Читать онлайн Так далеко, так близко..., автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.14 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Так далеко, так близко...

Читать онлайн

Аннотация

Себастьян Лок, блистательный и богатый, глава могущественного американского семейства, и его бывшая жена, журналистка Вивьен Трент, и после развода поддерживают дружеские и доверительные отношения. В одну из встреч Себастьян признается Вивьен, что захвачен новой страстью как никогда прежде.
Но проходит всего несколько дней, и Вивьен получает неожиданное сообщение… Именно оно и заставляет молодую женщину обратиться к прошлому, чтобы найти объяснение случившемуся. Новые обстоятельства жизни бывшего мужа заставляют Вивьен в ином свете увидеть близкого и дорогого ей человека.


Следующая страница

1

Познакомившись с Себастьяном Локом, я сразу же влюбилась в него. Ему было тридцать два года. Мне – двенадцать. В то время мне и в голову не приходило, что он – любовник моей матери. Равным образом я не предполагала, что через десять лет выйду за него замуж.
Теперь он мертв.
Он умер при довольно загадочных, даже подозрительных, обстоятельствах. Неизвестно, умер ли он естественной смертью, совершил ли самоубийство или был убит.
Мы были разведены. Я не видела его почти год, до прошлого понедельника, когда он пригласил меня позавтракать с ним. Люди из полиции явно надеются, что я смогу пролить свет на причину его смерти. Но нет. Также, как и все остальные, я в полной растерянности. Тем не менее, они приехали поговорить со мной. Я в ужасе. Мысль о том, что Себастьян мертв, с трудом укладывается в голове. Я обвела взглядом свою библиотеку. Знакомая комната выглядит как всегда. Две стенки с книжными полками хорошо сочетаются с эклектичной смесью старинных вещей, рисунков моей бабки, изображающих лошадей, и ее светильников в викторианском стиле. Но комната в беспорядке. Я тоже. Взяв себя в руки, я позвонила по селектору моей секретарше Белинде и велела ей проводить их в библиотеку.
Через мгновение я пожимала руку детективам Джо Кеннелли и Арону Майлзу из Главного криминального отдела Коннектикутского полицейского управления.
Когда все уселись, Джо Кеннелли сказал:
– Миссис Трент, мы ничего не знаем наверняка. Пока мы не получим результатов вскрытия, придется идти на ощупь. Как вам уже известно, обстоятельства смерти подозрительны, поэтому мы не можем утверждать, что это – не преступление. Но кому понадобилось убивать Себастьяна Лока? Ведь у такого славного человека не было врагов, не так ли?
И оба уставились на меня весьма пристально.
А я молча смотрела на них. Не говоря ни слова. Я вспомнила нескольких врагов Себастьяна, и подумала о том, что любой из них мог убить его. Но сообщить об этом полиции я не собиралась. Это дело семейное, и хотя мы с Себастьяном вот уже восемь лет как разведены, я считаю себя, как ни странно, членом клана Локов, и семья – во всяком случае то, что от нее осталось, – ко мне относится так же.
Откашлявшись, я, наконец, сказала:
– Конечно, такой человек, как Себастьян, разъезжая по всему свету, сталкивался со множеством людей самого разного социального положения. Весьма возможно, что он нажил себе одного или двух врагов – разумеется, непреднамеренно. Власть имущие нередко вызывают у других ненависть, просто потому что обладают властью.
Не сводя с них глаз, я поджала губы, решительно пожала плечами и закончила:
– Но, боюсь, детектив Кеннелли, ничего более определенного я сказать не могу.
Его напарник спросил:
– Обычно мистер Лок приезжал в Коннектикут один?
Искренне озадаченная, я нахмурилась.
– С тех пор, как он развелся со своей последней женой, Бетси Бетьюни, – ответила я, – думаю, да, он приезжал на ферму один. Если, конечно, не привозил с собой друга или коллегу или не приглашал гостей на выходные.
– Я хотел узнать, было ли в обычае мистера Лока приезжать на ферму тогда, когда там нет слуг? – уточнил детектив Майлз.
– Нет, не думаю, я бы этого не сказала. По правде говоря, я не знаю, какие привычки он приобрел за последнее время. Мы разошлись несколько лет тому назад, и я с ним редко виделась.
– Но вы ведь виделись с ним на прошлой неделе, миссис Трент, всего за несколько дней до его смерти, – заметил детектив Майлз.
– Это верно. Мы завтракали вместе, что, судя по всему, вам известно. Не сомневаюсь, эти сведения вы почерпнули из его блокнота.
Детектив Майлз кивнул.
– Да, в его блокноте мы нашли ваше имя и имена других людей, с которыми он собирался встретиться в тот день.
– Мы провели часа два за ленчем в «Ле Рефьюж» на 89-й улице, в нескольких кварталах от моего дома, – пояснила я, не дожидаясь их просьбы. Скрывать мне было нечего.
В голосе детектива Кеннелли послышалось оживление, когда он спросил:
– И как вы нашли мистера Лока? В каком настроение он был в тот день? Не казался фи он подавленным? Чем-нибудь обеспокоенным? Встревоженным, может быть? – детектив вопросительно поднял бровь.
Я отрицательно покачала головой:
– Ничего подобного. Говоря по правде, все было как раз наоборот. Он вел себя как настоящий Себастьян Лок, он был самим собой – спокойный, сдержанный, собранный. Таким я его всегда вспоминаю… – Я замолчала. Я почувствовала, что слезы душат меня. Себастьян умер. Этого не может быть! Я никак не могла осознать этот факт; трудно представить себе, что его нет в живых.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я откашлялась и медленно продолжала:
– Он всегда был таким. Всегда владел собой и ситуацией. И во время завтрака он держался как обычно.
Эти слова сорвались с моих губ, и тут же я поняла, что говорю неправду. Не совсем правду. В прошлый понедельник Себастьян вовсе не был самим собой. Присущая ему мрачность совершенно исчезла. Он казался прямо-таки счастливым, а это состояние ему было вовсе не свойственно. Но я не стала сообщать об этом детективам. Почему? Я совершенно уверена в том, что Себастьян умер от внезапного сердечного приступа. Он, как и я, не из тех людей, что кончают жизнь самоубийством. И на роль жертвы он также не годится. У него были враги в мире политики, по крайней мере я так полагаю, но я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из них мог пойти на убийство. – Нет, детектив Кеннелли, Себастьян был самим собой, – повторила я не без твердости, – и по тому, как он вел себя, никак нельзя было сказать, что у него были какие-то неприятности, и он говорил о своих планах на этот год очень уверенно.
– И что же это были за планы? – спросил Кеннелли.
– Он опять собирался поехать в Африку, чтобы наблюдать за распределением гуманитарной помощи бедным и больным, а оттуда – в Индию. В Калькутту, если быть точной. Он сказал, что хочет посетить мать Терезу. Он всегда помогал ее больнице, оказывал ей в прошлом значительную материальную поддержку. Он сказал, что вернется в Штаты в декабре, потому что хочет провести Рождество в Коннектикуте.
– И после этого вы с ним больше не виделись? – детектив Майлз подался вперед, не сводя с меня взгляд.
– Нет, не виделись, детектив Майлз.
– А в выходные?
– Мне надо было срочно сдавать рукопись, и я работала над очерком сначала в городе, потом здесь. В этой самой комнате. Я почти не выходила отсюда все выходные.
– Понятно. – Детектив Майлз наклонил голову как бы в благодарность и медленно поднялся. Его напарник Кеннелли тоже встал.
Я спросила:
– Когда умер Себастьян?
– Время еще не установлено, но скорее всего, в субботу вечером, – ответил Майлз.
А Кеннелли сказал:
– Спасибо, что уделили нам столько времени, миссис Трент.
– Боюсь, что не очень-то помогла вам, – отозвалась я.
– Вы по крайней мере рассказали о настроении мистера Лока, и подтвердили то, что говорят все – он до самого последнего дня своей жизни вел себя как обычно.
– Я уверена, что он умер своей смертью. Джек и Люциана со мной согласны.
– Мы об этом знаем, миссис Трент. Мы с ними очень подробно побеседовали, – сообщил детектив Майлз.
Это мне было уже известно, но я ничего не сказала детективам, провожая полицейских до двери библиотеки.
– Когда вы получите результаты вскрытия? – спокойно спросила я.
– Через некоторое время, – ответил детектив Кеннелли, задержавшись на пороге и обернувшись, чтобы взглянуть на меня. – Тело мистера Лока еще не увезли с фермы. Когда его перевезут в Фарлингтон – это случится, видимо, завтра, – начнется медицинская экспертиза. Вскрытие проведут немедленно, но окончательные результаты будут не очень скоро. – Он чуть улыбнулся, словно извиняясь.
– Мы будем держать вас в курсе дела, миссис Трент, – добавил детектив Майлз.


Сев за свой антикварный стол во французском деревенском стиле, я взяла авторучку и тупо уставилась на страницы, лежащие передо мной. Я уже пыталась отредактировать вещь, которую окончила вечером в субботу, но без особого успеха. Известие о смерти Себастьяна, которое я получила сегодня утром, визит полицейских десять минут назад – все это выбило меня из колеи. Я поняла, что не в состоянии вернуться к работе. Ничего удивительного, подумала я, при таких ужасных обстоятельствах.
Мои мысли были полностью заняты Себастьяном: я почти и не думала ни о чем, кроме него, с тех пор как Джек позвонил мне и сообщил ужасное известие о его смерти.
Я сидела, устремив невидящий взгляд на опустевшую комнату, мириады мыслей толклись у меня в голове, и каждая старалась вытеснить другую. Я отложила ручку и откинулась на спинку стула.
Себастьян был неотъемлемой частью моей жизни с тех пор, как я себя помню, и он оказал на меня такое влияние, как никто другой. Несмотря на наши с ним шумные ссоры, полное несогласие во мнениях, бурные, страстные сцены, после которых каждый чувствовал себя потрясенным и подавленным, нам всегда удавалось все уладить, быть вместе, сохранять верность. И хотя я знала его всю жизнь, понимать друг друга мы стали только после развода; и только тогда в наших отношениях появилось нечто спокойное, безмятежное.
Наша семейная жизнь была весьма бурной и не слишком долгой; по прошествии времени я поняла, почему она была такой эфемерной и краткой. Попросту говоря, сорокадвухлетний светский человек не знал, как нужно обращаться с двадцатидвухлетним ребенком – своей молодой женой. То есть со мной.
Перед моим внутренним взором вспыхнул образ Себастьяна, каким он был в день нашей свадьбы, и опять у меня перехватило дыхание от внезапно нахлынувших чувств. Перед веками набухли слезы; я сморгнула, чтобы прогнать их. За последние несколько часов я то и дело принималась лить слезы: об умершем в пятьдесят шесть лет Себастьяне, который должен был жить еще долгие годы… о себе… о Джеке и Люциане… обо всем на свете.
Хотя Себастьян был человеком трудным, мрачным, с навязчивыми идеями, он, тем не менее, был человеком великим. Хорошим человеком. Неважно, каков он был в личной жизни; плечи его были достаточно широки, чтобы взять на себя немалую часть мирового бремени, и сердце его было полно сочувствия к тем, кто страдает и бедствует.
Некий французский журналист как-то написал о нем, что он подобен свету маяка в наше темное, тревожное и бурное время. Конечно. Я совершенно с этим согласна. Теперь, когда его нет, мир стал беднее. Себастьян! Ты слишком рано умер, подумала я, опустив голову, закрыв глаза и вспоминая утренний разговор с Джеком по телефону. Я сверяла реалии в своем очерке, когда Белинда сообщала, что звонит Джек Лок.
* * *
– Джек! Привет! – воскликнула я. – Как поживаешь? И, самое главное, где ты?
– Я здесь. В Коннектикуте. Я на ферме, Вив.
– Отлично! Когда ты вернулся из Франции?
– Два дня назад, но, Вив, я…
– Приезжай ко мне ужинать! Я только что кончила длиннющий очерк для лондонского «Санди Мэгэзин», и мне полезно будет заняться стряпней, расслабиться, а то…
Он быстро произнес, решительно прервав меня:
– Вивьен, я должен тебе кое-что сообщить.
Только тут я уловила в его голосе нечто странное, и у меня по спине побежали мурашки. Похолодев, я сжала в руке телефонную трубку.
– Что такое? Джек, что случилось?
– Вивьен, Себастьян… Я, право, не знаю, как сказать об этом, не умею мямлить… – поэтому говорю все как есть. Он умер. Себастьян умер. – О Боже! Нет, не может быть! Как это произошло? Когда он умер? – закричала я, а потом услышала свой собственный плач. – Этого не может быть. Он не мог умереть. Нет! Себастьян не мог умереть. – Нервы мои напряглись так, что я не могла вздохнуть, и сердце словно хотело вырваться из грудной клетки.
– Это правда, – жестко сказал Джек. – Мне позвонили сегодня утром. Около половины десятого. Звонил Хэрри Блейкли. Садовник. Он ухаживает за деревьями на ферме. Ты ведь знаешь его?
– Да.
– Хэрри позвонил и сказал, что обнаружил тело Себастьяна. У озера. Хэрри приехал на ферму, как обычно, в понедельник. Он направлялся к озеру, чтобы подрезать засохшие верхушки ив. Он споткнулся о тело. Себастьян лежал ничком, среди камней, на другом берегу озера. На лбу у него была рана. Хэрри сказал, что, судя по его виду, Себастьян пролежал там всю ночь. А может, и дольше. Поняв, что Себастьян мертв, Хэрри пошел в дом и позвонил в полицию северного Кэнена. Рассказал, что нашел тело. Они вели ему не трогать его. Ни к чему не прикасаться. Потом он позвонил из Лондона. Мы взяли вертолет Себастьяна. Еще Хэрри был потрясен беспорядком в библиотеке Себастьяна. В комнате был настоящий хаос. Лампа опрокинута. Стул лежал на боку. Везде разбросаны бумаги. Французская дверь раскрыта. И разбито стекло на одной из створок. Хэрри показалось, что разбито оно скорее всего тем, кто проник в комнату.
– Ты хочешь сказать, что Себастьяна убили?
– Вот именно! Очень может быть, – ответил Джек. – Обстоятельства довольно подозрительные, не так ли?
– Судя по твоим словам, это так. С другой стороны, у Себастьяна могло быть что-то вроде сердечного приступа или удар. Он мог бродить по комнате, потом выйти на воздух… – Голос у меня оборвался. Глупо строить предположения. Но через мгновение я опять принялась за это: – Так ты полагаешь, что он упал и разбил себе голову, Джек? Или ты все же думаешь, что кто-то заставил его выйти из дому, а потом ударил его? Какой-нибудь незванный гость? Если предположить, что у него кто-то был.
– Я не знаю, Вив. И не знаю, узнаем ли мы вообще что-нибудь об этом.
– Джек, это просто чудовищно! Не могу поверить, что он мертв! Просто не могу. – Я опять заплакала.
– Не плачь. Пожалуйста, не плачь. Этим его не вернешь.
– Я знаю, но я не могу не плакать. Я любила его, сколько себя помню, с детства. И несмотря на развод, я его очень люблю.
– Я знаю, – пробормотал он.
Мы помолчали.
– А как Люциана? – наконец спросила я, намеренно не обращая внимания на холодность Джека, его кажущуюся бесчувственность, которую я заметила.
– Ничего. Держится. Все обойдется.
– Хочешь, я приеду в Корнуэлл? Я могу быть там через полчаса, самое большее – минут через сорок пять.
– Нет, спасибо, не нужно. Здесь полно полиции. Я звоню тебе еще и поэтому. Предупредить тебя. Они приедут поговорить с тобой. Очевидно, сегодня. Твое имя записано у Себастьяна в блокноте. Меня спрашивали, кто ты такая. Я сказал, что ты – бывшая жена. Одна из его бывших жен. Ты виделась с ним совсем недавно. Видимо, поэтому они хотят с тобой поговорить.
– Это понятно, Джек. Но мне ведь нечего им сказать. Себастьян был в прекрасном настроении. Совершенно здоров, насколько я заметила в тот понедельник. О Боже, мы с ним завтракали ровно неделю назад! Не могу поверить, просто не могу! – И я зарыдала.
Добравшись до носового платка, я высморкалась и постаралась взять себя в руки. Спустя мгновение я пробормотала в трубку:
– Прости, все так неожиданно. Не могу представить его мертвым? Он был сильнее жизни, он казался таким неуязвимым. Непобедимым. Во всяком случае, на мой взгляд. Я думала, что с ним никогда ничего не случится, что он будет жить вечно! Ну, по крайней мере доживет до глубокой старости. Нет, я вполне всерьез думала, что он бессмертен.
– Он был всего лишь одним из смертных, – сказал Джек низким напряженным голосом. – Слушай, я должен кончать. Я вижу, сюда прутся два детектива. Идут по лужайке позади дома. Вид у них весьма мрачный, – раздраженно добавил он.
– Джек, пожалуйста, позвони мне потом!
– Само собой.
– Пожалуйста!!
– Хорошо, хорошо.
В голосе его слышалось больше нетерпения, чем обычно.
– И, пожалуйста, передай мои соболезнования Люциане. МОжет быть, мне стоит поговорить с ней сейчас?
– Ее нет. Пошла прогуляться. Мы потом все встретимся.
Он повесил трубку, больше ничего не сказав, даже не простившись. Я сидела, словно обратившись в камень, держала трубку в руках и слушала бесконечные гудки. И, наконец, стряхнув оцепенение, положила трубку.
* * *
Со времени этого утреннего звонка я находилась в шоке – оцепеневшая, убитая горем, все еще не верящая. И вдруг почувствовавшая себя совершенно обессиленной. Во мне образовалась какая-то огромная пустота. Как будто я стала полой, вроде хрупкой гулкой раковины.
Никогда я не испытывала ничего подобного. Хотя нет, неправда. Испытывала. Когда так же неожиданно умерла моя мать. Такие внезапные события всегда вызывают ощущение потерянности, и голова идет кругом. А когда с моим вторым мужем, Майклом Трентом, случился неожиданный сердечный приступ, приведший к фатальному исходу, я превратилась в человека опустошенного, плывущего по течению, в таком состоянии и пребываю по сей день.
«Жизнь – это ад; нет, смерть – это ад», – пробормотала я, а потом подивилась, почему все, кого я любила, покидали меня так ошеломляюще неожиданно.
Резко поднявшись со стула, я вышла из библиотеки. ПРоходя по коридору, я заглянула в комнату, где работала Белинда, сказать ей, что иду прогуляться, и накинула старую шерстяную накидку, достав ее из шкафа для верхней одежды.
Остановившись на верхних ступеньках, я сделала несколько глубоких вдохов. Был понедельник, начало октября, вторая половина дня; погода стояла великолепная, в воздухе даже пахло весной. Я запрокинула голову. Небосвод был синий и чистый, и все сверкало в золотистом сиянии солнца. Деревья встречали осень: зеленая, от светлых до темных оттенков, листва превратилась уже в желтую, ржавую, алую; некоторые листья приобрели глубокий пурпурный цвет, другие светились золотом, окаймленные нежно-розовым. Наступила осень; именно в это врем ягода туристы со всего света приезжают в Коннектикут полюбоваться захватывающим зрелищем необыкновенной здешней листвы.
Я шла по выложенной камнем дорожке, направляясь к лужайке перед маленькой беседкой, стоящей на краю рощицы. Мне всегда нравился этот отдаленный уголок сада, где было так глухо, тихо и спокойно.
Эту беседку поставила моя бабка много лет тому назад, задолго до моего рождения. Построили ее для моей матери, бывшей тогда еще ребенком. Ведь она выросла здесь, в этой старой усадьбе, в этом каменном доме в колониальном стиле, стоящем на холме над Нью-Престоном, живописным городком на северо-западе Коннектикута.
Поднявшись по трем деревянным ступенькам, я вошла в беседку и присела на скамейку, поплотнее закутавшись в накидку. Меня била дрожь. Хотя день был вовсе не холодный. СОлнце сияло огромным шаром, и в этой части света стояло необыкновенное бабье лето, какого здесь не бывало очень давно. А задрожала я только потому, что ощутила присутствие привидений здесь, в этой маминой деревянной беседке, увидела их всех… всех. И вот я уже ухожу в прошлое, чтобы побыть с ними.
* * *
Ба Розали, с очаровательно розовым лицом и снежно-белыми волосами, уложенными в высокую прическу, восседает на скамье за изящным столом так гордо, с таким достоинством.
Она наливает чай из своего собственного коричневого фарфора чайника с надбитой крышкой, который она ни за что не хочет выбросить, потому что уверена – ни в каком другом чайнике чай не будет так хорошо завариваться. Ба рассказывала мне об этом милом старом доме, Риджхилле, который принадлежал нескольким поколениям ее предков. Он был построен в 1799 году, переходил от матери к дочери и никогда не принадлежал мужчине – только женщине. Таково было распоряжение Генриетты Бейли, моей пра-пра-пра-пра-бабки. Она выстроила этот дом на свои деньги; она была самой властной представительницей матриархата в семье Бейли. Моя Ба тоже была Бейли, потомок по прямой линии Генриетты Бейли; и одно из моих имен – Бейли.
Я никогда не встречала такого красивого голоса, как у моей бабки, хорошо поставленного, живого, мелодичного. Она напоминала мне, что в один прекрасный день дом будет принадлежать мне. Она деликатно рассказывала мне о Генриетте и ее завещании, о том, как эта удивительная женщина, мой предок, хотела, чтобы женщины из рода Бейли всегда имели пристанище. Поэтому дом должен переходить от матери к дочери, даже при наличии сыновей. А если дочерей нет, дом переходит к жене старшего сына. Мне очень нравилось слушать рассказы о нашей семье. Я бережно храню в памяти замечательные истории. Истории, рассказанные моей Ба.
А вот и моя мать… Вся она – светло-золотистая, яркая, блестящая женщина с роскошными волосами цвета червонного золота, прекрасной кожей молочной белизны и потрясающими зелеными глазами. Отец называл их «мои изумруды».
Отец тоже здесь… ирландец. Лайэм Дилэни, Черный Ирландец, как говорила Ба. Черный Ирландец, шармер, мужчина типа «очаровательный бродяга», мужчина, в которого женщины влюблялись с первого взгляда, по крайней мере, Ба повторяла мне это снова и снова, пока я подрастала.
Он был высок, темноволос, румян, карие глаза сверкали, а его ирландский акцент был густ, как свернувшиеся сливки. Черный Ирландец, очаровательный бродяга, был писателем. Полагаю, что унаследовала его любовь к словам, его способность сплетать их друг с другом так, чтобы в результате получался какой-то смысл. Талант у него был мощный; я не уверена, что обладаю хотя бы малой частицей этой мощи. Ба говорила, что это произошло просто потому, что я не поцеловала камень Барни
type="note" l:href="#n_1">[1]
в Каунти Корк, как, по его утверждению, сделал мой отец. Ба говорила, что это, несомненно, так и было, потому что она не встречала никого, кто умел бы убеждать с большим успехом, чем мой отец.
Тем не менее он, мой отец, сбежал от нас в один прекрасный день много лет тому назад, пообещав, что вернется через три месяца. Да так и не вернулся, и до сих пор я не знаю, жив он или умер. Мне было десять лет, когда он уехал на поиски материала для своих писаний, устремившись к далеким синим горизонтам. Прошло двадцать шесть лет с тех пор. Наверное, его уже нет в живых.
Моя мать тосковала; она несколько оживлялась только тогда, когда от него приходили письма. Она читала мне кусочки из этих писем, полученных одно за другим; малюсенькие кусочки – всякие интимности, как я полагаю, она пропускала. Таким образом, меня воспитывали в убеждении, что мой отец – человек фантастического словесного богатства, особенно, когда речь шла об обольщении женщин.
Сначала он поехал в Австралию, потом в Новую Зеландию, и наконец, покинув Антиподы,
type="note" l:href="#n_2">[2]
перебрался на Таити. Следующим обратным адресом были острова Фиджи. Так он блуждал по тихоокеанскому региону в поисках Бог знает чего. Женщин? Других женщин? Более экзотических женщин? Но после того, как мать получила от него письмо со штемпелем Тонго, связь внезапно оборвалась. С тех пор мы больше ничего о нем не слышали.
В детстве я была уверена, что моя мать страдает от разбитого сердца, что она без конца тоскует по отцу. Я еще не знала, что через полтора года после того, как Лайэм Дилэни отплыл к этим экзотическим островам Микронезии, она уже влюбилась в Себастьяна Лока.
И вот я, по-прежнему сидя на скамье, подаюсь вперед, прищуриваюсь, всматриваясь в сад, залитый осенним светом.
Я отчетливо вижу внутренним взором, как он идет ко мне по лужайке, – именно так, как он делал все эти годы.
Себастьян Лок, идущий ко мне, длинноногий, гибкий, воплощение небрежного изящества, направляющийся именно ко мне.
В тот летний вечер, когда я впервые обратила на него внимание, я подумала, что это – самый красивый человек на свете. Он был гораздо красивее, чем мой отец, и это говорит о многом. Себастьян тоже был высок и темноволос, но глаза у Лайэма были бархатно-карими и глубокими, а у Себастьяна они были ясные, ярко-синие, необычайно синие. Я помню, что в тот день сравнила их с кусочками неба, и взгляд этих глаз был пронизывающим: казалось, что они видят тебя насквозь, проникают прямо тебе в сердце и душу. Я действительно верила, что он знает в точности, о чем я думаю; даже в тот, последний, понедельник за ленчем мне пришла в голову такая же мысль.
А в тот душный июльский день 1970 года Себастьян был в белых габардиновых брюках и бледно-голубой рубашке. Рубашка была муслиновая, легкая, почти невесомая. С тех пор мне нравится, когда мужчина одет в муслиновую рубашку. Воротник был расстегнут, рукава закатаны, руки и лицо смуглы от загара. Тело тоже загорелое. Это было видно сквозь тонкий муслин. Себастьян был подвижен, в хорошей спортивной форме, атлетического сложения.
Он остановился, прислонившись к одной из стоек беседки, и улыбнулся мне. Зубы у него были очень белые и ровные, лицо покрыто бронзовым загаром, рот чувственный, а живые глаза широко расставлены на этом удивительном лице.
Глаза смотрели на меня несколько мгновений, не мигая, с большим интересом. И когда он сказал: «Здравствуйте, юная леди. Вы, должно быть, и есть та самая Вивьен?» – я почувствовала, что мое лицо и шея пылают. Потом он протянул мне руку, и когда я пожала ее, он слегка кивнул, как бы узнавая меня еще раз. Он держал мою руку гораздо дольше, чем я ожидала. А когда я сердито глянула в его открытое, ясное лицо, сердце мое несколько раз подпрыгнуло.
И конечно же, я безнадежно в него влюбились. Тогда мне было двенадцать лет, но в этот день я почувствовала себя куда более взрослой. Почти совсем взрослой. В конце концов, впервые мужчина заставил меня покраснеть.
Себастьяну было тридцать два года, но он выглядел гораздо моложе, по-юношески беззаботно. Я как-то неясно чувствовала, что он принадлежит к тому сорту мужчин, к которым женщины тянутся непроизвольно; я почему-то поняла, что ему от природы дана харизма, мужское обаяние, этакое «je ne sais quoi»,
type="note" l:href="#n_3">[3]
о чем вечно толкуют французы.
Во всяком случае, меня охватило страшное волнение. Я не допускаю и мысли о чем-нибудь таком, однако уверена, что он в тот день тоже испытывал по отношению ко мне нечто необычное.
С другой стороны, я могла ему понравиться просто потому, что была дочерью своей матери, великолепной Антуанетты Дилэни, с которой у него в это время завязывался очередной роман.
В тот вечер, когда он лениво поднялся по ступенькам беседки и сел рядом со мной, я поняла, что он будет играть очень важную роль в моей жизни, в моем будущем. Не спрашивайте, как могла понять это девочка, какой я была тогда. Поняла, и все тут.
Мы болтали о лошадях, которых, как он знал, я смертельно боялась. Он спросил, не приеду ли я к нему, на ферму Лорел Крик в Корнуэлле, чтобы научиться верховой езде.
– У меня есть сын Джек, ему шесть лет, и дочь Люциана, ей – четыре, и они уже прекрасно ездят на своих пони. Скажите, что вы приедете к нам, Вивьен, чтобы научиться верховой езде, скажите, что вы приедете и поживете на нашем конном заводе. Ваша мать, как вам известно, прекрасно ездит верхом, и ей хочется, чтобы вы стали всадницей не хуже нее. Не нужно бояться лошадей. Я сам научу вас верховой езде. Со мной вы будете в безопасности.
Он был прав, с ним я чувствовала себя в безопасности, и он действительно научил меня хорошей посадке в седле, выказав при этом гораздо больше терпения и понимания, чем моя мать. И за это я полюбила его еще больше.
Гораздо позже, через многие годы, я поняла, что он стремился превратить нас в одну семью, что он хотел полностью владеть моей матерью. Полностью и навсегда. Но разве могла она остаться с ним навсегда? Она была замужем за Лайэмом Дилэни, а он исчез где-то за океаном. Не получив развода, она никак не могла вступить в новый брак. Точно так же это было невозможно для Себастьяна. Такой возможности нет ни у кого.
И все же Себастьян старался объединить нас в тесный кружок, и в определенном смысле ему это удалось.
В тот вечер я, глядя на него, только и могла, что молча кивать головой, когда он говорил о лошадях, убеждая меня в необходимости научиться верховой езде. Будто под гипнозом, не говоря ни слова, я полностью подчинилась этому человеку.
Он заворожил меня.
Так это и осталось навсегда.
* * *
Тут в мои воспоминания и золотые грезы ворвалась Белинда, разогнав дорогих моему сердцу призраков по глухим уголкам сада.
– Вивьен! Вивьен! – звала она, поспешая по дороже и отчаянно размахивая рукой. – «Нью-Йорк Таймз»! Тебя к телефону!
Услышав это, я вскочила и побежала к ней. Мы сошлись в середине лужайки.
– «Нью-Йорк Таймз»? – повторила я, с упавшим сердцем вглядываясь в ее лицо.
– Да. До них дошел слух… слух о смерти Себастьяна. Они, кажется, знают, что вызывали полицию, что умер он при подозрительных обстоятельствах. Во всяком случае, какой-то репортер хочет переговорить с тобой.
Самая мысль о заголовках в завтрашних газетах заставила меня похолодеть. А заголовки, конечно же, будут. Умерла знаменитость, человек совестливый, сострадательный… величайший в мире филантроп. И может быть, он убит. Я содрогаюсь при одной мысли об этих заголовках. Пресса вывернет наизнанку всю его жизнь. Для них нет никого и ничего святого.
– Репортер хочет говорить с тобой, Вивьен, – настойчиво повторяет Белинда, беря меня за руку. – Он ждет.
– О Господи! – простонала я. – Почему – я?




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлор

Разделы:
123456789101112

Часть II

1314151617181920

Часть III

212223242526

Часть IV

272829303132333435

Часть V

363738

Ваши комментарии
к роману Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлор



Признаюсь честно роман так себе, ПО НАЧАЛУ БОЛЕЕ менее, но вот это кровосмешание убило наповал!!!
Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара ТейлорАнастасия
6.08.2013, 0.35





Мне роман понравился. Постепенное закручивание повествования. Кульминация очень тяжелая, очень сильная женщина-графиня. Вывод один- надо пережить прошлое и жить дальше.
Так далеко, так близко... - Брэдфорд Барбара Тейлориришка
28.12.2013, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
123456789101112

Часть II

1314151617181920

Часть III

212223242526

Часть IV

272829303132333435

Часть V

363738

Rambler's Top100