Читать онлайн Удержать мечту Книга 2, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удержать мечту Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удержать мечту Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удержать мечту Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Удержать мечту Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

– Джон Кроуфорд вызвался объяснить нам процедуру суда коронера, – объявила Дэзи, переводя взгляд с Эдвины на Энтони. – Он считает, что тогда нам не надо будет так бояться расследования.
– Конечно, тетя Дэзи, – отозвался Энтони. Он встал. – Пойду за Бриджит. Думаю, ей тоже следует послушать, что скажет ваш адвокат. – Когда он вышел из библиотеки, Дэзи встала и присоединилась к сидевшей на диване Эдвине. Она сжала в ладонях руки своей сводной сестры и заглянула в измученные тревогой глаза.
– Постарайся не волноваться, Эдвина. Через несколько часов все останется позади. Нам нельзя распускаться, мы должны быть в форме.
– Да, Дэзи, и спасибо за заботу. Со мной все будет в порядке, – пробормотала Эдвина утомленным голосом. Дни волнения и тревог взяли свое, и она выглядела изможденной, на грани обморока. Из всех своих платьев она остановилась на строгом черном без единого украшения, что ничуть не оживляло ее облик. Напротив, казалось, оно лишило ее лицо последних красок, еще больше подчеркивая ее бледность. В это утро Эдвина выглядела даже старше своих лет.
В ее блестящих глазах мелькнула искорка благодарности, и она тихо добавила:
– Не знаю, что бы я делала без тебя и Джима. Кстати, где он, Дэзи?
– В данный момент разговаривает по телефону с Полой и, полагаю, ему еще надо позвонить кое-кому из редакторов своих газет. Но он присоединится к нам, как только освободится. Да его особенно и не нужно инструктировать. В молодости, в бытность свою репортером, он вел судебную хронику и с тех пор знает механизм суда коронера.
– О да, конечно. Он уж точно знает все о таких вещах.
Эдвина перевела взгляд на часы, стоявшие на каминной полке в противоположном углу обитой изящными панелями комнаты. – Уже почти полдевятого. Чтобы вовремя приехать в Корк, скоро надо выезжать. Дорога ведь займет у нас больше часа, возможно, даже полтора.
Дэзи уловила в голосе Эдвины волнение и даже панику.
– Времени еще много, – успокаивающе сказала она. – Расследование назначено на одиннадцать, а наша беседа с Джоном продлится недолго. Он говорил, что осветит основные моменты минут за десять. А потом мы не спеша тронемся в путь. Не теряй спокойствия, дорогая.
Эдвина сидела в напряженной позе. Ее руки теребили платье на коленях, а в груди не хватало воздуха от волнения. Четыре дня и четыре ночи она прожила в безумном страхе за сына. Ей не терпелось оказаться в суде графства и поскорее покончить с расследованием, чтобы наконец рассеялись собравшиеся над его головой тучи. Только тогда она сможет вздохнуть спокойна. Она с радостью отдала бы жизнь за Энтони. На всей земле только он был ей дорог, и когда закончится расследование обстоятельств смерти Мин, она станет поддерживать его во всем, даже если ей придется принять Салли Харт, которую она не слишком-то любила. До своего смертного часа не простит она себе ту роль пассивного наблюдателя, занятую в обострившемся за последние несколько недель конфликте между Мин и Энтони. А ведь сын просил ее вмешаться и поговорить с невесткой… Он считал, что она может повлиять на его жену, убедить ее занять разумную позицию и разойтись с ним миром, как и договаривались. И возможно, ей действительно удалось бы – теперь никто не узнает, ведь она отказалась. И вот бедняжка Мин мертва. «Побеседуй я с ней, и она осталась бы в живых», – в сотый раз подумала Эдвина. Мучившая ее мигрень еще больше усилилась. Чувство вины не отпускало ее.
Дэзи принесла кофе и села в кресло напротив.
– Ты уже решила, что хочешь делать дальше? – спросила она. – После похорон ты проведешь несколько дней в Лондоне?
– Возможно, мне следует уехать отсюда, – начала Эдвина и вдруг замолчала, глядя на двери, в которых появился Энтони вместе со своей экономкой Бриджит О'Доннелл.
– Здравствуйте, миледи. Здравствуйте, миссис Эмори, – произнесла Бриджит, склонив голову, и села в указанное Энтони кресло.
Дэзи, вежливая, как всегда, улыбнулась в ответ:
– Как вам известно, мистер Кроуфорд – наш адвокат, и он приехал из Лондона, дабы по мере сил помочь нам. Он сейчас кое-что объяснит нам, Бриджит. Впрочем, я уверена, что лорд Дунвейл все вам уже сказал. Однако хочу добавить, что у нас нет абсолютно никаких причин для беспокойства.
– А я вовсе и не беспокоюсь, миссис Эмори, – быстро отозвалась Бриджит. Сейчас она говорила отрывисто, что почти скрывало ее обычную манеру растягивать слова. Она не мигая встретила взгляд Дэзи. – Говорить правду очень просто, а больше от меня ничего и не требуется. – Самодовольная улыбка молнией промелькнула по ее бледным тонким губам, и она откинулась на спинку кресла, закинув ногу за ногу. Ее рыжие волосы блестели в солнечных лучах, являя собой разительный контраст с холодными как льдинки голубыми глазами.
Дэзи еще больше утвердилась во мнении, что Бриджит О'Доннелл – особа хладнокровная, расчетливая и самоуверенная. Ей не слишком нравилась эта женщина, которой она дала бы лет тридцать пять или около того, хотя выглядела та и моложе.
Дэзи повернулась к Энтони, но не успела она произнести ни слова, как распахнулась дверь и в комнату вошел Джон Кроуфорд, старший партнер в фирме „Кроуфорд, Крейтон, Фиппс и Кроуфорд", чей отец долгие годы являлся адвокатом Эммы Харт. Невысокого роста и среднего телосложения, он тем не менее держался прямо, как струна, и отличался военной выправкой, которая в сочетании с его твердым характером делала его весьма заметной личностью. В сорок шесть лет его песочного цвета волосы уже тронула седина, а умные, яркие глаза смотрели с приятного и на удивление доброго лица, за которым никто бы не угадал острого как бритва, проницательного ума блестящего законника.
– Доброе утро. Простите, что заставил вас ждать, – быстро бросил он и подошел к окну длинной, заставленной книгами комнаты, где его поджидали все остальные. Дэзи предложила ему чашечку кофе, но он отказался. Адвокат остановился за креслом, легким движением опустив руки на его спинку. Он выглядел совершенно невозмутимым и спокойным и, как всегда при встрече с клиентами, старался излучать чувство абсолютной уверенности, каковы бы ни были его мысли и скрытые опасения.
– Я понимаю, что сегодня утром вас всех ждет большое испытание, – начал Кроуфорд, – и поэтому я подумал, что, возможно, не повредит, если я вкратце поведаю вам, как проходят заседания суда коронера. Надеюсь, вы меньше станете волноваться, если побольше узнаете о процедуре. – Он обвел глазами четверку своих слушателей. – По мере моего рассказа можете задавать вопросы. Поскольку до сего дня никто из вас не присутствовал на расследовании, позвольте мне в первую очередь предупредить, что суд коронера проходит в довольно неформальной обстановке. Однако… – тут он замолчал, внимательно посмотрел на присутствующих и медленно, словно давая запомнить свои слова, продолжал: – Должен заметить, это ничуть не умаляет его важности. Суд коронера – один из самых авторитетных в нашей стране, и в нем царит доказательственное право. Есть вопросы? – Песчаного цвета бровь взметнулась вверх. – Ну, хорошо, идем дальше…
– Простите, Джон, – прервала его Дэзи. – Не могли бы вы пояснить, что вы имеете в виду, говоря о неформальной обстановке. Я не совсем поняла.
– Разумеется. Под «неформальной обстановкой» я имею в виду, что коронер не носит мантии. Он одет в деловой костюм. Также и принятая там манера речи менее формальна, чем в других судах. Коронер свободно беседует с заинтересованными сторонами, прежде чем свидетели начнут давать показания под присягой.
– Спасибо, Джон. Еще один вопрос. Коронер обычно – юрист, адвокат или доктор права, не так ли?
– Абсолютно верно, Дэзи. Коронер – не судья, хотя он фактически и выносит решения. К тому же он обладает весьма значительной свободой при проведении расследования. Если больше вопросов нет, я продолжу. Сейчас я перехожу к самому главному, а именно: в данном суде коронер принимает во внимание показания с чужих слов, чего не бывает в других судах британского законодательства, согласно которому показания с чужих слов не имеют силы доказательства.
Энтони подался вперед.
– Что означает ваши слова? – Он покачал головой. – Наверное, я неправильно вас понял, – воскликнул он более высоким чем обычно голосом.
– Вы правильно меня поняли, лорд Дунвейл. Коронер внимательно выслушает показания человека, который что-то слышал, но не уверен, правда ли это… слухи, сплетни, если угодно.
– Ясно, – произнес Энтони более спокойным тоном, хотя он с тревогой подумал о не один месяц ходивших по деревне сплетнях.
Эдвина и Дэзи обменялись тревожными взглядами. Никто не издал ни звука.
Джон Кроуфорд почувствовал охватившее их волнение и, откашлявшись, продолжал:
– Позвольте мне более четко определить понятие «показания с чужих слов» применительно к суду коронера. В нашем случае этот термин может включать слова, сказанные умершим, незадолго до его или ее смерти, члену семьи, другу, доктору или адвокату. Свидетель вправе сообщить, будто умерший единожды либо многократно угрожал покончить жизнь самоубийством. Или он может высказать мнение, что тот находился в состоянии депрессии. Коронер возьмет его слова на заметку. Возможно, уместен и другой пример. Например, основываясь на собранной им информации, полицейский может сообщить коронеру, что он пришел к заключению, что умерший покончил жизнь самоубийством. Или, опять же, полицейский может заявить, что на основании имеющихся у него сведений он считает смерть результатом несчастного случая. Коронер учитывает подобные заявления. Хотел бы также подчеркнуть, что показания такого рода действительно оказывают влияние на ход судебного разбирательства и уж точно – на характер задаваемых коронером вопросов.
– Сотрудники полиции опрашивают свидетелей? – спросил Энтони.
– Нет, нет. Никогда. В суде коронера это запрещено. Только коронер облечен правом задавать вопросы. – Дверь открылась, и Кроуфорд резко обернулся.
В комнату проскользнул Майкл Ламон, управляющий поместьем Клонлуглин и тихо прикрыл за собой дверь. Высокий, крепко скроенный, с копной темных вьющихся волос и веселым обветренным лицом, полностью соответствующим его живому характеру, он быстрым шагом подошел к остальным и рассыпался в извинениях.
– Я потом тебе все расскажу, Майкл, – торопливо проговорил Энтони. – Джон объясняет нам процедуру… то, как ведется расследование.
Кивком показав, что он все понял, Ламон сел на диван рядом с Эдвиной, быстрой улыбкой поприветствовав других женщин.
– Я однажды присутствовал на расследовании, поэтому немного знаком с порядками.
– Отлично, отлично, – воскликнул Кроуфорд, кивнув. – Я продолжу как можно короче. Возможно, в заседании примут участие шесть или восемь присяжных – а может, и нет. В любом случае коронер доминирует над ними. В случае необходимости он убедит присяжных смотреть на дело его глазами или вынести то решение, которое он считает нужным. Но окончательный вердикт формулирует и объявляет именно коронер – несчастное стечение обстоятельств, самоубийство, смерть в результате несчастного случая, естественная смерть или… – он помолчал и быстро закончил: – или убийство.
Последнее его слово гирей повисло в воздухе. В комнате воцарилось гробовое молчание. Нарушил его Энтони.
– А если коронер не уверен? Если он не может решить, имело ли место самоубийство, несчастный случай, или убийство?
– Ну, в таком случае коронеру придется вынести так называемый «открытый вердикт»… Он может заявить, что в смерти покойного, возможно, виновато неустановленное лицо или группа лиц и что их привлекут к ответственности в более поздние сроки.
Эдвина, не сводившая внимательных глаз с сына, ахнула, и лицо ее обрело пепельно-серый оттенок. Майкл Ламон взял ее за руку и что-то прошептал на ухо.
Кроуфорд бросил на них быстрый взгляд и вновь сосредоточил свое внимание на Энтони.
– Отчет патологоанатома, результаты вскрытия обычно не оставляют никаких сомнений относительно причин смерти.
– Понимаю, – тихо произнес Энтони.
– Итак, по-моему, я осветил все самые важные моменты, – объявил Кроуфорд. – Теперь мне хотелось бы добавить, что я уверен: расследование пройдет в нормальной, обычной атмосфере. – Его взгляд остановился на Майкле Ламоне. – Наверное, вас вызовут первым, поскольку именно вы обнаружили тело леди Дунвейл. После вас даст показания полицейский сержант из Клонлуглина. Затем мы выслушаем сообщение медиков – местного доктора, сделавшего предварительный осмотр трупа, и патологоанатома, который провел повторное исследование и вскрытие. Кто-нибудь хотел бы получить пояснения по каким-либо деталям?
– Да, – отозвался Энтони. – Буквально пара моментов. Полагаю, меня станут допрашивать. Но что насчет моей матери? И Бриджит?
– Не вижу никаких причин, по которым графиню Дунвейл могли бы вызвать в качестве свидетельницы, поскольку она действительно не может сообщить ничего нового. Давать показания придется вам и, весьма вероятно, мисс О'Доннелл тоже. Весьма вероятно, что коронер станет неофициально беседовать со всеми вами перед тем, как вызвать первого свидетеля – о чем я уже говорил. Но беспокоиться причин нет. – Кроуфорд поглядел на часы. – Я бы предложил отправляться отсюда в ближайшие десять минут. – Повернувшись к Дэзи, которая уже поднялась с кресла, он спросил: – А где Джим? Возможно, вам следует дать ему знать, что мы скоро едем в Корк.
Пятнадцать минут спустя вся маленькая группа покинула особняк Клонлуглин.
Эдвина, Энтони, Бриджит О'Доннелл и Майкл Ламон ехали в первой машине. Майкл сел за руль.
Вторую машину, стараясь не отставать, вел Джим Фарли. Компанию ему составили Дэзи и Джон Кроуфорд. Первые минут десять никто не вымолвил ни слова. Наконец, Джим произнес:
– Вам пришла в голову хорошая идея – объяснить процедуру, Джон. – Уголком глаза он взглянул на Кроуфорда, сидевшего рядом с ним на переднем сиденье, потом переключил внимание на дорогу и продолжил: – Я уверен, тетушке вы помогли. Она вся – комок нервов. А вот Энтони внешне вполне спокоен, сдержан, но выглядит он ужасно. Эта кошмарная история сильно его подкосила.
– Джим, как дела у Полы? – спросила Дэзи.
– Она прекрасно себя чувствует и передает вам всем привет. – Руки Джима крепче сжали руль. Он не знал, стоит ли повторить заключительные слова Полы, сказанные ею с таким волнением, что и он сам начал беспокоиться. Так и не определившись, он заметил: – Она очень настаивала, чтобы мы позвонили ей сразу же по окончании расследования – словно мы и сами бы не догадались.
– Она хочет немедленно связаться с мамой, – пробормотала Дэзи. Она вжалась поглубже в сиденье, расправила юбку своего строгого темно-серого костюма и представила себе Эмму, беспомощно ждущую результата на овечьем ранчо в Австралии, волнующуюся за исход дела и за своего внука Энтони. Дэзи беспокоило, что ее мать так переживает. Что ни говори, а ей уже восемьдесят лет. Конечно, Эмма Харт неуязвима и переносит случившееся должным образом – как она сама утверждала в телефонном разговоре. Дэзи пыталась успокоиться. Наконец, она произнесла: – Ты решил, что будешь делать, Джим?
– Да. Я останусь здесь до завтра, до похорон. Думаю, им потребуется моя поддержка – хоть чем-то помогу. А в субботу полечу назад. Попробуй убедить Энтони сопровождать меня. Ему надо на какое-то время уехать отсюда.
– Да, конечно, – согласилась Дэзи. – И я уверена, что он захочет повидаться с Салли. – Она повернулась к Джону Кроуфорду. – Полагаю, расследование займет не больше пары часов… Дэвид договорился, что частный самолет, принадлежащий одному из его друзей, будет ждать нас в аэропорту Корка в полдень. Вы ведь не откажетесь полететь в Лондон вместе со мной, Джон?
– Конечно, нет, благодарю. Я с удовольствием стану вас сопровождать. И вы совершенно правы: если все пойдет хорошо, то мы освободимся уже через пару часов. Я только надеюсь, что дело не затянется настолько, что придется объявлять перерыв на обед. Если же такое случится, тогда, к сожалению, расследование продлится гораздо дольше.
– Вы действительно считаете, что сегодняшнее заседание будет просто формальностью? – переспросил Джим.
– Ну, разумеется, – ответил Кроуфорд, но в его голосе слышалась некоторая неуверенность.
Джим сразу уловил ее:
– Вы не столь уверены, как прошлым вечером, Джон. Есть ли нечто такое, что нам с Дэзи следовало бы знать?
– Конечно же, нет, – буркнул Кроуфорд.
Однако его ответ вовсе не успокоил Джима, решившего довести дело до конца и рассказать о подозрениях Эмили, о которых Пола поведала ему по телефону.
– Пола несколько обеспокоена, – сказал он. – Видите ли, Эмили кое-что пришло в голову… судя по всему, она разбудила Полу посреди ночи и поделилась с ней, что еще с воскресенья ее очень беспокоят те пять или шесть часов, проведенные Мин у озера после полудня, когда она приехала, и до позднего вечера, когда она умерла. Эмили думает…
– Не понимаю, какое значение имеют эти несколько часов, – вмешалась Дэзи.
Джон Кроуфорд после недолгого колебания решился на откровенность и повернулся к Дэзи.
– Теперь и я должен признаться, что меня тоже беспокоит тот же вопрос, дорогая. И если я нахожу странным указанный провал в несколько часов – и малышка Эмили тоже, – неужели вы полагаете, будто опытный коронер не задастся вопросом: что делала усопшая на протяжении столь долгого времени?
– Да, – нахмурилась Дэзи. – Но почему эти часы важны? В конце концов, она могла сперва уехать, а потом вернуться.
– Или ее вовсе не было в полдень в Клонлуглине, – тихо произнес Кроуфорд. – Такая возможность легко может прийти в голову коронеру, как пришла она мне и, вероятно, малютке Эмили. Неужели вы не понимаете, Дэзи, – необъясненные часы наводят на размышления… относительно рассказа лорда Дунвейла о том, когда приехала его жена. Рассказа, должен добавить, подтвержденного только показаниями его матери.
– То есть коронер может заподозрить Энтони во лжи и решить, что Мин приехала поздно вечером. – У Дэзи перехватило дыхание. – О Господи, верно. Я поняла! Коронер может прийти к выводу, что Энтони также находился на берегу вечером… – Она не смогла закончить фразу. Ее начала бить дрожь. Впервые с момента прибытия в Ирландию Дэзи вдруг почувствовала волнение.
– Возможно. Но, дорогая моя Дэзи, я ведь говорю «возможно». Конечно, у меня камень бы с души свалился, имей мы свидетеля, видевшего, как покойная графиня въезжала в Клонлуглин около полудня или покидала поместье в то же время. К сожалению, очевидно, у нас нет такого свидетеля. – Кроуфорд сочувственно посмотрел на Дэзи. Долгие годы он восхищался ею и хотел всегда защищать ее от бед. – Пожалуйста, не огорчайтесь раньше времени, дорогая. Я не поделился с вами прежде своими тревогами, ибо знал, как вы огорчитесь. – Улыбнувшись уверенной улыбкой, он закончил: – Обычно в подобных случаях все решает вскрытие. Оно даст однозначный ответ, отчего умерла Мин. – Кроуфорд бросил многозначительный взгляд на Джима. – Я абсолютно уверен, патологоанатом установит, что это был несчастный случай. «Если только он найдет воду в легких, – мысленно добавил адвокат, молясь про себя, чтобы так и произошло. – Иначе – беда, и самая что ни на есть большая. Отсутствие воды в легких доказывает, что покойная умерла раньше, чем оказалась в озере. В таком случае кому-то определенному, или не установленным следствием лицам, будет предъявлено обвинение в убийстве».
Джим понял, что адвокат хочет успокоить Дэзи, и произнес твердо и отчетливо:
– Я полностью с тобой согласен, Джон. Уверен, что Мин погибла в результате роковой случайности. Прошу вас, Дэзи, оставайтесь по-прежнему спокойной и уравновешенной. Если Эдвина почувствует хоть малейшую неуверенность в вашем поведении, она просто развалится по частям.
– Со мной все в порядке, – ответила она. – Вам не о чем беспокоиться.
Дэзи Макгилл Эмори снова забилась в угол заднего сиденья и до самого Корка больше не произнесла ни слова, уступив право вести разговор Джиму и Джону Кроуфорду. Ей хватало собственных мрачных мыслей.
Мистер Лиам О'Коннор, местный адвокат, выступал в качестве коронера, возглавившего судебное расследование причин смерти Минервы Гвендолен Стэндиш, графини Дунвейл.
Расследование происходило в темном зале коронерского суда в здании Дворца правосудия города Корк, административного центра графства.
Жюри присяжных из шести человек сидело по правую руку О'Коннора. Все – местные жители, которыми случилось тем утром проходить мимо здания суда и которых остановил и собрал вместе представитель судебной власти. Так традиционно, согласно закону Британии, подбираются присяжные при расследованиях. Каковы бы ни были их планы на сегодня, им ничего не оставалось, кроме как подчиниться и принести присягу.
Коронер сказал:
– А теперь, лорд Дунвейл, прежде чем я выслушаю показания сержанта полиции Макнамары, патологоанатома и остальных, возможно, вы смогли бы дать суду какое-то представление о душевном состоянии покойной в период времени, непосредственно предшествовавший ее трагической кончине. Можете говорить с места. Сейчас нет необходимости выходить на место для дачи показаний.
– Мы с женой жили отдельно и намеревались развестись, – ответил Энтони ясным и на удивление сильным голосом. – Вследствие сказанного она выехала из Клонлуглина и поселилась в Уотерфорде. В последнее время она довольно часто навещала Клонлуглин, и за прошедший месяц я начал замечать, что ее характер сильно изменился. Она стала в значительной степени неуправляемой и даже порой буйной – что проявлялось как в ее словах, так и поступках. Я начал испытывать все большее беспокойство за ее умственное здоровье.
– Покойная никогда не говорила о самоубийстве? Случалось ли ей в припадках ярости угрожать, что она покончит с собой? – спросил коронер.
– Нет, – ответил Энтони еще тверже. – Более того, я хочу со всей определенностью заявить, что я не верю, чтобы моя жена могла совершить самоубийство, в каком бы состоянии духа она ни находилась. У нее был совсем другой характер. Я убежден, что она погибла в результате несчастного случая.
Коронер задал еще несколько вопросов по поводу поведения умершей, и, пока Энтони отвечал, Дэзи не сводила глаз с коронера. Лиам О'Коннор был маленьким, подвижным человеком с изборожденным глубокими морщинами лицом. Выглядел он довольно мрачно, но она отметила его добрые умные глаза и испытала некоторое облегчение. Она была уверена, что Лиам О'Коннор не потерпит в суде никаких глупостей и станет скрупулезно придерживаться буквы закона. Дэзи почувствовала в нем справедливого человека.
Пока коронер продолжал неофициальный допрос Энтони, она украдкой бросила взгляд на Эдвину. Та сидела напряженная, как натянутая струна, и Дэзи испугалась, что она в любую минуту может упасть в обморок. Дэзи крепко сжала ей руку, пытаясь внушить ей силу и уверенность.
– Благодарю вас, лорд Дунвейл, – произнес коронер. – Леди Дунвейл, возможно, вы смогли заметить какие-нибудь странности в поведении вашей невестки непосредственно перед ее смертью?
Эдвина явно не ожидала услышать свое имя. Она вздрогнула, задохнулась и, не в силах произнести ни слова, уставилась на коронера. Ее начала бить дрожь.
Дэзи еще крепче сжала ей руку и прошептала:
– Эдвина, не бойся. И, пожалуйста, дорогая, ответь что-нибудь судье.
Эдвина долго откашливалась и наконец произнесла сильно дрожащим голосом:
– Мин… то есть моя невестка, была… была в расстроенных чувствах последние несколько недель. Да, все так. – Эдвина вдруг замолчала, словно подавившись словами, и слезы потекли из ее глаз при мысли о смерти молодой женщины, которую она любила как родную дочь. После долгих и мучительных колебаний Эдвина наконец прошептала: – Боюсь, она… она… много пила в последнее время. По крайней мере, за последний месяц она неоднократно приезжала в Клонлуглин в нетрезвом виде. Бриджит, то есть… мисс О'Доннелл, экономка моего сына… то есть лорда Дунвейла… – Эдвина снова запнулась, бросила взгляд на Бриджит и продолжила: – Совсем недавно мисс О'Доннелл пришлось уложить мою невестку спать в Клонлуглине в комнате для гостей. Я хорошо помню тот случай. Мисс О'Доннелл сказала мне, что боится отпускать леди Дунвейл ехать на машине в Уотерфорд в таком состоянии – она могла попасть в аварию.
Эдвина проглотила стоявший в горле комок. У нее пересохло во рту, и она не могла больше продолжать. К тому же попытка говорить связно и демонстрировать хоть какое-то самообладание совсем лишила ее сил. Она откинулась на спинку стула с лицом, белым как мел и покрытым капельками пота.
– Благодарю, леди Дунвейл, – сочувственным тоном произнес коронер. Он одел очки, заглянул в лежащие перед ним бумаги, затем поднял голову, снял очки и оглядел собравшихся. – Мисс О'Доннелл, не могли бы вы поподробнее рассказать о том случае, который только что упомянула графиня Дунвейл?
– Конечно, сэр. – Бриджит подалась вперед и в присущей ей краткой, ясной манере подтвердила рассказ Эдвины, а также некоторые из случаев безобразного поведения Мин, упомянутые Энтони.
Слушая ее, Дэзи отметила, что лучшего свидетеля трудно представить. Поразительное внимание к мельчайшим деталям, редкостная, буквально фотографическая память.
– А вам, мисс О'Доннелл, покойная никогда не говорила, что может сделать что-нибудь себе во вред? – Проницательные глаза коронера изучающе смотрели поверх его сплетенных пальцев на экономку.
Очевидно, у Бриджит О'Доннелл ответ был наготове:
– О да, сэр. И не единожды за последнее время.
В зале раздались приглушенные вскрики.
– Не может быть! – весь напрягшись, воскликнул Энтони. Он начал подниматься на ноги, но Джон Кроуфорд остановил его и заставил замолчать, перехватив строгий взгляд коронера.
Тот добился тишины в зале, и тревожное перешептывание прекратилось.
– Пожалуйста, расскажите поподробнее о таких случаях, мисс О'Доннелл, – велел он.
– Да, сэр, – не колеблясь отозвалась она, но, прежде чем продолжить, бросила быстрый взгляд на Энтони.
Дэзи, не отводившей глаз от лица Бриджит, показалось, что она увидела в этом ее взгляде раскаяние. Бриджит О'Доннелл вновь обратилась к коронеру:
– В последние недели своей жизни покойная графиня стала на себя не похожа, как уже говорил его светлость. Неоднократно в моем присутствии она устраивала истерики и как-то наедине пожаловалась мне, что ей незачем жить и что лучше бы ей умереть. В последний раз она угрожала свести счеты с жизнью примерно за неделю до смерти. Как-то днем она приехала в Клонлуглин, но кроме меня никто ее не видел. Его светлость уехал из поместья вместе с мистером Ламоном, а графиня Дунвейл находилась в Дублине. Так или иначе, сэр, ее светлость очень расстроилась и все время повторяла, что хочет умереть. В тот день она беспрерывно плакала, и хотя я пыталась успокоить ее, она ударила меня по лицу. В тот же миг она, похоже, опомнилась и рассыпалась в извинениях. Я заварила чаю, и мы какое-то время сидели на кухне и разговаривали. Именно тогда она кое в чем мне призналась. Она сказала, что величайшая трагедия ее жизни – отсутствие детей. – Бриджит замолчала, чтобы перевести дух, после чего продолжила: – Леди Дунвейл снова разрыдалась, но уже тихо, горько и добавила, что она бесплодна, что детей у нее быть не может. Я снова попробовала утешить ее, сказала, что она молодая женщина, что жизнь принесет ей еще много хорошего и что она может начать жить по-новому. Она чуть-чуть успокоилась, и немного позже, когда она уезжала, мне показалось, что настроение у нее несколько улучшилось. – Бриджит откинулась назад и опустила глаза на свои руки. Подняв снова взгляд, посмотрела прямо в лицо коронеру и отчетливо произнесла: – Я думаю, что ее светлость действительно покончила с собой, сэр.
Коронер вновь принялся изучать лежавшие перед ним бумаги.
В зале суда царила мертвая тишина. Ни движения, ни шепотка.
Дэзи украдкой огляделась вокруг. Присяжные сидели с задумчивым видом, и у нее не осталось сомнений, что рассказ Бриджит О'Доннелл произвел на всех глубокое впечатление. Он дал полное представление о состоянии ума несчастной женщины, о ее горе и отчаянии. Метнув короткий взгляд на Энтони, она поразилась его неестественной бледности и тому, как сильно билась жилка у него на виске. На его лице была написана острая боль.
Голос коронера нарушил напряженную тишину. Он посмотрел на Майкла Ламона и сказал:
– Поскольку вы работаете у лорда Дунвейла и по долгу службы управляете поместьем Клонлуглин, вы, очевидно, встречались за последние несколько недель с покойной. Вы можете что-нибудь добавить к рассказанному мисс О'Доннелл?
Ламон откашлялся и произнес подавленным тоном:
– Вряд ли, сэр. Я никогда не слышал, чтобы ее светлость говорила о самоубийстве, и мне ближе точка зрения лорда Дунвейла, что она не относится к числу тех женщин, которые могут нанести себе серьезный вред. Однако… – после минутного колебания он добавил: – Я могу подтвердить все сказанное о ее состоянии… мисс О'Доннелл права. Я беседовал с леди Дунвейл около двух недель назад, и она находилась в чрезвычайно подавленном расположении духа. – Он нервно кашлянул. – И еще – она была выпивши. И сильно. Однако сильнее всего меня поразила ее глубочайшая депрессия. Казалось, она гнулась к земле под ее тяжестью. Но больше мне нечего добавить. Леди Дунвейл не сообщила мне причину своего состояния, а я не спрашивал. Я думал, мне не положено вмешиваться в личную жизнь ее светлости. Я ведь работаю у лорда Дунвейла, и это было бы нарушением субординации с моей стороны.
– Спасибо, мистер Ламон. – Коронер повернулся вместе со стулом и обратил свой взгляд на сержанта полиции. – Сержант Макнамара, можете ли вы пролить свет на состояние духа и рассудка леди Дунвейл?
– Ну, ваша честь, боюсь, все, что я расскажу, я знаю из вторых рук, – начал Макнамара, потирая подбородок и грустно покачивая головой. – За последние несколько недель мне не представилось возможности побеседовать с ее светлостью. Причем, ваша честь, я знал, что она посещает поместье Клонлуглин. Я видел ее маленькую красную машину, проезжавшую по деревне. И за последнее время в деревне порой поговаривали о ее странном поведении, что вроде как подтверждает сказанное мисс О'Доннелл и лордом Дунвейлом о переменах в ее характере.
– Вы составили свое мнение о причинах смерти? – спросил коронер.
– Ну, ваша честь, у меня в разное время возникло несколько разных версий, – ответил Макнамара, важно расправив плечи. – Сперва я думал, что ее светлость погибла в результате несчастного случая. Позже, должен признать, я склонялся к версии самоубийства. Еще я гадал, нет ли тут чего похуже, ведь ее светлость действительно умерла при таинственных обстоятельствах. – Макнамара достал блокнот, открыл его.
– Немного позже, когда вас вызовут для дачи показаний, вы сможете обнародовать результаты вашего расследования, – остановил его коронер.
– Слушаюсь, сэр, – ответил сержант, резко захлопнув блокнот.
Коронер свел ладони вместе и обратился к залу:
– Долгом и обязанностью нашего суда является установить причины и обстоятельства смерти Минервы Гвендолен Стэндиш, графини Дунвейл. Выслушав показания свидетелей, суд должен вынести решение, повлекли ли смерть естественные или неестественные причины, явилась ли она результатом несчастного случая, самоубийства или убийства, совершенного известными или неизвестными суду лицами.
Энтони вызвали к барьеру и попросили как можно подробнее припомнить события предыдущей субботы. Энтони говорил спокойным голосом:
– В тот день под вечер моя мать позвонила из Довер-хаус. Она видела, как машина моей жены заехала на территорию поместья и направляется к главному зданию. Учитывая имевшие место в последнее время неприятные сцены между моей женой и мной, я решил покинуть Клонлуглин. Я рассчитывал, что, поняв, что меня нет дома, моя жена уедет, и мы таким образом избежим дальнейших неприятностей и волнений. Я поехал на озеро в «лендровере». Пробыв там совсем немного времени, я заметил вдали красную малолитражку жены. Я стоял под деревом на берегу и вернулся к своей машине, намереваясь уклониться от встречи. Но она не заводилась – похоже, сел аккумулятор, поэтому я отправился к дому пешком, сделав большой крюк, чтобы не столкнуться с супругой. Когда я пришел домой, то поговорил с матерью по телефону, и немного позже она приехала ко мне на обед. Около полдесятого я проводил мать до Довер-хаус, вернулся домой и несколько часов работал в библиотеке с бухгалтерскими книгами поместья. Затем – лег спать. Я не знал, что моя жена осталась на территории поместья до тех пор, пока следующим утром меня не разбудил мистер Ламон и не сообщил мне, что нашел… – голос Энтони сорвался, – …тело моей жены в озере. – Он снова замолчал, глубоко набрал в грудь воздух, и закончил с неизбывной горечью в голосе и со слезами в глазах: – Мне следовало бы подождать жену у озера – поговорить с ней. Возможно, тогда она осталась бы в живых.
Поблагодарив Энтони, коронер вызвал для дачи показаний Бриджит О'Доннелл и принялся расспрашивать ее о том, что она делала в день трагедии.
– Нет, сэр, в тот день я не видела машину леди Дунвейл, точно так же, как я не знала, что его светлость ушел из дома, – заявила Бриджит. – Я готовила обед на кухне. Позже я накрыла стол для его светлости и графини Дунвейл, а после обеда с полчаса курсировала между кухней и столовой, убирая посуду. – Затем она рассказала о своей мигрени, о том, как около одиннадцати проходила мимо библиотеки по пути наверх за таблетками и увидела его светлость за рабочим столом, а во второй раз заметила его около полуночи, когда шла спать. – В воскресенье утром я встала очень рано, сэр, – продолжала Бриджит О'Доннелл. – Выпив чашку чая на кухне, я поехала на машине в Уотерфорд, чтобы вместе со своей сестрой поприсутствовать на первой мессе. Я осталась в Уотерфорде на ленч, а в середине дня вернулась в деревню Клонлуглин и зашла в гости к матери. Только тогда я узнала о смерти ее светлости и, естественно, поспешила в поместье, где меня опросил сержант Макнамара.
Следующим перед судом предстал управляющий поместьем. Майкл Ламон также подтвердил, что не видел леди Дунвейл в субботу днем и описал свои действия на следующее утро:
– В прошлое воскресенье я поднялся пораньше и поехал в свою контору в Клонлуглине, чтобы забрать кое-какие бумаги. На берегу озера я заметил «лендровер» его светлости и остановился, чтобы посмотреть, в чем дело. – Ламон сделал глотательное движение – Я подумал, что лорд Дунвейл где-нибудь поблизости. Когда я его не нашел, то пошел назад к своему «джипу». Именно тогда на дальнем конце озера я увидел машину ее светлости. Еще не добравшись до ее «остина», я заметил тело, плавающее в воде. – Ламон вдруг смешался и закусил губу, борясь с охватившими его эмоциями. Быстро справившись с собой, он продолжил: – Я выскочил из «джипа», намереваясь разглядеть его поближе. Тело, или, вернее, подол платья, зацепилось за большое бревно у берега. Я сразу узнал леди Дунвейл и поспешил в Клонлуглин сообщить о случившемся его светлости.
– Очевидно, переговорив с лордом Дунвейлом, вы позвонили в полицию?
– Совершенно верно, сэр, сержант Макнамара прибыл незамедлительно, и мы, то есть лорд Дунвейл и я, проводили сержанта до озера.
Следующим коронер пригласил сержанта Макнамару огласить собранные им факты.
– Мы с мистером Ламоном извлекли тело на сушу. Его светлость испытал слишком большое потрясение и не мог нам помочь. Затем я перевез погибшую в деревню в клинику доктора Бреннана для обследования и определения возможной причины смерти. Оттуда я позвонил в Корк в отдел судебной медицины, зная, что предстоит делать вскрытие, и вызвал машину для доставки тела в лабораторию. Потом вернулся в поместье Клонлуглин и снял показания у его светлости, у его матери, графини Дунвейл и мистера Ламона. Далее – осмотрел местность вокруг озера и машину покойной, где в отделении для перчаток обнаружил серебряную фляжку, пустую, но с отчетливым запахом виски. Ее сумочка лежала на сиденье и, судя по содержимому, в ней никто не рылся. В кошельке лежала значительная сумма денег. Днем я решил еще раз наведаться в поместье. Видите ли, ваша честь, дело в том… я пребывал в растерянности… относительно некоторых обстоятельств. Доктор Бреннан сообщил мне, что, по его мнению, смерть наступила в районе двадцати трех часов тридцати минут. Я никак не мог понять, что делала ее светлость одна у озера на протяжении пяти с лишним часов. И еще кое-что странное. Я не мог себе представить, как можно случайно упасть в озеро. Там нет обрыва, напротив, берег очень пологий, и чтобы оказаться в воде, надо в нее войти. Именно во время повторного осмотра местности я нашел пустую бутылку из-под виски, заброшенную в кусты. Тогда я начал размышлять, сэр. Я спросил себя, действительно ли тут несчастный случай, как все считали. И чем больше я думал, тем больше склонялся к мысли, что имею дело с самоубийством, если не с убийством. – Сержант Макнамара кивнул в подтверждение собственных слов. – Да, должен признать, я начал допускать, что ее светлость стала жертвой преступления.
– И кого же вы считаете преступником, сержант Макнамара? – Коронер с еще более мрачным видом внимательно смотрел на полицейского.
– Неизвестное лицо, ваша честь. Бродягу, цыгана, возможно, какого-нибудь беспутного чужака, которого леди Дунвейл спугнула в том пустынном, безлюдном месте. На месте трагедии не оказалось никаких признаков борьбы – ни примятых кустов, никаких следов на траве около озера, вроде тех, которые остаются, когда, например, по земле тащат тело. Нет, ничего подобного. Малолитражка аккуратно припаркована, и, как я уже говорил, сумочка лежала внутри на сиденье. – Макнамара потер свой большой красный нос. – Я вовсе не предполагаю, будто лорд Дунвейл имеет какое-то отношение к смерти своей супруги. Показания мисс О'Доннелл о том, что в момент гибели потерпевшей он находился у себя в библиотеке, полностью снимают с его светлости все подозрения. Имейте в виду, ваша честь, в воскресенье днем мне пришлось допросить его во второй раз. Таковы мои обязанности. – Макнамара бросил в сторону Энтони осторожный взгляд, словно желая оправдаться в его глазах. – Но тем не менее, остается вопрос о тех пяти или шести часах. Что делала на озере ее светлость на протяжении такого долгого времени, остается для меня большой загадкой.
После некоторого раздумья коронер протянул:
– Но, сержант Макнамара, леди Дунвейл в тот вечер ведь могла покинуть Клонлуглин, поехать в Уотерфорд и вернуться в поместье позже, возможно, в надежде все-таки переговорить с мужем.
– О да, вы абсолютно правы. Но она никуда не уезжала. Не думайте, я навел справки в деревне, и ни одна живая душа не видела ее в течение тех таинственных пяти часов. А ведь по пути в Уотерфорд она не могла бы миновать деревню.
Дэзи, сидевшая тихо как мышка, едва осмеливалась дышать. В волнении она посмотрела на Джона Кроуфорда. Он ободряюще улыбнулся в ответ. Но Дэзи почувствовала, что он обеспокоен ничуть не менее ее. «Черт бы побрал этого Макнамару», – подумала она.
– Спасибо, сержант. – Коронер кивком отпустил его и вызвал следующего свидетеля, деревенского доктора Патрика Бреннана.
Показания доктора Бреннана оказались краткими:
– Я осмотрел тело усопшей поздним утром в воскресенье, после телефонного звонка сержанта Макнамары и доставки указанного тела в мой кабинет. Я сразу отметил, что трупное окоченение распространилось на все тело. Время смерти я определил в районе от двадцати трех тридцати до полуночи.
– Имелись ли на теле умершей какие-нибудь отметины или следы борьбы? – спросил коронер.
– Только диагональная ссадина на левой щеке, которую могло вызвать столкновение с бревном, упомянутым мистером Ламоном.
Коронер поблагодарил доктора и вызвал патологоанатома из Корка, доктора Стефена Кенмарра.
Дэзи едва сидела на краешке стула, не отводя взгляда от патологоанатома. И она, и все остальные члены семьи отлично понимали: его показания станут решающими. Ей казалось, что она чувствовала, как волнение обоих Дунвейлов и Джима словно туманом обволакивает ее. В зале суда вновь воцарилась гробовая тишина, такая звенящая, что Дэзи услышала стук своего сердца.
Доктор Стефен Кенмарр свидетельствовал столь же четко и исчерпывающе, как Бриджит О'Доннелл. Он сразу перешел к сути дела:
– Я склонен согласиться с теорией доктора Бреннана относительно происхождения ссадины на левой щеке покойной. Она могла образоваться в результате столкновения с находившимся в озере предметом, когда умершая попала в воду. Скорее всего таковым объектом является вышеупомянутое бревно. На левой щеке леди Дунвейл обнаружена гематома, то есть темный след от удара сине-красного цвета. По цвету я установил, что гематома недавнего происхождения. Для сведения присутствующих здесь неспециалистов – на разных стадиях синяк меняет окраску от сине-красного или темно-пурпурового до коричневого, затем светло-коричневого, а на стадии заживления становится желтовато-зеленым и желтым. Следовательно, из-за его темного цвета я определил, что он получен недавно. На черепе и голове я не обнаружил никаких травм, равно как и на теле – ни следов борьбы, ни признаков того, что покойная подверглась нападению или была убита прежде, чем попасть в воду. После внешнего осмотра я произвел вскрытие.
Кенмарр сделал паузу и заглянул в свои записи.
– Мне удалось выявить содержание большого количества алкоголя и барбитуратов в крови умершей. В легких – много воды. Следовательно, я пришел к заключению, что ее смерть последовала от длительного нахождения в воде и проникновения воды в легкие. Смерть наступила примерно в двадцать три часа сорок пять минут.
– Благодарю, доктор Кенмарр, – сказал коронер. Он нацепил очки и углубился в лежавшие перед ним бумаги. Через несколько минут он откинулся на спинку стула и обратился к присяжным.
– Выслушанные нами сегодня показания отчетливо рисуют грустную картину несчастной женщины, пребывавшей в состоянии стресса, чей обычно уравновешенный характер сильно изменился из-за острой депрессии, вызванной неудачей в семейной жизни и невозможностью иметь детей. – Он подался вперед. – Я безоговорочно верю показаниям мисс Бриджит О'Доннелл, являющейся свидетельницей трезвой, умной и не подверженной эмоциям. Полагаю, она имела возможность составить о покойной гораздо более объективное представление, чем ее муж. Мисс О'Доннелл говорила очень убедительно, и я верю ее словам, будто умершая незадолго до смерти пребывала в таком состоянии, в котором могла нанести себе вред. Мы также выслушали показания патологоанатома, доктора Кенмарра. Он не обнаружил ни следов борьбы, ни отметин на теле, только ссадину недавнего происхождения, скорее всего образовавшуюся в результате столкновения с бревном. Мы ознакомились с результатами вскрытия – алкоголь и барбитураты в крови, избыток воды в легких – что привело доктора Кенмарра к определенному выводу, что леди Дунвейл утонула.
Пристальный взгляд коронера задержался на лице каждого из заседателей.
– Сержант Макнамара, – продолжил он, – привлек наше внимание к таинственному промежутку времени, прошедшему между прибытием умершей на берег озера и последовавшей пять часов спустя ее смертью. Сержант Макнамара назвал их таинственными часами – но так ли это? Попробуем восстановить события тех роковых часов, когда покойная была одна у озера – и нам приходится предположить, что она оставалась там все время, поскольку никто не видел, чтобы она покидала поместье Клонлуглин или проезжала через деревню. Учтем также состояние леди Дунвейл – ее депрессию и горе, усиленные потреблением алкоголя. Вполне возможно, она пила перед приездом в Клонлуглин, но совершенно определенно, что она выпила большое количество спиртного по прибытии туда. Алкоголь найден в ее крови, а сержант Макнамара показал, что нашел не только пустую фляжку, пахнущую виски, но и заброшенную в кусты пустую бутылку из-под виски. Итак, мы видим покойную, как она сидит на берегу, пьет и надеется, возможно даже ждет, что ее муж скоро вернется к озеру. Обращаю ваше внимание на то, что его «лендровер» стоит на противоположном берегу и хорошо ей виден. Так не кажется ли вам логичным, что она никуда оттуда не уходила? Что она надеялась обсудить с ним свои проблемы, найти облегчение своей боли? Позвольте предложить вам такое развитие событий: проходят часы… темнеет… она остается на месте. Алкоголь мог притупить в ней чувство времени, или даже она могла лишиться чувств. Опять же под влиянием спиртного разве не могла она прийти к твердому убеждению, что ее муж обязательно вернется за своим «лендровером»? Но, наконец, осознав, что ее надежды не оправдались, разве не могла она прийти к самому ужасному и трагическому из всех решений? Решению положить конец своей жизни? Мы узнали, что она пребывала в отчаянии, ее переполняло чувство безнадежности и неверия в свое будущее. Причем в этом сходятся сразу два свидетеля. Совершенно очевидно, именно тогда, в тот страшный момент, умершая и приняла барбитураты, либо в безнадежной попытке снять мучивший ее стресс, либо для того, чтобы притупить свои чувства перед тем, как войти в воду. Да, я полагаю, что события того вечера происходили именно так, как я вам вкратце сейчас их описал. Другого логичного объяснения просто нет. Медицинское освидетельствование исключило возможность убийства. Сержант Макнамара отметил, что упасть в озеро Клонлуглин трудно, даже в состоянии алкогольного опьянения, из-за характера местности. Вокруг упомянутого водоема нет высоких берегов. – После короткой паузы коронер закончил: – Итак, должным образом взвесив представленные нам сегодня показания, я вынужден прийти к выводу, что перед нами очевидный случай самоубийства. – Коронер в последний раз оглядел всех присяжных. – У вас есть вопросы?
Присяжные сблизили головы, несколько секунд переговаривались приглушенными голосами, и наконец аккуратный молодой человек при явной поддержке остальных обратился к коронеру.
– Мы все согласны с вами, сэр. Как и вы, мы полагаем, что все произошло именно так.
Расправив плечи и распрямив спину, коронер объявил: – В качестве коронера, председательствующего в Суде коронера графства Корк, я обязан объявить вердикт: Минерва Гвендолен Стэндиш, графиня Дунвейл, покончила жизнь самоубийством, находясь в невменяемом состоянии и под влиянием алкоголя и барбитуратов.
На минуту в зале установилась полная тишина, а затем по помещению прошелестел взволнованный шепот, Дэзи похлопала Эдвину по руке и, подавшись вперед, взглянула на Джона Кроуфорда. Тот слабо улыбнулся и кивнул. Дэзи на миг задержала взгляд на Энтони, сидевшем неподвижно как статуя, с ошарашенным видом, словно не веря происходящему. Чувство печали и жалости переполнили Дэзи. Он так надеялся, что смерть Мин окажется результатом несчастного случая.
Дэзи встала, помогла подняться рыдающей Эдвине и проводила ее в коридор. Бриджит О'Доннелл догнала их.
– Мне очень жаль, ваша светлость, – прошептала экономка.
Эдвина повернулась, смерила ее негодующим взглядом и, не произнеся ни слова, покачала головой. А Бриджит тем временем продолжала:
– Я не могла не сказать того, что сказала насчет леди Дунвейл, потому что… – тут она на миг запнулась, но твердо закончила: – потому что это – правда.
Дэзи посмотрела на нее и вдруг подумала: «Нет, неправда!» Она сама поразилась своей догадке, но тут же отогнала от себя нелепую мысль, что Бриджит О'Доннелл солгала. Однако сомнение, раз зародившись, не покинуло ее навсегда, и долго еще Дэзи обращалась в воспоминаниях к показаниям экономки.
Эдвина покачнулась, и все внимание Дэзи вновь переключилось на ее сводную сестру.
– Эдвина, дорогая, присядь, – заботливо шепнула Дэзи и подвела ее к лавке.
Бриджит тоже поспешила к ней:
– Я сейчас принесу вам воды, ваша светлость.
– Нет! – воскликнула Эдвина. – Я ничего от вас не хочу.
Резкость ее тона, казалось, поразила Бриджит, и она неуверенно отступила назад.
– Но, ваша светлость… – начала она и вдруг запнулась.
Не обращая на нее больше внимания, Эдвина открыла сумочку, достала пудру, попудрила свой покрасневший нос и испещренное следами слез лицо. Бриджит по-прежнему не сводила с Эдвины недоуменного взгляда, затем она придвинулась поближе к двери, ведущей в зал суда. Увидев Майкла Ламона, экономка поспешила к нему.
– Ты нормально себя чувствуешь, Эдвина? – голосом, преисполненным заботы, спросила Дэзи.
Ответа не последовало. Она встала и твердо поглядела в лицо сводной сестры. Дэзи показалось, что буквально за последние несколько секунд невообразимая перемена произошла с ней. Лицо Эдвины преисполнилось выражением собственного достоинства, и ее осанка стала поистине королевской.
Наконец, она заговорила, и голос ее звучал отчетливо и непривычно четко:
– Я только что вспомнила, кто я такая. Я дочь Эммы Харт, а мой сын – ее внук. Следовательно, мы сделаны из более твердого материала, чем многие могут подумать. Пора мне уже дать это понять всем окружающим. А еще – хватит мне жалеть себя.
Теплая улыбка осветила удивленное лицо Дэзи. Она взяла Эдвину за руку.
– Добро пожаловать в нашу семью, – прошептала она.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удержать мечту Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор



Сентиментальной меня никак не назовёшь,но читая этот роман,у меня не раз выступали слёзы!В этой книге вы столкнётесь с большой любовью,но не с пошлостью!С предательством,но и с преданностью!С большой трагедией,а также с огромным счастьем!Читайте обе части,убедитесь сами!!!
Удержать мечту Книга 2 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
14.09.2014, 16.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100