Читать онлайн Состоятельная женщина Книга 2, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 33 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.49 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Состоятельная женщина Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 33

И вот все началось сначала: еще более безжалостная, чем прежде, погоня за деньгами, еще более жесткий и немилосердный график работы, добровольно и обдуманно взваленный на себя семнадцатилетней девушкой.
Днем Эмма работала на фабрике, а вечером, наскоро проглотив легкий ужин и запив его чаем, она уединялась в своей спальне, где придумывала, кроила и шила платья для своей быстро разраставшейся клиентуры из местных женщин, которым верная Лаура рассказывала о замечательном мастерстве и умеренных ценах Эммы.
По воскресениям Эмма пекла пироги с разной начинкой – из фруктов, из ветчины с яйцами, из мяса, а также разные замечательные пирожные и торты, готовила муссы, желе, кремы и другие вкусные вещи по рецептам Оливии Уэйнрайт, поставляя все это на званые приемы, устраиваемые соседями по разным поводам, а вскоре – и в дома местной знати. Если Эмма не была занята стряпней для постоянно растущего числа своих заказчиков, то она консервировала фрукты и овощи, мариновала красную капусту с луком и грецкими орехами, готовила чатни
type="note" l:href="#n_2">[2]
, другие соусы и приправы, варила джемы.
Все приготовленное упаковывалось в банки, дополнялось художественно исполненными этикетками с датами, собственноручно надписываемыми ее четким почерком, и складывалось в погребе у Лауры, с тем чтобы когда-нибудь впоследствии это могло быть продано в собственном магазине. Эмма скрупулезно тратила на жизнь только свой недельный заработок на фабрике, вкладывая каждый пенни, заработанный шитьем или стряпней, снова «в дело» – так она называла свою сверхурочную работу. На эти деньги Эмма покупала материалы для шитья и продукты для приготовления припасов.
Все это беспокоило Лауру, но Эмма имела на этот счет твердое собственное мнение. «Деньги надо расходовать так, чтобы они делали новые деньги», – заявила она, отказываясь прислушаться к предупреждениям Лауры о том, что набирает работы сверх головы. Скоро бурная деятельность стала приносить Эмме небольшую прибыль, достаточную, чтобы она сама почувствовала удовлетворение, а Лаура – облегчение.
Эмма была упорна и безжалостна к себе. Она трудилась все семь дней и семь вечеров в неделю, экономя каждый пенни. Она не могла позволить себе терять ни одной минуты. Ее ближайшая цель – открыть свой первый магазин, а потом – еще и еще, пока у нее не будет целая сеть магазинов, как у Маркса и Спенсера. Но ее магазины будут элегантными, рассчитанными на покупателей с собственным выездом. Вот где реальные деньги, много-много денег, которые может заработать умный торговец. Но для открытия первого магазина Эмме требовался первоначальный капитал. Деньги, чтобы снять помещение, купить вешалки, витрины и подставки для товаров, чтобы закупить товары. Любым способом она должна добыть их, и никто и ничто в мире не могло остановить ее. Эмма не сомневалась в конечном успехе. «Неудача» и «поражение» – эти слова она напрочь вычеркнула из своего лексикона. Ее уверенность в собственных силах была беспредельной, хотя она знала, что могла рассчитывать только на свою невероятную работоспособность.
В течение всего года после того, как она узнала о смерти отца, Эмма не тратила зря ни минуты, кроме того, что один раз в месяц она навещала Эдвину. Она каялась, что не могла – хотя и обещала Фреде – чаще приезжать в Райпон, но подавляла угрызения совести, убеждая себя в том, что трудится ради будущего своей дочери.
За это время Эмма позволила себе всего лишь раз съездить в Фарли навестить Фрэнка, когда там снова был на побывке Уинстон. Еще в то печальное апрельское воскресенье они – Эмма и ее старший брат – решили, что Фрэнк останется жить в Фарли с их тетушкой Лили. Им обоим показалось, что так для него будет лучше всего. Фрэнк сможет продолжать работать в конторе до своего пятнадцатилетия. Они договорились, что за это время Фрэнк должен определить для себя, хочет ли он по-прежнему заниматься писательским ремеслом. Если да, то Эмма и Уинстон постараются найти способ помочь ему в этом, например, пристроив его переписчиком в редакцию одной из газет в Лидсе. Там он сможет изучить журналистскую профессию и посещать вечернюю школу. А может быть, им удастся совместными усилиями скопить достаточно денег, чтобы послать его в школу.
– У Фрэнка есть способности, Уинстон, замечательные способности. Он прекрасно чувствует слово. Это дар Божий, и ему нельзя дать погибнуть, – заявила Эмма. – Несомненно, мы обязаны дать ему шанс.
Уинстон кивнул в знак согласия. Тем же вечером Эмма приняла еще одно решение. В категорическом тоне она сообщила Уинстону, что тот обязан регулярно посылать Фрэнку все необходимые письменные принадлежности.
– Ты должен это делать, даже если тебе придется отказаться от лишней пинты пива или пачки сигарет, – приказала она брату.
Сама Эмма взялась снабжать Фрэнка хорошими словарями и другими книгами по ее собственному выбору. Он должен изучить хорошую литературу: пьесы Шекспира, романы Диккенса, Троллопа и Теккерея, книги по истории и философии. Виктор Каллински неплохо разбирается, и он поможет ей выбрать самое подходящие книги для Фрэнка.
Фрэнк тоже получил причитающуюся ему порцию наставлений. Он должен прилежно учиться, читать каждый вечер и вообще использовать каждую свободную минуту для самообразования. Тете Лили было приказано проследить за этим.
– С твоей стороны не должно быть никакого отлынивания, Фрэнк, пока мы с Уинстоном будем работать на тебя, – самым строгим тоном предупредила его Эмма.
Но Фрэнк был слишком обрадован ее предложением, чтобы возражать, а выработанный для него Эммой жесткий распорядок вовсе не пугал его. Ему не терпелось скорее получить первую из обещанных книг, и он был уверен, что не изменит своего решения стать писателем.
Эмма, оставив Уинстону, Фрэнку и тете Лили свой адрес в Армли, конечно, не сообщила им всей правды о себе. Она объяснила им, что назвалась миссис Харт и выдумала себе мужа, служащего на флоте, просто для того, чтобы избавить себя от нежелательных и обременительных приставаний молодых людей, которые, в противном случае, могли стать слишком назойливыми. Уинстон улыбнулся, услыхав о такой хитроумной уловке. Он поздравил Эмму с ее умением защитить себя и сказал, что она стала очень практичной. Об Эдвине Эмма не обмолвилась ни единым словом.
Убедившись в том, что Уинстон успешно делает карьеру во флоте, что будущее Фрэнка пока как-то устроено, а Эдвина находится в безопасности в Райпоне, Эмма со спокойным сердцем могла приступить к реализации своего Плана, подгоняемая только собственным тщеславием. Она безотрывно и с неослабной энергией выполняла составленный ею самой график работы, не отвлекаясь ни на что постороннее. Она не замечала, как летели дни, не обращая внимания ни на что вокруг. Ничто из того, что могло занимать мысли обычной девушки ее возраста, не волновало ее.
Порой Эмма совершенно забывала о своих друзьях. Вначале Блэки надеялся, что Эмма сама не выдержит растущей тяжести взваленной ею на свои плечи ноши, и осторожно посоветовал Лауре не вмешиваться. Но время шло, а Эмма все продолжала свой тяжелый бесконечный труд, и они оба стали беспокоиться за нее. Особенно волновался Дэвид Каллински, который однажды вечером поймал Блэки в «Грязной утке».
Дэвид был взвинчен и без долгой преамбулы сразу приступил к тому делу, ради которого он встретился с Блэки.
– Эмма не желает меня слушать. Когда я разговаривал с ней последний раз, я сказал, что она ведет себя как неразумное дитя, что ей следует работать только в одном месте и оставлять уик-энд для отдыха. Я еще сказал что-то о необходимости соблюдать чувство меры во всем. И как ты думаешь, что она мне на это ответила?
Блэки покачал головой: его собственное беспокойство за Эмму вполне соответствовало всему, что сказал Дэвид.
– Даже не представляю себе, парень. В последнее время она говорит такие странные вещи, которые не укладываются ни в какие рамки.
– Она заявила мне буквально следующее: «Я считаю, что умеренность – сильно преувеличенная добродетель, особенно, когда речь идет о работе». Представляешь себе?
– О да, вполне, Дэвид. Эмма – очень упряма, и поэтому все, что ты рассказал, совершенно меня не удивляет. Я сам пытался поговорить с ней, но безрезультатно. Она просто ни на кого не обращает внимания, – пробормотал Блэки.
– Попытайся поговорить с ней еще раз, прошу тебя, – настаивал Дэвид. – Заставь ее отдохнуть в это воскресение. Я приеду в Армли, и мы сможем пойти в парк, погулять там и послушать оркестр. Блэки, обещай мне, что ты хотя бы попробуешь уговорить ее.
– Богом клянусь, я сам собирался это сделать, Дэвид. Я поговорю с ней по-настоящему строго. Я скажу ей, что она заставляет нас всех беспокоиться о ней. Держу пари, что мне надо будет придумать какую-нибудь хитрость. Я и сам собирался повести Эмму и Лауру в парк, и я сделаю это, даже если мне придется тащить ее туда за шиворот.
И вот в назначенное воскресение, солнечным июльским днем Дэвид Каллински шагал по Стеннингли-роуд в парк Армли. На нем был его лучший синий сюртук и белоснежная рубашка, безукоризненно завязанный галстук цвета темно-красного вина, заколотый булавкой с искусственной жемчужиной, виднелся в прорези жилета. Тщательно отглаженный костюм и начищенные до зеркального блеска черные башмаки придавали ему вид безупречно одетого человека. Густые темные волосы Дэвида блестели, как агат, его красивое, гладко выбритое и надушенное лавровой настойкой лицо сияло в предвкушении встречи с Эммой.
Он прошел через красивые чугунные ворота парка, украшенные городским гербом, и двинулся дальше по главной аллее с широкой проезжей частью для экипажей, которая привела его к фонтану, построенному в классическом стиле. Дэвид в непринужденной позе, заложив руки в карманы, постоял у фонтана, любуясь мощными струями воды, возносящимися высоко вверх и падающими каскадами обратно в фонтан, сияя тысячами брызг, блестевшими как крошечные бриллианты в солнечном свете. Заинтересовавшись конструкцией фонтана, Дэвид подошел к нему поближе и прочитал надпись на табличке, гласившую:
«Установлен Уильямом Готтом из Армли-Хаус в ознаменование шестидесятилетнего царствования Ее Величества королевы Виктории, 1837—1897». Готты были известной семьей очень богатых фабрикантов, которые установили немало скульптур в Лидсском Сити. «Когда я разбогатею, то буду делать пожертвования нуждающимся людям, – подумал про себя Дэвид, – это лучше, чем вкладывать деньги в статуи и фонтаны, которые, может быть и красивы, но совершенно бесполезны».
Он повернулся и прошел через сад, разбитый в итальянском стиле. Дорожки были усажены липами, вязами и тополями, дававшими тень в этот знойный день. Великолепные цветы украшали собой сад. Стилизованные цветочные клумбы утопали в веселой бело-розовой цветущей герани, темно-фиолетовых и ярко-желтых бархатистых анютиных глазках, белых, розовых и бледно-лиловых цветах высоких и стройных наперстянок. Видневшиеся в отдалении лужайки манили к себе сочной зеленью, расцвеченной кустами армерии, усыпанных белорозовыми цветами. Очаровательные мелкие настурции горели огнем среди холодной синевы ирисов. Сад окаймляли деревья и кустарники разных пород, по числу которых парк в Армли не знал себе равных среди других парков Лидса.
По дорожкам сада двигались няни в накрахмаленных форменных одеяниях, толкая перед собой детские коляски, гуляли семейные пары – дамы в нарядных платьях в сопровождении строго одетых мужей. Дэвид смешался с гуляющими, подумав про себя, какая идиллическая картина открывается здесь в этот чудесный летний день. Он радовался жизни и с оптимизмом смотрел в будущее, где ему предстояло столько узнать и совершить. Успех манил его, и он не меньше Эммы был уверен, что когда-нибудь его бизнес будет процветать. А почему, собственно, ему не быть уверенным в будущем? Ведь шел 1907 год, когда правление короля Эдуарда достигло своего расцвета и ничто не угрожало его популярности в народе. Шел год, когда под выдающимся и благосклонным управлением своего короля общество развлекалось, как только могло, люди охотились и плавали под парусом, веселились с утра и до вечера и так каждый день; год, когда аристократия славила Господа и не обращала внимания на суровые реалии войны или мира, когда позорное поражение в африканской войне было забыто, а в Европе воцарился прочный мир. Короче говоря, в 1907 году правящий класс жил в свое полное удовольствие, забыв про остальной бедный мир за пределами славной и непобедимой Англии. Каждого англичанина убаюкивало обманчивое чувство полной безопасности, и Дэвид Каллински был в их числе. Будущее обещало так много! В воздухе веяло переменами. Только к лучшему, а как же могло быть иначе! Все смотрели в будущее с надеждой.
По мере того, как Дэвид приближался к эстраде для оркестра, он ускорял шаг. Это похожее на пагоду сооружение, по-видимому, символизирующее необъятность Британской империи, вносило экзотичный восточный дух в этот типичный английский парк и казалось в нем чужеродным, совершенно не гармонируя с его мягким и спокойным обликом. Это особенно бросалось в глаза именно сейчас, когда эстраду занимал военный оркестр гвардейского гренадерского полка, облаченный в свою великолепную форму и начищенный с головы до пят, как нельзя лучше демонстрировал пресловутый «идеальный порядок», которым так гордится Британская армия. Он казался совершенно неуместным в этой странной, вычурной копии чайного домика китайских мандаринов.
Дэвид внимательно осмотрел места для слушателей перед эстрадой и, не обнаружив следов своих друзей, уселся на один из небольших железных стульев. Оркестр закончил настройку инструментов и после фанфар начал свое выступление с исполнения национального гимна. По мере того, как продолжался концерт, мысли об Эмме полностью захватили Дэвида. Эти мысли последнее время редко оставляли его, и Дэвид обнаружил, что испытывает к Эмме не просто деловой интерес, но что она волнует его и как женщина. Нежное и одновременно страстное чувство к Эмме так незаметно подкралось к нему, что Дэвид сам удивился этому. Интересно, а какие чувства испытывает к нему Эмма? Неужели только привязанность и дружеское расположение? Или она так погружена в свою работу, что вообще не допускает его в свои мысли? Кроме того, она, оказывается, замужем, вот еще одно препятствие, с которым он столкнулся. Говорят, что мрачные перспективы ждут мужчину, имевшего несчастье влюбиться в замужнюю женщину, а именно это с ним и произошло. «И где этот ее чертов муж? – спрашивал сам себя Дэвид. – Ведь бывают же отпуска у моряков?» Но отсутствующий муж вообще не появлялся на сцене, даже когда родился ребенок. Это было очень странно, но у Дэвида все еще не хватало смелости расспрашивать Эмму об ее муже или, тем более, спросить, любит ли она еще его. Сам Дэвид в этом не был уверен. Эмма никогда не вспоминала о муже, и не было заметно, чтобы она скучала по нему. Дэвид вздохнул. Он был вынужден смириться с тем, что руки у него связаны. Откровенно говоря, не мог же он навязываться Эмме, учитывая ее положение замужней женщины.
– Вот ты где, парень!
Дэвид вздрогнул. Голос Блэки, раздавшийся у него за спиной, вывел его из задумчивости. Дэвид быстро взглянул вверх и был сильно разочарован, увидев, что с ним только одна Лаура Спенсер. Дэвид встал, поздоровался за руку с Блэки, а потом по-дружески поцеловал Лауру в щеку.
– А что случилось с Эммой? Где она? – в голосе слышалось разочарование.
– Дэвид, мне очень жаль, но Эмма отклонила наше приглашение. Будь уверен, я пытался уговорить ее пойти с нами, но она, как всегда, заупрямилась. Сказала, что должна закончить какое-то чертово детское платьице для одной дамы из Тауэрса, и все тут. Но она сказала, что будет рада увидеть тебя позже за ужином у Лауры. Так что не расстраивайся, дружище. Через несколько часов мы вернемся домой, а она к тому времени закончит свои дела.
Он повернулся к Лауре.
– Ну, а мы что будем делать? Чем бы ты хотела заняться, моя дорогая?
– Если Дэвид не против, давайте прогуляемся, – нежно проворковала Лаура.
– Я согласен, – ответил Дэвид, и они втроем побрели прочь от эстрады, провожаемые торжественными звуками известной патриотической песни, прославляющей Британскую империю. Дэвид внимательно разглядывал Лауру. Она выглядела потрясающе в простом платье из дешевого светло-желтого муслина, украшенного букетиком из маргариток. Легкая полупрозрачная материя окутывала ее тело будто облачко тумана, подсвеченное солнцем, и подчеркивала гибкость ее тонкого стана и грациозность движений. Соломенная шляпа с широкими полями, отделанная разноцветными розами, затеняла ее лицо, обрамленное золотистыми волосами. Большие, казавшиеся прозрачными глаза делали ее неотразимой. Весь ее облик был каким-то воздушным.
– Вы сегодня великолепно выглядите, – галантно сказал Дэвид. – Вам так идет это платье, дорогая.
– Спасибо, Дэвид, – сказала она, – Это Эмма мне его сшила. Она украсила и эту старую шляпу, которая теперь стала, как новая. Наша Эмма – просто талант, вы согласны?
Дэвид кивнул, а Блэки буркнул в ответ:
– Да, как бы этот талант не свел ее в могилу раньше времени.
– Блэки, что за чудовищные вещи ты говоришь! – воскликнула Лаура. Она мельком взглянула на Дэвида. Тот промолчал, но Лаура заметила, что он с расстроенным видом кусает губы. Она благоразумно воздержалась от дальнейших разговоров на эту тему, но холодно посмотрела на Блэки, который был явно смущен.
Они не торопясь шли по парку. Блэки с Лаурой непринужденно переговаривались о разных пустяках, а обычно общительный Дэвид шел молча с замкнутым видом. Неожиданно они очутились на самой вершине холма, круто обрывающегося к реке Эр. По склону к реке вела лестница. Лаура пожаловалась на жару, и они присели на скамейке в тени плакучей ивы. Дэвид угрюмо смотрел на противоположный берег реки, непроизвольно задержав взгляд на величественных руинах монастыря цистерцианцев Керкслолла. Дальше до самого горизонта простирался мирный пейзаж. Позади монастыря располагался Хорсфортский лес, а за ним виднелась деревушка Роудон. Дэвид вздохнул, достал из кармана пачку сигарет и протянул ее Блэки. Тот поблагодарил и взял сигарету. Дэвид не смог дольше терпеть и, повернувшись к Блэки, спросил:
– Все-таки я не могу понять, что заставляет Эмму так тяжело работать.
– Просто ненависть, – машинально ответил Блэки и тут же пожалел, что произнес это. Он смущенно отвернулся, а Лаура открыла рот от изумления и прикрыла его рукой.
– Ты абсолютно не прав! – сказала она.
Дэвид был не меньше Лауры удивлен заявлением Блэки.
– Ненависть!? – резко сказал он. – Вот уж это не применимо к Эмме – такой милой и доброжелательной. Кого она может ненавидеть?
Блэки молчал, ругая себя последними словами. Болтливый несдержанный дурак! Он подозревал, что объектом Эмминой ненависти были Фарли, но не собирался делиться этой ее тайной ни с Лаурой, ни с Дэвидом.
– Ну давай, отвечай, – наседал на него Дэвид. – Нечего тебе сидеть с таким загадочным видом.
– Я не знаю точно, Дэвид. Наверное, мне не следовало говорить столь категорично, но ты же знаешь ирландцев – все мы такие болтуны. В любом случае я не имел в виду никого конкретно. – Потом сделал паузу, лицо его приняло совершенно невинное выражение. – Мне кажется, что она просто ненавидит обстоятельства своей жизни, – предположил он, стараясь исправить допущенную оплошность. – А прежде всего – свою бедность, эту ужасную нужду.
Дэвид скептически посмотрел на Блэки и сказал угрюмо:
– Я знаю, что Эмме нужны деньги. И мы с тобой нуждаемся в них. Но мы же не жертвуем здоровьем, чтобы копить их, забывая все остальное на свете.
Блэки подался к нему, сверкнув своими черными глазами.
– Да, это так, парень, но здесь есть разница. Мне кажется, что ты стремишься заработать на лучшую жизнь. Это естественно, почему бы и нет? Ты хочешь завести красивый дом, удобный экипаж, элегантную одежду, много других приятных вещей. К этому же стремлюсь и я. И еще мы хотим немного уверенности в завтрашнем дне, правда?
Дэвид кивнул в знак согласия. Действительно, Блэки сейчас сказал истинную правду.
– Но ты сказал, что Эмме нужны деньги совсем по другой причине. Зачем же они ей тогда?
Блэки многозначительно улыбнулся.
– Они нужны ей как оружие.
– Оружие? Против кого? – требовательно спросила Лаура.
Блэки нежно пожал ей руку.
– Не волнуйся, Лаура, ты просто не так меня поняла.
Он уже сам был не рад, что позволил втянуть себя в эту дискуссию, и не испытывал желания ее продолжать, но они загнали его в угол. Две пары вопрошающих глаз в упор смотрели на него, и он обязан был как можно убедительнее объяснить свои слова. Он откашлялся.
– Я имел в виду, что Эмма считает деньги своим оружием…
– Против кого? Ты так и не ответил Лауре, – нетерпеливо перебил его Дэвид.
Блэки пожал плечами.
– Ни против кого-то конкретно, Дэвид. Может быть, против всего света. Да, я думаю, что она рассчитывает использовать свои деньги, когда они у нее заведутся, против всех, точнее, против любого, кто захочет навредить ей. Видишь ли, Эмме нужны деньги, чтобы защитить себя и Эдвину. Она хочет возвести из них крепость для себя и ребенка, которую никто и ничто не сможет разрушить. Вот, что я имел ввиду, парень.
Дэвид не только не поверил ему, но, похоже, был шокирован его словами.
– Ты нарисовал довольно странную картину. Все это совсем не похоже на Эмму, какой я ее знаю.
– Да, дружище, я знаю ее намного больше твоего, и мне кажется, я понимаю, что движет ее поступками. – Он вспомнил ту непреклонность в глазах Эммы, когда он в самый первый раз встретил ее на вересковой пустоши. – Я точно знаю, что она не даст себе роздыха до тех пор, пока не обзаведется тем самым магазином. А потом будут другие магазины, и еще, и еще. Эмма поставила себе цель – стать очень богатой женщиной и в один прекрасный день добьется своего, будьте уверены. У тебя есть какие-нибудь другие соображения на этот счет, Дэвид?
– Но какой ценой? – спросил тот. – Посмотри на нее. Она так исхудала, что просто превратилась в тростинку. Она совершенно измотана, черные круги в последние дни не проходят у нее под глазами. – Он посмотрел на Лауру.
– Разве я не прав? Вы же живете с ней вместе, скажите.
Лаура подтвердила, что отчасти Дэвид прав.
– Но справедливости ради я должна заметить, что Эмма правильно питается и не перестает следить за собой.
– Если не считать того, что она совсем не спит.
– О нет, Дэвид, – вступилась Лаура за свою подругу, – она спит по меньшей мере по пять часов в сутки. Такое впечатление, что ей требуется меньше времени для отдыха, чем большинству нормальных людей. Хотя, по правде говоря, я, конечно, тоже тревожусь за нее.
Лаура легонько дотронулась до руки Блэки.
– Может быть, тебе следует еще раз поговорить с ней? Попроси ее не так надрываться.
– Ты ее плохо знаешь, Лаура, если думаешь, что мои уговоры дадут хоть какой-то результат. Да она просто не станет меня слушать, – печально сказал Блэки.
– По-твоему, мы просто должны стоять рядом и спокойно смотреть, как она загоняет себя! – горячо воскликнул Дэвид.
Блэки не смог удержаться от смеха.
– Не дай бог тебя услышит Эмма! Она ни за что не согласится с тем, что тяжелый труд может убить человека. Вот безделье – да, оно способно на это. Вспомни, что она заявила тебе насчет умеренности, Дэвид. Да, она уникум, наша Эмма! – Он покачал головой, глаза его продолжали улыбаться.
Дэвид внимательно посмотрел на него, потом отвернулся. Попыхивая сигаретой и пытаясь переварить в уме все сказанное Блэки.
Лаура отважилась нарушить молчание.
– Ты знаешь, Блэки, эта идея Эммы насчет своего магазина поначалу показалась мне наивной, но сейчас я начинаю думать, что это может быть наилучшим решением, которое позволит ей вырваться с этой ненавистной фабрики.
– Я надеялся, что она будет моим партнером. К этому времени, на будущий год, мне, надеюсь, удастся скопить достаточно средств, чтобы открыть собственную фабрику. Я собираюсь выпускать собственную коллекцию женской одежды и брать заказы со стороны, как это делает мой отец. Эмма уже разработала такую коллекцию для меня. Вы видели ее, Лаура? – спросил Дэвид, и лицо его просветлело.
– Да, Эмма показывала мне свои эскизы. Ее идеи мне показались изумительными. Нет, в самом деле, это пальто со съемным капюшоном и жакет, который можно носить с обеих сторон, – просто великолепные вещи. А ее одежда для беременных – это же настоящая революция! Я не знаю никого, кто шил бы такие удобные юбки, блузки и платья, которые можно расширять, подгоняя под полнеющую фигуру. А вам известны такие люди, Дэвид?
– Нет, она далеко опережает время во всем, что касается моды.
– По этому поводу я не берусь с вами спорить, – вмешался в разговор Блэки, – но послушайте меня оба. Может быть, не стоит видеть все только в мрачном свете. Если говорить по большому счету, то с Эммой все будет в порядке. Она обладает невероятной жизнестойкостью, но если вы хотите чувствовать себя спокойнее, то почему бы нам всем вместе не поговорить с ней. Только осторожно, чтобы не рассердить ее. И, возможно, совместными усилиями нам удастся наставить ее на путь истинный и уговорить немного умерить свой пыл.
Блэки отнюдь не был уверен в том, что Эмма отнесется серьезно к их увещеваниям, но ему хотелось успокоить своих друзей и, в первую очередь, Лауру.
– Хорошо, так и сделаем, – согласился Дэвид. Он нерешительно взглянул на Блэки и осторожно спросил:
– Послушай, я понимаю, что это не мое дело, но куда, к черту, запропастился Эммин муж? Мне кажется странным, что он так ни разу и не приехал домой на побывку. Эмма поступила работать к моему отцу почти два года назад, но его так никто и не видел за это время.
Блэки уже много месяцев ждал и страшился подобного вопроса. Не раз и не два он просил Эмму придумать что-нибудь правдоподобное насчет ее мужа. На прошлой неделе она, наконец, сказала ему о том, что вскоре собирается объявить: муж-моряк ее оставил. Набрав в легкие побольше воздуха, Блэки наконец отважился. Он решил избавить Эмму от этой неприятной процедуры.
– Да, Дэвид, по правде говоря, очень хорошо, что ты спросил об этом.
Он повернулся к Лауре и осторожно взял ее за руку.
– Возможно, тебе тоже стоит знать это, дорогая. Эмма немного смущается, не зная, как рассказать вам двоим о своих новостях. Видите ли, этот ее блудный муж…
Он запнулся на мгновение и, извиняясь, слегка пожал руку Лауры.
– Прошу прощения, любовь моя, я забыл, что ты не любишь, когда я сквернословлю. Дело в том, что ее мошенник-муж сбежал. Одним словом, некоторое время назад он бросил Эмму.
Блэки продолжал, молясь про себя, чтобы его слова выглядели как можно убедительнее.
– Кажется, он возмечтал о большой морской карьере на флоте, да, именно так, и сказал Эмме, что не желает, чтобы жена связывала ему руки. Думаю, что больше от него в наших краях мы не услышим ни слуху, ни духу. Нет, я уверен, что он никогда не вернется.
– О, Блэки, но это так ужасно для бедной Эммы и ребенка, – воскликнула Лаура, и он почувствовал, как дрогнула ее рука. Он обнял ее.
– Ну, крошка, нет никаких причин принимать это так близко к сердцу. Эмму это ни капельки не волнует. Мне показалось даже, что она обрадовалась. Она так и сказала про него: «Скатертью дорога!», когда рассказывала мне всю эту историю, – продолжал вдохновенно выдумывать Блэки.
Дэвид не проронил ни слова, но сердце его учащенно забилось и он почувствовал, как трепетное волнение разливается по его жилам.
– Мне очень горько это слышать, – спокойным голосом проговорил он, стараясь не обнаружить охватившую его радость. – Впрочем, если сама Эмма не чувствует себя несчастной, то, может быть, все это и к лучшему. Интересно, а дорого сейчас стоит развод?
– Да, ты прав, – кивнул Блэки.
Душа Дэвида ликовала. Все его дурное настроение как ветром сдуло.
– Может быть, нам прогуляться обратно и послушать оркестр по пути домой?
– Действительно, а почему бы и нет? – согласился с ним Блэки. Он помог Лауре подняться со скамейки, и они медленно двинулись назад к эстраде. А Блэки подумал: «Я должен предупредить Эмму, что быстренько расправился с ее моряком-мужем».
Пока они вели эти разговоры в парке, Эмма вовсе не думала заниматься дома шитьем, в чем были уверены ее друзья. В этот момент она была в пути, направляясь к дому некоего Джо Лаудера в другой части Армли.
Как только закрылась дверь за Блэки и Лаурой, Эмма быстро переоделась в черное шелковое платье, надела шляпку из итальянской соломки и достала 60 фунтов из жестяной коробки, в которой хранились ее сбережения. Она выскочила из дому буквально вслед за своими приятелями, лицо ее выражало твердую решимость.
Вчера, совершенно случайно, когда она шла за покупками в галантерейную лавку на Таун-стрит, Эмма увидела Ее будущий магазин. Это было три соединенных друг с другом в один блок магазина, и один из них был свободен. Эмма остановилась как вкопанная, в оцепенении глядя на него. Он показался ей подходящим со всех сторон и сейчас для нее было самое время снять его. У нее скопилось достаточно денег, чтобы заплатить за аренду и купить товары. Стекло большой и пустой витрины сейчас было густо замазано мелом, но в середине его было оставлено чистое место, где виднелась бумажка с кратким объявлением: сдается. Ниже были напечатаны фамилия владельца – Джо Лаудера – и его адрес. Эмма мгновенно запомнила его и поспешила домой, решив завтра утром быть первой претенденткой. Ее вовсе не смущало, что был субботний вечер, а завтра – воскресенье, день, в который не принято заниматься делами. Ведь она собиралась делать свой бизнес все семь дней в неделю.
Сейчас, торопливо продвигаясь по лабиринтам улиц и слегка задыхаясь от поднимающегося в ней волнения, Эмма пожалела, что выбрала черное платье. Оно было слишком теплым для сегодняшнего жаркого дня. Но даже страдая от жары, Эмма не замедляла шаг и уже через 15 минут она добралась до улицы, на которой жил Джо Лаудер. Она нашла нужный ей дом и решительно поднялась по каменной лестнице, ведущей к дверям. Трижды громко постучав, она стала ждать. Через несколько мгновений дверь дома распахнулась, и перед Эммой появился высокий, крепко сбитый молодой человек. Он был миловиден, с большими серыми глазами и светло-каштановыми волосами, с приятным и открытым лицом. На нем была рубашка с короткими рукавами, волосы его были слегка растрепаны. Он уставился на Эмму, явно удивленный ее визитом.
– Да, мисс, чем могу быть вам полезен? – не слишком любезно спросил он.
– Я бы хотела повидать вашего отца, если вы не возражаете, – с вежливой улыбкой ответила Эмма.
– Моего отца? Мне кажется, вы ошиблись дверью, мисс. Мой отец скончался уже шесть лет назад.
– Бог мой, я, наверное, перепутала адрес. Я ищу дом Джо Лаудера.
– Тогда вы нашли его: Джо Лаудер – это я.
Эмма удивилась.
– О, пожалуйста, простите меня, но мне кажется, что вы выглядите немного молодо для владельца магазина на Таун-стрит. Того самого, что сейчас сдается, – со свойственной ей прямотой заявила Эмма, но поняв, что молодой человек вот-вот рассердится, она тут же спросила:
– Вы действительно тот самый Джо Лаудер?
– Это действительно я, можете в этом быть уверены, – сказал молодой человек. Прищурив глаза, он, в свою очередь спросил:
– А вы, значит, интересуетесь магазином? Наверное, для своей матушки?
– Нет, – ответила Эмма, этот разговор стал понемногу забавлять ее. Он был явно уязвлен ее замечанием относительно его юного вида. Эмма ослепительно улыбнулась и, не сводя с него самоуверенного взора своих немигающих зеленых глаз, продолжала:
– Я собираюсь снять магазин для себя.
– Ах, ну конечно, для вас. А вам не кажется, что вы слишком молоды для этого? У вас есть опыт в торговле, мисс?
Эмма подумала, что это его не касается, но предусмотрительно воздержалась так прямо и заявить ему об этом, опасаясь, что разговор опять свернет не в то русло. Вместо этого она сказала:
– Да, небольшой. Кроме того, я много шила и занималась кулинарией по заказам на дому здесь, в Армли. Мои дела идут успешно, а теперь я намерена завести собственный магазин, чтобы расширить свой бизнес.
Ее голос слегка дрогнул, когда она добавила доверительным тоном:
– И потом, я вовсе не так молода, как вам кажется, мистер Лаудер.
Джо покачал головой.
– Нет, нет, так не пойдет. Я вовсе не собираюсь сдавать свой магазин вам, мисс, – резко сказал он.
Эмма оставила его резкий тон без внимания.
– Зато я желаю заполучить ваш магазин, мистер Лаудер, и немедленно. Прямо сегодня и сейчас.
Эмма поднялась по лестнице еще на две ступеньки, так что ее лицо оказалось на одном уровне с лицом Джо Лаудера. Призвав на помощь все свое непревзойденное очарование, она лукаво улыбнулась, не отрывая от него глаз. Нежным, как шелк, голосом она спросила:
– Нельзя ли нам пройти в дом и обсудить все как следует, мистер Лаудер?
– Не вижу в этом смысла, поскольку я не намерен менять своего решения, – упрямо ответил он. Ее настырность стала раздражать его и глядя ей прямо в лицо, Джо почувствовал, как в нем закипает возмущение.
Эмма тем временем достала кошелек, решив прибегнуть к тому средству, в действенности которого она была абсолютно уверена.
– Я могу заплатить вперед, мистер Лаудер.
Джо неохотно встретился взглядом с Эммой и вдруг обнаружил, что ее прекрасные глаза, холодно и пристально смотрящие на него, начинают завораживать его. «Что соседи подумают, если я приглашу ее в дом?» – подумал он. Но будучи недурно воспитанным, Джо устыдился своей грубости и неожиданным для него самого любезным тоном сказал:
– В одном вы правы, нам действительно лучше пройти внутрь.
Дав ей понять, что он считает нежелательным вести разговоры на улице, Джо тем не менее не хотел, чтобы она питала хоть какие-то иллюзии относительно перемены его мнения.
– В любом случае, неприлично говорить о делах, стоя в дверях, да еще в воскресение. Будет вам известно, мисс, я не занимаюсь делами по воскресениям.
– Ничего, лиха беда – начало, мистер Лаудер, – сказала Эмма, не отрывая от него лукавого взгляда из-под своих пушистых ресниц. Она поняла, что Джо болезненно застенчив, и решила воспользоваться этим.
„Ну и нахальная особа", – думал про себя Джо, кипя от гнева и возмущения. Тем не менее, он отворил пошире дверь и пригласил Эмму войти. Проводив ее в гостиную, он извинился перед ней.
– Прошу прощения, я через минуту вернусь. Присаживайтесь. – И удалился, прикрыв за собой дверь.
Эмма стояла посреди гостиной и моргала глазами, привыкая к ее тусклому освещению. Осмотрев унылую обстановку, Эмма скривилась. Комната сильно напоминала ей переднюю гостиную в доме миссис Дэниел, такие же викторианские картинки на всех стенах, такое же нагромождение мебели. «Сама-то мебель недурна, просто ее слишком много», – подумала она и села на неудобный стул с сиденьем, сплетенным из конского волоса.
За время своего пребывание в Лидсе Эмма уяснила для себя несколько важных вещей. Первое: деньги убеждают больше всего. Выложите наличные на стол, и мало кто устоит от соблазна получить их. Второе: плата вперед является другим безотказным аргументом. Чем больше вы предложите, тем крепче будет ваша позиция. И, наконец, третье: любой благоприятной возможностью следует пользоваться немедленно. Счастье редко стучится в одну и ту же дверь дважды на неделе. Эмма помнила все эти заповеди, но сейчас больше всего ее волновало, соблазнится ли он предложенными деньгами. Почему-то она не была в этом уверена. Эмма нахмурилась, размышляя о Джо и пытаясь понять, что он из себя представляет. Конечно, он застенчив, это не вызывало у нее сомнений. Она заставила его смутиться, разговаривая с ним в дверях и это дает ей определенные преимущества. Но это еще не означало, что он сдаст магазин именно ей. В его глазах молодость Эммы была явным недостатком, хотя на вид он был немногим ее старше. На вид ему лет двадцать. Так или иначе, важно, что она уже успела сообщить ему о своих способностях и опыте в торговле: это придавало ей облик солидного арендатора. Может быть, плата вперед за три месяца тоже станет хорошим аргументом в ее пользу. Это не только убедит его в серьезности намерений Эммы, но и наглядно будет свидетельствовать о ее прошлых успехах в бизнесе. Потом Эмме пришло в голову, что она должна вовсю использовать свое обаяние. Джо Лаудер не сможет не клюнуть на эту приманку. Да, красота плюс деньги – это непробиваемая комбинация. Эмма расправила платье, увидев, что дверь в гостиную отворилась. Она чувствовала себя совершенно спокойно.
Джо надел пиджак и галстук, волосы были гладко зачесаны назад. Эмма заметила капельки воды, блестевшие на его голове, и быстро опустила глаза, стараясь скрыть улыбку. Джо Лаудер стал ей абсолютно ясен. Возможно, придется с ним немного повозиться, но магазин будет ее, когда она выйдет из этого дома.
Джо сел напротив Эммы и, сохраняя прежний грубоватый тон, приступил к делу.
– Итак, насчет магазина, мисс. Я еще раз все обдумал и твердо решил не сдавать его вам.
– Почему же? – сладким голоском спросила Эмма.
– Потому что две дамы потерпели с ним неудачу за этот год, а они были гораздо опытнее вас. Я не хочу показаться грубым, но вам следует понять, что я не хочу рисковать и сдавать мой магазин новичку. Я ищу арендатора, по-настоящему опытного в торговле, который смог бы наладить дело в магазине как следует, чтобы я мог не волноваться, что он простаивает половину времени. У меня достаточно Других дел, чтобы не возиться с новичками.
Эмма одарила Джо улыбкой, способной растопить половину льдов за Полярным кругом, и придала серьезное выражение своим широко распахнутым глазам.
– О, я собираюсь вести дело именно так, мистер Лаудер. Во всяком случае, мне понятны ваши сомнения в отношении моего возраста. Но это не такой уж большой минус, если вспомнить, что я уже давно занимаюсь бизнесом на дому. Я умею обращаться с людьми и продавать им товар. Мой бизнес дает мне неплохую прибыль. Я сделала кучу денег шитьем и кулинарией. У меня есть хорошие постоянные клиенты из тех людей, что делают покупки по предварительному заказу и присылают за ними экипаж. Они, несомненно, не откажут мне в своем покровительстве, когда я открою собственный магазин.
Она помолчала немного и снова ослепительно улыбнулась.
– Они обещали мне это, – находчиво солгала Эмма. – Так что, я вовсе не так неопытна, как вам кажется, и у меня неплохие виды на будущее.
– Заказы на дом, вы говорите, – не без интереса заметил Джо. – И как долго вы занимаетесь своим маленьким домашним бизнесом?
– Около года, это совсем не так мало, – нетерпеливо подалась к нему Эмма.
Джо пристально разглядывал ее. Она производила впечатление прямой и уверенной в себе деловой женщины. Конечно, в лишней самоуверенности ей не откажешь. Ее энтузиазм и присутствие духа заражали, и все сомнения Джо, касающиеся ее молодости и неопытности, быстро развеивались. Несомненно, она поколебала его, но Джо всегда несколько неловко себя чувствовал с такими хорошенькими девушками, чувствуя свою полную беззащитность от их чар. Ладно, ведь она просто хочет снять магазин, и не более того.
– Ну, я просто не нахожу слов, – нерешительно произнес он.
– Минуточку, мистер Лаудер, – с важным видом заявила Эмма. – Я уже говорила вам, что плачу вперед.
С этими словами она раскрыла сумочку и достала довольно увесистую пачку денег, скатанных в трубку.
– Как видите, я не бросаю попусту слов на ветер. Я женщина со средствами, пусть и слишком молодая, и могу хорошо заплатить вам вперед. Я уверена, что преуспею с магазином, и надеюсь добиться успеха в течение шести месяцев.
Джо недоверчиво посмотрел на нее.
– Рассказывайте эти сказки другим! Вы думаете, я совсем рехнулся? Я не такой зеленый, как вам кажется.
Эмма решила, что эта его тирада не заслуживает ответа. Вместо этого, она протянула ему руку.
– О, я такая невоспитанная, мистер Лаудер, что забыла представиться. Меня зовут Эмма Харт.
Он осторожно пожал протянутую руку, холодную и сухую, что ощущалось даже сквозь нитяную перчатку. Ее крепкое, сильное рукопожатие было почти мужским.
– Рад с вами познакомиться, мисс Харт, – сказал он.
– Миссис, – поправила его Эмма.
– Простите меня, – сказал Джо, неожиданно почувствовав разочарование.
Эмма решила воспользоваться моментом и довести дело до конца.
– Я не знаю, какова арендная плата, но готова заплатить за несколько месяцев вперед. Скажем, месяцев за шесть? Думаю, это убедит вас в серьезности моих намерений.
Джо колебался, сила ее убеждения и яркость самой ее личности подавляли его. Он вдруг понял, что его влечет к ней. Джо молча ужаснулся про себя. Но ведь это опасное влечение! К тому же, она замужем! Вот почему он не хочет видеть ее своим арендатором. Он просто боится попасть в ее сети.
Эмма, почувствовав, что все козыри у нее на руках, сделала свой последний ход. Она подалась вперед и нежно дотронулась до его руки. Джо при этом подскочил, как ужаленный.
– Мистер Лаудер, мне пришла в голову другая идея. Вдобавок к обещанной плате вперед, я дам вам письменное обязательство платить арендную плату до тех пор, пока вы не найдете другого арендатора, если мой бизнес прогорит. Иными словами, я гарантирую вам полную защиту от убытков. Три месяца вам будет достаточно? – простодушным тоном спросила Эмма.
Джо понял, что спорить с этой девушкой бесполезно. Убеждали не столько ее слова, но весь ее облик. Он будет выглядеть полным идиотом, если откажется от такого выгодного предложения.
– Хорошо, – помолчав, наконец сказал он. – Вы, видно, действительно уверены в своем успехе с этим магазином, миссис Харт. Иначе бы вы не предложили подобных условий. Они мне кажутся очень заманчивыми. Не хотите ли осмотреть магазин перед тем, как заключить эту сделку.
– Я знаю его, мистер Лаудер, – небрежно отмахнулась от его предложения Эмма. – Я уже бывала там несколько раз. Должна сказать, что моя предшественница плохо вела дело. Товары у нее были дрянные, а цены – слишком высокими. Она не слишком умно делала закупки. Но самое главное – она совершенно не знала своих покупателей!
– О! – только и смог ошеломленно выдохнуть Джо.
– Я думаю, что мы договорились, – живо сказала Эмма.
– М-м, да, конечно. Я сдам вам магазин. Гинея в неделю или четыре гинеи в месяц. Там, позади магазина пристроена квартирка. Большая кухня-гостиная, спальня и громадный подвал, который можно использовать под склад. Вы сможете, если захотите, жить там с достаточными удобствами.
Эмма кивнула.
– Возможно, я и поселюсь там. Это не лишено смысла. Итак, четыре гинеи в месяц, это значит сорок восемь в год плюс-минус несколько шиллингов.
Она принялась отсчитывать деньги, производя быстрые подсчеты в уме.
– Будьте любезны, не могли бы вы дать мне расписку? – вежливо спросила Эмма, протягивая ему деньги.
– Конечно. Я сейчас отдам вам ключ и арендную книгу и отмечу в ней уплату за шесть месяцев. На кого записать: на вас или на вашего мужа?
– На меня, пожалуйста. Мой муж служит на флоте за границей.
– В самом деле? – спросил Джо.
Эмма кивнула и продолжала:
– Я составлю письменное обязательство уведомить вас о своем намерении расторгнуть аренду не менее, чем за три месяца и занесу его, скажем, завтра вечером. Вас это устроит? Если хотите, то можете показать его своему поверенному.
– Нет-нет, в этом нет никакой необходимости. И завтрашний вечер меня полностью устраивает, – сказал, поднимаясь Джо. – Пойду принесу вам ключ и арендную книгу. Через секунду я вернусь.
– А вы разве не собираетесь пересчитать деньги? – спросила Эмма, кивая на банкноты, которые она держала в руке.
– Я доверяю вам. Прошу прощения, миссис Харт.
Эмма слышала, как он насвистывает по пути в кухню. Ее лицо расплылось в довольной, торжествующей улыбке, она с трудом сдерживала себя. Еще бы!
У нее был первый собственный магазин!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100