Читать онлайн Состоятельная женщина Книга 2, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 39 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.49 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Состоятельная женщина Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 39

Эдвин Фарли слонялся возле универмага „Харт”, разглядывая витрины и не решаясь войти внутрь. Такое бывало с ним каждый раз, когда он подходил к дверям магазина. Смелость или покидала его минут на десять, или изменяла ему совсем.
Он продолжал изучать шикарные вечерние туалеты, выставленные в витрине, и вспоминал тот день, когда он впервые проходил мимо нового универмага на Коммершл-стрит. Это случилось больше года назад, когда он застыл, как вкопанный, с удивлением глядя на поразившее его название, выложенное серебристыми металлическими буквами на ярко-синей деревянной вывеске над входом в универмаг: Э. ХАРТ. Решив, что это случайное совпадение, он двинулся дальше по улице, но внезапно любопытство взяло верх, и он направил свои стопы обратно.
Эдвин обратился к швейцару и расспросил его о владельце этого нового замечательного заведения. Швейцар вежливо уведомил его, что универмаг принадлежит миссис Харт. Задав еще несколько наводящих вопросов слегка удивленному швейцару, и получив на них ответы, Эдвин, совершенно потрясенный, поспешил прочь. У него не осталось сомнений: судя по описанию миссис Харт, которое он сумел вытянуть из швейцара, стало ясно, что владелицей магазина была Эмма. Через несколько часов Джеральд подтвердил его догадку, не удержавшись от вульгарного совета „держать брюки застегнутыми на все пуговицы”. Кипя гневом, Эдвин молча отвернулся, борясь с острым желанием двинуть своего братца кулаком по носу.
С того дня универмаг, как магнит, притягивал его. Каждый раз, приезжая в Йоркшир, он извинялся перед Джейн и один направлялся в Лидс. Подгоняемый противоречивыми чувствами он, рано или поздно, неизменно оказывался перед дверями „Харт”. Однажды он все же набрался смелости, вошел в универмаг и был ошеломлен его элегантным внутренним убранством. Очевидные достижения Эммы, которые он считал выдающимися, вызвали у него головокружение и странную гордость за нее. Позднее он несколько раз возвращался сюда при каждом удобном случае и нервно бродил вокруг, надеясь хоть мимолетно увидеть Эмму. Но это ему ни разу не удалось, и он сердито бранил себя за свое ребяческое поведение и клялся не ставить себя больше в смешное положение.
И вот он снова здесь, в этот теплый субботний августовский день, когда он должен бы находиться в кругу семьи в Фарли, и снова не решается войти, надеясь хоть мельком взглянуть на Эмму Харт и одновременно страшась ненароком столкнуться с ней. „Дурак!” – бормотал он, охваченный ненавистью к себе за свою нерешительность.
Постояв так еще несколько минут, не сводя глаз с витрины, Эдвин глубоко вздохнул, поправил галстук и решительно толкнул дверь. Чувствуя себя болезненно неловко среди покупательниц, толпившихся в главном зале на первом этаже, он торопливо прошел в отдел мужской галантереи. Он спешил, погруженный в собственные мысли и не замечая восторженных взглядов некоторых дам, смотревших ему вслед. В свои двадцать шесть лет Эдвин Фарли был привлекательным молодым человеком. Высокий, крепко сложенный, с энергичными манерами, он унаследовал от отца слабость к элегантной одежде и всегда был одет безупречно. В его лице было нечто, задерживающее внимание многих женщин и заставлявшее их обмирать. Красиво очерченное и аскетическое, оно было отмечено чувственностью, прятавшейся вокруг губ, а в глазах светилось неуловимое выражение, выдававшее его страстность.
В галантерейном отделе Эдвин попросил показать несколько шелковых шарфов и, делая вид, что внимательно их рассматривает, незаметно оглядывался через плечо, надеясь высмотреть в толпе женщин одну, неповторимую. Наконец, он приобрел серый шелковый галстук, который вовсе не был ему нужен, но Эдвин постеснялся внимательной девушки-продавщицы и не смог просто уйти, ничего не купив.
Сделав первую покупку, Эдвин обнаружил, что его напряжение начинает спадать, и он с самоуверенным видом стал бродить по другим отделам универмага, чтобы убить время. В отделе парфюмерии он задержался и купил два флакона дорогих французских духов для жены и тетки. Чтобы протянуть время, он попросил завернуть каждый флакон в подарочную упаковку. Молодая продавщица улыбнулась, кивнула ему и принялась выполнять заказ. Эдвин небрежно прислонился к прилавку и обвел зал своими светлыми серыми глазами. Потом повернулся, посмотрел на главную лестницу.
И в этот миг увидел ее.
Эмма спускалась вниз по лестнице. У Эдвина перехватило дыхание. Она стала еще красивее, чем прежде, в шикарном черном шелковом платье, мягко очерчивающем ее прекрасную фигуру. Он узнал ее величавую осанку и яркую индивидуальность, отметив, что она находится в самом расцвете своей красоты и юной женственности. Эмма задержалась на повороте лестницы, чтобы поговорить с покупателями, ее лицо просияло. Эдвин не в силах отвести глаз пристально смотрел на нее, завороженный ее прелестным овальным лицом, и сердце бешено стучало у него в груди.
Он не видел Эмму Харт девять лет, но у него было чувство, будто только вчера он обнимал ее в пещере на вересковой пустоши. Ему страстно хотелось броситься к ней, просить у нее прощения, расспросить об их ребенке. Но Эдвин не посмел этого сделать. С отвратительной беспомощностью он понял, что она отвергнет его точно так же, как он сам когда-то, много лет назад, в то несчастное утро в розарии оттолкнул ее.
Эмма дошла до конца лестницы и с необыкновенной грацией и уверенностью двинулась своей скользящей походкой по главному залу. Было видно, что она ощущает себя полновластной хозяйкой своего магазина и женщиной, знающей себе цену. К своему непередаваемому ужасу он вдруг заметил, что она идет прямо к нему. Эдвин прирос к месту, не в силах двинуться с него или хотя бы отвернуться, сердце его оглушительно стучало. Но к его громадному облегчению, Эмма остановилась у одного из прилавков и отвлеклась беседой со старшим продавцом. Один раз она обернулась и внимательно посмотрела, как ему почудилось, прямо ему в лицо. Он окаменел. Эмма покачала головой, ее лицо снова приняло выражение заинтересованности беседой, она подалась вперед и продолжила разговор. Заметила она его или нет? Или она просто не узнала его? Эдвин немедленно отбросил эту мысль. В это невозможно было поверить, ведь он не так сильно изменился за прошедшие годы. В любом случае, его сходство с отцом стало настолько очевидным, что его трудно было с кем-либо спутать.
Продавщица обратилась к нему с каким-то вопросом. Вздрогнув, он очнулся и обратил на нее внимание. Она вручила ему пакеты и счет, не переставая при этом любезно щебетать. Он с трудом разбирал ее слова сквозь шум крови в голове. Эдвину пришлось призвать на помощь остатки самообладания, чтобы скрыть дрожь в руках, пока он доставал из кармана бумажник. Краем глаза он заметил направляющуюся к нему Эмму, его душа ушла в пятки, и он опустил голову.
Эмма прошла так близко от него, что он мог дотянуться до нее рукой. Он слышал мягкое шуршание шелка ее платья, уловил аромат ее духов, легкий и свежий, похожий на запах ландыша. Острая боль пронзила его, и он с трудом удержался, чтобы не подойти и не взять ее за руку. А потом она ушла. Эдвин смотрел, как она переходит из отдела в отдел, улыбаясь и грациозно раскланиваясь с покупательницами. Он расплатился и спотыкаясь покинул магазин, не оборачиваясь, чувствуя себя больным и разбитым. Он остановился на улице, снова испытывая чувство ужасной потери, и гнетущая пустота в душе, никогда не оставлявшая его, стала еще мучительнее.
Эдвин двинулся в сторону Сити-сквер, как слепой пробираясь сквозь толпу, не замечая ни прохожих, ни движения транспорта, видя только ее лицо, стоявшее перед его глазами. Он не забудет его до конца жизни, оно, словно тавро, было выжжено и горело в его душе. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Эдвин, наконец, овладел собой и рванулся в сторону главного почтамта, неожиданно ясно поняв, что ему следует делать. Он принял решение, и ничто не могло заставить его изменить его.
За короткое время закончив все дела на почте, он сделал еще одну остановку, чтобы завершить остальное, и уехал домой. Он нашел свой „даймлер” на стоянке около железнодорожной станции, велел шоферу отвезти его в имение и, усталый и обессиленный упал на заднее сиденье. Всю дорогу в Фарли Эдвин не переставал думать об Эмме. Впечатление от встречи с нею было таким оглушительным, что он, наконец, понял, почему так страшился увидеть ее, хотя постоянно стремился к этому. Она разбудила в нем старые желания и заставила болезненно ощутить пустоту своей нынешней жизни. Она разожгла в нем чувства вины и стыда за содеянное, всегда тлевшие в нем, подобно огню, прячущемуся под тонким слоем пепла.
Память об Эмме неотступно преследовала его. Почему он не мог найти утешение в объятиях других женщин, среди которых за последние годы встречалось немало прехорошеньких? О Боже, почему он постоянно искал среди них похожую на Эмму хотя бы внешне? Он искал, постоянно и безуспешно искал вторую Эмму, навечно прикованный к этим незабываемым зеленым глазам, медным волосам, белой шелковистой коже. Всякий раз, обманутый внешним сходством, он быстро разочаровывался и резко порывал с очередной женщиной, оставаясь неудовлетворенным. Эмма преследовала его во сне и наяву.
Он подумал об их ребенке, томясь от невозможности увидеть его. Ему, если он остался жить, должно быть уже восемь лет. „Конечно, он жив”, – твердо сказал себе Эдвин, надеясь и веря в то, что частичка его и Эммы останется на этом свете. Кто он, мальчик или девочка? На кого похож? На него? На Эмму? А может быть, на них обоих?
Слабая улыбка мелькнула на его бледном лице, казавшемся изможденным в тусклом освещении автомобильного салона. Какая злая ирония судьбы в том, что Эмма родила ему ребенка вне их брака, ребенка, запретного для него, а Джейн так и не собралась подарить ему дитя, о котором он так страстно мечтал. Он представил себе Джейн и сравнил ее с Эммой. Ему не следовало на ней жениться. Он должен был сопротивляться давлению своей семьи. Его бесплодная, вялая, тоскливая жена! Крест, который он вынужден нести в этой жизни. Нет! Нечестно и несправедливо так думать про нее. Он не может осуждать бедную Джейн. Она нежна и внимательна к нему, вряд ли есть ее вина в том, что он сам не способен ничего дать ей. Он принадлежит Эмме Харт, и только ей одной и ничто, кроме смерти, не сможет изменить это.
Дурное настроение преследовало Эдвина весь день до самого вечера. Он пытался бороться с ним, ведя за семейным обедом, показавшимся ему длиннее обычного, вежливые, но напряженные разговоры, поэтому обрадовался, когда отец предложил ему после обеда перейти в библиотеку. К большому облегчению Эдвина, сегодня не было Джеральда, а он с того момента, как вернулся из Лидса, искал случай переговорить с отцом наедине.
Адам разлил напитки и уселся перед камином, непринужденно болтая о разных пустяках. Наконец Эдвин, не в силах терпеть дольше, перебил его.
– Отец, я должен поговорить с тобой об одном важном деле, – отрывисто произнес он.
Адам пристально посмотрел на него и нахмурился.
– Это звучит очень серьезно, Эдвин. Действительно, весь вечер ты выглядишь очень угрюмым. Надеюсь, что ничего дурного с тобой не произошло?
– Нет, отец, со мной все в порядке.
Эдвин секунду поколебался, а потом, откашлявшись, сказал:
– Я хочу, чтобы ты знал: сегодня я принял решение вступить в армию добровольцем. Немедленно.
Выражение лица Адама резко изменилось, и он осторожно поставил бренди с содовой на стол.
– Эдвин, мне кажется, что ты слишком торопишься. Ведь идут самые первые дни войны. Я не хочу, чтобы ты рвался воевать, пока мы не получим больше информации о том, как развиваются события. Я прошу тебя повременить со своим решением.
– Я не могу, отец. Не хочу огорчать и расстраивать тебя, но я должен идти. Пожалуйста, постарайся меня понять.
– Эдвин, ты не обязан идти добровольцем. Пока только одиноких мужчин призывают на фронт.
– Да, я знаю, отец, но это не имеет значения. Я решил.
Эдвин замолчал, взял с журнального столика „Йоркшир морнинг газет” и продолжил:
– Наверное, мне не следовало бы читать тебе правительственный бюллетень. Ты сам должен быть с ним хорошо знаком, газеты печатают его уже не первый день, но я все-таки прочту для тебя.
– Послушай, Эдвин… – начал было Адам, но Эдвин, предупреждающе подняв руку, остановил его и заглядывая в газету стал медленно, с выражением читать: „Ваш Король и страна нуждаются в вас! Ответите ли вы на призыв своей страны? Каждый день промедления чреват тяжелыми последствиями. Наступил момент, когда Империя оказалась вовлеченной в величайшую из войн в истории человечества. В эту критическую минуту страна призывает всех своих молодых мужчин сплотиться под ее знаменами и влиться в ряды армии. Если каждый молодой патриот откликнется на этот призыв, Англия и Империя станут еще сильнее и сплоченнее, чем прежде. Если вы не женаты и вам сейчас от 18 до 30 лет, вы отзоветесь на зов своей страны и придете на ближайший призывной пункт, адрес которого вам укажут в любом почтовом отделении. ВСТУПАЙТЕ В АРМИЮ ПРЯМО СЕГОДНЯ!"
Эдвин бросил газету на диван и сел, не сводя с отца внимательного взгляда.
Адам устало склонил голову.
– Ох, Эдвин, Эдвин! Не пытайся взывать к моему патриотизму. Я знаю, что страна – в большой опасности, но я боюсь за тебя. Этот бюллетень обращен к неженатым мужчинам. Прошу тебя, Эдвин…
– Слишком поздно, отец! Я уже записался сегодня утром, когда был в Лидсе. Я должен прибыть в понедельник.
– О Боже! Эдвин!
– Прости, отец, не сердись, пожалуйста, и благослови меня. Мне не хотелось бы покидать этот дом, не получив твоего благословения…
– Боже правый, Эдвин! Я ни за что на свете не допущу этого.
Адам вскочил с места и подсел к сыну на диван, обняв его за плечи, готовый разрыдаться в этот страшный миг.
– Хорошо, мой мальчик, довольно всего этого вздора. Я бы, конечно, очень хотел, чтобы ты повременил. Но, естественно, ты получишь мое благословение.
– Спасибо, отец.
Адам поднялся и смешал себе еще одну порцию бренди с содовой. Он облокотился на каминную полку и с глубокой грустью смотрел сверху на Эдвина. „Я все эти дни знал, что он так поступит, но от этого мне не легче”.
– Думаю, что я поступил бы так же, как ты, если бы мне было столько же лет, и уверен, что мой отец испытывал бы в этот момент те же чувства, что и я сейчас. – Адам тряхнул головой. – Но ты еще так молод, Эдвин, слишком молод.
– Не моложе любого англичанина, идущего сейчас в армию, отец.
Адам взглянул на сына.
– Ты уже рассказал обо всем Джейн, мой мальчик?
Эдвин кивнул.
– Да, я сказал ей, когда мы переодевались к обеду. Она расстроилась, но поняла меня. Ты же знаешь, в их семье чтят военные традиции. Ее брат тоже сказал нам, что собирается идти добровольцем на следующей неделе.
– Я знаю, – сказал Адам, задумчиво глядя на него. – Может быть, Джейн переедет к нам, на Саус Одли-стрит? Мы будем рады этому. Мне кажется, что ей не стоит оставаться в своем доме на Итон-сквер. Думаю, ей будет страшно одиноко в этом большом здании, где кроме прислуги никого нет.
– Благодарю, отец, я очень тронут твоей добротой. Но Джейн мне сказала, что собирается съездить на следующей неделе в Лондон, запереть дом и вернуться в Йоркшир. Поскольку ее брат тоже уезжает, она хотела бы пожить вместе с отцом. Она любит деревню, и мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах это будет самым разумным.
– Конечно, Эдвин. Ладно, кажется, мы все обсудили, – закончил беседу Адам, неотрывно глядя в огонь.
Помолчав немного, Эдвин обратился к нему.
– Отец, у меня есть одна вещь, которую я хочу отдать тебе.
Он опустил руку в карман смокинга, достал что-то, завернутое в шелковый носовой платок и протянул Адаму. Видя, что отец не развернул платок, Эдвин продолжил:
– Я нашел ее много лет назад и хранил все эти годы. Я знаю, что это твой рисунок, а само изображение, как мне кажется, удивительно напоминает тетю Оливию.
Адам разглядывал плоский круглый камень, лежавший на платке, не в силах оторвать глаз от изображенного на нем прелестного лица. Краски удивительно хорошо сохранились. Он слегка потер камень одним пальцем.
– Ты заново отлакировал его, Эдвин?
– Конечно, чтобы сохранить краски, папа.
Адам продолжал разглядывать камень, и казалось бы давно умершие воспоминания вновь нахлынули на него. Он расписал этот камень, когда ему было лет семнадцать-восемнадцать. Десятилетия минули с тех пор, но он ясно видел ее, стоящую под скалой на Вершине Мира: легкий бриз шевелит ее черные волосы, ярко-синие, как цветки вероники, глаза сияют. И он услышал ее голос, отчетливо донесшийся до него через годы: „Адам, я жду ребенка”.
Эдвин следил глазами за отцом, испуганный выражением его лица.
– Это – тетя Оливия, ведь правда? – настойчиво спросил он, врываясь в отцовские воспоминания. Адам не ответил. Он улыбался, погруженный в то, что он помнил всю жизнь. Почти благоговейно завернув камень снова в платок, он вернул его Эдвину.
– Храни его сам, мой мальчик. Ты его нашел, и я хочу, чтобы он остался у тебя. Когда-нибудь я расскажу тебе историю, которую скрывает этот камень, но не теперь. Время еще не пришло.
Он странно взглянул на Эдвина.
– Полагаю, что ты набрел на него в старой пещере под Рэмсденской скалой.
Эдвин внимательно смотрел на отца.
– Да, там.
Он проглотил подступивший к горлу комок.
– Есть еще одно, о чем я уже много лет хочу рассказать тебе, отец. К сожалению, храбрость всегда изменяла мне, но это давно мучает мою совесть. Сейчас я хочу облегчить ее перед тем, как идти на войну.
Адам сел в кресло и отхлебнул бренди.
– Так облегчи ее, Эдвин. Тебе станет проще, если ты поделишься со мной, – мягко сказал он. – Я постараюсь понять тебя возможно лучше.
– Ну, так вот, видишь ли, дело в том, что… – нервно начал Эдвин. – О, черт! Мне нужно еще выпить, – вскричал он, вскакивая с места, и стремительно пересек комнату.
„Он похож на меня не только внешне…” – подумал про себя Адам. Он зажег сигарету, откинулся в кресле и приготовился слушать. „Эдвин собирается сказать об Эмме Харт и ребенке”, – решил Адам, и его сердце раскрылось навстречу сыну.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100