Читать онлайн Прикид, автора - Брук Кассандра, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прикид - Брук Кассандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прикид - Брук Кассандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прикид - Брук Кассандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брук Кассандра

Прикид

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
ДНИ РОЖДЕНИЯ

Что же, черт побери, надеть на премьеру в Брайтоне? Что движет женщинами, когда они, буквально сходя с ума, судорожно роются в гардеробе, не в силах решить? Тщеславие, полная порабощенность условностями? В то время как мужчина преспокойно вынимает из шкафа один и тот же выходной костюм.
Более того, мне предстояло проехать пятьдесят с лишним миль, и я уже опаздывала.
– Это традиционный спектакль, – сказал по телефону Ральф. – Без всяких там джинсов на чеховских персонажах. Это настоящий «Дядя Ваня», каким ему и полагается быть, – многозначительно добавил он.
Но какая там будет публика? Традиционная, как спектакль, или же напротив? Блеск и красота молодости или старички со слуховыми аппаратами? Ральф не просветил меня на сей счет. Единственное, что из него удалось выжать, так это то, что Лоренс Оливье жил последнее время в Хоуве, неподалеку от Брайтона. В течение недели мой муж был поглощен мыслью о том, какой вызов предстоит ему бросить великому актеру и человеку. Я при этом молчала, но считала довольно безрассудным с его стороны проводить какие-либо параллели, особенно с учетом того, что до сих пор все достижения Ральфа сводились к исполнению роли в романтическом телесериале десятилетней давности. После чего ему довелось сыграть с полдюжины мелких ролей и еще одну – в театре «Ройял корт», причем спектакль там продержался всего четыре дня. Нет, я молилась за успех Ральфа, но опасалась, что его и на сей раз постигнет разочарование.
Впрочем, ни одно из этих соображений так и не помогло решить, что же надеть. Время поджимало. Я судорожно пыталась сообразить. Ну уж определенно не одну из серых паутинок мистера Данте Горовица – не хочу, чтобы Ваня вдруг позабыл свой текст. И уж ясно, что не темно-синее платье-рубашку, приобретенное в «Бритиш хоум сторз»
type="note" l:href="#FbAutId_45">45
. Его я надевала только на родительские собрания в школу, поскольку оно уменьшало грудь, и я таким образом воспринималась учителями Рейчел более серьезно.
Я выбрала нечто среднее – костюм от Брюса Олдфидда из темно-розового шелка с короткой юбкой и плотно облегающим жакетом, который следовало носить расстегнутым на верхнюю пуговицу. С тем, чтобы продемонстрировать то, что Гейл скромно называла «вставочкой». В конце концов жена звезды имеет право на одну умеренно risque
type="note" l:href="#FbAutId_46">46
деталь туалета. И деталь была налицо: вставочка переливалась розовыми тонами разных оттенков и напоминала витражное стекло, а с левой стороны, как раз над соском, ее украшала золотая вышивка в виде пчелки. Этот туалет я надевала лишь раз, для Джоша, который без долгих слов стащил с меня жакет со словами: «Не все пчелкам лакомиться, я тоже хочу!» Вот что значит иметь любовника с развитым воображением!
Ну что ж, Брайтон, подумала я, выходя из гостиничного номера, посмотрим, что ты на это скажешь!
Стоял прохладный и ветреный октябрьский вечер. В фойе, куда ни глянь, сплошные меха. Билет ожидал меня в конверте, надписанном рукой Ральфа. Я ожидала увидеть внутри записку, но ее не оказалось. Затем подумала: ведь он, должно быть, страшно нервничает, и почувствовала себя законченной эгоисткой. Не знаю, что еще я чувствовала, никак не могла понять. Хотелось, чтобы он сыграл как можно лучше. Слишком уж много поставил Ральф на эту пьесу, слишком много после долгих лет ожидания… Господи, до чего же ужасна жизнь актера! Быть постоянным рабом чужих прихотей, капризов и моды. Находиться в постоянном напряжении и ожидании. Ждать, ждать, ждать улыбки судьбы и, возможно, так никогда и не дождаться.
Прозвенел последний звонок, и я прошла на свое место. Несколько пар глаз неотступно следили за моей пчелкой.
Затем в зале погас свет.
Занавес поднялся и открыл взорам зрителей моего мужа. Он расхаживал среди декораций, изображающих парк, размахивая элегантной тросточкой. Да и сам весь выглядел страшно элегантно в костюме викторианской эпохи. Серебристые и черные цвета его костюма прекрасно гармонировали со строем березок, намалеванных на заднике. Словом, выглядел он замечательно.
– Прекрасные декорации! – шепнула сидевшая рядом дама своему спутнику. – А это Ральф Мертон. Помнишь его? Страшно изменился!
Да, изменился. Хотя на фотографии в программке выглядел в точности таким же, как в день нашего знакомства. Все тот же ослепительный красавчик и жеребец Ральф Мертон. Он смотрел на меня со снимка все с той же насмешливой полуулыбкой, как тогда, когда вошел в бутик, а я, увидев его, вся задрожала и обчихала затем с головы до ног. Господи, как же давно я не видела этой улыбки! Это напомнило мне, что и я тоже очень изменилась.
Он не только прекрасно выглядел, он и держался замечательно. Стильно, одна походка чего стоит… А голос?.. Глубокий, вибрирующий, с оттенком печальной иронии, заставляющий предполагать, что далеко не все, что он говорит, правда. Как в самом начале, когда он отмахнулся от старой няни со словами: «Нет. Я не каждый день водку пью». По тону становилось ясно, что, конечно же, пьет! Словом, очень умно и тонко. Да, Ральф, ты все делаешь правильно, все, как надо, подумала я. И тут же успокоилась.
В зале царила напряженная тишина, но я почти физически ощущала, как оживлялись зрители, стоило ему появиться на сцене. Они ловили каждое его слово, каждый жест. И я почувствовала прилив гордости… Затем меня увлекла сама пьеса – казалось, что я сижу там, среди этих людей, которые все говорили, говорили. Иногда я слышала их слова, иногда – нет, поскольку актерские голоса заглушали мои собственные мысли. Из меня вышел бы никудышный критик, подумала я. Я то уносилась мыслями страшно далеко, то снова возвращалась на сцену.
Довольно долго я не могла понять, что же такое со мной происходит. И продолжала ломать над этим голову даже во время антракта. Люди в баре говорили, что постановка удалась. А уж актер, который играет Астрова, просто великолепен! Неудивительно, что спектакль будет идти в Вест-Энде. И я снова ощутила прилив гордости.
А потом вдруг начала понимать. Все эти долгие недели я слушала рассуждения Ральфа об Астрове. О том, какое сродство он ощущает со своим героем, о том, что почти слился с ним внутренне. И вот теперь я наблюдала за ним, словно он действительно был Астровым.
Я слышала, как он высказывает те же мысли, только немного другими словами:
«Как не постареть?.. Поглупеть-то я еще не поглупел, Бог милостив, мозги на месте, но чувства как-то притупились. Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю…»
«И в это время у меня есть своя собственная философская система, и все вы, братцы, представляетесь мне такими букашками… микробами».
«Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей… Давно уже никого не люблю».
«Я говорю: мое время уже ушло, поздно мне… Постарел, заработался, испошлился, притупились все чувства, и, кажется, я уже не мог бы привязаться к человеку. Я никого не люблю и… уже не полюблю. Что меня еще захватывает, так это красота. Неравнодушен я к ней».
Эти слова прокручивались у меня в голове, словно магнитофонная пленка. Я видела моего мужа, слышала, как он объясняет мне, кто есть и кем стал. Словно Ральф был чревовещателем, а Астров – куклой, за которую он говорил. Мне даже начало казаться, что из-под сюртука Астрова торчит палочка, с помощью которой Ральф управляет головой и ртом своей куклы. Для меня это стало настоящим открытием и одновременно потрясением. Неужели он – тот самый мужчина, в которого я некогда влюбилась, который вырвал меня из бутика в Челси, который делил со мной счастливые дни молодости и долгие серые годы последующей за ними жизни? Теперь я поняла, что сделали с ним эти годы неудач и забвения, поняла, что вместе с молодостью и шармом они отняли у него и способность думать о ком-то еще. Именно тогда и появился у него этот эгоизм, эта одержимость самим собой. «Не люблю людей. Давно уже никого не люблю». Ведь актеры состоят из ролей, которые играют. А если их нет, этих ролей, что они и кто? Молчаливые раковины, замершие в бесплодной надежде услышать собственное эхо…
О, Ральф, тебе всегда нужно было место под солнцем! И вот ты его, кажется, получил. Но если так, дорогой, то будет ли тебе до меня дело, и смогу ли я любить тебя как тогда, в лучшие наши дни? Потому что я тоже изменилась. Я уже не та поминутно краснеющая девчонка, обчихавшая тебя в бутике. И пути наши, похоже, разошлись.
Занавес опустился, и я поняла, что аплодирую. Аплодисменты не смолкали. Ральф стоял на сцене, держа за руки других актеров, улыбался, кланялся. Вышел опять один, когда занавес поднялся, вышел в третий, четвертый, пятый раз. Люди в зале аплодировали стоя. Не только аплодировали, но и кричали «Браво!» Они приветствовали и благодарили Ральфа. И я вспомнила его слова: если удастся пронять брайтонскую публику – дело в шляпе. Ты победитель, Ральф! Ты на коне!
Ральф оказался на коне. Теперь я твердо знала это. Он снова обрел свое место под солнцем.
Я пошла за кулисы. В коридоре клубилась возбужденная толпа, люди по большей части молодые. Я хотела зайти в гримерную, но потом раздумала. Стояла за спинами поклонников и поклонниц и ждала. И вот минут через пятнадцать появился Ральф. Он был сама любезность, он расточал улыбки. Люди проталкивались к нему с программками в надежде получить автограф. Он подписывал и улыбался. Две девицы прямо-таки повисли на нем. Он обнял одну за талию и свободной рукой что-то нацарапал на ее программке. Мне вспомнились слова Астрова из пьесы: «Что меня еще захватывает, так это красота. Неравнодушен я к ней». Похоже, он ничуть не кривил при этом душой. Все точь-в-точь как в старые добрые времена, когда его со всех сторон облепляли куколки, впивались точно пиявки.
И одновременно – все по-другому. Теперь я уже не кидалась отрывать от него «пиявок». Просто стояла в стороне и ждала. И казалось, он вовсе не замечает меня. Зато я все замечала. Я видела, как он позволяет себя обожать, раздает, словно милостыню, улыбки. А заодно, похоже, и номер телефона в гостинице. Да и почему бы, собственно, нет? Ведь завтра я уезжаю, а он продолжит наслаждаться своим триумфом. Маленькими лучиками солнца, что будут делить с ним постель.
И снова в ушах зазвучали слова: «Я для себя уже ничего не жду, не люблю людей… Давно уже никого не люблю». Но тогда, получается, вовсе не обязательно любить кого-то, достаточно просто позволить себя обожать, вот и все. Маленькие лучики солнца приходят и уходят… Я улыбнулась этому невольному каламбуру.
Он увидел меня, протолкнулся сквозь толпу и поцеловал – с куда меньшим пылом, чем только что целовал сочную низенькую блондинку. Впрочем, стоило ли упрекать его в этом! Ведь он был так счастлив! И я сказала ему, что он был просто замечателен, что я горжусь им, что раз у него достало мужества продержаться все эти долгие трудные годы, то отныне все будет очень хорошо, просто чудесно.
Ральф не ответил. Он весь сиял. Он купался в успехе и был ослеплен солнечными лучами.
Затем мы присоединились к другим актерам, и весь остаток вечера шампанское и лесть лились рекой. Восторги и триумфы переживались заново, рассказывались старые байки. Наконец, где-то после полуночи, мы вышли из ресторана и потащились по опустевшим, холодным улицам к гостинице, где Ральф рухнул в постель и тут же вырубился. Я уснула не сразу, мучимая горькими мыслями.
Утром я заказала завтрак в номер, и пока глядела в окно и любовалась морем, Ральф торопливо оделся и сбегал за утренними газетами. Принес, швырнул целый ворох на кровать и какое-то время с опаской взирал на них. Лицо у него было – ну точь-в-точь как у преступника на скамье подсудимых, ожидавшего приговора присяжных.
– Ладно, узнаем худшее, – заметил он наконец. И открыл «Гардиан». Ни строчки.
– Ублюдки!.. – простонал Ральф.
Я пыталась объяснить, что «Гардиан» всегда предпочитает публиковать самые свежие новости с запозданием на день, позволяя им, что называется, «обкататься». Но это не утешило Ральфа, и он уныло принялся перелистывать другие газеты, валявшиеся на кровати. Я взяла «Индепендент», нашла раздел рецензий. Есть, вот оно! Полный восторг!
Затем «Дейли мейл». Полный восторг!
«Тайме». Полный восторг!
«Телеграф». То же самое, только еще более полный восторг!
В нескольких газетах даже напечатали фотографии Ральфа. Спектакль резко выделялся на фоне всех остальных театральных событий года. Кое-кто из критиков даже рискнул сравнить Ральфа с Оливье.
Я протягивала ему рецензии, одну за другой.
– Я так рада за тебя! Лучшего подарка к моему дню рождения не придумаешь!
Ральф недоуменно поднял глаза.
– Твой день рождения?.. – Он смутился. – Ах, ну да, конечно же, день рождения!.. Когда? Я забыл.
– Завтра, – ответила я. Он кивнул:
– Ну конечно!
И снова уткнулся в газеты. А мне вспомнилась еще одна реплика Астрова из вчерашнего спектакля: «Наше положение, твое и мое, безнадежно».
Магдалена встретила меня двумя новостями. Утром Фатва явилась домой вся в крови, а вскоре следом за ней пришла в слезах и истерике хозяйка собачонки. В руках она держала клочья шерсти. Пока Магдалена пыталась внушить ей: «А мисс Мертон нету», – у Рейчел хватило здравого смысла позвонить ветеринарному врачу, уже привыкшему к подобного рода срочным вызовам. Он тут же явился, оказал необходимую помощь и уверил хозяйку собачки, что спаниель выглядит без хвоста куда симпатичнее – во всяком случае, именно это чуть позже сообщила мне со смешком Рейчел.
Вторая новость заключалась в том, что я должна позвонить Гейл в «гагазин». Я позвонила в «гагазин» и наткнулась на Кэролайн. Она выразила возмущение тем фактом, что я устроила себе лишний выходной, а затем нехотя передала трубку Гейл, которая говорила так тихо, что я едва слышала ее.
– Дорогая, один джентльмен очень хочет пригласить тебя на завтрак в честь твоего дня рождения… Да, завтра утром… Понятия не имею кто… Короче, ты должна быть здесь к восьми. Он просит прощения, что не может объяснить подробнее. – Затем она тихо и злобно прошипела: – Черт, уже давно пора рассказать Кэролайн о своем любовнике! Вся эта сверхсекретность меня просто убивает! – Она откашлялась и заговорила уже нормально: – Между прочим, «брачная перестройка» идет полным ходом. Сегодня провели полдюжины интервью. Купидон – просто мечта, а не компьютер!
Я повесила трубку, размышляя о своей «брачной перестройке». Как же это получилось, что любовник помнит о твоем дне рождения, а муж – нет?
Рейчел приготовила мне в подарок изумительную открытку. Сама нарисовала, в школе. По всему фону были разбросаны золотые звезды, а между ними летали существа, напоминающие вампиров. Но то, по ее словам, были ангелы.
Я крепко обняла дочь и обещала угостить ее вечером чем-то очень вкусненьким. Это блюдо я уже приготовила, выдержав настоящую схватку с Магдаленой, которая намеревалась соорудить какой-то особенный текавай. В Португалии всегда готовят текавай на день рождения, утверждала она. Не только на день рождения, но и вообще каждый день, подумала я. Неужели португальцам никогда не надоедает их национальное блюдо? Затем, стараясь опередить наступление часа пик, я бросилась к машине и поехала на Пимлико-сквер. Господи, твердила я, тебе через год стукнет тридцать, а ты ведешь себя как какая-нибудь школьница, прогуливающая уроки! Являешься на работу, наглотавшись с утра шампанского…
Я отперла дверь в квартиру Джоша и вошла, гадая, какой же сюрприз он мне приготовил. Но комната была пуста. Ни Джоша, ни сюрприза. Я в нерешительности остановилась.
– Джош? – нервно окликнула я.
Из спальни доносились какие-то звуки. Затем дверь отворилась, и он вышел с большим чемоданом в руке. Я растерянно заморгала. На нем был элегантный темный костюм с пурпурным галстуком и платочком под цвет, аккуратно сложенным и торчавшим из нагрудного кармана.
– С днем рождения! – торжественно и официально произнес он.
Я переводила взгляд с него на чемодан. Что за глупые шутки?
– Куда-то собрался, да, Джош? – спросила я.
Он кивнул.
– Ага! С тобой! В последнюю минуту вдруг осенило. – На губах его играла загадочная улыбка. – Ты готова?
Я кивнула, все еще пребывая в недоумении. К чему это понадобилось так выряжаться ради какого-то завтрака? Он свел меня вниз по лестнице. Затем мы вышли на улицу и перешли через пустынную площадь.
Тут вдруг я обнаружила, что у Джоша, оказывается, есть спортивный «ягуар». Прежде я как-то не представляла Джоша вне его лондонской квартиры. Но ведь он объездил весь мир. Я вообще многого не знала о Джоше, и от открытий, которые предстояло сделать, вдруг захватило дух. Не говоря ни слова, он указал на машину, и я в нее села. Все так же молча он уложил чемодан в багажник и завел мотор. Затем покосился на меня и нежно погладил по ноге. Мы направились к западу, к Чизвику, затем – по мосту через реку и выехали на автостраду М-3. Стоял теплый осенний день, и Джош откинул крышу автомобиля. Ветер трепал мои волосы. Деревья отливали золотом и бронзой, голубое небо перечеркивали прозрачные, точно перышки, облачка. Откинув голову, я следила за тем, как все это пролетает мимо. Я чувствовала себя похищенной, и это возбуждало. Джош, очень собранный и невероятно элегантный в своем темном костюме, загадочно улыбался.
Через некоторое время я нарушила молчание.
– Ты вроде бы говорил «завтрак», да, Джош? Он снова покосился на меня и кивнул.
– Думаю, это будет типичный европейский завтрак.
Я решила не задавать больше вопросов. Мы ехали молча, наконец где-то близ Базингстока он свернул с автострады и начал оглядывать окрестности – очевидно, в поисках отеля или кафе. К чему понадобилось тащиться завтракать в такую даль, пусть даже сегодня у меня и день рождения? Затем я забеспокоилась: а как же магазин? Ведь пока доедем обратно, будет уже поздно, и я опоздаю на работу. Да уже сейчас почти девять! Может, стоит позвонить Гейл? Я заметила, что в «ягуаре» Джоша есть радиотелефон.
Он проследил за направлением моего взгляда и усмехнулся.
– Не волнуйся, – сказал он. – Все улажено.
– Ты хочешь сказать, что предупредил Гейл?
– Ну конечно!
Все та же загадочная улыбка на губах. Мы проехали мимо похожих, словно близнецы, отелей. Джош сбавил скорость, затем покачал головой и пробормотал:
– Что-то они мне не очень… – и покатил дальше.
Наконец он еще раз свернул и выехал на проселочную дорогу, где не было видно никаких отелей, лишь вдалеке, среди деревьев, мелькнуло здание, напоминавшее ангар.
– Вот это уже ближе к делу, – весело заметил Джош. – То, что надо! Правда, крыша там протекает, но ничего. Дождя сегодня вроде бы не предвидится.
Дразнящая улыбка не сходила с его губ.
Узкая дорожка огибала ангар, за ним открывалось поле. «Ягуар» выкатил на траву и остановился. Я вопросительно взглянула на Джоша, потом – на поле. И тихо ахнула. Это был маленький аэродром.
Затем я просто потеряла дар речи от изумления. Из ангара вышли мужчины в комбинезонах. Похоже, Джош был с ними знаком. Взял чемодан и ушел вслед за ними неизвестно куда. Но перед этим обернулся ко мне и взмахом руки указал на маленький желтый летательный аппарат. Он стоял на траве, задрав нос к небу, под крыльями виднелись какие-то подпорки. Я с ужасом взирала на него. Нет, только не это, подумала я. Никому, даже Джошу, не позволю вовлечь себя в эту авантюру. Не хочу, чтоб день рождения стал днем моей смерти!
Появился Джош. Должно быть, он заметил выражение ужаса на моем лице. Подошел и взял за руку.
– Не надо бояться, – сказал он. – Тут нет ничего страшного. Тебе понравится. Обещаю!
Обещаю! Как можно обещать такое?..
– Боюсь? Ничего я не боюсь, Джош, ни капельки! – ответила я. – Он такой симпатичный…
Я снова бросила взгляд на хрупкую желтую бабочку. Да она рассыплется в воздухе при первом же порыве ветра! А колесики прямо какие-то игрушечные – точь-в-точь как у тележки, которую мы с Рейчел соорудили в прошлом году для чучела Гая Фокса
type="note" l:href="#FbAutId_47">47
.
– Ты удивишься, до чего в нем удобно, – добавил он.
Разумеется, удивлюсь. Кабина не превышала по размерам клетку для хомяка. С одного крыла свисал кусок какой-то бечевки. Кусок обшивки на хвосте отодрался и хлопал по ветру.
– А уж вид оттуда совершенно потрясающий!
Уверена в этом. Настолько потрясающий, что я отдала бы что угодно, лишь бы его не видеть. О Господи, больше всего на свете мне хотелось домой. Причем немедленно!
– Не бойся, тебя не укачает. Удивительно тихий, безветренный день…
Господи, да меня уже подташнивает, а ведь ноги еще стоят на земле.
– Похоже, я тебя убедил.
Я выдавила улыбку. Не собираюсь портить Джошу настроение. Ведь он приготовил мне такой оригинальный подарок. Пусть даже этот подарок и прикончит меня.
– О нет, Джош, что ты, напротив! – сказала я. – Конечно же, убедил. Да я уже сотни раз летала!
Может, и летала, но только не на аппаратах, сделанных из бумаги и бечевок. Нос маленькой желтой бабочки указывал прямиком на солнце. Похоже, она ждала и не могла дождаться, когда взлетит. Я сглотнула слюну.
– О, Джош! Это совершенно замечательно, просто чудесно! Нет, правда! – И я обняла его в надежде, что он не почувствует, как я вся дрожу. А если и почувствует, пусть примет это за дрожь страсти. – Ну теперь наконец скажешь, куда мы летим?
Джош открыл дверцу кабины и помог мне забраться.
– Ясное дело, не скажу! – ответил он. – Ну ладно, так уж и быть, намекну. Во Францию! – Он рассмеялся. – Разве я не говорил, что нас ждет европейский завтрак?
Оказавшись в кабине, я в очередной раз подивилась феномену, с которым сталкивалась, надевая мини-юбку: – внутри она оказалась вдвое просторнее, чем выглядела снаружи. Я села рядом с Джошем и пристегнулась ремнями. Он надевал на голову какую-то штуку с разными устройствами, и ответвлением, подвешенным возле рта и напоминавшим зубную щетку. Два свободных сиденья позади были завалены картами и какими-то графиками. Я нервно озиралась в поисках парашюта, спасательного плотика, надувного жилета, огнетушителя, кислородной маски, транквилизаторов, бутылки джина – словом, чего угодно, что могло бы способствовать спасению жизни. Но ничего похожего не наблюдалось. Затем взревел мотор, пропеллер нехотя завертелся, набирая обороты, и вскоре лопасти его закрутились с такой быстротой, что я перестала их видеть. Может, он вообще отвалился?.. Машина начала двигаться. Я закрыла глаза. Жизнь моя висела на волоске. Самое главное теперь – вовремя обнаружить Бога, чтоб Он присутствовал при моем переходе от жизни к смерти и помог бы облегчить этот процесс.
Я держала глаза закрытыми и вскоре поняла, что, как ни странно, вроде бы еще жива. Чтоб убедиться в этом, я, собравшись с духом, приоткрыла один глаз, всего на секунду. И тут вдруг во мне проснулось любопытство. Раз я пока что еще жива, может, попробовать расслабиться и получить удовольствие? И я открыла оба глаза и огляделась.
И словно по мановению волшебной палочки перенеслась на небо. Летела по небу точно во сне.
Джош взглянул на меня.
– Ну как ты? В порядке?
Я кивнула. Более чем в порядке. После всех страхов и опасений я испытывала не только облегчение, но и восторг. Боже, до чего же чудесно плыть вот так, вдвоем, сквозь облака! Мне хотелось смеяться. Хотелось петь. Хотелось остановить самолет в воздухе и заняться любовью. И тут же вспомнился вчерашний день, унылый завтрак в Брайтоне с мужем, который забыл о моем дне рождения.
Я глянула вниз: может, как раз сейчас мы пролетаем над Брайтоном. Но увидела лишь неровную линию берега и море, испещренное крохотными белыми пятнышками. Я робко опустила руку на колено Джоша – не уверена, что такие штуки можно проделывать с пилотом. Но он улыбнулся и обнял меня за плечи. А потом наклонился и расстегнул пуговку на блузке.
– Все нормально, никто не увидит, – сказал он.
Но меня куда больше беспокоил самолет. Может ли он лететь сам по себе, без управления? И мне тут же представились заголовки завтрашних газет: «В проливе найдено тело матери, без блузки и бюстгальтера». Мне захотелось расстегнуть ширинку на брюках Джоша. Почему бы и нет? Ведь если самолет управляется автопилотом, можно на время позабыть о рычагах управления и подержать в руке нечто более существенное. А тем временем пальцы Джоша продолжали исследовать всю меня, словно по методу Брайля
type="note" l:href="#FbAutId_48">48
. Гладили груди, живот, бедра… О Боже! Я содрогнулась и кончила. И замутненным от оргазма взором вдруг увидела, что небо с облаками находится внизу, а море – над головой.
– Это что… я виновата? – задыхаясь, спросила я, когда самолет вновь принял нормальное положение.
Джош смеялся.
– Кто ж еще! Власть секса! Элементарные законы аэродинамики. – Он наклонился и поцеловал меня: – С днем рождения, дорогая!
Я приникла к нему. Сердце у меня стучало громче, чем мотор.
– Так вот для чего ты научился летать… – пробормотала я. – Устраивать своим дамочкам «мертвую петлю», да?
Он улыбнулся:
– Лучшее лекарство от боязни высоты.
Я сунула ладонь ему под рубашку и впилась ногтями в спину.
– Зверь! Я хочу тебя! – сказала я.
На самом деле мне хотелось сказать: «Я все время хочу тебя!»
Джош покосился на меня.
– Я все время хочу тебя… – пробормотал он, словно прочитав мои мысли. – И ты это прекрасно знаешь! – Затем, словно спохватившись, что сказал лишнее, добавил: – Вон, посмотри! – И указал вниз. – Мы уже на подлете. Так что прошу привести себя в порядок.
И он наконец занялся какими-то кнопками и рукоятками на приборной доске, и звук мотора тут же изменился. Я почувствовала, что самолет снижается. Джош говорил по радио по-французски, в ответ ему сквозь шумы и треск доносился голос. Из окна были видны отвесные береговые обрывы, мы пролетали почти вровень с ними. Двускатные крыши домов поблескивали под солнцем. Внизу, по шоссе, тянущемуся вдоль пляжа, проезжали машины. С высоты они казались крохотными – точь-в-точь игрушечные модели производства фирмы «Динки той».
– Где мы, Джош? – спросила я, застегнув последнюю пуговицу на блузке и оправив юбку.
– В Ле-Туке, – ответил он.
Теперь мы пролетали уже на уровне деревьев и домов. Проваливались в ямы, скользили. Снова проваливались. Желудок у. меня спазматически сжался. Затем самолет со стуком коснулся земли, его тряхнуло. Потом еще раз и еще. Что ж, по крайней мере здесь хоть более нормальная взлетно-посадочная полоса и даже стоял регулировщик, размахивающий двумя пинг-понговыми ракетками. Спазмы в желудке прекратились. Я посмотрела на часы. Одиннадцать. По французскому времени – полдень.
И тут мною овладело радостное ребяческое возбуждение. Мы во Франции! Просто не верится!
– Господи, Джош! – воскликнула я. – А как же паспорт? У меня же нет паспорта! Выходит, я нелегальная иммигрантка.
Джош не ответил. Он был занят приборами. Пропеллер остановился, мотор выключился. Он поднял руку и сдвинул крышу над головой. В кабину ворвалось солнце. Затем обернулся ко мне и вынул из кармана маленький бумажник. Открыл. Я увидела карточку, на которой крупными буквами значилось: «Пресса». И с улыбкой снова убрал бумажник в карман.
– Кроме того, начальник этого маленького аэродрома – мой приятель. Я скажу ему, что прилетел с любовницей. Он француз, поймет.
Я рассмеялась.
– Оригинально! Что ж, так оно и есть. Я действительно твоя любовница.
– А потому, – добавил он, – пора начинать обращаться с тобой соответствующим образом.
И с этими словами, демонстрируя недюжинную силу, Джош обхватил меня за талию, приподнял и высадил из самолета. Сразу видно, что изрядно поднаторел в этом деле, подумала я. Должно быть, успел повытаскивать из самолета не один десяток дам.
Мы стояли на асфальтовой дорожке. Джош забрал из самолета чемодан и летные карты.
– Ты больше чем просто любовница, – тихо заметил он. – Ты – моя любовь…
Я была потрясена до глубины души. Впервые между нами прозвучало это слово. Мне хотелось ответить, сказать нечто соответствующее случаю. Слова должны были исходить из самого сердца, но я не знала, что это за слова. И молча сжала руку Джоша в своей. Он обнял меня за плечи.
– Так, посмотрим, – спокойно произнес он, когда мы подошли к зданию аэровокзала. Как только ему удается сохранять такую невозмутимость?
На вывеске значилось: «Douane»
type="note" l:href="#FbAutId_49">49
. Джош подвел меня к другой двери с табличкой поменьше: «Passage Interdit»
type="note" l:href="#FbAutId_50">50
. Помахал своей карточкой «Пресса» перед носом жандарма и назвал чье-то имя. Неприветливое выражение на лице жандарма тут же сменилось почтительным, и он начал названивать кому-то по мобильному телефону. Произнес несколько слов, затем протянул трубку Джошу, который оживленно затарахтел по-французски. Я не понимала ни слова. Затем он вернул телефон жандарму, тот повесил его на пояс и продолжил с любопытством таращиться на нас.
Я услышала, как наверху хлопнула дверь, кто-то торопливо сбегал по ступенькам. И вот на лестнице появился низенький полный мужчина лет пятидесяти. Завидя нас, он так и расплылся в улыбке. Джош обнял его. Затем представил меня: «mon collegue»
type="note" l:href="#FbAutId_51">51
. Хорошо еще, что не «та maitresse»
type="note" l:href="#FbAutId_52">52
. Мне Джош объяснил, что это и есть начальник аэропорта, его давнишний друг.
– Прости, мы отойдем на минутку, – добавил он, и они с начальником отошли в сторону, к двери. Я поняла, что речь идет о моем паспорте. И, напустив на себя безразличный вид, начала озираться по сторонам.
Беседа долго не продлилась, и я почти не слышала ее. Но несколько слов все же уловила – особенно одно, которое начальник аэропорта повторил несколько раз. «Милорд»! Несколько раз он произнес: «Bien sur, milord»
type="note" l:href="#FbAutId_53">53
, затем, уже обернувшись ко мне: «A voire service, milord!»
type="note" l:href="#FbAutId_54">54
Джош позвал меня, и, выйдя из здания, мы обошли его и оказались у железных ворот, открывавшихся на частную автостоянку. В солнечных лучах поблескивал роскошный черный «ситроен». Под ветровым стеклом я заметила карточку с надписью: «Officiel»
type="note" l:href="#FbAutId_55">55
.
– Bon voyage!
type="note" l:href="#FbAutId_56">56
– сказал начальник, протягивая Джошу ключи. Затем отдал ему честь, а меня одарил одобрительной улыбкой, и особенно одобрительно покосился на ноги. Я уселась в «ситроен», откинулась на спинку сиденья, и мы тронулись в путь.
– Джош, – сказала я, когда мы отъехали от аэропорта, – можешь ты мне наконец объяснить, что все это значит?
Он хитровато покосился на меня уголком глаза.
– Чуть позже, – ответил он. – Ведь в конце концов у тебя день рождения! А разве дни рождения не должны состоять из сплошных сюрпризов?
Спорить я не стала. День рождения уже преподнес мне пару сюрпризов: полет во Францию и оргазм в небе. Интересно, что же ждет меня дальше?
Примерно через полчаса я получила ответ на этот вопрос. Джош свернул на дорогу, вдоль которой тянулась сплошная каменная стена. Вскоре появились ворота, украшенные двумя каменными статуями каких-то богинь – совершенно царственный въезд. «Ситроен», шурша шинами по гравию, въехал в парк. Огромный парк – посреди пролегала аллея, окруженная столетними дубами. Прихотливо извиваясь, она привела нас к замку. Над входом, точно геральдические гербы, красовались медали, различные знаки гастрономического отличия. Два лакея в униформах одновременно распахнули дверцы «ситроена». Затем нас ввел в раззолоченный холл мужчина, выступавший с таким непринужденным достоинством, что я даже начала высматривать у него ленточку «Legion d'honneur»
type="note" l:href="#FbAutId_57">57
.
У входа в обеденный зал он обернулся и торжественно произнес:
– Un grand plaisir, Monsieur Kelvin… et madam!
type="note" l:href="#FbAutId_58">58
Я заметила, что перед тем как сказать «et madam» он немного запнулся. Очевидно, тем самым он давал понять, что я – нечто большее для Monsieur Kelvin, нежели просто madame. О Боже, подумала я, обожаю эти многозначительные намеки, отпускать которые французы просто мастера! И я тут же почувствовала себя скорее королевой, а не любовницей.
Нас провели к столику у окна. Занавеси свисали пышными фалдами. Окно выходило в парк. Коричнево-желтый олень мирно пощипывал травку на лужайке. Павлин лениво тащил за собой великолепный хвост по тщательно ухоженному в английском стиле газону. Фонтан в виде раковины выстреливал струи воды в мраморный бассейн, в отдалении виднелась мраморная колонна, увенчанная какой-то скульптурой, застывшей в героической позе.
Я смотрела и глазам своим не верила. Затем обернулась к Джошу, взяла его за руку:
– Ну что я могу сказать…
Он рассмеялся:
– Только одно. Что тебе это нравится, надеюсь… – Метрдотель поставил перед нами два бокала шампанского «Крюг». – Тебе доводилось пить марочное шампанское?
Ну разумеется, мне никогда не доводилось пить марочное шампанское «Крюг». Я даже о нем не слышала. Однако взяла себя в руки и кивнула с подобающим настоящей леди достоинством. Метрдотель тоже отвесил поклон.
– Bonne anniversaire, madam
type="note" l:href="#FbAutId_59">59
.
Так, значит, Джош сообщил им и это! Или же он всегда привозит сюда своих любовниц отпраздновать их дни рождения? Интересно, все ли они испытывали оргазм в воздухе, подумала я, но затем мудро решила, что мне не слишком хочется услышать ответ на этот вопрос. Во всяком случае, пока.
И вот ленч начался. Это была неторопливая и торжественная церемония. Сперва нам подали foie gras
type="note" l:href="#FbAutId_60">60
с трюфелями. Затем – тюрбо
type="note" l:href="#FbAutId_61">61
. Затем – телятину. Потом – жаркое из лесных грибов. Между этими блюдами мы поглощали какие-то божественные и неведомые мне лакомства, от которых разгорался аппетит. На десерт подали суфле из свежих ананасов. К нему в качестве аккомпанемента принесли бутылку – с таким торжественно-благоговейным видом, точно то была чаша Грааля, и Джош объяснил, что это premier era
type="note" l:href="#FbAutId_62">62
из какого-то знаменитого chateau
type="note" l:href="#FbAutId_63">63
, о котором я сроду не слыхивала.
Была уже половина четвертого, когда мы наконец поднялись из-за стола. Голова у меня кружилась от вина и целого моря вопросов, которые не терпелось задать.
– Спасибо за чудесный, просто замечательный день рождения! – Вот и все, что удалось выдавить мне.
А на всем обратном пути я в прямом и фигуральном смысле витала в облаках.
Крошечное летное поле близ Базингстока неприятно поразило своей обыденностью. Тот же металлический ангар, те же мужчины в комбинезонах. И «ягуар» стоял на том же месте, где мы его оставили.
– Джош, пожалуйста, объясни мне кое-что… – вымолвила я, когда мы отъехали. – Этот самолет… Chateau. Машина. Все эти «милорд» и «мадам»… Как это все понимать?
Джош усмехнулся.
– Все очень просто, – ответил он. – До того просто, что ты будешь разочарована. Самолет я позаимствовал у друга. Иногда пользуюсь им для работы, впрочем, не слишком часто. А ресторан-замок… о, просто выбрал наугад в одном из путеводителей. Никогда не бывал там прежде. Что же касается машины, тут посложнее. Дело в том, что мой приятель, начальник аэропорта, почему-то принимает меня за лорда Сноудона и весь так и горит желанием услужить. Мне не хочется разочаровывать его, к тому же подобного рода заблуждение иногда может сослужить добрую службу… Нет, вообще-то эта идея пришла мне в голову вчера утром. И я сел за телефон и все устроил.
– О, Джош! – смеясь воскликнула я. – Как же я люблю тебя!
«Я люблю тебя!» Эти слова вырвались сами собой. Я даже удивилась, услышав их, но то была истинная правда.
Дома Рейчел встретила меня теми же словами:
– Мамочка, я люблю тебя!
Никогда не предполагала, что эти слова могут причинить такую боль. Все прежние представления о двойной жизни разваливались прямо на глазах. Дрожащими пальцами развернула я подарок Рейчел. В целлофановом пакетике оказался крохотный пластмассовый кассовый аппарат с ключиком и звоночком. Для магазина, объяснила дочь, надо же куда-то складывать денежки.
Я обняла ее и отвернулась.
– Мамочка, ты почему плачешь?..
Имонн, наделенный непостижимым даром общения с компьютером, приносил нашему предприятию все больше пользы и получил новую должность с громким названием: помощник директора по техобеспечению. Лишь Кэролайн восприняла это с изрядной долей скептицизма. Имонн изрядно подпортил впечатление о себе, будучи приглашен на уик-энд к Аппингемам. Теперь Кэролайн говорила с ним сквозь зубы, сам же Имонн смотрел букой.
Гейл выждала, пока Кэролайн не уйдет в соседнее помещение, затем принялась пересказывать мне, что ей стало известно об этом злополучном уик-энде от Имонна.
– Поверь мне, дорогая, он не врет! – торжественно заявила она. – Разрази меня гром, но уж чего-чего, а врунов у нас в семье никогда не водилось!
Я вспомнила поговорку о том, что ни одному ирландцу на свете еще не доводилось видеть маленькую крысу, однако промолчала. Пусть Бог со своим громом отдыхает.
Имонн, объяснила Гейл, прибыл в «большой дом» в субботу вечером и был потрясен при виде гигантских размеров двуспальной кровати в отведенной ему комнате. И еще больте – бесчисленными портретами предков в бакенбардах, смотревших отовсюду, куда только ни глянь. Имонн по природе своей парень воспитанный, уверила меня Гейл, а потому приготовил к обеду свой самый лучший и единственный костюм и самые что ни на есть лучшие манеры. И если и подозревал, что ему предстоит расплачиваться за этот обед, то держал свои соображения при себе. Кроме того, когда мужчина еще очень молод, он ничего не имеет против женщин постарше. Да и вообще, Имонн вовсе не из тех, кто говорит «нет» в ответ на хорошее предложение.
За обедом их оказалось всего трое – сам Имонн, Кэролайн и Патрик, уже успевший изрядно наклюкаться. Прислуживала молчаливая горничная. На столе перед Имонном красовался целый набор разнообразных фужеров, бокалов и рюмочек. И он понятия не имел, что из чего следует пить. Он уже ошибся с шампанским, и чтоб избавить парня от смущения, Кэролайн перегнулась через стол и стала наливать ему кларет сама. Что было, конечно, очень любезно и мило с ее стороны, если бы не просторная блуза с широкими рукавами. Короче, она допустила неловкость и облила, вином и блузку, и все, что было под ней.
– И все бы это ничего, дорогая, – смеясь продолжила Гейл. – Наш Имонн всегда умел отличить хорошую пару титек от никудышной. Но ведь он у нас парень молодой и не какой-нибудь там монах. А мужской природе свойственно реагировать на красоту, верно? Короче, мой племянник вдруг чувствует, что у него встает прямо за столом. Прямо посреди обеда, представляешь? И скрыть этот факт от посторонних глаз практически невозможно. – Гейл умолкла и вытерла выступившие от смеха слезы. – И это бы еще ничего… Но дело в том, что у бедняжки, как назло, случились проблемы с молнией на брюках, когда он переодевался к обеду. Мало того, брюки оказались жутко узенькие… для подобных экстремальных ситуаций! Их прямо-таки распирало! – Гейл просто покатилась со смеху. – О мать Мария, Пресвятая дева-богородица, воображаешь себе эту сцену, дорогая? Имонн пытается прикрыть причинное место салфеткой, а напротив сидит Кэролайн, делающая вид, что ничего не замечает, и разливающая вино по скатерти! И Патрик, клюющий носом и ничего не замечающий вовсе! Настала пауза. Держась руками за живот, Гейл пыталась справиться с очередным приступом смеха.
– Но это только начало, дорогая! – сказала она и покосилась на дверь, опасаясь, что войдет Кэролайн. – Бедняга Имонн лишь молился о том, чтоб этот гребаный обед поскорее кончился, хотя его маленький друг уже успокоился и лежал себе тихо, как червячок. И никакой светской беседы за столом, конечно, не получилось. А потом вдруг уже после сыра и шербета проснулся Патрик и заявил, что приглашает Имонна в паб. Туда они и отправились, оставив Кэролайн, что называется, с носом и в компании со служанкой, убирающей со стола грязную посуду. Правда, перед уходом Имонн успел забежать наверх и переодеться в джинсы, мечтая при этом о доброй пинте пива, должной утешить его после всего пережитого.
Паб не обманул его ожиданий, объяснила далее Гейл. Не того сорта это был паб, куда каждый день заглядывают такие красавчики, как наш Имонн. Особенно тепло приветствовала его появление грудастая барменша, которая то и дело поглаживала его по волосам, доказывая тем самым, что Кэролайн – не единственная женщина на свете, которой есть что показать симпатичному парню.
– Ну и тут его дружок снова проснулся. Слава Богу, что молния на джинсах на этот раз не подвела. Впрочем, застегнутой она продержалась недолго… – Гейл снова покосилась на дверь. – Паб уже закрывался, и Патрик вернулся домой, оставив Имонна с барменшей и шепнув на прощание, что специально оставит дверь в дом не запертой. Наш Имонн, как понимаешь, не дурак и намек понял. Кроме того, очень уж распалился он за вечер. Ну и что ему было делать? Что, скажи на милость, делает в таких случаях нормальный молодой человек? Уводит девушку с собой, верно? Тем более что в доме Кэролайн его ждала огромная кровать, а дверь была не заперта. Ну а что произошло дальше, ты примерно представляешь, дорогая… Вернее, нет, не совсем представляешь, потому как где-то около полуночи Кэролайн на цыпочках прокралась к его спальне, обрадовалась, увидев, что там горит свет, но куда меньше обрадовалась при виде голой женщины, вернее, ее подпрыгивающего зада и Имонна примерно в том же положении. Имонна, который так распалил ее за обедом – только на сей раз его причинное место прикрывала не салфетка, а мясистая барменша из «Розы и короны»…
В этот самый драматичный момент повествования в магазин вошли две женщины, и Гейл занялась с ними, предоставив мне воображать, какое лицо было у Кэролайн, созерцавшей сцену, словно сошедшую со страниц «Камасутры».
– Бедный парень, – тихо продолжила Гейл, оставив покупательниц разглядывать платья и костюмы на вешалках. – Развлекаясь с барменшей, он мельком успел заметить стоявшую в дверях женщину с вытаращенными глазами и разинутым от изумления ртом. Он понимал, что ситуация просто ужасная, но момент печалиться по этому поводу был не совсем подходящий, – поскольку они с барменшей подошли, что называется, к самому пику. А природа, сама знаешь, безжалостна и требует своего. Ну и его партнерша тоже была примерно в том же состоянии. С той, правда, разницей, что стала издавать пронзительные крики и визги. Такие отвратительные, что Кэролайн выбежала и захлопнула за собой дверь. Просто удивительно, дорогая, как при. этом в доме не включилась сигнализация!
Две посетительницы начали озираться в поисках человека, могущего дать дельный совет. И Гейл второй раз пришлось прервать повествование. Когда наконец они ушли, она налила себе чашку кофе и присела на край стола.
– Бедняга Имонн! – снова воскликнула она. – Можешь себе вообразить, как он был напуган и растерян! Он просто не знал, что теперь делать. Затем, дождавшись, когда в доме все успокоится, быстренько выпроводил гостью. Боюсь, то было не слишком галантно с его стороны. А сам, терзаясь, улегся в постель, намереваясь убраться из этого дома при первых же проблесках рассвета, а потом, возможно, улететь в Ирландию первым же рейсом… Но он плохо знал Кэролайн, – многозначительно добавила Гейл после паузы. – Не успел наш малыш спуститься, как она выскочила ему навстречу из кухни со словами: «Завтрак, Имонн?» Ну и что, черт побери, ему оставалось делать? Он уселся за стол, чувствуя себя разбитым и страшно проголодавшимся. И не осмеливался и глаз поднять на хозяйку. Она же, надев фартучек, суетилась у плиты и метала на стол яичницу с беконом, сосиски, помидоры – словом, все, что положено. И при этом еще так ласково улыбалась и спрашивала: «Может, грибочков, Имонн? Поджаренного хлеба?» Он лишь кивал головой. «Ну а постель была удобная? Хорошо спалось?» – продолжала она свои расспросы. Короче, не унималась с этим своим сюсюканьем и воркованием, и на тарелках перед Имонном вырастали все новые горы еды. «Рада, что у тебя такой хороший аппетит! Здоровым молодым парням вроде тебя надо побольше есть, чтоб поддержать силы», – продолжала она свою песню все с той же очаровательной улыбкой… А потом вдруг взяла да и опрокинула горячие кушанья ему на одно место! «Знаю, что ты любишь горяченькое», – добавила она уже без улыбки.
Гейл покачала головой, на лице ее застыло изумленное выражение.
– Знаешь, дорогая, – заметила она после паузы, – эта наша Кэролайн все же великая женщина… – Она усмехнулась. – К тому же известно ли тебе, что то был день рождения Имонна? Ему исполнился двадцать один год! И в этот день он стал мужчиной!
Сама Кэролайн упомянула об этих драматических событиях лишь пару дней спустя, с улыбкой добавив, что сколь ни покажется это странным, но в ту ночь ей впервые довелось видеть со стороны, как люди занимаются сексом. Не слишком элегантное зрелище, заметила она. Больше похоже на борьбу, чем на любовь. К тому же эта парочка явно понятия не имела, что делать с остальными частями тела. С другой стороны, отточенность и истинное мастерство вырабатываются практикой, разве нет? И еще она убедилась, что, окажись на месте барменши, проделала бы все несравненно изящнее. Какая жалость, что Имонн подобрал с улицы первую попавшуюся шлюху, в то время как истинная леди обслужила бы его не в пример лучше. И она пожала плечами.
– Но он совсем еще молодой парнишка, дорогая, – заметила Гейл с неким оттенком неодобрения, поскольку была затронута честь семьи.
– Знаю, что молодой, – задумчиво протянула Кэролайн. – Именно поэтому его и хочу.
Сам же Имонн пребывал в несколько подавленном настроении. И прилежно трудился за компьютером, пичкая его новыми пространными данными, полученными в результате последнего опроса дам. Кэролайн работала с ним как ни в чем не бывало. Правда, я заметила, что теперь за кофе приходится бегать ему.
И вот в один прекрасный день настал переломный момент.
– Разделались с последним интервью! – громко объявила Кэролайн, входя в магазин, где, к счастью, не было посторонних, могущих услышать, что она собирается нам поведать. – Вот классификация. – И она помахала пачкой сделанных Имонном распечаток. – Вы не поверите, какие здесь содержатся откровения! – добавила она. – А уж что касается мужей этих несчастных!.. Нет, только теперь я поняла, какой обыденной и скучной жизнью жила!
Господи, подумала я, уж если Кэролайн называет свою жизнь обыденной, что же тогда сказать о моей?
Она рассмеялась. Мне редко доводилось видеть Кэролайн такой счастливой. В течение последних нескольких недель именно она проводила все основные опросы. Гейл предпочитала заниматься магазином. Я же, чей брак висел на волоске, как-то не решалась расспрашивать женщин об их семейных проблемах. Но не такова была наша Кэролайн. Она наслаждалась своей ролью. И, к моему удивлению, справлялась с работой просто блестяще, причем присущая ей от природы язвительность помогала получать ответы на вопросы, которые никто другой просто не решился бы задать. После бесед с Кэролайн в магазин врывались совершенно потрясенные женщины. Подкрепившись чашкой кофе, они возносили хвалы даме, которая, по их словам, сумела заглянуть в их жизни и души глубже, чем все вместе взятые аналитики и психотерапевты, перед которыми они долгие годы (и далеко не бесплатно) изливали свои чувства и переживания.
– Итак, вот списки мужей, которые постоянно изменяют женам, – заявила Кэролайн, выдергивая из пачки несколько листков. – Желаете послушать?
Ну разумеется, мы желали.
Кэролайн в позе глашатая встала посреди магазина, держа перед глазами первый листок.
– Прекрасно! Порядок, думаю, тут не важен, так что поехали! Члены правительства ее королевского величества – трое! Кстати, среди них затесался один министр, ответственный за правопорядок в стране. Что ж, неплохо устроился, сочетает приятное с полезным! – Кэролайн громко хмыкнула. – Далее!.. Члены парламента – двенадцать душ! Из них восемь тори, три лейбориста и еще один очень и очень либеральный демократ, не буду называть вам его имени…
Так, следующими у нас идут пэры. Трое! Вообще-то довольно низкий процент, но, полагаю, это обусловлено тем, что все они по большей части уже старички. Судьи – восемь человек. Раньше мне почему-то казалось, что все они до одного тоже старички… Но наверное, речь идет о тех, кто проводит время в выездных сессиях, а там народец помоложе и покрепче. А как вам нравится это? Из руководящего состава Би-би-си – четверо! Полагаю, лишний раз доказывает, что эта компания старается идти в ногу со временем. И вам сроду не догадаться, кто там главный шалун… Если продать эту информацию бульварным газетенкам, да мы просто озолотимся!
Кэролайн пробегала глазами список.
– Ну и куча другого скучного народа… Бизнесмены – двенадцать человек! Банкиры, брокеры и т.д. – шестнадцать. Риэлтеры – шестеро. Секретари и помощники министров – трое. Наверняка сами не слезают со своих секретарш! Врачи – пятеро. Директор похоронного бюро – один! Господи, кому это охота крутить шашни с человеком, занимающим такую должность?.. А что, если он некрофил? Где тогда прикажете искать ему пару? – Кэролайн хихикнула, затем откашлялась и продолжила: – Профессора университетов – трое! Директоры-распорядители благотворительных фондов – двое! Все это средний класс, сплошное убожество… Так, что там у нас дальше?.. Торговцы вторсырьем – двое. Управляющий фабрикой по производству тары – один. Инструкторы по плаванию – сразу шестеро! Отчего это инструкторы по плаванию такие развратники?.. Наверное, все дело в том, что целый день созерцают голеньких. Учат разных там молоденьких девиц, гладят их по разным местам. Все, решено! Саманта больше не будет ходить в бассейн!
Кэролайн взяла следующую страницу.
– Ну тут вообще сплошное убожество, не на чем глаз остановить! – Она хихикнула и продолжила проглядывать список. Затем вдруг глаза ее оживились: – А вот и нет!
Епископов – двое! Помните, был такой, который с пеной у рта доказывал, что женщин посвящать в духовный сан никак нельзя? Так вот он, тут, попался, миленький! Причем у него сразу две любовницы, одна на острове Уайт, другая на острове Мэн. Слава Богу, хоть догадался держать их подальше друг от дружки! А вот… нет, погодите-ка, быть не может! Нет, все точно. Архиепископ – один!
В голосе ее звучало неподдельное торжество. Гейл застонала:
– Остается надеяться, что он принадлежит англиканской церкви. Но если это архиепископ Дублина…
– Нет, не Дублина, можешь не волноваться,, – интригующе заметила Кэролайн, предоставив нам строить догадки. – Итак, у нас в наличии восемьдесят четыре мужа, которые напропалую трахаются на стороне и делают своих жен несчастными. – Она сложила листки в папку. – Для начала не так уж плохо, верно?
Гейл тихо присвистнула.
– Не то слово! Классная клиентура! – заметила она. – Господи, сколько же обманщиков и негодяев управляет этой несчастной страной! – Я подумала, что начнутся сравнения с Ирландией, не в пользу Англии, разумеется, но ошиблась. Лицо Гейл просветлело. – И если мы правильно подберем жен хотя бы половине из них… Мы же миллионершами станем, черт подери!
То был первый список, и я вдруг почувствовала, что в руках у нас настоящая бомба. О том, чтобы оставить его в лавке, и речи быть не могло. А вдруг ограбление? Тогда за ним неизбежно последует новый Уотергейт. Ведь мы и не подумали обзавестись сейфом – ежедневно после закрытия магазина Гейл относила выручку в банк. Но этот документ… совсем другое дело!
– Как насчет того, чтобы быстренько приобрести сейф, а, Гейл? – спросила я.
Гейл не ответила. Просто сняла телефонную трубку.
– Рик, дорогой, – услышала я. – Нам нужен сейф… Лет, маленький, ну куда можно было бы спрятать пачку бумаг и компьютерную дискету… – Настала пауза, затем она кивнула: – О'кей! Значит, через час. – И она обернулась к нам. – Рик здорово разбирается в сейфах. Еще бы ему не разбираться, ведь сколько раз он их взламывал!
И она расхохоталась. Я часто размышляла, что будет с нами, если Рик попадется. Наверняка вся наша компания отправится вслед за ним за решетку. Оставалось лишь надеяться на Кэролайн. У нее обязательно найдется какой-нибудь влиятельный родственник, который поспешит нам на выручку.
Сейф прибыл точно в назначенное время. Внесли его Рик и некий злодейского вида тип с татуировкой. Несомненно, именно с его помощью и был раздобыт этот сейф. В магазине, как назло, оказалось полно покупателей, все они подозрительно косились на мужчин. Для наличных, объяснила я им. Мы установили сейф в задней части компьютерного помещения и договорились с Риком, что завтра утром он зацементирует его в стену.
Мы уже выходили, когда Имонн вдруг поднял голову от компьютера и протянул нам еще несколько листков.
– Тут списки женщин, – сказал он. – Только что распечатал.
Итак, наступил второй этап операции. У нас уже имелся список веселых донжуанов. Теперь к нему прибавился список несчастных жен, а также женщин, предназначенных для обуздания наших донжуанов. Несколько женщин оказались в обоих списках – очевидно, в надежде, что в следующем браке им повезет больше. И всех их объединяло одно: жизнь, превращенная похотливыми мужьями в сплошное несчастье, а также опасение, что однажды эти мужья свяжутся с какой-нибудь сучкой, которая приберет к рукам абсолютно все. И все они вступили в тайный сговор с нами в надежде найти мужу подходящую и приличную женщину. И все они, внеся соответствующую плату, стали полноправными членами нашей сестринской общины милосердия – именно так предпочитала называть наше заведение Гейл. Стало быть, призыв «К чему дожидаться смерти? Расставайтесь прямо сейчас!» дошел до их сердец. И я этим гордилась.
Теперь наконец мы могли приступить собственно к делу, к самой, что называется, его сути. Приступить к подбору пар.
– Дело за Купидоном! – сказала я.
– Кэролайн недоуменно нахмурилась.
– Одного сбора информации недостаточно, – пояснила я. – Надо ввести, в компьютер соответствующую программу.
– И что, черт побери, это означает? -=– спросила Кэролайн.
– Ты будешь задавать ему вопросы.
Кэролайн сделала презрительную мину:
– Не смеши! О чем это я буду спрашивать компьютер? О том, что он ел на завтрак, что ли?
Я поняла, что у нас возникли нешуточные трудности. Гейл поспешила мне на выручку.
– Ну ясно не о том, что он жрал на завтрак, глупенькая! Ты попросишь его заняться поиском!
Но Кэролайн, похоже, зациклилась.
– Посылать его на прогулку, что ли?
Я отвернулась. Гейл хлопнула себя ладонью по лбу.
– Послушай, Кэролайн, дорогая. – По голосу я поняла, что Гейл еле сдерживается. – Компьютер тем и отличается, что сортирует информацию. А ты дашь ему команду, что именно надо искать, вот и все. И если мы собираемся подобрать подходящую пару какому-нибудь гребаному ублюдку, то надобно прежде выяснить, каких именно женщин предпочитает эта задница. Блондинок, брюнеток, с большими титьками или, наоборот, тех, кто любит качаться на люстре, занимаясь любовью, предпочитает шведский вариант секса или же что-то другое. У тебя должен быть критерий отбора! Черт побери, что за словечки, сама толком не понимаю, чего они означают!
До Кэролайн, похоже, наконец дошло.
– О'кей, – кивнула она. – Так как нам это сделать?
Мы объяснили, что психологический портрет должен включать главные характеристики каждого конкретного человека. Жены уже объяснили нам основные причины, по которым в их семейной жизни все пошло наперекосяк. И сводились они по большей части к тому, что мужья требовали от жен того, чего те никак не могли дать. Несовместимость чаще всего объяснялась довольно просто и сводилась к одному или двум различиям в характерах, которые и делали этих людей несовместимыми. Ну, к примеру, муж мог любить нечто, что категорически не нравилось его жене. Стремиться к чему-то, чего она никак не могла ему дать. К чему угодно. То могло быть пристрастие к игре в гольф, к индийскому карри и так далее.
Похоже, мы достойно справились со своей задачей. Кэролайн долго молчала, перечитывая материалы по восьмидесяти четырем мужьям, имевшимся у нас в списках. А потом наконец подняла глаза и кивнула – с таким видом, точно теперь ей окончательно стало ясно.
– Оральный секс! – провозгласила она. Я едва не ахнула, но в последний момент сообразила, что в данной ситуации это было бы неуместно. – Да, именно! Оральный секс! Сорок восемь мужей мечтают об этом. – Похоже, она была страшно довольна собой. – Все очень просто, не так ли? Нам следует найти сорок восемь женщин, которым это тоже нравится.
Гейл закрыла глаза. Я высказала робкое предположение, что этого может оказаться недостаточно, что следует учитывать и какие-то другие склонности. Кэролайн снова принялась шуршать бумагами, время от времени делая пометки в блокноте.
– Прекрасно, – сказала она наконец. – А как вам покажется это? Шестнадцать мужей предпочитают классическую позу – он сверху. Пятеро любят заниматься сексом в ванной. Семеро мужчин никогда не занимаются любовью по воскресеньям. Шестеро могут трахаться только напившись. Четверо даже на это не способны, потому как вообще все время пьяные. Трое любят одеваться викариями. Двое заставляют своих жен писать на них.
Тут Гейл не выдержала:
– Ради Бога, Кэролайн! Хватит, возьми себя в руки и отнесись к проблеме серьезно!
Меня так и подмывало спросить, есть ли в списках Кэролайн мужчина, предпочитающий заниматься любовью в самолете во время исполнения мертвой петли. Но вместо этого я лишь заметила, что сексуальные вкусы и наклонности еще не все, что характеристика личности этим не ограничивается, что, возможно, для многих coq au vin
type="note" l:href="#FbAutId_64">64
куда важнее собственного фаллоса.
Гейл расхохоталась. Кэролайн нахмурилась. К счастью, в этот момент в лавке появились две покупательницы, что и положило конец нашему спору.
Вечером после закрытия Гейл дождалась, пока Кэролайн не уехала, собрав все штрафные талончики за неправильную парковку «мерседеса», затем обернулась ко мне и устало заметила:
– Завтра, дорогая, сядем и тихонько и спокойненько разберем все эти заметки сами. Кэролайн не будет, ее пригласили на ленч в Палату. Наверняка один из членов парламента, имеющийся у нас в списке. Мы сами решим, как лучше это сделать, а потом дадим задание Имонну. И чем быстрее управимся, тем лучше.
Это означало, что Джоша я завтра не увижу. Ничего, двойная жизнь должна отступить на второй план, хотя бы на какое-то время. Чем черт не шутит, может, разбираясь в причинах несчастливых браков, я наконец пойму, что происходит с моим?
– А уж потом займемся подбором и сочетанием пар, – добавила Гейл. И усмехнулась: – В конечном счете, дорогая, разве не этим мы целый день напролет занимаемся в лавке? Подбором и сочетанием нарядов, подбором и примеркой. И разница только в том, что вместо платьев будем оперировать людскими жизнями. О Господи, куда же это все нас заведет?..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прикид - Брук Кассандра



обожаю эту авторшу! обожаю этот роман. давеча приехала с работы в депрессии, чувствую, что ненавижу человечество целиком и каждого представителя в отдельности. села за комп, прочитала три главы - и так повеселела! жить хочется, идеи роятся... очень рекомендую всем, кто в тоске. поднимает настроение!
Прикид - Брук КассандраГалина
8.04.2013, 12.18





По моему автор-русская,то про Брежнева,то про Ленина.Роман не впечатлил,какая-то мешанина,как в чужом грязном белье покопалась.ГГ мутная,с чего начала,к тому и пришла в финале,только мужика поменяла и то потому что захотелось увидеть чужой пенис(кроме мужа не видела).4 балла.
Прикид - Брук КассандраСелена
14.07.2014, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100