Читать онлайн Прикид, автора - Брук Кассандра, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прикид - Брук Кассандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прикид - Брук Кассандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прикид - Брук Кассандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брук Кассандра

Прикид

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8
КУПИДОН

В этот понедельник Кэролайн заявилась на работу еще позже обычного. Окинула снисходительным взглядом двух покупательниц, перебирающих платья на вешалках, затем подошла ко мне и Гейл, размахивая какой-то бумажкой.
– Что за шутки такие? – воскликнула она звенящим от злобы голосом. – Кто из вас это сочинил? – Она возмущенно посмотрела на меня. – Наверняка ты, Анжела! Твой стиль. И твое извращенное чувство юмора! Будь ты проклята!
И, фыркнув, Кэролайн швырнула бумажку передо мной на стол. Обе покупательницы так и застыли и обратились в слух.
– Не пойму, о чем ты, – встревожилась я. – Что это за бумажка?
И я взяла в руки листок, вызвавший столь бурную реакцию Кэролайн. Гейл наклонилась у меня над плечом, придерживая гриву рыжих волос. И весело рассмеялась.
– Кэролайн, дорогая, – сказала она, выпрямившись и уперев руки в бедра, словно какая-нибудь прачка. – Скажи на милость, ну кто из твоих знакомых станет тратиться на марку и посылать тебе по почте эту дурацкую писульку об «агентстве знакомств» под названием «Найди себе пару по душе»! Ты ж прекрасно знаешь, что у тебя самой никакой души нет и в помине! – С этими словами она взяла бумажку и пробежала глазами написанное. – Более того, дорогая, – продолжала она, – ты только посмотри, что здесь сказано! Вот… «Агентство не допускает участия клиентов с сомнительной репутацией или низменными мотивами». Это же напрочь исключает тебя! Согласна? – Она принялась читать дальше, потом снова подняла глаза на Кэролайн и покачала головой: – Это же очевидно, просто ты не удосужилась прочесть внимательно. Вот, послушай: «Мы рассылаем нашу анкету и опросник по почте по адресам, выбранным наугад, в надежде, что найдутся люди, которые будут рады получить эти материалы». В твоем случае эти их гребаные надежды равны нулю!
Кэролайн помрачнела. Она ожидала услышать оправдания, а не упреки и уж тем более – не насмешки в свой адрес. Ее просто бесил тот факт, что Гейл, существо в ее глазах низшее, осмеливалась вести себя с ней как с равной. И вот Кэролайн решила сорвать раздражение на мне.
– А ну, скажи мне, умница, какого черта мы тогда собираемся открывать агентство, когда какие-то поганцы и пошляки уже давным-давно застолбили это дело? – Она вырвала листок у Гейл и снова швырнула его на столик. – «Пара по душе»! – фыркнула она. – Чушь какая-то! – Затем взглянула на меня, увидела, что я смеюсь, и, подавив приступ бешенства, тоже выдавила улыбку. – Полная хренотень! Иначе не скажешь. А вообще-то, чем черт не шутит, может, именно этого мне и не хватало? Особенно когда живешь с Патриком…
Гейл, покинув поле боя, поспешила на помощь двум покупательницам, которые, низко опустив головы и притворяясь, что не слушают, все еще перебирали платья. Кэролайн вздохнула, налила себе чашку кофе и присела на край стола.
– Бог ты мой! Понедельник! – вздохнула она. – И еще какой-то придурок занял мое парковочное место! – Кэролайн считала своим парковочным местом всю площадь Пимлико, в том числе даже переход. Какое-то время она неодобрительно взирала на покупательниц, затем перевела взгляд на оскорбившее ее чувства послание. – Так что будем делать, Анжела? Ты что-то сегодня не в настроении… Чем будет отличаться наше «Предприятие „Прикид“» от этого агентства? Ну-ка объясни!
Я проглядела рекламу «Найди себе пару по душе», а Кэролайн сидела, нетерпеливо болтая ногой и барабаня пальцами, готовая придраться к каждому моему слову.
Секунд через тридцать стало совершенно очевидно, что ничего общего с нашей идеей намерения агентства не имеют. Настолько ничего общего, что и говорить не о чем. Прошло всего лишь несколько дней с тех пор, как Кэролайн с пеной у рта доказывала необходимость идеального развода для несчастных женщин. Теперь, похоже, все доводы и мысли об этом напрочь вылетели у нее из головы. Но Кэролайн всегда была такова. Внезапно вспоминала, что проучилась в школе всего на один год дольше леди Ди, что как бы извиняло непонимание предмета в целом. И перед ней открывались широкие возможности яриться по поводу того, как несправедливо устроен весь мир. Пока не находился человек, обычно доведенный уже до белого каления, который напоминал ей, что дело обстоит совершенно иначе. Обычно к этому моменту нервы у всех остальных были на пределе, но только не у Кэролайн – на лице ее появлялась нежнейшая из улыбок, и она ангельским голоском говорила: «Что, правда? О, теперь понимаю… Но только зачем так орать?» Словом, она замечательно проводила время.
Вот и в этот понедельник сценарий был в точности таков.
– Кэролайн, – сказала я, – вот, посмотри! – И поднесла к ней рекламу, ткнув пальцем в раздел, озаглавленный «Личные данные».
Глаза ее остановились на вопросе: «Ваш род занятий». Она расхохоталась:
– Продавец в магазине. Без зарплаты.
– Да нет, не то, – сказала я.
– А что же? Мой вес? Лучше промолчу.
– Да нет, Кэролайн! Вот здесь.
– Мужчина или женщина, это, что ли?
– Нет, ниже!
– «Вы одиноки (разведены /разошлись/ овдовели)»?
– Именно! Ну вот, добрались наконец! Заметь, в этой строчке нет вопроса «Вы замужем?». Соображаешь? На свете существуют сотни агентств, подыскивающих пару для людей, не состоящих в браке и мечтающих вступить в него. Мы же преследуем совершенно иные цели: хотим помочь женщинам, которые уже состоят в браке и желают изменить ситуацию! Которые мечтают найти подходящую замену, чтобы спихнуть своих ужасных мужей с рук.
Кэролайн вытаращила глаза.
– Дошло! – воскликнула она. – Ну конечно же! Прости, Анжела, голова у меня как сито, это еще мягко сказано.
Всю оставшуюся часть дня я с тревогой наблюдала за Кэролайн, опасаясь, что она будет подбегать к каждой заглянувшей в магазин даме и спрашивать, не желает ли та избавиться от своего опостылевшего мужа. Я видела, как вожделенно и оценивающе поглядывает она на них, но пока что ей хватало такта и ума воздерживаться от вопросов.
Вечером я ушла раньше ее. Вышла на Пимлико-сквер, и тут внимание мое привлекла следующая сцена. Темно-синий «мерседес» Кэролайн был запаркован аккурат между двумя туалетами, мужским и женским, блокируя вход и в тот, и в другой. Несколько полицейских, заинтересовавшись этим феноменом, стояли рядом, вглядывались в машину и делали какие-то записи. Я подошла, стараясь держаться как можно незаметнее. В нижней части лобового стекла скотчем была наклеена карточка: «Полиция уже уведомлена».
Но констеблей, похоже, интересовало то, что находилось внутри машины. И я, проходя мимо, тоже заглянула в салон. Бардачок был открыт, из него на переднее сиденье высыпалась целая куча других карточек – судя по состоянию, бывших в употреблении. Я успела разглядеть лишь несколько. Сверху валялась «Доктор по вызову», рядом – «Водитель-инвалид», дальше – «Фортескыо. Департамент жилищного благоустройства». Был виден уголок еще одной – «Отряд по разминированию». На полу валялась карточка с надписью: «Вестминстерский городской совет; контроль над распространением чумы». А к переключателю скоростей прислонилась еще одна: «Международный совет по делам религий. Латвийская делегация».
И все они были знакомы до боли. А также вид эвакуатора, пробирающегося к «мерседесу» в потоке движения.
«Предприятие „Прикид“» развивалось с такой поразительной быстротой, что времени на остальную (а уж тем более двойную) жизнь почти не оставалось. Порой на пути к дому уже в сгустившихся сумерках я с изумлением вспоминала, что всего лишь год назад была верной и нищей женой и матерью, границы перемещения которой пролегали между дорогой в школу и прилавком магазина в Уайтроуз. Нет, матерью и женой я вроде бы еще оставалась, а что касается верности, то она улетучилась незаметно и тихо, как одна из паутинок мистера Горовица… Бедность все больше отступала на задний план по мере того, как усиливающийся спад деловой активности привлекал в нашу лавку дам, стремившихся сохранить пристойный внешний вид в нарядах, которые были им по карману.
Что же касается границ нравственности, то иногда мне представлялся отец, завсегдатай клуба «Ротари», протягивающий из могилы руку и стремящийся закрыть мне глаза, чтобы я не замечала обступивших со всех сторон искушений. То, что его дочь могла завести любовника… О, одна мысль об этом была бы ему невыносима! Я часто пыталась представить лицо отца. И при этом неизбежно закрадывалась мысль: поскольку всю свою недолгую жизнь он прожил в стремлении прибиться к среднему классу, измена дочери вряд ли произвела бы столь же удручающее впечатление, как тот факт, что она опустилась до торговли поношенными шмотками. Оставалось утешаться лишь тем, что я не опозорила его при жизни в Ипсуиче.
И в то же время мне страшно хотелось, чтобы он был жив. Он умер слишком рано, у меня не было времени понять, что это значит – иметь доброго, внимательного отца, слишком уж занят он был делами. А когда я расспрашивала о них, он отворачивался. А потом пьяный водитель грузовика на автомагистрали А-12 унес его из моей жизни раз и навсегда.
Я предпочитала не думать, что сказал бы отец о нашем предприятии. Да и, наверное, сама бы не смогла толком объяснить.
Главной движущей силой, иногда грубой, стал у нас Рик. Я предполагала, что пройдет не меньше недели, прежде чем мы получим заказанные в типографии рекламные открытки. Однако на следующее же утро, ровно в девять, он вошел в магазин с большой сумкой типа тех, что используют в главном почтовом управлении.
– Принимайте, дамочки! – объявил он, швыряя сумку на стол. – Ровно пятьсот штук. Как вы просили, с неровными краями. Правда, потом я подумал, что лучше не писать «По указу Ее Величества Королевы», но зато вам наверняка понравятся золотые буквы. Ну как, цыпочки мои?
На открытках на пасторально-зеленом фоне красовалась надпись из золотых букв «Новое счастье». Сочинение фразы, должной следовать за этим, доставило нам немало хлопот. Целыми часами, день за днем, сидя у Ренато за ленчем, мы ломали над этим головы – как в одном коротком предложении донести нашу мысль до женщин, у которых неверные или просто ни на что не годные мужья. И не показаться при этом занудно-нравоучительными (мягко говоря) или же просто шайкой старых дур – а вот это, пожалуй, слишком сильно сказано.
От Кэролайн не было никакого проку.
– Знаю! – как-то воскликнула она за ленчем, ковыряя вилкой ветчину. – Слушайте! Это пришло мне в голову вчера, во время игры в теннис в клубе «Харлинггон». Всего несколько слов. «Не пора ли сменить яйца?» Как вам?
Мы с Гейл переглянулись и хором воскликнули:
– Нет, Кэролайн, только не это!
– Что, слишком изысканно?
– Не совсем, Кэролайн.
Секунду она сидела с удрученным видом, затем, набив рот, вдруг улыбнулась.
– А как вам вот это? «Меняйся и разлучайся»? – пробормотала она.
– Ну, это уже ближе к истине, – заметила я. – Только немного коротковато.
– Прямо как у Патрика, – буркнула Кэролайн.
Очередное наше совещание выходило из-под контроля.
– Главное в рекламе, – с самым серьезным выражением заявила Гейл, – это помнить, что она должна быть нацелена на нужных вам людей, а не на кого попало.
– Что ж, продолжай! – устало сказала я. – Твой черед.
Гейл опустила бокал с вином и огляделась по сторонам.
– А как насчет «Свяжи его узами с другой»? – предложила она.
Кэролайн скривилась:
– О нет, только не это! Походит на долбаную клятву, которую дают при вступлении в брак. Кто ж захочет, чтоб ему напоминали об этом?
Зато ее слова напомнили мне нечто совсем иное. И тут пришло озарение.
– Может, Гейл и права, – сказала я. – Свадебная клятва… в этом что-то есть. Погодите, как там они говорят? «Пока смерть не разлучит нас»?.. Знаю, вот оно! Все очень просто! Перевернем, сделаем наоборот. «Зачем дожидаться смерти? Избавься от него сейчас». Ну, как?
Несколько секунд царила тишина. Затем лица Гейл и Кэролайн расплылись в счастливых улыбках.
– Молодец! – сказала Гейл и наполнила свой бокал.
И вот эти слова появились на наших открытках. Под крупными золотыми буквами заголовка в обрамлении крохотных розочек красовалась завлекательная надпись. С розочками, пожалуй, немного переборщили, но ничего, зато получилось нарядно. Итак, сразу под заголовком опять же золотыми буквами была набрана надпись «Зачем дожидаться смерти? Расстаньтесь прямо сейчас!», опять же слишком нарядная и торжественная, если вдуматься в смысл предлагаемого. Эффект тем не менее она производила. А в нижнем правом углу каждой открытки значилось название нашего заведения «Предприятие „Прикид“», а также адрес и телефон. Ничего лишнего, все крайне деликатно, строго и по-деловому. Мы стояли и любовались открытками. Рик проделал отличную работу.
– Выходя замуж за вора, выходишь, оказывается, за художника, – философски заметила Гейл.
Об оплате не может быть и речи, заявил Рик. Тут затронута его профессиональная честь, и мы должны считаться с этим фактом.
В течение двух первых дней мне как-то не хватало смелости заняться активным распространением нашей рекламы. Одну зеленую открытку я оставила на полу на разбросанной одежде Джоша во время очередного затянувшегося ленча, приписав после «Новое счастье»: «К тебе это тоже относится, дорогой», что было уже значительным прогрессом с моей стороны. Но слишком уж я расслабилась, утолив сексуальный голод и позавтракав семгой с вином. И очевидно, потеряла всякую сдержанность и бдительность. Я с нежностью и трепетом вспоминала тело Джоша и то, что оно проделывало с моим, и провела остаток дня словно во сне. Гейл с Кэролайн поглядывали на меня. Первая – многозначительно улыбаясь, вторая – недоуменно хмурясь. Как это она до сих пор ничего не заподозрила, я просто не понимала.
Гейл не разделяла моих комплексов по поводу распространения открыток. Просто совала их, как маленькие бомбочки с часовым механизмом, в карманы каждого костюма или платья, которые удавалось продать. Что же касалось тех покупательниц, кого она хорошо знала, или тех, кто прошел через слезливую исповедь перед Торквемадой, то она просто совала открытки им в руки, весело добавляя при этом: «Еще одно новое направление в нашей работе. Возможно, вас заинтересует, дорогая?»
Что же до Кэролайн, то она не затруднялась и этим. Просто разложила стопки открыток – одну у вешалки, что у входной двери, другие – в примерочной и туалете, третью веером на кофейном столике возле Торквемады. И каждое утро пересчитывала, проверяя, сколько ушло накануне.
– Если так и дальше пойдет, придется допечатывать, – как-то объявила она.
Мы не были готовы к такому обороту событий. Даже Кэролайн, убежденная, что брак – обуза для любой женщины, была удивлена.
– Знаю, что была права, – говорила она. – Но не представляла насколько!
Сперва на наживку клюнули лишь несколько женщин. Они старались незаметно проскользнуть в дальнюю часть магазина под предлогом подыскать какой-нибудь дешевенький шарфик или пояс, затем нервно отводили одну из нас в сторону и тихо спрашивали:
– Вы действительно считаете, что можете мне помочь?..
Но с каждым днем их появлялось все больше и больше. Они прибывали целыми стайками, словно птицы во время осенней миграции. Уже по лицам было видно, что у них на уме. Никогда за долгое время исправной и добросовестной службы не приходилось Торквемаде, свистя и булькая, производить столько кофе. И наши людские и кофейные ресурсы были на пределе.
Мы слушали.
Мы задавали вопросы.
Мы записывали.
Мы составляли досье.
Мы завели регистрационную книгу.
А после закрытия магазина проводили поспешные оперативные совещания, бурно обсуждая, как свести концы с концами и удовлетворить всех. Важные решения следовало принимать быстро.
Главной проблемой стало… пространство. Очень скоро выяснилось, что вести два дела одновременно в одном помещении практически невозможно, особенно с учетом того, что не всегда сразу удавалось определить, какой именно услуги ждет от нас та или иная посетительница.
Это неизбежно вело к ошибкам и недоразумениям. Как-то жена одного известного пэра из партии тори, явившаяся к нам с намерением избавиться от костюма от Жозефа, была совершенно ошарашена вопросом Кэролайн, кого именно трахает ее муженек на последней партийной конференции в Брайтоне. Даже после того как дама точно ошпаренная вылетела из магазина, Кэролайн умудрилась сохранить спокойствие. И небрежно заметила, что лично ей прекрасно известно, кого трахал неверный тори в Брайтоне, из чего она вполне справедливо заключила, что именно этот факт заставил заявиться к нам эту дурочку.
Дабы избежать подобных недоразумений в дальнейшем, было решено срочно подыскать новое помещение. Срочность обуславливалась широчайшим распространением наших открыток и тем откликом, который они находили в сердцах. На каждую даму, зашедшую в магазин избавиться от платья от Ланвен, приходилось по три, страстно мечтавших избавиться от мужей.
И тут я показала, на что способна. Сыграло на руку также удачное стечение обстоятельств. Антиквар, обитавший по соседству, был явно ко мне неравнодушен. Стоило посмотреть, как он сладострастно поглаживает ножки какого-нибудь карточного столика времен королевы Анны, и становилось ясно, что мысленному его взору представляются совсем другие, уже живые дамские ножки, что находились поблизости. Сам он мне никогда не нравился, и если я изредка и заглядывала к нему на чашку кофе, то старалась держать ноги подальше и скрещенными – для пущей безопасности.
Как-то вечером, выйдя из магазина, я увидела, что антиквар запирает дверь в свою лавку. Поздоровалась и неожиданно заметила, что лицо у него пепельно-серое. Я спросила, все ли в порядке со здоровьем. Он замялся – тут я увидела, что в глазах у него стоят слезы. Пытаясь утешить и поддержать, я обняла его и подставила плечо – он так и повис на нем. И сразу же выложил мне все. Выяснилось, что он на грани банкротства. Вообще вся антикварная торговля дышит на ладан: богатые американцы перестали покупать, люди из провинции считают Лондон слишком дорогим городом, а японцы – так те вообще ни черта не смыслят в хорошей мебели и потому сидят на полу. Мало того, не далее как сегодня утром владелец помещения, сдающий его в аренду, объявил, что разрывает контракт. Бедняга был в полном отчаянии.
– А на какой срок рассчитана аренда? – спросила я.
– Да в том-то и проблема, – ответил он. – Всего на три года. Слишком короткий срок, чтобы раскрутиться как следует.
Для кого короткий, а для нас – в самый раз, подумала я.
– Что ж, возможно, мы перекупим у вас права на аренду, – осторожно заметила я. Помещение под офис прямо рядом с магазином! Это же предел мечтаний!
Секунду он недоверчиво взирал на меня. Затем лицо его просветлело и он страшно засуетился. Я спросила о цене. Смущаясь и запинаясь, он назвал цифру. Затем, судя по всему, испугался, что я могу сказать «нет». И тут же уступил.
Но я вовсе не собиралась говорить ему «нет». Вполне возможно, что эта сумма, названная им, нам теперь по карману. А потому я ответила «да», при том условии, конечно, если мои партнеры придерживаются того же мнения. Я просто себя не узнавала. Вела деловой разговор, точно какой-нибудь заправский делец. И так, прямо на улице, на тротуаре мы заключили предварительную джентльменскую сделку. А затем договорились, что не будем медлить с ее оформлением. Я стояла и смотрела, как он шагает по улице, все еще немного растерянный, но довольно игриво и энергично помахивающий своим зонтиком.
И уже не в первый раз возблагодарила судьбу за то, что мы, подобно всем другим дельцам смутных времен, можем в очередной раз воспользоваться таким явлением, как всеобщий спад спроса. Правда, в данный, конкретный момент я чувствовала себя не дельцом, а скорее пиратом в открытом море.
Наутро новость о моем достижении вызвала неоднозначную реакцию со стороны Кэролайн. Никогда не утруждавшая себя соблюдением формальностей, она тут же предложила переехать.
– Давайте попросим Рика прорубить в стенке дыру! Тогда и ключей дожидаться не надо!
Гейл, страдавшая с похмелья, была настроена более скептически:
– Нечего пороть горячку! Обе вы жалкие дилетантки, ни хрена не соображаете! Для начала скажите, как мы собираемся вернуть вложенные деньги, а? Объясните на милость! Господи, мы же затеяли бизнес! А о стоимости услуг ни разу не подумали.
Тут даже Кэролайн признала ее правоту, и вот очередной ленч было решено посвятить совещанию. Ровно в час мы заперли магазин и перешли через улицу к ресторану «Треви». Ренато, заметив таинственное выражение на наших лицах, тут же предложил столик в тихом углу. Похмелье у Гейл переросло в ненасытную жажду, но Ренато позаботился и об этом – водрузил перед ней на стол целый графин кьянти. Кэролайн пребывала в необычайно приподнятом настроении. Еще бы, ведь утром она получила приглашение от гонщика-итальянца провести уик-энд в Монте-Карло. Наверняка его разогрел полученный на гонках в Монако Гран-при, радостно объяснила она, налив себе изрядную порцию кьянти. Что до меня, то впереди предстоял ужин при свечах с Джошем. Я уже заранее договорилась с Магдаленой, что она сготовит сегодня для Рейчел свой знаменитый португальский текавай, доставлявший моей вечно голодной дочери куда больше удовольствия, чем любое из блюд, приготовленных мною.
Ни одна из нас не имела ни малейшего понятия о том, каковы должны быть расценки за услуги, а звонить в какое-либо брачное агентство и спрашивать об этом было бы глупо. Ну прежде всего нам надо ввести плату за регистрацию каждого очередного клиента. Не слишком высокую, чтоб не отпугивать сразу. Но достаточно высокую, чтобы оправдать основные предварительные расходы. У нас в списке значилось свыше восьмидесяти клиенток, и мы решили, что двести фунтов – сумма вполне приемлемая. К концу ленча, когда графин уже почти опустел, мы подняли ее до двухсот пятидесяти. Таков будет первый взнос за интервью с женой плюс более подробное выяснение специфических вкусов, пристрастий, слабостей, фантазий, хобби, сексуальных предпочтений, религиозных и политических воззрений мужа – словом, все до мельчайших подробностей и нюансов, вплоть до выяснения, какие носки и трусы он предпочитает. Эта сумма должна была также покрыть расходы на следующую стадию – составление списка потенциальных кандидаток и деликатные расспросы, чтобы узнать, готовы ли эти дамы пуститься в такую авантюру. И самое главное: расходы на организацию встреч с несколькими отобранными кандидатками, с тем чтобы жена могла назвать свою заместительницу. И наконец соответствующим образом обставленная встреча мужа с этой дамой.
Да за такой набор услуг двести пятьдесят фунтов – просто смешные деньги!
Затем встал вопрос: какова должна быть плата в случае успешного… мы никак не могли подобрать нужного слова.
– Обмена женами? – предложила я.
Нет, это звучало слишком избито и низменно. О такого рода штуках пишут в воскресных бульварных газетах.
Кэролайн считала, что «Обмен членами» будет лучше. Затем она предложила более утонченный вариант: «Трансплантация мужского органа». Я тупо смотрела на нее, Гейл отрицательно покачала головой.
– Нет-нет, дорогая, тут надо придумать что-то поприличнее.
– Ладно, – сказала я. – Может, просто «Пересадка органа»?
Гейл на секунду задумалась:
– Чуть лучше. Ты на верном пути. – Затем она вдруг громко захлопала в ладоши и окинула нас торжествующим взглядом.
– Есть, нашла! «Брачная перестройка» – вот как!.. «Брачная перестройка». Здесь нет неуважения к такому священному понятию, как брак, и вообще звучит солидно. – Гейл откинула со лба волосы и состроила серьезную мину. – И еще я усвоила в жизни одно простое и важное правило. Когда люди собираются совершить грех, они должны чувствовать, что Бог – на их стороне!
Итак, какую же плату должны мы взимать за успешную «брачную перестройку»?
Кэролайн тут же выдала цифру, которая пробила бы изрядную брешь в госбюджете. Мы с Гейл сразу же наложили на нее вето. Я предложила связать ее с доходами мужа. Однако, предвидя трудности, связанные с выяснением, мы сочли, что это не слишком практично. Разве найдется мужчина, который будет честно декларировать все свои доходы? А доступа к налоговым декларациям мы не имели, к тому же и ежу понятно, что все они липовые.
Снова пауза. И снова Гейл нашла выход:
– Послушайте! Тут только один вариант. Мы просто будем брать процент от суммы, указанной в контракте по разводу!
– Эврика! Вот истинно демократичное решение! Жены, которым по суду положены небольшие деньги, будут платить мало, тем же, кто отхватит солидный куш, придется раскошелиться.
Итак, оставалось лишь решить, какой именно процент. Я буквально наугад назвала цифру – два процента. Кэролайн презрительно фыркнула и заявила, что мы не благотворительная организация, и подняла цифру до пятидесяти процентов. Гейл считала, что надо брать десять. В конце концов мы сошлись на пяти.
На том и закончилось наше очередное совещание за ленчем.
Было уже два. Пора открывать магазин. Мы поднялись из-за стола и уплатили улыбающемуся Ренато по счету. Мужчины, сидевшие за другими столиками, проводили нас заинтересованными взглядами. Наверняка гадали, что так бурно обсуждали за ленчем и бутылкой кьянти три дамочки. Одна несколько диковатая с виду с взлохмаченными рыжими волосами, вторая – безупречно одетая блондинка и третья – я, темная ворона с глупой улыбкой на лице. О, если бы они могли угадать значение этой улыбки! Тогда бы поняли, что улыбаюсь я вовсе не им, как они полагали, но мысли о том, что жены одного-двух из них вскоре могут стать нашими клиентками.
– Послушайте, а вдруг все решат, что мы ненавидим мужчин? – встревоженно спросила я, шагая через площадь к лавке.
Похоже, на Гейл сегодня снизошло вдохновение. Она снисходительно улыбнулась:
– Но, дорогая, если ты являешься феминисткой, всегда найдутся люди, которые скажут, что ты ненавидишь мужчин.
Она была права. Интересно, подумала я, что заставило меня задать этот вопрос? И какого рода разуверения я ожидала услышать? Мне и в голову не приходило ненавидеть мужчин, даже таких, как банковский служащий, демонстрирующий свою эрекцию, или некий неотесанный и потный, опившийся пива тип, как-то ущипнувший меня в метро за задницу. Я весьма туманно представляла, что это значит – быть феминисткой, и где-то сквозь этот туман просвечивало подспудное беспокойство. Оно было связано с Ральфом и Джошем. Связано с моими чувствами к мужчине, с которым я жила, но больше не желала, и чувством к мужчине, с которым не жила, но жаждала каждой клеточкой своего тела. А возможно также с разными другими эмоциями и чувствами, справиться с которыми я была не в силах. Достаточно уже того, что жизнь моя была разодрана на две половинки, и одна состояла из покоя и пустоты, а вторая – из риска и счастья. Насколько было бы проще, если б я могла любить одного и ненавидеть другого! Но слова «ненависть» и «любовь» не вписывались в картину. Их заменили два других слова: «равнодушие» и «жажда». Ведь нельзя же ненавидеть мужчину, к которому ты равнодушна. С другой стороны, разве «жажда» и «любовь» – это одно и то же? Я не знала. А возможно, и не хотела знать. Я узнала лишь одно – что такое истинный голод по человеку. О, уж это-то я узнала в полной мере! При одной мысли о том, что предстоит провести вечер с Джошем, все тело охватывала дрожь. Даже посреди Пимлико-сквер. И я ощущала слабость в коленях и захватывающий восторг, и на лице помимо воли расплывалась улыбка.
– Чего это ты ухмыляешься? – сердито спросила Кэролайн. Она всегда сердилась, видя, что я счастлива. А затем вдруг набросилась на меня: – Что это значит: «Люди подумают, что мы ненавидим мужчин»? Ну, ясное дело, подумают, почему бы и нет? Мне нравится ненавидеть мужчин, это так сексуально! Вспышка ненависти, скандал, а потом постель, нет ничего лучше! Патрик в этом смысле безнадежен. Он не желает скандалить, а потому ни на что не годен в постели. – Она выдохлась и умолкла, затем, после паузы, мечтательно протянула: – Боже, прямо жду не дождусь этого уик-энда!
Теперь уже на лице Кэролайн сияла улыбка. Умудренная опытом Гейл окинула нас снисходительным взглядом. Мы перешли через улицу, и Кэролайн, повернув ключ в замке, стала яростно дергать дверь. По всему было видно, что мысленно она уже предавалась утехам со своим трехъяйцовым гонщиком.
Возможно, именно перспектива провести уик-энд в Монте-Карло в стиле «Формула-1» вдохновила ее на дальнейшие действия. Мы с Гейл уже смирились с мыслью, что пока не получим помещения по соседству, придется довольствоваться дальней частью торгового зала. Предстояло продержаться еще примерно с месяц, так, во. всяком случае, утверждал поверенный в делах. Ничего, как-нибудь обойдемся. Но Кэролайн, видимо, все еще мечтавшая о своем автогонщике, вдруг воскликнула: «Я вас всех поимею!» – и пулей вылетела из лавки.
Отсутствовала она примерно с полчаса. Около пяти вернулась – на лице ее застыло загадочное выражение. Не обращая внимания на трех покупательниц, ожидавших, когда ими займутся, направилась прямиком к телефону, полистала справочник «Желтые страницы» и набрала номер.
– Это «Пикфордс»
type="note" l:href="#FbAutId_43">43
? Прекрасно! Мне нужен большой фургон. Завтра к девяти утра, на Пимлико-сквер. – Она продиктовала номер соседского дома. – На имя?.. Аппингем. Ерунда! Я плачу золотой картой «Америкен-экспресс»! Да, и чтоб не смели опаздывать!
Она повесила трубку.
– Ну вот, все устроено, – сказала она. – Можно переезжать.
Я отошла от покупательницы, шарящей в одной из корзин в поисках шарфа.
– Это ты о чем?
– Мы можем переезжать, – повторила Кэролайн. – Прямо завтра!
А потом объяснила. Нет ничего проще. Оказывается, Кэролайн виделась с антикваром, положила глаз на его товар и купила все оптом.
– Хорошая мебель всегда пригодится, – философски заметила она.
Ключ от квартиры, который дал мне Джош, казался бесценным. Еще бы, ведь он открывал потайную дверцу в его жизнь! Как-то днем Джош сунул его за ворот моей блузки и сказал с улыбкой: «Смотри не теряй». Я так и хранила его на груди в предвкушении вечера, и мне казалось, что к коже прикасается не ключ, а рука Джоша.
Впрочем, я толком не понимала, радоваться ли тому обстоятельству, что у меня теперь есть ключи от потайной дверцы в жизнь Джоша, или нет. До сих пор я заходила к нему лишь по предварительной договоренности. И мне не приходилось сомневаться, подходящий ли выбран момент. Что, может, он занят. Что дома у него кто-то есть. Да и вообще, дома ли он? Теперь же, собравшись к нему, я задавала себе все эти вопросы. И поняла, что в руках у меня ключ не только от потайной дверцы, но и от потайной жизни Джоша.
И мне начало казаться, что я все время выбираю самый неподходящий момент для визита. С первого же раза, набравшись храбрости и отперев дверь в квартиру, я обнаружила, что вся она завалена женской одеждой. С торшера свисала майка, на журнальном столике валялась мини-юбка, а возле полуоткрытой двери в спальню – пара прозрачных кружевных трусиков. Явные свидетельства раздевания второпях. Я так и застыла. Затем вдруг услышала веселое мурлыканье – кто-то напевал в ванной. Черт с вами, подумала я. Мне надо узнать, и узнать немедленно!
Я приоткрыла дверь в ванную. И смутно разглядела в клубах пара очень хорошенькую темноволосую девушку. Она лежала в воде вытянувшись, пальцы ног играли с кранами, пальцы рук барабанили по краю. Увидев меня, барабанить она перестала, однако не сделала и попытки прикрыться.
– Привет! – сказала она, отжимая волосы. – Вы ведь Анжела, верно? Папа выскочил на минутку в бар купить выпивку. – Она хихикнула. – Вот разозлится, когда придет! Ведь я должна быть в школе!
Я с трудом выдавила:
– Привет, Джессика, – и вышла в гостиную.
В ванной снова запели. А вскоре появился и Джош.
Пару дней спустя я сделала еще одну попытку. На сей раз дверь в квартиру была нараспашку, а у окна стояла очень холеная и накрашенная женщина в твидовом костюме с большим блокнотом в руке. Звуки, доносившиеся из соседней комнаты, подсказывали, что Джош дома и все еще работает. Я слабо улыбнулась и собралась было присесть на диван с журналом, но тут холеная дама рявкнула:
– Раздевайтесь, и побыстрее! Вы опоздали!
G этими словами она открыла большой чемодан, достала розовую ночную рубашку и швырнула ее мне.
– Надевайте! – приказала она. А потом попристальнее всмотрелась в меня. – А вы, я гляжу, немного староваты! И слишком большая грудь. Впрочем, это не мое дело.
Я было разозлилась. Но затем вспомнила Мэрилин Монро и швырнула рубашку обратно.
– Уберите, – милым голоском пропела я. – Когда я ложусь в постель, на мне лишь «Шанель № 5», больше ничего.
Джош рассыпался в извинениях – съемка ночного белья для рекламы заняла у него больше времени, чем ожидалось. Потом познакомил меня с холеной дамой. В это время в гостиную вошла бестелесная модель в точно такой же розовой ночной рубашке.
После этого я едва не вернула ему ключ.
В третий раз события приняли не столь драматичный оборот. По крайней мере входная дверь была закрыта и никакой холеной дамы в квартире не оказалось. Зато я лицом к лицу столкнулась с агентшей Джоша, Стеллой Нил. Она стояла возле журнального столика с толстой пачкой фотоснимков под мышкой и улыбкой собственницы на губах. У этой женщины, тут же вспомнила я, был не один, а целых два романа с Джошем! Я также вспомнила, что сильно нагрубила ей во время первой нашей встречи.
А Джош был занят работой в соседней комнате. Я слышала его голос, дающий наставления очередной модели:
– Голову немного набок. Так!.. Глаза закрыть, а потом резко, сразу открыть!.. Вот так!
Мне хотелось знать, хороша ли девица. Хотелось знать, в чем она. Уж не голая ли, случайно?.. Но я не видела. А Стелла все улыбалась. Мне хотелось полюбить ее, тогда бы эти два романа казались менее значительными.
– Контактные линзы, – громким шепотом произнесла она.
На секунду я растерялась. Затем сообразила, что Джош, должно быть, снимает рекламу контактных линз. Что ж, уже хорошо, тогда девушка вряд ли голая.
Я ответила Стелле улыбкой. Необыкновенно элегантная женщина лет под сорок. Уже профессиональным глазом я оценила ее наряд, прикидывая, так ли хорошо смотрелся бы он на мне.
Она взглянула на часы.
– Он скоро освободится, – сказала она. – И поступит в полное ваше распоряжение.
Была в ее тоне некая фамильярность, заставившая меня залиться краской. Неужели они с Джошем говорили обо мне? И что, интересно, он сказал? Мне хотелось смутить ее. Ну, например, спросить, как она находит Джоша в постели. Или почему они расстались? Почему уже дважды расстались? Но я не смогла. Вместо этого мы просто стояли рядом, не сводя глаз с полуотворенной двери в спальню и слушая, как Джош губит свой великий талант, занимаясь столь пошлым и скучным делом, как реклама контактных линз.
– Знаете, почему он берет эту работу? – не поворачивая головы, тихо спросила Стелла.
– Из-за денег? – предположила я.
Она улыбнулась. И на сей раз посмотрела на меня. У Нее были очень красивые глаза. Как, должно быть, часто заглядывал в них Джош, черт бы его побрал!
Она покачала головой:
– Из-за вас.
Я почувствовала, что снова краснею. Пыталась понять, что она имела в виду. Затем решила, что вариант только один: Джош отказывается от поездок, чтобы быть со мной. И я с благодарностью взглянула на Стеллу. Не знаю, почему я испытывала к ней благодарность, точно она – мой ангел-хранитель, точно это она подарила мне Джоша вместе с благословением. Передала его из рук в руки. И в этот момент он появился. Мне хотелось броситься к нему и обнять. Но рядом находилась Стелла, а в соседней комнате – фотомодель. Оставалось набраться терпения и ждать, пока обе они не уберутся к чертовой матери. Я взглянула на шрам на шее Джоша и испытала безудержное желание поцеловать его. Или просто коснуться пальцем.
Джош подал модели пальто и проводил до лестничной площадки.
– А он вас еще не фотографировал? – спросила Стелла.
Я покачала головой.
– Говорил, что хочет включить мои снимки в какую-то книгу, – ответила я.
Стелла насмешливо улыбнулась.
– И вы поверили? – Она покосилась на дверь. Джош все еще разговаривал с девушкой на площадке. – Но, дорогая, если бы намечалась книга, я была бы в курсе.
– Наверное… – слабым голосом пробормотала я, смутившись еще больше. – Ведь вы – его агент.
Стелла окинула меня снисходительным взглядом.
– Просто я очень хорошо знаю Джоша, – добавила она.
Мне захотелось узнать все, что он говорил ей обо мне.
Хотела знать, что она ему сказала. Я даже хотела спросить ее, как жить дальше и что делать. Но не получилось. Вернулся Джош, а несколько минут спустя Стелла ушла. Джош поцеловал меня. Как много вопросов хотелось мне ему задать, но я так и не решилась.
Почему эта женщина привела меня в такое смятение? Мысль о том, что я влюбилась в Джоша по-настоящему, просто пугала. Нет, это совершенно ни к чему! Я вступила в двойную жизнь, думая, что буду делить себя между ними поровну… одна половинка – Джошу, другая – Ральфу. Но внезапно равновесие было нарушено. Меня просто потрясло известие о том, что Джош отказался от работы за границей только для того, чтоб быть со мной. За подобную жертву мне никогда не расплатиться. Я замужем. У меня дочь. А сколько все это еще продлится? Рано или поздно я надоем ему, это несомненно. Скоро, очень скоро он найдет себе другую женщину, станет коротать с ней часы, а может, и долгие ночи. Ну сколько это может еще продлиться?..
Я возвращалась домой в полном смятении чувств. Землю в парке устилали сырые опавшие листья, отливавшие золотом в свете фонарей. Окна в доме у Кэролайн были освещены – должно быть, вернулась после затянувшегося уик-энда с автогонщиком. С какой легкостью решает она эти проблемы, невзирая на свой склочный характер и вспыльчивость! У нее в отличие от меня прекрасно развито чувство самосохранения. А может, она просто более честная, по крайней мере сама с собой. Я играла в игру, заранее зная, что обречена проиграть. Вернее, мне хотелось, чтоб это было всего лишь игрой, ведь тогда в любой момент можно из нее выйти. Сложить шахматную доску, убрать фигуры в коробочку. И прощай, Джош!
Но это было совсем другое…
Я отворила дверь. Рейчел подняла на меня глаза и улыбнулась.
– Папа звонил. Сказал, что зарезервировал номер в Брайтоне. – Она откинула со лба длинные темные пряди и с любопытством спросила: – А зачем тебе ехать в Брайтон, мам?
– У папы премьера, – ответила я и тут же спохватилась. В голосе отсутствовал всякий энтузиазм.
Через несколько дней у Ральфа премьера, и я должна быть с ним. Сначала спектакль, затем поздний обед, ночь в гостиничном номере в Брайтоне… Я даже испугалась своего нежелания разделить с Ральфом это торжество.
– Папа станет знаменитым, да, мам? – спросила Рейчел.
– Вполне возможно, дорогая.
– Ура! – воскликнула она.
К одиннадцати утра мебель Кэролайн погрузили в фургон. Перед этим на протяжении двух часов мы с Гейл завороженно следили за тем, как это происходит. Ни одна из нас не осмелилась спросить, сколько заплатила Кэролайн за все это добро. Зная Кэролайн, можно было бы предположить, что она бешено торговалась из-за каждого предмета. Но все равно, видя, какие необычные и изысканные резные вещи грузят в фургон, мы пришли к выводу, что она, должно быть, рассталась с целым состоянием.
– Да тут, черт возьми, настоящий музей! – пробормотала Гейл, провожая глазами совершенно фантастический резной венецианский трон. – Усевшись на него, Патрик будет воображать себя дожем!
Я вспомнила фермерские стулья, стоявшие у нас на кухне – каждый обошелся мне в пятерку на распродаже в Клэпхеме, – и усомнилась, что теперь когда-нибудь смогу пригласить Кэролайн к нам в дом.
Мне также было страшно любопытно, что она собирается делать со всем этим добром. Следом за венецианским троном в фургон запихнули нечто напоминавшее средневековое орудие пытки. На деле выяснилось, что то гладилка для брюк викторианской эпохи. Затем на свет Божий вынесли гарнитур – по словам Кэролайн, стулья XVIII века в китайском стиле. Они казались такими хрупкими. Достаточно одной бурной вечеринки в стиле Кэролайн, и они превратятся в груду щепок. Затем появился швейный столик из атласного дерева. При виде его я улыбнулась: зачем это Кэролайн швейный столик, если она за всю свою жизнь и пуговицы не пришила.
Наконец фургон отъехал, а мы въехали. У нас появилось свободное пространство. Целое море свободного пространства. Сперва мы предполагали проделать в стене дверь и соединить таким образом оба помещения, но затем решили не делать этого. Из экономических соображений, а также по соображениям конфиденциальности. Ведь в конце концов совсем нетрудно дойти до двери в соседний дом. А заинтересованным в особой конспирации клиенткам можно пользоваться дверью, выходящей на задний двор. Мы поставили там параллельный телефон, этим и ограничились. Мы также решили сохранить обои антиквара – сплошь в красных птичках. Гейл сочла, что они выглядят аристократично. Она также попросила Рика вывести масляной краской название нашей фирмы на вывеске под именем антиквара. Мы едва отговорили Рика изобразить соответствующую случаю картинку, типа той, что украшала вход в «Прикид». Я мотивировала это тем, что порой просто невыносимо видеть свое собственное изображение, занятое расстегиванием молнии на платье. И просто не перенесла бы второго портрета, где, по задумке Рика, должна была бы предстать эдакой обнаженной сиреной, мелькающей среди волн и призывно машущей ручкой. Лучшей рекламы, по его понятиям, для нашего заведения не придумать.
– Я здорово нарисую! Вот увидите! – убеждал он. Гейл с угрожающим видом накинулась на своего муженька:
– О Господи, Рик! Здесь, черт возьми, не агентство по вызову девочек на дом! У нас респектабельная фирма, а не публичный дом!
Рик разозлился и начал ворчать. Мы допускаем серьезную ошибку, сказал он. Мы не используем свой потенциал. Мы могли бы зарабатывать горы денег, а у нас на уме одно – как бы сохранить респектабельность. Так бизнес не делается. У него есть еще одна совершенно замечательная идея. Хотите послушать? Я подумала «нет», но сказала «да». Мне не хотелось обижать Рика. Стоя на стремянке, он окинул нас торжествующим взглядом и откашлялся:
– Стало быть, к вам будут приходить знатные клиенты. Так или нет?
– Да, Рик.
– Разные важные шишки. Не какие-нибудь там шлюхи и оторвы. Кинозвезды… Рок-звезды. Епископы. Знаменитости! Словом, личности, так или нет?
– Да, Рик.
– И все они знатные трахальщики, верно?
– Ну, некоторые – да, Рик, безусловно. Правда, не слишком уверена насчет епископов.
– Короче говоря, не какая-то шваль, и этим все сказано! Но ведь и им охота маленько расслабиться, верно? Как и всем остальным нормальным людям. Показать, на что они способны, согласны?
– Ну, возможно, да, Рик.
– И они хотят, чтоб и все остальные узнали, какие они в этом смысле гиганты. Так или нет?
– Не знаю, Рик. Может быть.
– Вот именно! Идея вот в чем. Мы поможем им.
– Интересно, каким же образом?
Тут Рик опустил малярную кисть и стал страшно серьезен:
– А очень просто. Слушайте! Все эти шишки жутко много о себе мнят, верно? И всю дорогу занимаются саморекламой. Но только до всего руки у них не доходят, верно? Просто времени не хватает. Так вот. Мы должны убедить их сделать гипсовые слепки с членов во время эрекции. И будем распродавать эти хреновины в качестве сувениров. Ограниченное количество копий. Ну и с автографом, разумеется. Да они будут расходиться, как горячие пирожки, точно вам говорю! Откроем побочное предприятие, назовем его «Прикол». Ну, как вам идейка, а?
В комнате воцарилось недоуменное молчание. Его нарушила Гейл:
– О Господи, Рик! Ну сколько раз я тебе говорила, держись своей специальности! Ты магазинный вор! Вот и не лезь куда не следует!
Весь день я нервно поглядывала в окно – опасаясь, как бы вывеска, которую рисовал Рик, не превратилась в графическое воплощение его замечательной идеи. Но он хоть и надулся, как мышь на крупу, не отступил от намеченного наброска.
К счастью, Рик не отличался злопамятностью и, расставшись с блестящей идеей, проявил себя изобретательным и совершенно незаменимым советчиком по разным другим вопросам. У нас были уже десятки досье на разных женщин, настал черед второй стадии исследований – провести расширенные собеседования с женами и как можно больше узнать о мужьях, с которыми они собираются расстаться. Для чего требовалась куда более организованная и сложная система учета и регистрации данных, а не какие-то обрывки записей, рассованные по папкам.
Мы тупо переглядывались, не зная, с чего начать. Но Рик, уже поднаторевший в добывании разного рода оборудования для нашего офиса, быстро нашел выход:
– Вам нужно обзавестись компьютерами, милые мои!
И разумеется, он был прав. Компьютер! Именно его нам недоставало! Тут я немного приуныла. Кто же будет работать на этой штуковине? Единственное, что я четко знала о компьютерах, так это то, что они, как никакой другой прибор, позволяли провести грань между поколениями. К примеру, моя девятилетняя дочь Рейчел управлялась с ними в школе, по ее словам, как нечего делать. В то время как я, взрослая, почти двадцатидевятилетняя женщина, оказавшись перед компьютером, чувствовала себя так, словно сижу за приборной доской какого-нибудь «Конкорда». И я содрогнулась при мысли о том, что браки и разводы десятков людей станут жертвами моей компьютерной безграмотности.
Кэролайн не разделяла моих страхов. Скорее из невежества, а не потому, что знала больше моего. Все, что ей известно о компьютерах, томно объяснила она, так это то, что у них имеется какое-то «программное обеспечение». Но уже одно это выражение наводит на нее глубокую тоску. Ее прямо тошнит от него, как от Патрика. Так что и ее можно было с тем же успехом вычеркнуть.
Гейл оказалась более осведомленной. Кое-что, по ее словам, она в компьютерах понимала. Но не следует забывать о ее ирландском происхождении – ирландцы никогда не отличались выдающимися способностями в том, что касалось работы с высокими технологиями. И мы можем пожалеть, если засадим ее за компьютер, предупредила она. Ведь некрасиво получится, верно, если какая-нибудь солидная дама из какого-нибудь центрального графства Англии внесет солидную плату за то, чтоб избавиться от мужа. А потом вдруг выяснится, что компьютер подобрал ему заядлую лесбиянку.
Но не успели мы подвергнуть сомнению это последнее ее утверждение, как Гейл нашла выход. У нее есть племянник, молодой человек, настоящий компьютерный гений. Всего двадцать. Нет, нигде специально не учился, но разбирается – дай Бог каждому! Более того, как раз сейчас сидит без работы. Так что его вполне можно нанять за небольшую плату, он будет только рад лишний раз попрактиковаться. Кроме того, нам втроем просто не справиться – и дела в магазине надо вести, и агентством заниматься, а тут еще компьютер. Да мы просто надорвемся, и нашему бизнесу придет конец!
Разумеется, она была права. И я почувствовала страшное облегчение, а Гейл, не откладывая дела в долгий ящик, пошла звонить своему племяннику.
Следующие несколько дней напоминали отсчет времени перед запуском космической ракеты. Торговля в магазине шла своим чередом, как и прежде, но в соседнем помещении наблюдался подъем деловой активности. Рик приволок новенький компьютер «Макинтош», извиняясь за то, что он обошелся ему в полцены. По его словам, он понимал, что тем самым подвел нас, но суть в том, что его, в свою очередь, подвел какой-то другой источник, такое порой случается. Вся проблема в том, что мы дали ему слишком мало времени. Но подобное никогда не повторится, клятвенно заверил он нас.
А на следующее утро Гейл представила нам племянника. Высоченный молодой человек, еще более типичный ирландец, чем Гейл. И с такими же, как у нее, огненно-рыжими волосами, только более длинными – они спадали на плечи буйной гривой, и, о Господи, до чего же он был красив! В голосе Гейл звучала сдержанная гордость:
– Вот, знакомьтесь, это Имонн. Славный парень, хоть и выглядит как бродяжка.
И вовсе он не выглядел как бродяжка. Он выглядел сногсшибательно.
Имонн пожал руку каждой из нас с плохо скрываемым высокомерием молодого человека, знающего, что рука, которую он пожимает, будет дрожать. У меня, во всяком случае, дрожала. Я почувствовала себя старой. А глаза его, казалось, вобрали и оценили все – мой возраст, фигуру, мои мысли.
Кэролайн в его присутствии сперва совершенно поглупела, затем начала хамить:
– Нет, Анжела, ты еще слишком молода, чтоб баловаться с такими хорошенькими мальчиками. Вот я – совсем другое дело… Скажи, Гейл, а он девственник?
– Девственников в моей семье не бывает! – усмехнулась Гейл.
Но в это время в магазин начали входить покупатели, и Кэролайн пришлось отложить заигрывания до более удобного момента. Но я заметила, как она, пользуясь любым перерывом в работе, шныряет в соседнее помещение, демонстрируя самый неподдельный интерес к новому компьютеру, и носит туда одну чашку кофе за другой.
– А где живет Имонн? – небрежно осведомилась она уже перед закрытием.
Гейл ответила, что племянник снимает комнату где-то в Бэлхеме. Кэролайн брезгливо поморщилась.
– Не очень-то удобно, – заметила она. – Передай ему, У нас в доме полно свободных комнат, если его, конечно, интересует…
– Интересует – что? – с улыбкой спросила я.
Но Кэролайн притворилась, что не слышит.
Гейл не соврала: мастерское владение компьютером у Имонна оказалось столь же впечатляющим, как и вид его самого, восседающего перед этой умной машиной. В течение нескольких первых дней мы работали посменно – две занимались магазином, третья же сидела с Имонном, помогая разбирать записи по клиентуре. Затем мы оставили его в покое, если не считать бесконечных визитов Кэролайн с чашкой кофе.
– Знаете, а я пригласила его на уик-энд, – как-то объявила она после очередного визита. – Бедняжка, как ему, должно быть, скучно все время торчать одному в этом Бэлхеме.
Гейл подмигнула мне.
– Не думаю, что Имонн так уж часто торчит в одиночестве, – заметила она.
Словно в подтверждение ее слов Имонн вскоре вошел в магазин. Как раз в этот момент Гейл занималась с какой-то моделью, та принесла на продажу платье от Ланвен. Девушка смотрела угрюмо. Но внезапно глаза ее оживились, губки увлажнились, и, подняв хорошенькую ручку, она кокетливо взбила темные волосы. Она дергалась точно муха, попавшая на липучку. Кэролайн грозно сверкнула глазами. Но Имонн умудрился усугубить положение. Окинул девушку небрежным взглядом, точно хотел сказать: «О'кей, куколка, только сперва тебе придется занять очередь!»
Затем он обернулся к нам. И сообщил, что свою работу закончил. Он даже не заметил, как вышла из двери девица. Все записи включены в компьютер. Что дальше?
В тот вечер все мы засиделись в магазине допоздна. Настал момент, когда к делу можно было подступить уже всерьез. Настал также момент, когда я всерьез захотела выйти из него. Слишком уж далеко мы зашли. У меня есть своя жизнь в конце концов! Двойная жизнь. К чему мне влезать в жизни других людей? Покупать и продавать платья – это одно. Это забавно, выгодно, а люди, которые приходили к нам со своими несчастьями и проблемами, служили не более чем фоном. Но заняться бизнесом, связанным с поиском подходящей пары, с разводами, с подробным выяснением причин, по которым несчастные жены хотят освободиться от своих мужей, – это совсем, совсем другое. И я начала жалеть, что мы влезли во все это.
Набравшись мужества, я как можно спокойнее постаралась изложить эти свои соображения Гейл. Она взглянула на меня, взяла за руку, крепко сжала и понимающе улыбнулась.
– Не стоит воображать себя суфражисткой, дорогая, – заметила она. – Мы же не боремся с причиной. Оказываем услуги, вот, черт побери, и все. Сработает – хорошо, не сработает – тоже не смертельно. А пока что надо просто завести эту машину.
В тот вечер мы разрабатывали план действий для второго этапа. Прямо с понедельника следует начать прием клиенток и постараться выведать все что можно об их мужьях. Каждой следует принести фотографию плюс, возможно, что-то еще, что помогло бы составить более полный портрет мужчины, о котором идет речь. Но самое главное, они должны быть с нами предельно искренни. Вначале поможет Торквемада, как это бывало уже не раз. В преодолении наиболее трудных моментов должно помочь спиртное. Рик уже позаботился об этом и раздобыл огромный бар со стеклянными дверцами, в уголке одной из которых было выгравировано: «Отель „Ройял-Гарден“». Содержимое, как я подозревала, поступило из того же источника.
Имонн должен заменять одну из нас в торговом зале, пока мы будем заниматься с клиентками в офисе. После чего ему предстояло ввести выуженные из женщин данные в свой любимый компьютер. Похоже, он страшно обрадовался, услышав это, и тут же высказал несколько ценных предложений, проявив себя настоящим знатоком предмета.
– Профиль программы, вот что вам нужно, – заявил он. – Последнее слово техники. Используется в Скотленд-Ярде.
Звучало все это заумно и страшно профессионально. Сомнения мои понемногу отступали. Похоже, наш компьютер способен творить настоящие чудеса в том, что касается психологического анализа. Я просто дождаться не могла, когда мы увидим его в действии.
– Надо бы дать ему какое-нибудь имя, – предложила я. – Нельзя же называть такую умную машину просто компьютером. Да и «Макинтош» тоже как-то не солидно, ведь это же плащ-дождевик.
– Давайте назовем его Прупс
type="note" l:href="#FbAutId_44">44
! – предложила Кэролайн.
– Насмешка, а не название, – возразила я.
Гейл поцокала языком.
– Нет, нет! Где, черт возьми, романтика? – Она нежно похлопала компьютер по боку. – Разве непонятно, что это маленькое создание способно сделать тысячи людей счастливыми и влюбленными?
Мы с Кэролайн недоуменно воззрились на нее.
– Ну так что ты тогда предлагаешь? – спросила я.
– Но это же и ослу понятно, милые мои! Назовем его Купидоном!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прикид - Брук Кассандра



обожаю эту авторшу! обожаю этот роман. давеча приехала с работы в депрессии, чувствую, что ненавижу человечество целиком и каждого представителя в отдельности. села за комп, прочитала три главы - и так повеселела! жить хочется, идеи роятся... очень рекомендую всем, кто в тоске. поднимает настроение!
Прикид - Брук КассандраГалина
8.04.2013, 12.18





По моему автор-русская,то про Брежнева,то про Ленина.Роман не впечатлил,какая-то мешанина,как в чужом грязном белье покопалась.ГГ мутная,с чего начала,к тому и пришла в финале,только мужика поменяла и то потому что захотелось увидеть чужой пенис(кроме мужа не видела).4 балла.
Прикид - Брук КассандраСелена
14.07.2014, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100