона регулярно приезжали в лидсский Большой театр, и Майк в числе первых покупал билеты на такие популярные представления, как «Проказница Мариэтта», «Песнь пустыни» и «Принц-студент». Иногда они шли куда-нибудь потанцевать или посмотреть последний звуковой фильм, но что бы они ни делали, им было весело вместе.
Они регулярно встречались летом и осенью 1929 года и собирались вместе встретить Рождество. Одра была особенно счастлива в этот год. Ее брак стал устойчивым, у нее появилась собственная семья, и в доме ее царило полное согласие.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ I

12345678910111213141516171819202122232425262728293031

ЧАСТЬ II

323334353637383940414243444546474849505152Эпилог

Ваши комментарии
к роману Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Волевой поступок - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100