Читать онлайн Удержать мечту Книга 1, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Удержать мечту Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Оранжерея выходила прямо в большую прихожую с мраморным полом, поэтому Пола услышала шаги Джима, как только он вошел в дом.
Они встретились в центре комнаты. Он поздоровался, прикоснулся губами к ее щеке и, не говоря больше ни слова, опустился в кресло.
Пола осталась стоять рядом, удивленно глядя на мужа. Его голос прозвучал так равнодушно, а поцелуй был таким сухим, что она поняла, что Джим не в себе.
– Что-нибудь случилось, Джим?
– Просто устал, – сказал он, улыбаясь той безразличной и ничего не выражающей улыбкой, которая в последнее время стала ей так знакома. – На дороге к Хэрроугейту была авария, скопилось много машин, пришлось ехать очень медленно. Тянулись еле-еле, несколько миль просто ползли. Страшно утомительно… совсем нет сил.
– Ужасно. Мне очень жаль. Только этого тебе сегодня не хватало. Хочешь выпить? – предложила она. Его ответ не совсем ее удовлетворил, но она решила по крайней мере сейчас, не проявлять настойчивость.
– Отличная мысль! – воскликнул он, немного приободряясь. – Спасибо. Я думаю, джин с тоником – это как раз то, что мне нужно.
– Сейчас принесу немного льда.
– Позвони Мэг. Она может принести. – Он нахмурился. – Я надеюсь, звонок работает? Не испортился снова?
– Нет, но будет быстрее, если я схожу сама.
– Мне не понятно, зачем мы держим прислугу, – сказал он с некоторым раздражением, поднимая голову и глядя на нее своими серо-голубыми глазами.
Она тоже посмотрела на него и почувствовала в голосе и поведении мужа недовольство, но ответила ровно и спокойно:
– Она сейчас очень занята, и вообще, бабушка приучила нас обходиться без прислуги, если нужно, – я тебе уже много раз рассказывала.
Не дожидаясь ответа, она вышла в прихожую, но за спиной все же услышала его недовольный вздох. «Может быть, и вправду все дело в усталости, у него был трудный день в редакции, потом эта пробка на дороге, к тому же сумасшедший уик-энд», – думала Пола, пытаясь убедить себя, что его непонятное поведение действительно объясняется этими причинами. Он обычно не был подвержен дурному настроению, а если это и бывало – то совсем не так, как сейчас. «Расслабься, – приказала она себе. – Его дурное настроение ничего не значит. Сейчас выпьет немного – и придет в себя».
– Миссис Фарли, достаточно бутербродов? – Оторвавшись от работы, Мэг кивнула на серебряный поднос.
– Да, по-моему, уже хватит. И выглядят они очень аппетитно. Спасибо. Будь добра, положи, пожалуйста, лед в ведерко.
Неся ведерко со льдом, Пола вернулась в оранжерею. Пока ее не было, Джим встал с кресла и сейчас стоял, глядя в сад. Он стоял боком к ней, тем не менее она не могла ошибиться: его губы были угрюмо сжаты, а когда он повернулся к ней, то смотрел словно мимо нее.
Ее так и подмывало расспросить мужа, но она сдержала себя и направилась к одному из столиков у стеньг, на котором стояли бутылки и поднос со стаканами. Наливая для него джин с тоником, она спросила, не оборачиваясь:
– Я думаю, мы можем предложить гостям выпить здесь – или ты предпочитаешь в гостиной?
– Все равно, где хочешь, – ответил он, не проявляя никакого интереса.
Стараясь, чтобы голос ее звучал ровно, как обычно, Пола продолжала:
– Где же ты, в конце концов, заказал столик, Джим? В Грэнби?
– Да, я сделал заказ на половину девятого. Энтони звонил мне сегодня и сказал, что они никак не могут быть у нас раньше чем в четверть восьмого. Так что у нас есть еще часок – можно отдохнуть и расслабиться.
Она чувствовала, что ее тревога растет. Он действительно ведет себя странно – это ясно, как божий день. Пола подумала, что, может быть, он еще не забыл об их вчерашней ссоре, возможно, все еще обижен. Но почему? Ведь он добился своего. К тому же они за завтраком нормально разговаривали, он был приветлив. Она решила все-таки разобраться, что же беспокоит мужа. И еще она решила выпить водки с тоником, хотя почти никогда не пила крепких напитков.
Потягивая джин с тоником, Джим заметно повеселел. Он зажег сигарету и спросил:
– С кем-нибудь говорила сегодня?
– С Эмили и Мерри О'Нил. Ну, и с бабушкой, конечно. Она позвонила мне утром, сразу же после того, как ты ушел на работу. Сказала, что уезжает в Лондон на несколько дней. – Пола смотрела на него в упор. Потом собралась с духом и спросила: – Джим, почему мы говорим о ничего не значащих вещах, когда ты явно чем-то огорчен? Я же вижу – что-то случилось. Пожалуйста, дорогой, скажи мне, в чем дело?
Он молчал.
Она наклонилась к нему и не отрываясь смотрела ему прямо в глаза.
– Послушай, я хочу знать, что тебя тревожит, – настойчиво повторила она.
– Вряд ли есть смысл оттягивать… У меня сегодня был не очень приятный разговор с Уинстоном и…
– И это все? У тебя и раньше бывали стычки с ним, и все утрясалось, и эта тоже…
– Я заявил, что ухожу с поста директора-распорядителя компании, – безучастно объявил Джим.
Она смотрела на мужа, не понимая, что он говорит, и не в состоянии вымолвить ни слова. Медленным движением она поставила свой стакан на столик и нахмурилась, ее темные брови сошлись на переносице.
– Уходишь?
– Ну да, только с поста директора-распорядителя, – добавил он, поясняя. – С сегодняшнего дня.
Пола застыла, словно громом пораженная. Наконец дар речи вернулся к ней, и она спросила немного осипшим от неожиданности голосом:
– Но почему? И почему ты ничего не сказал мне? Почему не сказал, что собираешься так поступить? Я просто не понимаю… – Она не закончила фразу, напряжение сквозило даже в ее позе.
– Дело в том, что обсуждать было нечего. Видишь ли, я не собирался уходить до тех пор, пока этого не сделал.
– Джим, это же просто смешно, – улыбаясь, сказала она. – Только потому, что ты немного повздорил с Уинстоном, тебе совсем не обязательно предпринимать такие решительные шаги… В конце концов, ты же знаешь, последнее слово – за бабушкой. Она когда-то назначила тебя, она же тебя немедленно восстановит. Послушай, она разберется с Уинстоном, поправит его. Я поговорю с ней завтра же, первым делом позвоню ей утром. – Пола одобряюще улыбнулась ему, но улыбка замерла на ее губах, когда она увидела руку, словно останавливающую ее.
– Боюсь, ты неправильно меня поняла. Если ты думаешь, что Уинстон заставил меня уйти, ты ошибаешься. Ничего подобного. Я поступил так по своей доброй воле. Я этого хотел, и довольно сильно, хотя должен со всей откровенностью признать, что не сознавал этого до тех пор, пока все не произошло. Поэтому я совсем не хочу, чтобы меня восстанавливали в этой должности.
– Но почему? – Ее недоумение и тревога росли и отражались на ее лице, она уже не могла скрывать их.
– Потому что эта работа мне не нравится. И никогда не нравилась. Когда мы сегодня утром встретились с Уинстоном, он меня прямо спросил, хочу ли я по-прежнему оставаться директором-распорядителем. И когда он сказал это, я понял – по-настоящему понял, Пола, – что не хочу. Я никогда не имел склонности к административной работе, да и не слишком преуспевал в ней, и я прямо сказал об этом Уинстону. Он сказал, что заметил это некоторое время тому назад. Он считает, что, возможно, было бы лучше, если бы я занимался чисто журналистской работой, выпуском газет, а не административным руководством компании. Я полностью согласен с ним, поэтому и заявил о своем уходе. Вот, собственно, и все. – Он пожал плечами и не очень уверенно улыбнулся.
– Вот и все, – словно эхо, повторила она, не веря своим ушам. Ее ужаснуло то, что он сделал. – Я не могу поверить, что слышу все это от тебя. Ты ведешь себя так, как будто это несерьезно, как будто это не имеет значения, хотя, по-моему, это очень даже важно. А ты почему-то настолько выше этого, что не придаешь этому значения. Я просто потрясена.
– Не заводись. По правде сказать, я чувствую огромное облегчение.
– Вот как раз об облегчении тебе сейчас меньше всего надо думать, – произнесла она в отчаянии. – А как насчет долга? Ответственности? Бабушка оказала тебе огромное доверие, показала, что верит в тебя, назначив в прошлом году директором-распорядителем. Я думаю, ты не оправдал ее доверия, подвел ее, и довольно серьезно.
– Мне очень жаль, что ты воспринимаешь это так, Пола. Потому что я с тобой не согласен. Я не подвел бабушку, – возразил он. – Я по-прежнему остаюсь ответственным редактором двух основных и самых крупных газет концерна. Я буду заниматься тем, что я умею делать по-настоящему хорошо. Я прежде всего – журналист, к тому же неплохой. – Он откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и посмотрел ей в глаза, не дрогнув под ее взглядом, словно стремящимся пронзить его насквозь. Он и не собирался сдаваться!
– И кто же будет теперь управлять компанией после того, как ты устранился?
– Конечно, Уинстон.
– Ты прекрасно знаешь, что ему этот пост не нужен.
– Мне тоже.
От огорчения губы Полы плотно сжались.
Вдруг еще одна мысль пришла ей в голову, и она сердито крикнула:
– Надеюсь, из-за этого твоего внезапного и весьма непонятного решения бабушке не придется отменить поездку с Блэки! Ей очень нужно отдохнуть и развеяться. Что она сказала? Ты с ней, наверное, говорил?
– Конечно. Мы с Уинстоном зашли к ней в универмаг и поговорили. Твоя бабушка приняла мою отставку. Уинстон согласился занять этот пост и, по-моему, не выразил особого неудовольствия по этому поводу. Бабушка вовсе не собирается отменять поездку – можешь быть спокойна на этот счет. – Он наклонился к ней и взял ее руки в свои. – Ну пожалуйста, успокойся. Больше всех огорчилась ты. Бабушка и Уинстон с пониманием и уважением восприняли мое решение. Они не стали делать из этого трагедию. Вообще-то мы очень мало обсуждали это… Все было и так ясно.
– Ты просто неправильно истолковал их реакцию, – проговорила она, чувствуя себя очень несчастной.
Джим рассмеялся.
– А теперь ты говоришь просто нелепые вещи, Пола. Я знаю их обоих очень хорошо и заверяю тебя, что все в порядке.
Пола не нашлась сразу, как ответить на это заявление. Ее удивило, сколь поверхностно он все воспринимает. Он считает, что ничего особенного не произошло, это значит, что он сильно ошибается в своих оценках. Джим явно не имеет представления о том, как и чем живут ее бабушка и Уинстон. Она-то сразу же поняла, что они спокойно приняли эту ситуацию только потому, что у них не было выбора. Оба они объединят усилия и будут тянуть лямку, чтобы компания продолжала работать нормально, без сбоев. «Так у нас принято, – подумала она. – Мы выполняем свой долг и берем на себя ответственность, как бы трудно это ни было. Так что отнюдь не все в порядке, как благодушно считает он».
Джим наблюдал за ней, пытаясь догадаться, о чем она думает, но ее фиолетовые глаза были полуприкрыты веками, и он ничего не мог в них прочесть. Он сказал, пытаясь достучаться до нее:
– Пожалуйста, постарайся понять мою точку зрения, понять, что я чувствую в этой ситуации. Твоя бабушка и Уинстон понимают меня. И давай не будем спорить о моей отставке. Поскольку это уже факт, это было бы довольно глупо. Ты согласна?
Пола промолчала. Она откинулась на спинку стула, спокойно отобрала у него руку и потянулась за своим стаканом. Сделала маленький глоток. Последовало долгое молчание.
– Джим, мне очень хотелось бы, чтобы ты еще раз обдумал все и изменил свое решение… Здесь есть и другие факторы. Бабушка сама собиралась сказать тебе на этой неделе, но, я уверена, она не будет возражать, если я скажу тебе об этом сейчас. Она собирается изменить завещание. Сейчас ее акции в газетно-издательской компании представляют собой часть активов «Харт Энтерпрайзиз», которую, как ты знаешь, унаследуют мои двоюродные братья и сестры. Но она решила оставить эти акции нашим близнецам – поэтому я знаю, что для нее важно, чтобы ты был вовлечен в деятельность газетно-издательской компании на всех уровнях, и в том, и в другом качестве. Меня не интересует, что она сказала тебе сегодня утром. Я абсолютно уверена, что в душе она страшно разочарована твоим решением отказаться от участия в руководстве…
Резкий смех Джима заставил ее остановиться. Она внимательно посмотрела на него, пытаясь прочесть на его лице, действительно ли этот смех был столь нарочитым, как ей показалось.
Он сказал терпеливо, ласково и вкрадчиво:
– Пола, независимо от того, буду ли я директором-распорядителем или ответственным редактором, или и тем и другим одновременно, или, уж если на то пошло, ни тем, ни другим, – твоя бабушка в любом случае изменит свое завещание. Она оставит эти акции нашим детям в любом случае, независимо ни от чего. Для этого есть несколько весьма веских причин.
– Каких?
– Во-первых, они – Фарли, а во-вторых – она чувствует свою вину.
Пола прищурилась, в первое мгновение не сообразив, на что он намекает. Потом внезапно до нее дошло, и она посмотрела на мужа напряженно-внимательно. Она надеялась, что неправильно истолковала его слова.
– Какую вину она, по-твоему, чувствует?
– Вину за то, что она отобрала у моего деда «Йоркшир морнинг газет» и контролирует дела компании, – зажигая сигарету, сказал он, не слишком церемонясь в выборе слов.
– Ты говоришь об этом так, как будто она украла ее! – воскликнула Пола. – Хотя прекрасно знаешь, что твой дед довел газету до последней крайности, и к этому бабушка не имела абсолютно никакого отношения. Ты сам часто говорил, что твой дед был блестящим адвокатом, но никудышным бизнесменом. И уж конечно, мне не нужно напоминать тебе, что остальные акционеры обратились к бабушке с просьбой приобрести компанию. Она вытащила их из трясины – и твоего деда тоже, между прочим. Он тогда заработал приличную сумму на своих акциях.
– Да, ты права – особенно в том, что он плохо управлял делами компании. Но я думаю, он все-таки как-то, худо-бедно, выбрался бы из этой трясины сам и сохранил бы контроль над газетой, если бы твоя бабушка не налетела, как стервятник, и не загребла бы все себе. – Он сделал большой глоток из своего стакана и затянулся сигаретой.
– Газета обанкротилась бы! Где бы тогда оказался твой дед? – Пола гневно посмотрела на мужа. – Ему пришлось бы очень туго!
– Послушай, Пола, не смотри на меня с таким негодованием. Ведь я же просто напоминаю тебе о фактах. Мы же оба с тобой знаем, что твоя бабушка разорила семью Фарли. – Он скривил губы в улыбке. – Мы оба – взрослые люди, и было бы довольно глупо закрывать глаза на это и делать вид, что ничего не было, только потому, что мы с тобой женаты. Что было – то было. Мы с тобой не можем ничего изменить в этом, и бессмысленно нам с тобой ссориться из-за этого сейчас, столько лет спустя после всего.
Пола в ужасе отшатнулась, не отводя от него взгляда. Она чувствовала страшную тяжесть в груди, смятение и внутреннюю дрожь. Слова Джима все еще звучали у нее в ушах. Терпение ее истощилось, напряжение последних нескольких недель накалило ее до предела – и внезапно все это прорвалось.
– Она ничуть не больше, чем я, виновата в разорении семьи Фарли! Просто-напросто Адам Фарли и его старший сынок Джеральд сами довели свой бизнес до этого. Хочешь – верь, хочешь – нет, но твой прадед и двоюродный дед не проявляли должного усердия в делах, поступали неразумно, не очень утруждали себя и вообще были не сильны в предпринимательстве. Кроме того, даже если бы она их разорила, я бы ее за это не судила. Я бы порадовалась тому, что она рассчиталась с ними сполна. Семейство Фарли отнеслось к бабушке просто подло. А что касается твоего деда, которого ты считаешь праведником, – то, как он поступил с ней… просто нельзя выразить словами! – задыхаясь проговорила Пола. – Это было низко и бессовестно! Ты слышишь меня? Прекрасный молодой человек был Эдвин, с высокими моральными принципами! Сделал бабушке ребенка, когда ей не было и шестнадцати, а потом бросил на произвол судьбы – выбирайся как знаешь! Он даже пальцем не пошевельнул, чтобы помочь ей. А что касается…
– Я все это знаю… – начал было Джим, не зная, как успокоить жену и остановить это бурное словоизвержение.
Она не терпящим возражений тоном прервала его:
– Возможно, ты не знаешь другого: твой двоюродный дед Джеральд пытался изнасиловать ее. Можешь мне поверить, ни одна женщина не забывает и не прощает такого. Поэтому не надо выступать здесь передо мной адвокатом семьи Фарли. Как ты только осмеливаешься обвинять в чем-то мою бабушку после всего, что она сделала для тебя! Может быть, ты пытаешься таким образом оправдать свое дезертирство… – Пола заставила себя остановиться, чтобы не наговорить еще больше. Она была сильно возбуждена и дрожала от негодования.
В комнате воцарилось тяжелое молчание. Они смотрели друг на друга.
Оба были потрясены. В лице Полы не было ни кровинки, и от этого ее синие глаза казались совершенно бездонными. На лице Джима застыло напряжение.
Ему было настолько не по себе, что несколько минут он не мог ничего сказать. Ее взрыв ошеломил его, он был в отчаянии, что она так превратно истолковала его слова, сказанные без всякой задней мысли, хотя, теперь он готов был признать это, весьма неосторожно.
Наконец он воскликнул с горячностью:
– Пола, поверь, пожалуйста, я совсем не собирался выступать в роли адвоката семьи Фарли или обвинять Эмму! Как ты могла заподозрить меня в этом? Я всегда уважал и чтил ее, с первых дней моей работы в компании. А после того как мы поженились, я полюбил твою бабушку. Она – замечательная женщина, и я лучше, чем кто-либо другой, знаю и ценю все, что она сделала для меня.
– Приятно слышать это.
Джим с трудом перевел дыхание. От ее саркастического тона хотелось съежиться, как от удара.
– Пожалуйста, Пола, не смотри на меня так. Ты меня совершенно неправильно поняла.
Ответа не последовало. Джим вскочил с места. Он взял ее за руки, заставил встать с кресла и привлек к себе.
– Родная моя, пожалуйста, послушай. Я люблю тебя. Прошлое не имеет значения. Бабушка сама всегда так говорит. Я не прав, мне вообще не надо было об этом заговаривать. То, что произошло между всеми ними полвека назад, не имеет к нам никакого отношения. Мы просто немного вышли из себя из-за этого… этого разговора о моей отставке. Все приобрело какие-то гипертрофированные размеры. Ты слишком огорчилась, хотя на самом деле причин для огорчения просто нет. Ради Бога, пожалуйста, успокойся.
Говоря это, он подвел ее к креслу для двоих и заставил сесть, сам сел рядом, взял ее за руку и заглянул ей в лицо.
– Послушай, Пола, я согласен с тобой, – продолжал он. – То, что сделал мой дед, никак нельзя оправдать. И он сам это знал. Всю свою жизнь он прожил с сознанием вины. Больше того, то, что он сделал, будучи молодым человеком, во многих отношениях загубило его жизнь. Он говорил мне об этом перед смертью. Он всю жизнь жалел о том, что потерял Эмму и их ребенка. Он всю жизнь продолжал любить ее. И в конце жизни единственное, чего он хотел, было получить прощение твоей бабушки. Когда он умирал, он умолял меня пойти к Эмме и попросить у нее прощения за все, в чем семья Фарли виновата перед ней. В первую очередь за то, в чем он сам виноват перед ней. Разве ты не помнишь? Я тебе рассказывал. Я сказал об этом и твоей бабушке в тот вечер, когда она объявила о нашей помолвке.
– Да, я помню, – ответила Пола.
– Я передал бабушке его последние предсмертные слова: «Джим, если Эмма не простит меня, земля не будет мне пухом. Попроси ее простить меня, Джим, чтобы моя измученная душа могла найти покой». Когда я сказал об этом Эмме, она немного поплакала, а потом сказала: «Возможно, в конечном счете твой дед страдал больше, чем я». И Эмма простила его, Пола. Она простила всех Фарли. Почему же ты не можешь этого сделать?
Она резко подняла голову, удивленная его вопросом.
– Но, Джим, я… – Она замолчала на мгновение, потом закончила: – Мне не за что прощать их. Возможно, ты не совсем правильно понял мои слова.
– Возможно. Ты так сердилась, так кричала на меня, так враждебно говорила о семье Фарли…
– Да, я вышла из себя, но ты спровоцировал меня, когда сказал, что бабушка испытывает чувство вины. Я знаю ее, знаю гораздо лучше, чем ты, Джим, и абсолютно убеждена, что она не чувствует за собой никакой вины.
– Значит, я был не прав, – заметил он с виноватой улыбкой. – Я прошу прощения. – Он чувствовал облегчение от того, что ее голос звучит более спокойно и привычно.
– И еще в одном ты не прав, Джим.
– В чем?
– Ты только что сказал, что прошлое не имеет значения, но я с тобой не согласна. Прошлое всегда возвращается и преследует нас, и нам никуда не уйти от него. Мы все – пленники. Бабушка может утверждать обратное, но на самом деле не верит в это. Она часто говорила мне, что содеянного не воротишь, и я с ней полностью согласна.
– Грехи отцов и все такое прочее – ты об этом говоришь? – спросил он тихо.
– Да.
Джим вздохнул и покачал головой. Пола внимательно посмотрела на него:
– У меня есть еще один вопрос к тебе. Он может тебе не понравиться, но я чувствую, что обязана задать его. – Она подождала немного, все так же пристально глядя на него.
– Пола, я – твой муж, и я тебя люблю, и мы всегда должны быть абсолютно честны и откровенны друг с другом. Конечно, ты можешь задавать мне любые вопросы.
Она глубоко вздохнула и, решившись, спросила:
– Ты обижен на бабушку? Я хочу сказать, обида из-за того, что владеет «Морнинг газетт» – она, а не ты? Если бы твой дед сохранил газету в своих руках, ты бы ее унаследовал.
У Джима от удивления даже челюсть отвисла, и он в изумлении воззрился на нее, но потом рассмеялся.
– Если бы у меня была какая-то обида, или горечь, или зависть, вряд ли я ушел бы с поста директора-распорядителя. Я бы строил планы, как заполучить газету в свои руки – по крайней мере сосредоточить в своих руках как можно больше власти. И я бы уже давным-давно начал просить тебя повлиять на бабушку, чтобы она оставила акции газеты нашим детям, а я, благодаря их акциям, имел контрольный пакет. Имея такое влияние и такую опору, после смерти Эммы я стал бы играть в компании первую скрипку. По сути дела, она была бы в моих руках, потому что я представлял бы интересы детей до их совершеннолетия. – Все еще смеясь, он покачал головой. – Разве не так я вел бы себя?
– Да, пожалуй, – согласилась Пола, голос ее звучал совсем безжизненно, она вдруг почувствовала себя смертельно усталой.
– Пола, наверняка ты уже поняла, что я не гонюсь за деньгами, и к могуществу я тоже не очень рвусь. Мне нравится делать газету, быть ответственным редактором – я признаюсь в этом. А вот заниматься предпринимательской деятельностью и быть администратором я не хочу.
– Даже если ты знаешь, что газетно-издательская компания в один прекрасный день будет принадлежать твоим детям?
– Я доверяю Уинстону. Он хорошо справится с этой работой. В конце концов, он тоже в этой компании кровно заинтересован – у него довольно большой пакет акций в группе «Консолидейтед ньюспейпер». Ему и другим членам семьи Харт принадлежит половина компании, не забывай: у него сорок восемь процентов акций.
Пола знала, что нет смысла дальше спорить с Джимом о его отставке, по крайней мере, сейчас. Она поднялась.
– Я думаю, мне лучше выйти в сад… Мне нужно немного подышать свежим воздухом.
Джим тоже встал, с тревогой глядя на нее.
– Как ты себя чувствуешь? Ты ужасно бледная.
– Все нормально. Почему бы тебе не подняться к малышам, прежде чем ты пойдешь переодеваться? Я тоже скоро приду – мне просто хочется прогуляться по саду.
Когда она сделала несколько шагов к двери, Джим взял ее за локоть и повернул лицом к себе.
– Помирились, родная моя? – спросил он нежно.
– Конечно, – успокоила она мужа, видя в его глазах тревогу.
Пола медленно брела по саду. Она обошла стороной посадки деревьев и пошла по узкой тропинке ко второй лужайке, которая, постепенно понижаясь, спускалась к зарослям ракитника и к пруду.
Она еще не пришла в себя от потрясения, вызванного новой ссорой, и все словно плыло у нее перед глазами. Пола села на ступеньки выкрашенного в белый цвет летнего домика, испытывая облегчение от того, что она одна, что может восстановить душевное равновесие. Она жалела о том, что потеряла контроль над собой, вышла из себя, и единственным ее оправданием было то, что ее взрыв был сильно спровоцирован словами Джима о том, что бабушка испытывает комплекс вины по отношению к Фарли. Это было настолько возмутительно, что у нее буквально кровь в жилах закипела. Само предположение было нелепым. Точно так же, как его уход с поста директора-распорядителя был абсурдным.
Хотя ее крайне тревожил этот его безответственный шаг, предпринятый под влиянием эмоций, ее огорчение по этому поводу отошло на второй план по сравнению с тем ужасом, которое она испытала от ссоры. Эта последняя ссора была гораздо серьезнее, чем все их предыдущие столкновения из-за Эдвины. Она ударила по очень важному, основополагающему элементу каждого брака – доверию. Пола начала сомневаться в Джиме – в том, каковы его истинные чувства по отношению к ее бабушке, насколько он предан ей. У нее буквально голова пухла от вопросов. Может быть, он затаил злобу на Эмму Харт, потому что она теперь владеет всем, что раньше принадлежало семье Фарли? Возможно, он сам не сознает этого, и это чувство таится в глубинах подсознания? Ее неприятно кольнула мысль, что это отнюдь не исключено. В конце концов, это ведь он заговорил о прошлом – не она. И если прошлое не имеет значения, как он утверждает, зачем он тогда вообще начал этот разговор?
Может быть, все-таки его слова были подсказаны обидой и горечью? Она содрогнулась от этой мысли. Это – самые опасные чувства в мире – они, как рак, подтачивают человека изнутри, они разрушительны по природе своей и окрашивают все поступки человека. Но нет, когда она прямо спросила Джима, есть ли у него обида на бабушку, он, совершенно очевидно, был поражен тем, что она могла такое заподозрить, и ответил без промедления, прямо и бесхитростно. Он говорил то, что думает – это она увидела сразу. Ей всегда было относительно легко понимать мысли и чувства Джима, ибо он никогда не пытается скрыть их.
Пола прислонилась к перилам и закрыла глаза, ее мозг работал в полную силу, быстро и четко: анализировал, сопоставлял и оценивал.
Она всегда считала, что хорошо знает Джима, но действительно ли это так? Возможно, с ее стороны было очень самонадеянно думать, что она так хорошо понимает его внутренний мир и его сокровенные чувства. В конце концов, если разобраться, – насколько хорошо может вообще один человек знать другого? В жизни бывали случаи, когда ей было трудно и даже невозможно понять самых близких людей – тех, с кем она вместе выросла. А если она часто не понимает даже членов своей семьи и старых друзей, разве может она хорошо понимать человека, которого знает всего два коротких года – человека, который относительно недавно вошел в ее жизнь, хотя он и ее муж? Она уже давно поняла, что люди далеко не всегда таковы, какими кажутся… Большинство людей гораздо сложнее. Иногда они сами не понимают, почему поступают именно так, а не иначе. Насколько хорошо, по большому счету, знает себя Джеймс Артур Фарли? И – вдруг пришло ей в голову – насколько хорошо он знает ее? Эти мучительные вопросы повисали в воздухе, и она, вздохнув, в конце концов решила отказаться от попытки разобраться во всем сразу, понимая, что у нее сейчас нет ответов на все эти вопросы. Она открыла глаза и посмотрела на свои руки, так спокойно лежащие на коленях. Напряжение ушло, и теперь, когда гнев исчез почти бесследно, она могла думать хладнокровно и беспристрастно. Она признает, что набросилась на Джима. Конечно, он сам спровоцировал ее на это, но, несомненно, не имел такого намерения. Они оба виноваты, и если у него есть недостатки, точно так же они есть и у нее. Они люди, и потому несовершенны. Когда он, защищаясь, отвечал на ее яростные обвинения, она услышала в его словах искренность и признала в чем-то их справедливость, она видела любовь на лице мужа. Ей вдруг показалось невероятным, что у Джима есть какие-то недобрые чувства по отношению к ее бабушке. Больше того, она просто обязана верить своему мужу, когда он говорит, что их нет. Да, она должна доверять ему, должна принять на веру его слова – у нее нет оснований думать иначе. Если она не сможет это сделать, их отношения окажутся под угрозой. Кроме того, он привел один очень убедительный аргумент, который она не должна упускать из виду. Он сказал, что вряд ли сейчас ушел бы с поста директора-распорядителя компании, если бы чувствовал обиду и считал, что «Йоркшир морнинг газет» по праву принадлежит ему. Вместо этого он постарался бы сосредоточить в своих руках максимум власти. Она не может отрицать, что это звучит разумно. Если кто-то, побуждаемый обидой, хочет отомстить, одержать верх, вряд ли он оставит поле боя. Он скорее будет задумывать, как нанести врагу coup de grace.
type="note" l:href="#n_9">[9]
Мысли о его отставке снова стали настойчиво заявлять о себе, но Пола решительно отогнала их. Она мудро решила, что лучше пока отложить этот болезненный вопрос. Сейчас не время снова начинать с ним разговор об этом. С минуты на минуту должны приехать гости. И одна из гостей – Эдвина. А уж ей Пола ни за что не согласилась бы показать, что у нее не все в порядке.
* * *
Джим стоял у окна, откуда ему было видно Полу, сидящую на ступеньках летнего домика. Его взор был прикован к ней, и ему очень хотелось, чтобы она поскорее вернулась в дом. Совершенно необходимо окончательно помириться.
Он не хотел обидеть ее, когда упомянул об этой старинной и всем известной истории о том, как Эмма Харт разорила семью Фарли. Но он проявил бестактность – это бесполезно отрицать, – и он, конечно, показал себя полным дураком, не подумав, что реакция Полы будет очень бурной. Джим устало вздохнул. На его взгляд, она прореагировала неоправданно резко – в конце концов, факты есть факты, и от них никуда не денешься. Но он ведь знает, что от его жены нельзя ожидать разумного поведения, когда речь идет о ее бабушке – она ее просто боготворит. Если только кто-нибудь осмелится хотя бы намекнуть, что Эмма в чем-то несовершенна, она грудью встает на защиту. Он-то сам никогда ничего такого про Эмму Харт не говорил. У него не было причин критиковать или осуждать ее. Как раз наоборот.
Ему вспомнилось, как Пола сказала ему о том, что Джеральд Фарли пытался когда-то изнасиловать Эмму, воспользовавшись ее молодостью и беспомощностью. Несомненно, что это так и было, и сама мысль об этом была настолько отвратительна ему, что он непроизвольно вздрогнул. В тех редких случаях, когда в его разговорах с дедом всплывало имя Джеральда, он замечал выражение безграничной брезгливости и презрения на лице деда. Теперь он понимал почему. Джим задумчиво покачал головой, думая о том, как сложно переплелись жизни семьи Фарли и семьи Харт в начале столетия. Но тем не менее на него вряд ли можно возлагать вину и ответственность за поступки его предков. Он не знал никого из них, кроме своего деда, поэтому они в лучшем случае были для него неясными тенями из прошлого. Да и вообще, единственное, что имеет значение, – это настоящее, только его и надо принимать в расчет.
Эта мысль заставила его снова посмотреть в окно. Он немного отодвинул штору. Пола по-прежнему сидела на ступеньках старого летнего домика, глубоко задумавшись и не двигаясь. Как только она вернется в спальню, чтобы переодеться, он усадит ее, поговорит с ней, сделает все, что в его силах, чтобы помириться с ней, – снова попросит прощения, если нужно. Он начинал страшиться этих ссор, участившихся в последнее время.
Он рассеянно провел рукой по волосам и задумался, на его подвижном лице с тонкими чертами появилось сосредоточенное выражение. Возможно, Пола права – вполне вероятно, что Эмму совсем не тревожат мысли о том, что она сделала в прошлом. Сейчас, попытавшись проанализировать все объективно, рационально, он вдруг понял, – что она – слишком практичная и прагматичная женщина, чтобы терзаться угрызениями совести из-за того, чего уже не изменить. И все же он не мог забыть, как время от времени ему казалось, что он видит в ее поведении признаки того, что она испытывает чувство вины. Возможно, она ощущает вину только по отношению к нему, и она не распространяется на всех давно покинувших этот мир Фарли. Он ничуть не сомневался, что Эмма беспокоится о нем. Поэтому он нисколько не удивился, когда Пола упомянула о завещании – он всегда так и предполагал, что Эмма изменит его в пользу его детей. Ему самому не нужны были эти акции, да Эмма и не могла бы оставить ему свой пакет акций в газетах, не вызвав большого скандала в семье. Поэтому Эмма, будучи человеком справедливым и щепетильным, делала все, что может, чтобы исправить старую несправедливость, уладить все единственным доступным ей способом. Она оставляет Лорну и Тессе то, что принадлежит им по праву рождения, то, что он сам оставил бы им в наследство, если бы его семья сохранила газету в своих руках.
Джим был абсолютно уверен, что действовать так Эмму побуждают искренние чувства. Когда-то она любила его деда, и поэтому она очень хорошо относится к нему. В его душе не было ни малейших сомнений на этот счет. Он мог бы даже быть ее внуком, если бы обстоятельства сложились немного по-другому.
Да, бабушка проявляла свои истинные чувства по отношению к нему бессчетное количество раз, самыми разными способами – у него есть неопровержимые доказательства этого. Он еще раз мысленно перебрал эти случаи: она назначила его ответственным редактором, когда на этот пост были и другие претенденты, ничуть не менее подходящие по профессиональным качествам; из-за него она закончила свою вендетту против семьи Фарли; она благословила его брак со своей самой любимой внучкой. По правде сказать, Эмма всегда делала все, что могла, чтобы пойти навстречу его желаниям, обеспечить его интересы. Она на его стороне – ее поступки говорят об этом. Бабушка убедила Полу жить здесь, в Лонг Медоу, потому что он так хотел. Она согласилась, чтобы близнецов крестили в церкви в Фарли, – больше того, она не возражала, когда он пригласил Эдвину. Только Пола устраивала ему сцены из-за этой несчастной женщины, которая никогда никому не причинила вреда.
Джим переступил с ноги на ногу и подумал, сколько же Пола еще собирается сидеть там. Он раздраженно посмотрел на часы. Если она не придет через несколько минут, он сам пойдет туда и поговорит с ней в саду. Ему очень хотелось, чтобы она поняла одно: Эмма не разочаровалась в нем. Утром, когда он сказал ей, что хочет уйти с поста директора-распорядителя, бабушка согласилась и сказала, что ценит его честность. «Если ты точно знаешь, что ты этого хочешь, ты так и должен поступить, – сказала Эмма с одобряющей улыбкой. И уж я-то не буду останавливать тебя». Эмма поняла его и отнеслась к нему очень сочувственно. Она по-своему любит его. И он ей предан всей душой. Между ними существует особая связь. О ней никогда не говорят словами, но тем не менее она существует.
К своему большому облегчению, он увидел, что Пола медленно идет по тропинке. Слава Богу, она возвращается домой. Напряжение немного отпустило его, хотя на этом расстоянии невозможно было понять, в каком она настроении, или определить, как она поведет себя. Но ему всегда было трудно сделать это. Ему казалось, что она постоянно держит его в напряжении, заставляя гадать, что она думает и чувствует. Она довольно неуравновешенна, временами с ней бывает нелегко, но ни одна женщина никогда так не привлекала его и не имела такой власти над ним, как она. Хотя она совсем не стремилась к этому. Их связывает что-то, что трудно объяснить словами, и они испытывают настолько сильное физическое влечение друг к другу, что этому невозможно противиться. Пола по характеру такая серьезная, сосредоточенная, целеустремленная, у нее настолько сложная душевная организация, что он часто испытывает изумление и недоумение. Но ему всегда нравилась глубина ее характера и ее искренность. И еще его очень привлекала в ней ее страстность – то, что она испытывала сильнейшее влечение к нему в постели. Женщины, которые были у него до встречи с Полой, часто жаловались на его сексуальный аппетит, на его ненасытность в постели. Им казалось, что это ненормально, они не могли удовлетворить его, не выдерживая такого длительного полового акта. А Пола воспринимала это совсем по-другому… Никогда не жаловалась, всегда радовалась ему, с такой же готовностью, как и он, отдавалась любви, а он никогда не мог насытиться ею. И знал, что она чувствует то же самое.
Встреча с Полой была самым замечательным, что выпало ему в жизни, и он с каждым днем все глубже осознавал это. Как ему повезло, что он встретил ее тогда в самолете, возвращаясь из Парижа!
Он вернулся мыслями к тому дню, ярко вспоминая каждую деталь той их первой встречи. Ее имя показалось ему знакомым, и ее милое лицо тоже смутно о чем-то напоминало, но он не сумел сообразить, кто она такая. Когда в ту ночь он ворочался в постели и не мог заснуть и мыслями все время возвращался к ней, все вдруг встало на свои места. Он сообразил, что она – дочь Дэвида Эмори, который управляет универмагами «Харт», и, значит, внучка Эммы Харт, на которую он работает. Ему стало одновременно и страшно, и грустно. Он не сомкнул глаз всю ночь, думая о создавшейся ситуации и о том, какие последствия она может иметь.
На следующее утро он был совершенно сбит с толку, не знал, как ему держаться, его раздирали противоречивые чувства, он мучился и терзался, не зная, отменить ли встречу – они договорились поужинать вместе. В конце концов он не устоял перед желанием снова увидеть ее и поехал в ресторан «Мирабелл», испытывая страшную неуверенность. Он был взвинчен и напряжен до предела, встревожен, а сердце у него колотилось так, словно было готово выскочить из груди. Когда один из официантов упомянул о ее бабушке, он увидел возможность разрешить свои сомнения. Это была хорошая завязка для разговора, и он спросил ее, кто же эта ее известная бабушка. Пола ответила прямо и без колебаний. Она сказала об этом легко, не придавая особого значения, чем сильно облегчила его положение. И вдруг, к его удивлению, оказалось, что ее родословные связи с Эммой Харт действительно не имеют никакого значения. Те сильные чувства, которые вызывала в нем Пола, отодвинули все на задний план, и во время того ужина в «Мирабелл» он по уши влюбился в нее и решил на ней жениться – даже если Эмма уволит его, а ее – лишит наследства.
Джим вспомнил ту ночь, месяц спустя после их первого свидания, когда они наконец оказались в постели вдвоем. Неожиданно эротические воспоминания и мысли о близости с ней начали просыпаться в его мозгу, завладев им, и он почувствовал, как его обдало жаром. Он знал, что он сделает в ту самую минуту, когда она войдет, знал, как уладить все проблемы между ними. Если хорошенько подумать, слова и длинные объяснения бессмысленны и неуместны. Важны действия и поступки. Да, так будет лучше всего, это единственный возможный путь, это позволит им стереть само воспоминание о недавней ссоре.
Когда в комнату вошла Пола, Джим увидел, что она немного успокоилась, что ужасная бледность прошла и цвет лица у нее нормальный. Он подошел к ней и взял ее руки в свои.
– Мне очень плохо от этих ужасных ссор, – сказал он.
– Мне тоже.
Не произнося больше ни слова, он взял ее лицо в свои руки и поцеловал ее в губы, пытаясь своими губами пробудить в ней ответное желание. Он чувствовал, что уже возбужден и его желание растет. Джим обнял ее и притянул к себе, чтобы чувствовать все изгибы ее тела. Его руки опустились по спине, ниже, лаская округлость ее ягодиц, и он прижал ее к себе со всей силой своего нетерпеливого желания. Она должна понять, как он возбужден, должна понять, что он хочет обладать ею немедленно.
Пола не возражала против его поцелуев, но потом быстро оттолкнула его:
– Джим, пожалуйста, не надо. Они уже вот-вот приедут…
Он заставил ее замолчать, закрыв ее рот поцелуем. Потом, оторвавшись на секунду от нее, потянул ее к кровати. Он бросил ее на кровать, лег рядом с ней и обхватил ее своими длинными ногами. Голосом, хриплым от охватившего его желания, он сказал, жарко дыша ей в затылок:
– Я хочу тебя. Сейчас. Быстрее, пока они не приехали. У нас есть время. И ты знаешь, что это всегда помогает забыть о ссоре. После того как мы позанимаемся любовью, она уходит совсем. Ну пожалуйста, дорогая, разреши мне раздеть тебя.
Пола хотела возразить. Она была не в настроении, настороже, потому что чувствовала, что он опять пытается манипулировать ею. Но он уже неловко расстегивал пуговицы на ее рубашке, и она не сказала того, что хотела. Иногда гораздо легче уступить – она уже успела понять это за последний год. Джим считает, что секс может решить все их проблемы. Но ведь это не так.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор



Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26





Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100