Читать онлайн Быть лучшей, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 29 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Быть лучшей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 29

Наутро после возвращения Энтони в Клонлафлин полил дождь. Легкий туман мягко обволакивал оголенные стволы деревьев. На фоне свинцово-черного неба четко выделялись высокие дымовые трубы.
Переходя дорожку, рассекающую широкий газон, Энтони думал, как славно выглядит его дом даже в этот мрачный зимний день. Гармония симметричных линий, удлиненные окна, четыре пилястра у фронтона ласкали глаз. Построенный в стиле короля Георга внушительный особняк стоял на небольшом возвышении посреди чудесного парка. Из его многочисленных окон открывался прекрасный вид. Их было триста шестьдесят пять, по одному на каждый день года – странная причуда предка, который построил особняк в XVIII веке. Но втайне Энтони восхищался этой причудой. Стольких окон он не встречал нигде. Они придавали дому особое изящество. Благодаря им в доме круглый год было светло и просторно, а летом он и вовсе был залит солнечным светом.
Энтони был без ума от Клонлафлина. Это его родовое гнездо, самое любимое место на земле. Здесь он родился сорок лет назад и здесь в свой срок умрет. И тогда его сменит сын, Джереми, продолжая непрерывающуюся уже много столетий линию Стэндишей.
Мысли Энтони вернулись к Александру, и на него, как вчера вечером, когда он все рассказал Сэлли, снова накатила тоска.
Она встречала его в аэропорте, но по пути домой он промолчал. И даже дома сказал не сразу – только когда они остались вдвоем в спальне.
Услышав страшную новость, Сэлли расплакалась, и Энтони, как мог, утешал ее. Потом, чтобы хоть как-то приободриться, они начали строить планы в связи с приездом Александра. И все равно заснула Сэлли со слезами на глазах. Вместе со своим братом Уинстоном она росла в Йоркшире, рядом с Сэнди и Эмили. Так что дружба их началась в детстве. Сэнди был крестным отцом их сына Жиля, которому недавно исполнилось девять.
Энтони свернул налево, за угол, и вошел в дом через заднюю дверь. В маленькой передней он снял промокшие насквозь пальто и твидовую кепку, стащил зеленые сапоги по колено, сунул ноги в мягкие туфли и быстрым шагом направился по коридору в библиотеку.
В доме царила непривычная тишина.
Было только семь часов – Сэлли еще не спала, как младшие дети в детской. Усевшись за стол у окна, Энтони принялся разбирать почту, которая накопилась за время его недельной поездки в Лондон.
Энтони не слышал, как в комнату вошла экономка.
– Доброе утро, ваша светлость, – приветствовала его Бриджит О'Доннел. – Я не думала, что вы так рано встанете. Вчера-то приехали уже под ночь. Извините, что не затопила здесь камин.
– А, Бриджит, доброе утро. Ничего страшного. Мне не холодно.
– Чайник уже кипит. Сейчас подброшу дров в камин и принесу чай с тостами.
– Спасибо, – рассеяно откликнулся Энтони, не отрываясь от бумаг. Он хотел спросить Бриджит, чем она собиралась поговорить с ним, но раздумал. Лучше сначала подкрепиться. Бриджит бывала иногда на редкость словоохотливой, так что для разговора с ней требовалось терпение. А он с утра был не в настроении.
Энтони слышал, как Бриджит зажигает спички, шелестит бумагой. Вскоре поленья затрещали, и дым со свистом устремился в трубу. Гулко заухали мехи, скрипнула железная заслонка. Покончив с камином, Бриджит отправилась на кухню.
Энтони потянулся к письму. Судя по почерку, оно было от Джереми, только что вернувшегося в школу-интернат после рождественских каникул. Интересно, что так быстро понадобилось его старшему сыну и наследнику? Наверняка деньги. Десятилетним школьникам вечно не хватает денег. Энтони улыбнулся. Джереми напоминал ему себя в этом возрасте. Но иногда парнишка беспокоил его. Физически Джереми был слабоват, у него не было цветущего здоровья, которым отличались Жиль и Индиа, так что Энтони – как и Сэлли – все время приходилось подавлять соблазн побаловать его.
Энтони проглядел письмо. Как обычно, это был поспешный и далеко не полный отчет о том, как прошли несколько дней после возвращения в школу. Внизу, в приписке, были подчеркнуты слова: «Пришли мне, пожалуйста, поскорее денег, папа. Пожалуйста».
Бриджит появилась с подносом раньше, чем он ожидал. Пришлось отложить письмо.
– Где накрыть вам, ваша светлость?
– Да прямо здесь, на столе, – ответил Энтони, отодвигая в сторону просмотренные бумаги.
Бриджит поставила поднос, а потом, обогнув большой стол, остановилась прямо напротив хозяина.
Энтони налил себе чая в большую чашку, добавил немного молока и посмотрел на экономку.
– Ну, в чем дело, Бриджит?
– Мне надо поговорить с вами, милорд. Это очень важно.
– Как, прямо сейчас?
– Да, сэр, лучше бы сейчас. Мне бы хотелось покончить с этим как можно быстрее.
– Хорошо. – Энтони подавил вздох.
Он намазал хлеб маслом, положил поверх него свой любимый апельсиновый джем, отхлебнул чая. Экономка молчала, тогда Энтони сказал: – Ну, Бриджит, давайте, что там у вас. И не нависайте надо мной, вы же знаете, я этого терпеть не могу. Сядьте, пожалуйста.
Она опустилась на стул, нервно сплела руки на коленях и уставилась на него своими темно-голубыми глазами. Граф, терпеливо ожидая, когда она наконец откроет рот, жевал тост. Брови его были вопросительно подняты.
– Не знаю, как и начать, – медленно проговорила Бриджит.
Не донеся чашку до рта, Энтони поставил ее обратно на поднос и обеспокоенно посмотрел на экономку.
Уже второй раз за последние несколько дней с ним начинали разговор этими словами. Сначала Сэнди, теперь Бриджит. В них слышался похоронный звон.
– Да ну же, возьмите себя в руки, Бриджит. В конце концов, мы с детства знакомы.
Экономка кивнула.
– Знаете, ваша светлость… мне надо сказать вам… словом, речь идет о леди Дунвейл.
– Ах, вот как. – Энтони не мог скрыть удивления, глаза его сузились.
– Нет-нет, не об этой леди Дунвейл. О первой.
– Вы хотите сказать, о моей матушке?
– Нет, не вдовствующей графине. О вашей первой жене, леди Минерве, сэр.
Заинтригованный Энтони откинулся на спинку кресла и испытующе посмотрел на Бриджит.
– И что же вы хотите поведать мне о покойной леди Дунвейл? – спросил наконец он.
– Я… видите ли… мне надо рассказать вам о ее смерти.
Энтони на мгновение потерял дар речи. Чувствуя, что услышит сейчас что-то страшное, он весь подобрался и проговорил:
– Что, неужели вам срочно понадобилось говорить об этом через десять лет после ее кончины?
– Да! – отрезала Бриджит.
– Но почему? – не удержавшись, спросил Энтони, хотя в глубине души предпочел бы не задавать вопросов.
– Потому что я не могу больше нести на себе это бремя, – ответила Бриджит. – Мне надо рассказать вам, как все было на самом деле, и избавиться от этого кошмара, который до сих пор, через столько лет, все еще преследует меня.
В горле у Энтони пересохло.
– Это не было самоубийство, как заявили после следствия.
Энтони нахмурился. Он не мог взять в толк, о чем речь.
– Вы что, хотите сказать, что леди Дунвейл упала в озеро, что это был несчастный случай, как я на самом деле всегда и считал? Что она вовсе не покушалась на свою жизнь?
– Нет-нет, я совсем не о том. – Бриджит умолкла, поджала губы, потом невнятно пробормотала:
– Ее бросили в озеро.
– Кто это? – голос Энтони был едва слышен.
– Майкл Лемонт. В ту ужасную ночь они, я имею в виду Майкла и леди Дунвейл, поссорились, и он ударил ее. Она упала на каминную решетку. Это было у него в гостиной. Если помните, на виске у леди Дунвейл обнаружили глубокий шрам. Об этом упоминал следователь, патологоанатом и доктор Бреннан. Так или иначе, Лемонту не удалось привести ее в сознание. Она лежала совершенно неподвижно, и он решил, что она умерла. Тогда он сказал, что у нее случился сердечный приступ или что-то в этом роде. Весь тот день, с самого утра, она пила да еще принимала транквилизаторы, без которых вообще не обходилась… Словом, одно на другое, отсюда и конец. Так утверждал Лемонт. Чтобы все было шито-крыто, он бросил тело в озеро, а на следующее утро, проезжая мимо, якобы обнаружил его в воде. Потом он пошел в дом, чтобы рассказать вам о несчастном случае, вызвал полицию, и никто не заподозрил, что он имеет к этому делу отношение. А вот вас они заподозрили. По крайней мере, сержант Макнамара.
Энтони словно обухом по голове ударили. События десятилетней давности встали перед ним в мельчайших деталях. Он сжал руки, стараясь унять дрожь, и несколько раз глубоко вздохнул.
– А вам как это стало известно, Бриджит? – спросил он наконец.
– В тот день я видела ее светлость, когда она приехала из Уотерфорда. Вы ведь знаете, она часто наведывалась в поместье, хоть вы и не велели ей приезжать, тем более что процесс уже начался. Но леди Мин тянуло сюда, она так любила эти места. Часто она приезжала, чтобы повидаться со мной. И с ним тоже. В тот день мы вместе пили чай. Около пяти она поднялась, сказав, что идет на озеро, она ведь его всегда так любила. Помните, как мы втроем, еще в детстве, устраивали там пикники? Вы тоже видели ее маленькую красную машину на берегу. Ваш «лендровер» тогда застрял, вы возвращались домой пешком дальней дорогой, чтобы не встречаться с ней. А ее светлость тоже отправилась прогуляться… к дому Майкла Лемонта. Она говорила мне, что собирается поужинать с ним, но на ночь не останется. Видите ли, ваша светлость, у них… – Бриджит глубоко вздохнула и выпалила: – У них был роман. Леди Мин сказала мне, что отправится назад в половине одиннадцатого и зайдет ко мне на кухню попрощаться. Она никогда не уезжала, не попрощавшись. Когда она не появилась в половине двенадцатого, я забеспокоилась и отправилась к Лемонту домой, надеясь найти ее там.
Бриджит помолчала. Лицо ее сморщилось, она едва владела собой. Ей вспомнилось детство, когда их троица: она сама, леди Минерва Гленденнинг, дочь графа Ротмериона, и юный лорд Энтони Стэндиш, ныне граф Дунвейл, – была неразлучной. Давно это было. И все равно она помнила те времена, словно это было вчера. То была лучшая пора ее жизни.
Энтони заметил, как исказились ее черты, и собрался уже утешить ее, но вдруг передумал и резко сказал:
– Ну-ну, продолжайте, Бриджит. Я должен знать все.
Она кивнула и с трудом заговорила вновь:
– Когда я подошла к дому Лемонта, то увидела, что дверь заперта, а шторы опущены. Но голоса можно было расслышать. Они орали друг на друга что есть мочи, ругались нехорошими словами, а ее светлость… как бы вам сказать… похоже, она была сильно пьяна. Совершенно не владела собой. А потом вдруг все затихло. Я испугалась. Заколотила в дверь, закричала, что это я. И Майкл в конце концов открыл. А что ему еще оставалось делать? Ведь он знал, как близки мы с леди Мин. Увидев ее на полу, я до смерти перепугалась. Чего я только ни делала, чтобы привести ее в сознание. Но она была мертва. Тогда Лемонт и придумал бросить тело в озеро, чтобы все выглядело так, будто она утопилась. Он не хотел, чтобы вы знали, что все эти годы у них с леди Мин был роман. Боялся, что вы вышвырнете его на улицу, если узнаете. А он не мог позволить себе потерять работу. И хотя он не виноват в смерти леди Мин, могут подумать, что это он убил ее. Так он мне сказал, ваша светлость. И он все повторял и повторял это, и еще говорил, что обстоятельства ее смерти могут стать роковым свидетельством против него.
Энтони был вне себя от злости.
– Так почему же вы, ради всего святого, не пришли за мной в дом?! – яростно воскликнул он. Лицо его налилось кровью. – Почему вы приняли сторону Лемонта?
Бриджит поджала губы и ничего не ответила.
Увидев ее насупленные брови и отяжелевшую челюсть, Энтони понял, что настаивать бессмысленно. Еще в детстве Бриджит была своенравна и независима и с годами совсем не переменилась. Если столько лет после смерти Мин она предпочитала молчать, то и сейчас из нее вряд ли что вытянешь. Энтони пристально глядел на нее, стараясь утихомирить ярость и не поддаться искушению как следует встряхнуть ее. И тут его внезапно озарила догадка, настолько чудовищная, что он себе не поверил.
– А почему вы решили, что леди Мин была мертва? – спросил он тем не менее размеренно и спокойно, наклонившись вперед и вперив в Бриджит ледяной взгляд. – Может, она была только без сознания. И в этом случае Майкл Лемонт просто убил ее, бросив в озеро.
– Нет-нет, она была мертва, я совершенно в этом уверена! – истерично вскричала Бриджит. Глаза ее расширились от страха. – Я видела, она была мертва!
– Вы разве не помните, что было сказано в заключении патологоанатома? Доктор Кенмар написал, что вскрытие показало наличие в крови большого процента алкоголя и барбитуратов, а также значительного количества воды в легких. Это заставило его заключить, что леди Мин утонула. А наличие воды в легких показывает, что, когда ее бросили в озеро, она была еще жива. Насколько я понимаю, мертвым вода в легкие проникнуть не может.
Когда смысл услышанного дошел до Бриджит, она побледнела как полотно. Минерва была ей вроде младшей сестры, она по-матерински ухаживала за ней с детства.
– Нет! – закричала Бриджит. – Она не дышала! Она была мертва! Я бы никогда не сделала ей ничего дурного! Я любила ее! Любила. Вы сами это знаете. Наверное, вода как-нибудь потом попала к ней в легкие.
«А разве это возможно?» – подумал про себя Энтони и решил, что все зависит от того, как скоро после смерти Мин оказалась в воде. Он устало потер лоб, посмотрел на экономку и подчеркнуто ровным голосом спросил:
– А что, тело, когда Лемонт нес его к озеру, было еще теплым?
Бриджит молча кивнула. Она потеряла дар речи, потрясенная подозрениями Энтони, будто леди бросили в озеро живой.
– Одеревенение членов наступает через два-четыре часа после смерти. Так что, не исключено, что вода могла попасть в легкие вскоре после того, как она погибла. Скажем, через полчаса. Но не больше – в этом я совершенно уверен. Хотя только патологоанатом мог бы сказать это наверняка, – негромко, словно лишь для себя одного, проговорил Энтони.
Бриджит не отрываясь смотрела на него. Руки ее по-прежнему были сцеплены на коленях.
Наступило продолжительное молчание. Атмосфера была настолько напряженной, что, казалось, воздух вибрировал.
Наконец граф заговорил.
– Чего это вы вдруг, когда прошло столько лет, решили рассказать мне обо всем? Отвечайте, Бриджит О'Доннел.
– Но я ведь уже говорила. Меня совесть заела, я не могла нести эту тяжесть в одиночку. Я знаю, как все было на самом деле, а вы нет. И потом вот еще что. Я видела, как вас мучила все время мысль, что… она совершила самоубийство из-за помрачения рассудка, наступившего из-за того, что вы оставили ее и затеяли развод. И еще, мне кажется, вы думали, что ваши отношения с Сэлли Харт не могли не подтолкнуть ее к роковому шагу.
Энтони вздрогнул. В том, что говорила Бриджит, был свой резон.
Экономка пристально смотрела на Энтони.
– Так что я и вашу душу хотела облегчить, ваша светлость.
«Черта с два хотела», – подумал Энтони. В этом он ей ни на грош не верил. В голове у него мелькнула догадка, что у Бриджит самой был роман с Майклом Лемонтом. Лемонт вот-вот должен был навсегда оставить их дом. Он уезжал в Америку, где его наняла некая миссис Альма Берринджер, молодая вдова, которая много лет снимала имение Ротмерион, а недавно вернулась к себе в Виргинию. Лемонт и миссис Берринджер поддерживали дружеские отношения, но, насколько далеко они зашли, Энтони понял только месяц назад, когда Лемонт предупредил его, что увольняется и уезжает в Америку.
Энтони поднялся, подошел к огромному камину, взял тяжелую кочергу и помешал дрова. Лоб его перерезала морщина. Энтони был уверен, что прав. Он медленно повернулся и взглянул в глаза Бриджит. Сейчас ее вряд ли можно было назвать привлекательной, но в молодости так оно и было. Особенно хороши были ее ярко-рыжие волосы, васильковые глаза и матово-белая кожа. А если к этому добавить длинные ноги и гибкую фигуру, то понятно, почему мужчины всегда обращали на нее внимание. Только, увы, с годами многое переменилось. Рыжие волосы потускнели, и в них появилась седина. Фигура стала грузноватой. И только голубые глаза оставались прежними – такими же живыми и юными. И взгляд проницательный, подумал Энтони. Да, Бриджит О'Доннел с самого детства была предусмотрительной и хитрой. А как она вертела беднягой Мин. Странно, что он раньше не отдавал себе в этом отчета.
– Знаете, Бриджит, – сдержанно, почти ледяным тоном заметил Энтони, – существует старая присказка: «Женщина, которую обидели, сущий дьявол».
– Прошу прощения, сэр, но я не вполне понимаю вас.
– Вы влюблены в него. Вы влюбились в него в тот самый день, когда он появился здесь в должности управляющего имением. Поэтому вы ему помогали, всячески выгораживали после смерти моей жены. И поэтому вы вступили с ним в связь, когда она умерла. А теперь, когда он, польстившись на другую женщину, уезжает, вы решили отомстить. Нож в спину Майклу Лемонту – сладкая месть, не правда ли. Вот и все объяснение.
Бриджит посмотрела на Энтони.
– Нет, – решительно ответила она. – Это не так. Я просто решила облегчить вашу душу. Я не хотела, чтобы вы винили себя в ее смерти.
– Но я и так не виню себя, – холодно и совершенно искренне возразил Энтони, – и никогда не винил. А вы указываете на Лемонта только потому, что он нашел себе кое-кого помоложе и посимпатичнее, чем вы. Да, Бриджит, чего уж там, надо признать, что любовник, увы, бросил вас.
При этих словах экономка густо покраснела и опустила глаза.
Энтони понял, что попал в точку. Помолчав немного, Бриджит тихо спросила:
– А как же Лемонт? Вы что, собираетесь отпустить его?
Энтони хмуро посмотрел на нее, прошелся по комнате и вернулся к столу. Перегнувшись через него, он снова пронзил Бриджит взглядом. Та отвела глаза.
– Разумеется, я поговорю с Лемонтом. Факты, которые вы сообщили, нельзя игнорировать, это очевидно. Поэтому-то и вы себя так повели. – Последовала небольшая пауза, после которой Энтони продолжил: – По-видимому, я обращусь в полицию и потребую провести новое расследование обстоятельств гибели моей жены. Кстати, Бриджит, не знаю, приходило ли вам в голову, что вы стали соучастницей сокрытия улик ее внезапной и загадочной кончины? А если подтвердится, что Лемонт бросил Минерву в озеро живой, то вы окажетесь и соучастницей преступления.
Как только Бриджит ушла, Энтони позвонил в Корк. Разговор длился минут десять, при этом Энтони в основном слушал. Лицо его становилось все бледнее и угрюмее.
Взглянув на каминные часы, он поднялся со стула, вышел из библиотеки и направился в переднюю. Надев сапоги, накинув плащ и прихватив с собой кепку, Энтони вышел во двор.
Он поднял голову. Дождь прекратился, но небо все еще было затянуто облаками, а по земле стелился туман. Быстрыми шагами Энтони двинулся к дому, где жил Майкл Лемонт. Он стоял на берегу озера, прижавшегося к подлеску, за которым начиналось широкое поле. Добравшись до места, Энтони без стука распахнул дверь и, пройдя через холл в гостиную, вошел в кабинет.
Лемонт, темноволосый, плотный мужчина приятной наружности, сидел за столом и вписывал что-то в гроссбух. Бесцеремонное вторжение заставило его поднять голову. От порыва ветра бумаги со стола полетели на пол.
– Доброе утро, лорд Дунвейл, – приветливо сказал Лемонт, и его обветренное лицо осветила широкая улыбка. Однако, столкнувшись со злым, ожесточенным взглядом, он сразу же притушил ее. – Что-нибудь произошло? – спросил Лемонт, вставая.
Энтони промолчал. Он захлопнул за собой тяжелую дубовую дверь и прислонился к ней, не отводя ледяного взгляда от управляющего. Лемонт работал у него двадцать лет, но только теперь Энтони задался вопросом: что же, черт возьми, это за человек? Раньше он полагал, что знает его вдоль и поперек. И вот теперь выяснилось, как глубоко он заблуждался. Энтони всегда считал Лемонта надежным работником и добрым другом. Теперь он вызывал у него отвращение.
– Бриджит рассказала мне сегодня любопытную историю, – наконец произнес он. – Речь идет о смерти леди Дунвейл.
Захваченный врасплох, Лемонт метнул на Энтони быстрый взгляд, открыл рот и, не сказав ни слова, быстро отошел от стола в дальний конец комнаты к камину, подальше от Энтони. Закурив сигарету, он посмотрел на графа. Вид у него был растерянный, карие глаза глядели настороженно.
– К чему, собственно, вы клоните? – спросил он.
– Бриджит мне все рассказала, все до последней мелочи, о том, что произошло здесь в тот трагический вечер. – Энтони шагнул поближе к управляющему, по-прежнему не отводя от него тяжелого немигающего взгляда. Лемонт содрогнулся. Заморгав, он посмотрел в сторону и глубоко затянулся сигаретой.
– Почему, собственно, вы решили, что Мин, потеряв сознание, умерла? – резко спросил Энтони. – Вы ведь не врач.
Лемонт густо покраснел.
– Она была мертва! – закричал он. – Уверяю вас, она была мертва!
Он закашлялся, да так сильно, что прошло несколько минут, прежде чем смог говорить. Отдышавшись, Лемонт продолжал:
– Может, я и не врач, но отличить того, кто дышит, от того, кто не дышит, могу. – Он снова нервно затянулся. Голос его дрожал. – Я старался привести ее в чувство, даже искусственное дыхание делал, но напрасно. Я любил Мин. И, заметьте, сильнее, чем вы.
Энтони сделал еще шаг в сторону Лемонта. Руки его, прижатые к бокам, были напряжены, ладони сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Ему безумно хотелось размазать по стене, превратить в кашу красную, испитую физиономию Лемонта. Но усилием воли он подавил это искушение, сохранив на лице каменное выражение.
– Вы даже не понимаете смысл слова „любовь», Лемонт. Да и кто вы такой – дешевый ловелас, шут гороховый. Приличным женщинам от вас надо бы держаться подальше.
– Это вы, вы мне толкуете о ловеласах! На себя лучше посмотрите! – завизжал Лемонт, – Кто, как не вы, своими бесконечными романами толкнул ко мне Минерву?
Энтони едва сдерживался.
– Почему вы не позвали меня, когда жена потеряла сознание? – медленно проговорил он. – Или хотя бы не вызвали доктора? Почему вы все взяли на себя? Это же чистое безумие или по меньшей мере непростительная беспечность.
Майкл Лемонт был не самой светлой головой на свете, но природного здравого смысла ему хватало, так что он сразу понял, что Бриджит О'Доннел поработала хорошо. «Лгать, – решил он, – нет смысла, лучше говорить правду».
– Я испугался, – пробормотал он. – Испугался, что, узнав о наших отношениях, вы меня выгоните. А я не мог потерять работу. Я подумал также, что вы обвините меня в ее смерти. Косвенные доказательства погубили многих невинных людей. Так что у меня просто не было выбора, я должен был придумать себе какое-нибудь прикрытие, – закончил он уныло.
Что за мерзкий тип, подумал Энтони, не сводя с Лемонта брезгливого взгляда.
– Не могу понять, как это вы все эти годы глядели мне в глаза, зная, что совершили такую гнусность, зная, что лжете всем и каждому, лишь бы спасти свою шкуру? Я презираю вас, Майкл Лемонт. Вы просто ничтожество.
Лемонт промолчал. Он ругал себя на чем свет стоит, что раньше не убрался из Клонлафлина. Он оставался здесь только из-за Бриджит О'Доннел. Она держала его железной хваткой. По-настоящему он никогда ей не доверял. И, как выяснилось, правильно делал. Когда они, по взаимному согласию, оборвали свою давнюю связь, он решил, что наконец освободился от нее. С ее стороны не было никакого недовольства, или, по крайней мере, так ему казалось. Как же он ошибся! Стоило ему увлечься другой, и она зашипела по-змеиному, выпустила жало, стараясь укусить побольнее. И это ей удалось.
– У меня руки чешутся вздуть тебя, чтобы вовек не забыл, – говорил между тем Энтони. – Но я и пальцем до тебя не дотронусь. Пусть тобой займется закон.
Поглощенный своими мыслями, Лемонт, казалось не расслышал его.
– Что? Что вы сказали? – Он посмотрел на Энтони.
– То, что я собираюсь провести новое дознание по делу о смерти моей жены. Я считаю, что ты убил леди Дунвейл. И уж постараюсь, чтобы ты заплатил за это сполна, – с холодным спокойствием сказал Энтони.
– Вы, видно, совсем спятили, Дунвейл! – закричал Лемонт. Глаза его бегали от страха. – Вы думаете, что говорите? Мин годами травила себя разной мерзостью. Она умерла через несколько минут, как потеряла сознание!
– Вот тут ты ошибаешься, – хладнокровно парировал Энтони. – Она была без сознания, что действительно в немалой степени объясняется продолжительным потреблением алкоголя и барбитуратов. Но когда ты бросил ее в озеро, она была еще жива и…
– Я не верю вам! Вы лжете! Придумываете все!
– Ничуть! – яростно крикнул Энтони. – Когда утром Бриджит впервые рассказала мне эту историю, у меня еще оставались кое-какие сомнения. И я позвонил в Корк, в больницу, доктору Стивену Кенмару. Это патологоанатом, который делал вскрытие. В легких было полно воды, и он заявил на следствии, что Мин утонула.
Энтони помолчал и медленно, подчеркивая каждое слово, чтобы придать дополнительный вес сказанному, закончил:
– Доктор Кенмар подтвердил то, что я и так подозревал: вода не может попасть в легкие покойника. Выходит, Мин была еще жива, когда ты бросил ее в озеро. Ты утопил ее.
Лемонт почувствовал, что от страха у него стынет кровь. Обвинения Энтони падали, как удар молота, выдержать их было невозможно. Его покачивало, и, чтобы удержать равновесие, он оперся о стенку камина. Мысль о том, что он и впрямь утопил Мин, сводила его с ума. Все эти годы он мучился той ложью, в которой жил, которой сам окружил себя. Покоя ему не было, совесть его была нечиста, и он каждую минуту ощущал это.
– Нет-нет, Дунвейл! – в ужасе вскричал Лемонт. – У нее не было пульса, потому что остановилось сердце. – Тут он запнулся, и слезы потоком хлынули у него из глаз. – Я бы ни за что не причинил ей вреда, – прорыдал он. – Я любил ее. Поговорите с Бриджит еще раз. Пожалуйста. Она подтвердит, что я говорю правду. Мин была мертва, и Бриджит О'Доннел знает это.
– Она была жива, Лемонт!
– Нет! Нет! – Обезумевший Лемонт бросился на Дунвейла. Лицо его стало багрово-красным, руки колотили по воздуху. Вдруг висок его пронзила сильнейшая боль, она распространилась вниз по лицу, но он не обратил на нее внимания и выбросил сжатую в кулак руку в сторону Энтони. Но тут повторный приступ боли ослепил его. Кровь хлынула в голову, все вокруг почернело. Он плашмя грохнулся на пол и застыл без движения.
Словно пригвожденный к месту, не в силах двинуться, Энтони изумленно смотрел на Лемонта. В момент, когда тот на него бросился, он заметил, как странно и чудовищно исказилось его лицо, и сразу понял, что его хватил апоплексический удар.
Взяв себя в руки, Энтони наклонился и пощупал у Лемонта пульс. Он был слабым, прерывающимся, но был.
Поспешив к телефону, Энтони набрал номер местной больницы.
– Это Дунвейл, – сказал он взявшей трубку дежурной сестре. – Немедленно пошлите «скорую» к дому управляющего. Мне кажется, у Майкла Лемонта кровоизлияние в мозг. Но он еще жив. Если поторопитесь, может, удастся спасти его.
«Чтобы не ушел от правосудия», – подумал Энтони, вешая трубку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор



I liked it though it was rather tiring to read it in Russian. But it is worth it!
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара ТейлорLawa
4.11.2012, 17.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100