Читать онлайн Быть лучшей, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Быть лучшей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Он возник на фоне лазурно-голубого неба, подобно огромному монолиту, – могучая, непоколебимая глыба из стали и стекла. Символ богатства и достоинства, престижа и силы, сверкающий памятник отцам-основателям этой раблезианской империи бизнеса.
Называлось это здание Башней Макгилла. Оно господствовало над всем Сиднеем.
Человек, задумавший это потрясающее и великолепное сооружение и добившийся того, чтобы его план был реализован, жил в этой башне, как магнат старых времен. С этого превосходного, по последнему слову техники оборудованного командного поста ему было видно все, и он управлял своими владениями мудро и справедливо, надеясь оставить неизгладимый след в памяти потомков.
Черная стеклянная башня была его владением. Он работал здесь с раннего утра и до позднего вечера, а иногда оставался и на ночь. Его офисы и квартира располагались друг над другом и занимали два последних этажа здания.
Вечером в понедельник этот человек стоял наверху башни, прислонившись к гигантской стеклянной панели, являвшейся наружной стеной его кабинета. Отсюда открывался великолепный вид на город и Сиднейскую бухту.
Самый красивый из внуков Эммы Харт, Филип Макгилл-Эмори был в свои тридцать пять лет в расцвете сил и преуспеяния. Он обладал неизъяснимым магнетизмом, и в мире международного бизнеса и прессы слыл загадкой. Подобно его матери и сестре, он унаследовал дедов окрас. Волосы у него были как вороново крыло, а глаза темно-голубые, почти фиолетовые. Он был похож на своего деда: так же высок, силен и мужественен.
На Филипе был модный серо-стального цвета костюм, и весь он, начиная от воротника голубой рубашки до кончиков темно-коричневых туфель, сиял, как отполированное стекло.
Склонив голову немного набок и прищурив глаза, он внимательно слушал собеседника, молодого американского бизнесмена.
– Вот и вся история, – закончил посетитель. – И перед тем, как вкладывать пару миллионов долларов – американских разумеется, – я решил все выяснить на месте и посоветоваться с вами. Еще в Лондоне Шейн сказал мне, чтобы я непременно поговорил с вами, потому что никто лучше вас не разбирается в опаловых месторождениях.
Филип усмехнулся.
– Не совсем так, мистер Карлсон. Боюсь, мой шурин несколько преувеличивает. Впрочем, согласен, кое-что я, конечно, знаю. Ведь мы уже много лет добываем опалы. Одна из наших дочерних фирм „Макгилл майнинг», была основана прадедом еще девятьсот шестом году, а через несколько лет после того было открыто знаменитое месторождение черных опалов в Лайтнинг-Ридж, Теперь о вашем деле. На мой взгляд, вы выбрали не лучший путь. На вашем месте я бы действовал поосторожнее и не один раз, прежде чем вкладывать деньги в синдикат, о котором вы мне говорили.
Стив Карлсон выпрямился и вопросительно посмотрел на Филипа.
– Но не хотите же вы сказать, что это жулики? – в голосе Карлсона прозвучало беспокойство.
Филип покачал головой.
– Нет-нет, ни в коем случае, – решительно ответил он. – Но о Джервисе Лэннере нам кое-что известно. Человек это порядочный, однако, насколько мне известно, вряд ли он так уж хорошо знает опаловые месторождения в глубине страны.
– А он этого и не утверждает.
– Может, и так. Лэннер, да простится мне, «оголец».
Карлсон посмотрел на Филипа с недоумением.
– Оголец? А что это такое?
Филип засмеялся.
– Извините, это местное выражение. Так здесь называют свежеиспеченных иммигрантов из Англии.
– А-а, понятно, – кивнул Карлсон. – Видите ли, несколько дней назад, когда мы познакомились, мне сразу же показалось, что Джарвис Лэннер больше говорит, чем знает. Поэтому я и обратился к вам.
Филип ничего не ответил. Он вернулся к столу и какое-то время молча, с сочувствием смотрел на молодого человека. Вот уж кто настоящий «оголец». Решив все-таки как-то ему помочь и побыстрее закончить разговор, Филип сказал:
– Единственное, что я могу для вас сделать, мистер Карлсон, это свести с двумя-тремя хорошими специалистами по добыче опалов и со знающими геологами. Они вам растолкуют, что к чему. Хотите?
– Да, разумеется. Весьма признателен за помощь. Но, между нами, что вы лично думаете о Квинсленде? Я имею в виду опалы. Говорят, что там золотое дно?
– Да нет, не сказал бы.
Филип сел, открыл записную книжку и потянулся за ручкой.
– Любой коммерсант и старатель скажут вам, что в Квинсленде их полно, и в какой-то мере это правда. Но сомнительно, чтобы вы нашли там много действительно драгоценных камней. Они стали большой редкостью. Спора нет, там много обычных опалов, и Джарвис Лэннер в этом смысле сказал вам чистую правду. Но еще раз подчеркиваю, обычных опалов. А ведь вам, насколько я понял, нужны драгоценные камешки.
– Да, – Карлсон поднялся с дивана, подошел к столу и сел напротив Филипа. – Так где же, по-вашему, я должен их искать, мистер Эмори?
– Да где угодно. – Филип пожал плечами, явно не желая быть втянутым в это дело и давать советы, последовав которым, молодой Карлсон может сесть в лужу. Но невежливым ему тоже быть не хотелось.
– Наша компания, – сказал он, – продолжает разработки в Лайтнинг-Ридж. Это в Новом Южном Уэльсе. А также в Кубер-Педи. Это самые крупные месторождения во всей Австралии, и именно здесь мы добываем наши лучшие светлые опалы. Существует еще месторождение Минтаби, в Южной Австралии. Там тоже много чего нашли, начиная с семьдесят шестого года.
– Так это новое месторождение?
– Да нет, оно было открыто еще в тридцать первом году. Но из-за недостатка воды, очень трудных условий и плохого оборудования в течение многих лет там никак не могли поставить дело по-настоящему. Теперь только, когда появились новые бурильные машины, все наладилось. Я только дам вам имена и телефоны нужных людей. Поговорите с ними. Уверен, они дадут вам добрый совет и, кстати, подскажут, стоит ли вкладывать деньги в синдикат, который назвал вам Лэннер.
– Но вы бы этого делать не стали?
– Я ничего дурного не хотел сказать об этом синдикате, – поспешно заметил Филип. – Заметьте, я просто порекомендовал вам хорошенько подумать. И еще я сказал, что Лэннер, с моей точки зрения, не лучший советчик.
Филип улыбнулся и, не давая Карлсону слова вставить, извинился и начал быстро писать что-то своей паркеровской ручкой.
– Да-да, разумеется, – Стив Карлсон откинулся на стуле и сосредоточенно сдвинул брови.
Ему понравилось, что этот человек сразу, без всяких проволочек согласился принять его. Правда, у него были превосходные рекомендации. Но, с другой стороны, с магнатами такого ранга, как Эмори, не так-то легко увидеться, даже если дверь в их кабинет помогают открыть родственники. Обычно они по горло заняты разными балансовыми отчетами, и у них нет времени на посторонних, которым нужен совет. На то есть помощники. Но этот ковбой, похоже, из другого теста. Хороший парень, не какой-нибудь индюк надутый. Впервые увидев его час назад, Карлсон был поражен. Филип Макгилл-Эмори был таким красавцем, что хоть сейчас в Голливуд. Там ему самое место, а не за письменным столом. Красивое лицо, пристальный взгляд темно-голубых глаз, белоснежные зубы, густой загар. И подстать внешности великолепный костюм, на заказ сшитая рубашка, не говоря уже о сапфировых запонках. Таких нечасто встретишь. Суперзвезда, а не бизнесмен. Да еще с усами, которые придавали Эмори лихой вид. Что-то было в его облике от карточного шулера, промышляющего на пароходах, а может, даже и от пирата.
Стив Карлсон с трудом удержался от смеха, подумав, что в последнее время и впрямь развелось немало пиратов – только плавают они в водах большого бизнеса. Но у Эмори не было репутации хищника, одного из тех современных налетчиков, которые, приглядев себе подходящие компании, накладывают на них свою тяжелую лапу. Впрочем, Эмори не было нужды «хапать» чужое. Зачем, когда у тебя за плечами гигант – «Макгилл Корпорейшн»? Это же миллионы, да нет – миллиарды долларов.
Карлсон переменил позу и внимательно посмотрел на Филипа. «Пари можно держать, – с завистью, смешанной с восхищением, подумал молодой американец, – что у этого малого отбоя нет от женщин. С его внешностью, властью, деньгами они на нем так и виснут. Эх, чего бы я только не отдал, чтобы хоть один вечер пощеголять в этих итальянских туфлях».
Филип нажал на кнопку внутренней связи.
– Мэгги?
– Да?
– Мистер Карлсон уходит. Я дал ему список имен. Запишите их телефоны.
– Хорошо, сэр.
Филип обошел вокруг стола.
Карлсон резко встал, взяв протянутый лист.
Филип крепко пожал ему руку.
– Всяческих вам удач, мистер Карлсон. Уверен, все будет хорошо.
– О, благодарю вас, мистер Эмори. Я отнял у вас столько времени.
– Не за что. – Открыв дверь, Филип кивнул секретарше, поднявшейся из-за стола. – Проводите, пожалуйста, мистера Карлсона. – С этими словами он отступил назад и плотно закрыл дверь.
Довольный, что остался, наконец, один, Филип медленно подошел к стеклянной стене и посмотрел на бухту. Было начало весны. Погода весь день стояла великолепная. По блестящей поверхности воды легко скользили яхты.
Что за чудесный вид. Величественная, особенно издали, арка Сиднейского моста, белые яхты под разноцветными парусами, сверкающая, залитая солнцем морская гладь, а чуть в стороне Опера с ее уникальной купольной крышей, которая отсюда, на фоне моря и прозрачно-голубого неба, выглядит, как гигантский парус галеона…
Филип улыбнулся. Он любил этот город с детства, ему казалось, что не было на свете ничего прекраснее, чем Сиднейская бухта, особенно с такой высоты.
Возвращаясь к столу, он вспомнил что нужно проверить парус на яхте. Он был сделан из тонкого, как паутина, нейлона и требовал постоянного внимания. Филип грустно улыбнулся. Яхты в наши дни – дороговатое хобби. Полный набор парусов – от самых легких для тихой погоды, до самых мощных из кевлара на случай шторма – стоит около миллиона австралийских долларов.
Послышался стук, и в дверь просунулась голова Барри Грейвза, личного помощника Филипа.
– Можно?
– Конечно, – Филип вернулся к столу.
– Ну что, поймал он кенгуру за хвост? – многозначительно поднимая брови, спросил Барри.
Оба расхохотались.
– Да нет, – сказал Филип. – Он не такой уж безумец. Просто молодой и неопытный человек. Его гонит ветер приключений. Он услышал где-то, что в Австралии девяносто пять процентов мировых запасов опалов, и решил попытать удачи, вложив в эти разработки все свое наследство.
– Еще один «оголец», – вздохнул Барри. – Бедняга. Ну да, похоже, такие рождаются на свет каждую минуту. Кем он приходится Шейну?
– Да никем особенно. Шурин Карлсона – один из высокопоставленных служащих «О'Нил Интернешнл» в Нью-Йорке, и Шейну хотелось оказать молодому человеку услугу. Парень приехал к нему в Лондон, и Шейн посоветовал ему не пускаться в авантюры без предварительного совета со мной.
– Ну что ж, разумно. – Барри подошел вплотную к столу и быстро заговорил. – Я пришел попрощаться, Филип. Если я вам больше не нужен, пойду, пожалуй. Сегодня вечером в теннисном клубе заседание комитета.
– Да, конечно, Барри.
– Спасибо. И вот еще что: послать мне в аэропорт машину за Полой?
– Нет, спасибо, не надо. Мама сама позаботится об этом.
– Отлично. – Барри направился к двери. Остановившись на пороге, оглянулся. – Не засиживайтесь слишком поздно.
– Не буду. Я сегодня ужинаю с матерью на Роуз-Вэй.
– Привет Дэзи.
– Спасибо.
– До завтра, Филип.
Филип кивнул и углубился в бумаги, разложенные на столе. Около шести он нажал кнопку внутренней связи и отпустил Мэгги.
– Спасибо, Филип.
– И позвоните, пожалуйста, в гараж, скажите Кену, чтобы подъезжал к семи.
– Хорошо. До свидания.
– До свидания, Мэгги. – Филип отключился и, вновь вернувшись к бумагам, с головой ушел в работу. Этому его научила бабушка.
С самых первых его шагов по земле – а родился он в июне 1946 года – отец и мать да и вообще вся семья решили, что Филипа Макгилла-Эмори следует готовить к руководству австралийским отделением «Макгилл Корпорейшн».
Незадолго до самоубийства в 1939 году, последовавшего за автомобильной катастрофой, оставившей его калекой, Пол Макгилл написал новое завещание. Согласно нему все его достояние наследовала Эмма Харт, с которой он состоял в гражданском браке последние шестнадцать лет жизни. К ней в полное владение переходили все огромные денежные средства, недвижимость и другие виды собственности в Австралии, Англии и Америке. Но финансовой империей в Австралии, а также большим пакетом акций «Сайтекс Ойл», нефтяной компании, основанной Полом в Техасе, Эмма должна была распоряжаться до совершеннолетия Дэзи, их единственного ребенка, и ее потомков, если таковые появятся.
С 1939 по 1969 год Эмма вела дела компании «Макгилл Корпорейшн» или непосредственно в Сиднее или издали, из Лондона. Ей помогали доверенные люди, многие из которых работали с Полом Макгиллом до самой его смерти. Эти люди, исполнительные директора различных компаний, входивших в гигантский концерн, выполняли ее распоряжения, отвечая за повседневную деятельность своих подразделений. Направления работы были самые различные – от добычи опалов и угля до операций с земельными наделами и недвижимостью. Помимо всего прочего семья владела овцеводческим хозяйством.
С этого хозяйства, одного из крупнейших в Новом Южном Уэльсе, и началось то гигантски разросшееся семейное дело, которое вел теперь Филип. Основал овцеводческую ферму Данун в 1852 году его прапрадед Эндрю Макгилл, моряк-шотландец, осевший на земле антиподов. «Макгилл Корпорейшн» как таковая была создана прадедом Филипа Брюсом Макгиллом, а дед Пол превратил ее в одно из крупнейших мировых коммерческих предприятий.
Когда Филип был еще совсем ребенком, Эмма рассказывала ему об Австралии, о том, какая это чудесная, замечательная, богатая страна. Рассказывала она и о деде, его головокружительных приключениях, причем так ярко и увлекательно, что Пол Макгилл вставал перед глазами мальчика как живой. Иногда ему даже казалось, что он лично знает старого Пола.
Потом, когда он вырос, Эмма сказала, что настанет день, и вся могучая империя в Австралии, по делам которой она так часто уезжала на зеленый континент, перейдет ему, Филипу, и Поле, но что непосредственно вести дела будет он, как сейчас ведет их от имени внуков и дочери Эмма.
Филипу было шесть лет, когда она впервые взяла его в Австралию. Едва ступив на ее землю, он сразу же влюбился в эти края. Любовь эта не потускнела и по сей день.
Школьное образование Филип получил в Англии, в Веллингтоне, где когда-то учился его дед. Но в семнадцать лет он взбунтовался и заявил Эмме и родителям, что в университете учиться не собирается. И добавил с полной определенностью, что пора ему приобщаться к делу, которое предстоит возглавить.
В конце концов отец сдался и философски пожал плечами, зная, что в этом споре сына не победить.
Эмма повела себя так же. Она сама взялась за Филипа. На первых порах Эмма едва сдерживала улыбку, видя, что у внука нет ни малейшего понятия относительно того, что его ожидает «в лавке». Так началась беспощадная программа обучения в Эмминой школе бизнеса, требовавшая полной отдачи. Более пунктуального, не терпящего поблажек и даже жесткого наставника у Филипа никогда не было и вряд ли будет. Эмма настаивала на максимальном усердии и полной сосредоточенности. Середины она не признавала, все должно было выполняться на высшем уровне. Филип попал к Эмме в настоящую кабалу, пока наконец не усвоил все законы большого бизнеса.
В то же время Эмма была безупречно справедливой, и в конце концов Филип понял, что бескомпромиссность уроков, которые она давала ему, сестре, кузенам и кузинам, объяснялась исключительно ее стремлением привить им самостоятельность – ведь не век же она будет всеми ими руководить.
В пору своих университетов Филип постоянно ездил с бабушкой в Австралию и пользовался любой возможностью провести там праздники. При этом он не упускал случая наведаться на фермы Данун и Кунэмбл, где располагались овцеводческие хозяйства. Ему хотелось знать о них как можно больше. Иногда он ездил туда в компании Эммы, и это было настоящим наслаждением, потому что бабушка любила предаваться воспоминаниям о старых временах, когда они жили здесь с дедом Полом. Филип обожал эти истории.
В 1966 году, когда Филипу исполнилось двадцать, Эмма отослала его на постоянное жительство в Австралию.
Пора было ему вплотную познакомиться с делом, которое он должен был возглавить.
Прошло три года, которые показали, что Филип оправдал надежды Эммы.
Для нее это не было неожиданным, ибо она знала, что внук унаследовал ее проницательность, чисто йоркширскую изобретательность, чутье на выгоду, а также умение обернуть любое дело себе на пользу. К тому же внук не только как две капли воды был похож на деда внешне, но унаследовал его настойчивость и талант финансиста.
Вскоре Филип занял в Сиднее прочные позиции. Это касалось как бизнеса, так и положения в свете. Словом, жизнь его можно было назвать счастливой. Страна предков, пленившая Филипа с детства, стала его истинным домом. Ему и в голову не приходило испытывать судьбу где-либо еще.
Назначенные Эммой Нил Кларк и Том Патерсон, стали главными наставниками Филипа в Австралии, завоевав его глубокую симпатию и уважение. И тем не менее, когда он в чем-то сомневался или сталкивался с серьезными трудностями, он неизменно обращался за советом и поддержкой к Эмме. После смерти бабушки в семидесятом году главным конфидентом Филипа стал отец. Безвременная гибель Дэвида Эмори в горном обвале в январе семьдесят первого лишила Филипа не только любимого отца, но и надежного наставника.
Филипу было тогда двадцать пять лет. Вернулся он в Сидней из Шамони, где в тот трагический день получил лишь легкие царапины, в жутком состоянии. Он не только оплакивал смерть отца. Его пугало будущее. Бремя огромного дела, безграничной ответственности ему теперь предстояло нести одному.
У Полы, неизменно преданной и участливой, хватало собственных проблем, так что Филип не мог взваливать еще и свои.
Мать, вернувшаяся по совету Полы с ним в Австралию, стала совсем не своя после кончины мужа. И хотя строго говоря «Макгилл Корпорейшн» принадлежала именно ей, делами она никогда не занималась и Филип знал, что помощи от нее ждать не приходится. Напротив, это он должен был стать ее опорой и поддержкой.
Ко всему прочему, Филип столкнулся с серьезной психологической проблемой, называемой «синдромом вины уцелевшего».
Мало кто может равнодушно отнестись к трагической гибели близких, когда сам уцелел. Разумеется, Филип не принадлежал к их числу. Он никак не мог обрести душевный покой. Отчего именно ему выпало остаться в живых? Этот вопрос постоянно сверлил его мозг.
Ответа он не находил.
Лишь много позже он понял, что, залечивая рану, следует по возможности извлекать из горького опыта нечто позитивное. «На руках у меня, – неустанно повторял он себе, – мать и сестра, не говоря уж о концерне». И он сосредоточился на делах будущего, надеясь, что когда-нибудь ему откроется смысл того, что он остался жив.
В жилах Филипа текла кровь Эммы Харт и Пола Макгилла, и главными его качествами были трудолюбие и преданность делу. Поэтому, справившись с собой, он направил всю свою кипучую энергию на дела корпорации. За работой забывались боли и беды, и, слава Богу, что ему было чем заняться в долгие дни и ночи.
К 1981 году Филип превратился в одного из ведущих промышленников Австралии. Он прочно стоял на ногах, с ним считались.
После смерти Эммы корпорация переживала разное: были взлеты, были и падения. Но Филип твердо держал штурвал в руках и вел корабль в верном направлении.
Он поставил себе за правило не сужать фронт деятельности. Напротив, всячески расширял его, покупая компании, занимавшиеся добычей железной руды и других полезных ископаемых. Кроме того, он приобретал газеты и журналы, радио– и телевизионные станции.
Под руководством Филипа компания, основанная и выпестованная его предками, достигшая расцвета в годы Эммы Харт, на рубеже нового десятилетия сделала мощный рывок вперед.
Зазвонил телефон. Филип поднял трубку.
– Да?
– Это Кен, мистер Эмори, машина у подъезда.
– Спасибо, спускаюсь. – Филип повесил трубку, засунул в портфель кипу финансовых отчетов и других документов, последний номер «Эйшн Уолл-стрит джорнэл» и вышел из кабинета.
Его вишневого цвета «роллс-ройс» стоял у подъезда на Бридж-стрит, а около него – Кен, водитель, с которым Филип работал последние пять лет.
– Добрый вечер, мистер Эмори, – Кен открыл заднюю дверцу.
– Привет, Кен. – Филип уселся, и машина плавно отъехала от тротуара. – Роуз-Бэй, пожалуйста. К дому миссис Рикардс.
– Слушаю, сэр.
Филип откинулся на мягкое кожаное сиденье с шерстяными вставками, и постарался отвлечься от дневных забот. Закрыл глаза, расслабился и почувствовал, как постепенно спадает напряжение тяжелого рабочего дня. Вспомнив, что завтра утром в Сидней прилетает Пола, он испытал прилив радости. Он скучал по ней. И мать тоже скучала. Мысли Филипа тут же перекинулись к матери. На прошлой неделе они не виделись. Она была в Перте с мужем, Джейсоном Рикардсом, и вернулась домой только вчера вечером. Но Филип был уверен, что она места себе не находит в ожидании Полы.
Он знал, что отдаленность дочери и внуков – это единственное, что омрачает ее нынешнюю жизнь. У матери был Джейсон, и за это она благодарила судьбу.
Да, время исцеляет раны. Филип познакомил мать с этим промышленником из Перта в 1975 году, когда Джейсон наконец завершил свой тяжелый бракоразводный процесс, начавшийся три год назад. Мать к этому времени уже оправилась после гибели мужа, и встреча с другим мужчиной была для нее вполне естественной. Дел у обоих было по горло, но и Дэзи, и Джейсон чувствовали себя одиноко и обрадовались знакомству. А потом, к изумлению всех, но не Джейсона, о чем он не раз говорил, они влюбились друг в друга и через год поженились.
По всей видимости, это был удачный брак. С обветренного лица Джейсона не сходила улыбка, мать тоже так и лучилась радостью. Впрочем, она всегда была мудрой женщиной.
В годы, последовавшие за смертью мужа, Дэзи изо всех сил старалась наладить свою новую жизнь в Австралии. Поначалу она была лишь матерью Филипа, но потом обрела свой круг друзей, занялась благотворительностью, в основном детской, и отдалась этому делу со всем рвением, на какое была способна. В жизни ее появилась цель.
Будучи единственной дочерью Пола Макгилла, одного из богатейших людей Австралии, наследницей гигантского состояния и сама наполовину австралийка, Дэзи считала, что делать добро – ее долг, накладываемый богатством и властью. Она создала Фонд Макгилла и направила миллионы долларов на исследования в области медицины, строительство детских больниц и образование. Да, жизнь в Сиднее пошла матери на пользу, Сидней в известном смысле тоже выиграл от ее присутствия.
Джейсон Рикардс был ей еще одним подарком судьбы, и не только ей. Его все любили, он стал полноправным членом семьи. Детей у него не было, и он отдал всю свою нерастраченную отцовскую любовь приемным внукам – детям Полы. Они, в свою очередь, обожали его.
Да, время работало на них, подумал Филип. И удача тоже… Им очень везло.
Филип открыл глаза, выпрямился и грустно улыбнулся. На него время не работало и удачи тоже не было – в том, что касалось женщин. Как раз наоборот. Впрочем, это его не особенно волновало. У него не было никакого желания обзаводиться семьей, он предпочел холостяцкую жизнь. В конце концов бывает и хуже.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор



I liked it though it was rather tiring to read it in Russian. But it is worth it!
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара ТейлорLawa
4.11.2012, 17.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100