Читать онлайн Быть лучшей, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Быть лучшей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

В конце концов Пола все же полетела в Париж. Решение она приняла внезапно, вернувшись в свой кабинет в три часа пополудни. Она уже потянулась к диску, чтобы набрать номер «Бритиш эруэйз» и отменить бронь, как вдруг передумала и повесила трубку. В спешке покончив с работой, она кинула несколько платьев в дорожную сумку и помчалась в аэропорт Хитроу, чтобы успеть на шестичасовой рейс. Без десяти шесть Пола была в аэропорте. Полет прошел без приключений, дул попутный ветер, и ровно через час пять минут после взлета самолет благополучно приземлился в аэропорту Шарля де Голля.
Багаж и таможенный досмотр не заняли много времени, и вот Пола уже едет в автомобиле, который он прислал за ней.
Впервые после обеда с Каллински Пола проанализировала ситуацию. Выходило, что решение лететь в Париж было не таким уж внезапным. Разве с самого начала, едва прочитав его записку, она не знала, что так и будет? Разве уже тогда это не было, как говорят французы, свершившимся фактом? Разумеется, было. Просто не хотелось признаваться в этом, вот она и напустила тумана насчет долга и обязательств.
Пола уютно устроилась в уголке сиденья, вытянув длинные, стройные ноги. Улыбнулась. На память пришли слова, как-то сказанные бабушкой: «Когда позовет мужчина, который нужен, любая женщина побежит, неважно, кто она и какие обстоятельства удерживают ее. Ничуть не сомневаюсь, что придет день, и ты тоже угодишь в эту ловушку, как в нее угодила я, когда появился твой дед. Запомни это, Пола». И как всегда, бабушка оказалась права.
Еще не согнав с губ улыбку, Пола посмотрела в окно. Учитывая часовую разницу во времени, в Париже было девять и уже темнело.
На большой скорости машина, влившись в общий поток, свернула с бульвара де Курсель на площадь Звезды, где возвышалась Триумфальная арка, памятник национальной славы. Пола поежилась. Немыслимо, каким образом удается этим огромным автомобилям, несущимся с бешеной скоростью, словно на гонках, избежать столкновения.
Ее машина, вырвавшись из общего потока, оставила позади рев клаксонов и скрежет тормозов и выехала на Елисейские поля. Пола с облегчением вздохнула. Она любила эту сверкающую магистраль.
Приезжая в Париж, она всякий раз вспоминала свое первое появление здесь, ощущение от которого со временем не ослабевало. Ее любовь к «столице мира» – прекраснейшему городу на свете, была неотделима от ностальгии. Перед мысленным взором мелькали кадры прошлого и в них все те, кто был здесь с нею и благодаря кому поездки в Париж всегда приобретали особый аромат: бабушка, мать с отцом, брат Филип, Тесса, кузина Эмили, которая с детских лет была ее любимой спутницей в путешествиях.
Он тоже был для нее частью Парижа. Скоро они встретятся, и незачем омрачать эту встречу мыслями о детях и терзаниями совести. Это было бы несправедливо. К тому же она раз и навсегда решила, что сожаления задним числом бессмысленны и представляют собой лишь пустую трату драгоценного времени.
Теперь они ехали по Рон-Пуан. Впереди виднелся египетский обелиск времен Рамзеса Второго, который перевезли сюда из Луксора и поместили внутри гигантского, залитого светом прямоугольника площади Согласия. Потрясающее зрелище, навечно врезавшееся в ее сознание. При виде этой мощи Полу охватило радостное возбуждение, и она похвалила себя за то, что велела шоферу ехать в гостиницу кружным путем.
Впрочем, уже через несколько минут они въехали на Вандомскую площадь. Изящные особняки, построенные еще в эпоху Людовика XIV, окружали ее по всему периметру. Машина притормозила у «Ритца». Пола вышла и, поблагодарив шофера, попросила его заняться багажом.
Она быстро прошла через холл вдоль бесконечной, казалось, галереи, заполненной образцами лучших па рижских магазинов. Добравшись до холла поменьше, поднялась на лифте на седьмой этаж и чуть не бегом бросилась к номеру. У двери остановилась, дрожа от нетерпения. Дверь была слегка приоткрыта. Ее явно ждали. Пола вошла, тихо прикрыла за собой дверь и прислонилась к косяку, чтобы хоть немного отдышаться.
Он стоял у стола, без пиджака, с закатанными до локтя рукавами белой рубашки и со свободно болтающимся на груди галстуком. Разговаривая по телефону, он приветственным жестом поднял руку и широко улыбнулся. Оборвав себя посредине фразы, выслушал то, что ему сказали на другом конце провода, и быстро проговорил по-французски:
– Благодарю, Жан-Клод, до завтра.
Они двинулись друг другу навстречу одновременно.
Проходя мимо столика в стиле Людовика XV, на котором стояли бутылка шампанского во льду и два хрустальных бокала, Пола небрежно заметила:
– Ты ведь не сомневался, что я приеду, да?
– Разумеется, – со смехом ответил он, – ведь я неотразим.
– А также являешь собой образец скромности.
Встретившись посреди комнаты, они секунду помедлили, глядя друг на друга.
– Я поначалу решила не ехать, – быстро проговорила Пола. – Я так беспокоилась о детях… я нужна им…
– Своему мужу, мадам, – проговорил он, – вы тоже нужны. – И с этими словами заключил ее в объятия, крепко целуя в губы. Она ответила на его поцелуй, прильнула к нему, и они долго не отрывались друг от друга.
– О, Шейн, – глубоко вздохнула она наконец, – ты же знаешь, что я всегда твоя.
– Да, знаю, – ответил он и, коротко рассмеявшись, откинулся назад и медленно покачал головой. – Но вокруг тебя всегда кто-нибудь вьется. – В его вкрадчивом голосе слышалась легкая ирония. – Дети, родственники, секретарши, служащие, так что один на один с тобою и не встретишься. Вот почему, вылетая сегодня утром в Париж на встречу с Жан-Клодом, я решил, что этот уик-энд мы проведем вместе. Без обычной свиты. Ты да я. Тем более, что ты уезжаешь в Нью-Йорк. Мы ведь заслужили это, разве нет?
– Ну, разумеется, да. – Пола смущенно улыбнулась. – Еще на пути сюда из аэропорта я поклялась себе, что и слова не скажу о детях, но вот я здесь только пять минут и уже…
Шейн мягко прикрыл ей рот ладонью.
– Ш-ш-ш. Что же, я не знаю, что перед поездкой тебе хочется повидаться с детьми? Так ты их увидишь.
– Как это? – она удивленно посмотрела на него.
– Сегодняшний вечер и суббота принадлежат нам. А потом Кевин доставит нас на Ривьеру, и воскресенье с понедельником мы проведем с ребятами. Ты вылетишь в Нью-Йорк на день позже, вот и все. В среду, а не во вторник. Согласна?
– Конечно, согласна, родной мой! Какая чудесная идея и как мило с твоей стороны, что ты подумал не только о нас с тобою, но и о детях, – воскликнула Пола.
– Но это и мои дети, – усмехнулся Шейн.
– Да, но последние две недели ты занимался ими без меня, и, наверное, с тебя этого вполне хватило.
– Да… в каком-то смысле. Но я знаю, как им не терпится увидеть тебя, и мне вовсе не хочется их разочаровывать или выглядеть в твоих глазах полным эгоистом… Словом, я готов разделить тебя с нашим потомством. В конце концов тебя ведь не будет больше месяца.
Пола с любовью посмотрела на него.
– Да… – Она помолчала и, поколебавшись мгновение, мягко, почти робко спросила: – Как там Патрик? С ним все в порядке? – Ее темные брови сошлись, и в голубых глазах явственно отразилась тревога.
– Все хорошо, Пола, он наслаждается жизнью, как и положено в его возрасте, – успокоил ее Шейн. – Ради Бога, дорогая, не волнуйся ты так. – Приподняв ее голову за подбородок, он добавил: – Патрик в полном порядке.
– Извини, Шейн, я знаю, что веду себя, как наседка, но ведь он еще такой маленький и… другой, не похожий на остальных. А ребята такие проказники, и я всегда боюсь, когда он оказывается вне дома…
Она не закончила фразу, не желая прямо говорить о вечном своем беспокойстве за их первенца. Патрику было семь, и, откровенно говоря, он явно задерживался в развитии. Вот почему Пола так переживала, когда его не было рядом.
Шейн тоже очень заботился о сыне, но порой мягко журил Полу за чрезмерную нервозность. В глубине души она знала, что Шейн прав, и изо всех сил старалась сдерживаться и вести себя так, словно Патрик ничем не отличался от своей пятилетней сестры Линнет и от двенадцатилетних близнецов Лорна и Тессы – детей Полы от Джима Фарли.
Шейн участливо посмотрел на жену, вполне понимая ее трудности с Патриком.
– Я не говорил тебе раньше, – заметил он с улыбкой, – что пока мы жили на вилле, Линнет стала Патрику настоящей маленькой мамой. Она взяла его под свое крепкое крылышко и даже покрикивать на него стала. А уж как Лорн относится к Патрику, ты знаешь. Он просто обожает его. Так что волноваться не о чем, милая, и…
Стук в дверь прервал Шейна.
– Войдите, – Шейн поспешил к двери.
Вошел, радушно улыбаясь, портье с дорожной сумкой и чемоданом Полы. Шейн проводил его в спальню, показал, где поставить вещи, и дал чаевые.
Затем подошел к столу и принялся открывать шампанское.
– Слушай, – сказал он, – хватит о детях. Еще раз повторяю, с Эмили и Уинстоном им прекрасно.
– Хорошо, хорошо, милый.
Еще минуту назад мысли Полы были заняты сыном, но теперь она заулыбалась, в уголках ее глаз заплясали огоньки.
– Так ты говоришь, Линнет проявляет характер? Я всегда подозревала, что она унаследовала Эммину властность и не случайно ведет себя как главнокомандующий.
Шейн в комическом ужасе закатил глаза.
– Еще один главнокомандующий в семье! О Боже, дай мне силы вынести это! Похоже, все мои женщины компенсируют таким образом свой простодушный вид. Между прочим, – подмигнув, продолжал Шейн, – Эмили шлет тебе привет. Еще до твоего приезда я позвонил ей и сказал, что мне удалось заманить тебя в Париж и на вилле мы будем только в воскресенье. Она ужасно обрадовалась, узнав, что мы решили хоть немного побыть вдвоем, и сказала, чтобы ты ни о чем не волновалась! А теперь – как насчет бокала этого божественного напитка перед ужином?
– С удовольствием, дорогой.
Предоставив мужу договариваться с портье, Пола уселась на диван, поджав ноги.
Сколько бы ни длилась разлука – четыре дня или две недели, – ее всегда волновали встречи с ним, она всегда физически ощущала его присутствие. Тут все имело значение: и сила духа, которой он был наделен, и рост, и стать, и обаяние. Шестнадцать лет назад, когда отмечали его день рождения – Шейну тогда исполнилось двадцать четыре, – Эмма Харт сказала, что это блестящий человек. Слова эти и посейчас не утратили своей правоты. Он был и впрямь потрясающий.
Этим летом Шейну исполнилось сорок, он был в расцвете сил и выглядел прекрасно. Весь облик его излучал недюжинную силу. У него была широкая спина, могучие плечи, стройное и гибкое тело. За время, проведенное с детьми на вилле, он сильно загорел. Виски, тронутые сединой, ничуть не старили его. Наоборот, в сочетании с атлетическим сложением седина лишь подчеркивала моложавость его мужественного лица. По контрасту с волосами в усах седины не было вовсе, они, как и прежде, оставались угольно-черными.
Я знаю его всю жизнь, думала Пола, но мое отношение к нему не изменилось ни на йоту. Это единственный мужчина, которого я любила. Единственный мужчина, который мне нужен и будет нужен до конца жизни – муж, любовник, верный друг.
– Эй, Стручок, – окликнул Шейн Полу. Это было ее детское прозвище. – Ты где-то далеко… – Он передал ей бокал с шампанским, сел рядом на диван и посмотрел с любопытством.
– Да так, размечталась что-то, – ответила Пола, чокаясь с ним.
– Эмма бы одобрила эту нашу эскападу. В душе ведь она была совершенным романтиком, вроде меня. – Шейн придвинулся ближе.
– Это верно.
– Сегодня я думал о ней, что само по себе не удивительно. И мне вдруг пришло в голову, как быстро пролетело время после ее смерти. Иногда даже страшно становится, с какой скоростью бегут годы. Кажется, только вчера она командовала всеми нами…
– Вот и я о том же думала, когда утром приходила к ней на кладбище!
Глаза их встретились. Они обменялись понимающей улыбкой. Это случалось с ними частенько. Рядом ли, в отдалении ли, мысли их совпадали, и один произносил то, что у другого вертелось на языке.
Ребенком Пола была убеждена, что Шейн умеет читать ее мысли. Впрочем, она и сейчас так считала. Только теперь это ее уже не удивляло – они стали единым целым. Она воспринимала их близость как совершенно естественную, поэтому естественным было и то, что мысли их настроены на одну и ту же волну.
Посмотрев на него, она с некоторым удивлением заметила:
– А разве поверишь, что в ноябре мы будем праздновать десятилетие нашей свадьбы?
– Нет… – Он слегка прикоснулся к ее щеке. – И тем не менее это так. Каждый день нашей совместной жизни полон для меня смысла, и я бы ни за что не отказался ни от одного из них, пусть даже и плохого. Что бы там ни было, с тобой лучше, чем без тебя.
– И с тобой, и с тобой. – Пола взглядом подтвердила свои слова.
Шейн встретил этот прямой взгляд, и в его чудесных темных глазах отразились сходные чувства.
Наступило молчание.
Это была тишина гармонии, тишина полного взаимопонимания, молчаливые мгновения, которые они так любили, когда разговаривают сердца.
Пола откинулась на спинку дивана, отпила шампанского и подумала вдруг, каково бы ей было без него. При этой мысли она внутренне передернулась. Шейн придавал смысл ее существованию. Он составлял суть ее жизни, ту почву, на которой она стояла. Он всегда был рядом, всегда был опорой, как и она для него.
Как хорошо, что он придумал этот уик-энд, что у них выдалось хоть немного времени побыть вдвоем, перед тем как она отправится по делам в Штаты и Австралию. Она улыбнулась про себя, отметив, как тонко и тактично он все устроил. За это она еще больше его любила.
Глядя на Полу, Шейн отметил, что печать дневных хлопот постепенно сходит с ее лица, и это наполнило его сердце радостью. Зная, как напряженно Пола работает, Шейн частенько всерьез волновался за нее, хотя никогда не позволял себе вмешиваться в ее дела. Она была похожа на Эмму. Попробуй только сказать что-нибудь – и раздражение неизбежно. Да и впустую все это.
Он откинулся всем своим крупным телом на обитый бархатом старинный диван и с наслаждением пригубил бокал. Наконец-то и он впервые за день, после того как утром уехал с виллы, мог немного расслабиться. С того самого момента, как он сошел с принадлежащего компании авиалайнера и до появления Полы, он работал с Жан-Клодом Суассоном, главой французского отделения «О'Нил отель интернешнл». Но теперь, в ближайшие два дня – никаких дел, поэтому они и остановились здесь, а не в принадлежавшем ему парижском отеле. Когда им хотелось побыть вдвоем, Шейн всегда заказывал апартаменты в «Ритце», зная, что здесь его никто не побеспокоит.
И, подобно Поле, он улыбнулся про себя, предвкушая радость, которую принесут ближайшие тридцать шесть часов, когда никого не будет рядом с ними.
Между ними была особенная связь.
Она возникла давно, еще в детском возрасте, – некое духовное единство, родство душ. И то, что зародилось в младенчестве, достигло полного расцвета, когда пришла физическая близость.
Пока длился кошмарный брак Полы с Джимом Фарли, Шейн несколько отдалился от нее, но внутренняя связь нарушена не была. Когда же дружеские отношения были восстановлены и постепенно перешли в отношения любовные, обоих поразила сила взаимного физического влечения. Им стало ясно, что так оно и должно быть, что они всегда были предназначены друг другу и что впервые в жизни оба достигли подлинной цельности и гармонии.
Шейн понял, какими ненужными были его многочисленные романы и что без Полы жизнь будет пустой; а Пола поняла, что Шейн – единственный мужчина, которому она должна принадлежать, и что брак с Джимом был пустым и безрадостным. Продолжение этой лжи было равносильно самоубийству. Чтобы жизнь длилась в уважении к себе и в чистоте, надо было покончить с этим браком.
Пола предполагала, что Джим будет против развода. Но тех потоков брани, которые вылились на нее, той низости, на которую он оказался способен, узнав, что она хочет оставить его, Пола не ожидала. Они не могли договориться, дело доходило чуть не до драки. Мирного исхода не было видно.
В какой-то момент, когда стало совсем худо, Джим вдруг сорвался на зимние каникулы в Шамони, где его родители снимали виллу. Полу разозлило то, что в такое критическое время он может кататься на лыжах. А потом обрушилась лавина, которая унесла так много членов их семейства, и Поле больше не надо было беспокоиться о разводе. В двадцать шесть лет она стала вдовой.
Смерть Джима словно вбила клин между ней и Шейном. Как бы искупая свой грех, она отказывалась видеться с ним. Но в конце концов пришла в себя, отправилась к нему и заявила, что хочет быть с ним до конца жизни. Они сразу же соединились, потому что Шейн О'Нил не мог разлюбить ее.
Через два месяца они повенчались. Свидетелями были Эмили и Уинстон Харт.
Оба в глубине души были уверены, что исполнили свое предназначение.
Старинные бронзовые часы на светлой каминной доске начали громко бить.
Пола и Шейн очнулись, посмотрели на часы, и Шейн воскликнул:
– Боже мой, половина десятого, а я заказал столик на без четверти десять. Тебе хватит пятнадцати минут, чтобы привести себя в порядок, дорогая?
– Конечно. – Пола поставила бокал на столик, потянулась и тайком зевнула в кулак.
Шейн нахмурился.
– Ты, должно быть, смертельно устала, – сказал он. – Каким же дураком надо быть, чтобы тащить тебя в ресторан. Горячая ванна, вот что тебе, девочка, нужно, и немедленно. А потом закажем ужин в номер.
– Да оставь. Я прекрасно себя чувствую, – начала было Пола и снова зевнула. – Ладно, по правде говоря, у меня действительно был трудный день. Может, ты прав, лучше поужинать в номере.
– Конечно, прав.
Шейн поднялся с дивана и помог встать Поле. Он обнял ее за плечи и повел в спальню.
– Надо было отменить выходные Кевину и послать за тобой самолет…
– Хорошо, что ты этого не сделал! – воскликнула Пола укоризненно. Она с симпатией относилась к Кевину Риардону и знала, что преданный пилот часто жертвует своим личным временем ради них. – Ведь Кевин так давно ждал именно этого уик-энда – у его девушки день рождения. К тому же он и так уже поработал сегодня курьером. Ведь это он привез твою записку в магазин утром!
– Он, он. – Шейн улыбнулся. – Давай раздевайся, прими горячую ванну, а я тем временем закажу ужин. Тебе чего бы хотелось?
– Да все равно. На твое усмотрение, милый.
– Как насчет домашнего пикника с твоими любимыми блюдами? И с бутылочкой игристого?
Пола рассмеялась.
– Еще один бокал шампанского, и я отрублюсь.
– Отлично, – откликнулся Шейн. – За тобой есть кому присмотреть. Муж я или не муж?
– Верно. И совершенно замечательный. – Приподнявшись на цыпочках, Пола поцеловала Шейна в щеку.
Он обнял ее, прижал к себе, очень крепко, поцеловал в макушку и тут же отпустил, отступив на шаг.
– Ладно, буду пай-мальчиком и пойду закажу ужин, а то не ровен час. В конце концов я не видел тебя две недели, и ты сама знаешь, любовь моя, как страшно я скучал по тебе.
– О, Шейн, милый, – мягко откликнулась Пола. – Да, я хорошо тебя понимаю.
Вспыхнувшее лицо Полы и дрогнувший голос заставили Шейна резко шагнуть к ней.
Она протянула к нему руки. Он схватил их.
Они крепко обнялись. Он нагнулся к ней, ища губы, и, почувствовав жар ее щеки, понял, что она тоже во власти желания. Сердце Шейна гулко забилось. Поцелуй был долгим и страстным. Потом успокоение и чувство поразительной близости объяло их.
По телу Полы пробежала дрожь, она слегка покачивалась в его руках, словно в опьянении – да они и были опьянены друг другом. Не разжимая объятий, нетвердыми шагами они двинулись к постели.
Шейн раздел Полу.
Она легла и в ожидании безотрывно смотрела, как он снимает рубашку и брюки. Желание было таким сильным, что Пола едва одерживалась. Увидев, что он так же возбужден, она почувствовала, как на спине выступили капельки пота.
Шейн видел, как голубые глаза Полы становятся чернильно-черными. Кровь бросилась ему в голову, сердце едва не выпрыгивало из груди. Не чувствуя под ногами пола, он подошел к постели и лег рядом с нею.
Приподнявшись на локте, нагнулся и посмотрел ей прямо в глаза.
Взгляды их, полные любви и страсти, встретились. Он прикоснулся к ее щеке, затем мягко провел пальцами по бровям, векам, крыльям носа, медленно очертил изгиб губ, раздвинул их, положил пальцы на язык. Пола поцеловала их. Это чувственное прикосновение было словно фитиль, от которого внутри зажегся огонь. Он впился ей в рот. Поцелуй был долгим, настойчивым, а пальцы тем временем, оторвавшись от губ, скользнули вниз, к длинной шее. Там они задержались, затем спустились ниже, к полной груди, плоскому животу и наконец замерли между бедрами.
Шейн медленно, любовно водил рукой по ее коже. Казалось, он едва касался ее. Но, чувствуя, как Пола откликается на ласку, он продолжал гладить ее так же нежно, но и настойчиво одновременно, пока, наконец, кончики пальцев не достигли заветного истока ее женского естества.
Пола мгновенно повернулась и прижалась к нему, покрывая его тело жгучими поцелуями. При этих прикосновениях его плоть мучительно восстала. Он едва подавил крик восторга, сжал запястье Полы, удерживая ее руку, чувствуя, как тело ее напрягается. Его пальцы уходили все глубже в податливую мягкость. Пола вскрикнула.
Он склонился над нежной, словно шелк, грудью и принялся целовать отвердевшие соски. Пола начала изгибаться в ритме прикосновений его умелых пальцев, любовно шепча его имя. Руки ее сомкнулись у него за шеей, она тесно прижалась к его сильной груди.
Напряжение, глубокий вздох. Внутри нее разлилось сладкое тепло. Движения его ускорились, и она страстно воскликнула:
– Шейн, ах, Шейн, возлюбленный муж мой, я так люблю тебя!
– Ты единственная моя любовь. Иди ко мне, родная, – хрипло прошептал Шейн.
Она опять глубоко и порывисто вздохнула.
– Да, да, – и еще сильнее сжала его плечи.
Шейн думал, что сразу извергнется, как только она откроется ему, подобно экзотическому цветку, на котором распускаются мягкие пушистые лепестки. Он не мог больше себя сдерживать и вошел в нее, опаляя ее яростным жаром.
Пола изо всех сил вжалась в него. Он приподнял ее немного, и они слились в одно целое, проникая друг в друга все глубже и глубже.
Шейн целиком растворился в ней, в ее восторге. Внезапно его обожгла мысль: «Я хочу, чтобы она сегодня забеременела. Я хочу еще одного ребенка».
В этот момент он испытал новый прилив сил. Ритм движений ускорился. Пола отвечала ему с той же страстью, и они быстро достигли гармонии, как это было у них всегда во время близости. Но для Шейна нынешний вечер был подобен первому, когда много лет назад они стали любовниками. Он снова был в том амбаре в Коннектикуте, который некогда принадлежал ему, и жаждал ее так же сильно, как все те годы, когда она была замужем за другим и любил так, как никогда не любил никакую другую женщину, словно только они двое и были предназначены для любви.
Рядом с ним был свет, свет обволакивал его, а она находилась в самом центре этого светового круга и ждала – дитя его юношеских грез. Теперь она принадлежала ему. Ничто, никто не может отныне разделить их. Они навечно принадлежат друг другу. Он почувствовал себя невесомым, летящим все выше и выше, туда, во вневременной свет он поднимался в бесконечность. И она летела с ним, повторяя его имя, а он – ее. Они были властелинами мира.
Они качались на волнах экстаза посреди золотого сияния, и сияние слепило их, предвещая благословенный покой…
Внезапно Шейн проснулся.
Повернув голову направо и посмотрев на часы на столике у кровати, он разглядел в тусклом свете – около пяти.
Пола беззвучно дышала рядом.
Шейн приподнялся на локте, наклонился над ней, нежно прикоснулся к лицу слегка, чтобы не разбудить, откинул прядь волос со лба. Затем вновь улегся на спину закрыл глаза, но скоро понял, что заснуть не удастся. Он проспал несколько часов – спокойно и глубоко, как всегда, когда рядом была Пола, словно одно ее присутствие приносило ему отдохновение.
Он повернулся на бок и прильнул к ней всем телом. Пола была всей его жизнью. Лежа рядом с ней в полутьме, чувствуя, как сердце готово разорваться от любви, он думал, понесла ли она этой ночью. Несколько недель назад они решили, что она перестанет принимать противозачаточные таблетки.
Сегодня он внес в нее свое семя и молился, чтобы оно дало всходы, расцвело цветком – истинным дитя любви, зачатым в порыве страсти и в полном духовном единении. Подумав о Патрике, Шейн подавил вздох. Он любил этого малыша глубокой, сильной и нежной любовью, но никогда не мог прогнать тоскливую мысль, что родился он не таким, как все. Он изо всех сил скрывал это чувство от Полы, боясь усилить ее и без того слишком глубокую печаль. Тоска эта готова была вырваться наружу, но ему каким-то образом удавалось таить ее.
Шейн поднял руку, обнял Полу и зарылся лицом в ее душистые волосы. Закрыл глаза и медленно соскользнул в сон, успев напоследок подумать, что им обязательно нужен еще ребенок и что не за этим ли он вытащил Полу в Париж.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор



I liked it though it was rather tiring to read it in Russian. But it is worth it!
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара ТейлорLawa
4.11.2012, 17.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100