Читать онлайн Состоятельная женщина, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Состоятельная женщина

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

– И сколько, ты думаешь, сейчас времени, что ты разгуливаешь себе в свое удовольствие, а? Уже новый день наступил, моя милая, а ты все где-то гуляешь! Я уж думала, что тебя не дождусь!
Скрипучий голос, раздавшийся из глубины кухни, принадлежал пухлой женщине, настолько же раздавшейся вширь, насколько она была мала ростом. Бусинки карих глаз так и бегали; щеки горели ярким румянцем – весь ее вид выражал крайнее возмущение. Белый накрахмаленный поварской колпак, из-под которого выбивались седые волосы, воинственно подрагивал у нее на макушке.
– И нечего стоять там и глазеть на меня, как утенок на свою мамашу! – Продолжала она, сердито размахивая половником перед самым Эмминым носом. – И давай-ка пошевеливайся, слышишь? Сегодня у нас каждая минута на учете.
– Простите меня, миссис Тернер! – воскликнула Эмма, на бегу разматывая шарф и сбрасывая пальто, кое-как свернув их, она бросила все это в угол. – Я вышла вовремя, миссис Тернер, честное слово. Но туман был такой густой, особенно в лощине и...
– И конечно, каталась, как всегда, на своей любимой калитке, – с нетерпением прервала ее кухарка. – Смотри, попадет тебе как следует в один прекрасный день, доиграешься.
Но Эмма между тем уже скрылась в кладовке под лестницей, которая вела в жилые комнаты.
– Я сейчас, вы же знаете, я все наверстаю, – донесся издалека ее приглушенный голос.
– Наверстать-то наверстаешь, знаю, – язвительно пробормотала кухарка. – Только сегодня у нас такая запарка начнется, не приведи Господь. И миссис Хардкасл еще в Брэдфорде, а вся компания из Лондона вот-вот приедет, да еще и Полли подводит.
Она покачала головой, тяжело вздохнула, представив, какая тут будет суета, поправила свой колпак и стукнула половником по столу. Только после этого она наконец соблаговолила развернуться и обратить внимание на Блэки, уставившись на него. Уперев руки в боки, она окинула его с головы до ног оценивающим взглядом своих напоминавших бусинки глаз.
– Это еще что за явление такое? – с подозрительностью спросила она, стараясь в то же время придать своему голосу как можно больше ехидства.
Блэки сделал шаг вперед и уже открыл рот, чтобы ей ответить, как из кладовки донесся Эммин возглас:
– Это тот моряк, миссис Тернер, которого вы ждали, чтоб он починил дымоходы и все остальное. Его зовут Шейн О'Нил, по прозвищу Блэки.
– Доброго вам утра! – зычно приветствовал кухарку гость, широко улыбаясь и отвешивая учтивый поклон.
Миссис Тернер, однако, полностью проигнорировала его дружелюбный тон и грозно спросила:
– Ирландец, видать? Ну что ж, я против них ничего не имею. А ты, я смотрю, не из слабаков! Это хорошо. Здесь у нас в доме слабакам делать нечего. – Она сделала паузу, метнув взгляд на мешок, который Блэки поставил на пол рядом с собой. Он был старый и очень грязный. – Что там у тебя в этой... ветоши? – спросила она с презрительной гримасой.
– Инструмент и кое-какие... мои вещи, – ответил Блэки, смущенно переминаясь с ноги на ногу.
– Только не вздумай таскать свою грязь по моему чистому полу! – строго предупредила она. – Положи его вон в тот угол, где он никому не будет мешать. – Она прошла к плите, заметив уже более миролюбиво: – Давай-ка сюда, парень, хоть обогреешься малость.
И миссис Тернер захлопотала у плиты, гремя крышками от кастрюль, заглядывая в булькавшие на огне горшки и что-то бормоча себе под нос. Чувствовалось, что злость ее уже прошла. Собственно говоря, это была даже не злость, а просто раздражение. И вызвано оно было к тому же вовсе не опозданием Эммы, а тревогой, что той приходится одной таскаться по безлюдным тропам. Подумаешь, припозднилась на какие-то там полчаса! Какое это имеет значение! Миссис Тернер даже улыбнулась про себя. Эмму она любила – хорошая девушка, ничего не скажешь, не то что другие. В наше время такие, как она, – большая редкость.
Блэки поставил свой мешок в угол и приблизился к очагу, такому огромному, что он занимал большую часть стены. Грея у огня замерзшие руки, он вдруг ощутил, что не только продрог, но и проголодался. Вдыхая теплый, пропитанный ароматами пищи воздух кухни, он почувствовал это особенно остро. У него прямо слюнки потекли от аппетитного запаха жарившейся на сковородке копченой деревенской грудинки, теплого сладковатого аромата свежевыпеченного хлеба и волнующего, забивавшего все остальные, запаха кипящего овощного рагу. В животе у него заурчало, и Блэки с жадностью облизнул губы.
Постепенно его большое тело начало „оттаивать" – Блэки с удовольствием потянулся, став похожим при этом на огромного кота, зыркающего глазами по сторонам: осмотром своим он остался явно удовлетворен, что помогло ему избавиться от дурных предчувствий, охвативших его при виде Фарли-Холл. На кухне, по крайней мере, ничего зловещего взгляду Блэки не открылось. Она показалась ему на редкость уютным и ослепительно чистым местом: медные тазы и всякого рода кастрюли, висевшие на беленых стенах, так и сверкали; ярко поблескивали при свете газовых горелок белые каменные плитки пола; потрескивали дрова в очаге, и вверх, в широкое горло дымохода, устремлялись языки пламени, бросавшего мягкие розоватые отблески на добротную, тщательно отполированную, дубовую мебель. Но тут скрипнула дверь, и Блэки повернул голову – в комнату вернулась из кладовки Эмма. Одета она была теперь в темно-синее платье из саржи, совершенно такое же, как и у миссис Тернер; войдя на кухню, она быстро завязала тесемки большого ситцевого фартука в белую и синюю полоску и направилась прямо к плите.
– Так что, у Полли опять неважные дела? – бросила она на ходу.
– Господи, какой же у нее кашель! Прямо ужас. Я ей утром сама сказала, чтоб она сегодня не вставала с постели. Ты можешь к ней попозже заглянуть. Проведаешь, может, ей что требуется...
В голосе кухарки звучало неподдельное тепло, обращенное к Эмме лицо дышало мягкостью. „Да в ней же, – решил Блэки, – нет и следа той враждебности, которая мне вначале почудилась. И Эмму она просто обожает, это совершенно ясно по выражению ее глаз, когда она смотрит на девушку".
– Непременно зайду к ней после завтрака. Как только мы управимся. Отнесу ей немного рагу, хорошо? – отозвалась Эмма, стараясь не выдавать своего беспокойства. Она-то была убеждена, что у Полли та же болезнь, что и у ее матери: такая слабость, температура и душераздирающий кашель.
Миссис Тернер кивнула.
– Умница! – Она нахмурилась и поглядела на Эмму сквозь выбившийся из-под крышки пар. – Тебе, детка, к сожалению, придется сегодня делать и свою работу, и Полли. Тут уж ничего не попишешь, милая моя. Мергатройд мне сказал, что сегодня днем к нам приедет миссис Уэйнрайт. Сама понимаешь, что без миссис Хардкасл нам с тобой вдвоем придется повертеться как следует. – С досадой вздохнув, она в сердцах стукнула ложкой по горшку. – Хотела бы я служить тут экономкой, скажу я тебе. Вот уж работенка не бей лежачего, как говорится. Да только досталась она не мне, а Нелли Хардкасл. И никогда-то ее нет на месте! – заключила кухарка, снова распаляя себя.
Эмма с трудом подавила улыбку. Место экономки было в Фарли-Холл поистине яблоком раздора.
– Конечно, миссис Тернер, вы правы. Но ничего, мы как-нибудь и вдвоем управимся, – успокоила она кухарку, к которой была искренне привязана: ведь та по существу одна проявляла к ней заботу и внимание. Поэтому-то Эмма всегда стремилась ей угождать.
Вот и сейчас она стремглав бросилась обратно в кладовку под лестницей и вытащила оттуда большую корзину с кисточками, фланелевыми тряпками, мастикой и банками с графитовым порошком.
– Я, пожалуй, начну, – обратилась она к миссис Тернер, начав подниматься по лестнице и помахав Блэки на прощание.
– Ну уж нет, милая! – затрясла головой кухарка. – Чтоб я да была такой бессердечной? Нет уж, пойди сначала обогрейся. Ты вся как сосулька. Посиди у плиты, съешь рагу, а потом уже отправляйся наверх наводить порядок.
С этими словами она сняла крышку с большого чугунного горшка, энергично помешала ложкой томившееся там рагу, удовлетворенно причмокнула и стала накладывать еду в большую миску.
– А тебя не угостить, парень? – Повернулась она к Блэки, уже наполнив вторую миску чуть не до краев.
– Я бы с удовольствием отведал, – радостно воскликнул тот. – Большое вам спасибо!
– Иди-ка сюда, милая. Дай Блэки его миску и возьми свою, – позвала Эмму кухарка, тут же снова обратившись к Блэки. – А против кусочка бекона ты, надеюсь, возражать не станешь, а? С рагу будет в самый раз.
– Может, кто другой и возражал бы, но не я, – откликнулся на это предложение Блэки. – Я что-то здорово проголодался.
– А тебе, Эмма?
– Спасибо, миссис Тернер. Мне, пожалуй, не надо, – ответила на предложение Эмма, принимая из рук кухарки обе миски. – Я не голодная, – и добавила, увидев устремленный на себя недоверчивый взгляд миссис Тернер, – честно.
Но кухарку это объяснение явно не устроило.
– Ты слишком мало ешь, дорогая. С одного рагу и чая особенно не растолстеешь.
Эмма поднесла миски к очагу, где сидел Блэки, и вручила ему его порцию, не говоря ни слова. Но едва она присела на соседний стул, как при взгляде на счастливое выражение лица своего нового знакомого расплылась в улыбке. От прежней настороженности не осталось и следа.
Блэки в ответ тоже улыбнулся.
– Спасибо, крошка, – тихо произнес он и пристально взглянул на девушку.
В сущности за все время их краткого знакомства после случайной встречи на вересковой пустоши, возле скал, он впервые по-настоящему увидел ее.
Молча поглощая свое рагу, он продолжал рассматривать ее самым внимательным образом, стараясь, правда, чтобы она этого не заметила. И чем больше смотрел, тем большего труда ему стоило скрывать свои истинные чувства. Откровенно говоря, он испытывал нечто вроде настоящего потрясения. Куда подевалась та замухрышка, обмотанная шарфом так, что и лица-то толком не разобрать! Теперь, когда она сняла пальто, тесное и ветхое, он мог наконец рассмотреть девушку как следует. Да, без шарфа и пальто она совсем-совсем другая. Может, красивой он бы ее и не назвал, если сравнивать с красавицами на цветных открытках, которых в его время принято было считать эталоном. Да, она и не соответствовала эдуардианским канонам и в ней не было ничего от розоватой мягкости суфле, она не отличалась головокружительной женственностью; пусть Эмма не выделяется так нравящейся мужчинам миловидной внешностью или, напротив, развязными манерами, есть в ней что-то непередаваемое, привлекающее к себе внимание, нечто такое, что занимает все его мысли и заставляет сильнее биться сердце. Лицо совершенной овальной формы, довольно высокие резко очерченные скулы, прямой тонкий нос, нежные очертания рта, в уголках которого каждый раз, когда она улыбалась, появлялись две очаровательные ямочки. Зубы ровные, маленькие, мраморно-белые; губы бледно-розовые и, как показалось Блэки, странно беззащитные и сладко манящие – в те редкие минуты, когда Эмма позволяла себе расслабиться. Лоб, может быть, чуть-чуть широковат, но тем не менее и он, по-своему, привлекателен с его „вдовьим пиком”, скрадывавшим чрезмерную ширину, как и золотисто-каштановые брови, двумя арками нависающие над широко расставленными глазами. Глаза эти, уже и раньше поразившие его воображение, своим блеском и зеленым цветом больше всего напоминали изумруды; золото густых, длинных ресниц оттеняло нежную бледность кожи, шелковистой, изумительно гладкой. Роскошные красновато-коричневые волосы уложены просто, без всяких ухищрений – гладко зачесанные назад и полностью открывающие лицо, они были собраны на затылке в пучок и, в отблесках огня, казались бархатной шапочкой, прошитой золотыми нитями.
„Она еще маленькая и худенькая”, – подумалось ему. Через несколько лет, когда она вырастет, от нее глаз нельзя будет оторвать: высокая, стройная, с ее-то лицом и этими волшебными глазами! Все в ней уже сейчас обещает пышно расцвести – молодые упругие груди, угадываемые даже под неплотно облегающим фигуру передником, высокие бедра, длинные ноги, делающие ее движения такими грациозными...
Врожденное чувство красоты, присущее Блэки, отнюдь не ограничивалось одной архитектурой или искусством, а распространялось также на женщин и лошадей. Тяга к последним почти что (но не совсем!) даже перевешивала интерес к первым: он, к примеру, гордился тем, что в состоянии точно определить чистокровную породу, которой по-настоящему восторгался. И сейчас, глядя на Эмму, он про себя думал: „Вот уж где чистокровная порода, так это тут! Да, конечно, она всего лишь бедная девочка из простой деревенской семьи, но у нее же лицо настоящей аристократки, утонченное, породистое...” Все это вместе взятое и создавало то „нечто”, которое нельзя было описать, но которое он сразу ощутил. Подлинная патрицианка, да и только. И эта ее природная грация и чувство достоинства! Лишь одно в ней выдавало ее положение в обществе – руки, маленькие, цепкие, потрескавшиеся и красные, а ногти неухоженные и обломанные. Он слишком хорошо знал, отчего у нее такие руки – это все тяжкий каждодневный труд!
„Интересно, – продолжал Блэки свои размышления, – что с ней станет?” Тут его охватила грусть, которой обычно он не был подвержен. В самом деле, что ей сулит будущее? Что может ждать ее здесь, в этом доме, в этом унылом фабричном поселении посреди вересковых пустошей? Может, она действительно права, когда хочет попытать счастье в Лидсе? Может, там она и вправду сумеет не просто выжить, но и жить по-настоящему?
Его размышления прервала миссис Тернер – подскочив к очагу, она сунула ему в руки тарелку с бутербродами в своей обычной экспансивной манере.
– А вот и твой бекон с хлебушком, парень! Ешь, пока сюда не заявился Мергатройд. Вот уж кто скряга, так это он. Дай ему волю, так мы бы тут все с голоду перемерли. Жадюга – не приведи Господи! Настоящий... – Она закусила нижнюю губу, чтобы не сказать лишнего, с опаской поглядев на дверь, которая была наверху лестницы.
Повернувшись к Эмме, кухарка продолжала:
– Сегодня можешь не надраивать графитом каминные решетки. Ничего, обождут до завтра. Но не забудь разжечь огонь в гостиной, протри мебель, почисть щеткой ковры и накрой стол для завтрака, как это делает Полли. Она ведь тебе показывала, да? Потом возвращайся ко мне и помоги приготовить завтрак. Потом уберешь в столовой, гостиной и библиотеке. Смотри, будь внимательной, когда начнешь протирать панели в библиотеке – сперва три поперек, а уж потом вдоль, сверху вниз, чтобы пыль собиралась только на плинтусе. И про ковры, понятно, не забудь. После этого уберешься в верхней гостиной миссис Фарли. К тому времени как раз пора уже будет подавать ей завтрак. До ланча ты успеешь застелить кровати и вытереть пыль в детской, а после него догладишь, что осталось из белья. Еще надо почистить серебро и протереть фарфор... – Миссис Тернер перевела дух после утомившего ее длинного перечня и затем извлекла из кармана скомканный листок бумаги. Разгладив его, она принялась читать то, что там было написано, от усилия шевеля губами.
– Да, миссис Тернер? – тихонько спросила Эмма, вскакивая со стула, чтобы тут же начать делать то, что готовилась сказать ей кухарка, хотя она и не представляла себе, как можно успеть справиться с таким множеством поручений.
Блэки окинул взглядом маленькую фигурку девушки в слишком большом для нее переднике, который она то и дело одергивала, и в груди у него шевельнулся комок гнева. Вначале, слушая наставления кухарки, он внутренне посмеивался, но чем длиннее делался список Эмминых дел, тем больше его охватывала ярость. Да разве кто-нибудь сумел бы справиться со всем этим в течение одного дня, тем более Эмма? Она ведь сущий ребенок! Между тем сама девушка, казалось, не видела тут ничего особенного и, стоя рядом с миссис Тернер, спокойно ожидала дальнейших распоряжений. Однако, присмотревшись к девушке повнимательней, он не мог не заметить, что в ее потемневших глазах затаилось явное беспокойство, а рот непроизвольно сжался, – и только природное благородство не позволяло ей сказать то, что она чувствует.
Блэки перевел взгляд на миссис Тернер. Он понимал, что та вовсе не пытается сознательно эксплуатировать Эмму – ведь в душе кухарка была отнюдь не злая женщина. Но то, что он услышал, ужаснуло его до глубины души. Подумать только, Эмму используют здесь, как рабочую лошадь! Этого Блэки просто не мог вынести.
– Сдается мне, для маленькой девчушки дел невпроворот, – заявил он с присущей ему непосредственностью.
Пораженная миссис Тернер, уставившись на него во все глаза, даже покраснела:
– Верно ты говоришь, парень, – согласилась она. – Но Полли больна, и я ничего не могу поделать. Из Лондона приезжают гости и все такое. Да, Эмма, – со смущенным видом повернулась она к дожидавшейся ее распоряжений девушке, – чуть не забыла. Надо будет еще обязательно приготовить гостевую комнату для миссис Уэйнрайт.
Эмма повернулась к кухарке, которая все еще продолжала внимательно изучать скомканный листок.
– Значит, мне можно сейчас идти наверх, да? – спросила она.
На самом деле Эмма была далеко не глупа и прекрасно понимала, что перечень ее дел слишком длинный, хотя открыто выражать свой протест она и не решалась. Единственное, что можно было сделать, так это поскорее начать, чтобы управиться хотя бы к ужину.
– Через минутку, милочка. Дай мне сперва закончить это меню, – проговорила она, пытаясь собрать все внимание, чтобы наконец-то разделаться с запиской. – Может, я сумею все-таки справиться с завтраком сама. – Прищурившись, она снова углубилась в чтение. – Давай-ка сообразим. Яичница и бекон для господина Эдвина. Почки, бекон, сосиски и жареная картошка для господина Джеральда. Копченая сельдь для сквайра. Чай, тосты, свежие булочки, масло, джем, мармелад. Вот вроде бы и все. По-моему, достаточно! – Энергично встряхнув головой, она проворчала, набычив короткую толстую шею. – Не понимаю, почему в этой семье не могут все есть одно и то же? – И после небольшой паузы, сказала: – Похоже, милая, с завтраком я справлюсь и без тебя. А ленч сегодня самый обычный: холодная ветчина, соус „мадера”, картофельное пюре и яблочный пирог со сладким кремом.
Она перевернула листок, чтобы посмотреть, нет ли чего-нибудь и на обороте, и хмыкнула себе под нос.
– С обедом, правда, тебе все же придется, наверно, мне немного подсобить, девочка. Мергатройд тут такого понаписал... Н-да! Куриный бульон, седло барашка да еще с каперсовым соусом, печеный картофель, цветная капуста с сырным соусом. Бисквит с ромом и взбитыми сливками. Уэнслидейлский сыр с бисквитами. И гренки с сыром по-валлийски. – Заморгав, она уставилась в бумажку. – Да-да, гренки с сыром по-валлийски для господина Джеральда! – Повторила кухарка, как бы не веря собственным глазам. – Как будто он их и так целый день не лопает! Прямо поросенок маленький, этот наш господин Джеральд! Самое страшное на свете, скажу я вам, дети мои, это жадность! – Громко объявила она, обращаясь сразу ко всей кухне и со злостью запихивая листок обратно в карман. – Ну все, милочка, можешь отправляться наверх, – обратилась она к Эмме. – Только не позабудь насчет панелей...
– Хорошо, миссис Тернер, – ответила девушка ровным голосом, ничем не выдавая истинных чувств. – Увидимся позже, Блэки! – Улыбнулась она своему новому знакомцу.
– Конечно, крошка! – Улыбнулся в ответ тот. – Я же тут несколько дней пробуду, не меньше.
– Никак не меньше! – воскликнула миссис Тернер. – Сквайр совсем дом запустил в последнее время. Особенно когда заболел наш Эдвин. С самого Рождества, считай. А хозяйка сейчас совсем слаба стала... Хорошо хоть миссис Уэйнрайт приезжает. С ней всегда дела идут веселей. Да, хозяйка у нас совсем слаба стала... – Повторила она, но не докончила фразу, услышав шум сверху.
Блэки и Эмма невольно проследили за направлением ее взгляда в сторону двери на самом верху лестницы. Она была открыта, и по ступеням к ним спускался какой-то человек. „Дворецкий", – решил про себя ирландец.
Высокий, костлявый, с худым, прорезанным резкими складками лицом, Мергатройд действительно обладал на редкость отталкивающей внешностью. Маленькие, близко посаженные, белесые глазки дворецкого казались почти бесцветными, спрятанные в глубоких глазницах. К тому же эти поросячьи глазки казались еще меньше из-за нависших кустистых бровей, сросшихся на переносице и протянувшихся через весь лоб щетинистой полосой траурно-черного цвета. Черные брюки, белая рубашка в черную полоску со стоячим воротником и сюртук зеленого сукна довершали его портрет. Рукава были закатаны, обнажая длинные неуклюжие руки в узлах голубоватых вен.
Выражение лица дворецкого было мрачным, в глазах тлел недобрый огонек.
– Что это тут? Что это тут? – закричал он неожиданно тонким голосом, остановившись на нижней ступеньке лестницы. – Понятно, почему сегодня все идет со скрипом. Болтаете тут, как стая сорок! А кухарка, я вижу, проявляет пренебрежение к своим прямым служебным обязанностям, – произнес он напыщенным тоном. – А что до нашей служанки, то эта маленькая лентяйка уже полчаса как должна была бы находиться наверху и прибираться в комнатах. Мы тут со сквайром не занимаемся благотворительностью, зарубите это себе на носу! Ей и так платят больше, чем она стоит, а она еще, оказывается, и опаздывает на работу, как я вижу! Слишком щедр наш сквайр, слишком щедр. Это что ж, получать три шиллинга в неделю за бездельничанье?
Он сердито нахмурился, взглянув в Эммину сторону, бедняжка так и замерла возле кладовки с корзиной в руках.
– Ну, чего ты там болтаешься без дела? Марш наверх! – огрызнулся Мергатройд.
Молча кивнув, Эмма стала подниматься по лестнице со своей ношей. Обходя дворецкого, она споткнулась и выронила из корзины совок и еще несколько вещей, и среди них графитовый порошок, жестянка с которым покатилась по полу, так, что часть порошка оказалась рассыпанной прямо у ног Мергатройда. Замирая от ужаса, Эмма стала сметать его в кучку. Развернувшись, дворецкий со всей силы ударил тыльной стороной ладони по склоненной перед ним голове.
– Ты, дура ненормальная! – завопил он визгливо. – Что, не можешь, чтоб все было как положено? Посмотри, как ты весь пол тут извазюкала!
От неожиданного и резкого удара Эмма покачнулась и чуть не упала, выпустив из рук совок и щетку для чистки ковров, которые она успела подобрать с пола.
Блэки в ужасе вскочил со стула. Его душил гнев. Сжав свои огромные кулаки, он двинулся к дворецкому, готовый на все. „Я его убью! Убью! – вертелось у него в голове. – Ублюдок чертов!”
Кухарка, в этот момент оказавшаяся рядом с ирландцем, тихо просипела:
– Не лезь не в свое дело, парень, слышишь? Предоставь его мне! – И она предостерегающе мотнула головой, тихонько оттеснив Блэки в сторону.
Перед дворецким миссис Тернер предстала разъяренная, как боевой петух: лицо, багровое от гнева, глаза, метавшие молнии. Подняв свой маленький кулачок, она в ярости потрясла им перед носом Мергатройда.
– Ах ты, грязная свинья! – гневно закричала кухарка. – У нее случайно так получилось! Как тебе не стыдно! Обижать бедную девочку, как будто она это нарочно сделала. – Она сверкнула на него глазами. – Увижу еще раз, что ты до нее дотронешься хоть пальцем, пеняй на себя! Я не к сквайру пойду, обещаю тебе, а к Эмминому родному отцу. Сам знаешь, что с тобой сделает Большой Джек, если узнает о твоих безобразиях. Котлету он из тебя сделает! Это уж точно.
Мергатройд злобно поглядел на миссис Тернер, но ничего ей не ответил. Блэки, глядевший на лицо дворецкого с зоркостью ястреба, заметил, однако, как лицо дворецкого передернулось от страха. „Да он трус! Жалкий трус! – промелькнуло у него в голове. – Презренный негодяй. Раздулся, как индюк!”
Кухарка с отвращением отвернулась от Мергатройда и подошла к Эмме, стоявшей на коленях и аккуратно собиравшей в корзину все, что оттуда выпало.
– Как ты, девочка? – участливо спросила она.
Эмма подняла голову и медленно кивнула. Ее лицо казалось вырезанным из мрамора – во всяком случае оно было столь же неподвижно. Вся ее жизнь сосредоточилась только в одних глазах, ставших теперь совсем малахитовыми. И глаза эти пылали ненавистью к Мергатройду.
– Сейчас я возьму мокрую тряпку и вытру порошок, – тихо ответила девушка, скрывая за этими словами душивший ее гнев.
Теперь все свое внимание дворецкий обратил на Блэки. Он неторопливо прошествовал в глубь кухни, делая вид, будто ничего не произошло.
– Вы, как я понимаю, О'Нил? Моряк из Лидса? Сквайр говорил мне, что вы должны были появиться у нас сегодня рано утром. – Окинув Блэки взглядом своих холодных глаз, он одобрительно кивнул. – Вижу, ты парень не из слабых. Это хорошо. Наверно, не чураешься никакой работы, а?
Блэки потребовалась вся его выдержка, чтобы ответить дворецкому с надлежащей любезностью. Выбора у него, он знал это, не было. Сглотнув стоявший в горле комок, он произнес как можно более официальным тоном:
– Да, это я и есть. Как только вы сообщите мне необходимые подробности, я готов приступить к работе.
В ответ на эти слова Мергатройд вытащил из кармана клочок бумаги и протянул его ирландцу.
– Тут все написано. Надеюсь, читать вы умеете?
– Да, умею.
– Ну вот и отлично. Теперь насчет оплаты. Пятнадцать шиллингов в неделю и полный пансион на все время работы. Такие распоряжения оставил мне сквайр. – Глаза дворецкого хитро прищурились.
Блэки понимающе улыбнулся, но тут же заставил себя принять серьезный вид. „Да этот мошенник хочет меня одурачить. Дьявол, а не человек!” – подумал он, но вслух произнес:
– Нет, сэр. Речь шла не о пятнадцати шиллингах, а об одной гинее. Об этом со мной лично договаривался сам сквайр, когда приезжал к нам в Лидс. Одна гинея и ни шиллингом меньше, мистер Мергатройд.
Глаза дворецкого полезли на лоб от удивления.
– Ты что, серьезно думаешь, будто я могу поверить, что наш хозяин сам приезжал к вам в Лидс, парень? Такими пустяками всегда, чтоб ты знал, занимается его агент в городе, – торжественно объявил он.
Пристально вглядевшись в лицо дворецкого, Блэки удостоверился, что тот совершенно искренен в своем удивлении, и его красивый ирландский рот расплылся в улыбке.
– Ручаюсь головой, что приезжал сам сквайр, чтобы повидаться со мной и с моим дядей Пэтом. У нас, чтобы вы знали, свое небольшое дело. Он договорился с нами, чтобы я занялся ремонтом в Фарли-Холл, а мой дядя Пэт в Лидсе, в типографии и на текстильной фабрике. Что касается оплаты, то я точно помню, о какой сумме мы условились. Может, вам просто стоит уточнить это у самого сквайра? Тут явно какая-то ошибка, так я думаю.
Закончив свою тираду, Блэки довольно усмехнулся про себя. Дворецкий, он это видел, был не только взволнован, но и крайне раздосадован тем оборотом, какой принимали события.
– Я непременно переговорю со сквайром! – зло огрызнулся Мергатройд. – Должно быть, он забыл, о чем там с вами уславливался в Лидсе. Оно и неудивительно, ведь у него есть дела и поважнее, о которых ему надо помнить. Ну а ты пока что можешь приступать. Сходи в конюшню и найди там старшего конюха. Он покажет, где что лежит, и отведет в комнату, где ты будешь спать. Она как раз там и находится – над конюшней.
Кивнув Блэки, чтобы дать тем самым понять, что аудиенция окончена, дворецкий уселся за кухонный стол, объявив во всеуслышание:
– Мне чай и бутерброд с ветчиной!
Метнув на него злобный взгляд, кухарка принялась нарезать булку хлеба с такой свирепостью, что со стороны могло показаться, будто режет она не хлеб, а ненавистного ей дворецкого.
Подобрав с пола свой мешок, Блэки перекинул его через плечо. Эмма между тем все еще собирала рассыпавшиеся возле лестницы тряпки, щетки и порошки.
– До вечера, крошка, – тихо произнес ирландец, проходя мимо девушки и приветливо ей улыбаясь.
– Да, если только я успею все закончить к тому времени, – проговорила Эмма сквозь зубы, но увидев, как сразу помрачнело лицо Блэки, тут же улыбнулась, добавив. – Успею, успею. Не беспокойтесь. – И она быстро помчалась вверх по лестнице.
Блэки открыл дверь и шагнул в холодный утренний воздух, напряженно размышляя о странном доме, куда его занесло, и о тех людях, которых он тут встретил, в особенности об Эмме, такой хрупкой и беззащитной.
В это время сама Эмма поставила свою корзину в небольшой прихожей на верхнем этаже возле ведущей на кухню лестницы. Опершись о стену, она предалась горестным мыслям. Лицо ее сморщилось, как только она вспомнила о нанесенной обиде. К тому же у нее болела от ушиба голова и в сердце кипело негодование. Дворецкий и раньше никогда не упускал случая вымещать на ней свою злобу и придираться ко всякой мелочи. „Ему просто нравится распускать свои руки, когда я попадаюсь на его пути, – решила она. – К Полли он тоже цепляется, конечно, но все-таки никогда не бывает так груб, как со мной. Если бы не миссис Тернер, он бы наверняка ударил меня и второй раз, для него это обычное дело. Ну ничего, если он не прекратит, я ему покажу!”
Подняв тяжелую корзину, Эмма медленно пошла по коридору, настороженно прислушиваясь к звукам в доме, – ведь всякий непривычный звук таил в себе опасность. Но все было тихо – в доме еще спали. В полутемном коридоре слабо пахло воском, сухой пылью и той специфической затхлостью, которая свидетельствует о том, что окна тут наглухо закрыты ставнями, а комнаты не открываются и не проветриваются. Сердце девушки сжалось: ей захотелось вернуться обратно на кухню – единственное место в Фарли-Холл, где было приятно находиться.
Несмотря на весь свой импозантный вид и богатую обстановку, особняк вызывал в ее душе неизъяснимое чувство ужаса, от которого ей всегда хотелось бежать сломя голову. Чем-то холодным и гнетущим веяло от его больших темных комнат с высокими потолками и тяжеловесной мебелью, огромных холлов и бесконечных извилистых коридоров, тянувшихся через весь дом, в углах которого пряталась тишина, а под ее покровом – многочисленные и страшные тайны. Таким был этот мрачный дом, где царили несчастье и тлен. Несмотря на кажущуюся тишину и заброшенность всюду ощущалось какое-то подспудное движение – зловещее, готовое вот-вот вырваться наружу.
Неудивительно, что Эмму била дрожь, когда она шла по ворсистому турецкому ковру в огромной прихожей, направляясь к двойной двери, ведущей в малую гостиную. Остановившись на пороге, Эмма с беспокойством огляделась: через высокие закрытые окна в комнату пробивались скудные лучики солнечного света, с трудом находившего лазейки в белых тяжелых шелковых занавесях с большими толстыми кистями голубого бархата. Со стен на нее печально глядели потемневшие от времени старинные портреты; с обтянутых бледно-голубым сукном стен глаза всех этих людей как бы следили – так ей во всяком случае почудилось – за тем, как она идет к камину, обходя встречавшуюся на пути тяжелую мебель викторианской эпохи – красное дерево, из которого она была сделана, так потемнело с годами, что мебель выглядела черной. Единственным звуком в комнате было монотонное тиканье каминных часов, стоявших на полке резного мрамора.
Поставив корзину на пол, Эмма опустилась на колени перед камином, чтобы стереть с его поверхности следы золы и положить внутрь бумажные жгуты и щепу для растопки, лежавшие рядом небольшой горкой, – сюда их положил вместе со спичками Мергатройд. Когда бумага загорелась и огонь охватил находившиеся сверху щепки, Эмма открыла медный ящик и достала оттуда уголь помельче, чтобы подложить в камин. Класть надо было осторожно, чтобы не загасить только начавшее разгораться пламя: уголь долго не накалялся, и ей пришлось поднять фартук и начать им трясти, пока наконец дело не пошло на лад и огонь занялся как положено.
Ровное тиканье каминных часов напомнило ей, что времени у нее в обрез. Быстро убравшись в комнате и стерев пыль с мебели, которой было забито помещение, она вынула из ящика буфета тонкую льняную скатерть ирландской выделки и умело накрыла ею большой круглый стол. Разложив серебряные приборы на четверых, она снова пошла к буфету, чтобы взять оттуда четыре тарелки. Доставая фарфор краун-дерби, она страшно боялась его разбить, и поэтому руки у нее нервно подрагивали, а по спине бегали отвратительные мурашки. В эту минуту она почувствовала, что в комнате еще кто-то есть: оглянувшись, она увидела стоящего в дверях сквайра Фарли, смотревшего на нее во все глаза.
Распрямившись, она отвесила ему поклон и пожелала доброго здоровья, продолжая крепко прижимать к груди фарфоровую посуду, чтобы хозяин не услышал, как она дрожит в ее трясшихся от страха руках. Ноги у нее тоже дрожали – правда, больше от неожиданности, чем от страха.
– Доброе утро. А где Полли?
– Плохо себя чувствует, сквайр.
– Понятно, – отозвался он лаконично.
Глаза хозяина так и буравили ее, пока она стояла перед ним с тарелками в руках. Но вот он нахмурился, и на его лице появилось озадаченное выражение. Оба молчали, и Эмма чувствовала себя словно загипнотизированной. Но тут сквайр быстро кивнул, резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Звук захлопнувшейся за ним в библиотеке двери заставил Эмму вздрогнуть. Только убедившись, что хозяин больше здесь не появится, она с облегчением вздохнула и быстро закончила сервировку стола для предстоявшего семейного завтрака.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара Тейлор

Разделы:
I часть1234Ii часть567891011121314151617181920212223242526

Ваши комментарии
к роману Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара Тейлор



Умная замечательная книга. Спасибо.
Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара ТейлорВалентина
4.10.2011, 19.19





Спасибо за Ваш сайт, за Ваш труд по размещению таких замечательных поучающих романов.
Состоятельная женщина - Брэдфорд Барбара ТейлорВалентина
12.11.2014, 12.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100