Читать онлайн Удержать мечту Книга 1, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Удержать мечту Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Они сидели в библиотеке перед пылающим в камине огнем.
Блэки держал в руках маленькую рюмку с выдержанным коньяком «Наполеон», а Эмма пила маленькими глотками чай с лимоном. Он налил ей маленькую рюмку ее любимого ликера «Красавец принц Чарли», но он так и остался нетронутым.
Они молчали, погруженный каждый в свои мысли, отдыхая после превосходного обеда миссис Пэджет. Шейн уже уехал, и хотя они оба любили его, им было приятно побыть теперь только вдвоем.
Отсветы огня, вспыхивая то тут, то там, словно танцевали на стенах, отделанных панелями из мореной сосны, которые светились мягким янтарным светом благодаря теплому красноватому ореолу вокруг очага. За дверью, ведущей в сад, огромный старый дуб скрипел, стонал и гнулся под сильными порывами ветра. Дрожали окна и двери, дождь монотонно барабанил по стеклу и непрекращающимся потоком струился по нему. Ничего не было видно сквозь завесу дождя. Но в уютной старой комнате было тепло, светло и удобно. Дрова в камине потрескивали и шипели, ярко вспыхивая время от времени; старые дедовские напольные часы в футляре звонко отсчитывали минуты.
Он уже давно не отрываясь смотрел на нее.
Когда Эмма отдыхала, как сейчас, ее лицо становилось нежным и мягким: тяжеловесная челюсть, решительный подбородок и суровая линия рта смягчались в мягком свете, помогающем скрыть недостатки и подчеркнуть достоинства. Ее волосы отливали чистейшим серебром, и ему казалось, что перед ним сидит прелестная изящная куколка – такая же спокойная, безукоризненно одетая и ухоженная, как всегда, и в каждой линии ее стройной фигуры видны стиль и утонченность.
Она не очень изменилась.
Конечно же, он прекрасно осознавал, что когда пламя разгорается поярче, становятся видны морщины и нависшие веки, и коричневые пятна на руках – приметы возраста.
Но для него она всегда останется своевольной девушкой с вересковых равнин, тем маленьким и худеньким созданием, что повстречалось ему однажды ранним утром 1904 года, когда она отважно шагала одна-одинешенька в Фарли-Холл, чтобы чистить и мыть, и тем самым заработать несколько несчастных медных монет и помочь своей бедствующей семье. Он направлялся туда же – сквайр Адам Фарли нанял его каменщиком, а он так глупо заблудился в тумане на этих пустых и мрачных, забытых Богом холмах… Это было так давно… но только не для него. Он запомнил этот день навсегда.
Взгляд Блэки задержался на Эмме.
Он полюбил эту женщину с той самой минуты, когда впервые встретил ее, и не было ни дня в его жизни, когда он не любил бы ее. В тот день, на пустынной равнине, ему было восемнадцать, а ей было четырнадцать, и она была похожа на бездомную сиротку: худышка – кожа да кости – и огромные зеленые глаза, словно изумруды. Она так тронула его сердце, как никто другой ни до, ни после, и привязала его к себе навечно, сама, впрочем, ничего не предпринимая для этого.
Однажды он просил ее выйти за него замуж.
Считая, что он делает это по доброте душевной, из жалости и дружбы к ней, она отказала ему. Она искренне благодарила его, лицо ее было мокро от слез, но она объяснила, что и сама она, и ребенок, которого она носит от другого человека, только обременят его. Она не взвалит такой ужасный груз на своего дорогого друга Блэки – так она сказала.
В конце концов он женился на Лауре и любил ее верно и преданно. И все же он никогда не переставал любить свою своенравную красавицу, хотя иногда ему было трудно объяснить эту удивительную любовь даже самому себе или рассказать об этой любви ей или кому бы то ни было другому.
Было время, когда он был почти уверен, что Эмма выйдет замуж за Дэвида Каллински, но она отказала и этому замечательному и достойному молодому человеку. Позднее она объяснила ему причину. Она не захотела поссорить Дэвида с его семьей. Эмма понимала, что Джанесса Каллински, ортодоксальная еврейка, никогда бы не приняла невестку, принадлежащую к другой вере.
Потом, в один прекрасный день, на горизонте появился Джо Лаудер, и к величайшему удивлению и огорчению Блэки, Эмма, недолго думая, связала себя и Джо брачными узами. Он так до конца и не смог понять, что их объединило. Но Джо был добрый и трудолюбивый парень, хотя и не отличался блестящим умом и живостью воображения. Они с Блэки неплохо ладили и даже отправились вместе на войну. Блэки видел, как Джо Лаудер погиб в раскисших от дождей окопах на Сомме, где шли ожесточенные бои, и искренне плакал о нем – Джо был слишком молод, чтобы умирать. Он так и смог рассказать об его ужасной смерти – на его глазах Джо разнесло на мелкие кусочки. И только много лет спустя Эмма сказала ему, что она вышла замуж за Джо, который боготворил ее, чтобы защитить себя и свою маленькую дочурку Эдвину от семьи Фарли, после того, как Джеральд Фарли однажды вечером попытался изнасиловать ее в маленьком магазинчике, который она открыла в Армли. «Это не было чистым расчетом, как можно заключить из моих слов, – рассказывала она. – Джо нравился мне, и я была привязана к нему. Он был хороший человек, и я считала, что должна быть ему хорошей женой, чтобы отплатить за его доброту». И она была предана Джо – он-то это знал.
Когда он во второй раз задумал жениться на Эмме, он искренне верил, что теперь-то время выбрано идеально и все складывается к лучшему. Он буквально летал на крыльях надежды и радостного ожидания. Это было вскоре после первой мировой войны, когда они оба овдовели. Но он не был уверен в ее чувствах к нему; его собственные успехи не шли ни в какое сравнение с ее ошеломляющими достижениями, и в конце концов ему не хватило духу, и предложение ей он так и не сделал. А жаль. Вскоре она неожиданно вышла замуж за Артура Эйнсли – человека, который был недостоин целовать землю, по которой она ступала, и Эйнсли причинил ей много боли и унижений. Потом, в двадцатые годы, когда он снова находился в ожидании подходящего момента, в Англию вернулся Пол Макгилл и, наконец, заявил о своих правах на нее.
Так он снова упустил свой шанс.
Теперь им уже слишком поздно жениться. И все же, в каком-то смысле между ними возникло нечто, похожее на родство душ в долгом браке, и, как ему казалось, ничуть не хуже настоящей семейной жизни. Их связывали дружба, близость и удивительное взаимопонимание. Да, все это очень важно и поистине бесценно. На закате дней в их отношениях возникла столь совершенная гармония, что все остальное просто не могло уже иметь ни малейшего значения.
И он все еще хранит то кольцо…
Блэки удивлялся сам себе, но до сих пор хранил обручальное кольцо, которое купил для Эммы столько лет назад. В его жизни никогда не было другой женщины, которой он мог бы его подарить, – по крайней мере такой, которая была бы ему достаточно дорога. И почему-то – он и сам никогда не понимал почему – ему никогда не приходило в голову продать его.
Сегодня вечером, когда они сидели в гостиной, кольцо буквально прожигало ему карман, точно так же, как его План жег ему голову. Поставив на столик рюмку с коньяком, он наклонился к камину, взял кочергу и поворошил дрова в очаге, раздумывая, не наступило ли, наконец, подходящее время для того, чтобы подарить ей это кольцо. Почему бы и нет?
Он услышал мягкое шуршание шелка и едва слышный вздох.
– Я не испугал тебя, Эмма?
– Нет, Блэки.
– У меня есть кое-что для тебя.
– Да? И что же это?
Он опустил руку в карман, достал коробочку и на мгновение задержал ее в своих руках.
– Это подарок мне ко дню рождения? – с любопытством спросила Эмма, ласково и довольно улыбаясь и глядя на него смеющимися глазами.
– Нет-нет, ни в коем случае. Подарок ко дню рождения ты получишь в день рождения… – Он прикусил язык: грандиозное торжество, которое они с Дэзи планировали, держалось в глубочайшей тайне и было задумано как сюрприз для Эммы. – Подарок ко дню рождения ты получишь в конце месяца, в день, когда тебе исполнится восемьдесят, – искусно вывернулся он из трудного положения. – Нет, это одна вещица, которую я купил для тебя, – он не удержался от смеха, произнося эти слова, – пятьдесят лет назад. Хочешь – верь, хочешь – нет.
Она бросила на него удивленный взгляд:
– Пятьдесят лет! Но почему же ты не отдал мне ее раньше?
– Ах, Эмма, Эмма, это долгая история, – сказал он и замолчал от нахлынувших воспоминаний.
Как прекрасна она была в тот вечер! Ее рыжие волосы подняты и уложены в сложный тяжелый узел из множества переплетенных прядей. Белое бархатное платье с большим вырезом, плечи обнажены. К маленькому рукаву была приколота брошка в виде стрелы, украшенная изумрудами. Он заказал эту брошку у ювелира к ее тридцатилетию, и она представляла собой безупречно сделанную изысканную копию дешевой маленькой брошки из зеленого стекла, которую он подарил ей на пятнадцатилетие. Она была очень растрогана тем, что он не забыл своего давнего обещания, которое дал ей когда-то на кухне в Фарли-Холле, и пришла в восторг от изумрудной стрелы. Но в тот рождественский вечер, который вспоминался сейчас ему, когда она предстала перед ним во всем своем элегантном великолепии, с серьгами, в которых горели великолепные изумруды Макгилла, его изумрудная стрела, хотя она и обошлась ему в приличную сумму, показалась ему дешевой побрякушкой по сравнению с ее серьгами.
Эмма, начинавшая проявлять нетерпение, нахмурилась и воскликнула:
– Ну, что же, ты расскажешь мне эту историю или нет?
Он усилием воли вернулся из прошлого в настоящее и улыбнулся ей:
– Ты помнишь первую вечеринку, которую я устроил в этом доме? Это было на Рождество, и…
– Помню ли я ту вечеринку! Конечно – до мельчайших подробностей. Это было 26 декабря 1919 года, – воскликнула Эмма, лицо которой при этом воспоминании осветилось изнутри.
Блэки кивнул и посмотрел на коробочку, которую по-прежнему вертел в руках. Он поднял голову. На его немолодом, изборожденном морщинами лице, сияла самая чистая и нескрываемая любовь, и от этого он казался гораздо моложе.
– Я купил это для тебя незадолго до того вечера, в Лондоне, в лучшем ювелирном магазине, я и собирался отдать тебе во время вечеринки…
– Но ты так и не сделал этого… почему? Почему ты передумал, Блэки? – Ее глаза были полны недоумения, она была совсем сбита с толку.
– Я решил сначала поговорить с Уинстоном. Между прочим, в этой самой комнате. – Он огляделся вокруг, как будто в игре света и тени, наполнявших комнату, он увидел, как снова разыгрывается та давняя сцена, увидел тень молодого Уинстона, каким он был тогда. Он откашлялся. – Мы с твоим братом говорили о тебе…
– Интересно, что же вы говорили обо мне?
– Мы обсуждали, как идут твои деловые начинания. Я тогда страшно беспокоился за тебя, Эмма, – порой просто приходил в отчаяние. Ты тогда так безрассудно окунулась в оптовую торговлю – по крайней мере, мне так казалось. Меня ужасно тревожило быстрое расширение сети твоих магазинов на севере, твоя решимость продолжать строительство, покупать все новые акции. Я считал, что ты берешься за большее, чем то, с чем можешь справиться, что ты вступила в очень азартную игру…
– Я всегда была азартным игроком, – мягко откликнулась Эмма. – В какой-то степени можно сказать, что именно в этом секрет моего успеха… В том, что я готова идти на риск. – Она не стала развивать мысль дальше. Теперь-то он наверняка и сам уже все знает про нее.
– Да, – согласился он. – Возможно, в этом. Как бы то ни было, Уинстон объяснил, что, хорошенько заработав на перепродаже, ты вышла из этой игры. И он сказал, что ты отнюдь не увязла по уши в обязательствах. Наоборот. И что ты миллионерша. И пока он говорил – с такой гордостью за тебя – до меня начало постепенно доходить, что ты добилась гораздо, гораздо большего, чем то, о чем я мог мечтать, что ты намного обставила меня, обогнала Дэвида Каллински, что в делах мы тебе и в подметки не годимся. И мне вдруг показалось, что ты стала совсем недосягаемой, что ты – не моего поля ягода. Вот почему я так и не отдал тебе это кольцо… Видишь ли, Эмма, в тот вечер я собирался просить тебя стать моей женой.
– Блэки, Блэки, дорогой мой, – только и смогла она сказать, так поразил он ее своим признанием. У нее защипало в глазах, и ее одновременно охватили самые разные чувства. Любовь и дружба, которые она чувствовала к нему, захлестнули ее, к ним примешивались огромная грусть и что-то вроде сочувствия, когда она попыталась представить себе, что он, должно быть, испытал в тот вечер – и, возможно, позднее. Она была нужна ему – но он не сказал ни слова. В этом была его трагедия. Тогда, в 1919 году, в день вечеринки, она считала, что Пол Макгилл потерян для нее навсегда. Она была в отчаянии, чувствовала себя одинокой, ее сердце было разбито – наверное, она не могла бы остаться равнодушной и не откликнуться на чувства своего единственного верного друга. Если бы ему не изменило мужество, насколько иначе могли сложиться их жизни. Мысли бежали бесконечной чередой. Почему она ни разу ничего не заподозрила в его отношении к ней? Должно быть, она стала слепа… или глупа, или слишком занята своими делами.
Ни один из них не прерывал молчания.
Блэки неподвижно сидел в кресле, глядя на огонь, не говоря ни слова. «Странно, – вдруг пришло ему в голову, – что все, что происходило со мной, когда я был молод, сейчас встает перед глазами с необычайной живостью. Гораздо ярче, чем события прошлой недели или даже вчерашнего дня. Наверное, это и есть старость».
Эмма первой вышла из оцепенения.
Тихим голосом, в котором слышалась боль, она спросила:
– Если я правильно поняла тебя, несколько минут назад ты пытался сказать мне, что тебя отпугнул мой успех? Так? Что из-за него ты не сделал мне предложение? – Она пристально смотрела в это дорогое и знакомое лицо, с бесконечным состраданием, думая о тех годах, которые прошли для него впустую, о счастье, которое уплыло у него сквозь пальцы – и все из-за любви к ней. Любви, о которой он молчал.
– Да, пожалуй, так, дорогая моя. Я решил тогда, что ты ни за что не сможешь отказаться от своей деловой карьеры, потому что она составляет большую часть твоей жизни, точнее сказать – и есть твоя жизнь.
– Какой же ты был глупый, мой милый и добрый, мой самый дорогой друг!
Блэки с изумлением взглянул на нее.
– Уж не хочешь ли ты сказать, Эмма Харт, что ты вышла бы за меня замуж? – спросил он, не сумев скрыть недоверие и потрясение, которые он испытал, – они ясно слышались в его голосе.
– Да, думаю, вышла бы, Блэки О'Нил.
Блэки все еще не мог поверить тому, что она сказала. На несколько минут он даже потерял дар речи – старые чувства нахлынули на него, удивляя его своей силой. Наконец он вымолвил:
– Мне очень приятно слышать это, даже спустя столько лет. – Дрогнувшим голосом он добавил: – Может быть, оно и к лучшему, что мы не поженились тогда, Эмма. Мне было бы очень плохо, и мое сердце было бы вдребезги разбито, когда появился Пол и снова завоевал тебя.
– Как ты можешь говорить такое! За кого ты меня принимаешь? – воскликнула она, выпрямляясь в кресле, сверкая глазами, в которых горело негодование, и глядя на него с таким возмущением, что он невольно отпрянул назад. – Я никогда не причинила бы тебе такой боли! Я всегда любила тебя, ты и твое спокойствие мне всегда были дороги, и ты прекрасно это знаешь. Извинись сию же секунду! – дала она выход своему негодованию и добавила, как будто это только что пришло ей в голову: – Или я больше никогда не буду разговаривать с тобой!
Он был так поражен ее горячностью, что буквально онемел. Потом ему стало совестно, краска стыда залила его лицо. Он сказал нежно и примирительно:
– Прости меня, Эмма. Я беру назад свои слова. Я верю тебе и не думаю, что ты бросила бы меня и ушла к Полу. Я знаю тебя… лучше, чем кто-либо другой. Нет, ты не предала бы меня, ты не изменила бы мне с ним, если бы мы были женаты. Ты не можешь быть жестокой по отношению к тому, кого любишь, и у тебя есть моральные принципы и чувство ответственности, ты очень хороший и преданный человек. И к тому же… – он молодцевато усмехнулся, – со мной ты была бы счастлива.
– Да, Блэки. Именно так это и было бы, – ответила она не задумываясь и наклонилась к нему. У нее возникла необходимость немедленно объяснить ему, чтобы он понял причины, побудившие их с Полом поступить так, помимо их огромной любви друг к другу.
– Ты ведь помнишь, – начала она, будя в нем воспоминания. – Мой брак с Артуром Эйнсли потерпел крушение задолго до того, как Пол Макгилл вернулся в Англию. Когда появился Пол, я была на грани развода. Кроме того, – и это очень важно, Блэки, – Пол остался бы в стороне, он не искал бы меня, если бы я была счастлива в замужестве. Он появился у моих дверей в один прекрасный день только потому, что Фрэнк сказал ему, что мы с Артуром живем врозь.
Она помолчала, откинулась на спинку кресла, поудобнее устраиваясь, и крепко сцепила руки на коленях.
– Я знаю, Пол никогда больше ко мне и на пушечный выстрел не приблизился, если бы в моей жизни все было гладко. Он сам говорил мне это. Он разыскал меня только потому, что знал, что мне плохо – и что я свободна. Он ни в коем случае не сделал бы этого, если бы я была замужем за тобой. Ты что, забыл, как он любил и уважал тебя?
– Нет, не забыл. Ты все правильно говоришь. Пол был замечательный и достойный человек. Мне всегда было интересно с ним.
Блэки встал:
– Ну, что ж, моя дорогая девочка, много воды утекло с тех пор. Что толку ворошить прошлое! Может быть, было суждено, чтобы все было именно так, как оно есть. Но мне хотелось бы, чтобы ты взяла это кольцо. Оно всегда было твоим.
Даже Эмма, привыкшая к дорогим украшениям, была потрясена – она даже закрыла на мгновение глаза – настолько ослепило ее кольцо своей красотой и размерами бриллианта.
– Оно превосходно, Блэки, – сказала она с восхищением. – Это одно из самых прекрасных колец, которые мне когда-нибудь доводилось видеть.
Ее слова доставили ему огромную радость – он даже не пытался скрыть ее.
– Этому кольцу, конечно, уже много лет. Возможно, оно не очень модное. Но я не хотел ничего переделывать. Надень его, пожалуйста, дорогая моя.
– Нет. Пожалуйста, сделай это сам, мой славный смуглый ирландец. – Она протянула ему левую руку. – На средний палец, рядом с обручальным.
Он надел кольцо.
Эмма вытянула перед собой свою маленькую сильную руку и наклонила голову к плечу, любуясь кольцом, которое ярко сверкало в отсветах огня. Потом она снова подняла голову к нему, на ее лице появилось озорное выражение.
– Значит ли это, что мы теперь, наконец, обручены и должны пожениться? – поддразнивая, спросила она игривым тоном и одарила его притворно-скромной улыбкой.
Блэки восхищенно рассмеялся. Эмма его позабавила. Ему всегда нравилось ее чувство юмора. Наклонившись к ней, он поцеловал ее в щеку.
– Давай назовем это так – мы обручены и должны быть самыми близкими и добрыми друзьями и товарищами на все время, что нам осталось прожить на этой земле.
Он сделал шаг в сторону от ее кресла, на мгновение остановился, повернул к ней свою седую голову.
– Я надеюсь, ты будешь носить это кольцо, – сказал он небрежно, словно не придавая особого значения своим словам, но неотрывно и напряженно глядя ей в глаза. – Я искренне надеюсь, что не запрячешь его в свой сейф.
– Ну, конечно же, нет. Как ты мог такое подумать? Я никогда не буду его снимать. Никогда.
Он дотронулся до ее плеча и вернулся на свое место, мысленно улыбаясь.
– Я рад, что я подарил тебе это кольцо, моя дорогая. Я так много раз думал о том, как я это сделаю. И мне так хотелось узнать, что ты ответишь. Я знаю, я всегда обвиняю тебя в том, что ты на старости лет стала сентиментальной. Боюсь, что я и сам стал чувствительным и сентиментальным стариком.
Помолчав немного, Блэки кашлянул и сказал:
– Да, кстати, а что ты мне скажешь относительно того моего предложеньица, Эмма? Утром ты сказала, что сомневаешься, насколько оно осуществимо. Но я с тобой не согласен.
– Знаешь, сегодня я снова думала о нем. Эмили перебралась пока ко мне, и я вдруг подумала, что единственная возможность для меня немного пожить в мире и спокойствии – это принять твое великодушное приглашение.
– Так ты поедешь со мной! Ах, дорогая моя, эта новость согревает мне сердце. Как же я рад! – Он сияющими глазами смотрел на нее, счастье и волнение теплой волной поднимались в его груди.
– Подожди минутку! Я ведь еще не сказала «да». Я не могу принять твое предложение – по крайней мере, прямо сейчас. Я очень серьезно подумываю о путешествии, но ты должен дать мне еще несколько недель, чтобы я могла уладить все дела и привыкнуть к мысли о том, что целых несколько месяцев меня здесь не будет.
Сдерживая себя, чтобы не выдать разочарование, он сказал:
– Ладно, я буду терпеливым, но мне придется уже в ближайшее время начать приготовления, поэтому, пожалуйста, не затягивай с ответом.
– Я дам тебе знать как можно быстрее. Обещаю.
Он сделал глоток коньяка, смакуя его. Постепенно в глазах его зажегся хитроватый огонек. Еще минуту или две он пребывал в задумчивости и, наконец, сказал:
– Кстати, Эмма, я недавно разработал план. Ты, конечно, будешь удивлена, услышав это. Для меня это – мой План, поскольку так уж получилось, что это – мой первый план за всю жизнь. Итак, я знаю одну женщину. Она – самое упрямое существо, которое мне приходилось встречать с тех пор, как я родился. Так уж получилось, что у этой упрямой, никогда ни с чем не согласной и часто доводящей меня до белого каления, но тем не менее восхитительной женщины, есть внук, который живет в Австралии.
Я знаю, что она хотела бы поехать туда повидаться с ним, и я подумал, что ей очень понравилось бы, если бы я сам отвез ее туда. Поэтому я разработал совершенно особый план. План этот такой…
Эмили заснула на одном из огромных диванов в верхней гостиной.
Она завернулась в белый махровый халат и спала, свернувшись калачиком, прижавшись к груде диванных подушек. Она показалась склонившейся над ней Эмме маленькой и беззащитной. Эмму захлестнуло чувство щемящей нежности. Она наклонилась, ласково поправила прядь белокурых волос, упавшую на глаза, и прикоснулась губами к гладкой щеке молодой девушки. Потом выпрямилась, раздумывая, разбудить Эмили или не стоит, решила сначала сама приготовиться ко сну и на цыпочках вышла в соседнюю спальню.
Эмма повесила свой соболий жакет, сняла жемчужное колье и такие же серьги и положила их на туалетный столик. Сняла часы и изумруды Макгилла и начала снимать кольцо Блэки, но остановилась и внимательно посмотрела на него. Оно хранилось пятьдесят лет в ожидании ее, и она обещала Блэки никогда его не снимать. Она оставила его на руке, рядом с простым платиновым обручальным кольцом Пола, и продолжила раздеваться. Едва она надела ночную сорочку, раздался стук в дверь, и в проеме появилось улыбающееся лицо Эмили.
– Вот ты где, бабушка. Я не ложилась – ждала тебя.
– Я заметила, дорогуша. Но в этом не было совершенно никакой необходимости.
– Мне просто хотелось, бабуля. Но честно говоря, я не думала, что ты вернешься так поздно. Уже половина первого!
– Я прекрасно отдаю себе отчет в том, который сейчас час, Эмили. И послушай меня, пожалуйста. Если ты будешь жить со мной, тебе совсем не нужно следить за тем, когда я прихожу и ухожу. Меня не нужно опекать. Мне хватает того, что в универмаге меня опекает Пола, – сказала Эмма спокойным ровным голосом, надевая шелковый халат и завязывая пояс.
Эмили хихикнула и проскользнула в комнату.
– Если ты думаешь, что я пытаюсь поменяться с тобой ролями, это не так. Я не собираюсь опекать тебя. Я просто сказала, который час.
– А я бы хотела, чтобы ты просто запомнила мои слова.
– Конечно, бабуля. – Эмили наклонилась над туалетным столиком. Она увидела разбросанные по нему драгоценности, и глаза ее метнулись к руке Эммы. Она сразу же увидела бриллиант, который сверкал и играл в ярком свете ламп. – Ты мне не покажешь кольцо Блэки?
– Откуда ты знаешь про кольцо? – Едва произнеся эти слова, она подумала, что уж у Эмили об этом можно было не спрашивать.
– Мы были в заговоре с Блэки – Мерри и я, – объяснила Эмили. – Недели две назад он через нее попросил меня проверить размер твоего пальца. Он думал, что, может быть, пальцы у тебя стали тоньше.
– Ах, вот оно что! Придется завтра задать ему трепку. Он что, думает, что я превратилась в старую высохшую мумию? – негодующе воскликнула Эмма.
– Никто так не подумает о тебе, бабуля, а уж Блэки – меньше всего. Ты по-прежнему очень красивая.
– Нет. Уже нет. Я старая женщина, – сказала Эмма категорично и бесстрастно. – Но спасибо тебе за добрые слова, Эмили. Конечно, – добавила она со смешком, – все знают, что ты не беспристрастна. – Она протянула левую руку. – Как оно тебе нравится?
Эмили схватила руку Эммы, ее зеленые глаза загорелись и стали круглыми, словно блюдца, а подвижное живое лицо выражало волнение.
– Это великолепный бриллиант, бабушка. Готова биться об заклад, он стоил кучу денег… – Ее голос замер в нерешительности, и после недолгого колебания, она спросила неуверенно: – Это означает, что вы с Блэки собираетесь пожениться?
Эмма рассмеялась и высвободила свою руку.
– Конечно же нет, глупышка. Это было бы смешно. В наши-то годы! Как сказал Блэки, мы обручены и будем самыми добрыми друзьями до конца жизни. Если хочешь, я расскажу тебе историю этого кольца.
– Конечно, очень хочу, бабуля. Но только пойдем в зал. Я приготовила там для тебя термос с горячим шоколадом. Пойдем! – Она властно взяла Эмму за руку и повела ее в соседнюю комнату, не замечая, что суетится вокруг бабушки, как наседка над цыплятами. Эмма только улыбнулась и позволила Эмили распоряжаться собой. В душе это позабавило ее.
Когда история давно минувших дней была наконец рассказана, Эмили вздохнула:
– Ах, бабушка, это так замечательно, так трогательно! Хранить кольцо все эти годы! Господи, вот это – настоящая преданность! – На ее хорошеньком личике с тонкими чертами лица появилось грустно-задумчивое выражение, и она покачала головой: – А ты не верила в безответную любовь! Теперь ты должна признать, что была абсолютно не права.
Эмма снисходительно улыбнулась, но ничего не ответила.
Загоревшись новой идеей, Эмили снова возбужденно заговорила:
– Подумай только, если бы ты тогда, много лет назад, вышла замуж за Блэки, а не за этого Артура Ужасного, твои дети были бы совсем другими – ведь здесь же все дело в генах. Интересно, были бы мои тетушки и дядюшки людьми посимпатичнее? – Эмили откинула голову назад, сжала губы и задумалась, перескакивая с одной мысли на другую. Сразу несколько идей пришло ей в голову, и она снова защебетала: – А как же внуки? Например, Пола? Или я? Господи, бабушка, меня вообще могло бы не быть. Или я могла бы быть кем-нибудь совсем другим…
– Я все равно так же сильно любила бы тебя, Эмили. И Полу тоже. Кстати, может быть, ты расскажешь мне, как прошел сегодняшний ужин?
Эмили мгновенно посерьезнела и наклонилась к Эмме, как будто сообщая величайший секрет:
– Ты не поверишь, но Эдвина вела себя совершенно невероятно.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Эмма с опаской, боясь самого худшего.
Увидев выражение тревоги на лице бабушки, Эмили энергично затрясла головой:
– Нет-нет, не смотри на меня так. Все было в порядке. Эдвина вела себя очень мило… настолько мило, что мы с Полой просто не могли прийти в себя. Вдовствующая графиня была сама любезность… Ну, может быть, не совсем так. – Эмили надула губки. – Ты же знаешь, я люблю немножко преувеличить. – Эмили сморщила носик и продолжала: – Со мной и с Полой она вела себя немного… настороженно. Она нас не очень жалует. Но она была вежлива, а со всеми остальными – даже очень мила. Совершенно не могу представить себе, что ты ей сказала перед ужином, бабушка, но на нее это здорово подействовало. – Эмили изучающе посмотрела на Эмму и попыталась кое-что выведать: – Должно быть, ты сделала ей хорошее внушение. Я права?
Эмма ничего не сказала.
– Я думаю, тетя Эдвина плакала перед ужином. Когда она спустилась; глаза у нее были немного припухшие и покрасневшие. И нос тоже. Она не стала ничего пить, а попросила у меня стакан воды и таблетку аспирина. Мы с ней были вдвоем всего несколько минут. Потом приехали Пола с Джимом и тетя Дэзи с дядей Дэвидом. Эдвина сразу же приклеилась к Дэзи и уже больше не отпускала ее. Она просто питает какую-то слабость к Дэзи. Во всяком случае, во время коктейлей перед ужином она почти ни с кем больше не разговаривала, даже с Джимом. – Эмили небрежно пожала плечами. – Эдвина показалась мне какой-то очень притихшей, и она почти ничего не ела и ничего не пила за ужином. Ты же знаешь, они с мамой обычно неисправимы – всегда немного перебирают. Никогда не знают, когда нужно остановиться. Но вчера Эдвина за весь вечер не выпила ни капли – отказалась даже от вина за ужином. Но что же ты все-таки ей сказала, бабушка?
– Эмили, не будь такой назойливой. Это наше личное дело – мое и Эдвины. К тому же это вообще не столь уж важно. Важно что, что мои слова до нее дошли.
– Уверена, что это так, – согласилась Эмили. – Да, и еще кое-что. Ты ни за что не догадаешься, что она сделала, когда мы после коктейлей переходили в столовую.
– И что же?
– Она спросила тетю Дэзи, можно ли ей после ужина пригласить Энтони на чашку кофе. А потом пошла и позвонила ему в Эллингтон-Холл.
– Он приезжал? – Эмма нахмурилась.
– Да, – усмехнулась Эмили. – Вместе с Салли. Бабуля, они так влюблены и так замечательно смотрятся вместе!
– Он приехал вместе с Салли? А как Эдвина встретила ее?
– Очень дружелюбно. Могу сказать тебе, у меня буквально глаза на лоб вылезли от любопытства. Я ни за что не согласилась бы пропустить эту сцену, даже за все золото Аравии. Ну, конечно же, Эдвина в основном обхаживала Энтони. На мой взгляд, даже чрезмерно, но она ведь всегда словно немного заискивает перед сыном. – Она улыбнулась. – Короче говоря, бабушка, ужин прошел на славу.
Эмма была настолько потрясена услышанным, что на время потеряла дар речи.
– Да-а-а, – сказала она наконец. – Это достойно того, чтобы войти в анналы истории. Никогда не ожидала, что Эдвина совершит такой поворот на сто восемьдесят градусов. – Она мысленно поздравила себя: ее откровенные предостережения, видно, напугали Эдвину и заставили пересмотреть свое поведение. «Это большая победа, – подумала она. – Остается только надеяться, что дочь не передумает. Потому что Эдвина очень непредсказуема. Никогда не знаешь, что она может выдвинуть, если разозлится. Ну, ладно, нечего думать о плохом».
– Я думаю, на этой неожиданной, но очень приятной ноте мне пора отправиться спать, милая моя девочка. – Она наклонилась и поцеловала Эмили. – Похоже, что завтра все будут вести себя прилично. По крайней мере, будем надеяться. Спокойной ночи.
Эмили встала и крепко обняла ее.
– Я так тебя люблю, бабуля. Спокойной ночи, хорошего сна. Я, пожалуй, тоже последую твоему примеру. Мне завтра нужно привезти близнецов из колледжа Хэрроугейт и сделать еще тысячу разных дел. – Она жалобно вздохнула. – У меня никогда не бывает ни минуты свободной.
Эмма удержалась от улыбки и исчезла в своей спальне, прежде чем Эмили обрушила на нее длинный перечень дел, запланированных ею на завтрашний день.
– Да, бабушка, – окликнула ее Эмили. – Я вижу ты не огорчена тем, что сорвалась сделка с «Эйр коммюникейшнс».
– Ну, я бы сказала, что это для них – потеря, а для нас – удача.
– Пола сказала то же самое, когда зашел разговор об этом. Судя по всему, этот Себастьян Кросс – просто ужасный человек. Я думала, хоть Джонатан сможет чего-то добиться от него. А если не удалось Джонатану, тогда не удастся никому.
Эмма замерла на месте и очень осторожно спросила:
– О чем ты щебечешь, Эмили?
Эмили тоже остановилась и повернулась лицом к Эмме:
– О сделке с «Эйр коммюникейшнс». Ты ведь просила Джонатана поговорить с Себастьяном. Разве нет?
– Нет, – ответила Эмма даже слишком спокойно.
– Разве? – воскликнула Эмили в замешательстве.
– А почему ты думаешь, что я поручила что-то Джонатану? – Говоря это, Эмма в поисках опоры прислонилась к дверному косяку, ее зоркие глаза, устремленные на внучку, поблескивали в темноте. Все ее чувства были напряжены. Она коротко переспросила:
– Почему? Что-то ведь навело тебя на эту мысль?
– Да, конечно, – начала Эмили, нахмурившись. – Во вторник, когда мы ужинали с папой в Лондоне и уже уходили, я видела их вдвоем в баре гостиницы „Амбассадор". Мы ужинали довольно рано – папа ужасно нервничал, боясь опоздать на важную деловую встречу. Он так торопился, что мне даже не удалось подойти к Джонатану поздороваться.
– Понятно. – Эмма задумалась на мгновение, потом спросила: – А почему ты сказала, что Джонатан сможет повлиять на Кросса-младшего?
– Потому что они старые друзья… Они вместе учились в Итоне. Но ты же это знаешь, бабушка. Ты сама однажды брала меня с собой, когда ездила в Итон навещать Джонатана в середине семестра. Ты разве не помнишь?
– Это я помню. Разумеется, я помню, что Джонатан учился в Итоне. А вот о том, что Себастьян Кросс тоже там учился или о том, что они дружили тогда, я понятия не имела. Я…
– Думаю, они и сейчас дружат, – перебила ее Эмили.
От этой новости у Эммы по коже побежали мурашки, но она попыталась улыбнуться.
– Возможно, он хотел сделать мне сюрприз. Скорее всего, он понимал, что переговоры будут нелегкими, и пытался немного облегчить задачу Полы, – сказала она, пытаясь убедить себя в том, что это правда. Но интуиция подсказывала ей, что это не так. Эмма крепче сжала руку, которой держалась за косяк двери, и, изо всех сил стараясь говорить небрежно, спросила:
– Эмили, а Джонатан видел тебя в «Амбассадор»?
– Нет. Он был так увлечен разговором с Кроссом… – Она задумалась на минуту, потом быстро спросила: – А в чем дело? Это важно?
– Да нет, не думаю. Ты в разговоре с Полой не упоминала об этом?
– Нет, случая не было. Как только она начала рассказывать мне про фиаско с «Эйр коммюникейшнс» и о том, как безобразно вел себя Кросс по отношению к ней, Хильда объявила, что ужин накрыт. – Эмили прикусила губу, немного нахмурилась, пытаясь разобраться, к чему же клонит бабушка, задавая эти вопросы.
– Я предпочла бы, чтобы ты не говорила об этом Поле. Я не хочу, чтобы она думала, что Джонатан вмешивается в ее дела и расстраивает ее планы. Сам того не желая, конечно. И лучше бы ты не обсуждала бы это и с Джонатаном. Я поговорю с ним сама, выясню, чего он хотел, если действительно хотел чего-то. Может быть, это была просто встреча, совсем не деловая – ведь они же друзья. – Все это Эмма произнесла довольно небрежным тоном, словно не придавая большого значения своим словам.
– Хорошо, бабушка. Я сделаю, как ты скажешь.
Эмили не отрываясь смотрела на бабушкино лицо – и сердце ее вдруг наполнила тревога. Во время их разговора лицо Эммы побледнело, и счастливые огоньки в глазах погасли. Сейчас глаза были тусклыми, безжизненными. Эмили схватила ее за руку и встревоженно спросила:
– Бабушка, милая, тебе плохо?
Эмма не ответила. Ее ум работал с поразительной точностью и остротой. Оценивая и анализируя факты с присущими ей проницательностью и интуицией, она вдруг увидела все так ясно, что это ее потрясло. На какую-то долю секунды ей захотелось спрятаться, уйти от правды. «Это только мои предположения», – подумала она, но сразу же прагматизм, уже давно ставший ее второй натурой, напомнил ей, что она редко ошибалась. Надо посмотреть правде в лицо.
Она вдруг поняла, что Эмили все еще сжимает ее руку, что она беспокоится и тревожится. Эмма усилием воли выбросила из головы ужасные подозрения. Она похлопала Эмили по руке и заставила себя улыбнуться – спокойной, уверенной, и потому успокаивающей улыбкой.
– Я просто немного устала, – сказала Эмма сдержанно и снова улыбнулась. Но на самом деле ей было не по себе – как будто какой-то страшный холод коснулся ее сердца.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара Тейлор



Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26





Очень интригующий,не шаблонный.Буду читать вторую часть!Всем рекомендую!
Удержать мечту Книга 1 - Брэдфорд Барбара ТейлорТёма
12.09.2014, 20.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100