Читать онлайн Удержать мечту Книга 1, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Удержать мечту Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

– Ты думаешь, все семьи – такие, как наша? У нас все время возникают драмы: то одна, то другая. Мне кажется, у нас никогда не было ни одной спокойной минуты, сколько я себя помню. То наши ужасные дядюшки и тетушки затевают какую-нибудь гадкую интригу, то они готовы всем глаза выцарапать. Да и наше поколение не отстает от них и создает чудовищные проблемы. По правде сказать, у меня такое ощущение, как будто я полжизни провожу на поле боя – а я совсем не считаю себя хорошим бойцом.
Уинстон усмехнулся – его позабавил ее трагический тон, который в точности соответствовал мрачному выражению ее лица. «Ничего, у тебя неплохо получается. Мне кажется, ты – маленький солдатик».
Они сидели на старой садовой каменной скамье на нижней лужайке: несколько лужаек – каждая следующая немного ниже предыдущей – вели сюда от широкой веранды, на которую выходили окна Персиковой гостиной. За их спиной возвышался Пеннистоун-ройял, уходя в голубое небо, уже начинавшее темнеть. Особняк отсюда казался особенно внушительным во всем своем великолепии и царственной красоте. Его многочисленные окна сверкали, отражая лучи клонящегося к закату солнца.
После недолгого молчания Уинстон сказал в раздумье:
– А что касается твоего вопроса, то я не думаю, что другие семьи в точности такие же, как наша. В конце концов, у кого есть еще такая родоначальница, как Эмма Харт?
Эмили немного отстранилась и посмотрела на него снизу вверх, слегка нахмурившись, отчего на ее гладком лбу появились морщинки. Очень строго глядя на него, она сказала:
– Не обвиняй бабушку в тех бесконечных драмах и конфликтах, которые без конца разыгрываются у нас. Я думаю, она, бедняжка, стоит в стороне от них и вовсе к ним непричастна. Когда я думаю о том, как сильно мучают ее некоторые члены этой семьи, я просто прихожу в ярость.
– Ты не так меня поняла – я вовсе не критиковал ее. И я совсем не говорил, что она виновата в возникновении всех этих ситуаций, Эмили. Я просто хотел сказать, что она – самая замечательная женщина нашего времени, совершенно не похожая на других и поэтому вокруг нее просто не могут не возникать противоречия и конфликты. Подумай только, у нее была очень трудная и сложная жизнь – жизнь, которую она, несомненно, прожила на полную катушку. У нее куча детей и куча внуков, а если включить сюда всех нас, Хартов, что обязательно нужно сделать, семейство у нее просто огромное. Больше, чем многие другие семьи. И не забывай, что есть еще два близко примыкающих клана – семейство О'Нил и семейство Каллински. Сложи-ка все это вместе – и у тебя получится почти целая армия.
– Все, что ты говоришь, правильно, Уинстон. И все же мне порой до смерти надоедают стычки и постоянная вражда, это подсиживание друг друга. Мне просто хотелось бы, чтобы все мы могли жить в мире друг с другом и чтобы это наступило побыстрее. Господи, как я этого хочу!
– Да… но есть еще одна вещь, о которой нельзя забывать, Эмили. Эмма и ее семья обладают огромным богатством и огромным могуществом, поэтому неизбежно возникают зависть друг к другу, конкуренция и всевозможные интриги. Мне кажется, интриги неизбежны – таковы люди по природе своей… Они бывают очень низкими и подлыми, Эмили. Эгоистичные, жадные, заботящиеся только о своем благе и жестокие. Я открыл для себя, что некоторые люди не остановятся ни перед чем, если затронуть их интересы.
– Это я очень даже хорошо знаю! – Эмили смотрела, не отрываясь, в глубь темного пруда. Она казалась встревоженной. Наконец она подняла голову и посмотрела на Уинстона. – Когда я несколько минут назад сказала о драмах, разумеется, я имела в виду Шейна. Но должна признаться, сегодня я почувствовала еще кое-что неладное… знаешь, какие-то подводные течения, словно комната была разделена на несколько враждующих лагерей. И все время шли какие-то сложные маневры.
– И кто что делал? И по отношению к кому? – спросил Уинстон, настораживаясь: в нем проснулось любопытство.
– Во-первых, Джонатан и Сара были неразлучны. А это странно, потому что мне известно, что она всегда его недолюбливала. Я не могу точно сказать, в чем дело, но не могу избавиться от чувства, что они что-то замышляют. Возможно, Александру эта их новообретенная дружба кажется подозрительной. Ты не заметил? Он явно избегал их сегодня.
– Теперь, когда ты сказала… да, пожалуй. Я сам никогда не обращал особого внимания на Джонатана Эйнсли. В детстве он очень любил держать остальных в страхе. И, как все такие задиры, в душе он – трус. В последнее время он старается покорять всех своим обаянием, но не думаю, что он сильно изменился за эти годы – во всяком случае, внутренне. Я не забыл, как он стукнул меня по голове клюшкой для крикета. Противный был тип. Он тогда мог здорово поранить меня.
– Да, он такой. И со мной он ужасно обращался в детстве. Я до сих пор думаю, что это именно Джонатан порезал шины на том велосипеде, который мне подарила бабушка на день рождения, когда мне исполнилось десять лет. Когда бабушка его прямо спросила, он, конечно, отрицал и придумал себе довольно правдоподобное алиби, где он был в тот день. Но я точно знаю, что это абсолютная неправда, – Эмили усмехнулась. – А что касается Сары, она всю жизнь держалась особняком – этакая тихоня.
– В тихом омуте черти водятся, – заметил Уинстон.
Он наклонился, поднял камешек и бросил его в воду, а потом долго смотрел, как от места его падения в центре пруда расходятся круги.
– Ты знаешь, мне иногда казалось, что Сара положила глаз на Шейна.
Эмили вздрогнула от неожиданности.
– Ты не единственный, кому так казалось, – спокойно признала она. – Но здесь ей ничего не светит. – Она запнулась и быстро добавила: – Это прозвучало так гадко, извини, я не хотела злорадствовать, Уинстон. Я не могу сказать, что не люблю Сару. Она иногда может быть очень милой, и мне ее действительно жаль. Влюбиться в человека вроде Шейна О'Нила – это, должно быть, просто ужасно. Это может совсем разбить сердце. Мы с ней никогда не были очень близки, но… я всегда думала, что она по-настоящему предана бабушке – по крайней мере, до сегодняшнего дня. А теперь я уже и не знаю.
– Возможно, она использовала Джонатана как прикрытие – и больше ничего. Ясно, что ей хотелось быть как можно незаметней – наверняка из-за того, что Шейн был там.
– Может быть, ты и прав, – меняя тему разговора, Эмили заметила: – Судя по всему, Джим без ума от Эдвины и Энтони. Он около часа не отходил от нашего молодого графа, словно приклеился к нему. Может быть, титулы внушают ему почтение? Кстати, что ты думаешь о том, что Энтони и Салли так хорошо спелись?
– Энтони – неплохой парень, но отцу не очень нравится, что Салли так увлеклась им, главным образом, из-за Эдвины. Если Салли в конце концов выйдет за него замуж, не сомневаюсь, что скучать нам не придется: шутка ли, иметь в качестве ближайшей родственницы такую боевую даму, как Эдвина, поднаторевшую в разных битвах. Перспектива не слишком приятная. Она почему-то терпеть не может Хартов.
– Это потому, что бабушка – тоже Харт, – воскликнула Эмили. – Эдвина всегда смотрела на свою мать с презрением. До чего же она глупая женщина! Я просто терпеть ее не могу. – Эмили отвела глаза и о чем-то задумалась. А после недолгого молчания сказала будничным тоном: – Ты ведь не любишь Джима Фарли. Правда?
– Нет-нет, в этом ты ошибаешься. Он мне нравится, и я очень высоко ценю его профессиональный талант. Просто… Понимаешь, я знаю Полу лучше, чем многие другие. Несмотря на внешнее спокойствие, она – человек с сильным характером, ведь ты-то это знаешь. К тому же она честолюбива, одержима, может работать с утра до вечера – настоящая трудяга и, вообще, блестящий предприниматель, до кончиков ногтей. Уже сейчас она добилась исключительно многого для своего возраста. И чем старше она будет становиться, тем больше будет походить на Эмму, помяни мое слово. По сути дела, ее и готовили к этому – воспитывали, обучали, – чтобы она стала второй Эммой Харт. И занимался этим не кто-нибудь, а сама Эмма Харт. Вот поэтому-то – еще из-за того, что они с Джимом такие разные по характеру как личности, – я не могу отделаться от мысли, что они с Джимом не подходят друг другу. Но, конечно, можно сказать, что я – человек пристрастный… Мои симпатии полностью на стороне Шейна. Он – мой лучший друг и чертовски хороший парень, но опять же…
В этот момент Эмили довольно безапелляционно прервала его:
– Я хочу кое-что тебе рассказать о Джиме, Уинстон. Я думаю, в нем гораздо больше силы и глубины, чем кажется многим. Пола говорила мне, что у него раньше был страшный, буквально смертельный страх перед самолетами, потому что его родители погибли в авиакатастрофе, когда он был ребенком. Из-за этого страха он решил научиться летать и купил себе самолет. Он стал летать, чтобы победить свой страх. Я знаю, что бабушка терпеть не может, когда он летает в своем самолетике, – она называет его «оловянной птичкой». Но совершенно очевидно, что для него это важно, – возможно, для самоутверждения.
На лице Уинстона отразилось удивление.
– Да, это делает ему честь. Для того, чтобы перебороть такой страх, буквально парализующий волю, требуется и внутренняя сила, и большое мужество. Я рад, что ты рассказала мне об этом, Эмили. Кстати, я как раз собирался сказать, что, может быть, я и не прав относительно Полы и Джима. Я не утверждаю, что никогда не ошибаюсь. Может быть, у них все сложится очень даже хорошо. В любом случае, я, конечно же, не хочу, чтобы была несчастна Пола, которую я очень люблю. Как, впрочем, и Джима.
Он помолчал немного, грубовато усмехнулся и закончил:
– К тому же, никто по-настоящему не знает, каковы на самом деле отношения между двумя людьми, точно так же, как никто не знает, что происходит в тишине спальни, когда за ними закрывается дверь. Может быть, у Джима есть не известные нам привлекательные стороны, как знать? – Он многозначительно подмигнул ей.
Эмили не могла не рассмеяться:
– Ты – гадкий мальчишка, Уинстон. – Ее глаза были полны веселого озорства. – Видел бы ты лицо бабушки, когда ты разглагольствовал о Шейне и его мимолетных, ни к чему не обязывающих связях и легких интрижках. Это было то еще зрелище! И она все время бросала на меня украдкой обеспокоенные взгляды, как будто я ничего не знаю о сексе.
– Но ты-то, конечно, на самом деле о-оочень многоопытная дама, правда, Малютка?
Эмили приняла высокомерный вид и даже выпрямилась на каменной скамье:
– Вы, наверное, забыли, сударь, что мне уже двадцать два года от роду. И я знаю все, что положено.
Они, насмешливо улыбаясь, смотрели друг на друга, и Эмили видела, что весь этот разговор очень позабавил Уинстона.
– А знаешь, ты не называл меня Малюткой с самого моего детства.
– Да ты и была совсем малюткой – самая маленькая из всех твоих ровесников.
– Но потом я вдруг очень-очень выросла.
– И бьюсь об заклад, ты уже взрослая молодая дама, – продолжал он дразнить ее. – А когда мы были детьми – здорово было, правда, Малютка? Помнишь тот день, когда мы решили поиграть в древних бриттов, и я сказал, что ты будешь королевой Боадицеей?
– Как я могу забыть! – почти закричала Эмили, раскрасневшись от веселых воспоминаний. Ты покрасил меня голубой масляной краской – всю.
– Не совсем всю. Ты отказалась снять трусики и майку. Ты была очень скромной малышкой, я даже сейчас это помню.
– Неправда, это вовсе не от скромности. Это было в середине зимы, и в бабушкином гараже было страшно холодно. И потом, чего бы мне тогда стесняться? Когда мне было пять лет, мне и показать-то было нечего.
Уинстон оценивающе и изучающе посмотрел на нее глазами взрослого мужчины: «Зато теперь есть». Он вдруг почувствовал неловкость. И почти сразу же очень остро ощутил, что она так близко от него, – он вдохнул цветочный аромат ее духов и лимонно-горький запах от ее недавно вымытых волос. Ее лицо, поднятое сейчас к нему, было таким доверчивым – и уже не таким бледным, как там, в библиотеке. Она была больше похожа на себя – такая красивая, нежная и благоухающая, как летняя роза, свежая и невинная, с капельками росы.
Уинстон хотел что-то сказать, но потом просто привлек ее к себе, не в силах противостоять этому желанию, испытывая потребность в том, чтобы она была совсем близко. Он сказал нежно, с какой-то новой мягкостью в голосе:
– Замечательно, что ты была скромной девочкой, Эмили. Если бы ты согласилась тогда снять с себя все, я бы раскрасил тебя целиком и, возможно, тем самым погубил бы.
– Откуда нам было знать в том возрасте, что кожа не может дышать через краску? Ты вовсе не был виноват, Уинстон. И я была не лучше – я же ведь тоже тебя неплохо покрасила. – Эмили доверчиво прижалась к нему. Она, как и Уинстон, остро ощущала, что он рядом – так близко, и ей хотелось продлить это неожиданно приятное мгновение, когда тела их соприкасаются.
Громко фыркнув, он рассмеялся:
– Я никогда не забуду, в какую ярость пришла тетя Эмма, когда обнаружила нас в гараже. Я думал, она так меня выпорет, что я всю жизнь помнить буду. Знаешь, до сих пор, когда я чувствую запах скипидара, я вспоминаю тот день и те ужасные ванны из скипидара, в которых выкупали нас тетя Эмма с Хильдой. Я готов поклясться, что тетя Эмма скребла меня раза в два сильнее, чем тебя. Дополнительное наказание для безответственного десятилетнего мальчишки, которому следовало бы соображать лучше. У меня потом несколько дней кожа горела.
Эмили сжала его руку:
– Нам всегда за что-нибудь влетало, правда? Ты был вожак, а я – твой верный оруженосец, преданно следующий за тобой и выполняющий все приказы. Я просто боготворила тебя, Уинстон.
Он кивнул, заглянул в ее блестящие глаза, которые каким-то необыкновенным образом были отражением его собственных.
У Уинстона перехватило дыхание. Он увидел огонь, таящийся в этой зеленой глубине, и силу чувства – такое же обожание, какое она испытывала к нему, когда была ребенком. Он чувствовал, как его сердце вдруг сильно забилось, и, прежде чем он успел понять, что делает, он наклонился к ней и поцеловал ее в губы.
В то же мгновение Эмили обвила его шею руками и ответила на его поцелуй так горячо, что у него захватило дух. Он крепче сжал ее в своих объятиях и целовал еще, и еще, с все большей страстью. Он чувствовал, как желание обладать ею подымается в нем, захлестывает его, становится непреодолимым. Он желал Эмили каждой клеточкой. Все его тело клокотало от того, что он жаждал ее. И это открытие удивило и напугало его.
Наконец они разжали объятия, все еще тяжело дыша.
Потом в изумлении посмотрели друг на друга.
Лицо Эмили раскраснелось, глаза горели, и он вдруг с удивительной ясностью увидел любовь, которая пылала в них. Любовь к нему. Он прикоснулся к ее щеке – она была горячей от его ласк и пылала. Он снова нетерпеливо привлек ее к себе и заключил в объятия, его губы властно, почти грубо, потянулись к ее губам. Их поцелуи становились все более страстными. Их языки встречались мучительно-дразняще. Он ласкал ее губы, он завладевал ими. Они обнимались все крепче, тела их раскрывались навстречу друг другу.
Уинстон уже почти не сознавал, где он и что с ним происходит, все смешалось в его сознании. И где-то в глубине, смутно и неясно, Уинстон вспомнил, как ему всегда хотелось раздеть ее, когда они были детьми. Промелькнуло давно забытое воспоминание о том, как они играли на чердаке в этом доме – в запретные интимные, приятно-возбуждающие игры, – это тогда он впервые испытал настоящее возбуждение. Он вспоминал сейчас о том, как его неловкие мальчишеские руки познавали ее тело – тело маленькой девочки… и сейчас ему снова захотелось властно прикоснуться к ней руками опытного мужчины, знавшего немало женщин. Ему хотелось познать ее всю – теперь, когда она стала взрослой, войти в нее, овладеть ею с наивысшей полнотой. Он ощущал сильную эрекцию, ему казалось, еще мгновение – и он взорвется. Он попытался взять себя в руки, зная, что должен немедленно положить конец их любовным ласкам, но понял, что ему не хочется выпускать ее из рук. И он отступил перед силой этого чувства: целовал ее лицо, ее шею, ее волосы, прикасался к ее груди, трепетавшей под тонкой шелковой блузкой.
В конце концов Эмили разорвала те колдовские чары, которые бросили их в объятия друг друга. Она нежно высвободилась из его сильных рук, хотя ей хотелось бы, чтобы этот восторг длился вечно. Она взглянула на него. На лице ее было написано глубочайшее удивление.
– О, Уинстон, – прошептала она и, протянув руки, дотронулась двумя пальцами до его чувственных трепещущих губ, лаская их.
Уинстон не мог вымолвить ни слова.
Он сидел на скамье в напряженной позе, выжидая, когда спадет возбуждение. Эмили неподвижно сидела рядом с ним, глядя ему в глаза. Его глаза прожигали ее насквозь, так о многом говоря ей.
Наконец он сказал чуть хриплым от волнения голосом:
– Эмили, я…
– Ну, пожалуйста, – прошептала она прерывающимся от волнения голосом. – Не говори ничего. По крайней мере, сейчас. – Она закусила губу и отвела взгляд, давая ему время прийти в себя, взять себя в руки. Потом она встала и протянула ему руку. – Пойдем. Нам лучше вернуться. Уже так поздно.
Он ничего не сказал – просто встал, и они молча пошли по ступенькам, крепко держась за руки, ощущая удивительную близость, погруженные в себя.
Эмили была на верху блаженства.
«Он снова заметил меня, – думала она, и сердце ее пело. – Наконец-то. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, я ждала, когда же он обратит на меня внимание как на женщину. Я хочу быть с ним. Я всегда хотела быть с ним – с тех самых пор, как мы были детьми. О Уинстон, пожалуйста, я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствую я. Возьми меня. Я всегда принадлежала тебе. Ты стал для меня всем, еще когда я была ребенком».
Уинстон же был во власти самых бурных и противоречивых чувств.
Он удивлялся самому себе – но не только. Его удивила и Эмили – по правде сказать, ошеломила. Они открыли друг другу свои объятия с такой страстью, с таким жаром, что он не сомневался: если бы не столь неподходящая обстановка, они занялись бы любовью. Их ничто не остановило бы.
Сейчас он начинал анализировать и оценивать свое поведение, и это здорово остудило его, вихрь его мыслей немного улегся. Он опомнился и спрашивал себя, как же это могло произойти. Она же – его родственница, хоть и дальняя. И он знает ее всю свою жизнь, хотя в последние десять лет почти не замечал ее. И в конце концов, он задавал себе вопрос, который не мог не задать: как он мог испытывать такое сильное чувство к Эмили, если он любит Элисон Ридли?
Эта мысль не давала ему покоя, доводила его до сумасшествия, пока они поднимались по длинной лестнице. Но когда они вышли к круговой подъездной дороге к дому и он увидел, как из-за поворота на полной скорости выезжает красный «феррари» Шейна, он выбросил ее из головы. Заскрежетав тормозами, машина остановилась.
Шейн опустил окно и высунул голову, улыбаясь им:
– Интересно, где это вы были? – спросил он. – Я вас всюду искал, чтобы попрощаться.
– У Эмили в этой переполненной комнате разболелась голова и начало портиться настроение, вот мы и вышли немного подышать свежим воздухом, – вышел из положения Уинстон. – А куда это ты так рано спешишь сломя голову?
– Я, как и Эмили, уже немного устал там. Решил прокатиться немного. Проедусь в Хэрроугейт. Надо попрощаться… с несколькими приятелями.
Уинстон слегка прищурил глаза: «Шейн собирается заехать к Дороти Мэллет, – подумал он. – Может быть, это ему поможет». А вслух сказал:
– Не опаздывай на ужин к Элисон. Ровно в восемь.
– Не беспокойся. Не опоздаю.
– Я тебя еще увижу завтра, Шейн? – спросила Эмили.
– Вряд ли. – Он открыл дверцу и вышел из машины. Потом обнял и крепко прижал ее к себе.
– Увидимся через полгодика или около того. Если ты, конечно, не приедешь раньше в Нью-Йорк. – Он ласково улыбнулся ей. – Тетя Эмма мне только что сказала, что ты будешь работать в «Дженрет». Поздравляю, малышка!
– Спасибо, Шейн. Я ужасно рада. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. – И, возможно, я приеду в Штаты, ведь мне придется разъезжать по делам «Дженрет». И тогда готовься: тебе придется показать мне Нью-Йорк.
Когда Шейн отъехал, Уинстон как-то странно посмотрел на Эмили:
– Ты не сказала мне про «Дженрет». – Это прозвучало обиженно. К его великому удивлению, это известие повергло его в глубокое уныние.
– Не было случая, Уинстон.
– Это значит, тебе придется много разъезжать по делам? – допытывался он, сердито нахмурившись.
– Да. А что? – Ее бровки вопросительно изогнулись, но в душе она была в восторге от его реакции.
– Да нет, ничего. Я просто спросил, – пробормотал он. Он вдруг понял, что ему совсем не улыбается, чтобы она одна путешествовала по всему миру, делая закупки для «Дженрет».
Они снова замолчали и пошли по дороге к дому. Но прежде, чем они вошли в дом, Эмили робко спросила:
– Скажи, у тебя с Элисон серьезно?
– Нет, конечно, нет, – быстро воскликнул Уинстон. И тут же мысленно спросил себя, почему он так бесстыдно солгал. Ведь он вот-вот собирался сделать Элисон предложение.
Лицо Эмили просияло.
– Жаль, что ты сегодня занят. Я надеялась, что ты сможешь остаться поужинать с нами.
– Боюсь, сегодня никак не смогу. – Уинстон мысленно содрогнулся, поняв, что ему уже больше не хочется идти на ужин к Элисон, как еще несколько часов назад. И он снова удивился сам себе. Он криво улыбнулся, взял Эмили за руку, как раз когда она собиралась открыть дверь, и повернул ее лицом к себе.
– А что ты делаешь завтра?
– После воскресного обеда здесь, у бабушки, я должна отвезти девочек в Хэрроугейт-колледж. А вечером я свободна, – закончила она и, не моргнув, выдержала его прямой взгляд. Ее лицо выражало радостное ожидание.
– А не захочешь ли ты приготовить ужин для одинокого холостяка? Я мог бы приехать к тебе, в твою квартиру в Хедингли, Эмили, – предложил он.
Улыбка погасла на ее лице, и она покачала головой:
– Это невозможно, Уинстон. Я перебралась сюда, к бабушке. Только вчера. Я продаю ту квартиру. Но я бы очень хотела приготовить для тебя ужин.
Уинстон стоял, глядя на нее сверху вниз, по-прежнему обнимая ее за плечи. Его обуревали самые противоречивые чувства. Он не сомневался, что она хочет быть с ним. Он был уверен, что сам хочет обладать ею, хочет быть с ней. Очень сильно хочет этого. Между ними витала тень Элисон. «К черту!» – подумал он, принимая решение, о котором, он надеялся, у него не будет причин потом сожалеть.
Приподняв ее подбородок, он быстро поцеловал ее в губы. Широко и насмешливо улыбаясь, он сказал:
– Получается, что мы с тобой теперь соседи. Приезжай завтра вечером в Бек-хаус, и я приготовлю для тебя ужин. Обещаю, ты не пожалеешь. Ну как?
– По-моему, это просто замечательная мысль. – Она чувствовала, как счастье и волнение переполняют ее. – Когда мне приехать?
– Как только сможешь, радость моя.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор



Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26





Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100