Читать онлайн Быть лучшей, автора - Брэдфорд Барбара Тейлор, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэдфорд Барбара Тейлор

Быть лучшей

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Машина долго тащилась от приюта Жанны Д'Арк до Восточной Восемьдесят Четвертой улицы. Добравшись наконец до дома, Маделина впервые за день почувствовала, какой душный и влажный был воздух.
– Привет, Алекс, – улыбнулась она привратнику, которой помог ей выйти из такси.
Тот вежливо поклонился ей и с восхищением проводил взглядом. Маделина своим обычным пружинистым шагом пересекла тротуар, направляясь к подъезду. Она не дала привратнику открыть дверь, вихрем, едва касаясь мраморного пола, пролетела через холл, взяла почту, вбежала в лифт и поднялась на семнадцатый этаж. Вставляя ключ в замок, она услышала, что в квартире надрывается, нарушая тишину пустого помещения, телефон.
Поспешно включив свет в крохотной прихожей, Маделина бросила вещи на пол и поспешила к ближайшему аппарату. Он стоял на столике в гостиной со светло-желтыми обоями, выходившей прямо в прихожую.
– Алло, – Маделина схватила трубку, но было уже поздно. Раздавались короткие гудки.
Ладно, подумала она, если надо, перезвонят. Тут она заколебалась и, пожав изящными плечами, снова повернулась к аппарату. А что, если это Пола? Может, в последний момент что-нибудь понадобилось? Маделина потянулась к трубке. Впрочем, сомнительно. Ведь уже почти десять вечера. Она решила не звонить начальнице в ее апартаменты на Пятой авеню. Совершенно ни к чему ее беспокоить, к тому же в первые дни по приезде в Нью-Йорк Пола всегда ложится рано, чтобы справиться с разницей во времени.
Маделина вздрогнула, почувствовав, как холодно в квартире. Весь день кондиционер работал на полную мощь, и сейчас здесь было, как в холодильнике. Но ничего, скоро она обвыкнется, а прохлада в любом случае лучше липкого, загазованного воздуха нью-йоркских улиц.
Она пошла в прихожую подобрать брошенные вещи, вернулась в гостиную, села на обитый бархатом диван и принялась просматривать почту. Ничего важного. Отложив письма на маленький столик, Маделина прошла в спальню переодеться.
Минуту спустя, накинув длинный домашний халат, босая, она прошлепала в кухню приготовить себе легкий ужин. Потом нужно будет заняться бумагами, которые она принесла с собой из магазина.
Кухня в ее небольшой квартире была длинная и узкая и напоминала спасательную лодку на корабле, вроде той, что Маделина видела год назад. Именно поэтому она выкрасила стены в голубой цвет, перебиваемый тут и там белыми и красными пятнами. Стены были украшены морскими пейзажами и изображениями кораблей от китобойных судов XIX века до океанских лайнеров и суперсовременных яхт. Все картины были обрамлены медью. Медными были и другие предметы: над плитой и раковиной поблескивала кухонная утварь.
В углу у окна стоял откидывающийся стол и два складных стула – идеальное место, чтобы перехватить что-нибудь на скорую руку. На подоконнике – горшок с кактусами. У кухоньки был веселый привлекательный вид, что объяснялось не столько материальными вложениями, сколько вкусом хозяйки.
Взгляд Маделины упал на один из морских пейзажей, и она улыбнулась про себя, вспомнив свою приятельницу Пэтси Смит. Пэтси была из Бостона. Одно время они вместе жили в приюте. Однажды Пэтси – это было два года назад – пригласила ее на День Независимости в родительский летний дом в Нантакете. Четыре праздничных дня они провели на яхте. Маделина пришла в совершенный восторг. Ничего подобного она прежде не испытывала – море и яхты пришлись ей по душе.
Надо бы как-нибудь повторить, подумала она, доставая из холодильника еду.
Зазвонил телефон.
– Да?
– Ну, наконец-то ты дома.
– А, Джек, привет. Видишь ли…
– Ты отменила наше свидание, сказав, что тебе нужно работать, – грубо перебил он ее. В его звучном, красивом голосе отчетливо ощущался металл. – Но дома тебя, детка, не было, я звоню весь вечер.
Маделину передернуло от этого прокурорского тона. Какое право он имеет выслеживать ее? Однако же, глубоко вздохнув, она не дала волю чувствам и ровно ответила:
– Мне надо было съездить в приют. Повидаться с сестрой Броной.
– Что ж, вполне удобная отговорка.
– Это не отговорка. И прошу тебя, Джек, не надо этого тона. Мне он совершенно не нравится.
– Но не думаешь же ты, что я поверю, будто ты действительно была там? Навещала монахиню? – Он хрипло рассмеялся. – Слушай, милая…
– Я не лгунья, – перебила его Маделина, кипя от возмущения. – И не люблю, когда меня так называют.
Джек пропустил это замечание мимо ушей.
– Отчего бы тебе не сказать правду? С кем ты была сегодня вечером?
– С сестрой Броной. – Чтобы успокоиться, Маделина сильно сжала трубку. Терпение ее иссякло, она вот-вот готова была взорваться.
Джек снова рассмеялся, не скрывая иронии.
– Ну, конечно, сестра Брона! Слушай, детка, не строй из себя святую. Ведь это я, Джек. Твой любовник. Твой грандиозный мужчина. Но единственный ли? Вот в чем вопрос?
Тут она поняла, что Джек не просто выпил, а совершенно пьян. Хоть язык у него не заплетался, признаки были налицо. В последнее время он сделался насмешлив, занудлив и подозрителен. И все его недостатки сразу вылезли наружу. К тому же ему доставляло удовольствие ловить ее на слове. А Маделину это бесило. Пил Джек сильно. Относительно недавно она поняла, что с ним надо быть потверже, и, если усвоить менторский тон школьной учительницы, можно взять над ним верх. Но Маделина не хотела брать верх над Джеком. Она хотела равного содружества, в котором никто не командует.
– Спокойной ночи, Джек, – ровно и холодно сказала она. – Пойди проспись. Я позвоню тебе утром.
На другой стороне провода повисло молчание. Маделина слышала его частое дыхание. Казалось, Джек боится, что она вот-вот повесит трубку.
– Спокойной ночи, – произнесла Маделина с металлом в голосе.
– Эй, минуту, не вешай трубку. Может, поужинаем завтра? Просто небольшой, тихий ужин вдвоем. У меня. Или у тебя. Или где-нибудь поблизости от тебя. Скажи да, дорогая, – умоляюще произнес Джек. Вся агрессивность его мигом исчезла, теперь голос его звучал скорее покаянно.
– Но ты же знаешь, что это невозможно. Я же говорила тебе, что в пятницу мне надо собраться. Если ты позабыл, напомню: в субботу утром я улетаю в Австралию.
– Ну конечно! Как же иначе! Я все время забываю, что ты у нас маленькая карьеристка, душой и телом преданная только работе. Или лучше сказать – большая карьеристка? Это больше подойдет? Ну разумеется, большая карьеристка. Большая работа. Большие амбиции. Но будь любезна, скажи мне одну вещь, детка: холодными ночами тебе от работы становится теплее? – Джек коротко рассмеялся. – Сомнительно. Тебе не нужна большая карьера, девочка. Тебе нужен грандиозный мужчина. Вроде меня. Слушай, у меня отличная идея. Может, я приеду к тебе прямо сейчас и…
– Ты слишком много выпил, Джек Миллер! Ты пьянее скунса, облизывающего пустой бочонок из-под виски, – закричала Маделина, невольно переходя на южный жаргон, что с ней случалось, лишь когда ее сильно разозлят. – Отправляйся в постель! – яростно повторила она. – Утром я тебе позвоню. – И хоть внутри у нее все горело от возмущения, она заставила себя спокойно повесить трубку. Унизительно было вести такие разговоры.
Он отвратительно обращается со мной в последнее время, размышляла Маделина, открывая буфет и вынимая небольшое металлическое сито. Она сердито бросила туда листья салата и повернула кран.
Мрачно глядя на стену, она никак не могла отогнать мысли о Джеке Миллере.
Это же полное ничтожество. А я – еще большее ничтожество, иначе не продолжала бы встречаться с ним. Я же не вчера поняла, что ничего у нас не получится. Терпеть не могу его командирский тон, его обвинения, его пьяные сцены. Тем более что повода для них нет.
Она рассеянно провела рукой по волосам. Ведь он буквально выводит меня из себя. Почему я должна это терпеть?
Она вытащила из ящика остро наточенный кухонный нож, но отложила его в сторону. Руки так дрожали, что недолго и порезаться.
Прислонившись к раковине, Маделина немного постояла, стараясь успокоиться.
«Между нами все кончено».
Лишь только эта внезапная мысль пронзила ее как стрела, попавшая в цель, напряжение спало. Руки успокоились.
Все правильно. Все прошло, ничего не осталось. По крайней мере для нее. Даже желание было не таким сильным, как прежде. Своим отвратительным поведением он все больше отталкивал ее от себя. «Вот вернусь из Австралии и порву с ним, – решила Маделина. – У меня есть своя жизнь. Нельзя, как наседка, опекать Джека Миллера. А ведь именно этим я и занимаюсь неустанно. Нет, лучше объясниться завтра. Так и ему будет легче. Зачем ждать возвращения. А чего это я так стараюсь облегчить жизнь этому шалопаю? Мне-то он пляски устраивает по высшему разряду и не церемонится».
Маделина устало вздохнула. Похоже, Джеку хотелось наказать ее за что-то. Или, может не ее? А себя? Последние несколько месяцев он сидел без работы, и безделье на него плохо действовало. Когда он работал, то был совсем другим человеком. Цельным. Сильным. Он не таскался с приятелями по барам, вообще не прикасался к спиртному.
«Бедняга Джек, – подумала Маделина, чувствуя, как злость ее улетучивается. – Ему так много дано. Красота, обаяние, талант, даже блеск. Но он все растранжирил, утопил на дне бутылки». Его пристрастие к спиртному – вот что всегда беспокоило ее; и именно это стало между ними. Разумеется, когда кризис проходил, Джек каялся, извинялся, но заноза вонзалась все глубже.
В какой-то момент Маделина поняла, что больше всего Джек нуждается в ее сочувствии. Бродвейский актер, ставший почти звездой, он мог творить на сцене чудеса, когда брался за дело всерьез. Впоследствии он завоевал Голливуд и голубой экран. Выигрышная внешность, золотистые волосы, невинная голубизна глаз делали его потрясающе фотогеничным. Он обладал притягательностью кинозвезды и мог стать вторым Полом Ньюменом – по крайней мере так говорили о нем коллеги. Так почему же он им не стал? – всегда хотелось спросить их Маделине, но она так и не задала этого вопроса. Да, друзья восхищались Джеком Миллером. Это актер актеров, говорили они. Уровня Аль Пачино и Джека Николсона. Но, с ее точки зрения, ему чего-то не хватало, что-то с самого начала пошло вкось. Может быть, характера?
Да, Джеку не хватало энергии и, уж безусловно, честолюбия. Не потому ли он так наскакивал на Маделину, обвиняя в тщеславии, которого у нее хоть отбавляй и которого он лишен начисто. Возможно, когда-нибудь оно и было, но теперь нет.
Маделина понимающе усмехнулась. Джеку не нравилось, что она делает карьеру, потому что в душе он – самец-шовинист. Не прямо, но в свойственной ему уклончивой манере он не раз давал ей это понять. Разве не так?
Взяв нож, Маделина начала резать помидор. Руки больше не тряслись.
Съев куриный салат, Маделина выпила в гостиной чашку холодного чая с лимоном. По телевизору показывали какой-то дурацкий фильм, картинки мелькали, минуя ее сознание.
Откинувшись на подушки, Маделина с радостью почувствовала, как поднимается у нее настроение. Вернулась легкость. Наверное, все дело в том, что она решила положить конец своим отношениям с Джеком Миллером.
Впрочем, решение это далось Маделине нелегко. Оно зрело в ней давно, да только все храбрости не хватало.
Что же, интересно, ее удерживало? Неужели только боязнь одиночества?
Пэтси Смит уехала в Бостон, а других сколько-нибудь близких друзей в Нью-Йорке у Маделины не было. К тому же, она слишком много работала, так что у нее времени не оставалось на то, чтобы наладить дружбу с теми немногими женщинами, которым она симпатизировала.
Иное дело Джек.
Поскольку он работал в театре, свободное время у него начиналось после десяти вечера, с закрытием занавеса. Так что режим их жизни совпадал почти идеально.
Несколько раз в неделю она задерживалась в магазине или брала бумаги домой и допоздна работала, а потом, в одиннадцать, они шли поужинать к «Джо Алену» или «Сарди». Иногда он приходил к ней после спектакля, она готовила ужин, и он оставался на ночь. А воскресенья они обычно проводили у него дома, на Восточной Семьдесят девятой улице.
Когда же Джек не был занят в спектакле, вот как сейчас, он хотел проводить с ней все вечера, как бы много дел у нее ни было. Но это было невозможно. Работа всегда стояла для Маделины на первом месте, с этого ее было не сбить. Тут и начались у них нелады. Сам Джек отдавался творчеству полностью, в нем была вся его жизнь. Но что работа и для Маделины значит не меньше, чем для него, он, похоже, понять не мог.
Познакомила их Пэтси. Было это два года назад, и за это время Маделина по-настоящему полюбила Джека. Он стал самым близким ей человеком в Нью-Йорке. Она привыкла к нему как к родному и, наверное, поэтому оставалась с ним несмотря ни на что, хотя внутренний голос подсказывал ей, что пора кончать.
«Как к родному», – мысленно повторила она и, резко повернувшись, посмотрела на цветную фотографию на дальнем конце стола. Семья… Тут все они: братья Джо и Лонни, она сама, крохотная Кэрри-Энн у нее на коленях, родители. На лицах светятся радость и любовь. Им понравился бы Джек Миллер, такой веселый и симпатичный. Да так оно и было. Но в качестве его возлюбленного они бы его не одобрили.
Родители, да и все остальные в семье, души в Маделине не чаяли и пророчили ей замечательное будущее, особенно мать. «Ты всем им покажешь, деточка, – повторяла она мелодично с сохранившимся до конца жизни ирландским акцентом. – Ты умница, Мэдди, любимица богов. Это уж точно. Золотая девочка».
Маделина замерла. В комнате и впрямь раздавались их голоса – явно, отчетливо. Вот Джо, Лонни, Кэрри-Энн, мама, папа…
Все они умерли, но чувство общности с ними не ушло.
Каждый из них оставил в ней частицу себя. Ими было полно ее сердце, они были всегда с нею. Она очень дорожила своими воспоминаниями, память была мощным источником ее силы.
Какое-то время Маделина находилась словно в трансе, погрузившись глубоко в прошлое. Затем, стряхнув оцепенение, поднялась с дивана. Выключила телевизор, принесла гитару и снова уселась.
Поджав под себя босые ноги, Маделина взяла несколько аккордов, настроила инструмент и стала потихоньку наигрывать, думая о семье, восстанавливая в памяти живые образы ушедшего времени, когда все они были вместе. Каждый из них был очень музыкален, и много чудесных вечеров провели они за игрой на различных инструментах или пением.
Сначала тихо, почти беззвучно Маделина принялась напевать старую народную балладу которую они, бывало, пели с братьями. Потом, захваченная ею, найдя нужный тон и ритм, запела во весь голос, звенящий и чистый:
На вершинах гор высокихСвежий лег снежок.Мой любимый меня бросил,Мой ушел дружок.Мне с другим дорожки стелетСтарая листва.Но обман ведь и притворствоХуже воровства.Вор – он только обворует,Все себе возьмет.А притворщик и обманщикДо смерти убьет.На вершины гор высокихСвежий лег снежок.Мой любимый меня бросил,Мой ушел дружок.



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Быть лучшей - Брэдфорд Барбара Тейлор



I liked it though it was rather tiring to read it in Russian. But it is worth it!
Быть лучшей - Брэдфорд Барбара ТейлорLawa
4.11.2012, 17.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100