Читать онлайн Любовь на старой мельнице, автора - Брукс Хелен, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь на старой мельнице - Брукс Хелен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.12 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь на старой мельнице - Брукс Хелен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь на старой мельнице - Брукс Хелен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брукс Хелен

Любовь на старой мельнице

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

– Ух ты!.. – чуть слышно выдохнула Генриетта, но у миссис Бейкер оказался отличный слух.
– Впечатляет, правда? – удовлетворенно спросила она.
Фотрингем-Холл действительно впечатлял. Генриетта с волнением вглядывалась в элегантно подсвеченный силуэт огромного особняка, выделявшийся на фоне ночного неба, размышляя о том, достаточно ли изысканно для подобного окружения ее простое вечернее платье из жатого бархата.
Однако это помогало ей гнать от себя другую мысль: появится ли сегодня вечером он – кто бы он ни был и как бы его ни звали?
Она надеялась, что нет. Но блестящие глаза и тщательно продуманная прическа, отражавшиеся в окне машины, высмеивали это утверждение, и Генриетта нахмурилась, пытаясь за несколько минут до остановки у просторного двора в форме подковы, убедить себя в том, что она не желает его видеть, не желает.
В холле их встретил подтянутый, любезный дворецкий, исследовавший тем не менее самым внимательным образом их приглашения с золотой каймой, прежде чем пропустить в дом. Генриетта была потрясена. Впечатление только усилилось, когда рядом с ней возник статный официант в униформе, с подносом, уставленным бокалами.
– А сам Джед Винсент сегодня здесь? – тихо спросила она у миссис Бейкер.
– Да, дорогая, он там, у подножия лестницы.
О, черт! Встретившись глазами с пронзительно-голубым взглядом, Генриетта поняла, кто скрывался под именем Джеда Винсента.
Джед закончил разговор, как только понял, что Генриетта его заметила, и теперь стоял, небрежно прислонившись к резным перилам лестницы, и внимательно на нее смотрел. Лениво скрестив руки на широкой груди, он наблюдал за тем, как глаза девушки расширились от изумления. Потом спокойно улыбнулся и, приветственно помахав ей рукой, снова обратился к высокой блондинке, стоявшей рядом.
Нет, это невозможно. Генриетта не сразу вспомнила о миссис Бейкер и с трудом заставила себя прислушаться к ее вопросу.
– Простите?.. – рассеянно произнесла девушка.
– Я говорю, похоже, что вы уже знакомы. – Миссис Бейкер была взволнована, и ей не удавалось это скрыть. – Но вы же вроде сказали, что ни разу с ним не встречались?
– Я действительно так думала. – Генриетта вкратце пересказала почтенной даме обстоятельства их с Джедом знакомства, но в глазах миссис Бейкер все равно читалось сомнение.
– И вы не знали, что это мистер Джед? – недоверчиво уточнила она.
Генриетта как раз собиралась ответить, когда у нее над ухом прозвучал низкий, слегка насмешливый голос:
– Мистер и миссис Бейкер, рад вас видеть! Судя по всему, вы приглядываете за моим ангелом-хранителем?
– Мистер Джед… – Миссис Бейкер рассыпалась в комплиментах, и только спустя несколько минут Джед отвел Генриетту в сторону и взглянул ей в лицо с высоты своего огромного роста.
Должно быть, хозяин дома не ниже шести футов и шести дюймов, машинально отметила остолбеневшая Генриетта. И он прекрасен. В грязной, испачканной кровью одежде он и то производил впечатление, но сейчас, в отлично скроенном темно-сером костюме, сидевшем на его крупной фигуре пугающе идеально, он был просто превосходен.
– Такое ощущение, что вы напуганы до смерти. – (Подобно Мелвину, он предпочитает идти напрямик, беспомощно подумала Генриетта.) – Какой ужасный слух обо мне заставляет вас так на меня смотреть? – мягко спросил он.
– Слух? – Она нервно покачала головой. – Не было никакого слуха, и, разумеется, я не напугана. – Она сделала усилие и добавила тверже: – Я не хочу отвлекать вас от других гостей.
– Остальные гости могут идти к черту. – Он продолжал говорить мягко, но теперь под слоем шелка ощущалась несгибаемая сталь, и это только усиливало его сходство с Мелвином. – Вы смотрите на меня так, будто перед вами маркиз де Сад собственной персоной. Я хочу знать, почему. Если я ничего не путаю, то мы с вами никогда не встречались до той роковой ночи, верно?
Она устало кивнула. Его ресницы казались невероятно густыми для мужчины, и их темная линия подчеркивала яркий голубой цвет глаз. Казалось почти невозможным отвести взгляд, но Генриетта не собиралась покорно подвергаться допросу.
– Послушайте, мистер Винсент…
– Джед, – мягко перебил он. – Вы увлажняли мое воспаленное чело, так что можно, по-моему, отказаться от формальностей.
В его исполнении увлажнение воспаленного чела превращалось в сугубо интимный процесс. Разговор почти не отличался от того, что состоялся между ними по телефону, и был явно нацелен на флирт.
– Но если причина не в слухах, значит ли это, что вы просто испытали ко мне моментальную неприязнь? В чем дело?
Генриетта уставилась на него в полной растерянности. Меньше всего ей хотелось открывать ему истинную причину. Она решила спрятаться за стеной сарказма.
– Неужели вам так не хватает женского общества, что мое мнение для вас столь важно? – тихо спросила она с легкой издевкой и выразительно посмотрела в сторону длинноногой блондинки. Он проследил за ее взглядом.
– Меткий выстрел, моя кареокая красавица, но я и сам умею избегать разговоров на неприятную тему, так что ваш маневр для меня не секрет. Значит, вы не собираетесь поддаваться, – задумчиво добавил он.
Генриетта молчала.
– Что ж, нет проблем. – Он неожиданно улыбнулся, и Генриетта моргнула от удивления, так улыбка преобразила черты его сурового мужского лица. – Этим вечером вы моя гостья, и я намерен приложить все усилия к тому, чтобы вы отлично провели время; это самое малое, что я могу сделать. Так что заканчивайте это, – он указал на бокал шерри, который Генриетта держала в руке, – и мы немного прогуляемся по дому: вам надо кое с кем познакомиться, пока не начались танцы.
– Я… я не собиралась оставаться надолго. – Это решение возникло только что – Генриетта с неожиданной ясностью поняла, что этот уверенный в себе, сильный и очень мужественный человек – владелец дома-мельницы, в котором она живет, и вообще обладает более чем солидным состоянием и властью.
– Бейкеры всегда досиживают до последнего, – с коварной лаской в голосе проговорил Джед, – а вы вроде приехали вместе с ними, ведь так?
– Но это не значит, что и уезжать я должна вместе с ними, – поспешно возразила Генриетта. – Я… я собиралась взять такси… – Ее голос постепенно умолк под его недоверчивым взглядом.
– Генриетта Ноук, вы меня разочаровываете, – сурово произнес он. – А я-то принял вас за бесценную редкость в этом хитрейшем из миров – за честную и благородную женщину.
Румянец, окрасивший ей щеки, стал еще ярче, и Генриетта готова была отдать полжизни за возможность сказать что-нибудь резкое в ответ. Но, взяв себя в руки, она прикусила язык и спросила бесцветным голосом:
– Неужели?
– И я не могу все время называть вас Генриеттой, – мягко пробормотал он, – это безумно длинное имя. Должна же существовать укороченная версия, которой пользуются ваши друзья? – говорил он убеждающе.
– Хен, – коротко ответила девушка.
– Хен
type="note" l:href="#n_1">[1]
? – Имя явно пришлось ему не по душе. – Вы позволяете людям называть вас Хен? – с недоверием спросил он, блуждая взглядом по ее миловидному лицу, обрамленному целым облаком медно-каштановых локонов, которые мягкими волнами спускались почти до середины спины.
– Да. – Наконец-то она начала получать удовольствие от этой беседы: выражение безграничной растерянности на его лице было презабавно.
– Понятно. – Он нахмурился, а потом взял ее под руку, буквально обжигая ее кожу своим прикосновением. – В таком случае пусть будет Генриетта, пока я не придумаю что-нибудь другое, что понравится нам обоим.
О, нет! Нет, нет и нет! Никогда не будет; больше ничего, «что понравится им обоим». Джед между тем вел ее к небольшой группе гостей в дальнем конце зала.
– Улыбнитесь.
– Что? – Голос над ее ухом прозвучал так тихо, что девушка не была уверена, правильно ли она расслышала.
– Я сказал, улыбнитесь. – Он неожиданно остановился и обнял ее, лениво улыбаясь и глядя ей прямо в лицо своими ярко-голубыми глазами. – Эта гримаса на вашем лице вряд ли поможет вам завоевать друзей и оказать нужное влияние на окружающих.
Единственным способом освободиться от его небрежных объятий было устроить скандал, но Винсент оказался слишком близко. Очень, очень близко. Она заставила себя не обращать внимания на дурманящий запах его тела и ощущение мускулистых рук на ее талии.
– Будьте любезны, отпустите меня, мистер Винсент, – проговорила она одеревеневшими губами.
– Ни за что. – Он откровенно издевался. – Нет, до тех пор, пока вы не назовете меня Джед.
Непонятная сила хозяина дома была невероятно привлекательна, и Генриетта вновь ощутила воздействие его животной, вызывающей мужественности, от которой в животе появилась трепещущая боль. Она попыталась взять себя в руки и придать лицу строгое и непреклонное выражение.
– Ваши гости на нас смотрят.
– Мне нет до них дела. – Он явно наслаждался ее неловкостью. – Пусть смотрят.
– Я устрою сцену…
– Не устроите, – лениво перебил он. – Вы слишком леди, чтобы выставлять напоказ себя или меня.
– Зато вы совсем не джентльмен, – яростно огрызнулась она.
Он улыбнулся. Это сексуальная, интимная улыбка буквально играла на ее нервах.
– Как вы догадливы, – заметил он. – И что, вы собираетесь со мной сотрудничать?
У нее не было выбора: он и на расстоянии производил угрожающее впечатление, а теперь, когда он крепко прижимал ее к своему телу, Генриетта с трудом подавляла в себе чувства, без которых вполне могла бы обойтись. Тем не менее одно дело – выиграть битву, и совсем другое – одержать победу в войне.
– Вы не отпустите меня… Джед? – Его имя оставило странный привкус на языке. – Теперь все нормально? – резко спросила она, но резкость эта была наигранной.
– Содержание просьбы никуда не годится, – тихо пробормотал он, и в глазах его танцевали чертики, – но, поскольку в данный момент нас окружает около сотни заинтересованных глаз, ваше замечание, возможно, не лишено здравого смысла.
– Итак? – Она все еще оставалась в его объятиях, и голос ее по-прежнему звучал с вызовом, но Джед неожиданно для себя обнаружил, что изначальное стремление пробить стену, которой она себя окружила, и обратить на себя ее внимание теперь превратилось в нечто совсем иное – страстное желание и болезненную неуверенность, – точно подросток на первом свидании. Смешно. Его глаза сощурились, когда он вдруг понял, как давно не позволял ни одной женщине вот так на него действовать… Он даже не помнил, когда это случилось в последний раз.
– Прости меня, о добродетель. – Он разжал руки, лицо его как-то странно исказилось, и Генриетта на мгновение почувствовала себя лишенной чего-то важного и очень одинокой.
Но уже в следующую секунду перед ней начали мелькать новые лица, и все были крайне любезны и бурно выражали радость знакомства с нею. Ну еще бы, ведь ее держит под руку сам Джед Винсент!
– Насколько мне известно, вы живете вдали от Англии в течение большей части года. У вас есть дома в других странах? – спросила она в промежутке между знакомствами и танцами.
– Во Франции и в США. – Он стоял, прислонившись к стене и лениво окидывая ее взглядом. Как гигантский кот, затравленно подумала она. – Но меня удерживает там работа. Мой дед был для своего времени весьма передовым человеком и вовремя понял, что недостаточно просто принадлежать к британской аристократии, охотиться и рыбачить. Часть состояния Винсентов он пустил на раскрутку бизнеса во Франции и в Штатах, а деловой хватки ему было не занимать.
– Он вам нравился, – заметила Генриетта.
– Очень. – Джед улыбнулся, и в углах его голубых глаз появились добрые морщинки. – Он был как один из героев классических вестернов – волк-одиночка, живший по собственным принципам и не понимавший значения слова «компромисс».
– А вы? – Джед не ответил, но Генриетта настаивала: – Вы знакомы с этим словом или предпочитаете идти по стопам деда?
Он смотрел на нее еще несколько секунд, изучая вздернутый подбородок и настороженные глаза, а потом очень мягко произнес:
– Откуда столько агрессии, Генриетта? Кто вас так сильно обидел?
– Что?.. – От изумления она даже отступила на шаг назад. – Не понимаю, о чем вы.
– Слово «компромисс» задело вас за живое, да? – Он оттолкнулся от стены и подошел к ней почти вплотную. – Как его имя?
Ей отчаянно не нравилось ее собственное состояние в его присутствии – будто маленький испуганный зверек, которому негде укрыться. У нее в голосе послышался гнев:
– Даже если – если – у меня и были с кем-то сложные отношения, это мое личное дело.
– Так оно и останется, – констатировал он.
Сумасшествие какое-то! Они виделись всего пару раз, и этот человек ждет, что она выложит ему как на духу историю своей жизни?
– Не понимаю, с какой стати я должна с вами делиться интимными деталями.
Она использовала неверное слово и тут же пожалела об этом.
– Интимными… – протянул Джед, смакуя слово так долго, что Генриетта почувствовала, что краснеет. – Я и не думал, что задаю интимный вопрос, – медленно произнес он, завороженно наблюдая, как щеки у нее заливаются краской. – Я просто хотел узнать, нет ли таких тем, которых мне лучше избегать.
– Есть, – отрезала Генриетта, злясь на него и на себя. С ним стоит избегать любой темы.
– Отлично, – ничего не выражающим тоном произнес он и, чуть сощурив глаза, взял ее под руку. – Давайте выпьем по бокалу шампанского, пока не начались танцы. Не сомневаюсь, что у вас отбоя не будет от кавалеров, а я еще не готов танцевать, так что мне придется удовольствоваться ролью наблюдателя.
Генриетта, разумеется, заметила, что он слегка хромает, и в этот момент мысленно себя отругала за невежливость, потому что так и не спросила, как он себя чувствует. Она глубоко вздохнула.
– Извините, я не спросила, как вы себя чувствуете.
– И не надо. – Он улыбнулся своей восхитительно чувственной улыбкой. – В ваших глазах я хочу выглядеть крутым парнем, а не слабаком, который не смог удержаться в седле.
– Сбросить можно кого угодно, – поспешно возразила Генриетта.
– Меня – нельзя. – Это прозвучало беспрекословно. – Но все когда-то происходит в первый раз, вот и я пострадал от этой закономерности. А с ногой все в порядке, честно, – дружелюбно добавил он. – И с каждым днем ей все лучше.
– Хорошо. – Она снова покраснела и, сама не зная почему, разозлилась. – Я рада.
– Мм… – Он бросил на нее мимолетный взгляд ярко-голубых очей из-под полуприкрытых век, вводя ее в красивый танцзал. – Хотел бы я вам верить, но сдается мне, что вы просто пытаетесь быть вежливой, Генриетта Ноук. Что ж, терпение в конце концов всегда вознаграждается, – не без намека закончил он.
Генриетта открыла было рот, чтобы сказать нечто нелюбезное, но, подняв взгляд к его жесткому лицу, она решила промолчать: он был слишком умен, и вряд ли ей одолеть его в словесной схватке.
Как только они сели на обитые бархатом стулья с прямыми спинками, к ним подлетел официант с подносом, на котором поблескивали бокалы с шампанским. Джед поблагодарил его и взял два бокала, передав один Генриетте и снова пронзив ее взглядом.
– Вы любите танцевать, Генриетта?
– Иногда, – осторожно ответила она, опуская глаза и пробуя восхитительное игристое вино. Когда-то, еще в домелвиновскую эпоху, она обожала танцы, вечеринки, ночные клубы и все, что связано с весельем, смехом и молодостью, но в первые же недели замужней жизни подобные места превратились в минные поля, где любой нечаянный взгляд, мимолетная улыбка, обращенная к лицу противоположного пола, вызывали такие взрывы ярости, что она быстро привыкла к формальному, лишенному эмоций общению. А после смерти Мелвина, которая произошла всего несколько месяцев назад, девушке казалось, что никогда больше в ней не проснется желание смеяться, танцевать или весело проводить время. Словно муж забрал с собой в могилу эту часть ее души – уверенную в себе, общительную, обаятельную.
Джед не отрывал от нее внимательного взгляда.
– Только иногда? Я бы сказал, что вы обладаете природной способностью к танцам. Ваши грация, элегантность и изящество движений прекрасно сочетаются с ритмом музыки.
Генриетта посмотрела на него с подозрением. Одним из приемов Мелвина на пути к влиянию и контролю было убедить ее в том, что она глупа и неуклюжа, и спустя какое-то время она и сама в это поверила.
– Спасибо, но я вовсе не считаю себя грациозной.
– Потому что не видите себя со стороны, Генриетта. – Его взгляд теперь стал похож на голубой луч лазера, проникающий в самое сознание. Джед слишком проницателен, поняла девушка, и стоит ему ухватиться за мысль, как он превращается в собаку, напавшую на след. – Вы не согласны? – Он заметил ее желание отстраниться, и его голос приобрел мягкое, ровное звучание.
– Возможно. – Она судорожно пожала плечами, не находя в себе сил преодолеть напряжение в голосе. – Я никогда об этом не задумывалась.
Может быть. А может быть, и нет. В одном не стоит сомневаться: Генриетта Ноук совсем не такая, какой хочет казаться, думал Джед, делая внушительный глоток шампанского. Она потрясающе выглядит этим вечером, но, помимо красоты, есть в ней что-то… ускользающее. И это притягивает мужчин, как магнит. Начались танцы. Генриетта не обнаружила недостатка в кавалерах, но, с кем бы она ни танцевала, остро ощущала присутствие крупной темной фигуры в углу зала. Она замечала каждого, кто подходил к Джеду, и видела – с покалывающей болью в области сердца, за которую тут же начала себя презирать, – что вокруг него, смеясь, разговаривая или просто бросая на него восхищенные взгляды, постоянно кружились женщины. А длинноногая блондинка, с которой Джед беседовал еще в начале вечера, поцеловала его прямо в губы.
Генриетта вдруг сообразила, что смотрит с хмурой гримасой на лице на своего партнера. Возьми себя в руки, отдала она себе безмолвный приказ, и хотя бы делай вид, что развлекаешься.
– Генриетта!
– Что? – Она растерянно заморгала. – Простите, – поспешно извинилась она, – я не совсем поняла.
– Я спросил, не страшновато ли вам одной на этой мельнице, – терпеливо повторил Рональд Гленфилд, управляющий Джеда.
– О нет, только не с Мерфи, – заверила его Генриетта. – Он…
– Собака Баскервилей? – закончил за нее Рональд с суховатой улыбкой. – Джед уже поведал мне о вашей немецкой овчарке.
– Это он так прозвал Мерфи? – Рональд слишком поздно понял, что Генриетта не на шутку обиделась. – Мерфи – нежнее ягненка, – твердо сказала она, – он и мухи не обидит, если речь не идет о моей защите. Надо бы вам посмотреть на него в компании детей моего брата, они его просто обожают. А Джед не имеет права его так называть: в ту ночь, когда он, раненый, приполз ко мне, Мерфи вел себя идеально.
– Согласен. – Знакомые басовые нотки прозвучали прямо у нее над ухом, и Джед коснулся плеча Рональда: – Я украду Генриетту ненадолго, не возражаете? – Девушка обернулась и увидела его совсем близко. – Я в восторге от вашей собаки. Нет, правда. Он был образцом благовоспитанности. Судя по прекрасным манерам и чувству собственного достоинства, Мерфи мог бы быть принцем в рядах животных.
Генриетта искренне хотела на него рассердиться, но в улыбающихся голубых глазах на абсолютно серьезном мужественном лице было что-то такое, от чего ей захотелось засмеяться.
– И я рад, что в городке прошел слух о его присутствии на этой заброшенной мельнице, – мягко добавил Джед, вдруг становясь ужасно серьезным. – Но в качестве дополнительной меры предосторожности я установлю там сигнализацию сразу после Рождества.
– Зачем? – Генриетта не могла бы удивиться еще больше.
– Она будет связана с местным отделением полиции, – невозмутимо ответил Джед.
– В сигнализации нет никакой необходимости, – резко запротестовала Генриетта, повысив тон. – Я живу там с февраля и отлично себя чувствую.
– И тем не менее я давно уже собирался это сделать, – искренне солгал Джед. – Я слишком много потратил на эту мельницу; рассматривайте мои действия как защиту собственных капиталовложений.
– Возможно, вы правы. – Генриетта задумалась. «Мельница монаха» представляла собой красивый и отлично отреставрированный памятник архитектуры, так что желание Джеда защитить ее от нашествий бродяг и прочих бандитов можно было понять. – Да, я понимаю, – произнесла она спустя несколько секунд. – На вашем месте я бы, наверное, поступила так же.
– Значит, договорились. – Джед испытал неимоверное облегчение от так счастливо пришедшей ему в голову идеи. – А теперь идите и что-нибудь съешьте, – мягко сказал он, ведя ее к дверям. – У вас еще будет время потанцевать.
Но ей вовсе не хотелось танцевать, если вместо этого она могла побыть с ним. От ужаса перед этой внезапной мыслью Генриетта сбилась с шага и споткнулась на выходе из зала.
– Осторожно. – Он немедленно подхватил девушку под локоть, с надменной самоуверенностью притягивая ее ближе к себе. – Это же у меня хромая нога, помните?
Она попыталась улыбнуться ему в ответ так же спокойно, но не смогла. Все это опасно – он опасен, и она знала об этом с самого начала.
Закуски были превосходны, и гости уже толпились вокруг еды, как будто ужинали последний раз в жизни, но по мере того, как Джед вел ее к столам, Генриетта обнаруживала, что совсем не хочет есть. Не надо было вообще приезжать сюда сегодня, нервно повторяла она про себя, видя, как гости расступаются, чтобы пропустить Джеда, будто он король, а она – дама его сердца. Это безумие, безумие.
И как нарочно, рядом зазвучал ласковый голос:
– Тем, что вы взяли, и птичку не накормишь. Позвольте положить вам еще.
– Нет-нет, спасибо, просто я не голодна, вот и все, – жизнерадостно произнесла Генриетта, чувствуя, как желудок сводит судорогой. Мелвин поначалу тоже был ласков, очень ласков, мрачно вспоминала она. Он просто с ног сбивался, пытаясь выполнить малейшую ее прихоть. И это со временем не исчезло, вот что было всего труднее понять. Если бы он стал совсем плохим, все было бы гораздо проще, и возможно, он остался бы в живых…
– Эй, все не так ужасно!
Генриетта вынырнула из тяжелых воспоминаний и обнаружила, что Джед снова внимательно на нее смотрит.
– Извините. – Она коротко улыбнулась, надеясь, что он не станет выпытывать детали. Надежда была напрасной.
– В чем дело, Генриетта? – Он отвел ее в тихий уголок огромной столовой, отобрал тарелку и, поставив ее на стул рядом со своей, выпрямился и посмотрел на девушку сверху вниз. – И не говорите, что все в порядке, – остановил он ее, когда Генриетта снова открыла рот, – потому что номер не пройдет. У вас какие-то неприятности?
– Нет, Джед, у меня нет неприятностей, – спокойно сказала Генриетта, но стоило ей опустить голову, как Джед нежно взял ее пальцем за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.
– Тогда что происходит? Отчего вы только что так странно на меня взглянули? – настаивал он, и губы у него упрямо сжались. Он не имел права так ее допрашивать, как заклинание твердила про себя Генриетта, но уже поняла, что Джед – сам себе закон.
– Я просто думала… – Она замолчала на секунду. Впервые со дня смерти Мелвина она говорила о нем с кем-то кроме ближайших родственников. – О своем муже, – закончила она едва слышно.
– О ком?! – воскликнул он не своим голосом.
Генриетта не думала, что это произведет на него такое впечатление, но, взглянув на его исказившееся лицо, догадалась, что он неправильно истолковал ее слова.
– О моем погибшем муже, – пояснила она.
Джед ошеломленно смотрел на нее, пока смысл ее слов доходил до него.
– Вы вдова? – спросил он наконец неуверенно. – В таком возрасте?
– Да, я вдова. Мой муж… умер меньше года назад. Мы были женаты тринадцать месяцев. – Она говорила все еще очень тихо.
– По-моему, мне надо присесть. – Он усадил ее рядом с собой, и на некоторое время вокруг них воцарилась тишина. – Что случилось? Какой-то несчастный случай? Он, наверное, был молод…
– Ему было двадцать семь. – Она запнулась и сосредоточила взгляд на узоре персидского ковра у себя под ногами. – Он действительно погиб в автомобильной катастрофе, хотя и не совсем обычной. Мы… гуляли по улице, когда пятнадцатилетний подросток, угнавший машину, не справился с управлением и выехал на тротуар. Мелвин оттолкнул меня в сторону, но сам спастись не успел, – бесцветным голосом закончила она. – Он умер почти мгновенно.
– Генриетта, я не знаю, что сказать. – Она почувствовала, как он коснулся пальцами ее щеки, но не подняла головы, и он опустил руку. – Я ничего не знал, вы же подписываетесь как мисс Ноук, – мягко произнес он.
– Я… я снова взяла девичью фамилию после похорон, – смущенно пояснила Генриетта. Ей было ужасно неловко от его сочувствия, но надо было достойно завершить объяснение. – Поэтому… я и не хожу на свидания, – тихо добавила она. – И предпочитаю собственное общество, свое и Мерфи.
– Да, я понимаю… – Снова последовало молчание, на этот раз еще более долгое. – Вы, должно быть, очень его любили, Генриетта, и я прошу прощения, что заставил вас об этом говорить, когда вы все еще так тяжело переживаете случившееся. – Теперь он жестко контролировал свою интонацию.
– Нет, все в порядке. – Нежность Джеда обжигала, как пламя, и щеки у нее горели от его жара.
– Не все в порядке, – спокойно возразил он. – Обычно я не тороплюсь с выводами, знакомясь с людьми: в юности у меня был горький опыт подобной торопливости. Но с вами я вновь допустил эту ошибку и прошу прощения.
Она подняла к Джеду бледное, ничего не выражающее лицо. Ей вдруг показалось, что будет неправильно, нечестно оставить все как есть. Но она не смогла сказать правду. Генриетта вдруг увидела перед собой человека, совсем не похожего на того чувственного, слегка насмешливого сердцееда, каким он был еще пять минут назад. Он явно замкнулся в себе, и, как ни безумно это звучало, глядя на его сочувствующее, ужасно привлекательное лицо, Генриетта всем существом ощутила холод одиночества.
Позже, когда начали уходить первые гости, Джед наклонился к ней и негромко спросил:
– Вы уезжаете в Лондон на Рождество? Наверное, ваша семья хотела бы вас повидать.
– Я думала об этом.
Она остановилась, пытаясь поделикатнее сформулировать мысль о том, что красивая квартира матери с ее бледно-лимонной мебелью и кремовыми коврами вряд ли подойдет для мирного празднования Рождества в компании с Мерфи, но Джед не дал ей договорить:
– Но это связано с болезненными воспоминаниями? Я понимаю.
Нет, ты не понимаешь. Генриетта смотрела на него не видя: глаза ей застилал туман отчаяния и раздражения.
– Дело не в этом, – поспешно объяснила она. – Просто нам с Мерфи будет удобнее на мельнице. Он ведь крупный пес, а моя мать не в восторге от животных.
– Ясно. – Видно было, что он не верит ни одному ее слову – это читалось на его хмуром лице. – Тогда, может быть, вы окажете мне честь, посетив рождественский обед в Фотрингем-Холле? – официально спросил он.
Боже правый, он начал говорить с ней так, будто она состарилась на несколько десятков лет.
– Нет, спасибо. – Она обойдется без жалости. – Я уже пообещала Мерфи длинную прогулку и поздний обед у камина с индейкой и жареным картофелем.
– Звучит замечательно, – Неожиданно он на мгновение снова стал прежним Джедом и, улыбнувшись, добавил: – Если бы к нам в гости не собирались родственники со всех концов света, я бы с удовольствием присоединился к вам.
А потом Генриетта покраснела до корней волос, когда он вдруг наклонился к самому ее уху и она ощутила его теплый мужской запах и почувствовала прикосновение шершавой кожи его подбородка.
– Я ненавижу Рождество в Фотрингеме, но это связано с традицией, начавшейся задолго до моего рождения.
– Но это ведь не значит, что ее надо продолжать бесконечно, правда? – прошептала Генриетта в ответ, с невыразимым волнением вдыхая аромат его дорогого одеколона.
– Нет, наверное, не значит. – Джед выпрямился и взглянул на нее сверху вниз. – Просто я никогда не брал на себя труд что-либо менять. Вечеринки, обеды, коктейли… В Фотрингеме они точно такие же, как и везде. – Он пожал широкими плечами, и этот небрежный жест лишний раз подчеркнул его силу и мужественность. Задумчиво глядя на девушку, он закончил: – И это Рождество.
– Когда я была маленькой – мне было, наверное, лет десять, – родители взяли нас с Дэвидом в Шотландию на Рождество, и мы целую неделю провели в коттедже посреди дикой природы, – медленно сказала Генриетта. Ей показалось, что она снова почувствовала запах морозного северного воздуха и пьянящий аромат хвои, опадающей с высоченных сосен, которые окружали их коттедж. – Мы с Дэвидом отлично провели время, играя в снегу и беззаботно резвясь. Отец тоже наслаждался каждой минутой отдыха – в отличие от матери. – Она слегка скривилась в ответ на внимательный взгляд Джеда. – Мать настоящий раб цивилизации и дня не может прожить без города.
– А где ваш отец сейчас?
– Он умер, когда мне было шестнадцать, – тихо ответила Генриетта. – Он был прекрасным человеком, но они с мамой так отличались друг от друга… Он любил огромные открытые пространства, а маму невозможно было вытащить на улицу, если погода не казалась ей идеальной. Странно, правда? Но они любили друг друга до самой его смерти.
– Значит, у вас было счастливое детство? – Его голос звучал по-прежнему спокойно и ровно, но какой-то едва заметный оттенок в интонации заставил ее насторожиться.
– Да, очень счастливое. – В кошмарные дни после смерти Мелвина она не раз благодарила за это Бога, зная, что надежный тыл не позволит ей окончательно потерять рассудок. – А у вас? – вдруг спросила она, не успев обдумать свои слова.
– Нет, совсем нет. – Генриетта не верила своим глазам: его лицо как будто моментально скрылось под темной маской, похоронившей его мысли и чувства и добавившей льда в его голос. – Принести вам что-нибудь выпить, Генриетта?
Он явно предупреждал, что не стоит развивать эту тему.
– Да, если можно. Лимонад или что-нибудь в этом роде, пожалуйста.
Она проводила его взглядом и вдруг ощутила прилив злости. Он заставил ее рассказать почти все о ее жизни, но стоило ей задать один-единственный вопрос, и ее тут же поставили на место! Какой же он нахал, первостатейный нахал! Мелвин действовал точно так же, пока совсем не запугал ее. Нет, когда Джед вернется, она прямо так ему и заявит.
Знакомый голос вывел ее из задумчивости, и она увидела перед собой миссис Бейкер:
– А вот и вы, милая. Мы с Гарольдом готовы ехать, если, конечно, вы не против. Или можем еще тут поболтаться, что скажете?
– Нет-нет, я тоже готова, – поспешно заверила Генриетта.
– Ну пойдемте за нашими пальто, раз так. – Маленькая женщина жизнерадостно улыбнулась. – А с мистером Джедом попрощаемся по дороге.
Это ее вполне устраивало. Несколько формальных слов прощания станут отличным завершением этого ужасного вечера, и можно будет надеяться, что их пути вряд ли когда-либо снова пересекутся.
Она только что вышла из гардеробной вслед за Бейкерами, когда низкий голос заставил ее остановиться.
– Вы передумали насчет лимонада? – спокойно спросил Джед. – Уже уезжаете?
– Да. – Она резко обернулась, заставив себя улыбнуться. – Миссис Бейкер собралась домой, мы как раз хотели с вами попрощаться. – И, не дав ему произнести ни слова, быстро позвала: – Миссис Бейкер! Мистер Винсент здесь.
Супруги тут же вернулись, и миссис Бейкер рассыпалась в благодарностях, чему Генриетта была только рада. Теперь ей хотелось лишь одного: как можно скорее попасть домой, где ей надо будет хорошенько все обдумать.
– Пойдем, Ида.
Мистер Бейкер взял жену под руку и потянул к выходу. Генриетта, бросив на прощание: «До свидания, Джед, большое спасибо за вечер!», поспешила за ними не оглядываясь.
И на этом бы все и закончилось, если бы аккумулятор в машине Бейкеров не выбрал именно этот вечер, чтобы сесть окончательно и бесповоротно.
Сидя в безупречном «эскорте», глядя, как вокруг отъезжают все новые автомобили, и слушая рассуждения миссис Бейкер о пользе регулярного техосмотра, во время которых шея мистера Бейкера постепенно приобретала багровый оттенок, девушка надеялась, что следующий поворот ключа заставит мотор завестись. Но чуда не произошло.
Она всего лишь раз обернулась назад – как раз вовремя, чтобы заметить силуэт Джеда в ярко освещенном дверном проеме и стройную фигуру блондинки, повисшей у него на плече. Генриетта так быстро отвернулась, что у нее хрустнули позвонки.
За вечер у нее было время, чтобы поближе разглядеть блондинку и убедиться в ее ослепительной красоте: ее длинные бледно-золотистые волосы были уложены на затылке в сложный узел, а безупречная кожа и огромные серо-зеленые глаза выглядели просто идеально.
В тот момент, когда мистер Бейкер уже готов был взорваться, со стороны дверцы водителя раздался негромкий стук в стекло и спокойный низкий голос произнес:
– Мистер Бейкер, могу я чем-нибудь помочь?
С чувством неотвратимости происходящего Генриетта повернула голову и увидела Джеда, а рядом с ним, крепко вцепившись в его руку, будто золотое изваяние, стояла блондинка.
Этого только не хватало. Генриетта вышла вслед за Бейкерами из машины на свежий морозный воздух. Конец ее мечтам об изящном и бесповоротном исчезновении. А тут еще доведенный до крайности мистер Бейкер в незавуалированной форме дал понять жене, куда ей следует отправиться вместе со своими теориями. Генриетта с досадой заметила выражение брезгливого удивления на лице блондинки, которая рассматривала их словно насекомых под микроскопом. Когда та, все еще держась за руку Джеда, спросила: «Может, я смогу чем-нибудь помочь, Джед? Я сегодня приехала на "мерседесе"», Генриетта поняла, что даже не будет пытаться побороть накатившую на нее волну неприязни.
– Не волнуйся, Анастасия, – просто ответил Джед.
Анастасия? Ну конечно, разве у прекрасного видения могло быть обыкновенное имя?
– Мистер и миссис Бейкер живут в городе, но мисс Ноук остановилась на «Мельнице монаха». Боюсь, полмили слякотной проселочной дороги не для «мерседеса». Я отвезу их на «рейнджровере», – негромко продолжал Джед. – Но спасибо за участие.
Джед и Снежная королева обсуждали их, словно посылки, которые необходимо доставить по назначению.
Генриетта почувствовала раздражение.
– Это совсем не обязательно. – Она попыталась взять себя в руки и заговорила с холодной решительностью: – Могу я воспользоваться телефоном и вызвать такси? Я уверена, мне не придется долго ждать.
– Это совершенно исключено. – Ее раздражение разбилось о его спокойствие, как о каменную стену. – «рейнджровер» уже готов. – Джед указал на огромный, поблескивающий в темноте корпус машины. Рядом вытянулась обтекаемая красная «феррари». Оба автомобиля, как догадалась Генриетта, принадлежали хозяину дома. – Так что меня это нисколько не затруднит, – уверенно закончил тот.
– Конечно, затруднит. – Генриетта не собиралась сдаваться. – Уже час ночи, на улице холодно, да и вряд ли вам следует садиться за руль, когда так мало времени прошло после несчастного случая.
Не стоило ей этого говорить. Жесткое лицо застыло, сощуренные глаза приобрели ледяной оттенок, а губы сложились в упрямую линию.
– Я не инвалид, Генриетта, – спокойно сказал он, – и уже неделю вожу машину. Вы будете в полной безопасности. – Последнее предложение явно относилось не только к его водительским навыкам, и девушка отчаянно покраснела.
Она уставилась на него, но он не отвел глаз.
– Спасибо. – Генриетта смирилась – дальнейшие возражения могли привести только к скандалу.
– Если ты уверен, что моя помощь не потребуется, то лучше я поеду домой, Джед, – сладким голосом пропела Анастасия, скользнув по Генриетте взглядом из-под накрашенных ресниц и тут же забыв о ней как о не представляющей опасности. – Не забудь, что папа ждет тебя завтра к ленчу, пока твои гости не начнут съезжаться.
– Я помню. Но я уже говорил, что надо будет посмотреть, как пойдут дела. Фотрингем накануне Рождества – настоящий пчелиный улей, ты же знаешь.
Джед говорил озабоченно, и блондинка на мгновение поджала свои мягкие, полные губы, но потом легко рассмеялась и нежно провела рукой с ярко-алыми ногтями по его груди:
– Не волнуйся, дорогой, я приду и выручу тебя, ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться.
Готова поспорить, что может. Эта красотка от него без ума, ясно как божий день, но что чувствует Джед? Его лицо оставалось бесстрастным, как и голос, когда он обернулся к своим гостям.
– Вы извините меня? Я только провожу леди Филмор до машины.
Леди Филмор. Так-так. Он скоро вернулся, и, когда они вчетвером шли по двору, Генриетта заметила, как сильно Джед хромает.
– Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – спросила она с искренним волнением.
– Я в порядке, – отрывисто бросил он, но, взглянув на ее лицо, добавил гораздо мягче: – Правда, не беспокойтесь. Она всегда болит в это время, после долгого дня, а «рейнджровер» едет практически самостоятельно.
Они подошли к машине, Джед помог чете Бейкеров разместиться на заднем сиденье, а потом открыл переднюю дверцу для Генриетты, и она без лишних слов забралась внутрь.
Автомобиль был бесстыдно роскошным, а мощный двигатель на четыре с половиной литра ожил от первого прикосновения водителя. Генриетта со сдержанной завистью вспомнила о своей миниатюрной «мини», заполнявшейся до отказа, стоило поместить в нее Мерфи, но в следующий момент она вдруг осознала, как близко от нее находится Джед, ощутила власть и силу, исходящие от его крупной фигуры, и что-то внутри у нее, дрогнув, заставило ее устремить взгляд на массивные дворники на переднем стекле.
Всю дорогу миссис Бейкер никому не давала даже слово вставить, но, как только их с мужем высадили у порога их дома и Джед пообещал, что пригонит их машину, когда его механик разберется с неполадкой, атмосфера в салоне накалилась до предела.
Выехав за пределы городка, они оказались в кромешной тьме; небо освещалось лишь тонким месяцем и мириадами мигающих звезд, словно толстое бархатное одеяло, закутавшее землю в угольно-черные тени.
Когда тишина стала такой оглушающей, что Генриетта оказалась не в силах ее больше выносить, она заставила себя произнести:
– Это был замечательный вечер, Джед. Насколько я поняла, вы каждый год организуете подобные мероприятия для жителей городка и своих друзей?
– Да. – Односложный ответ не предполагал продолжения беседы, и Генриетта твердо решила не предпринимать больше усилий, чтобы разрядить наэлектризованную атмосферу.
Уходя из дома, она оставила свет в нескольких окнах, чтобы не заблудиться в темноте по возвращении, и, когда машина плавно затормозила у крыльца, Генриетта приготовилась коротко поблагодарить Джеда за помощь и скрыться в дверях, но в этот момент он в очередной раз ее удивил.
– Мне очень жаль, Генриетта. Черт, по-моему, я все время вам это говорю, да? – мягко произнес он, заглушая мотор, и они оказались в полной тишине. – И тем не менее это правда!
– Вам жаль? – Она повернулась к нему, но различила в темноте лишь его профиль. – Я не понимаю, – осторожно сказала она.
– Вы были со мной откровенны сегодня, и я это ценю… – (Нет-нет, не надо, чуть не закричала Генриетта, благодаря темноту, которая скрыла ее румянец.) – Но когда вы спросили о моем детстве… Просто это тема, которую я не обсуждаю, – бесстрастно проговорил он.
– Да, я понимаю. – Она дрожала от напряжения и не знала, что сказать.
– С детством и отрочеством у меня связано много неприятных воспоминаний, – продолжал Джед, и впервые у него в голосе прозвучала горечь. – Отчасти поэтому я предпочитаю проводить в Фотрингеме как можно меньше времени. Я вернулся в этот раз в ноябре, потому что закончил работу в Америке раньше, чем предполагал. Ну, и потом, Рождество и традиции, которые надо поддерживать… Мне показалось, будет проще приехать пораньше. И все-таки обстоятельства сложились не так, как я планировал. – Он повернулся к Генриетте и с суховатой улыбкой указал на свою ногу.
– Да уж. – Она кивнула в знак согласия, но решительно не знала, что говорить дальше, и быстро начала шарить в сумочке в поисках ключа. – Мне пора идти, Мерфи будет волноваться…
– Вы очень милы, знаете? – Теперь голос у него был хрипловатым, а темнота в салоне – теплой и обволакивающей. Он улыбался своей завораживающей улыбкой, от которой в уголках его глаз собирались мягкие лучики.
Это надо остановить. Она знала, чего он хочет, – его желание дрожало между ними как живое существо, заставляя ее сердце биться сильнее, а кровь – бежать с удвоенной силой. Но это не должно произойти. Ей нельзя начинать отношения – серьезные или нет – ни с кем, и тем более с Джедом Винсентом. Он прожует ее и выплюнет, даже не заметив. Но в этот момент он наклонился к ней, хрипло прошептав ее имя.
Генриетта задрожала, ощутив прикосновение его губ, и его теплый, чувственный аромат окружил ее, отравляя сознание. Он умел целовать, заботясь прежде всего об ее удовольствии. Но Мелвин тоже умел целовать и поначалу так же околдовал ее нежностью.
Эта мысль пришла ниоткуда, но поразила Генриетту с такой силой, что девушка отшатнулась и прижалась к дверце машины. От неожиданности Джед зарычал: «Какого…»
– Извините, правда, но я не хочу. – Она рванула на себя дверную ручку и почти выпала наружу, с трудом удержавшись на ногах.
– Генриетта, Бога ради, послушай… – Он вышел из машины вслед за ней. – Я не собираюсь делать тебе больно или принуждать к чему-то, что тебе не нравится. Это был просто прощальный поцелуй.
– Не нужны мне прощальные поцелуи, разве не видно? – задыхаясь, ответила она, отчаянно борясь с приступом паники. – Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, вот и все! Я приехала на мельницу, чтобы быть в одиночестве!
– Хорошо-хорошо. – Джед выставил перед собой руки и отступил на шаг. – Я все понял.
– Я серьезно. – Она видела перед собой не Джеда Винсента, а высокого, ослепительно красивого мужчину с длинными волосами и сверкающими глазами; глазами, которые могли превращаться в острое, как бритва, оружие, обладающее силой ввергать ее в панический ужас. Мелвин был подобен ртути – изменчивый, блестящий и взрывоопасный гений, чьи капризы несли в себе темную, разрушающую, но колдовскую и гипнотизирующую энергию. И меньше всего Генриетте хотелось снова с кем-то сблизиться, даже на расстояние поцелуя. Если крепко держать оборону и широко раскрыть глаза, то можно избежать боли. Все действительно очень просто.
– Я знаю, что вы говорите серьезно, Генриетта. – Лицо Джеда не выражало ничего, кроме космического холода.
– Моя жизнь меня вполне устраивает, – дрожащим голосом сказала Генриетта, отступая к тяжелой дубовой двери. – У меня есть работа и Мерфи, и больше мне ничего не надо. Спасибо за вечер, – добавила она, лихорадочно шаря ключом в замочной скважине. Наконец ей удалось открыть дверь. – Спокойной ночи.
Она так и не узнала, ответил он или нет, потому что уже вбежала в маленькую, облицованную камнем прихожую и захлопнула за собой дверь. Мерфи прыгал вокруг нее, в восторге приветствуя хозяйку, но она, бессильно прислонившись к деревянной двери, не чувствовала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца.
– О, Мерфи… – простонала она, и гигантская овчарка насторожила уши, а потом и сама тихонько завыла. – Почему я вела себя так, глупо? Отбивалась, как разъяренная девственница, сражающаяся за свою честь… Я ведь была замужем, и он это знает…
Тяжелый вздох Мерфи выражал сочувствие, понимание и полное бессилие.
– Что ж, вот и все. – Она смотрела в преданные собачьи глаза, безнадежно качая головой. – Я ненавижу мужчин, Мерфи, – проговорила она, будто споря сама с собой. – Нет, правда, я их всех ненавижу. – А потом Генриетта отправилась на кухню и занялась приготовлением подстилки для Мерфи, не забыв снабдить его на ночь большим печеньем в виде косточки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь на старой мельнице - Брукс Хелен

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Любовь на старой мельнице - Брукс Хелен



скучно!
Любовь на старой мельнице - Брукс Хеленната
14.10.2012, 17.10





Роман дочитала до конца, но перечитывать уже не буду...так себе...понятно,что ГГ боится повторить историю своего брака, у нее страх,он пытается ее переубедить и вот с помощью проб и ошибок они наконец то вместе,но это скорее начинающее пособие для психологов, ставлю 5/10
Любовь на старой мельнице - Брукс ХеленЮлия
19.01.2015, 17.15





Скучновато, читала через главу. Гг-й к ней Гг-ня от него. Он оказался очень терпеливым по-этому все "хеппи энд". Перечитывать не буду.
Любовь на старой мельнице - Брукс Хелениришка
29.11.2015, 0.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100