Читать онлайн Состоятельная женщина Книга 2, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 61 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.49 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Состоятельная женщина Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава 61

Библиотека, обширная комната с высокими потолками и глядящими на запад окнами, выходящими в сад, со стенами, обшитыми сосновыми панелями начала XVIII века, была изящно обставлена красивыми старинными столиками и шкафами.
Эмма торопливо пересекла комнату и встала перед массивным, в виде пещеры, камином, датировавшимся 1611 годом, годом постройки „Пеннистоун-ройял". Согреваясь, она протянула руки к гудящему в камине огню и взглянула на резное украшение, поднимавшееся от каминной полки к самому потолку. Останавливаясь глазами на барельефе в центре, изображавшем суд царя Соломона, Эмма подумала: „Очень подходящий сюжет!”
Она обернулась, когда запыхавшаяся Эмили влетела в библиотеку. Она внесла кейс и, улыбаясь, поставила его за столом, после чего устремилась к камину. Красный шифон развевался у нее за спиной. Обняв Эмму, она сказала:
– Я просто обожаю это платье, бабушка. Еще раз спасибо тебе за него.
Улыбаясь, Эмма любовно потрепала Эмили по щеке.
– Ты можешь оставить его себе, дорогая, и серьги тоже.
Эмили задохнулась от восторга.
– Это – правда?? – глаза ее блестели. – Ты действительно даришь их мне? Кажется, да, судя по выражению твоего лица. О, какая ты милая, спасибо!
Неожиданно она поникла, ее юное личико погрустнело.
– Мамочка будет просто вне себя. Она ужасно злится, когда видит, что я надеваю эти серьги.
Эмма спрятала улыбку.
– Мне кажется, что я могу распоряжаться своими драгоценностями так, как мне заблагорассудится, Эмили. Ни твоей матери, ни кому-либо еще не должно быть до этого никакого дела. Не думай больше об этом.
В дверях показалась Сара, единственный ребенок Кита. Она выглядела ослепительно в своем темно-зеленом бархатном вечернем платье с распущенными медного цвета волосами, обрамлявшими ее веснушчатое лицо и смягчавшими его несколько угловатые черты. „Слава Богу, что она не похожа ни на своего отца, ни на своего дедушку Джо”, – подумала Эмма.
Двадцатишестилетняя внучка решительно взяла Эмму под руку и сердито сказала:
– Я просто не знаю, что такое сегодня с моим отцом: он ужасно раздражен весь вечер. Я только что наткнулась на них с дядей Робином. Они разговаривали, оба были мрачнее тучи и, кажется, серьезно спорили друг с другом. Надеюсь, они не испортят этого чудесного вечера своими дрязгами. Они просто несносны, как всегда.
– Думаю, что все обойдется, Сара, не волнуйся, – ответила Эмма, подумав про себя: „Итак, наши заговорщики готовы вцепиться друг другу в глотку. Ничего удивительного”.
Эмили, задыхаясь, вмешалась в разговор.
– Мне кажется, что все старики ведут себя как-то странно с самого приезда сюда. Они все очень возбуждены, бабушка. Особенно мамочка, но, впрочем, она – всегда настоящий комок нервов. Ну и пусть, зато мы повеселимся.
– Конечно, – сказала Эмма и завязала оживленный деловой разговор со своими внучками.
Постепенно в библиотеку стали подтягиваться все остальные, рассаживаясь по комнате или собираясь группками. Домоправительница Хильда подала кофе, а буфетчик разносил послеобеденные напитки и сигары. Блэки расположился рядом с Эммой, потягивая бренди и попыхивая сигарой.
– Чудесный вечер, Эмма, честно тебе говорю.
Он внимательно посмотрел ей в лицо.
– И ты прекрасно выглядишь, крошка. Будь я на два года моложе, я бы попросил твоей руки. Всеми святыми клянусь, что именно так я бы и сделал, – засмеялся он, сбиваясь на ирландский говор, как он часто делал в прошлом.
– На свете не найти большего глупца, чем старый дурак, – подколола его Эмма и с озабоченным видом, указывая на бренди и сигару, спросила:
– Кстати о дураках. Тебе не кажется, что не стоит слишком налегать вот на это?
– В моем возрасте смешно беспокоиться о своем здоровье. Я и так задержался на этом свете, – воскликнул Блэки и продолжил: – Твой любимый Брайан шлет тебе привет. А я рад сообщить, что Джеральдина готовится в третий раз сделать меня дедом.
– Прими мои поздравления, Блэки, это чудесно.
Выглядевшая необычайно возбужденной Элизабет налетела на Блэки и бесцеремонно увлекла его за собой к своему мужу, оживленно болтая на ходу. Эмили и Сара отошли и оставили Эмму в одиночестве у камина, откуда она молча оглядывала всех присутствующих. Она была совершенно спокойна и наслаждалась обществом своих девяти внуков, каждый из которых по-своему доставлял ей столько радости. Один за другим они подходили к ней, развлекая ее и согревая ее старое усталое сердце, и Эмма купалась в волнах любви, исходивших от них. И уверенность в своей правоте, в тех мерах, которые она предприняла, чтобы сохранить и защитить свою династию, укреплялась в ней.
Филип, вызванный ею из Австралии в начале недели, рассказывал о разных событиях на овечьей ферме, слушая которые Эмма переполнялась приятными воспоминаниями о Дануне и тех счастливых днях, которые она проводила с Полом и Дэзи в этом чудесном старом доме. „Пол мог бы гордиться своими внуками, – думала Эмма, – они выросли хорошими людьми. Филип, честный, умный, трудолюбивый, становится хорошим бизнесменом. Вместе с Полой они обеспечивают постоянный успех всех предприятий Макгиллов”.
Эмма взглянула на свою внучку, полностью поглощенную Джимом Фарли, так и лучащуюся своим счастьем, и невольно вернулась мыслями к семье Фарли. Она разорила их и сейчас впервые задумалась о том, была ли она права. Но сожаления о сделанном – пустая трата времени. Ей вспомнились слова, сказанные много лет назад Полом: „Собственный успех – вот лучшая месть, Эмма”. Может быть, он был прав, и ее собственных достижений было бы достаточно, но все же, без подстегивающей ее мысли об отмщении Фарли, она, возможно, не достигла бы нынешних высот. Месть подхлестывала ее. Но теперь ее жизнь достигла последней долины, и после сегодняшнего вечера она сможет расслабиться, будучи уверенной в том, что все построенное ею будет надежно сохранено для нынешнего и будущих поколений ее семьи.
„Я должна пройти через это, разделаться с этим”, – сказала она себе самой. Час пробил, и настало время проявить свою волю. Она молча отделилась от группы, стоявшей перед камином, и, прокладывая себе путь через толпу гостей, Эмма наконец очутилась перед своим письменным столом в дальнем конце библиотеки.
– Прошу вашего внимания, – громко сказала Эмма. Шум продолжался. Эмма ваяла в руки стеклянное пресс-папье и громко постучала им по кожаной папке для бумаг. Разговоры смолкли, и в наступившей тишине все обернулись к ней.
– Устраивайтесь, пожалуйста, поудобнее. Я хочу обсудить вместе с вами одно небольшое семейное дело.
Некоторые члены семьи обменялись удивленными взглядами, а все остальные просто исполнили ее просьбу. Когда все расселись по местам, Эмма села за стол и открыла кейс. Она достала из него пачку бумаг и разложила их перед собой. Эмма встретилась взглядом с Джонатаном, который подмигнул ей и широко улыбнулся. „Он гораздо больше похож на Артура Эйнсли, чем на Робина, – подумала она, перебирая бумаги, – но, к счастью, характером он пошел в меня”. Улыбнувшись Джонатану в ответ, она попросила:
– Будь добр, дорогой, подай мне стакан воды.
Вскочив с места, Джонатан бросился выполнять ее просьбу. Эмма отпила глоток, сознательно оттягивая время, чтобы дать возможность заговорщикам почувствовать себя как на иголках.
Эмма взяла наконец документ и, повысив голос, прочла: „Я, Эмма Харт-Лаудер-Эйнсли из „Пеннистоун-ройял" в Йоркшире, будучи в здравом уме и твердой памяти, настоящим объявляю свою Последнюю волю и свое Завещание, оставляя тем самым недействительными все отданные ранее свои распоряжения и завещания”.
Общий вздох изумления повис в воздухе. Эмма замолчала и подняла свою седую голову. Все глаза были неотступно устремлены на нее, и в комнате установилась такая напряженная тишина, что шум от упавшей на пол шпильки показался ударом грома. Эмма улыбнулась, испытав злобное удовлетворение при виде ошеломленного выражения, застывшего на лицах ее детей. Только Дэзи и внуки остались спокойными. Эмма улыбалась, но ее глаза оставались холодными и острыми, как стальные клинки.
– Я знаю, что не принято, чтобы завещатель сам зачитывал свою волю, хотя закон прямо и не запрещает этого. Но я не ортодокс и никогда не была среди тех, кто слепо следует традициям.
– Но не кажется ли тебе это слегка ненормальным, мама? – нетерпеливо, с горящим лицом, воскликнула Элизабет.
– Пожалуйста, не перебивай меня! Вовсе нет, мне не кажется этого, – похлопав рукой по завещанию, сказала Эмма и двинулась дальше.
– Документ слишком обширен, чтобы читать его целиком, слово за словом, в нем сотни страниц, и он переполнен юридической терминологией. Поэтому, я думаю, будет проще прочитать только выдержки из него и пересказать человеческим языком, как я распорядилась своим имуществом, предприятиями и прочим состоянием.
Эмма откинулась на спинку стула и пытливым взглядом обвела присутствующих. Никто не проронил ни слова, а четверо заговорщиков, как каменные статуи, застыли в своих креслах. Отложив завещание в сторону, Эмма продолжила:
– Перед тем, как продолжить изложение моего завещания, я должна кое-что пояснить. Возможно, существует определенное недопонимание относительно промышленной империи Макгиллов, которой я управляю. Мне недавно пришло в голову, что среди вас есть некоторые, кто считает, что Пол оставил мне все свое состояние без всяких оговорок и что я могу распоряжаться им по своему усмотрению. Однако это не так.
Она отпила глоток воды, повернулась в кресле и, оглядев собравшихся, торжественным тоном заявила:
– Согласно букве и духу завещания Пола Макгилла, все его состояние после моей смерти переходит к его родной дочери, Дэзи Эйнсли-Эмори, а от нее, после ее смерти, равными долями, к двум ее детям, Поле Макгилл-Эмори и Филипу Макгилл-Эмори.
Раздался глухой ропот и, подняв руку, Эмма потребовала тишины.
– В течение своей жизни Дэзи будет получать доходы с состояния Макгиллов через коммерческий банк Россистер, выступающий в качестве ее доверенного лица. Я назначаю Дэзи душеприказчиком всего наследства Макгиллов, а Генри Россистера – ее заместителем. После моей смерти дочь Дэзи, Пола, займет мое место председателя правления „Сайтекс Ойл Корпорэйшн" и будет действовать от имени своей матери, чему она научена мною. Точно так же после моей смерти, сын Дэзи, возьмет под свой контроль все владения Макгиллов в Австралии и будет руководить ими от имени своей матери. Он обучается этому уже три последних года под моим руководством. Полагаю, что вы все хорошо поняли, что никому больше из моих детей и внуков не достанется ни единого цента из состояния Макгиллов.
Никто не проронил ни слова. Внимательные глаза Эммы быстро перебегали с одного лица на другое, испытующе разглядывая их. Но что бы ни думали про себя ее остальные дети, они держали свои мысли и чувства при себе и их лица оставались бесстрастными. Эмма заявила:
– Прояснив состояние дел с наследством Макгилла, я теперь могу перейти к разъяснению того, как я распределила мое собственное состояние.
Напряженное ожидание слушателей стало осязаемым, и Эмма чувствовала, как его волны накатывались на нее. Она отыскала глазами единственного тридцатидвухлетнего сына Эдвины, графа Дунвейла, внука Эдвина Фарли и троюродного брата Джима.
– Энтони, будь добр, подойди сюда и встань рядом со мной.
Застенчивый молодой граф на секунду застыл в изумлении, недоумевая, почему его выделили, но, тем не менее, исполнил приказ и занял место справа от Эммы.
– Мой старший внук, Энтони, будет получать доходы со специально учрежденного мною для него капитала в два миллиона фунтов. Я также отдаю Энтони мой дом на Ямайке в Британской Вест-Индии со всем находящимся в нем имуществом, кроме картин.
Эмма взглянула на изумление Энтони, молча стоявшего рядом. Она сказала:
– Я не оставлю тебе никаких интересов в моем бизнесе, поскольку ты никогда не работал у меня, а кроме того – потому, что ты полностью поглощен управлением своей недвижимостью в Ирландии и другими многочисленными предприятиями, унаследованными от своего отца.
Эмма сделала паузу и окинула Энтони испытующим взглядом.
– Надеюсь, что ты правильно меня понял и не чувствуешь себя в чем-либо ущемленным.
– Боже мой, бабушка, конечно же нет! – воскликнул смущенно он. – Я просто подавлен и не нахожу слов. Твоя щедрость превосходит все ожидания, благодарю тебя.
Он сделал попытку вернуться на место, но Эмма остановила его:
– Останься здесь, – сказала она, и Энтони, кивнув, отступил назад и встал позади Эммы справа от нее.
– Теперь очередь двух самых младших моих внуков, Аманды и Франчески.
Кивком головы она подозвала к себе четырнадцатилетних двойняшек, дочерей Элизабет, сидевших на полу у ног Блэки. Те встали и, слегка напуганные, подошли, держась за руки к ее столу.
– Станьте здесь, рядом со своим кузеном, девочки, – велела им Эмма. – Я учредила капитал в два миллиона фунтов для Аманды и такой же капитал – для Франчески. Они станут получать доходы с этих капиталов, когда им исполнится по восемнадцать лет.
Поворачиваясь к сестрам, она добавила:
– Вы еще слишком юны, чтобы понять, о чем идет речь. Я все вам объясню позднее.
– Да, бабушка, – хором сказали они, а Аманда, готовая расплакаться, вскричала:
– Но ты же не собираешься умирать, бабушка?
Эмма покачала головой и успокаивающе улыбнулась им.
– Нет, еще не собираюсь, но я обязана позаботиться о вашем будущем, вот и все.
– Мы сможем приехать пожить с тобой, правда? – сморщив лицо, жалобно спросила Франческа.
– Поговорим об этом завтра, дорогая.
Эмма подалась вперед, сцепив руки, и ее голос, всегда ровный и сильный, слегка дрогнул.
– Теперь я собираюсь обсудить распределение акций „Харт Энтерпрайзиз”, компании, которая контролирует все мои ткацкие и швейные фабрики, а также – компании „Дирфильд Эстейтс”, „Роулэнд девелопмент корпорейшн”, "Дженерал ритейл трэйдинг компании” и „Йоркшир Консолидейтид Ньюспейпер компании”. Как вам известно, эта холдинговая компания, в которой мне принадлежит 100 процентов всех акций, владеет недвижимостью на многие миллионы фунтов.
Она замолчала, отпила глоток воды и с непроницаемым лицом откинулась на спинку кресла. Легкая усмешка тронула ее губы. Четверо заговорщиков, внимательно слушавшие ее и до этого, сейчас буквально замерли как загипнотизированные. Она перевела взгляд с Кита на Робина.
– Я завещаю моему внуку, Александру Баркстоуну, 52 процента моих акций в „Харт Энтерпрайзиз”.
Ей было слышно, как Кит судорожно вздохнул, его лицо выражало недоверчивое удивление. Повергнутый в прах Робин прошептал: „Боже мой!" и покраснел, Эмма усмехнулась.
– Далее. Я завещаю остальные свои акции „Харт Энтерпрайзиз” моим внукам и внучкам, Саре Лаудер, Джонатану Эйнсли и Эмили Баркстоун. Эти акции будут поделены между ними поровну, то есть каждый из них получит по 16 процентов от общего количества акций.
Эмма знаком велела четырем наследникам подойти к столу. Они с подходящими к случаю серьезными лицами встали перед нею. Эмма по очереди оглядела каждого из них и ровным голосом сказала:
– Надеюсь, вы понимаете причины подобного раздела акций „Харт Энтерпрайзиз”. Я решила, что единственный способ предупредить развал и последующее разорение компании – сохранить контроль над нею в руках одного человека. По моему твердому убеждению, по своему опыту, знаниям и подготовленности Александр больше всех подходит для того, чтобы управлять ею. Но этим я вовсе не хочу умалить ваши способности, которые считаю выдающимися. Вы продолжите работу в отделениях компании и после моей смерти станете их руководителями. И, без сомнения, вы все станете получать доходы с причитающихся вам акций, которые я передаю вам. Кроме того, я учреждаю для каждого из вас, включая Александра, собственный капитал в один миллион фунтов. Надеюсь, вы не подумали, что я хочу создавать фаворитов, и не можете упрекнуть меня в несправедливости.
Они, все четверо, уверили Эмму в своем понимании, по очереди выразили ей свою глубокую признательность и встали слева от стола. Сара, не отрываясь, смотрела в камин, не решаясь встретиться с сердитым взглядом Кита: она знала, что ее отец рассчитывал получить большой кусок акций „Харт Энтерпрайзиз”. По той же причине Джонатан уставился себе под ноги, избегая взгляда Робина. Но угрюмого Александра и кипящую от возбуждения Эмили, казалось, мало заботила реакция их матери, Элизабет, взбешенной и окаменевшей, не верящей своим ушам.
Эмма продолжила:
– Отвлекаясь на минутку от раздела моего бизнеса, я хочу сообщить, как я распорядилась моими домами, коллекциями картин и скульптур и драгоценностями. Своему внуку, Филипу Макгилл-Эмори, я оставляю все оставшиеся у меня картины, кроме находящихся здесь в „Пеннистоун-ройял”, во всех остальных моих домах и офисах в Лондоне, Париже и Нью-Йорке. Подойди сюда, пожалуйста, Филип, и присоединись к своим кузенам и кузинам.
Филип задержался у стола и поблагодарил бабушку, которая добавила:
– Я не оставляю тебе больше ничего, Филип. Надеюсь, ты поймешь мотивы, которыми я руководствовалась. По воле своего деда ты и так становишься мультимиллионером.
– Конечно, бабушка, ты совершенно права и поступаешь по справедливости.
– Теперь об остальных домах. Я завещаю: Александру – виллу „Кэп Мартин” на юге Франции, Саре – мой дом на Белгрейв-сквер, Эмили – квартиру на авеню Фош в Париже, Джонатану – квартиру на Пятой Авеню в Нью-Йорке. Всем моим внукам оставляю всю обстановку в этих домах. Все драгоценности, кроме моих изумрудов, я поровну оставляю моим внучкам Саре, Эмили, Аманде и Франческе.
Эмма замолчала и глазами подала знак Дэзи. Ее младшая дочь, остро чувствуя антипатию к себе со стороны остальных детей Эммы, поднялась с места и, быстро пройдя через комнату, встала рядом со своим сыном Филипом.
– Моей дочери, Дэзи, я оставляю кольцо с изумрудом, изумрудные серьги и колье, подаренные мне ее отцом. Я также завещаю ей этот дом, „Пеннистоун-ройял” со всем содержимым, в котором она сможет жить до конца своих дней. После ее смерти все это перейдет к ее дочери Поле.
Ропот и перешептывания повисли в воздухе, шелестели платья, скрипели стулья под гневно ворочающимися телами. Четверо ее старших детей смотрели на Эмму с такой неприкрытой враждебностью, что Эмма невольно вздрогнула, но в ее взгляде по-прежнему не было колебаний, а лицо оставалось невозмутимым. Она взглянула на Джима Фарли, потом вынула какой-то документ из общей кипы.
– Это для вас, Джим, – сказала Эмма, протягивая ему конверт.
Джим вздрогнул и с немым вопросом в широко раскрывшихся глазах поспешил к ней. Эмма вручила ему конверт.
– Здесь ваш новый контракт с „Йоркшир Консолидейтид Ньюспейпер компании” на следующие десять лет. Изучите его, посоветуйтесь со своими адвокатами и верните его мне на той неделе, подписанным. Я также назначаю вас со следующего месяца исполнительным директором компании с соответствующим повышением оклада.
– Большое спасибо, миссис Харт. Я не нахожу слов, чтобы выразить свою признательность. Я обещаю…
– Потом, Джим, – нетерпеливо сказала Эмма, – и, пожалуйста, встаньте здесь с остальными. – Эмма взяла стакан с водой и выпила его до дна. Она выпрямилась с властным видом в кресле, лицо ее приобрело ледяную суровость.
– Теперь я хочу перейти к акциям сети универсальных магазинов Харт. Я не сомневаюсь, что всем вам не терпится узнать их судьбу.
Она помолчала, сверкая глазами.
– Я создала эту сеть на голом месте, своими собственными руками, вот этими самыми, – она подняла руки и показала их собравшимся. – Вся моя жизнь ушла на это, чтобы эта сеть стала такой, какая она сейчас, одной из крупнейших в мире. Несколько недель назад я решила передать ее в подходящие руки одного человека, который смог бы обеспечить ее сохранение, эффективно управлять ею так, как всегда делала это я сама…
Эмма многозначительно не договорила фразы до конца. Тишина в комнате стала гнетущей, напряжение – с трудом переносимым.
– Я передаю и завещаю все мои акции универмагов Харт моей внучке, Поле Макгилл-Эмори. Я оставляю ей также свою остальную коллекцию изумрудов.
Пола машинально поднялась с места и, проходя свой путь по ковру через комнату, с ужасом почувствовала, что ноги не слушаются ее. Но она старалась сохранять бесстрастное выражение на лице, неотрывно глядя только на Эмму. Предчувствуя всю неделю надвигающиеся события, она, тем не менее, не ожидала столь драматического их развития и боялась даже подумать о их будущих последствиях. Пола встала перед столом.
– Благодарю за доверие, которое ты мне оказала, бабушка. Клянусь тебе, что сохраню универсальные магазины Харт.
– Неужели ты могла подумать, что я сама не уверена в этом? – шутливо парировала Эмма, нежно улыбнувшись внучке.
Они обменялись улыбками, и Пола заняла место рядом с остальными, выстроившимися, словно фаланга, вокруг Эммы. „Бабушка разделила собравшихся как бы на два лагеря”, – сказала себе Пола, с нарастающим интересом гадая, что будет дальше. „Сейчас начнется сражение”, – решила она, тяжело вздохнув про себя.
– Наконец, я назначаю своим душеприказчиком свою дочь Дэзи Эмори, а Генри Россистера – ее заместителем.
Эдвина, Кит, Робин и Элизабет застыли как парализованные нанесенным ударом, и Эмма читала на их холодных лицах ненависть к себе, смешанную с горечью и растерянностью. Эмма сидела совершенно спокойно, ожидая, когда разразится скандал. Но, как ни странно, они, к глубочайшему изумлению Эммы, оставались удивительно сдержанными. „Они понимают, что я перехитрила их, но слишком трусливы, чтобы протестовать”.
Первым пришел в себя Робин. Он вскочил с апоплексически налившимся кровью лицом.
– Теперь послушай меня, мама. Ты совершила чудовищную несправедливость, хладнокровно вычеркнув нас из своего завещания, лишая нас того, что нам принадлежит по закону. Я полностью согласен со всем, что касается раздела состояния Макгиллов, но твои собственные средства и владения должны автоматически перейти к твоим детям. Мы – твои законные наследники. Я не намерен смириться и собираюсь опротестовать твое завещание, а все остальные – поддержат меня. Вне всякого сомнения, воспаление легких тяжело подействовало на тебя. Я буду настаивать на том, чтобы тебя признали недееспособной в момент составления завещания. Очевидно, что ты не в состоянии в дальнейшем отвечать за свои действия, и любой суд признает это. Более того…
– Заткнись и сядь на место, – голос Эммы, как стальной клинок, разорвал воздух. Она встала и сжала край столешницы.
– Да, я действительно исключила вас из своего завещания. И у меня были к тому основания. Видите ли, я вовремя узнала, что вы, четверо, сговорились отобрать у меня мою империю, забрать себе все, даже обделив собственных детей.
Она сардонически рассмеялась.
– Думаю, что я бы прислушалась, хотя и с неохотой, к вашим предложениям, если бы вы обратились ко мне. Я всегда уважала умных противников. Но вы оказались глупы и завистливы.
Эмма перевела дух.
– И в вашем заговоре была одна существенная ошибка: вы недооценили меня.
Она неотрывно смотрела на них, прищурив глаза, превратившиеся в узкие зеленые щелочки между сморщенными от старости веками.
– Генри Россистер как-то назвал вас клубком ядовитых змей. Как же он был прав тогда! Вы действительно не заслуживаете ни малейшего снисхождения за свое возмутительное поведение. Но я не так мстительна, как вы думаете и как был бы любой на моем месте. Поэтому я решила не ликвидировать те трасты, которые я учредила для вас много лет назад.
Эмма презрительно сжала губы.
– А что касается завещания, – оспаривать его или нет, – то я ожидала подобной реакции. Я предугадала ее, Робин, и соответствующим образом приготовилась на этот случай.
Эмма взяла со стола конверт и достала из него четыре листка бумаги. Она подняла руку, и листки затрепетали между ее пальцами.
– Здесь приготовлены чеки для каждого из вас. На какую сумму? На миллион фунтов каждый. Конечно, это капля в море по сравнению с тем, что вы могли получить, если бы не предали меня, но, тем не менее, это – целая куча денег с любой точки зрения.
Эмма цинично улыбнулась.
– Не воображайте себе, что это подарки. Вовсе нет, я просто покупаю вас. И я хорошо знаю, что каждый из вас имеет свою цену.
Положив чеки на стол, она взяла стопку документов.
– Если вы хотите получить свои чеки, по которым можно получить деньги немедленно, прямо с понедельника, каждый из вас должен подписать со мной индивидуальный договор.
Она помахала в воздухе зажатыми в руке документами.
– Как видите, договора уже составлены. Каждый договор представляет соглашение между нами, по которому вы обязуетесь не оспаривать мое завещание. Как юрист, Робин, ты должен понимать, что подписав договор и приняв мои финансовые предложения, вы лишаетесь возможности опротестовать завещание в суде.
Она по очереди перевела взгляд своих сверкающих глаз с Робина на Кита, потом на Эдвину и Элизабет.
– Хочу вас предупредить, что я приняла все меры, гарантирующие неоспоримый характер своей воли. В этом случае, можете вы спросить, почему я готова отдать каждому из вас по миллиону фунтов? Очень просто, для того, чтобы защитить свою империю от всяких, даже незначительных потрясений, и чтобы быть уверенной в том, что ни один из вас не станет отравлять жизнь моим внукам и не будет обузой для них.
Эмма вновь взяла чеки и помахала ими.
– Для меня это своего рода страховой полис.
Эмма села, бесстрастно глядя на них. Смущенный Кит сидел в кресле, не решаясь встречаться с нею глазами. Элизабет нервно сжимала руки, находясь в явном замешательстве, а Робин, их лидер, пытался хорохориться, изображая браваду на лице. Из всех четверых только Эдвина казалась спокойной, по крайней мере, внешне.
Эмма, до сих пор не обращавшая внимания на своих невесток и на зятя-графа, теперь обратилась к ним.
– Не хотите ли вы посовещаться со своими половинами? – спросила она, рассмеявшись. – Миллион фунтов – чертовски крупная сумма, чтобы так легко от нее отказаться.
Джун и Валери, всегда любившие Эмму и сейчас очевидно подавленные двуличностью своих мужей, отрицательно покачали головами, а граф, сознавая шаткость своего положения в семье, дипломатично уклонился от ответа.
– Ну, решайтесь, – сердито бросила Эмма. – Я не собираюсь тратить на это всю ночь.
Она встала и принялась торопливо складывать документы в кейс.
– Делайте, что хотите. Но я в последний раз предупреждаю вас, что вы проиграете, если попытаетесь опротестовать завещание после моей смерти. Этого не будет никогда. Я достану вас и с того света.
Элизабет решилась первой.
– Где тут ручка? – истерически вскричала она и поднялась с места, провожаемая злобным взглядом Робина. За ней последовала Эдвина. Потом их примеру последовал угрюмый, кипящий от ярости Робин. Кит был последним, и Эмма заметила, что у него дрожали руки и он был не в состоянии посмотреть ей в глаза.
Эмма убрала подписанные договоры в кейс и защелкнула его.
– Ну, а теперь, когда мы разобрались с этим маленьким семейным делом, я предлагаю продолжить нашу вечеринку.
На мгновение в гостиной установилась полная тишина, в которой все собравшиеся молча взирали на Эмму, а потом прорвался тот гвалт, которого она давно ожидала. Все столпились вокруг нее и заговорили разом. Эмма взяла в руки кейс и сказала:
– Прошу простить меня, но я должна оставить вас на несколько минут. Я скоро вернусь.
Она поймала Полу за руку.
– Поднимитесь с Джимом ко мне в верхнюю гостиную. Мне нужно переговорить с вами наедине. И захвати, пожалуйста, с собой мой кейс.
– Конечно, бабушка.
Эмма плавно двинулась прочь. Проходя мимо Блэки, она взяла его под руку.
– Не мог бы ты подняться и зайти выпить со мной?
– С огромным удовольствием, будь уверена, – ответил Блэки.
По своему обыкновению, он почти вплотную приблизил свое лицо к ее и, заглянув сияющими глазами глубоко в глаза Эммы, воскликнул:
– Настоящий спектакль, Эмма. Настоящее представление!
Эмма улыбнулась ему в ответ и ничего не ответила. Бок о бок они, в сопровождении Полы и Джима, вышли из библиотеки, пересекли Стоун-Холл и подошли к громадной винтовой лестнице, ведущей наверх. Что-то заставило Эмму задержаться у ее подножия. Обернувшись, она посмотрела назад. Кит, Эдвина, Робин и Элизабет стояли с непроницаемыми лицами в дверях библиотеки, глядя ей вслед. Эмма хорошо понимала, о чем они думают. Она выпрямилась и отбросила ногой подол своего вечернего шифонового платья, выразив этим легкомысленным жестом свое презрение к ним, и двинулась вверх по лестнице, гордо и величественно, как обычно.
Перед входом в гостиную Эмма извинилась и на минуту зашла к себе в спальню. Вернувшись через минуту, она застала в гостиной Блэки, сидевшего на одном диване, и молодых людей – на другом. Эмма встала перед камином, переводя взгляд с Полы на Джима и обратно.
– Вы рассказали Поле эту необыкновенную историю о мужчинах Фарли и женщинах Харт, Джим?
– Нет, миссис Харт. Я подумал, что вы захотите это сделать сами, – быстро ответил он.
– Что за необыкновенная история? – с любопытством спросила Пола.
– Я разрешаю Джиму рассказать ее тебе. Он сделает это потом, сейчас для этого нет времени.
Эмма разжала правую руку.
– Я обнаружила этот медальон, разбирая вещи своей матери после ее смерти. На нем выгравировано: „Э. от А. 1885”. Я знаю, что его подарил моей матери и твоей прабабушке Адам Фарли, ваш прадед, Джим. Я хочу отдать его тебе, Пола.
Заинтригованная Пола взяла медальон и стала разглядывать его.
– Спасибо, бабушка. Я навсегда сохраню его.
Оборачиваясь к Джиму, она сказала:
– Ты перескажешь мне эту историю, когда мы спустимся вниз. Все это звучит так таинственно.
– Она такая и есть, – ответил Джим. Эмма теперь обратилась к Джиму.
– Я нашла вместе с медальоном эту мужскую золотую булавку для галстука. Не могла ли она принадлежать вашему прадеду?
– Конечно, я в этом уверен, – воскликнул Джим, вертя булавку в руках. – В столе у дедушки Эдвина я нашел, разбирая его бумаги, фотографии его отца. Адам там совсем молод и одет в костюм для верховой езды. Галстук у него был заколот именно этой булавкой.
– Возьмите ее себе, Джим, – мягко сказала Эмма.
– Благодарю вас, миссис Харт, я очень тронут. И еще раз благодарю вас за контракт и назначение. За все. Я просто не ожидал…
– Это самое меньшее, что я могла для вас сделать, – перебила его Эмма. – Ну, а теперь оба бегите и наслаждайтесь обществом друг друга. Я хочу остаться с Блэки. За весь вечер нам с трудом удалось перекинуться двумя словами, а нам многое надо сказать друг другу.
Джим поднялся. Склонившись, он поцеловал Эмму в щеку.
– Вы – действительно великая женщина, миссис Харт.
Эмма улыбнулась ему в ответ. Пола обняла ее и шепнула в ухо:
– Я знала, что ты старая хитрая лиса и что-то затеваешь. Но ты удивила даже меня. Ты – кладезь сюрпризов, бабушка. И я просто обожаю тебя.
Эмма посмотрела, как они, взявшись за руки и улыбаясь друг другу, выходят из гостиной и подумала про себя: „С ними будет все хорошо!”
Блэки попыхивал сигарой, внимательно наблюдая за Эммой. Его глаза были полны нежности. Он обожал ее все шестьдесят четыре года, свою маленькую дикарку с вересковой пустоши. Они прошли вместе длинный путь, на котором было много горя и радостей, но она никогда не переставала изумлять его.
– Итак, вендетта закончилась. Ты соединила две семьи: Пола становится Фарли, – он мягко улыбнулся ей. – Я начинаю думать, что, в конце концов, ты стала сентиментальной пожилой дамой, Эмма Харт.
– Возможно. – Эмма откинулась на спинку дивана и расправила подол платья. – Ты знаешь, Блэки, если мне удастся пожить еще немного, то я смогу подержать на руках правнука Фарли. Кто бы мог подумать!
Ее глаза загорелись.
– Я так рада, что изменила решение относительно Джима и Полы. Их счастье – вот что сейчас важнее всего, в них наше будущее.
– Надеюсь, так и будет, – промолвил Блэки. Он встал и подошел к георгианскому столику. – Что тебе налить, Эмма? – спросил он, наливая себе коньяку.
– Мне – „Красавец Принц Чарли”, пожалуйста.
Блэки с бокалами в руках подошел и сел с нею рядом на диван.
Они чокнулись.
– За всех, кого мы любили, но потеряли, за тех, кого мы любили и кто еще с нами, за наших потомков, которым еще предстоит родиться, Эмма!
– Да, Блэки, за новое поколение.
Они сидели рядом молча, глубоко задумавшись, и им было легко друг с другом как всегда, с самой первой встречи на вересковой пустоши. Неожиданно Блэки взял Эмму за руку.
– Какой длинный путь ты прошла, Эмма, в погоне за нынешним твоим богатством и могуществом, и вот что меня заинтересовало. Скажи мне, узнала ли ты на этом пути что-нибудь особенное, чем бы могла поделиться со старым другом?
– Да, Блэки, мне кажется, что я поняла, в чем смысл жизни.
Он внимательно посмотрел на нее:
– И в чем же он, крошка?
Эмма улыбнулась своей несравненной улыбкой, осветившей ее лицо.
– В терпении.






Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100