Читать онлайн Состоятельная женщина Книга 2, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 35 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.49 (Голосов: 47)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Состоятельная женщина Книга 2

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 35

Дэвид Каллински лежал на спине на диване в кухне-гостиной позади продовольственного магазина Эммы и внимательно разглядывал ее новые эскизы. Каждый лист он далеко отставлял от себя и изучал с глубоким пониманием.
Продолжая рассматривать очередной рисунок, Дэвид испытал приступ охватившего его волнения и крепко стиснул пальцы, державшие лист. Что там ни говори, но ее модели для их зимней коллекции оказались еще ослепительнее летних. Они были просто превосходны: все линии скромны и элегантны, все детали тщательно сбалансированы. Эмма остроумно комбинировала цвета, добиваясь неожиданных эффектов. Все цвета были прекрасно подобраны, но не одно это имело значение. Все модели Эммы, благодаря простоте их основных конструкций, чистым линиям и почти полному отсутствию любых лишних пустяков, идеально подходили к той технологии массового пошива, которую Дэвид внедрял на своей фабрике.
Дэвид удовлетворенно улыбнулся, гордясь Эммой. Он не представлял, откуда она черпает свои идеи, но ее способности не вызывали сомнений, ее вкус был безупречен, а художественное чутье – просто непостижимым. У него было достаточно поводов, чтобы убедиться в том, что Эмма – гений. Он не находил другого слова, чтобы описать ее несравненный талант, который, вкупе с невероятной энергией, делал ее просто грандиозной женщиной. Помимо таланта дизайнера, Эмма как никто умела улавливать капризы публики, предугадывать ее желания, а главное – чувствовать, что будет лучше всего раскупаться. Казалось, сам дьявол нашептывает ей, и все ее начинания имели ошеломляющий успех. Дэвиду казалось, что Эмма Харт способна превращать в деньги все, на что обратит свой взор, каждое ее прикосновение к чему-либо оказывалось поистине золотым. Они с отцом поражались ее хватке в денежных делах, умению выстраивать сложные финансовые комбинации так, что они при внимательном изучении неизменно оказывались изумительно выгодными. Она читала балансовый отчет, как иные читают газету, мгновенно, в считанные секунды, улавливая все их достоинства и недостатки. Ей был всего двадцать один год, но она взбиралась по лестнице своего тщеславия самыми быстрыми, но хорошо обдуманными шагами. Дэвиду казалось, что ничто на свете не в силах сдержать ее – это все равно, что пытаться поймать молнию. Эмма не переставала поражать его, и он не отваживался даже представить себе, как высоко вознесется она лет через десять.
Дэвид положил эскиз в стопку с остальными и закурил сигарету. Их дела двигались точно по графику. Они с Эммой и Джо Лаудером были партнерами уже четыре месяца. Эмма в их предприятии выступала в ролях дизайнера и стилиста, а его брат служил у него управляющим фабрики. Через месяц Дэвиду должно было исполниться 25, и он не испытывал никаких сомнений ни в своей счастливой судьбе, ни в будущем «Компании готового платья Каллински». Он намеревался стать богатым и уважаемым членом общества, о котором в один прекрасный день заговорит весь Лидс, если не Йоркшир. Он много лет назад дал себе слово и не жалел сил, чтобы сдержать его.
Дэвид уверенно и смело начал свое собственное дело, и счастье улыбнулось ему на старте. На предварительном показе их летней коллекции одежды она была с энтузиазмом встречена представителями самых крупных магазинов и торговых домов Лидса, Брэдфорда, Шеффилда и Манчестера. За их неожиданным признанием последовали на удивление большие заказы. Громадные усилия Эммы, Виктора и самого Дэвида оказались оправданными, а долгие часы, проведенные ими за тем, чтобы запустить их первую коллекцию, были достойно вознаграждены.
Дэвид не смог удержаться и не посмотреть эскизы еще раз. Он разложил их на полу и с трудом смог сдержать возбуждение, охватившее его. Да, слава Богу, у нее опять получилось! С этой ее новой коллекцией вряд ли сможет поспорить хоть один фабрикант одежды в Лидсе, да, пожалуй, и в самом Лондоне. Дэвид был уверен, что после зимнего показа заказы будут громадными, и он уже ясно представлял себе, как он втрое расширяет свое дело в предстоящие месяцы. Так же, как и Эмма, Дэвид Каллински был прирожденным торговцем: очаровательным, обходительным и бесконечно преданным своему бизнесу.
Вошедшая в комнату Эмма с мясным пирогом с почками, который она принесла из погреба, прервала его размышления. Дэвид посмотрел на нее и онемел от восхищения. Эмма переоделась в одно из платьев своей коллекции, которое невероятно ей шло. Платье не особенно бросалось в глаза, но в нем чувствовались благородство и отличные линии. Превосходная тонкая зеленая шерсть плотно облегала ее восхитительную фигуру, подчеркивая высокую грудь, мягкую округлость бедер и длину ее стройных ног. Платье было темно-зеленого цвета, удивительно сочетавшегося с цветом ее несравненных глаз и матовой белизной кожи. Дэвид заметил также, что она сегодня как-то необычно убрала свои великолепные пышные волосы. Они, как обычно, были зачесаны назад и высоко открывали ее лоб, но сзади Эмма собрала волосы в две темно-зеленые сетки, завязанные на концах тонкими бархатными ленточками. Убранные в сетки медные пряди падали ей на плечи и придавали Эмме удивительно невинный вид. «Наверное, она самое очаровательное создание в мире», – восхищенно подумал Дэвид.
Смущенная тем, что он долго изучает ее внешность, Эмма нахмурилась.
– Тебе так понравились мои модели, Дэвид? – спросила она, введенная в заблуждение восхищенным выражением его лица.
– Конечно! – вскричал он. – Они просто великолепны. Нет, это не то слово, они – выдающиеся, правда! Ты проделала фантастическую работу.
Эмма довольно улыбнулась.
– Не преувеличивай, – проворковала она, с облегчением вздохнув. Она поставила пирог в духовку, приблизилась к дивану и села на пол у его ног спиной к огню. Эмма быстро рассортировала эскизы, давая по ходу краткие пояснения, лицо ее разрумянилось от усердия. Она предлагала небольшие изменения к некоторым моделям, объясняя их необходимость особенностями технологии кроя и шитья, высказывала соображения относительно цен. Когда они еще только начинали свое дело, Эмма предложила определять цены, рассчитывая стоимость каждого этапа производства. Благодаря этому им удалось производить продукции больше и по более низким ценам, чем их конкурентам. Она снова и снова повторяла это, а Дэвид слушал ее с глубоким вниманием, читавшимся на его красивом, молодом лице. К ее советам стоило прислушиваться, и Дэвид неизменно им следовал.
Когда Эмма закончила свои объяснения, Дэвид сказал:
– Есть только одна вещь, о которой мы не подумали, – фирменное название для нашей одежды. Это надо решить незамедлительно, так как я уже запускаю летнюю коллекцию в производство и пора заказывать ярлыки. Название «Готовое платье Каллински» не слишком заманчиво, ты не находишь?
Эмма взглянула на него. Боясь оскорбить его чувства, она слегка поколебалась перед тем, как ответить.
– Да, действительно. Оно, как бы это лучше выразиться, звучит как-то по-мужски, Дэвид. Но у меня нет никаких идей на этот счет. Может быть, нам лучше посоветоваться с Виктором? Он быстро схватывает такие вещи.
– Я был уверен, что именно так ты ответишь, и я уже это сделал. Сегодня Виктор зашел после обеда и предложил одно название. Я склонен принять его, но не знаю, как оно понравится тебе. Он предложил использовать имя одной твоей знаменитой однофамилицы.
– Моей знаменитой однофамилицы? Кто бы это мог быть, я не представляю.
– Я этого тоже не знал раньше и был удивлен. Это свидетельствует только о нашем с тобой невежестве. Виктор имел в виду самую выдающуюся Эмму Харт.
type="note" l:href="#n_6">[6]
Неприкрытое любопытство отразилось на лице Эммы.
– Самая выдающаяся Эмма Харт, – повторила она, – кто это?
– Этой самой выдающейся Эммой Харт была одна замечательная или не очень, смотря как нее посмотреть, леди. Сейчас я все тебе объясню. Твоя однофамилица в свое время вышла замуж за сэра Уильяма Гамильтона и стала Леди Гамильтон. Вот это имя и предложил нам использовать Виктор. Надо знать свою историю, девочка моя, – наставительным тоном закончил Дэвид.
– Ах, это та самая Леди Гамильтон?! Действительно, очень неплохое имя, если подумать, и хорошо запоминается. Платья от «Леди Гамильтон». Нет, поскольку мы собираемся также шить пальто и костюмы, то правильнее будет: одежда от «Леди Гамильтон», хорошо звучит, не так ли?
– Да, правильно. Тебе оно понравилось, Эмма? Я сразу за него ухватился, но хотел сначала с тобой посоветоваться перед тем, как заказывать ярлыки. Ну, что ты скажешь?
Эмма задумалась, повторяя про себя название. Оно действительно привлекало внимание и было достаточно строгим. Тут ей вспомнилось, что адмирал Нельсон – любимый герой Уинстона. Может быть, это хороший знак, и это название принесет им счастье?
– Да, мне оно нравится, будем пользоваться им, Дэвид!
– А что будем делать с Джо? Надо бы спросить его мнение.
– Ну вот еще! Как будто ты не знаешь, что Джо всегда согласен с любым нашим предложением. Можешь о нем не беспокоиться.
Она засмеялась.
– Что бы мы делали без Виктора – мы оба такие профаны в литературе!
– Ничего, зато мы знаем, как делать деньги. В любом случае, что ты скажешь насчет рюмочки шерри? Надо ведь отметить выбор названия.
Дэвид встал и, возвышаясь над Эммой, протянул ей обе руки и помог подняться с пола. Вставая, Эмма подняла голову и улыбнулась, глядя ему в лицо. Их глаза встретились. На какое-то время они замерли, неотрывно смотря в глаза друг другу, и ярко-синие глаза Дэвида отражались в изумрудных глазах Эммы. У нее все затрепетало внутри, как постоянно случалось с нею в последние дни, когда Дэвид дотрагивался до нее. Кровь бросилась ей в голову, а сердце учащенно забилось. Она не могла отвести от него взгляда, будто загипнотизированная его полными желания сапфировыми глазами.
Давно зная ее сдержанность и нерешительность, Дэвид быстро шагнул вперед и схватил ее в объятья, ища ртом ее губы. Его губы нежно, но сильно прижались к ее. Эмма ощутила теплую свежесть его языка и нахлынувшее желание переполнило ее. Непроизвольно ее пальцы взметнулись вверх к его голове и погрузились в густые черные волосы. Прикосновение это как будто обожгло Дэвида. Он еще крепче прижал ее к себе, его сильные руки скользнули с ее плеч на спину. Его ладони вдавливали ее нежное тело в его, такое мускулистое, и по мере того, как крепче становились его объятия, Эмма чувствовала нарастающее в ней против ее воли желание. Так продолжалось уже несколько недель: поцелуи, пылкие взгляды, прикосновения. Всякий раз, как они оставались наедине, их тела поглощало неумолимое желание слиться друг с другом. Дэвид так возбуждающе действовал на Эмму, что у нее перехватывало дыхание и все начинало плыть перед глазами.
Ее скрытая страсть, случайно и неглубоко потревоженная много лет назад, а потом снова похороненная в ней, вновь просыпалась и рвалась наружу, когда Дэвид обнимал и целовал ее. Эмма трепетала в его присутствии, старые предрассудки захлестывали ее. Она пыталась бороться со своими непослушными чувствами, но сознание ее отключалась и она вновь отдавалась его страстным поцелуям.
Не размыкая объятий, они сделали несколько шагов к Дивану и упали на него. Дэвид оказался наверху и неотрывно глядел ей в глаза своими, переполненными пылким желанием. Его образ заслонил все, и она закрыла глаза. Дэвид, сжав ее лицо ладонями, покрывал поцелуями ее глаза, лоб, губы. Очень осторожно он развязал бархатные ленточки и освободил из сеток ее волосы, водопадом разлившиеся по плечам. Он пропускал ее волосы между пальцами, любуясь ими, и горячее чувство обожания, испытываемое к ней, росло и усиливалось в его душе. Он сгорал от желания обладать ею и не расставаться с ней никогда.
Горящими глазами Дэвид пожирал ее томно раскинувшееся тело и был не в состоянии больше сдерживать себя. Он принялся ласкать ее лицо, шею, плечи, грудь. Он ощутил сладкий комок в горле и проглотил его, чувствуя, как напряглись и затвердели под его руками соски ее грудей, когда он коснулся их сквозь тонкую ткань платья. Желание росло в нем, переходя в нестерпимую боль.
Эмма открыла глаза и увидела, как потемнели от этого страдания его обычно небесно-голубые глаза. Он теснее прижался к ней, его губы стали твердыми и требовательными. Дэвид накрыл ее своим телом и Эмма с наслаждением ощутила его тяжесть. Его голос глухо прозвучал в углублении ее шеи под горлом.
– О, Эмма, дорогая! Я больше не вынесу этого!
– Я знаю, Дэвид, я знаю, – бормотала она, обнимая рукой его плечи и готовая закричать от терзавшего ее саму желания. Она прижалась головой к голове Дэвида, и ее волосы шелковистым покрывалом укрыли его. Продолжительный стон вырвался из ее груди. Она поняла, что любит Дэвида, желает его и не хочет с ним расставаться до конца дней. Но природная честность и панический страх последствий сексуальной близости, не освященной узами брака, не позволили ей отдаться на волю переполнявших ее чувств. Это вовсе не означало, что она не доверяет Дэвиду. Напротив, она верила ему и знала, что он не чета Эдвину Фарли и никогда не предаст ее. Но все же она сумела побороть в себе неудержимо влекущее к нему желание и скорее умом, но не сердцем, убедить себя в том, что должна отказать ему. Очень тихо Эмма прошептала:
– Мы должны покончить с этим, Дэвид. Каждый раз это приносит лишние страдания и не удовлетворяет тебя. Мы не должны позволить ситуации вырваться из-под контроля.
Очень деликатно она столкнула с себя Дэвида и села, дрожа всем телом, с идущей кругом головой. Дэвид остался лежать, вытянувшись на спине. Он осторожно подобрал прядь ее волос, поцеловал их и отпустил, почти сумев улыбнуться.
– Эмма, я так люблю тебя. Не бойся меня, я не хочу причинить тебе боль ни за что на свете.
Эмма вздрогнула от этих слов, живо напомнивших ей прошлое. Она тихо сказала:
– Я не тебя боюсь, Дэвид. Я боюсь себя самой, когда мы с тобой так себя ведем, и боюсь того, что может произойти, если мы, если мы…
Он приложил свой палец к ее губам.
– Пожалуйста, можешь не говорить дальше, я согласен с тобой: нам и впрямь не следует продолжать в том же духе. Так можно сойти с ума. Но мы должны быть вместе, Эмма. Я не вынесу больше этого мучения.
Дэвид схватил ее руку, лицо его посерьезнело.
– Выходи за меня замуж, Эмма, и как можно скорее, – настаивал он. – Мы обязаны пожениться, ты сама это знаешь.
– Пожениться! – воскликнула она.
Дэвид улыбнулся.
– Да, пожениться! Не вскрикивай так испуганно. Я давно хочу жениться на тебе, но сдерживал себя все эти годы, зная твое положение.
Он судорожно проглотил слюну.
– Неужели ты думала, что у меня нечестные намерения по отношению к тебе, Эмма? Я бы ни за что не посмел скомпрометировать тебя! Я слишком сильно люблю тебя!
Дэвид неожиданно прервался, глядя на нее широко раскрывшимися от испуга глазами.
– Эмма, тебе плохо? Ты побелела, как полотно!
– Я не смогу выйти за тебя, Дэвид, – тихо, сдавленным голосом ответила она.
– Но почему? Не смеши меня!
И он действительно рассмеялся, не веря своим ушам.
– Я сказал, что люблю тебя, и знаю, что ты любишь меня тоже. Самый естественный выход для нас – пожениться. Люди именно так поступают, когда они влюблены друг в друга.
Эмма молча встала, прошла через комнату и посмотрела в окно глазами, наполнившимися слезами. Она почувствовала, что не в силах отвечать ему.
Дэвид смотрел на ее прямую спину, напряженные плечи и был озадачен ее поведением.
– В чем дело, Эмма? Ради всего святого, ответь мне! – требовательно спросил он.
– Я не могу выйти за тебя, Дэвид. Пожалуйста, давай оставим это, – сказала Эмма, пытаясь унять слезы.
– Нет, – можешь, – быстро возразил он. – Твой муж умер, ты свободна, и ничто не может помешать тебе сделать это.
Дэвид помолчал, а потом заговорил вновь, мягко, но настойчиво.
– Эмма, я люблю тебя больше всего на свете. Я хочу защищать тебя и заботиться о тебе до конца жизни. Мы созданы друг для друга, я чувствую это всем сердцем. И ты сама чувствуешь то же самое. Есть что-то между нами, неразрывно нас связывающее друг с другом.
Она все еще не отвечала, и другая мысль внезапно пришла в голову Дэвида.
– Это все из-за Эдвины? – быстро спросил он. – Тебя не должно это беспокоить. Я не боюсь ответственности. Я удочерю ее и мы все трое сможем жить вместе. Мы будем счастливы, и я…
– Это никак не связано с Эдвиной.
– Тогда назови настоящую причину, по которой ты не хочешь выйти за меня, – потребовал Дэвид. Лицо его побледнело от волнения.
– Дэвид, я не могу пойти за тебя замуж потому, что твоя мать никогда не примет меня. Она ни в коем случае не допустит, чтобы ты женился на женщине другой веры. Мне, конечно, не стоило тебе этого говорить, но она мечтает женить тебя на еврейской девушке, которая подарит ей внуков, которые тоже будут евреями…
– Дьявол побери все это! Какое мне дело до того, о чем мечтает моя мать. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, и только это имеет значение.
– Я не могу так огорчить твою маму, – прошептала Эмма. – Она была так добра ко мне, как родная мать. Я люблю ее и не хочу допустить предательства. Ты ее старший сын, Дэвид, и это просто убьет ее, если мы поженимся. Я готова допустить, что она хорошо ко мне относится, но совсем другое – хотеть видеть меня своей невесткой. Я не еврейка, а она такая ортодоксальная. Пожалуйста, прислушайся ко мне, Дэвид. Я права, и ты должен с этим смириться.
Дэвид вытянулся на диване, крепко сцепив руки.
– Я хочу, чтобы ты, глядя мне прямо в глаза, Эмма, призналась, что просто меня не любишь. Повернись и скажи мне это.
– Я не могу, – тихо ответила Эмма.
– Почему? – воскликнул он срывающимся голосом.
– Потому, что на самом деле я люблю тебя, Дэвид, не меньше, чем ты любишь меня.
Эмма медленно повернулась, подошла к дивану и опустилась рядом с ним на колени, неотрывно глядя ему в глаза. Она осторожно коснулась рукой его лица. Дэвид крепко обнял ее, гладил ее волосы и целовал ее мокрые от слез щеки.
– Тогда все остальное не имеет ровным счетом никакого значения!
– Нет, Дэвид, – отпрянула от него Эмма и, поднявшись с пола, села рядом с ним. – В жизни есть другие, не менее важные вещи, чем любовь. Я не могу взять на себя ответственность за страдания и разбитые сердца твоих родителей. Я не буду разрушать твою семью, которая была так добра ко мне. Кроме того, я сама не хочу жить с таким грузом на совести.
Она взглянула на его потерянное лицо.
– Дэвид, как ты не понимаешь, что нельзя построить свое счастье на несчастьи других. Даже если мы поженимся, то на первых порах будем счастливы, но горе и неприязнь твоих родителей постоянно будут вставать между нами. Это постоянно будет подтачивать наше счастье и, в конце концов, разрушит его совсем.
Дэвид внимательно смотрел на ее руку, крепко сжимавшую его. Она показалась ему такой маленькой и беззащитной. Потом он поднял голову, встретил прямой взгляд ее зеленых глаз. Дэвид понял, что она обдумала каждое свое слово, но не вытерпел и закричал:
– И ты хочешь меня уверить, что готова пожертвовать нашим счастьем, твоим и моим, ради каких-то религиозных предрассудков, давно устаревших и просто смешных? Я не могу в это поверить. Кто угодно, но только не ты, моя отважная Эмма, готовая сразиться со всем миром, лишь бы добиться всего, что ты захочешь.
– Да, я такая, но дело вовсе не во мне, Дэвид, постарайся понять…
Она остановилась, понимая, как глубоко оскорбила его своим отказом, и не в силах ничего исправить. Дэвид вырвал у нее свою руку и провел ею по лицу. Ужасная, до тошноты, боль разрывала его грудь. Ему показалась, что жизнь покидает его тело. Было такое чувство, будто кто-то внезапно разрушил все его мечты, отнял у него надежду на будущее. Но он понимал, что все сказанное Эммой – правда, и знал, что она никогда не изменит своего решения так же, как его мать не откажется от своих предрассудков.
Дэвид вскочил и шагнул к очагу. Потом остановился, постоял несколько мгновений молча и повернулся обратно к Эмме, пристально глядя ей в глаза.
– Это – твое последнее слово? – прошептал он так тихо, что она с трудом разобрала его слова.
– Да, Дэвид, мне очень жаль, но я не могу нанести такой удар твоей матери.
– Я понял тебя, Эмма. Ты должна меня извинить: я вынужден уйти. Прошу прощения за сорвавшийся обед, но у меня что-то пропал аппетит.
Он повернулся и выбежал из комнаты, чтобы скрыть от нее хлынувшие из его глаз слезы. Эмма медленно встала.
– Дэвид, постой! Подожди, пожалуйста!
Дверь захлопнулась за ним, и Эмма осталась одна. Она долго смотрела на дверь, а потом подобрала с пола свои эскизы и спрятала их в буфет. Она подумала было об обеде, стоявшем в духовке, но ее охватило такое глубокое уныние и ощущение огромной потери, что у нее не было сил доставать его из плиты. Она думала прежде всего о Дэвиде, а не о себе, потому что внутренне всегда знала всю обреченность их отношений. Они могли быть друзьями, деловыми партнерами, но не более того. Эмма достаточно долго общалась с Джанессой Каллински, чтобы понять: та никогда не допустит ничего большего между ней и Дэвидом. Эмма долго сидела одна, глядя невидящими глазами перед собой. Лицо Дэвида стояло перед ее мысленным взором, и она никогда, до конца своих дней не сможет забыть застывшего на нем выражения страшного горя.
Примерно часом позже громкий стук в дверь заставил Эмму очнуться и выйти из оцепенения. «Дэвид вернулся!» С его именем на устах она вылетела в маленькую прихожую, сердце ее трепетало. Эмма распахнула дверь и обнаружила перед собой грушевидную физиономию Джеральда Фарли. Эмма так растерялась, что на минуту потеряла дар речи. Но тут же, охваченная испугом, схватилась за круглую ручку двери и, нажимая на нее, попыталась захлопнуть дверь. Джеральд не позволил ей это сделать. Он протиснулся в дверь и плотно закрыл ее за собой. «Как ему удалось найти меня?» – сверлило в ее мозгу. Эмма услышала собственный голос, казавшийся ей чужим:
– Что вам надо?
Джеральд осклабился.
– Разве ты не приглашаешь меня войти, Эмма?
– Нет, мне не о чем с вами говорить. Пожалуйста, немедленно уходите, – собрав всю свою храбрость сказала она ледяным тоном.
От многолетнего обжорства Джеральд невероятно растолстел и выглядел отталкивающе. Настоящая гора мяса и жира. Но он оставался страшно сильным. Насмешливое выражение появилось на его отвратительном лице.
– Ни за что! Мне надо сказать вам несколько слов, «миссис» Харт, – иронически произнес он.
– Я повторяю: мне не о чем с вами говорить. Уходите.
– Где ребенок? – прорычал Джеральд, его хитрые глазки налились злобой.
– Какой ребенок? – спокойно спросила Эмма, но колени ее дрожали, и она молила Бога, чтобы Дэвид вернулся и помог ей.
Джеральд рассмеялся ей в лицо.
– Нечего мне заливать! Я знаю, что у тебя есть ребенок от Эдвина, и незачем это отрицать. Он сам мне сознался в этот уик-энд. Видишь ли, я рассказал ему, что нашел тебя. Случайно, конечно, я и не собирался тебя разыскивать. Этот дурак захотел навестить тебя, помогать тебе и ребенку. Но я этого не допущу.
Он приблизил к ней свое багровое лицо. Эмма отшатнулась и прижалась спиной к стене. Джеральд усмехнулся.
– Мир тесен, Эмма. На прошлой неделе мы приобрели у Томпсонов их фабрику, и представь себе мое удивление, когда, разбирая старые книги, я натолкнулся в них на твое имя. Оказывается, ты там работала ткачихой перед тем, как выйти в свет. Я имею в виду – податься в торговлю, – пренебрежительно уточнил он. – Итак, где ребенок?
– У меня нет никакого ребенка, – упорно отрицала Эмма, обхватив себя руками.
– Не ври мне. Мне это очень просто проверить. Запомни одну вещь, «миссис» Харт: у меня в руках деньги и сила. Я могу пойти в госпиталь – Святой Марии, кажется? – и, сунув там несколько фунтов в нужные руки, смогу в любой удобный для себя момент просмотреть их регистрационные записи.
У Эммы упало сердце – она знала, что сейчас он говорит правду, но, несмотря ни на что, она решила все отрицать.
– У меня нет ребенка, – потупившись произнесла она.
– Давай-давай, ври дальше Эмма, смотри только, не споткнись. Эдвин не стал бы мне сознаваться, если бы это не было правдой, особенно теперь, когда он собрался обручиться с леди Джейн Стэнсби. – Джеральд грубо схватил ее за руку. – Я чувствую, что ты намерена потом шантажировать Эдвина этим ребенком. Это принято среди шлюх из рабочего класса. Но я собираюсь этому помешать. Фарли не допустят скандала. Поэтому говори без уверток, где этот ублюдок? Кстати, это – девочка или мальчик?
Эмма пристально смотрела на него.
– Говорю вам, нет у меня никакого ребенка от Эдвина, – резко ответила Эмма, сверкая ненавидящими глазами. Она оттолкнула его руку. – И если вы еще раз хоть пальцем дотронетесь до меня, Джеральд Фарли, я вас убью.
Он расхохотался. Потом увидел лестницу тускло осве – щенную светом лампы, горевшей в спальне. Он грубо отстранил Эмму с дороги и затопал наверх по лестнице. Эмма, с трудом сохранив равновесие, ринулась вслед за ним.
– Как вы смеете врываться в мой дом! Я вызову полицию! – закричала она.
Джеральд скрылся в спальне. Когда Эмма влетела туда за ним следом, она увидела, что Джеральд выдвигает подряд все ящики и разбрасывает их содержимое по комнате.
– Вы соображаете, что делаете? – заорала она, дрожа от ярости.
– Ищу следы присутствия ребенка, которого, как ты говоришь, у тебя нет и никогда не было. Я хочу знать, где он и что из себя представляет. Я докопаюсь до этого, пока ты ничего не успела предпринять.
Эмма застыла посреди комнаты. Глаза ее горели опасным светом. «Джеральд Фарли – самодовольный дурак. Ему не удастся найти здесь ничего, что могло бы привести его к Эдвине», – подумала она.
Джеральд повернулся, пристально взглянул на Эмму, и его жирное тело отвратительно заколыхалось, когда он двинулся к ней через комнату. Он схватил Эмму за плечи и стал трясти ее с такой яростью, что ее голова замоталась из стороны в сторону.
– Сука! Ты всегда была мерзкой шлюхой! Сознавайся, где ребенок?
Ярко-красные пятна выступили на бледных щеках Эммы, но все эти оскорбления человека, которого она глубоко презирала, пролетали мимо ее ушей, не производя на нее никакого впечатления.
– Никакого ребенка у меня нет, – прокричала Эмма в то время, как он продолжал ее трясти, так что у нее зуб на зуб не попадал. – И немедленно отпусти меня, ты, грязное чудовище!
Джеральд затряс ее еще сильнее, его пальцы впились ей в плечи с такой силой, что ее всю передернуло от боли. Внезапно он прекратил это занятие и отшвырнул ее от себя. Эмма споткнулась и упала спиной на кровать. Посмотрев на нее, Джеральд вдруг обратил внимание на красоту ее лица в убранстве пышных волос, заметил соблазнительность ее хорошо сложенного тела и что-то шевельнулось в его голове. Он расхохотался, похотливо глядя на нее.
– А как насчет того, чем ты так щедро делилась с моим младшим братцем, Эмма Харт? Бабы вроде тебя готовы этим заниматься в любое время дня и ночи. Как ты смотришь на то, чтобы немного побаловаться, «миссис» Харт? У Эдвина всегда был острый взгляд на баб. Я не прочь попользоваться объедками с его стола.
Эмму охватило такое оцепенение, как будто ее внезапно парализовало. Он приблизился к кровати, и она увидела, как он начал расстегивать брюки. Эмма откинулась на подушки и попыталась было выбраться из постели, но было поздно. Он навалился на нее, сокрушая ее своим чудовищным весом, и принялся комкать ей юбку, пытаясь задрать ее. Эмма отбивалась от него ногами, а Джеральд скалился, удерживая ее одной рукой, воюя второй с юбкой. Он наклонился к ней и потянулся губами к ее лицу. Сопротивляясь, Эмма мотала головой и пыталась столкнуть его с себя. Хотя она была достаточно сильной физически, он был слишком тяжел для нее. Джеральд, хрюкая и постанывая, терся об нее, безуспешно пытаясь задрать ее юбки и овладеть ею, но его собственная ненормальная толщина мешала ему. Хрюкание, стоны и раскачивания становились все более бурными, пока, наконец, содрогнувшись всем телом, он не скатился с нее и не растянулся, расслабленно, рядом. Эмма спрыгнула на пол, тяжело и неровно дыша. И в какой-то момент она нечаянно коснулась края своего платья. Он был омерзительно мокрым. Ее затошнило от отвращения и показалось, что ее прямо сейчас вырвет. Эмма бросилась к груде вываленных на пол белья и одежды, схватила полотенце и вытерла им платье и руку. Потом одним прыжком она оказалась у столика для шитья. Ее пальцы нащупали лежавшие на нем ножницы и, зажав их в руке, она повернулась к Джеральду с угрожающе горящим взором.
– Вставай и убирайся, пока я не убила тебя! – прорычала она с такой яростью в голосе, что он, застигнутый врасплох, побледнел и изумленно уставился на нее. Она застыла над ним, подняв руку с зажатыми в ней, словно кинжал, ножницами.
– Я предупреждаю, Джеральд Фарли, что заколю тебя, если ты сию же минуту не уберешь отсюда свое жирное тело.
Она услышала издевательский смех.
– Думаю, что ты не так глупа, чтобы сделать это здесь.
Он сел и стал не торопясь застегивать брюки, нагло оттягивая время.
– Не испытывай моего терпения, – прошипела Эмма.
Джеральд тяжело поднялся.
– Должен признаться тебе, Эмма, что мне нравится иметь дело с тигрицами. Это меня возбуждает. Я еще вернусь, девочка, и в следующий раз ты будешь сговорчивее.
Он грубо дернул ворот ее платья.
– Вот это должно быть снято и все остальное тоже. Ты должна быть готовой и ждать меня. Я хочу полюбоваться твоим красивым телом и насладиться любовными играми, которыми пользуется рабочий люд. Говорят, что вы занимаетесь любовью, как кролики. – Он усмехнулся. – Думаю, если это так нравилось моему красавчику-братцу, то и мне подойдет.
Эмма была готова вцепиться ногтями ему в лицо, но сдержалась, не желая опускаться до его уровня.
– Убирайся из моего дома немедленно, Джеральд Фарли, и забудь дорогу сюда, если не хочешь нажить по-настоящему крупных неприятностей.
Хрипло смеясь, он повернулся и тяжело затопал ногами вниз. Эмма с нарастающим гневом следила за ним, наблюдая с верхней ступени лестницы за тем, как он тяжело спускается, с трудом волоча свою необъятную тушу. Она яростно швырнула ему вслед ножницы, которые, отскочив рикошетом от каменных ступенек, упали ему под ноги.
– Это невежливо, – сказал он.
– Иного ты не заслуживаешь, Джеральд Фарли, – пронзительно вскрикнула Эмма и, подгоняемая гневом, устремилась вниз. Добежав до конца лестницы, она остановилась, обретя прежнее бесстрашие и восстановив полностью контроль над собой. Ее лицо дышало ненавистью. Она шагнула вперед и с ледяной холодностью произнесла:
– Я уничтожу тебя и всех вас! Фарли проклянут тот день и час, когда они впервые услышали имя Эммы Харт. Ты понял меня? Я вас всех уничтожу, клянусь, я это сделаю.
– Ты собираешься нас уничтожить? Ты, маленькая шлюха? Что же, в добрый путь, попытайся.
Джеральд легонько потрепал ее за подбородок. Взбешенная Эмма бросилась на него и располосовала до крови его лицо ногтями.
– Ах, ты сука проклятая! – заорал Джеральд, а потом, откинув назад свою громадную уродливую голову, принялся хохотать.
– Я говорил тебе, «миссис» Харт, что люблю тигриц. Не забывай, я еще приду. Я всегда готов кое к чему, на днях зайду поразвлечься.
– Убирайся прочь! Убирайся!
Как только дверь захлопнулась за ним, Эмма торопливо повернула ключ в замке, заперев ее, и наложила засов. Она прошла в гостиную, задернула шторы и принялась смывать отвратительное пятно, оставшееся на платье. Она терла его тряпкой до тех пор, пока не осталось следов, и пятно не исчезло полностью. Потом она села перед очагом, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Слез уже не было. Она чувствовала себя больной и опустошенной, но и озабоченной в то же время. Первый раз за прошедшие годы она снова боялась Фарли. Слава богу, что Эдвина в Райпоне, где Джеральд ни за что не сможет ее отыскать. Но он достаточно глуп и упрям, чтобы снова заявиться сюда, и эта мысль угнетала ее. Мир – это дикие джунгли, а она по-прежнему бессильна перед населяющими их дикими животными. У нее еще нет столько денег, чтобы с их помощью стеной оградиться от него им с Эдвиной. Они с дочерью совершенно беззащитны. Эмма с любовью и каким-то отчаянием вспомнила Дэвида. Да, если что ей и требуется сейчас, так это муж, она поняла это совершенно отчетливо. Но Дэвид, ее дорогой Дэвид, потерян для нее. Как бы они ни любили друг друга, его семья всегда непреодолимым препятствием будет стоять между ними. Ее ум лихорадочно работал. Где же ей взять мужа, который бы взял под свою защиту их с Эдвиной? За кого может она выйти? «Джо Лаудер!» – внезапно осенило ее. Она была уверена в том, что он влюблен в нее, но проблема в том, что она вовсе не любила его. Джо ей нравился, да иного и быть не могло: он добр, порядочен и доверчив. Но если она выйдет за него замуж, то обделит его главным в браке – любовью. Эмме тут пришло в голову, что она будет в этом случае обязана делить с ним постель, удовлетворять его сексуальные запросы и рожать от него детей. Она похолодела от этой перспективы. Как сможет она отдаваться другому мужчине, если Дэвид заполнял собой ее душу и тело? Но у нее не оставалось иного выхода, и Эмма горько заплакала. Ее рыдания громко раздавались в тиши маленькой гостиной.
– Прости меня, Дэвид, прости, дорогой, за то, что я собираюсь с собой сделать!






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор


Комментарии к роману "Состоятельная женщина Книга 2 - Брэдфорд Барбара Тейлор" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100