Читать онлайн Быть лучшей, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 37 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Быть лучшей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 37

Он отвез ее в Данун. После краткой церемонии отпевания в сиднейском соборе святой Марии, на котором были только близкие родственники, гроб с телом Маделины погрузили в самолет, который взял курс на Кунэйбл. Филип всю дорогу просидел у гроба. Рядом с ним был Шейн. Мать с Джейсоном, а также отец Райан и Барри Грейвз летели вслед за ними на личном самолете Джейсона. Когда самолет приземлился, Филип велел, чтобы гроб доставили в Дом и поставили в галерее с портретами предков. Так прошла ночь.
Утро следующего дня выдалось на редкость ясное, на небе не было ни облачка, и сады Дануна, да и вся местность выглядели в ярком солнечном свете просто ослепительно. Но Филип ничего не видел. Он застыл от горя, механически совершая необходимые действия и едва ли замечая кого-либо вокруг.
Он попросил Шейна, Джейсона, Барри, управляющего поместьем Тома и двух конюхов, Матта и Джо, которые очень привязались к Маделине за то недолгoe время, что она прожила здесь, отнести гроб на кладбище.
В субботу утром, ровно в десять, шестеро мужчин вынесли гроб из Дома. Они следовали за отцом Райаном по извилистой дорожке, которая проходила между просторными лужайками и садовыми участками и вела к небольшому семейному кладбищу. Обнесенное каменной стеной, оно утопало в зелени. Здесь был похоронен Эндрю Макгилл, отец-основатель, его жена Тесса, их наследники. На могилах были простые мраморные надгробья.
Филип решил похоронить жену рядом с Полом.
Он впервые увидел Маделину О'Ши, как раз когда она разглядывала его портрет, а потом, увидев Филипа на пороге, сказала, что ей показалось, что это Пол собственной персоной чудесным образом сошел с портрета и оказался здесь. Мэдди часто поддразнивала его, что выглядит он точь-в-точь, как пират – подобно деду, который восхищал ее не меньше Эммы Харт.
Поэтому Филип и решил, что лучшего места для последнего прибежища не найти. Странно, но он находил известное успокоение в том, что эти двое будут лежать в земле по соседству.
Священник, Филип и все остальные дошли до вырытой могилы. Она была в углу кладбища, в тени золотистых вязов и эвкалиптов с их пьянящим лимонным запахом. Маделина очень любила эти деревья, как, впрочем, и само это место, и тучную землю, на которой стоял их Дом и которая так напоминала ей родной Кентукки.
Дэзи ждала процессию у могилы вместе с миссис Кар, экономкой, и остальным обслуживающим персоналом поместья, рабочими овцеводческого хозяйства, их женами и детьми. Люди были либо одеты во все черное, либо прикрепили к рукавам траурную повязку. Женщины и дети принесли охапки цветов. Опустив головы, они слушали молитву, которую читал отец Райан, и, не скрывая слез, оплакивали Маделину, которую успели полюбить и которая так недолго прожила рядом с ними в Дануне.
У Филипа горе ушло внутрь.
Все отпевание он простоял, застыв, как изваяние, с совершенно сухими глазами. Весь облик его был воплощенной скорбью, обычно живые глаза совершенно потускнели, красивое лицо вытянулось и приобрело безжизненный оттенок. Печать безнадежности, лежавшая на всем его облике, заставляла людей держаться от него на расстоянии.
Когда траурная церемония подошла к концу и гроб опустили в могилу, Филип принял искренние соболезнования своих служащих, а затем, резко повернувшись, зашагал к дому.
Шейн и Дэзи поспешили за ним. До самого порога Филип рта не раскрыл, а оказавшись в просторном холле, повернулся и негромко произнес:
– Я пойду, ма. Мне нужно побыть одному.
Дэзи посмотрела на сына. Лицо ее осунулось, побледнело, глаза покраснели от слез. Она мягко тронула сына за руку:
– Филип, ради Бога, пусть все будет не так, как когда твой отец погиб в лавине. Не замыкайся, поплачь, дай выход своему горю. Только тогда ты снова сможешь вернуться к жизни.
Он невидяще посмотрел на мать. Взгляд его, словно нож сквозь масло, пронзил ее и уперся во что-то видимое ему одному.
– Я не хочу жить. Без Мэдди мне нет жизни.
– Как ты можешь говорить так! Ты же еще молодой человек! – воскликнула Дэзи.
– Ты ничего не понимаешь, ма. Я все потерял, у меня больше ничего нет.
– Но ведь у тебя ребенок. Дочка. Твоя и Мэдди, – Дэзи едва удерживалась от того, чтобы не разрыдаться. Все ее чувства были написаны у нее на лице.
Филип снова посмотрел как бы сквозь нее. Ничего не говоря, он круто повернулся и пошел к выходу. Дэзи смотрела ему вслед. Боль за сына терзала ее. Повернувшись к Шейну, она тихо заплакала. Беспомощная, растерянная, она не знала, что делать, что сказать. Шейн обнял ее за плечи и повел в гостиную.
– Все будет в порядке, – успокаивающе произнес он. – Сейчас Филип в шоке, он сам не знает, что говорит.
– Да, наверное, так, но я боюсь за него. И Пола тоже, – сквозь слезы пробормотала Дэзи. – Она вчера звонила мне из Лондона. Она сказала: «Нельзя, чтобы он замкнулся в своем горе, как после смерти отца. Иначе он никогда не оправится от этого удара». Я прекрасно понимаю, что она имеет в виду. И, конечно, она права.
Присев на диван, Дэзи порылась в сумочке, нашла платок и вытерла глаза. Взглянув на Шейна, стоявшего у камина, она добавила:
– Может, напрасно мы отговорили Полу прилететь на похороны.
– Нет, Дэзи, не напрасно! Слишком тяжелая дорога ради трех-четырех дней. Филип сам сказал это. Ведь это он настоял, чтобы Пола осталась в Англии.
– Но она могла бы помочь ему. Ведь они всегда были так близки, сам знаешь.
– Может быть, – согласился Шейн, понижая голос. – Хотя я не думаю, чтобы даже ее присутствие помогло ему оправиться от шока. Уж больно все неожиданно произошло. Ведь только неделю назад Мэдди была здорова, ждала ребенка. У них все так прекрасно складывалось, они любили друг друга. И вдруг такой удар. Как в солнечное сплетение, исподтишка. Но Филип оправится. Ему просто придется оправиться. Другого выхода нет. Надо только дать ему время.
– Ну, не знаю, – с сомнением протянула Дэзи. – Он ведь боготворил Мэдди.
– Это правда. – В гостиную вошел Джейсон. Он уселся рядом с Дэзи и продолжил: – И он еще долго не будет находить себе места. Но Шейн прав, дорогая, Филип оправится. В конце концов, он оправится. Со всеми так происходит.
– Да, – прошептала Дэзи, вспоминая Дэвида. Джейсон обнял жену за плечи.
– Ну-ну, дорогая, постарайся успокоиться.
– Легко сказать. – Она посмотрела на Шейна. – А куда, ты думаешь, он отправился?
– Скорее всего, полетел в Сидней. Он, как подстреленное животное, хочет зализать раны в одиночку.
– У Филипа огромное дело, и ему всегда была свойственна предельная ответственность, – снова вступил в разговор Джейсон. – Вот увидишь, уже в понедельник, как обычно, он встанет на капитанский мостик и, насколько я его знаю, уйдет с головой в работу.
– Работа его и спасет, – быстро заметил Шейн. – Она будет как противоядие – точь-в-точь, как когда погиб Дэвид. А уж позднее придет выздоровление, само собой.
– Что ж, остается только надеяться, что он и впрямь справится с бедой и вернется к жизни, – сказала Дэзи. Она обеспокоенно перевела взгляд с мужа на Шейна. – Филип бывает таким странным. Он для многих так и остался загадкой. И я не исключение. – Дэзи вздохнула, как всхлипнула. – Бедная Мэдди, я так любила ее. Да разве я одна. Но мне она была, как младшая дочь. И зачем она умерла? – Дэзи покачала головой и, не давая мужчинам перебить себя, закончила: – Всегда так бывает – уходят лучшие. Хоть это несправедливо, нечестно… – Голос у нее пресекся. По щекам потекли слезы.
Джейсон крепко обнял ее.
– Ну-ну, дорогая, – негромко проговорил он, стараясь успокоить жену. Больше ему нечего было сказать. К тому же он знал, что в таких случаях словами делу не поможешь.
Сделав над собой усилие, Дэзи выпрямилась и вытерла слезы. На лице у нее появилось решительное выражение. Она постаралась придать голосу как можно большую твердость.
– Нам надо по-настоящему собраться с силами, чтобы помочь Филипу одолеть беду.
– Он знает, что мы всегда рядом, – сказал Шейн, с трудом выжимая улыбку. – Будем мужественны.
– Да-да. – Дэзи повернулась к Джейсону. – А где отец Райан?
– Он в библиотеке, с Тимом, его женой и другими. Миссис Кар поит их кофе с пирогом, а для желающих есть кое-что и покрепче.
– Ну как же мы себя ведем! Мы ведь должны быть с ними, – Дэзи вскочила. – Раз Филипа нет, мы будем за него. – С этими словами она поспешила к двери.
Джейсон с Шейном двинулись за ней. Как бы Шейн ни подбадривал Дэзи, в душе он очень беспокоился за Филипа. Он не мог дождаться понедельника, ему не терпелось вернуться в Сидней, оказаться рядом с другом. В эти дни следовало быть поближе к нему.
Никто не знал, куда Филип отправился после похорон Мэдди.
Когда в тот же день, вечером, Шейн позвонил ему домой в Поинт-Пайпер, миссис Орденс сказала, что он здесь не появлялся. По словам Хосе, слуги-филиппинца, его не было и в Башне Макгилла.
Так оно было в действительности или слуги подчинялись приказу, Шейн не знал; да и не старался узнать, понимая, что если Филип хочет укрыться за домашними стенами, никто ему в этом не помешает. В упрямстве он мог поспорить с Полой. Это была семейная черта, доставшаяся в наследство от Эммы Харт. Тем не менее в понедельник, ровно в половине восьмого, Филип, как всегда, появился в своем офисе в Башне с Барри и Мэгги.
В облике его была такая сосредоточенность, такая ледяная отчужденность, что они не решились высказать слова сочувствия.
Как Джейсон и предсказывал, Филип яростно набросился на дела. Каждый новый рабочий день был длиннее предыдущего. Он редко поднимался в свой пентхаус раньше девяти-половины десятого, и тогда слуга-филиппинец подавал ему легкий ужин. Затем Филип удалялся в спальню, а наутро, в шесть часов, поднимался и в семь тридцать был у себя в кабинете, изо дня в день соблюдая это жесткое расписание. Со светской жизнью было покончено, он общался только со служащими, избегая всех, кто не был связан с ним делами, не делая исключения даже для матери и Шейна, с которыми всегда был так близок. Поведение его начало не на шутку их тревожить, но изменить что-либо они были бессильны.
Барри Грейвз, который на протяжении всего рабочего дня находился рядом с Филипом, ждал, когда же тот заговорит о Мэдди, о ее смерти, о ребенке. Но тщетно. По его словам, Филип с течением времени только все больше замыкался в себе. Внутри у него полыхал огонь, и Барри не сомневался, что вскоре он так или иначе прорвется наружу.
В конце концов, не выдержав, Барри позвонил Дэзи домой и завел длинный разговор о Филипе, состояние которого все больше беспокоило его.
Повесив трубку, Дэзи тут же позвонила Шейну, который как раз вернулся из двухдневной поездки в Мельбурн и Аделаиду по гостиничным делам.
– Сегодня мне нужно быть в городе, Шейн. Собственно, я уже выезжаю. Можно заскочить к тебе на минутку?
– Ну конечно, – ответил тот, взглянув на настольные часы. Было пять минут четвертого. – Заезжайте через часок, дорогая. Попьем чаю, поболтаем.
– Спасибо, дорогой.
Ровно в четыре секретарша проводила Дэзи в кабинет Шейна в отеле «Сидней-О'Нил». Шейн поднялся и, обогнув стол, направился к теще. Поцеловав ее в щеку, он отклонился и внимательно посмотрел на нее.
– Дэзи, вы как всегда, чудесно выглядите. Но боль вас гложет, – серьезно добавил он. – И это понятно.
Он проводил Дэзи к дивану рядом со стеклянной стеной, через которую открывался вид на залив.
Дэзи промолчала.
Они уселись рядом. Она потянулась, взяла его за руку, посмотрела прямо в лицо. Дэзи знала Шейна с детства, с рождения и любила, как родного сына.
После некоторой паузы она сказала:
– Шейн, ты всегда был мне настоящим другом, не говоря уже о том, что ты замечательный зять. Ты так много сделал для меня, когда умерла мама, и особенно в те страшные дни, когда погиб Дэвид. Для нас с Полой ты всегда был, как скала. И теперь я снова хочу обратиться к тебе за помощью.
– Вы знаете, что я всегда в вашем распоряжении.
– Съезди к Филипу, – Дэзи порывисто наклонилась к Шейну. – Поговори с ним. Попытайся достучаться до него. Заставь его понять, что такая жизнь ничего хорошего ему не принесет.
– Но если он не захочет встречаться со мной! – воскликнул Шейн. – Все эти дни я пытался дозвониться до него. Мэгги чудом заставляет его брать трубку. Говорить с ним – сущее испытание, доложу я вам. А когда я предлагаю встретиться, только что не молю о свидании, он ссылается на занятость, дела и все такое прочее.
– Да знаю я, со мной происходит то же самое. И отговорки те же. Но я убеждена, что есть только два человека, которых он может услышать. Это ты и Пола. Но Пола далеко. Стало быть, остаешься ты. Прошу тебя, Шейн, сделай это для меня. И для Филипа. Помоги ему совладать с собой! – В голосе Дэзи звучали мольба и отчаяние.
Шейн задумался.
– Съезди к нему сегодня же! – настаивала Дэзи. – Если надо, вломись к нему. Хотя это, конечно, не понадобится. Я позвоню Хосе и предупрежу о твоем приходе. Он откроет тебе, а когда ты окажешься в доме, Филипу придется поговорить с тобой.
– Ну ладно, – сдался Шейн. – Поеду. Сделаю все, что от меня зависит.
– Спасибо, дорогой, – Дэзи безуспешно попыталась улыбнуться. – Это Барри меня надоумил. Сейчас Филип общается только с ним, и Барри тревожится за него. Он говорит, что Филип кипит от гнева, ярости, что Мэдди умерла. Он не может примириться с этим.
– Да, эта смерть на него, как камень, свалилась.
Дэзи собралась было ответить, но закусила губу. Лишь через несколько секунд она произнесла:
– Знаешь, Шейн, он так ни разу и не поинтересовался малышкой после того, как мы с Джейсоном взяли ее из больницы, даже словом о ней не обмолвился.
Шейн ничуть не удивился.
– Должно пройти время, – сказал он и задумался. Потом, тщательно подбирая слова, добавил: – Может, он винит в смерти Мэдди ребенка и, стало быть, самого себя, ведь он отец. Вспомните, что сказал Алан Стимпсон: возможно, кровоизлияние случилось из-за беременности. Я не забыл, какое выражение было у Филипа, когда он услышал это.
Дэзи кивнула.
– И я. Мне тоже приходило в голову, что Филип винит себя. – Она тяжко вздохнула. – Барри говорит, что Филип часто впадает в тяжелую депрессию. Смерть Мэдди поразила его в самое сердце, должно пройти слишком много времени, пока он оправится.
«Если вообще когда-нибудь оправится», – мрачно подумал Шейн, но вслух ничего не сказал. Зачем причинять Дэзи лишнюю боль?
– Расскажите мне о девочке, – сменил он тему.
Лицо Дэзи прояснилось.
– О, Шейн, она такая милашка. Немного похожа на вашу с Полой Линнет и дочку Эмили, Натали. Право, еще один очаровательный херувимчик Ботичелли с каштановыми кудрями. Она из Хартов – это сразу видно.
Шейн улыбался, вслушиваясь в каждое слово Дэзи. Он понимал, как хочется ей поговорить о внучке, столь долго ожидаемой наследнице империи Макгиллов. «Бедное дитя, – вдруг подумалось ему, – ты родилось под несчастливой звездой. Ты пришло в этот мир ценою жизни матери». Шейн понимал, что обязан сделать все от него зависящее, чтобы заставить Филипа полюбить ребенка. Отцу нужна дочь, точно так же, как дочери нужен отец.
Когда Дэзи ушла, Шейн погрузился в огромную кипу бумаг, накопившихся в его отсутствие. Затем набросал короткое письмецо Поле и открытки Лорну, Тессе, Патрику и Линнет. К шести он покончил со срочными делами и отправился на встречу с Грэмом Джонсоном, исполнительным директором сети отелей «О'Нил» в Австралии, и тремя другими высшими служащими компании. Главное, что им предстояло обсудить, это строительство новой гостиницы в Перте.
В половине восьмого Шейн подвел итоги встречи, и они с Грэмом отправились в «Уэнтворт» поужинать. Приезжая в Сидней, Шейн всегда заглядывал в другие гостиницы. Ему нравилось осматривать их обстановку, пробовать еду и напитки, выяснять уровень обслуживания и способ ведения дел, чтобы сравнить со своими отелями. «Уэнтворт» всегда был ему симпатичен, и они с Грэмом не без удовольствия провели там пару часов за жарким из барашка со свежими овощами и бутылкой отличного красного вина местного разлива. Разговор вертелся в основном вокруг новой гостиницы в Перте. Шейн согласился, что перед возвращением в Лондон ему стоит на следующей неделе слетать с Грэмом на запад Австралии.
Они ушли из ресторана в десять вечера. Грэм взял такси и поехал домой, а Шейн зашагал в сторону Бридж-стрит, на которой располагалась Башня Макгилла. После целого дня, проведенного в закрытом помещении, неплохо было прогуляться и подышать свежим воздухом; к тому же хотелось быть уверенным, что когда он доберется до места, Филип уже поужинает и немного отдохнет. Дэзи сказала, что обычно он появляется дома около половины одиннадцатого.
Вскоре показался гигантский небоскреб из темного стекла. Шейн замедлил шаг, думая о предстоящей встрече с шурином. Он не сомневался, что пройдет она трудно. Поднимаясь на лифте, Шейн спрашивал себя, чем же он может утешить Филипа в его несчастье, и понимал, что ничем. Все, что он может, это поговорить с другом, выразить ему сочувствие и понимание, поддержку и любовь.
Предупрежденный Дэзи Хосе, открыл дверь, едва раздался звонок.
Филиппинец проводил Шейна в изящно обставленную, выдержанную в светлых тонах гостиную, которая парила над городом. Из полуосвещенных окон открывался живописный вид. Вежливо поклонившись, слуга сказал:
– Пойду доложу мистеру Эмори, что вы здесь.
– Спасибо, Хосе. – Шейн уселся и принялся ждать.
Минуту спустя Хосе вновь появился в гостиной.
– Мистер Эмори просил вас подождать.
– Хорошо. Еще раз спасибо.
Филиппинец улыбнулся, поклонился и вышел. Прошло пятнадцать минут. Шейну стало не по себе.
Что могло так задержать Филипа? Он поднялся, подошел к бару в противоположном углу, налил себе немного коньяка и вернулся на место. Потягивая коньяк, он мысленно репетировал разговор с Филипом. Какие слова подойдут, какую избрать стратегию? Как бы ни сложился сегодняшний разговор, главное было убедить Филипа заехать вместе к Дэзи. Посмотреть на ребенка. Во-первых, он ей это обещал, а во-вторых, надо, чтобы Филип избавился от чувства вины. Шейн был убежден, что если ему суждено исцелиться, то только через малышку. Признав и полюбив ее, он сумеет в конце концов справиться со своим горем. Прошло еще четверть часа, прежде чем наконец появился Филип. Он встал на пороге и молча, ледяными взглядом смотрел на Шейна.
Шейн поднялся, сделал было шаг в его сторону и замер. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержаться от горестного восклицания: вид у Филипа был ужасный. Он так исхудал, что выглядел изможденным. Но главная перемена была в лице. Собственно, лица не было. Щеки глубоко запали, кожа иссохла, в глазах, некогда ярко-голубых, появилась краснота, и под ними залегли глубокие тени, черные, как синяки. Еще более страшная перемена произошла с волосами. Виски у Филипа сделались совершенно седыми.
Шейн, разумеется, понимал, как тяжело переживает Филип смерть Мэдди. Но что он настолько сражен, предположить было трудно. Его истерзало страдание. Шейн даже вообразить такого не мог. Ясно было, что какое бы спокойствие ни демонстрировал Филип на людях, все это чистое притворство. Холодная замкнутость и отчужденность, о которых говорил Барри, были самозащитой, способом избежать полной душевной катастрофы. Мысли эти промчались в сознании Шейна, пока он с состраданием смотрел на шурина.
Шейн подошел к Филипу. Они пожали друг другу руки.
– А я собирался сказать, что не могу встретиться с тобой. – Филип отнял руку, устало пожал плечами и пошел к бару. Он налил себе большую рюмку водки, кинул туда несколько кубиков льда из серебряного ведерка.
– Но потом понял, что это не имеет смысла, – продолжал он не оборачиваясь. – Потому что все равно придешь завтра или послезавтра, и мама тоже. И Джейсон. Я подумал, что кому-нибудь из вас может прийти в голову безумная идея вызвать сюда Полу. Словом, я решил, что лучше нам поговорить… – Филип умолк. Его совершенно вымотала бессонница. И когда он тяжело осел на диван, стало ясно, каких усилий ему стоит оставаться на ногах. Куда делись его обычные живость и энергия?
Помолчав немного, Шейн негромко проговорил:
– За три недели, что прошли с похорон Мэдди, мы виделись с тобой только раз. И с Дэзи ты тоже виделся только раз. Мать беспокоится за тебя, как и я.
– Беспокоиться не о чем! Со мной все нормально! – сразу же ощетинившись, сказал Филип.
– Неправда! С тобой вовсе не все нормально, – в свою очередь огрызнулся Шейн.
– Да оставь ты меня, ради Бога, в покое. Повторяю, со мной все в порядке.
– Ничего подобного. И откровенно говоря, мне кажется, что сейчас тебе лучше побыть с семьей. Тебе нужен я, нужны Дэзи и Джейсон. И не отталкивай нас, пожалуйста. Мы ведь помочь тебе хотим.
– Никто мне не поможет. Полагаю, что я выживу – все выживают. Но печаль будет со мной всегда – она ведь была такая молодая, разве ты не понимаешь? Когда умирают старики – это нормально, таков закон природы. И когда мы их хороним, боль от утраты постепенно проходит. Но когда мы хороним молодых, эта боль остается навсегда.
– Да нет же, нет, поверь мне, пожалуйста, – настойчиво проговорил Шейн. – И Мэдди не хотела, чтобы так было. Она хотела, что бы ты черпал силу в…
– Ради Бога, не читай мне проповедей, Шейн! – раздраженно воскликнул Филип.
– Да я и не собираюсь, – мягко ответил Шейн. Филип устало вздохнул, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.
В комнате установилась тишина.
Вдруг Филип вскочил и, поспешно подойдя к бару, добавил себе льда. Бросив на Шейна пристальный взгляд, он сказал тусклым голосом:
– Я не могу припомнить ничего из того, что было в прошлом году, понимаешь? И это самое страшное. Не год, а… какая-то пустота. Она ушла… словно ее никогда и не было в моей жизни. – Голос его прервался. Помолчав немного, Филип хрипло проговорил: – Я не могу ее вспомнить… Не могу вспомнить мою Мэдди.
– Ты все еще в шоке, Филип. – Шейн хотел успокоить друга. К тому же это была чистая правда. – Поверь, все это шок. Ты непременно вспомнишь ее.
Филип яростно затряс головой.
– Нет. Я знаю, что это не так.
– Тело ушло в землю, но дух остался с тобой, – заговорил Шейн. – Он живет в тебе. В тебе ее дух. В тебе и в дочке. Только тело ушло. Поверь мне, ради Бога. Мэдди в твоем сердце и в твоей памяти, и навсегда там пребудет. И у тебя есть ребенок.
Филип не ответил.
Он отошел от бара и остановился у окна. Походка у него была, как у старика. Он с величайшим вниманием вслушивался в то, что говорил Шейн. Может, все это правда? Что дух Мэдди живет в нем? И всегда будет жить?
Филип вздохнул. Никакого утешения в словах Шейна он не нашел. Он уже смирился с тем, что Мэдди умерла, покинула его навсегда. А ведь только ради нее он и жил. В ней была вся его жизнь. Мэдди исцеляла любую его боль, одна мысль о ней делала его счастливым, согревала сердце. А сейчас он даже лица ее вспомнить не может. Для этого приходится глядеть на фотографию. Отчего это? Ведь он так любил ее.
Филип крепко зажмурился и прижал к горящему лбу стакан. Это он убил ее. Убил женщину, которую любил больше всего на свете. Своей любовью и убил.
Шейн сказал что-то. Филип открыл глаза, но ничего не ответил. Он просто не слышал зятя.
Он глядел на ночное небо. Как прекрасно оно было сегодня ночью – темно-синее, бархатисто-нежное, безоблачное, сияющее алмазными звездами и огнями небоскребов. А над восточными предместьями города небо было необычного аметистового цвета. В нем, извиваясь, разбегаясь в разные стороны, дрожали золотистые и красные полосы.
«Завтра будет чудесный день», – рассеянно подумал Филип. «Красный закат – пастух рад, восход красен – день опасен». Бабушка часто повторяла ему в детстве эту присказку. Эмма всегда смотрела на небо. При виде этой ночной красоты в горле у него встал комок. «Отчего бы это?» – подумал он. И тут вспомнил – Мэдди тоже всегда вычисляла приметы по облакам, по цвету неба, по меняющемуся свету дня, клонящегося к ночи.
Филип застыл. Нахмурившись, он подошел к окну вплотную и пристально посмотрел на темную массу облаков, всплывавшую над небоскребами в нескольких кварталах отсюда. Какой странный вид. Что бы это могло быть?
– Боже мой! – воскликнул он буквально через мгновение. – Боже мой!
Вскочив на ноги, Шейн поспешно подошел к нему.
– Что случилось? Тебе плохо?
Филип круто повернулся, схватил Шейна за руку и подтащил его к окну.
– Смотри вон там! Черный дым, красное пламя. О Боже, Шейн, у тебя пожар. Это «Сидней-О'Нил» горит.
Шейн онемел. Тяжело дыша, он посмотрел, куда показывал Филип. Географию города он знал неважно, так что не сразу понял, откуда валит дым. Но это и впрямь горел его отель. Отсюда хорошо были видны огромные окна знаменитого «Зала орхидей».
Не говоря ни слова, он повернулся и бросился прочь.
Филип последовал за ним.
Они ворвались в лифт, с ужасом глядя друг на друга и не говоря ни слова. Внизу, проскочив холл, выбежали на Бридж-стрит и со всех ног помчались к отелю. Стук их каблуков заглушила пронзительная сирена трех пожарных машин, на полной скорости мчавшихся к горящему зданию.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор



I liked it though it was rather tiring to read it in Russian. But it is worth it!
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара ТейлорLawa
4.11.2012, 17.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100