Читать онлайн Любимый враг, автора - Брэддон Мэри Элизабет, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любимый враг - Брэддон Мэри Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.25 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любимый враг - Брэддон Мэри Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любимый враг - Брэддон Мэри Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брэддон Мэри Элизабет

Любимый враг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Достопочтенная миссис Рэннок, вдова капитана Рэннока, второго сына лорда Киркмайкла, жила в доме времен королевы Анны. Дом отличался узким фасадом, обращенным к Веллингтонским казармам. Это был самый маленький из всех домов в этом фешенебельном квартале, велика была только арендная плата, но миссис Рэннок большую часть жизни прожила при дворе. Когда-то она была молоденькой фрейлиной у своей такой же молодой царственной госпожи и вряд ли смогла бы существовать вне этой разреженной атмосферы. Изысканность и утонченность были для нее столь же необходимы, как воздух и вода для обыкновенных смертных. Она бы зачахла в вульгарной обстановке. Ее насущные потребности были эфемерны, но окружающая обстановка непременно должна была соответствовать привычкам высокородной леди. И все в доме являлось верхом совершенства. Мебель – изделия Шератона и Чиппендейла, изготовленные на заказ этими знаменитыми мастерами XVIII века, – была семейной реликвией, например, великолепное бюро в стиле «буль», поспешно вывезенное из предместья Сен-Жермен в дни революционного террора во Франции, когда Париж был залит невинной кровью и знать бежала, спасаясь от разорения и смерти.
Входная дверь была выкрашена в небесно-голубой цвет, холл и лестница в белый, а сочные тона обоев создавали живописно-яркий фон для благородно-сдержанных тонов старой мебели. В изящной гостиной с бледно-розовыми занавесями, с драгоценным, изысканным фарфором «Челси» самым изящным украшением казалась сама старая миссис Рэннок с ее серебристой сединой, благородными патрицианскими чертами лица и горделивой осанкой. Она была высока, хрупкого сложения и облачена в длинное платье с прекрасной вышивкой и в элегантный чепец, чьи длинные ленты спускались почти до пояса. Это был идеальный образец старой леди, знатной дамы до кончиков ногтей. Портрет ее когда-то писал Хейтер. Д'Орсэ тоже оставил карандашный набросок. Почти прозрачная рука, лежавшая на ручке кресла, когда-то служила моделью для скульпторов и не раз была воссоздана в мраморе, когда Мэри Рэннок была молода и прекрасна.
Теперь ей было восемьдесят, и она вдовела уже четверть века, мирно спускаясь вниз по течению реки времени. У нее было очень мало радостей и немного друзей, большинство которых она пережила. Сейчас для нее существовал только один источник беспокойства – дурное поведение сына, которого она обожала. Когда-то она строила радужные планы касательно его будущности, так надеялась на него, такое высокое положение в мире для него предвосхищала, но он предал ее мечты, не использовал ни одной предоставлявшейся ему возможности и обманул все ее надежды. Но она все равно любила его, любила больше, чем дочь и ее детей, своих внуков, может быть, именно потому, что он потерпел в жизни крушение и утратил уважение общества. И чем большее сострадание испытывала она к своему сыну-неудачнику, тем больше его любила. «Моему бедному Дику никогда не везло», – повторяла она, стремясь его оправдать.
Она с нетерпением ожидала мистера Фонса – так утопающий цепляется за соломинку.
– Прошу вас, садитесь, – пригласила она любезно, а затем, обратясь к зятю, сказала: – мне бы хотелось поговорить с мистером Фонсом наедине, Гарри, – и майор Тогуд вскочил со стула, оскорбленно фыркнув:
– Но, дорогая матушка, мне известны все обстоятельства дела. А также, обладая опытом в житейских делах, я мог бы оказаться полезен…
– Но не во время моего разговора с мистером Фон-сом, Гарри. Я хочу сохранять спокойствие и рассудительность, доступные еще моей бедной старой голове.
– Хорошо, дорогая, вы лучший судья в данном случае, но ведь в самом деле…
– Дорогой Гарри, было бы так любезно с вашей стороны, если бы вы оставили нас вдвоем.
– Хорошо, матушка, если так. – Экспансивный коротышка-майор вылетел из комнаты, и слышно было его негодующее бормотанье, пока он сбегал с лестницы в столовую, где нашел утешение в сигаре.
– Мой зять – замечательный человек, мистер Фонс, но он чересчур много говорит, – сказала миссис Рэннок. – И он, несомненно, рассказал вам, почему мне нужна ваша помощь.
– Да, мэм.
– А теперь, пожалуйста, спрашивайте меня обо всем, что вас интересует, я ничего от вас не утаю. Я испытываю слишком большое беспокойство за судьбу сына, чтобы о чем-то умолчать.
– Могу я спросить вас, мэм, прежде всего, какие у вас основания беспокоиться о полковнике Рэнноке?
– Уже то достаточный повод, что он молчит почти десять месяцев. Мой сын очень аккуратный корреспондент. Я не припомню случая, когда бы он не писал мне больше двух месяцев кряду. Он очень, очень аккуратный корреспондент, – повторила она взволнованно, словно хотела сказать «он очень хороший сын».
– Но вы не допускаете, мэм, что суровая жизнь на Клондайке не способствует желанию сесть и написать письмо после целого дня работы, когда испытываешь смертельную усталость?
– Да, я это допускаю, но не могу поверить, что, если мой сын жив, – и ее глаза наполнились слезами, несмотря на все усилия казаться спокойной, – и в здравом уме, и может держать перо в руке… я не могу поверить, что он способен так небрежничать со мной.
– А вы сами, полагаю, ему писали, мэм?
– Я ему писала каждую неделю. Посылала письма на почтамт в Сан-Франциско и в Доусон-сити, куда он просил писать, я все время ему писала.
– А вы связывались с камердинером полковника Рэннока?
– С Чэтером? Да, конечно. А что вам о нем известно?
– Очень мало, мэм. Мне приходилось слышать о нем от джентльмена, который тоже наводил справки о вашем сыне.
– Для чего?
– В интересах леди Перивейл. С тех пор этот джентльмен успел на ней жениться.
– Мистер Холдейн! Да, я слышала о их браке. И была рада услышать. Леди Перивейл очень пострадала от своего сходства с этой презренной женщиной.
– Извините, мэм, но вы знаете поговорку: «ищите женщину». Если бы вы соблаговолили рассказать мне что-нибудь об этой женщине и об отношениях с ней полковника Рэннока, мне бы это помогло в моих поисках.
– О, это такая грустная, грустная повесть! Мой дорогой сын так прекрасно начинал свою карьеру, в полку деда, ведь Рэнноки жили в Ланаркшире со времен Килликрэнки. Он был хорошим солдатом и отличился в Афганистане и только после знакомства с этой ужасной женщиной начал сбиваться с пути, и все шло хуже и хуже. Правда, он и до этого позволял себе некоторые безумства, но не больше, чем многие другие. Но эта женщина и ее окружение его погубили.
– Очевидно, это произошло примерно десять лет назад?
– Да, а как вы узнали об этом?
– Я имел возможность познакомиться с прошлым мисс Делмейн, мэм. Прошу вас, расскажите мне все, что вы о ней знаете.
– Это было безумное увлечение со стороны сына. Он увидел ее в театре, там она имела очень большой успех у публики из-за красоты. Актриса она была никакая. Она жила в прекрасном доме в Сент-Джонс Вуд, на содержании у очень богатого молодого человека, которого тоже погубила и который вскоре умер. Мой сын стал частым гостем в этом доме. Там давали воскресные обеды и ужины после спектаклей, и мой сын неизменно на них присутствовал, он голову потерял из-за мисс Делмейн. Была ли она тогда для него больше, чем знакомая, не знаю. Могу лишь определенно сказать, что он не ссорился с сэром Хьюбертом Уизернси. Но после смерти несчастного молодого человека влияние Кейт Делмейн на моего сына испортило ему жизнь. Он подал в отставку, когда Ланаркширский полк получил предписание отправиться в Бирму, только чтобы не расставаться с ней. Он не решился взять ее с собой. Не знаю, какой образ жизни он вел после этого, хотя мы виделись иногда, но знаю, что его доброе имя пострадало, и лишь немногие из прежних друзей его отца поддерживали с ним отношения и приглашали к себе.
– Вам известно, мэм, что полковник Рэннок уделял очень большое внимание леди Перивейл?
– Да, конечно, и я очень надеялась, что он преуспеет в своих исканиях.
– Вы знакомы с этой дамой, знаете ли вы, что она весьма похожа на мисс Делмейн?
– Нет, я очень мало бываю в обществе. Я старая женщина, и мне хочется видеть только старых друзей. И, разумеется, я никогда не встречалась с мисс Делмейн.
– Вы думаете, что ваш сын был влюблен в леди Перивейл?
– Да, думаю, что был. Но, возможно, она нравилась ему только из-за сходства с этой женщиной.
– Он был очень раздражен, когда леди Перивейл ему отказала?
– Да, его самолюбие было уязвлено, и он даже сердился.
– А как вы думаете, это разочарование и другие неприятности не могли заставить его покончить самоубийством?
– Нет, нет, нет! Я ни на секунду в это не поверю. Мой сын слишком часто смотрел смерти в глаза, он не раз рисковал жизнью ради достойной цели и никогда бы не расстался с ней как трус. Я знаю, какой он смелый, какая у него сильная воля, во всяком случае, достаточно сильная, чтобы преодолевать трудности. И это так на него похоже – эта мысль о Клондайке, когда он потерпел крушение своих надежд.
– Вы знаете, что в феврале он был вместе с мисс Делмейн в Алжире?
– Не знала, пока не прочитала отчет о процессе леди Перивейл. Я думала, что он окончательно порвал с мисс Делмейн два года назад. И думаю, что он считал разрыв окончательным. Вряд ли нужно говорить, что сведения об этой злосчастной связи я получала не от сына. Вы понимаете, что я очень беспокоилась и прибегла к другим источникам информации.
– Да, мэм, я могу понять. Думаю, что больше нет необходимости беспокоить вас сегодня, но не одолжите ли вы мне фотографию вашего сына – недавнюю по времени, она может мне пригодиться?
– Да, я могу дать его карточку, прошлогоднюю.
Миссис Рэннок открыла бархатную шкатулку, стоявшую на столике возле ее кресла и достала кабинетную фотографию сына. Ее исхудавшие белые руки еле заметно при этом дрожали.
– Благодарю вас, мэм. Я сразу же позволю себе навестить вас, как только получу какие-нибудь свежие известия, но я должен вас предупредить, что расследования подобных дел подвигаются очень медленно. Наверное, вы не можете мне подсказать, где бы мог сейчас находиться полковник Рэннок, в случае, если он изменил свое намерение и на Клондайк не поехал?
– Нет, нет, я не думаю, что он изменил планы. Он был у меня накануне отъезда, полный надежд и энтузиазма. Его очень воодушевляла сама мысль о жизни в диких просторах Аляски, и он и слышать не хотел о моих опасениях и не терпел возражений. О, мистер Фонс, если с ним случилось что-нибудь недоброе, эти седины сойдут в могилу под бременем скорби.
И снова невольные слезы выступили у нее на глазах. Она встала, и Фонс понял, что аудиенция окончена.
– Вы можете всецело положиться на мое самое искреннее усердие, мэм, – сказал он и направился к выходу, видя, что она протянула дрожащую руку к колокольчику.
«Бедная! Боюсь, эти седины действительно ожидает скорбь», – размышлял Фонс на обратном пути к Эссекс-стрит.
Он написал Чэтеру, слуге полковника, и просил зайти на Эссекс-стрит следующим утром по важному делу, касающемуся полковника Рэннока, и слуга пришел пунктуально в назначенный срок, опрятно одетый, с хорошо вычищенной шляпой и тонким, как трость, зонтиком. Чисто выбритый подбородок, широкая грудь, коротко стриженные волосы все еще чем-то напоминали, на взгляд Фонса, прежнего вояку, который долго делал артикулы ружьем и поворачивался «направо» в пыли казарменных плацов.
Чэтер оказался человеком свойским, а также словоохотливым, когда услышал от Фонса, кто он и чем занимается и что от него, Чэтера, требуется в интересах миссис Рэннок. Он был ординарцем Рэннока в Афганистане и потом служил у него почти двадцать лет.
– И, полагаю, вы любили хозяина? – сказал Фонс.
– Да, сэр, мне хозяин нравился. Он был настоящий черт, но мне такие по нраву.
– Наверное, вы знали и мисс Делмейн?
– Пришлось, сэр. Но она была чертовкой, которая мне не нравилась. Она его погубила, навсегда и совсем, мистер Фонс. Он бы удержался на плаву, если бы не она.
– А вам известно что-нибудь о его отношении к леди Перивейл?
– Конечно, да, сэр. Я должен был носить лончель из Олбэни на Гровенор-сквер и обратно.
– А как вы думаете, она ему нравилась?
– Ну, наверное, в каком-то смысле, да. Он как раз тогда завязал с мисс Делмейн. Она уж чересчур себе позволяла. Там был еще один человек, боксер, которого она знала с детства, и он все время за ней увивался, а полковник не захотел этого терпеть. Но я не верю, хоть она и чертовка, будто промеж них что-то было, но ей обязательно хотелось, чтобы мой хозяин ее ревновал. Она такая была, все делала с подковыркой, знала свою власть над ним, и ей радость была не в радость, если он не мучился. И поэтому у них были стычки, и они расходились, и полковник клялся, что больше никогда в жизни ее не увидит.
– И после такой вот ссоры он стал ухаживать за леди Перивейл?
– Да, после. Он был просто сам не свой, когда увидел миледи в первый раз, потому что она похожа на Кейт. «Она самая прекрасная женщина на всем белом свете, такая же, как миссис Рэндалл в лучшие времена», – сказал он тогда. Он мне всегда все говорил, потому что мы жили в одной палатке, и я ухаживал за ним, когда у него бывали приступы малярии. – «Она богачка», – говорил он, – «и я поймаю райскую птицу за хвост, если женюсь на ней». Он, конечно, хотел на ней жениться и очень старался, даже карты бросил и пить перестал и порвал со всеми молодыми друзьями, которые вечно висли на нем, и начал новую жизнь. И никогда он так долго не держал себя в струне с тех пор, как мы вернулись из Индии. Но когда он понял, что из этого ничего не выйдет и леди Перивейл замуж за него не пойдет, он разъярился, как чёрт. А когда она уехала осенью в Италию, он опять стал играть и пить, и даже еще сильней, чем раньше, и всякие штуки вытворять и к декабрю уже помирился с Кейт, и они вместе укатили в Ниццу за неделю до Рождества, чтобы потом переехать в Аяччо.
– А почему вы не поехали вместе с хозяином?
– У меня было поручение от него. Он хотел отделаться от своей квартиры и мебели, и я должен был найти покупателя, но чтобы все это провернуть тихо, без огласки, потому что один заимодавец имел право продать его имущество в случае неуплаты долга.
– И вам это удалось?
– Да, я выручил для него кругленькую сумму, продал право на аренду и мебель. Хотелось бы узнать, где он сейчас и что стало с теми денежками.
– А много было?
– Шесть сотен и сорок фунтов. Три сотни за аренду в течение двух лет и триста сорок за мебель, так ее оценили.
– И он взял с собой все деньги, когда уезжал в Америку?
– Нет, он уплатил мне за полгода из расчета, что всего должен за полтора, и немного истратил на себя, но когда он уезжал с вокзала Ватерлоо, у него в бумажнике оставалось пять сотен и пятьдесят фунтов банкнотами.
– Банкнотами! А не помните, какими?
– Помню. Были две бумажки по сто фунтов и четыре по сотне, а остальные десятками и пятерками. Я записал номера, он мне сам продиктовал их.
– А у вас осталась запись?
– Наверное, копия сохранилась. Я списал номера для себя, потому что полковник был страсть как неаккуратен в этих делах и вполне мог потерять свой список.
– А почему он взял деньги купюрами?
– Ему сказали, что чековая книжка в Сан-Франциско ему вряд ли пригодится, а уж в Доусон-сити вообще будет ни к чему, а там он должен был купить меховую одежду и снаряжение и все, что нужно для рытья и еще много чего.
– А почему он решил ехать именно на Клондайк, не знаете?
– Один его приятель, янки, хотел там попытать счастья. А мой хозяин всегда любил приключения и никогда не боялся суровых условий и просто загорелся этим планом.
– Чэтер, – сказал Фонс очень проникновенно, – вы думаете, полковник Рэннок добрался до Клондайка? А в Доусон-Сити? А до Фриско? И даже в Нью-Йорк?
– Бог его знает, сэр! Но думаю, положение скверное.
– У меня есть основание полагать, что он не прибыл во Фриско в назначенный срок, чтобы отправиться далее вместе с приятелем, о котором вы говорите, с мистером Бамфордом. Этот Бамфорд и еще один приятель полковника отплыли без него.
– Я это знаю, сэр. Один джентльмен, мистер Холдейн, приходил ко мне разузнать о хозяине и говорил о результатах своего запроса.
– И это сообщение вас встревожило, Чэтер, да?
– Ну, мне, конечно, было не очень приятно это услышать, мистер Фонс. Но мой хозяин – тертый калач. Он мог передумать в последнюю минуту и не поехать туда. И мог опять вернуться к ней.
– Он этого не сделал, Чэтер. За это я ручаюсь.
– А что вы о ней знаете?
– Многое. Она приезжала на вокзал Ватерлоо, чтобы проводить вашего хозяина?
– Только не она! Они поссорились еще в Париже, и он ее там оставил одну, пусть, мол, сама добирается домой.
– Вы сказали «домой»? Разве у нее есть дом в Лондоне?
– Нет, у нее после Эбби Роуд своего дома никогда не было. Она жила в меблированных комнатах возле Чейн Уок до отъезда в Ниццу.
– Приличные комнаты?
– Да, самолучшие.
– И она не провожала хозяина, когда он уезжал в Саутхэмптон на пароходе?
– Но он не на пароходе туда уезжал, а накануне борнмутским экспрессом.
– В четыре пятьдесят пять?
– Да.
– Он собирался заночевать в Саутхэмптоне перед отплытием за океан?
– Наверное. Он мне не рассказывал о своих планах. Только он мне показался как бы не в себе и все молчал.
– Он обещал вам написать из Америки?
– Да, и сразу же, как приедет. Хотел мне дать еще одно поручение.
– Не знаете, есть ли у полковника Рэннока друзья в Саутхэмптоне?
– Сказать точно не могу. Он знался летом с яхтсменами, но в марте таким людям там делать нечего.
– Миссис Рэннок встревожена отсутствием писем от сына. Он не писал все эти десять месяцев. Как вы думаете, это обстоятельство должно вызывать тревогу?
– Да, мистер Фонс, думаю, что так. Хозяин всегда любил мать, по-своему, конечно. Он мог отобрать у нее последний соверен, у бедной старой леди, когда ему приходилось туго, но он был к ней привязан. По-своему, конечно. Но не думаю, что он заставил бы ее страдать из-за отсутствия писем, если в состоянии был держать перо. Уверен, что он не смог бы так поступить.
– Ладно, Чэтер, мы должны прибегнуть к телеграфу и выяснить все, что сможем, в Доусон-Сити. А теперь скажите, что вообще вы думаете о миссис Рэндалл, она же Делмейн? Судя по вашим словам, она стервочка. Как вы думаете, она действительно привязана к полковнику?
– Уверен, что она его почитает, на свой лад, конечно. Я – ну, было письмо, которое она ему послала после их самой большой ссоры, они не виделись почти два года. Я не мог удержаться и прочел его. Случайно его подобрал и хочу вам сказать, это письмо лед бы растопило.
Но оно пришло как раз тогда, когда полковник вовсю приударял за леди Перивейл, и не обратил на него внимания.
– Но потом он вернулся к ней. Не устоял, а?
– Да, наверное, так и было, сэр. Но он провел очень много времени с такой неподдающейся особой, как леди Перивейл, так что бойкая и простая женщина, вроде Кейт Делмейн, опять могла привлечь.
– А вы не думаете, что она обманывала его? Не думаете, что на самом деле ей нравился тот боксер, как его, между прочим, зовут? Болиско, что ли?
– Да, сэр, Джим Болиско. Нет, он ей нисколько и никогда не нравился, этакая грубая скотина, заносчивый урод. Но она знала его с детства, потому что ер родные были из самых низов – отец держал небольшой кабачок по дороге в Бэттерси и не так-то легко женщине отделаться от подобных приятелей. Сэр Хьюберт Уизернси тоже привечал Болиско, и он иногда обедал на Эбби Роуд, а полковник его просто терпеть не мог. Нет, не верю я, что он хоть когда-нибудь хоть чуточку нравился Кейт. Хотя иногда мне казалось, что она его боится.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любимый враг - Брэддон Мэри Элизабет



Сложно назвать романом, скорее детектив, но очень слабенький. Читается легко, но сюжет слабоват, не захватывает. 5 из 10.
Любимый враг - Брэддон Мэри ЭлизабетЛюдмилка
20.04.2013, 23.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100