Читать онлайн Удержать мечту Книга 1, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Удержать мечту Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Джим Фарли, осиротевший в десять лет и воспитывавшийся своим овдовевшим дедом, в детстве всегда был одинок.
Поэтому, женившись в 1968 году на Поле, он получал огромное удовольствие от принадлежности к огромному семейству Эммы Харт, которое стало и его семьей. В каком-то смысле вхождение в этот необычный клан было для него непривычным; кроме того, пока он еще не вступал с ним ни в какие конфликты и не имел определенного суждения о характере тех или иных членов семьи, не пытался вести счет их достоинствам и недостаткам. Он держался в стороне от сложных взаимоотношений, которые складывались вокруг Эммы, вражды и союзов, междоусобных распрей и привязанностей.
Поскольку Джим редко думал о ком-либо плохо, его часто удивляло, когда Пола безжалостно обрушивалась на кого-то из своих тетей и дядей, а иногда ему казалось, что она преувеличивает, перечисляя их недостатки и то ужасное зло, которое они причинили ее бабушке. Ведь она всегда так защищает свою любимую бабушку, в которой души не чает. Это отношение жены в душе забавляло Джима, потому что, на его взгляд, уж кто-кто, а Эмма Харт может постоять за себя сама.
Некоторое время назад Джим решил, что предостережения Полы относительно графини Дунвейл беспочвенны. До сих пор, вчера и сегодня, Эдвина вела себя безупречно – как он и ожидал. Если она была немного сдержанна с Полой, по крайней мере, все было в рамках приличий, и ему даже удалось рассмешить ее по пути из церкви. Он видел, что она и сейчас еще пребывает в хорошем расположении духа.
Его тетя сейчас болтала со своим сыном Энтони и Салли Харт у камина, и ее обычно напряженное выражение лица, со сжатыми губами, почти исчезло. Хотя бы сейчас она, казалось, более или менее расслабилась. «Бедняжка, не такая уж она плохая», – подумал он, как всегда снисходительный к людям, и перевел взгляд на картину на стене, слева от Эдвины. Эта картина – одна из его любимых – висела над белым мраморным камином.
Джим стоял у входа в Персиковую гостиную. В Пеннистоун-ройял, представлявшем собой восхитительную смесь двух стилей – эпохи Возрождения и правления короля Якова, – было две комнаты для официальных приемов. Пола выбрала для приема по случаю крестин эту.
Он был рад ее выбору.
Он считал, что это самая красивая комната во всем доме. В ее убранстве гармонично сочетались кремовые и персиковые тона, ее украшали замечательные полотна. Хотя Эмма рассталась с частью своей известной коллекции импрессионистов, продав в прошлом году несколько картин, она сохранила две картины Моне и три – Сислея. Они-то и украшали стены этой гостиной. Он считал, что именно произведения искусства делали такой прекрасной спокойную и изящную комнату в стиле английский ампир.
Еще несколько секунд Джим с восхищением смотрел на картину Сислея со своего места, откуда она была хорошо видна. Никогда за всю свою жизнь он не стремился к обладанию чем-то материальным, но эту картину ему хотелось иметь. Конечно, этого никогда не будет – она всегда будет висеть в этом доме, как повелела Эмма в своем завещании. В один прекрасный день она перейдет к Поле, так что его никогда не лишат ее, и он всегда, когда захочет, сможет смотреть на этот пейзаж. Потому его непреодолимое желание самому, лично, владеть этой картиной постоянно удивляло его самого. Он никогда не испытывал таких сильных эмоций по отношению к чему-то или кому-то. За исключением, пожалуй, своей жены. Он поискал глазами Полу, но не нашел. За те десять минут, что он провел с фотографом – тот устанавливал свою аппаратуру в Серой гостиной, – комната заполнилась людьми. Вполне возможно, что ему просто ее не видно.
Он решительным шагом вошел в комнату.
Высокий, длинноногий, он был хорошо сложен. На него было приятно смотреть, особенно если учесть, что он был немного склонен к щегольству и всегда безупречно одет – вплоть до ботинок ручной работы. Как и его прадед, он имел слабость к красивой одежде. У него были светло-каштановые волосы, светлая кожа, приятное выразительное лицо и одухотворенные серо-голубые глаза. Он родился в аристократической семье, его воспитывали как джентльмена – потому он чувствовал себя свободно, естественно и уверенно в любой обстановке. В нем было какое-то спокойное обаяние – и всегда наготове улыбка для каждого.
Ему пришлось не раз улыбнуться, пока он шел к центру комнаты, чтобы оглядеться и найти Полу.
Он не увидел ее, поэтому взял у проходящего официанта бокал с шампанским и сделал несколько шагов по направлению к своему тестю. Его заметила Эдвина и поспешила к нему, перехватив его, прежде чем он дошел до Дэвида Эмори. Она сразу же начала с жаром рассуждать о церковной церемонии, а потом заговорила о деревушке Фарли. Внимательно слушая ее, Джим снова убедился, что для нее принадлежность к семейству Фарли имеет огромное значение. Он понял это уже давно, но каждый раз, разговаривая с ней, испытывал удивление, как и в первый раз. С самой первой их встречи она засыпала его вопросами о его бабушке и деде, расспрашивала его о родителях, которые трагически погибли в авиакатастрофе в 1948 году.
Каждый раз, когда он встречался со своей двоюродной бабушкой он замечал, что ее смущает то, что она – незаконнорожденная, и ему всегда было немного жаль ее. Отчасти поэтому он старался быть добрее к ней, приглашать ее на семейные торжества, когда это от него зависело. Его теща легко находила с ней общий язык, но помимо этого, как он догадался, Эдвину тянуло к Дэзи, потому что обе они были рождены вне брака. Старшая дочь Эммы ощущала свое родство с младшей именно из-за этого сходства. Но их незаконное рождение было, пожалуй, единственным, что их объединяло. Эти две женщины были полной противоположностью друг другу. Его теща – милейшая женщина: тактичная, всегда готовая выслушать и помочь, аристократка в лучшем смысле слова. Для Дэзи то, что ее родители не были официально женаты, не имело абсолютно никакого значения, и Джим любил ее за спокойное отношение к жизни, за ее веселый и легкий нрав, за чувство юмора. К сожалению, тетя Эдвина была довольно нетерпимой и желчной, чопорной и высокомерной – настоящий сноб по убеждению, чья система ценностей ему глубоко чужда. И все же в ней было что-то, что трудно назвать словами, что трогало его, вызывало его интерес и сочувствие. Может быть, это оттого, что в их жилах течет одна кровь. Пола часто говорит, что не согласна с тем, что «кровь людская – не водица», но он придерживается другого мнения. В одном он абсолютно уверен: то, что он поддерживает отношения с Эдвиной, хотя и не близкие и очень эпизодические, раздражает и даже сердит Полу. Он считает, что это крайне неразумно с ее стороны, и ему очень хотелось бы, чтобы она поспокойнее относилась к его тете. На его взгляд, Эдвина – безобидная пожилая дама.
– Извините, тетя Эдвина, я отвлекся, – сказал Джим, виновато улыбаясь и снова поступая в ее полное распоряжение.
– Я говорила, мне жаль, что моя мать приказала разрушить Фарли-Холл. – Эдвина неотрывно и внимательно смотрела на него, прищурив свои серебристо-серые глаза. – Дом был очень старый и заслуживал того, чтобы его сохранили как памятник истории Йоркшира. Подумайте сами, если бы он все еще существовал, вы с Полой могли бы там жить.
Джим не заметил, что в этих словах содержался выпад против Эммы.
– Не думаю. По фотографиям, которые я видел, дом мне не понравился. Дед всегда говорил, что в нем были беспорядочно смешаны все мыслимые и немыслимые архитектурные стили и он был довольно уродлив. Дед никогда его не любил, и я сам думаю, что бабушка поступила правильно.
Дэзи, которая стояла поблизости, уловила конец их разговора и воскликнула:
– Полностью согласна с тобой, Джим. К тому же мама хорошо распорядилась участком, на котором он стоял, превратив его в парк для жителей деревни. Летом, в теплую погоду, это чудесное местечко! По-моему, это было очень мудро с ее стороны. – Она взглянула на викария, стоявшего неподалеку и разговарившего с ее мужем, и добавила: – А отец Хантли так сияет, потому что мама только что передала ему крупный чек в фонд восстановления деревенской церкви. Она всячески поддерживает Жизнь этой деревушки. – Парировав выпад Эдвины, причем сделав это безупречно, Дэзи улыбнулась своей сестре: – Эдвина, дорогая, у меня еще не было случая сказать тебе, что ты выглядишь обворожительно, у тебя сегодня очень элегантный костюм.
– О! – отозвалась Эдвина, для которой эти приятные слова оказались неожиданностью. Ей редко делали комплименты. Она приосанилась, искорка удовольствия промелькнула в ее глазах, она непроизвольно подняла руки, чтобы поправить прическу. С опозданием вспомнив, что полагается отвечать в таких случаях, она поспешно сказала:
– Спасибо, Дэзи. Ты и сама замечательно выглядишь. Впрочем, о тебе это можно сказать всегда. А что касается моего костюма – он от Харди Эмиса. Я была не очень уверена, что он мне идет, но Харди убедил меня.
Женщины еще несколько минут поговорили о нарядах, потом Дэзи воскликнула:
– Ради Бога, извините меня. Я вижу, что мама пытается привлечь мое внимание.
Оставшись снова наедине с Джимом, Эдвина начала перечислять прелести своего дома в Ирландии:
– Мне очень хотелось бы, чтобы вы смогли увидеть Клонлуфлин в это время года, Джим. Он просто великолепен. Кругом столько зелени. Почему бы вам с Полой не собраться и не приехать ко мне в один из ближайших уик-эндов? Вы там никогда не бывали. Нам было бы очень приятно. А на вашем самолете это ведь всего ничего: взлетели – и сразу же сели.
– Спасибо, Эдвина. Возможно, как-нибудь и соберемся. – Говоря это, Джим знал, что Пола ни за что не согласится. Он решил подготовить пути к отступлению и добавил: – Но не уверен, что в ближайшее время мне удастся оторвать Полу от малышей.
– Да-да, я понимаю, – проговорила Эдвина, заподозрив, что ее щелкнули по носу, и чтобы скрыть свое замешательство, она продолжала говорить без остановки.
Вежливо слушая и стараясь не отвлекаться, Джим раздумывал, как бы ему ускользнуть от Эдвины. Глядя поверх ее серебристо-седой головы, он был намного выше маленькой Эдвины, и обводя взглядом комнату, он не мог понять, куда подевалась Пола. Большинство их гостей здесь, и ее отсутствие очень заметно.
На мгновение он остановил свой взгляд на Эмме. Он с величайшим почтением и уважением относился к этой замечательной женщине все те годы, что работал на нее. С тех пор, как он женился на ее внучке, он узнал ее с другой стороны, полюбил ее. Эмма всегда была готова понять человека, она добра и великодушна, она – самый справедливый человек из всех, что ему встречались. Какую же глупость совершил его дед, потеряв ее. Но, наверное, в те годы это было нелегко. «Эти глупые и нелепые представления о классовых различиях!» – подумал он и едва слышно вздохнул. И вдруг внезапно он ощутил, как ему жаль, что Эдвин Фарли не дожил до этого дня, не увидел, как семейства Фарли и Хартов наконец соединились священными узами брака. В жилах их детей течет кровь и тех, и других – они с Полой положили начало новому роду.
Задумавшись, он не сразу заметил, что Эдвина наконец замолчала и, подняв голову, смотрит на него.
– Разрешите мне наполнить ваш бокал, тетя Эдвина. Пожалуй, мне стоит пойти поискать Полу. Ума не приложу, куда она подевалась.
– Нет, спасибо, Джим, я пока больше не хочу шампанского, – ответила Эдвина, едва заметно улыбаясь. Она была полна решимости сегодня сохранять хладнокровие, спокойствие и не терять головы. А если она выпьет слишком много, это помешает ей осуществить свое намерение – она может потерять самообладание. Она не может себе этого позволить.
– Прежде, чем вы исчезнете, я хотела бы попросить вас об одной вещи. Не будете ли вы столь добры, чтобы пригласить меня к себе в Хэрроугейт? Я знаю, этот дом принадлежал вашему деду. – Она запнулась, кашлянула, стараясь скрыть волнение. – Мне хотелось бы увидеть дом, где он… где мой отец прожил столько лет.
– Конечно. Вы обязательно должны приехать к нам как-нибудь, – сказал Джим, хорошо понимая ее потребность в этом. Он надеялся, что Пола не устроит ему сцену, когда он скажет ей, что согласился на просьбу своей тетушки. Он уже сделал пару шагов в сторону от Эдвины, когда к ним подлетела Эмили, а за ней хвостиком Аманда и Франческа, отрезая ему путь к отходу.
Сияя радостной улыбкой, Эмили схватила его за руку, взглянула на Эдвину и воскликнула:
– Привет! Рада видеть вас обоих. Ну, что вы скажете: прелюбопытнейшая вечеринка! Правда? Просто потрясающая!
Джим довольно улыбнулся. Ему очень нравилась молодая и полная задора Эмили.
– Ты нигде не видела мою жену? – спросил он.
– Она поднялась наверх, с нянюшками и малышами. Я слышала, она что-то говорила про пеленки, которые нужно поменять. Насколько я понимаю, они усердно занимаются тем, что мочат пеленки. – Эмили хихикнула и закатила глаза. – Ты должен радоваться, что они не намочили твой элегантный французский костюм своими пи-пи.
– Эмили, ну в самом деле, – осуждающе фыркнула Эдвина. – Неужели ты не можешь обойтись без вульгарности. – Она посмотрела на племянницу холодно и неодобрительно.
Эмили, ничуть не обескураженная, снова захихикала:
– Видите ли, малыши всегда это делают. Они – как маленькие щенята. Не контролируют свой мочевой пузырь. Так что я не сказала ничего вульгарного, тетя Эдвина. Я просто констатировала факт.
Джим, не удержавшись, рассмеялся, хотя и понимал, что Эмили умышленно провоцирует Эдвину. Нахмурившись, он посмотрел на Эмили, предупреждая, что ей пора остановиться. Потом посмотрел на свою тетушку, молясь в душе, чтобы она не прицепилась к Эмили.
У Эдвины слова девушки явно вызвали раздражение. К счастью, прежде, чем она успела придумать достойную холодную отповедь, на горизонте появился Уинстон, направился прямиком к ним, поздоровался со всеми и встал между Эмили и Амандой.
Он повернулся к Джиму:
– Извини, что во время такого торжества я заговариваю о делах, но, боюсь, у меня нет выбора. Я хотел встретиться с тобой в понедельник – прямо с утра, – чтобы обсудить кое-какие вопросы. Ты найдешь время?
– Конечно, – ответил Джим, удивленно посмотрев на Уинстона. В его глазах появилась тревога, он нахмурился. – Что-нибудь серьезное?
– Нет-нет. Единственное, почему я упомянул об этом сейчас, – это, чтобы ты не забыл оставить свободный часок для меня. В понедельник нам придется поехать в Донкастер и Шеффилд да и потом вся неделя забита. У меня уйма дел.
– Тогда давай точно назначим время, Уинстон. Например, в половине одиннадцатого… подойдет? Я к этому времени уже отправлю первый тираж в киоски.
– Отлично, – откликнулся Уинстон. Когда это было улажено, Джим сказал:
– Твой отец, кажется, очень доволен собой. И Блэки вроде бы тоже. Посмотри-ка на них двоих. Они похожи на двух мальчишек, которым только что дали новую игрушку. Не знаешь, что их привело в такое веселое расположение духа?
Уинстон, оглянувшись, посмотрел на них и рассмеялся:
– Отец хочет в следующем году выставить Изумрудную Стрелу на скачки «Грэнд Нэшнл». Блэки на седьмом небе от счастья. Да и тетя Эмма, кажется, в восторге.
– Да, это видно, – сказал Джим.
– Господи, Уинстон! Какая замечательная новость! – воскликнула Эмили. – Надеюсь, в следующем году, в марте, бабушка пригласит нас всех в Эйнтри. – Какое-то время разговор вертелся вокруг «Грэнд Нэшнл» и шансов Изумрудной Стрелы на победу в скачках с препятствиями. Все были оживлены.
Все, кроме Эдвины. Она хранила молчание.
Допив свое шампанское, она украдкой, не поворачивая головы, взглянула на Уинстона. Он ей не очень нравился. Но, с другой стороны, она ведь всех Хартов недолюбливает. Единственное, что у них есть, – это много кубышек с деньгами. И неплохая внешность. Она не может отрицать, что на них приятно посмотреть, на всех без исключения. Неожиданно для самой себя, она вздрогнула от удивления – она заметила, как сильно Уинстон похож на ее мать. Она всегда знала, что у них есть общие семейные черты, но не осознавала, насколько сильно их сходство. «Ведь если присмотреться, Уинстон Харт – это более молодая копия Эммы в мужском варианте», – мысленно рассуждала Эдвина сама с собой. Он похож на нее больше, чем кто-либо из ее детей или внуков. Те же черты лица, такие четкие и определенные, словно их высекли из камня; те же рыжие волосы, отливающие золотом; те же умные глаза – такие зеленые, что их цвет лица кажется неестественным. Даже его небольшие руки, в которых он сейчас держит бокал, похожи на ее. «Господи, Боже мой! Это просто неправдоподобно», – подумала Эдвина и быстро отвернулась, не понимая, почему это открытие так неприятно поразило ее.
Джим наконец увидел Полу. Лицо его озарилось радостью, он помахал ей и стремительно бросился навстречу.
Пола со счастливой улыбкой наблюдала, как он спешит к ней. Ее сердце забилось учащенно.
Она очень любит Джима. Ей так повезло, что она нашла его. Он – самый любимый, самый нежный и любящий, самый дорогой и честный – и просто самый хороший человек! Она постарается сделать над собой усилие, чтобы лучше ладить с Эдвиной… Ей так хочется, чтобы он был доволен.
Джим остановился, подойдя к Поле, и взял ее руки в свои. Он улыбнулся, глядя ей в глаза.
– Тебя так долго не было. Я так скучал без тебя.
– Нужно было повозиться с малышами, дорогой. – Ее лучистые ясные глаза с любовью смотрели на него. – Надеюсь, ты не окажешься одним из тех ревнивых отцов, о которых рассказывают.
– Ни за что на свете. Я безумно люблю этих малюток. – Он наклонился к ней, притянул к себе и громко прошептал: – Но тебя я тоже безумно люблю. Послушай, давай удерем сегодня отсюда вечером и спокойно поужинаем где-нибудь только вдвоем – ты и я. Твои родители не рассердятся. Они смогут поужинать с Эммой.
– Но…
– Предупреждаю: я не принимаю ответа «нет», дорогуша. – Он еще ниже склонился к ней и, еще крепче сжав ее руки в своих, шепнул ей что-то на ухо.
Пола покраснела, потом весело и мелодично рассмеялась:
– Ты просто ужасный человек. Настоящий дьявол-искуситель. – Притворно-сердито глядя на него и игриво поддразнивая, она ответила: – К вашему сведению, я замужняя женщина, мистер Фарли. Ваше предложение просто непристойно. Вот что я вам скажу.
– Ты это серьезно? – Он тоже рассмеялся, потом подмигнул ей: – Я думаю, что мое предложение заслуживает внимания.
– К нам направляется мама, – сказала Пола со смехом, искусно переводя разговор на другую тему. – А в ее глазах я вижу решимость. Не знаю только, к чему она относится.
– Скажи «да», – настаивал Джим. – Соглашайся на все.
– Да. Да. Да.
Дэзи перевела взгляд, полный любви, с дочери на зятя и огорченно покачала головой:
– Мне очень жаль нарушать ваше любовное воркование, голубки, но мама начинает проявлять нетерпение. Она хочет покончить с фотографированием. Я всех собираю. Пойдемте со мной в Серую гостиную. Да, кстати, Джим, дорогой, я предложила, чтобы Эдвину включили в один из семейных групповых портретов, и мама согласна.
– Как мило с вашей стороны, Дэзи, – с искренней благодарностью воскликнул Джим и подумал, как характерно для нее думать о других, беречь их чувства. А то, что Дэзи проявила такую заботу об Эдвине, вдвойне похвально.
Мимо Эммы никогда и ничто не проходило незамеченным.
И сегодняшний день не был исключением. Ее глаза успевали всюду, и со своего места у камина ей хорошо было видно всю комнату и всех, кто в ней был. И точно так же, как Джим Фарли держался в стороне и наблюдал за всем, что происходит, Эмма в последнее время все чаще выступала в роли наблюдателя. Однако в отличие от Джима, который воспринимал все поверхностно и, хуже того, верил всему, что видел, Эмма обладала почти пугающей интуицией, которая позволяла ей проникать в суть вещей и событий и понимать их подоплеку. Она отдавала себе отчет в том, что первое впечатление всегда поверхностно и редко отражает суть вещей; она очень остро чувствовала все подводные течения, циркулирующие в этой комнате, – соперничество, конфликты, давнюю вражду между некоторыми из присутствующих.
Ироническая улыбка тронула ее губы. Как обычно, уже сформировались враждующие группы. Легко было видеть, кто вступает в союз с кем. И их души были для нее открытой книгой.
Больше всех других ее сегодня удивила Эдвина – тем, что она, судя по всему, оказалась достаточно умной, чтобы признать неизбежное. Ее старшая дочь словно излучала сердечность – она сидела на диване у окна, болтая с Салли. Правда, Эмма заметила, что она старательно избегает любого серьезного контакта с остальными Хартами, находящимися в гостиной.
Не было сомнений, что Рэндольф, отец Салли, и двое других его детей – Вивьен и Уинстон – являются для Эдвины персонами нон грата. Ее напряженная и натянуто-холодная улыбка, когда она здоровалась с ними в начале приема, не могла скрыть ее активной неприязни к ним. Эдвина так же холодно и неприязненно обращалась с Блэки, хотя в этом нет ничего нового. Однажды, в прошлом году, Эдвина, желая унизить Блэки, издевательски назвала его «важным сеньором», вложив в эти слова весь свой сарказм.
Эмма мысленно улыбнулась. Эта характеристика тогда ей понравилась, как, впрочем, нравится и сейчас. Она очень меткая.
Блэки и вправду сейчас вел себя как патриций, важный аристократ – расхаживал по комнате так, как будто все вокруг принадлежит ему, вел себя как настоящий вельможа, выказывая всем свое благоволение и расположение, играя в полной мере роль радушного хозяина. А почему бы и нет? В конце концов, он – самый близкий ее друг и верный рыцарь, а это – ее дом, она хозяйка на этом приеме. Он стоял рядом с ней, когда провозглашали тосты и разрезали пирог, испеченный по этому случаю. После того, как Рэндольф закончил свою речь, Блэки тоже предложил тост. За нее. Он назвал ее самой молодой и красивой прабабушкой в мире. Вот сейчас он остановился, склонившись к Поле. А Пола, в свою очередь, склонилась над малышами. К ним присоединилась Дэзи: ее спокойствие, искренность и доброта – словно луч света в этой комнате.
Эмма перевела взгляд в дальний угол комнаты и остановила его на внуке Александре.
Александр всегда сдержан, а сегодня с Джонатаном и Сарой – даже больше, чем обычно.
Он коротко поздоровался с ними, когда приехал, но с тех пор все время старательно избегает их. С самого начала приема он держался возле Брайана и Джеральдины О'Нил и после того, как были сделаны фотографии, снова вернулся к ним. Она не могла понять, почему он так холоден с Сарой и Джонатаном. Может быть, у них возникли какие-то разногласия?
Или даже они поссорились? Или ему просто надоело общество двоюродных брата и сестры, вместе с которыми он работает в «Харт Энтерпрайзиз»? Она поразмышляла немного над всем этим, но решила на время отложить эту проблему. Если между ними тремя, действительно возникли проблемы, она узнает о них достаточно скоро. Ей очень хотелось, чтобы Александр решился, наконец, на что-то в своих отношениях с Маргарит Рэйндолс. Он уже слишком долго морочит голову этой славной девушке. Кстати, а где же она прячется?
Эмма оглядела комнату. Ага, вот она, у двери, весело смеется с Мерри О'Нил и Амандой. «Боже правый, неужели этот ребенок допивает еще один бокал шампанского? Уже третий? Эмили было поручено приглядывать за сестренками – и вот, пожалуйста, ее даже нет в комнате», – подумала Эмма и сделала шаг, направляясь к Аманде, но тут же остановилась. Эмили только что вернулась в комнату вместе с Уинстоном и Шейном, сразу же заметила Аманду и собиралась хорошенько отчитать свою младшую сестренку. У той был очень виноватый вид. Эмма удовлетворенно кивнула – сцена, свидетелем которой она стала, позабавила ее. Эмили, при всей своей молодости и легкомыслии, может быть очень строгой, когда хочет.
Шейн отошел от Уинстона и Эмили и в этот момент пересекал комнату. Эмма взглядом следила за ним. Он остановился около Дэвида, отозвал отца Полы в сторону и начал что-то горячо ему говорить. Шейн сегодня сам не свой. У него какой-то отсутствующий вид. Ей пришло в голову, что, возможно, ему наскучило ее семейное сборище. А может быть, он просто озадачен предстоящей поездкой в Нью-Йорк.
Что касается рыжеволосой Сары, то ее внучка, кажется, совершенно не интересуется Шейном. Может быть, Эмили преувеличила? Нет, определенно нет. Сара, прилепившаяся к Джонатану, как ракушка к килю корабля, самим своим поведением убеждала Эмму, что Шейн ей отнюдь не безразличен. Если бы Шейн больше ничего не значил для нее, она не сидела бы в уголке, стараясь не попадаться ему на глаза. Может быть, она использует Джонатана в своих целях, поскольку он под рукой? Или между ним и Сарой возник в последнее время союз, преследующий какие-то особые цели? А если так, то какие? В прошлом между ними никогда не было особой близости.
Эмма испытующе глядела на это спокойное и улыбающееся лицо Джонатана, отмечая для себя его хладнокровное и спокойное поведение. Как обезоруживающе приветлив он умеет быть! Он умен, но далеко не так умен, как ему кажется. Он научился искусству скрывать свои мысли – скорее всего, у нее же. Но поскольку она делает это лучше, чем он, ему ее не обмануть. У нее нет бесспорных доказательств его предательства, ничего конкретного, с помощью чего она могла бы припереть его к стенке, – и все же она чувствует, что он задумал что-то недоброе.
Когда Эмма приехала утром в церковь Фарли, Джонатан бросился к ней и сказал, что будет у нее рано утром в понедельник и принесет ей новые расчеты по оценке здания «Эйр коммюникейшнс». Она лишь кивнула, лицо ее осталось непроницаемым. Но она сразу задала себе вопрос, почему он вдруг решил, что оценка стоимости здания уже не так срочно нужна, что с этим можно подождать до понедельника. Она в последнее время не раз напоминала ему, что это дело срочное. Эмме не нужно было долго ломать голову, чтобы догадаться, каков ответ. Джонатан знает, что оценка здания уже не слишком нужна, потому что ему известно, что сделка с «Эйр коммюникейшнс» провалилась. Ни она, ни Пола не упоминали о неудаче переговоров, значит, он мог получить информацию только от Себастьяна Кросса и только в последние двадцать четыре часа.
Этот разговор в церкви, вместе с тем, что Эмили рассказала ей накануне вечером, убедил Эмму, что Джонатан каким-то образом связан с Кроссами, в сговоре с ними. Но с какой целью?
Вот этого она не знает. Но скоро выяснит. Она вовсе не намерена в лоб атаковать Джонатана в понедельник утром. Не в ее привычках открывать свои карты, когда их можно разыграть по-другому. Она позволит ему самому затянуть петлю на своей шее. На следующей неделе она поедет в Лондон и начнет свое собственное расследование. Не привлекая внимание. Поведение Джонатана сегодня только подтвердило ее неотступное подозрение, что ему нельзя доверять, – чувство, от которого она не может отделаться уже пару месяцев. Сам того не сознавая, он насторожил ее еще больше. Если бы он действовал по-настоящему умно, он должен был бы сегодня вести себя так, как будто вопрос о сделке с «Эйр коммюникейшнс» еще не решен. Он допустил маленький промах – но в ее глазах это – роковая ошибка.
В это мгновение Джонатан случайно повернулся и встретился с ней глазами. Он широко улыбнулся и пружинящим шагом направился через комнату к ней.
– Господи, бабушка, почему ты стоишь здесь в полном одиночестве? – заботливо спросил он. Не дожидаясь ответа, продолжил: – Тебе что-нибудь нужно? Бокал шампанского или, может быть, чашку чая? Иди сюда, садись. Ты, наверное, устала. – Он ласково взял ее за руку. Каждое его движение выражало любовь к ней.
– Нет, спасибо. Мне ничего не нужно, – ответила Эмма. – И я ничуть не устала. По правде сказать, я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. – Она улыбнулась ему так же фальшиво-приветливо, как до этого он – ей. Аккуратно высвободив свою руку, она заметила: – Я получила огромное удовольствие, наблюдая за всеми вами. Ты не поверишь, как много можно узнать о людях, когда они считают, что на них никто не смотрит. – Ее глаза буквально вперились в его лицо.
Она выжидала.
Он поежился под ее неотступным взглядом, но глаз не отвел и сумел сохранить открытое и искреннее выражение лица. Правда, рассмеялся немного раньше и немного громче, чем следовало, когда сказал:
– Ты наш главный козырь, бабушка.
«А ты, возможно, тот самый джокер в моей колоде», – холодно подумала Эмма. Вслух она спросила:
– Что происходит с Сарой? Она всех сторонится – кроме тебя, конечно.
– Она не очень хорошо себя чувствует, – ответил он без промедления. – Сильная простуда.
– Мне так не показалось. По-моему, она совершенно здорова, – сухо заметила Эмма, бросив мимолетный взгляд на Сару.
Эмма неожиданно сделала шаг назад от Джонатана и снова посмотрела ему прямо в глаза:
– Вы вместе приехали? Ты когда прибыл в Йоркшир?
– Нет, врозь. Сара – поездом, вчера вечером. А я – на машине, сегодня утром. – Сказано все это было довольно твердо, и он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.
Эмма заметила тень неискренности, промелькнувшую в его взгляде. Она несколько секунд изучающе смотрела ему в лицо. «Безвольная линия рта, как у Артура Эйнсли», – подумала она и сказала:
– Я рада, что ты приглядываешь за Сарой сегодня, Джонатан. Очень мило с твоей стороны.
Он ничего не сказал и сменил тему, еще раз спросив:
– Не хочешь ли ты присесть, бабушка?
– Пожалуй.
Он подвел ее через всю комнату к Шарлотте и Натали, и Эмма с трудом удержалась от смеха: «Ага, значит, вот где, по его мнению, мое место – с дамами преклонных лет», – подумала она с некоторой горечью.
Он усадил ее на диван, перемолвился несколькими словами со своими двоюродными бабушками и ушел, снова направляясь к Саре.
Эмма смотрела на него с чувством грусти и разочарования. Она видит его насквозь. Точно так же, как в свое время его отца, Робина. Всю жизнь она была на несколько ходов впереди него, а он вечно раздражался и выходил из себя. Вздохнув, Эмма откинулась на подушки дивана, взяла чашку чая у одного из официантов и повернулась к своим золовкам. Натали, жена Фрэнка, сегодня была необыкновенно разговорчива и скоро полностью взяла инициативу в разговоре в свои руки: она без конца говорила о своей единственной дочери, Розамунд, которая живет в Италии со своим мужем-дипломатом. Шарлотта и Эмма слушали, время от времени понимающе переглядываясь, но вскоре Эмма потеряла интерес к разговору и снова оказалась во власти своих мыслей.
Она ни за что не могла бы сказать, что заставило ее внезапно поставить чашку чая на столик, встать с дивана и повернуться именно в тот момент. Позднее, когда она размышляла об этом наедине с собой, она почти жалела, что сделала это.
Но она это сделала, и в поле ее зрения оказался Шейн О'Нил. Он ее не видел. Он стоял в одиночестве, прислонясь к стене, в тени буфета. На его красивом и мужественном лице было выражение такой всепоглощающей и чистой любви и неизбывной тоски, что Эмма едва удержалась от изумленного вздоха. Его лицо было совсем незащищенным, очень уязвимым, оно выражало самые сильные и глубокие чувства, которые мужчина может питать к женщине.
И этот горящий взгляд, полный любви и желания, был устремлен к Поле.
«Господи», – подумала Эмма, чувствуя, как отчаяние заполняет все ее существо. Ее сердце бешено колотилось. Как хорошо она знает, что означает такой мужской взгляд! Страсть и желание, непреодолимое желание полностью и безоговорочно обладать любимым человеком. Навсегда.
Но ее внучка не замечала Шейна. Она склонилась к няне, которая сидела с Тессой на руках, и поправляла платьице, разговаривая с ребенком. Лицо Полы светилось материнской нежностью и любовью, она была полностью поглощена дочкой.
Эмма была так сильно потрясена увиденным, что просто не могла пошевельнуться. К ее огромному облегчению, это выражение на лице Шейна было мимолетным. Через мгновение оно исчезло, его сменило выражение напускного безразличия и равнодушия, которое было ей очень хорошо знакомо. Он вышел из-за буфета, не заметив ее взгляда, и снова смешался с толпой. Ей был слышен издалека его заразительный бархатистый смех, и потом голос Рэндольфа, сказавшего что-то в ответ.
Пытаясь собрать свои мысли, Эмма чуть повернулась и оглядела всю комнату. Видел ли кто-нибудь еще это выражение на лице Шейна, не предназначенное для посторонних глаз, когда он забыл об окружающих? Где Джим? Эмма зорко оглядела всю комнату, перебегая взглядом с лица на лицо, и остановилась на Эмили, Та стояла неподвижно в нескольких метрах от нее, потрясенная, и смотрела на нее. В ее глазах и на ее обычно беззаботном юном хорошеньком личике была тревога.
Эмма нахмурилась. Она взглядом дала понять Эмили, что все видит и знает, потом кивком головы показала ей на дверь и сама, не торопясь, вышла из гостиной. Печаль переполняла ее сердце, и ей до боли было жаль Шейна О'Нила. Пока она шла через холл, она поняла все с поразительной ясностью, и ей стало еще грустнее.
Войдя в библиотеку, Эмма тяжело опустилась на ближайший стул. Она удивилась, что ноги донесли ее сюда. Она чувствовала, что они буквально подгибаются.
Эмили вошла всего лишь долю секунды спустя, плотно закрыла за собой дверь и прислонилась к ней, не в силах вымолвить ни слова.
Она выглядела так, как будто увидела призрак: была неестественно бледна, ее лицо было страшно напряженным, каждый нерв натянут.
– Значит, ты все видела? – спросила Эмма. – То, как Шейн смотрел на Полу?
– Да, – прошептала Эмили.
– Он ее очень любит, – сказала Эмма немного хриплым от волнения голосом. У нее перехватило дыхание. Она помолчала мгновение и взяла себя в руки. – Но ведь ты-то знала об этом еще раньше, Эмили, до сегодняшнего дня. Ведь ты вчера почти проговорилась. Но вовремя остановилась. Так ведь?
– Да, бабушка.
– Не смотри на меня так испуганно, Эмили. Подойди сюда и сядь рядом со мной. Мне нужно поговорить с тобой. Все это меня очень огорчает.
Эмили подбежала к ней и села на ближайший стул. Она посмотрела прямо в лицо Эммы, выражавшее тревогу, – оно вдруг стало очень усталым и утомленным.
– Мне очень жаль, бабушка. Я надеялась, что ты так и не узнаешь. Я знала, что это причинит тебе боль.
– Да, мне очень больно. Но теперь, когда я уже все равно знаю, у меня к тебе есть пара вопросов. Во-первых, как ты сама узнала, что Шейн любит Полу?
– Я и раньше видела его лицо, когда он смотрел на Полу. В прошлом году, в Лондоне, на ее свадьбе… когда он думал, что на него никто не смотрит. Все было, почти как сегодня. Это было на приеме в отеле „Клэриджиз". Он стоял в углу, так что его не очень было видно, и не спускал с нее глаз. Ну, и потом, то, как он ведет себя… Посмотри фактам в лицо, бабушка. Он всячески избегает ее и вообще держится с ней очень странно – это продолжается уже довольно долго. Если называть вещи своими именами, он совсем вычеркнул ее из своей жизни. Совершенно ясно, что он не может быть вблизи от нее, зная, что она замужем за другим. – Эмили нервно прикусила губу. – Я подозреваю, что это – одна из причин, почему он столько времени проводит за границей. Я, конечно, знаю, что ему нужно путешествовать по их гостиничным делам, но недавно Мерри сказала мне, что Шейн использует малейший предлог, чтобы вскочить в самолет и куда-нибудь улететь. Она сказала, что в последнее время он ведет себя так, как будто у него шило в одном месте.
– Понятно, – сказала Эмма. – Значит, сам Шейн никогда ничего не говорил тебе?
– Что ты! Конечно, нет. Он ни за что не сказал бы. Он слишком горд.
– Да. Я очень хорошо тебя понимаю. Это у них, судя по всему, фамильная черта. И гордость эта – ложная. Сколько времени теряется из-за этого попусту. В конечном счете, это так глупо. И совершенно ни к чему.
Эмили похлопала Эмму по руке своим характерным покровительственным, немного старомодным жестом, как мать могла бы утешать свою дочь.
– Постарайся не волноваться, бабушка. Я знаю, что ты любишь Шейна не меньше, чем своих собственных внуков, но ты ничего не можешь сейчас для него сделать.
– Я хорошо понимаю это, дорогая. Но давай вернемся к тому, что произошло в гостиной. Как ты думаешь, еще кто-нибудь заметил то, что видели мы? Например, Джим?
– Джим за несколько минут до этого вышел из гостиной, бабушка. Он вышел на веранду вслед за Энтони и Салли, я разговаривала с ним за минуту до этого. Потом к ним присоединились Миранда и близнецы. – Эмили снова закусила губу. – Сара. Она целый день украдкой поглядывает на Шейна. Может быть, она тоже заметила, но я не уверена.
– Очень надеюсь, что не заметила! – обеспокоенно воскликнула Эмма.
– И я тоже. – Эмили глубоко вздохнула и добавила едва слышно: – Еще один человек заметил…
– Кто? – требовательно спросила Эмма, метнув на нее быстрый взгляд.
– Уинстон.
– Слава Богу за те небольшие милости, которые он нам ниспосылает! Я рада, что это был кто-то другой. Иди и позови его ко мне, но ничего не объясняй ему. Во всяком случае, там. Вокруг слишком много всеслышащих ушей.
– Хорошо, бабушка. – Эмили выпорхнула из комнаты.
Эмма встала, подошла к окну и постояла немного, глядя на свой прекрасный сад. Как умиротворенно он выглядит в сверкающих лучах солнца!.. А совсем рядом, в гостиной, страдает молодой человек, у которого есть все, кроме женщины, которую он любит, и который поэтому, возможно, никогда за всю свою жизнь не будет знать покоя. Если не разлюбит Полу. Эмма не думала, что это произойдет. Та любовь, которую она видела на его лице, – вечна. Глубина и сила этой любви заставили ее содрогнуться. Она была абсолютно уверена, что такой мужчина, как Шейн О'Нил, не сможет довольствоваться обожанием издалека. Со временем его чувства, вполне возможно, заставят проявить свою любовь более открыто. Когда-нибудь в будущем он, возможно, захочет вступить в борьбу за Полу. Треугольники – не только очень нескладная фигура, но еще и очень опасная.
Эмма вздохнула. У нее не было ответов на эти вопросы, а гадать, как все сложится, – это тратить время попусту.
Ее мысли вернулись к Поле. Она вознесла молитву, прося Господа, чтобы ее внучка была счастлива с Джимом Фарли всю свою жизнь. Если она не будет счастлива, Шейну, возможно, удастся добиться ее любви. Но ведь пока первый год супружеской жизни был идиллически счастливым. Хотя, с другой стороны, она заметила кое-что, что дало ей пищу для размышлений и заставило ее поближе присмотреться к Джиму. Инстинкт говорил ей, что по силе характера Джим уступает Поле. Пола слишком упряма, и у нее железная воля. И она разумнее Джима во всех отношениях.
Эмма восхищалась профессиональными талантами Джима – он блестящий журналист-газетчик. И он ей по-человечески нравился. Да и вряд ли могло быть иначе. С другой стороны, Эмма с некоторого времени поняла, что его суждения и оценки по многим вопросам бывают ошибочны, особенно его суждения о людях. Он не слишком-то разборчив. Ему нравятся все. Больше того, он хочет, чтобы все и всегда были счастливы – не больше и не меньше. Он не любит разногласий и столкновений и из кожи вон лезет, чтобы сохранить мир, – очень часто в ущерб самому себе. По мнению Эммы, одна из главных проблем Джима – это непреодолимая потребность в том, чтобы его тоже любили, чтобы к нему хорошо относились все члены семьи, его друзья и подчиненные. Эта его черта очень огорчала и раздражала Эмму. Наверху человек всегда одинок. И вообще, не очень разумно поддерживать с подчиненными слишком фамильярные отношения. Это быстро приводит к проблемам. Хотя ей и очень не хотелось признавать этого, Джим – просто другого калибра, чем Пола. Надолго ли его хватит? В каждом браке есть свои проблемы, свои кризисы, свои эмоциональные потрясения. И если Джим будет пытаться уходить от них из-за отсутствия выносливости и умения преодолевать трудности, что станет с их браком? Что будет с Полой? С их детьми? Ей не хотелось так мрачно думать о будущем, и она заставила себя выбросить из головы все безрадостные мысли. Они очень любят друг друга. Возможно, их любовь сумеет преодолеть все трудности, которые у них могут возникнуть.
– Вы хотели видеть меня, тетя Эмма? – спросил Уинстон. В его голосе слышались тревога и беспокойство.
– Да, – ответила Эмма, оборачиваясь. Она подошла туда, где стояло несколько стульев, и жестом пригласила Уинстона и Эмили сесть рядом.
Они сели напротив нее.
Уинстон был заинтригован, когда Эмили вытащила его из гостиной, сказав шепотом, что Эмма послала ее за ним. Он сразу же понял по возбужденному поведению девушки – что-то не так. Краешком глаза он видел совершенно бледное напряженное лицо Эмили – желтый костюм еще больше оттенял ее бледность.
Сразу приступая к делу, Эмма сказала:
– Несколько минут назад я видела, как Шейн смотрел на Полу, – этот взгляд не оставил у меня никаких сомнений относительно его чувств к ней. Эмили говорит, что ты тоже заметил.
– Да, – без колебаний ответил Уинстон, поняв, что нет смысла ни отрицать это, ни лгать. Он весь подобрался, не зная, что она скажет дальше, и выжидательно посмотрел в ее лицо – оно было мрачным и суровым.
– Шейн любит Полу, – лаконично объявила Эмма.
– Да. Очень сильно и безнадежно, – ответил Уинстон, сокрушенно покачав головой. Он уже давно думал, что, рано или поздно, это выйдет наружу, и теперь, когда это произошло, он решил, что самое разумное – не скрывать от Эммы ничего. В каком-то смысле он почувствовал облегчение оттого, что она наконец знает. Ему было тяжело нести это бремя одному.
«Безнадежно», – повторила Эмма про себя, и сердце ее заныло. Уинстон укрепил ее в ее подозрениях, подтвердил ее выводы. Она с усилием спросила:
– Шейн когда-нибудь говорил с тобой о своих чувствах к ней, Уинстон?
– Нет, тетя Эмма, никогда. Он никого не допускает в свою личную жизнь. Но я в последнее время замечал кое-что. И видел, что Пола ему небезразлична… по своим наблюдениям. В конце концов, мы ведь по субботам и воскресеньям живем с ним в одном доме. Откровенно говоря, мне кажется, Шейн подозревает, что я знаю, но он никогда не заговаривал об этом сам. Я говорил уже, он очень скрытный.
Эмма откинулась на стуле, сжала губы и глубоко задумалась. После недолгого молчания она сказала:
– Они всегда были близки – как две горошины в одном стручке, всю свою жизнь. Как же он упустил ее, Уинстон?
– Я могу только строить предположения, – проговорил Уинстон, глядя ей в глаза. Он яростно раздавил сигарету в пепельнице. – Это потому, что они вместе выросли… Я думаю, что за деревьями он не видел леса, не замечал того, что у него под носом. Я уверен, что Шейн понял всю глубину чувств к Поле только тогда, когда она обручилась с Джимом. А вскоре после помолвки – свадьба. У Шейна просто времени не было, чтобы опомниться. Или предпринять что-то. Это все получилось так быстро – да ты сама знаешь.
Уинстон устало пожал плечами и отвел взгляд, думая о том, как глубоко несчастлив Шейн. Ему в последнее время все хуже: душевная боль все сильнее и острее – и заметнее. Он рад за Шейна, что тот уезжает в Штаты. Он снова повернулся к Эмме: – То, что я рассказал, – это мои домыслы о происшедшем, – уж не знаю, насколько они правильные, тетя Эмма. Я искренне верю, что Шейн понял, как сильно любит Полу, только когда в ее жизни появился другой мужчина.
– Я думаю, ты прав, Уинстон, – сказала Эмма.
– Как ты думаешь, Пола знает сейчас или знала когда-нибудь о его чувствах к ней? – спросила Эмили у Уинстона приглушенно, легко прикасаясь к его руке и глядя на него немного снизу вверх.
– Честное слово, Эмили, этого я не знаю. Но я…
В этот момент Эмма решительно вмешалась в разговор:
– Я уверена, она не подозревала, да и сейчас не подозревает, дорогая моя. – Она кашлянула и продолжала так же категорично: – Это очень грустная и даже трагичная ситуация для Шейна. Но никто и ничего не может сделать, чтобы изменить ее, – и меньше всего я. Сейчас это уже невозможно. Кроме того, это вовсе не мое дело. И никого другого тоже, если уж на то пошло. И меньше всего я хочу, чтобы Шейн или Пола стали предметом обсуждения для любителей посплетничать в этой семье. А мы с вами знаем, что есть кое-кто, кто рад был бы языки почесать и, возможно, бессовестно раздуть из мухи слона. Я не сомневаюсь, что вы оба сумеете держать языки за зубами. Но все-таки дайте мне честное слово, что вы никогда и никому ни слова не скажете об этом.
– Конечно, я обещаю, бабушка! – воскликнула Эмили немного обиженно. – Я не сделаю ничего, что может навредить Поле. И к Шейну я отношусь так же.
– И я обещаю, тетя Эмма, – сказал Уинстон. – Я люблю Полу и Шейна ничуть не меньше, чем Эмили. И я согласен с тобой – в нашей семье есть сплетники. Кроме того, многие просто завидуют Поле. И Шейну тоже – во многих отношениях. Они – не такие, как все. Поэтому всегда привлекают к себе внимание и легко становятся мишенью для злобы других. От меня никто ничего не услышит, тетя Эмма.
– Спасибо. – Эмма мысленно отметила, как разумно Уинстон прокомментировал ситуацию. Она улыбнулась. – Я предпочла бы, чтобы и мы сами никогда больше не упоминали об этом деле. Я думаю, и нам троим лучше всего было бы забыть о нем. Шейн уезжает на полгода. Будем надеяться, что он за это время забудет Полу.
– Он никогда не откажется от нее, – резко и горячо прервал ее Уинстон. – Не в его это характере. – Он оборвал фразу, досадуя на себя и сожалея, что не сдержался.
Но он сказал достаточно для того, чтобы Эмма ясно представила себе ситуацию. «Именно этого я и боюсь», – подумала она. А вслух сказала как можно тверже:
– Возможно, он никогда не перестанет ее любить, Уинстон. Но он – молодой человек полный сил. Не сомневаюсь, у него есть естественные потребности и желания. Будем надеяться, что в конце концов он встретит кого-то, кто даст ему то, в чем он нуждается, и кто будет под стать ему, – женщину, которая сможет помочь ему забыть Полу. Я искренне надеюсь, что он будет жить полной жизнью, найдет применение своим талантам и просто счастье.
– Не знаю, не знаю, – неуверенно пробормотал Уинстон. Нет, он должен говорить Эмме всю правду. В конце концов, это просто его обязанность по отношению к ней. Он бросил на свою тетушку мрачный взгляд. Потом, поскольку он всегда мог говорить с ней о чем угодно без малейшего смущения, добавил прямо:
– Я уверен, у него и в будущем будут мимолетные, ни к чему не обязывающие связи и легкие интрижки. Он не может их избежать, даже если бы хотел, – женщины так и вешаются ему на шею. Шейн, конечно, не святой. И он не тот человек, который мог бы вести монашеский образ жизни. В конце концов, тетя Эмма, не обязательно любить женщину, чтобы спать с ней.
– Справедливо, – сказала Эмма, поднимая брови и бросая взгляд на Эмили.
Уинстон понял этот намек, но Эмили – уже взрослая девушка. Она знает, что к чему. Проигнорировав предостережение, он горячо продолжал:
– Тебе, наверное, неприятно будет слышать, это, но я все равно скажу. По-моему, Шейн О'Нил никогда не будет любить никого, кроме Полы. Это так. Но по-моему, это трагедия и для Полы. Ей было бы гораздо лучше, и она была бы гораздо счастливее с таким человеком, как Шейн, чем с Джимом Фарли.
Резкий тон Уинстона, не говоря уже о его недружелюбных словах в адрес Джима заставили Эмму встрепенуться. Она бросила на него быстрый удивленный взгляд, заметила суровые складки вокруг рта, сердитый блеск в глазах. «А ведь он имеет зуб на Джима, – подумала она. – Вот откуда его плохо скрываемый гнев и раздражение. Уинстон настроен против Джима Фарли, потому что тот завоевал Полу, обойдя Шейна».
Эмма кивнула, но никак не ответила ему.
– Бедный Шейн, жизнь так несправедлива, – сказала Эмили грустно и отрешенно.
– Будет тебе, голубушка. Ты сейчас смотришь на эту ситуацию только глазами Шейна, – проговорила Эмма. – Возможно, Пола не думает, что жизнь несправедлива. Я уверена, она счастлива с Джимом. Я знаю, что она любит его. К тому же, Эмили, кто сказал тебе, что жизнь сладка? Она очень даже горька порой. Моя, например, была очень нелегкой. Как мы справляемся с этой жизнью, как мы реагируем на тяготы и страдания, как преодолеваем их – именно это имеет значение в конечном счете. Мы все должны быть сильными и извлекать уроки из трудностей, закалять в них характер и все тверже стоять на ногах. Мы никогда не должны позволять, чтобы трудности или неблагоприятные обстоятельства сбили нас с ног. Ну, а сейчас давайте закончим этот разговор. Я хочу несколько минут побыть одна.
Уинстон подошел к ней и поцеловал. То же самое сделала Эмили. Они молча вместе вышли из библиотеки.
Эмма чувствовала себя очень усталой. Ей казалось, что не успеет она решить одну проблему, как сразу же возникает другая. Впрочем, ее жизнь никогда и не была иной. «Милый, милый Шейн, – мысленно произнесла она. – Мне от всего сердца жаль тебя. Жизнь на этот раз обошлась с тобой несправедливо. Но ты выживешь. Так или иначе, все мы выживаем».
Совершенно неожиданно слезы навернулись ей на глаза и потекли по щекам. Она пошарила по карманам, нашла носовой платок и вытерла свое старое морщинистое лицо. Ей хотелось хорошенько выплакаться. Но это было не в ее характере – вот так раскисать. И слезами делу не поможешь. Она высморкалась, положила платок в карман и встала, расправляя платье.
Эмма снова подошла к окну, несколько раз глубоко вздохнула, призывая на помощь все свои силы, всю свою огромную силу воли. Постепенно ей удалось взять себя в руки. Ее мысли вернулись к Шейну. Возможно, Уинстон и прав. Вполне вероятно, Шейн не сознавал, какие чувства он питает на самом деле к Поле, пока не стало слишком поздно. А может быть, он считал, что у него еще целая вечность впереди и он сможет завоевать ее. «Когда мы молоды, мы все думаем, что время бесконечно, – вздохнула она про себя. – Будущее расстилается перед нами, и кажется, что нет у него ни конца ни края. Но на самом деле годы проходят… они пролетают, проносятся мимо в мгновение ока». Она подумала о Блэки. Интересно, что сказал бы он в этой ситуации. Но она сразу же решила, что ничего не расскажет ему. Это огорчило бы его, причинило бы ему слишком много горя.
Вчера вечером Блэки сказал, что жизнь чертовски коротка, чтобы тратить ее на сомнения и колебания. В этих его словах много правды и мудрости, особенно если речь идет о двух старых закаленных бойцах, вроде них. Эмма вдруг приняла еще одно решение: она все-таки согласится на предложение Блэки отправиться в кругосветное путешествие. Она больше не будет сомневаться или колебаться.
Отвернувшись от окна, Эмма бодрым шагом пересекла библиотеку и вышла из нее. Она вошла в гостиную, имея перед собой четкую цель – она искала Блэки и старалась представить себе выражение его лица, когда она попросит немедленно приступить к осуществлению его Плана. Она была полна решимости сделать это, как только найдет его в толпе гостей.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор



Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26





Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100