Читать онлайн Прикид, автора - Брук Кассандра, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прикид - Брук Кассандра бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.62 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прикид - Брук Кассандра - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прикид - Брук Кассандра - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брук Кассандра

Прикид

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11
«АДЮЛЬТУРЫ»

Лучше всею, конечно, поговорить с Гейл. Она прекрасный советчик и настоящий знаток всех тех движений человеческого сердца, что придают жизни пикантность и вкус. Она также единственная моя подруга, которая знает о Джоше. И если в голосе ее иногда проскальзывает нотка зависти при упоминании о том, как я «ловко устроилась» с любовником в том же доме, ни малейшего оттенка злобы я в словах Гейл не улавливала. Будучи намного старше меня, она была наделена мудростью и чутьем женщины, повидавшей многое, и в целом одобряла мои приключения. Мысль выследить маленькую поклонницу Ральфа должна прийтись ей по вкусу, в этом я была уверена. Ведь Гейл – прирожденная интриганка.
Я дождалась, пока Кэролайн не уйдет пораньше – под предлогом рождественских покупок, – и пригласила Гейл на ленч. Наплыв посетителей в офис немного уменьшился – временно, как уверяла меня Гейл. Просто люди не хотят думать о таких печальных вещах, как развод, в преддверии доброго и светлого праздника. Но погоди, со смешком добавила она, вот увидишь, что начнется сразу после Нового года! Итак, мы оставили Имонна дежурить в лавке, от души надеясь, что он не воспользуется этим случаем и не потащит мини-юбочницу Карен в примерочную – быстренько проверить ее на предмет «подбора и сочетания».
Ренато восторженно приветствовал нас и проводил к столику у окна, откуда открывался великолепный вид на сверкающий под дождем «мерседес» Кэролайн. Запаркован он был на противоположной стороне улицы, прямо на линии перехода. С того дня, как коллекция карточек и пропусков Кэролайн была конфискована местными властями, она начала прибегать к более хитрому способу. Рик соорудил для нее набор фальшивых блокираторов для колес. Хоть сделаны они были из картона, зато на совесть, и как нельзя лучше подходили и к шинам, и к дискам колес, а ярко-желтый их цвет просто радовал глаз любого стража порядка, проходившего или проезжавшего мимо.
– А где сегодня наша миледи? – поинтересовался Ренато, подавая нам меню и окидывая меня одобрительным взглядом.
– Бегает по магазинам, – ответила Гейл, не поднимая глаз от карты вин. – Так что если услышите взрыв в «Хэр-родз», не бойтесь, это не ИРА!
– Жуткие люди! – заметил Ренато, не поняв смысла шутки.
Гейл оторвалась от карты вин и, укоризненно качая головой, уставилась на него. Ренато тут же перестал улыбаться и обратился ко мне:
– Нечто особенное для вас сегодня, Анжела! «Греко»! – сказал он, указывая на строй бутылок за стойкой бара. – С виноградника в окрестностях Рима! Дядя прислал.
Я попыталась вспомнить, сколько у Ренато дядьев, живущих в разных уголках Италии, но так и не смогла.
Я заказала «Греко». Вдруг вспомнился тот день, когда я впервые пригласила Гейл в итальянский ресторан, а идея создания «Прикида» находилась еще в самом зародыше. И она рассказывала мне о своей жизни, а потом я, набравшись смелости, пригласила ее стать моей партнершей. Сколько же всего за это время произошло! Неужели за какой-то год можно стать совершенно другим человеком? Тогда у меня был муж и поездки в школу. Теперь – бизнес, любовник и разваливающийся на глазах брак. Порой казалось, что я сбилась с пути истинного, но гораздо чаще испытывала ощущение птицы, вырвавшейся из неволи.
Принесли ризотто, и, следуя устоявшейся привычке, мы сперва поговорили о том, как обстоят дела в лавке и стоит ли расширять наше предприятие – ведь к тому явно шло. Гейл с удовольствием осушила первый бокал, а потом, хитро щурясь, уставилась на меня через стол:
– Ну, дорогая! Не для того же ты меня пригласила, чтоб говорить о поношенных шмотках, верно? Давай выкладывай!
Я покачала головой.
– Так в чем дело? Неприятности с Ральфом или неприятности с Джошем?
– И то, и другое, – ответила я с натянутой улыбкой. – Но в основном неприятности все же с Ральфом… Мне кажется, у него роман.
Гейл вытаращила глаза.
– Пресвятая Дева Мария! – воскликнула она и тут же налила себе еще вина. – Так, значит, у вас у обоих рыльца в пуху? Да, везунчик ты, ничего не скажешь!
Я на секунду растерялась:
– Ничего себе… везунчик!
Да нет! – расхохоталась Гейл. – Я совсем не то имела в виду. Уверена, ты переживаешь, и все такое прочее. Ревность вообще совершенно жуткая штука! – Все еще смеясь, она протянула руку и похлопала меня по плечу. – Нет, серьезно, дорогая, ничего удивительного в том нет, вдумайся хорошенько! Сама то и дело шастаешь наверх, и потом в лавке начинают дрожать и качаться все люстры. Да так, что покупатели пугаются, думают, землетрясение. А твой бедный муж, видите ли, должен торчать дома и прилежно разучивать роли. Нет, ей-богу, разве это честно, ну скажи? разве демократично?
Когда речь заходила о сексе или о римской католической церкви, Гейл всегда выпячивала свое ирландское происхождение, и произношение у нее при этом становилось просто карикатурным.
– К тому же ты только предполагаешь, что у него роман, – добавила она, переходя на нормальный язык.
Я рассказала про женщину в театре. О том, что видела ее на премьере в Брайтоне. О том, как она стояла возле двери за кулисами – оба раза. О том, как позвонила в театр и выяснила, что Ральф заказывал два билета – один для меня, второй для другой женщины.
– К тому же она замужняя, – добавила я, сама не зная, радоваться этому обстоятельству или нет. – Некая Хизер Кларидж. – Я через стол взглянула на Гейл. – Как, черт возьми, выяснить, кто она такая и прочее?
Какое-то время Гейл сидела молча, улыбаясь и вертя в пальцах пустой бокал.
– Кларидж! Что ж, может, она замужем за отелем
type="note" l:href="#FbAutId_68">68
. Это первое, что приходит на ум, согласна?
– Спасибо, Гейл, – сказала я. – Лучше выпей еще вина.
Я наполнила ее бокал.
– Знаешь, дорогая, – заметила она вдруг, и лицо ее прояснилось. – Думаю, мой малыш все для тебя разузнает.
Я была слишком взволнована, чтоб ответить что-либо. Гейл снова сосредоточилась на вине. Я не стала спрашивать ее, каким образом обычный магазинный воришка может собрать нужные мне сведения о миссис Хизер Кларидж. Оставалось довериться Рику и терпеливо ждать.
Мы закончили ленч, я попросила Ренато принести счет. Дождь на улице превратился в ливень. У нас был только один маленький зонтик на двоих. Гейл раскрыла его, и, прижавшись друг к другу, мы бросились через улицу. Но на полпути внимание наше привлекло любопытное зрелище, и я, несмотря на воркотню Гейл, все же остановилась под проливным дождем и стала следить за происходящим. И тут же все поняла.
– Смотри, Гейл! Нет, ты только посмотри!
Она нехотя повернула голову, струйки воды стекали по рыжим волосам.
– Господи! – Вот и все, что она могла сказать.
И мы тут же расхохотались. Машину Кэролайн окружили несколько представителей закона. С явным недоумением взирали они на колеса «мерседеса», с которых отвалились на асфальт несколько намокших желтоватых картонок, призванных изображать блокираторы.
Раньше у меня от Ральфа был всего один секрет. Теперь их стало два, и эта ноша казалась непривычной. Меня частенько так и подмывало спросить его напрямую: «У тебя роман, да?» Но что делать, если он, допустим, посмотрит мне прямо в глаза и ответит: «Да, представь себе, роман». Тогда мне придется сказать нечто вроде: «Какое совпадение! Представь, и у меня тоже!» Ну и к чему это приведет? Нет, поговорить по душам необходимо, но пока что еще не время.
Есть и другой вариант. Допустим, он искренне удивится и скажет: «Да ты что? Конечно, нет!» А потом выяснится, что у него действительно есть любимая кузина, о которой я прежде не слышала! Тогда только еще хуже будет. Я выставлю себя перед ним ревнивицей, подозрительной женой, готовой на все, чтобы удержать мужа. Чего на самом деле не наблюдалось.
Нет, теперь я уже не могла обманываться: брак наш подошел к концу, это ясно. Но некий инстинкт подсказывал, что не стоит раскачивать лодку, что неопределенность и терпение в данной ситуации только играют мне на руку – вне зависимости от того, чем все это кончится. С другой стороны, с появлением Хизер Кларидж ситуация значительно обострилась. И какая разница, буду я раскачивать лодку или нет, если она все равно тонет? Не лучше ли ухватиться за спасательный круг и выпрыгнуть из нее? И потом, сколько можно держать Джоша в подвешенном состоянии? Я знала, что он любит меня, но ведь и запасы любви рано или поздно истощаются. Потом, Джош не того сорта фигура, не какой-нибудь романтик, склонный воспринимать подобные вещи трагически. Когда ему надоест жить одному, перебиваясь случайными связями, он запросто найдет себе женщину, которая не станет цепляться за обломки брака. А я буду стареть и, вздыхая, укорять себя: «Ах, если бы тогда…» – подобно многим другим унылым женщинам, заходившим к нам в лавку.
Я не хотела стать похожей на них. Нет, черт возьми, не хочу, чтобы этим все кончилось!
Но всякий раз, когда я склонялась в пользу жесткого решения, передо мной вставало личико Рейчел. А в ушах звенел ее дрожащий от слез голосок: «Так, значит, мама, у меня уже не будет теперь сразу и мамы, и папы?»
И эта мысль сводила меня с ума.
Джош проявлял удивительное и одновременно раздражавшее меня понимание. Мне хотелось, чтоб он наконец вспылил, разозлился, проявил эгоизм или стал умолять. Тогда по крайней мере сделать окончательный выбор было бы проще. Я даже была готова пожертвовать счастьем Рейчел. Или все же нет?.. Но вместо этого, он исправно соглашался со мной во всем.
– Ты права! Ну конечно, счастье Рейчел – это самое главное!
Причем произносил он это как-то мимолетно и небрежно, точно я недопонимала чего-то очень важного, точно на свете существовало некое очевидное и гениальное по своей простоте решение, которое мне и в голову не приходило. Затем он усугублял положение – расстегивал мне блузку и принимался целовать груди. И я так безумно его хотела! И вместо того чтобы рыдать над разбитой жизнью, стонала от страсти и притягивала его к себе все теснее и теснее.
– Люблю тебя, Джош, – задыхаясь, бормотала я. – Люблю и хочу тебя…
И он входил в меня, заполнял все мое существо, и я забывала обо всем на свете.
– Ничего, все утрясется, – говорил он после, лежа на спине и глядя в потолок.
Но он не говорил, как именно это может утрястись. Порой мне казалось, что подобное положение его вполне устраивает. Уступчивая любовница всегда под рукой, ничего не требует. Разве не об этом мечтает каждый мужчина? Секс и полная свобода. Жизнь, полная страсти, и возможность выйти из игры в любой момент. И еще время от времени произносится слово «любовь» – разогреть чувства и задурить голову дамочке глупыми мечтами. «Женщины воспринимают секс как средство, мужчины – как цель», – так однажды сказала Гейл. Правда, тогда она еще не была знакома с Кэролайн.
– Так ты действительно думаешь, все устроится? – осторожно спрашивала я.
И Джош всегда смеялся в ответ:
– Просто уверен!
Но откуда он может быть уверен? Я любила мужчину, у которого было много тайн. Чтобы доказать это, он тут же менял тему. Откидывался на спинку кровати и наблюдал за тем, как я одеваюсь.
– Знаешь, а я на прошлой неделе купил коттедж, – как-то сказал он во время очередной нашей встречи.
Я удивилась:
– Что?!
– Коттедж. В Корнуолле. С видом на море. Тебе понравится.
– Джош!.. – А что еще я могла сказать? Только еще одну банальность: – Наверное, он обошелся безумно дорого?
Он расхохотался, поднялся и стал надевать просторный черный свитер, знакомый мне еще со дня открытия «Прикида». Когда он вдруг подошел и заговорил, мне жутко захотелось увидеть, что там, под этим свитером.
– Да нет, не очень, – ответил Джош. – И потом, после работы на эту чертову рекламу разве я не могу сделать себе маленький подарок?
Это задело меня. Я надеялась, что подарком и наградой для него являюсь я… Хуже того, я прекрасно понимала, что это было возможно. Интересно, кого он привезет в этот коттедж? С кем будет заниматься любовью с видом на море и заходящее солнце? Должно быть, Джош заметил, как я изменилась в лице. И обнял меня, а я уткнулась носом в черный свитер.
– Никуда он от нас не убежит, – тихо произнес он и погладил меня по голове.
Но что, если сам Джош убежит? Для меня не было на свете человека нужнее его. Я хотела прожить с ним жизнь… Что-то в этих нежных поглаживаниях убеждало, что действительно все образуется. А подняв голову и увидев его смеющиеся глаза, я поняла, он знает, как это сделать.
И тут он вновь сменил тему.
– Слышал, Ральф получил на телевидении большую роль, – сказал он.
Джош так редко говорил о Ральфе, что я вздрогнула.
– Откуда ты знаешь? Он улыбнулся:
– Стелла сказала. Она же агент, она все знает. Я кивнула. Да, это правда. Ральфу звонили не далее как вчера. Роль не просто большая. Огромная и бесконечная, потому как сериал рассчитан на долгие годы, если, конечно, начало будет удачное. И все пойдет, как в прежние дни – только на сей раз у Ральфа не будет его «маленькой прелестницы из Ипсуича».
И тут мне показалось, что я уже рассталась с Ральфом.
– Вот только с Рейчел надо решить, – заметила я. – Но, думаю, с ней все будет в порядке.
Джош поцеловал меня. И улыбнулся.
– Не вижу причин, почему нет.
В оставшиеся до Рождества дни Кэролайн решила произвести полную инвентаризацию всех резервов и запасов «Предприятия „Прикид“». Когда она говорила, что собирается составить программу для Патрика, чтобы подобрать ему идеальную женщину, я не приняла ее слов всерьез. Но я глубоко заблуждалась. По словам Кэролайн, ни с одним из клиентов она не работала так много и тщательно. Что и неудивительно – ведь о Патрике она знала куда больше, чем о ком-либо другом, оставалось лишь ввести все эти грандиозные объемы информации в память Купидона. Имонн в данном случае оказался не нужен, с довольным видом заявила она, отбирая из массы данных о привычках и чертах характера Патрика только то, что могло помочь найти ему правильную женщину.
– Опасную игру она затеяла, вот увидишь! – сказала как-то Гейл. Мы с ней сидели в магазине и слышали громкий голос Кэролайн, доносившийся из соседнего помещения. Она спорила о чем-то с Имонном. – Если и отыщется девушка мечты для Патрика, она тут же ее убьет, бедняжку!
Я покачала головой:
– Говорит, что хочет подарить ему эту девушку на Рождество.
Гейл усмехнулась:
– Повесить на елку? Или засунуть в чулок?
– Не важно, – ответила я. – Самое главное, чтобы он сумел развернуть пакет в постели.
Гейл расхохоталась, но тут вошла покупательница, и смех ее смолк.
Оценить серьезность идеи фикс Кэролайн было сложно. Сама она, по ее словам, была убеждена, что брак с Патриком – одно сплошное несчастье. Всегда был несчастьем, но дошло это до нее лишь недавно. Открыть глаза на истинное положение вещей ей помогла работа, бесконечная возня с неудавшимися браками других женщин. Возможно, сыграла свою роль и интрижка с итальянским гонщиком с тремя яйцами, добавила она. Нет, в любом случае то вовсе не вина Патрика, ей хватает благородства и ума признать сей факт. И несомненно, найдутся целые толпы дам, которые будут просто счастливы выйти замуж за наследника самого маленького графства в Англии. Пусть даже с членом, который всерьез таковым не назовешь. Нет, все дело в ней, в Кэролайн. Это она ему не подходит. Это она подло обращалась с ним все эти годы и теперь хочет замолить грехи, подарив Патрику женщину, которая будет по-настоящему любить его и заботиться о нем.
Все это она излагала, прогуливаясь со мной морозным воскресным утром по парку.
– Ну а дети? – спросила я, думая о Рейчел и моем собственном идущем ко дну браке.
– Дети? – воскликнула она. – Но при чем тут дети, скажи на милость? Да они, слава тебе Господи, так и так большую часть времени торчат в школе. А потом вырастут и разлетятся кто куда…
Я не поверила ни единому ее слову. Преданность Кэролайн детям не подлежала сомнению. Просто признание их прав в данный момент могло замутить чистые воды ее доводов.
– Секс! – громко сказала она. Несколько дам-собачниц, выгуливающих своих питомцев чуть поодаль, споткнулись о поводки. – Это как еда, верно? Ведь не захочешь ты есть одно и то же блюдо каждый день, так или нет?
Особенно такими скудными порциями! – Она расхохоталась. Затем отступила на шаг и окинула меня оценивающим взглядом. – А впрочем, кто тебя знает, Анжела. Ты же у нас из разряда преданных жен. Готова держать пари, если у тебя и были любовники, то только по одному зараз, не больше!
Подобное предположение Кэролайн не требовало ответа. Оно являлось еще одним довеском к грузу «истин», носителем которых она являлась. И если бы я возмутилась и стала вдруг возражать, она бы, возмущенно сверкнув глазами, заявила бы следующее: «Ну знаешь, Анжела, ты же сама мне говорила на прошлой неделе!» Что заставило задуматься на тему о том, как она вообще представляет себе мою жизнь. Ничего, как-нибудь сядем с ней за большим стаканом водки с тоником и все выясним.
Теперь Кэролайн размахивала засохшим стеблем папоротника, словно то была клюшка для гольфа.
– Знаешь, лучшим моим любовником был член парламента, глава движения по борьбе за девственность, – насмешливо продолжила она. Я заметила, как собачницы резко свернули в сторону. – Будучи замужней женщиной, я находила сей факт весьма удивительным. «Ну скажи, Говард, – говорила я ему, – неужели ты не мог подыскать себе более подходящий круг избирателей? И попробовать создать партию, ну, допустим, петухов-трахальщиков или длинных членов? Да они побежали бы и выбрали тебя вождем по кличке Большой Хлыст! И люди подумали бы, что ты наказываешь меня за измены!» Какое-то время после этого я была верна Патрику. Он вообще с пониманием отнесся к тогдашней моей проблеме.
Воспоминания Кэролайн неизбежно приводили к Патрику, и я была уверена, что так будет всегда.
На улице становилось все холоднее, сгущались сумерки. Я подняла воротник пальто, мы развернулись и зашагали обратно.
– Ладно, Анжела! Завтра я все буду знать! – заявила Кэролайн, дойдя до ворот своего дома. – Имонн гарантировал самое надежное хранение всех данных по Патрику. Так что посмотрим, что выдаст наш Купидончик! – И она усмехнулась. – Господи! Остается надеяться, что эта женщина не замужем за кем-то из моих друзей! Вообрази себе ситуацию: обманутый муж гонится с кочергой за Патриком. И все это накануне Рождества! Бедный Патрик!
На следующее утро я почти не видела Кэролайн. Рождественская суета продолжалась, запасы нарядов в магазине изрядно истощились.
– Не волнуйся! – утешала меня Гейл. – В новом году все станет на свои места. Люди снова потащат нам старые вещи. Захотят начать жизнь сначала. Новые платья и все прочее. То же относится и к бракам. Вот увидишь.
В полдень Кэролайн вышла из офиса с двумя листками бумаги. В магазине толпились покупатели, а потому она, не говоря ни слова, просто подсунула мне бумаги под локоть. Как раз в это время я выписывала счет.
Когда покупательница наконец ушла, я взглянула на них. Первый лист был озаглавлен просто: «Патрик Аппингем, достопочтенный джентльмен». Затем шло перечисление провалов и неудач Патрика столь личного характера, что я, едва начав читать, тут же отложила бумагу в сторону. Кэролайн очень тщательно составила этот документ, не без помощи Имонна, разумеется. Я взглянула на второй листок. Он начинался со слов: «Личность партнера», затем шли одни вопросительные знаки. Имелось и резюме – краткое и довольно туманное. Описание женщины, отличавшейся целым рядом весьма необычных черт. Эти же черты были выписаны внизу отдельно, словно Купидону оказалось не под силу объединить их и составить цельный портрет мало-мальски узнаваемого человеческого существа. Впрочем, женщина описывалась весьма разносторонне, и там присутствовали такие характеристики, как «меньше пяти футов росту», «кривоногая», «алкоголичка» и «заостренные груди».
В перерывах между обслуживанием посетителей я размышляла об этом странном существе, вовсе не похожем ни на одну из женщин, зарегистрированных в наших досье. И пришла к выводу, что по крайней мере на Рождество подобный подарок Патрику не грозит. Однако по зрелом размышлении все эти необычные характеристики показались не лишенными некоторого смысла, особенно когда я вспомнила то немногое, что знала о Патрике, – размер его мужского органа, пристрастие к выпивке, патологическое увлечение гольфом (отсюда и кривоногость, хотя тут, несомненно, не обошлось без чисто лингвистической ошибки
type="note" l:href="#FbAutId_69">69
). Что же касается заостренных грудей, оставалось лишь предположить, что возникло оно из сексуальных предпочтений Патрика, а также его пристрастия к охотничьим собакам. Купидон выхватил оттуда такое расхожее выражение, как острый нюх, что-то в этом роде, наверное.
Я удрученно покачала головой. Нет, теперь мы точно убедились, что Кэролайн просто нельзя подпускать к компьютеру, когда речь заходит о серьезной работе.
Однако больше всего меня поразили два последних вывода, сделанных умной машиной. По мнению Купидона, идеальной партнершей для Патрика могла бы стать женщина – «свидетель Иеговы» или же «женщина-астронавт».
Нет, это уж слишком! До сих пор я не замечала в Патрике ничего такого, что позволяло бы выявить тягу к свидетелям Господа на земле или же, напротив, стремления покинуть эту землю в компании с карлицей-алкоголичкой с заостренными грудями. Сплошные загадки, и они оставались неразгаданными до вечера, пока мы не закрыли магазин. Кэролайн выглядела совершенно несчастной, она не понимала, как такое могло случиться, и умоляла нас помочь. И вот мы с Гейл уселись и вместе очень внимательно просмотрели все данные по Патрику в поисках ключа или хотя бы намека на то, как могло получиться, что идеальной для него женщиной является существо, всей душой устремленное к звездам или к Богу.
Гейл, как ревностная католичка, больше упирала на Бога.
– Кэролайн, дорогая, – сказала она, – здесь указано, что Патрик принимал активное участие в охране порядка в микрорайоне местными силами. Так или нет?.. Ну вот же, черным по белому написано, что он был местным координатором. – Она сделала паузу, на губах ее заиграла улыбка. – Однако же я не думаю, что тот клочок сортирной бумаги, что выдала ему полиция по этому поводу, можно назвать удостоверением. Как называлось это общество? «Сторожевая башня»?
Кэролайн рассердилась и промолчала. Настал мой черед. Меня особенно заинтриговала одна запись.
– А что это за организация такая, членом которой является Патрик? Ну вот тут… «Международный баллистический центр»? .
– О, ну это же очень просто! – вновь обретя уверенность, ответила Кэролайн. И объяснила, что Патрик всегда интересовался ракетами, снарядами и прочими такими штуками. Лично она объясняла это комплексом. – Патрик очень переживал, что у него такой маленький пенис. И хотел как-то компенсировать, – добавила она со смешком. – Во всяком случае, по почте ему бесконечно приходили брошюры с крупными буквами на обложках «МБЦ». – Нет, она ни разу не заглянула в них. Какое-то совершенно дурацкое детское увлечение, к тому же ей ненавистно все, что связано с войной.
Я призадумалась. А потом вдруг вспомнила, что Ральф однажды принес домой в точности такой же буклет. Тогда его мучили хронические боли в желудке и он несколько раз ходил на прием к врачу.
– Кэролайн, – осторожно заметила я, – эти буквы, «МБЦ», означают «Медицинский бактериологический центр».
Предсказания Гейл полностью оправдались: весь январь и февраль полки и вешалки у нас просто ломились под тяжестью нарядов, которые дамы приобрели для встречи Рождества, а потом примчались сдавать обратно. То же можно было сказать и об офисе, где картотеки ломились от досье на мужей, с которыми эти дамочки мечтали расстаться.
Мы уже потеряли счет счастливым парам, созданным с помощью Купидона. И особенно гордились тем фактом, что в их числе оказались два епископа, один греческий патриарх, один член кабинета министров, два члена парламента, четыре члена Палаты лордов, двое судей, три личных советника, не говоря уже о нескольких актерах, адвокатах, служащих, крупных промышленниках, а также профессоре этики и морали одного из старейших университетов. И – самая главная наша гордость и достижение – председатель лондонского городского совета по надзору за браком и семьей. Имелся в нашей коллекции и главный инспектор полиции, что стало для Кэролайн настоящим праздником, ибо отныне она могла парковать свой «мерседес» где только душе заблагорассудится. Но сама Кэролайн считала главным своим достижением главного выпускающего редактора Би-би-си-1. Учитывая, что вначале она даже отказалась интервьюировать его жену – на том основании, что ни одна женщина в здравом уме за такого типа не пойдет.
– Прошу заметить, среди них нет ни одного католика, – не преминула ехидно вставить Гейл. Сама она, может, и утратила веру, но никогда не меняла своих убеждений.
На что Кэролайн язвительно заметила, что католики всегда предпочитали жить в грехе. Гейл вспыхнула и заняла оборонительную стойку. Но не успела вымолвить и слова, как Кэролайн огорошила ее вопросом: как же получилось, что сама Гейл уже трижды побывала замужем? Пришлось Гейл признаться, что первые два брака были гражданскими. Кэролайн в ответ расхохоталась и сказала, что это лишний раз подтверждает ее правоту.
Я утихомирила спорщиц, предложив им выпить. И англо-ирландские отношения были восстановлены.
– Гребаные протестанты! – лишь успела прошипеть Гейл.
В середине января как-то заскочил Рик и с самым таинственным видом поманил меня пальцем. В магазине были посетители, так что пришлось выйти на улицу. Я знала, что местом передачи важной информации Рик всегда выбирает улицу – словно мы находились в брежневской России и каждое здание было начинено «жучками».
Шел снег, но Рика это ничуть не смущало. Он просто надвинул кепи поглубже на голову и смотрел на меня из-под козырька.
– Ну, милка моя, держись! – воскликнул он. – Эта дамочка Кларидж еще тот подарок!
Я спросила, какого рода подарок. Сердце у меня заныло от дурных предчувствий.
– Ну, начать с того, что она просто профи по части траханья со звездами, – сказал он. – Трепалка для яиц, мягко выражаясь. Снималась в каких-то мелких рольках, в основном для видеофильмов. Дважды побывала замужем. Тридцать шесть лет, хочет выглядеть на двадцать шесть. Выдоила обоих мужей до донышка. Недавно затеяла роман с этим придурком, ну, как его?.. Ну, ты знаешь, играет молодого детектива в этом сериале, как его там?.. Ну где про Оксфорд и всю эту муть?.. Выглядит как куколка, действует как акула… Огромная кровожадная белая акула…
Рик кивнул, давая понять, что этим, собственно, его сведения и ограничиваются.
– А Ральф? – нервно спросила я. – Какое он имеет к ней отношение?
Совершенно идиотский вопрос. На самом деле мне следовало спросить: «Как только может мой муж трахаться с такой сучкой?» Но я почему-то не смогла.
Рик не ответил. Сбил снег с рукава и полез в нагрудный карман. И достал оттуда клочок бумаги.
– Почерк узнаешь?
Еще бы не узнать! Я смотрела на записку, пальцы у меня дрожали. Снег падал на бумагу, и чернила начали расплываться. Это было всего три слова, но они сказали мне все: «Спокойной ночи, дорогая!»
Я свернула сырой комок бумаги, пробормотала «спасибо», развернулась и вошла в магазин. Я даже не спросила Рика, где и как он раздобыл эту записку. Неужто для этого ему пришлось ограбить квартиру?..
Так, значит, Ральф с ней все-таки трахается… Я растерялась, просто голова кругом пошла. Слава Богу, что рабочий день подходил к концу. Я отпросилась пораньше и, сама не зная почему, завернула за угол и зашла в паб. Заказала один большой джин с тоником – опять же не знаю почему, никогда его не пью – и сидела, опустив подбородок на руки. Через несколько минут ко мне подошел какой-то молодой человек и, вожделенно пялясь на мой бюст, принялся болтать – в основном о погоде. Не поднимая глаз, я вежливо и тихо велела ему отваливать.
– Как скажешь, дорогая, – обиженно буркнул он и отошел к своим дружкам.
Джин и тоник не помогли, в голове царил полный сумбур, мысли бродили по замкнутому кругу, словно слепой поводырь вел слепого. Надо бы выучиться азбуке Брайля, подумала я, может, это поможет читать собственные мысли. И улыбнулась. Бармен счел, что улыбка адресована ему и что мне требуется добавка. Пришлось прикрыть бокал ладонью: только этого не хватало сейчас – напиться. Впрочем, возможно, как раз это бы помогло, но только не здесь. Я выглянула на улицу. За окном тихо падал снег.
Есть нечто гипнотическое в падении белых снежинок… Я смотрела на них добрых минут пять, и когда наконец перевела взгляд на пустой бокал, пришла ясность мысли. Нет, я не чувствую себя такой уж несчастной. Напротив, я испытываю нечто вроде облегчения. В том, что Ральф завел роман, нет ничего удивительного, это лишний раз доказывает очевидное – то, что наш брак распался и нам обоим нужны перемены. И если бы я одна вела двойную жизнь, то существование, окрашенное притворством, продолжалось бы и дальше. Теперь, когда выяснилось, что двойную жизнь ведем мы оба, в притворстве не было нужды. Все барьеры и запреты рухнули. Теперь по крайней мере мы на равных. И нам не надо больше делать вид, что ничего не происходит, ничего не изменилось. Мы можем даже договориться и расторгнуть наш брак. «Ты, Ральф, станешь на этом конце, я – на том, встретимся посередине и скажем друг другу прощай!» Уж лучше оказаться убитым, чем пойти на перемирие. Даже это рассуждение не слишком пугало меня. Нет, у нас все пройдет цивилизованно и интеллигентно. Никаких счетов друг к другу, никаких взаимных обвинений. Просто разведемся, и все. Мы даже будем встречаться время от времени как друзья. Ну, скажем, за ленчем. Вспоминать старые добрые времена, о том, чем обязаны друг другу, о том, за что сражались вместе и чего добились. Да и вообще, разве уж так плохо мы жили? Куда лучше, чем многие!
Все это очень мило, конечно. Но будет ли так на самом деле? И тут мне снова захотелось джина с тоником, и бармен уже начал подозрительно коситься на меня, словно я какая-нибудь проститутка.
Я расплатилась и вышла на улицу, в снег.
Так как же оно будет на самом деле? Тут я вспомнила кое-что из того, что поведал мне Рик о Хизер Кларидж. «Профи по траханью звезд, трепалка для яиц. Дважды была замужем. Выдоила обоих мужей до донышка».
А что, если она выдоит и Ральфа? Что это означает для меня? И для Рейчел?.. Сразу же вспомнились десятки замужних женщин, которые приходили к нам за помощью, и я почувствовала себя одной из них. Ведь у меня теперь в точности такая же ситуация! Сколько уже раз я это слышала? Брак распался, у мужа другая женщина. Она хочет захапать все. Не желает поддерживать отношения с прежней женой и детьми, не желает платить по их закладным («Пусть перебираются в маленький дом»), за школу («Есть неплохие общеобразовательные школы, не так ли, дорогой?»), за ремонт дома («Она ведь работает, разве нет?»), за починку автомобиля («А для чего существуют автобусы?»), не желает пускать детей к себе в дом на каникулы («Разве на свете не существует летних лагерей, милый?»), не разрешает даже оторвать мужа от вечеринки, когда бывшая жена хочет сообщить ему по телефону, что кто-то из детей заболел («О Господи, можем мы иметь хоть минуту покоя или нет?»).
Боже мой!.. И вот теперь это случилось со мной.
И вариант перемирия стал казаться призрачным и маловероятным.
Шины автомобилей мягко шуршали по снегу. Впереди вокруг уличных фонарей спиралями кружились снежинки, они же плотным занавесом висели над темной рекой. Лондон был похоронен в снегу.
Но как, черт возьми, похоронить эту самую миссис Хизер Кларидж? И тут до меня дошло. «Предприятие „Прикид“», ну конечно же! Почему я не могу воспользоваться теми же услугами, которыми пользуется столько женщин?
Эта блестящая идея занимала меня на всем пути к дому. Лужайка в парке отливала призрачно-голубоватым сиянием, деревья затихали под грузом снега. Соседские машины походили на белые горбатые холмики, выстроившиеся вдоль обочины. Несколько прохожих осторожно прокладывали тропинки в сугробах. Место казалось чужим и незнакомым.
– Мам! А где папа? – спросила Рейчел, когда я вошла.
Я стряхнула снег и с улыбкой ответила:
– Наверное, в театре, дорогая. – И солгала. Но не могла же я сказать ребенку: «С любовницей, где ж еще!»
Я обняла Рейчел.
– А знаешь, мам, завтра мы собираемся лепить снеговика! – радостно сообщила она.
Интересно, будут ли они на сей раз втыкать вместо носа морковку? О Господи, до чего же я любила это маленькое существо, свою дочь! И впервые обрадовалась, что она ни чуточки не похожа на Ральфа.
– Знаешь что, детка, – с энтузиазмом воскликнула я, – хочешь, приготовлю тебе на ужин что-нибудь особенное? Что-нибудь очень вкусненькое?
На хорошеньком личике Рейчел возникла хмурая гримаска, и она отвернулась.
– Магдалена обещала текавай, – сказала она. Затем подняла на меня глаза и улыбнулась: – Но ты можешь съесть его с нами, ладно, мам? Согласна?
А что, подумала я, неплохая идея.
– Ладно, так уж и быть.
Надо же в конце концов попробовать знаменитое португальское блюдо. И потом, не вечно же Магдалена будет жить у нас. Я взглянула на Рейчел:
– Только объясни мне сперва, дорогая, что это такое – текавай. – Ведь я ни разу его не ела.
Рейчел растерялась.
– Ты что, совсем с ума сошла, мам? – ответила она. – Как это не ела? Звонишь в китайский ресторан и заказываешь, вот и все дела!
Тут настал мой черед удивляться.
– В китайский! – переспросила я.
– Ну да. Или в индийский, – снисходительно бросила Рейчел.
– А может, в русский? – рявкнула я. – Прекрати! Что ты мне голову морочишь, Рейчел! Объясни толком, что это такое – текавай!
Рейчел захихикала.
– Ой, мам! – со смехом простонала она. – Ты произносишь прямо как Магдалена! – И она, размахивая руками над головой, передразнила мое произношение. – Почему не сказать тейк-эвей
type="note" l:href="#FbAutId_70">70
, как все нормальные люди?..
Я пометила компьютерную дискету инициалами «P.M.», чтобы сохранить хотя бы подобие секретности, и убрала ее в сейф. Не так уж много было на ней записано, но я могла управиться с Купидоном только в том случае, когда, как любила говорить Гейл, «не требовался профессиональный подход».
– Одно могу сказать тебе, дорогая. Надеюсь, что с Ральфом у тебя получится лучше, чем у Кэролайн с Патриком. – На дворе стоял февраль и бушевала непогода. Рыжие ее волосы были вздыблены больше обычного. Она с шумом стряхнула капли дождя с плаща. – Не станешь же ты спаривать своего Ральфа с какой-нибудь алкоголичкой-астронавтом! Правда, он у нас теперь звезда… – добавила она, явно упиваясь своим остроумием. – Однако вряд ли захочет, чтоб на его территорию высадилось такое чудо природы!
Что правда, то правда – Ральф был теперь звездой. Уже начались репетиции грандиозного телесериала. И журналисты позаботились о том, чтобы везде, куда ни глянь, в компании с другими знаменитостями были напечатаны глянцевые снимки Ральфа Мертона, взиравшего на каждого загадочным взором, словно ему были ведомы все тайны жизни. Даже главный выпускающий редактор с Би-би-си-1, счастливо расставшийся недавно с одной из наших несчастных клиенток, снисходительно улыбался ему, выныривая откуда-то из-под локтя, что расценивалось на телестудии едва ли не как благословение папы римского. Я была рада за Ральфа. Счастлива, что годы безвестности для него теперь позади; счастлива, что слава и огни рампы, а также свет прожекторов наконец дистанцировали его от того, что мы называли нашей совместной жизнью. О Хизер Кларидж я не сказала ему ни слова. Мы двигались по разным орбитам, и в настоящее время я была счастлива уже тем. Это давало мне время подумать, время – когда оно выкраивалось – задать самой себе вопрос: что жизненно важного следует сообщить Купидону о характере и пристрастиях моего мужа?
Как ни странно, но это оказалось куда сложнее, чем я предполагала. И во мне проснулось сочувствие к Кэролайн. Я наизусть знала все вопросы, которые мы обычно задавали нашим клиенткам о мужьях. На мой взгляд, они были слишком прямолинейными, слишком в лоб, чтобы женщина могла ответить на них откровенно и без колебаний. Теперь же, когда настал мой черед, я изменила мнение. С рубашками, галстуками и носками, которым Ральф отдавал предпочтение, было более или менее ясно. Музыкальные вкусы – самые скверные; книги – заумные; изобразительное искусство – словно не существует вовсе; еда – неразборчив; вино – главное, чтоб в больших количествах; развлечения – мрачная самоуглубленность. Ну и еще перечень объектов, невинных на первый взгляд, но вызывающих категорическое неприятие: званые обеды, церковная служба, садоводство, собаки, физкультура по утрам, Цилла Блэк, папа римский.
Казалось, все эти данные никуда меня не приведут. Купидон продолжал пялиться на меня плоским экраном, напоминавшим разинутый в зевке рот. Я пыталась сосредоточиться на сексуальных привычках Ральфа – может, тогда Купидону будет не так скучно? Как бы там ни было, но чтобы найти для Ральфа идеальную женщину, другого пути, похоже, не существовало.
Я сидела, тупо глядя на экран Купидона, и размышляла о Ральфе и сексе. И гадала, что может по-настоящему заинтересовать эту хитрую машину… Проклятый компьютер, твердила я про себя. Ну почему бы ему не поговорить со мной, не дать совет? Чем же отличается Ральф в плане секса? Ну, он предпочитал классическую позу по ночам, после чего тут же начинал храпеть. Правда, перед тем как захрапеть, спрашивал меня: «Как тебе?», что меня всегда раздражало. Орального секса он не любил (а может, любил?). Я не знала, ни разу не пыталась выяснить (кстати, почему?). Были ли у него фантазии на эту тему? Не знаю, никогда не спрашивала. Мастурбировал ли он? Возможно. Все мастурбируют, если верить Кэролайн. Хотя лично я этим почти не занималась (возможно, многое потеряла). Какая часть женского организма возбуждала его больше всего? Ну грудь, наверное. Хотя, возможно, то было ложное предположение, о чем свидетельствовал тот факт, что груди у Хизер Кларидж не было вовсе. И еще ему нравились волосы, разметавшиеся по подушке. Но какие именно волосы? У меня были темные и прямые. У миссис Кларидж – блондинистые и кудрявые. Так что поди разберись… Ну а что касается глаз, зубов, рук, ног, голоса, духов, косметики, одежды?.. Какого рода женские разговоры ему нравились? Нравились ли ему скромные или, напротив, резкие и наглые женщины? Сильные или покорные? Нравилось ли ему, когда они флиртовали с другими мужчинами на вечеринках? Нравилось ли ему… Я испустила долгий вздох. Я не имела ни малейшего понятия.
В результате я пришла к выводу, что за десять лет совместной жизни узнала о Ральфе не больше, чем Кэролайн о Патрике. И впала от этого в депрессию, а Купидон продолжал скучать.
В этот момент вошла Кэролайн. У нее через пять минут встреча с клиенткой, так какого дьявола я тут торчу? Я быстренько вытащила дискету из компьютера и сунула ее в сумочку – не хотелось, чтобы она видела, как я прячу ее в сейф.
В течение нескольких следующих дней я пыталась снова и снова. Напрягала мозги, строила догадки. Вспоминала такие вещи о Ральфе, которые, казалось, давно забыла. Всякие мелочи, которые вдруг начинали казаться страшно важными, помогли бы найти ключ. И вот наконец решила, что что-то должно получиться. Собравшись с духом, нажала на кнопку и приказала Купидону выдать мне портрет идеальной женщины для Ральфа.
Купидон издавал тихое жужжание и воркование. Я боялась, что Кэролайн явится снова, но этого, слава Богу, не произошло. Я наблюдала, как работает компьютер. И представляла себе некое совершенно божественное создание, способное угодить всем тайным вкусам и чаяниям Ральфа, словно образ– из глины лепила. Ждала и не могла дождаться, когда же наконец окажется передо мной эта женщина, чудесная, сияющая и благодарная, готовая соответствовать всем нуждам и желаниям бывшей жены. Которая никогда не будет склочничать из-за закладных, платы за школу, летних каникул или Рождества. Она станет мне другом, преисполненным благодарности за то, что я подарила ей Ральфа, и будет изливать на меня теплые лучи этой благодарности. Купидон уже помог десяткам жен, пусть теперь поможет и мне.
Компьютер перестал ворковать. Я ждала. Но ничего не происходило. Наверное, подумала я, Купидон тщательно систематизирует все данные, оттачивая тем самым свое мастерство. Нарочно медлит с ответом, чтобы он оказался абсолютно точным и правильным. Я так и замерла в предвкушении. Настал момент истины.
Наконец на экране возникла строчка. Всего одна:
«Информация не принимается».
Я тупо смотрела на нее. Ничего не понимаю! Хотелось как следует встряхнуть этого маленького негодяя. Нет, надо попробовать еще раз. Может, что-то там не сработало. И я в отчаянии принялась нажимать на разные клавиши, чтоб пробудить машину к жизни. В результате чего экран погас. Так… Что же теперь делать? Стараясь сдерживать раздражение, я уже более нежно прошлась по клавишам. Ведь в конце концов компьютеры – хрупкие создания, еще бы, их внутренности набиты тончайшей и сложнейшей «высокой технологией», как теперь принято говорить. Снова пауза… Я ждала. На экране возникли те же слова: «Информация не принимается».
Полная отчаяния, я схватилась за инструкцию и разные буклеты. И обнаружила, что, оказывается, компьютер можно спросить, почему он выдает тот или иной ответ. Проблема лишь в одном – здесь не объяснялось, как это делается. Хорошо бы спросить Имонна, но я не осмеливалась. Нашла в брошюре новый раздел и стала жать на другие клавиши. Снова долгая пауза, сопровождаемая тихим и важным гудением. Я поймала себя на том, что бормочу под нос: «Давай же, давай! Говори, что я сделала неправильно! Ну, скажи наконец, скажи!..» Затем я уловила обнаруживающее жужжание, потом – щелчок где-то в недрах Купидона, а затем на экране загорелась уже совсем другая надпись. Всего одно слово:
«Ошибка».
– Чтоб тебя!.. – выругалась я. Можно подумать, я не догадывалась об этом прежде! Стала бы я возиться с этим проклятым компьютером, если б мой брак не оказался «ошибкой».
Минуту-другую я тупо смотрела на машину, пытаясь справиться с одолевшим меня отчаянием. Мне хотелось разбить ее вдребезги. Но я все же сдержалась. Выключила компьютер и несколько раз глубоко вдохнула. Анжела, сказала я себе, почему бы тебе не ограничиться торговлей уцененными тряпками?
Еще какое-то время я сидела в офисе, униженная и угнетенная. Как же это получается, что с браками других женщин Купидон творит просто чудеса, а мне помочь не желает? Это чертовски несправедливо! Лучше бы я вообще к нему не притрагивалась.
А потом вдруг я услышала внутренний голос: «На кой черт тебе вообще это понадобилось, а?» Я не знала. Действительно, на кой черт? Я встала и прошлась по комнате, задавая себе этот вопрос: зачем, зачем мне это понадобилось? И никак не могла найти ответа. Это привело меня в смятение. Возможно, я просто забыла зачем? Нет, не забыла. Тут и забывать-то нечего… И внезапно все стало ясно! Я проделывала эти глупости с Купидоном, слепо веря в то, что ничем не отличаюсь от всех других женщин, которые приходили сюда со своими проблемами и несчастьями, Но ведь я совсем другая! И ситуация у меня совсем другая. Женщины, приходившие сюда, были загнаны в ловушку. У них не было независимости, не было никакой личной жизни Чего никак не скажешь обо мне. Я вовсе не загнана в ловушку, я независима, у меня есть личная жизнь, есть, наконец, собственные деньги. И самое главное – есть человек, которого я люблю. И что бы там ни вытворял Ральф, это его личное дело, не мое. И если он делит постель с какой-то женщиной, мне плевать. И если эта Хизер Кларидж действительно такая сучка, как о ней говорят, что ж, пусть выяснит это сам. Меня она не тронет. Рейчел останется со мной. Ральф был хорошим отцом, он не допустит, чтоб дочь от него отлучили. А если следующая миссис Мертон произведет на свет наследников – что ж, тем лучше! У Рейчел появятся братья и сестры, она всегда мечтала о братике или сестричке. Зато не мне придется вставать к ним по ночам. Да это же редкостное везение!
Похоже, зима отступила. Я подошла к окну: солнце сверкало на голых ветвях, наискосок, через площадь было видно миндальное дерево. На нем уже проклюнулись почки…
Я взглянула на компьютер. Вот упрямый маленький стервец! Чего это ему понадобилось говорить: «Информация не принимается»? Почему было прямо не сказать: «Анжела, я тебе не нужен»?..
Что ж, по крайней мере он помог мне разобраться в ситуации. И я даже испытывала к нему нечто вроде благодарности. И решила сказать ему об этом. Довольно глупо с моей стороны, но большого вреда от этого не будет. Я снова включила машину и напечатала: «Спасибо!»
Экран осветился. Затем появились четыре слова:
«Всегда к вашим услугам!»
И я расхохоталась.
Ощущение было такое, словно я поднялась на высокую гору и смогла наконец увидеть раскинувшийся передо мной мир. Он был чист и светел. На небе – ни облачка. Нет, одно все же имелось: Джош уехал на Дальний Восток, где собирался пробыть почти два месяца. На одном месте он сидеть не собирался, но в случае необходимости я могла оставить для него сообщение в отеле «Мандарин» в Гонконге. Ему обязательно передадут. О, Джош, как же ты мне нужен! Как нужен именно сейчас!.. Перед отъездом он подарил мне кольцо с опалом. Я взглянула на него, и душу захлестнула тоска по Джошу. Затем я надела его на безымянный палец левой руки, туда, где обычно носят обручальное кольцо. А потом села и начала писать письмо: «Джош, дорогой, я люблю тебя! Пожалуйста, приезжай скорее! И береги себя…» Написав эти строки, я задумалась. Господи, ну почему, когда речь заходит об истинных чувствах, все звучит так банально? Неужели для любви не существует других, каких-то совсем особенных слов? Что же еще написать?.. Я добавила еще одну банальность – нарисовала маленькую улыбающуюся рожицу, а ниже приписала: «Точно не помню, но вроде бы ты просил переехать и жить с тобой. Это предложение в силе? Да или нет? И если „да“, то когда?» Больше ничего придумать не удавалось. Я подписалась: «Анжела, та самая, с длинными черными волосами, которая делала мертвую петлю. Это на тот случай, если ты забыл». И еще приписала «целую» несколько раз.
Теперь весь вопрос в том, когда лучше поговорить с Ральфом. Последние дни я почти не видела его. А скоро, наверное, не увижу месяцы. Во всяком случае, встречаемся мы куда реже, чем он со своей Хизер Кларидж… Что я ему скажу? Нет, главное, что я скажу Рейчел? Я боялась этого разговора. Возможно, во мне говорила трусость, но я решила сперва привыкнуть к мысли о расставании с Ральфом. А уж потом Рейчел сама решит, в этом я была уверена.
Меня пугали и одновременно возбуждали предстоящие события.
– Что это с тобой, Анжела? – как-то спросила Кэролайн за ленчем. – Последнее время ты прямо не в себе… – Наверняка она решила, что у меня завелся новый любовник. – Все это просто отвратительно! – фыркнула она. – Надо же как-то сдерживать свои чувства! – И с улыбкой добавила: – О Господи, как же я тебе завидую!
За последние несколько дней я едва обменялась с Кэролайн парой слов – обе мы были страшно заняты в магазине и офисе. Но сегодня нам удалось вырваться на ленч к Ренато вдвоем. Гейл проворчала вслед, что никогда больше не будет связываться с парой бездельниц из среднего класса, которые сваливают на нее всю работу и могут вот так, запросто взять и усвистать в самый критический момент. В ответ на что Кэролайн, выходя из магазина, рявкнула:
– Я тебе не средний класс, Гейл!
И словно в доказательство своих слов вдруг решила заказать шампанское.
– Анжела, – сказала она, задумчиво взирая на ризотто с белыми трюфелями, которые Ренато готовил специально для нее, – тебе никогда не приходило в голову, что мы просто сбагриваем этих мужей с рук, а потом даже не интересуемся их дальнейшей судьбой?
Я подняла глаза от тарелки с дарами моря. К чему это, интересно, она клонит?
– Ну а что с ними еще делать? – спросила я.
Кэролайн начала ковыряться вилкой в ризотто с таким видом, словно пыталась отыскать там не трюфели, а ответ на вопрос.
– Создать нечто вроде службы надзора, к примеру. Или гарантийных услуг. Ну как это бывает, когда покупаешь новую машину.
Я рассмеялась:
– У нас машины не новые.
Кэролайн нахмурилась:
– Анжела, я серьезно. Если в новом браке они живут плохо, тогда нечего было и разводиться, а нам – получать свой процент.
– Так чего ты конкретно хочешь? – спросила я. – Мы что, должны позвонить и сказать: «Это из дружественного агентства по разводам. Мы беспокоимся, хотим знать, все ли у вас в порядке». Так, что ли?
Кэролайн раздраженно прищелкнула языком и снова принялась ковыряться в ризотто.
– Ну, думаю, мы должны предложить им что-то, – пробормотала она. – Нечто романтическое. Съездить куда-нибудь… Ну не знаю! В конце концов, кто у нас генератор идей? Ведь ты, Анжела!
Идей у меня не было, и я принялась оглядывать стены ресторана. Ренато увешал их воздушными изображениями Рима и Венеции, перемежавшимися с весьма художественными снимками виноградников Тосканы, принадлежащих, несомненно, его многочисленным дядьям.
– Полагаю, мы всегда можем открыть бюро путешествий, – рассеянно заметила я.
Глаза Кэролайн радостно засверкали.
– Блестяще! – воскликнула она. – Господи, да это же просто замечательная идея! Бюро путешествий!.. Анжела, выпей шампанского!
Неужели эта идея действительно столь замечательна? Ведь бюро путешествий и туристических агентств в Лондоне хватает. К чему же еще одно? Но Кэролайн уже закусила удила и понеслась. Глаза ее горели тем неукротимым блеском, который помогал преодолевать полицейские кордоны, таможенные запреты и открывать двери клубов для мужчин. Она так и не доела свой ризотто.
– Синьора Кэролайн… она что, заболела? – с огорчением спросил Ренато на выходе.
В тот день мы ее больше почти не видели. Она засела за телефон в офисе и не подпускала к нему никого. Примерно через час Карен осведомилась, может ли она уйти сегодня пораньше, потому как делать ей все равно нечего. Имонн время от времени заходил в магазин, вид у него был усталый и недовольный.
– Все еще висит, – со вздохом говорил он. – Скажите, есть на свете люди, с которыми Кэролайн не находилась бы в родстве?
Затем, примерно в пять тридцать, она вышла из офиса с торжествующим выражением на лице.
– Прекрасно! Третий этап развития «Прикида»! – громко объявила она. – Хотите послушать? И плюхнулась в кресло, не обращая внимания на двух покупательниц, все еще бродивших по магазину.
Мы стали слушать. И все еще слушали уже после того, как последний посетитель ушел и магазин закрылся. По твердому убеждению Кэролайн, наши клиенты заслуживали достойного начала новой жизни, и мы были просто обязаны предоставить им эту услугу. Она сделала несколько звонков – Имонн насчитал минимум двадцать, – в том числе в страны, о которых он сроду не слыхивал. И результат выглядел многообещающе, если, конечно, нам интересно знать.
Один ее дядя – вроде бы герцог, небрежно добавила она, – владеет контрольным пакетом акций небольшой авиакомпании, зарегистрированной на острове Гернис. Из-за всеобщего снижения деловой и туристической активности они едва сводят концы с концами. Даже собираются продать пару маленьких самолетов какой-то конкурирующей компании. Дядя уже подумывает о том, а не продать ли заодно и торфяное болото, участок для охоты на куропаток. Идея Кэролайн расширить предприятие пришлась ему по вкусу. Более того, он сам лично знаком со многими из потенциальных клиентов, то ли по Палате общин, то ли по встречам в Балморале
type="note" l:href="#FbAutId_71">71
. Кэролайн расхохоталась, сообщая эту последнюю деталь, и призналась, что если и преувеличивает, то совсем чуточку.
Но это еще не все. Для клиентов, предпочитающих более спокойное времяпрепровождение, у нее имеется кузен, исполнительный директор пассажирских пароходных линий. Его компания тоже терпит убытки в связи с экономической обстановкой в целом, особенно не хватает клиентуры для роскошных морских лайнеров. Его корабли отправляются в Вест-Индию полупустыми; лишь круизы по Средиземноморью вокруг греческих островов приносят приличную прибыль.
– Ал истер страшно заинтересовался, – уверила нас Кэролайн. – Считает это великолепной идеей, хотя вообще-то он придурок и старый шут гороховый. Я придумала замечательный текст для рекламы: «Развод через радость круиза». И знаете, этот осел счел, что девиз звучит вульгарно!
Мы с Гейл обменялись взглядами. Затем я принялась разглядывать ногти.
– Ладно, – продолжила Кэролайн. – У этого Алистера имеется братец. Человек с куда более широким кругозором. У него небольшая сеть отелей – на Канарах, в Марокко, на Крите, в Санта-Лючия, на Гавайях – словом, в разных таких местах. Отели уединенные, предназначены для молодоженов. И стены там необыкновенно толстые, из номера ничего не услышишь, как бы ни бушевала парочка по соседству.
Эти слова Кэролайн произнесла с каким-то особым удовольствием. Похоже, ей импонировала идея толстых стен. Для ее собственного медового месяца наверняка требуются только такие.
Однако и это еще не все. Теперь самое главное, подчеркнула она, открывая шкафчик с напитками и колеблясь, что выбрать. Ее родной брат является владельцем небольшого туристического агентства, и он согласен организовать и скоординировать абсолютно все – круизы, полеты, гостиницы – словом, то, что потребуется. Мало того, «Предприятие „Прикид“» будет получать по двадцать процентов от суммы, которую выложит ему каждая посланная нами пара.
– Неплохие деньги и практически за нечего делать! – добавила она, щедро плеснув себе в бокал со льдом водки. – Но погодите, и это еще не конец. Он хочет переехать в более просторное помещение. Я сказала ему, что агентство новостей, которое находится рядом с нашим офисом, вроде бы закрывается. Так что почему бы ему не перебраться сюда? К нам, на Пимлико-сквер? – Кэролайн с торжеством оглядела нас с Гейл. – Ведь это значительно упростит ведение дел, верно? Кстати, знаете, – как называется его агентство? Это нечто!.. «Туры для взрослых»!.. Иными словами, они не желают связываться с разными там семейными пляжами для детишек. – Она отпила большой глоток. – Ну и я сказала ему, что политика у него правильная. А вот название следует немного изменить. «Адюльтуры»! Объяснила, и он был просто в восторге! Ну, что скажете?
В помещении настала тишина. Затем Гейл протянула:
– О Господи!
Я налила себе почти столько же водки, что и Кэролайн, и промолчала. Я не была уверена, что поверила во все это, хотя бы частично. Но ведь и в «Предприятие „Прикид“» я тоже в самом начале не очень-то верила, а каких успехов мы добились! Так что, возможно, Кэролайн и права.
– Что ж, тогда за «Адюльтуры»! – воскликнула она, поднимая стакан. – И за тебя, Анжела. В конечном счете изначально это была твоя идея. Ты просто гений, черт бы тебя побрал!
Я тоже подняла свой стакан. Правда, не совсем понимая, за что именно.
Но мне не понадобилось много времени, чтоб понять это. И если прежде я считала, что идеи Кэролайн о «дополнительных услугах» не более чем пустая болтовня, то заблуждалась. На следующее утро – а затем и всю следующую неделю – Кэролайн работала как проклятая, создавая свою новую империю. Она уже успела сбегать в агентство по соседству и провела с ними переговоры от имени брата. Она обзванивала одного клиента за другим, предлагая им круизы в Вест-Индию, полеты для молодоженов на Средиземное море, роскошные отели в уединенных уголках – и все это по ценам, которые просто в сравнение не идут с расценками других агентств, так она, во всяком случае, уверяла. Я даже слышала раз, как она предлагала «сафари для любовников» в Кении, о которых никогда не упоминалось прежде. Очевидно, еще какой-то один из ее родственников владеет там заповедником с отелем в виде хижины, обитатели которого, попивая прохладительные напитки, могли созерцать из окна или с террасы каких-нибудь толстокожих, купающихся в грязи.
– Знаешь, как можно завестись, наблюдая за носорогами, – сказала она. – Можешь мне поверить. Очевидно, все дело в этом роге, не случайно туземцы продают их в качестве зелья для поднятия потенции.
– Понятия не имею, – ответила я. – Видела носорогов только в зоопарках. И не могу сказать, чтоб так уж завелась.
Кэролайн заявила, что у меня напрочь отсутствует воображение, и снова взялась за телефон и дело организации «Адюльтуров».
Видимо, она права. И у меня действительно отсутствует воображение. Или же оно занято чем-то другим.
От Джоша – ни слова. Уже прошло несколько недель, как я отправила ему письмо, и я начала нервничать. И одновременно убеждать себя в том, что он, возможно, где-нибудь в тысячах миль, в джунглях Бирмы или на Великой китайской стене. Да что там говорить, мир так огромен… и опасен. Не только в Бейруте и Сараево работали снайперы; и разве не все тоталитарные режимы склонны считать журналистов шпионами? О, как я мечтала о том, чтобы он вернулся и сказал, что в будущем намерен заниматься только коммерческой рекламой контактных линз и дамских ночных рубашек. Я бы предпочла ревновать к истощенным моделям, позирующим перед его объективом, чем жить в постоянном страхе и ожидании полуночного звонка в дверь, открыв которую я увидела бы перед собой взволнованного констебля и услышала бы: «Мне страшно жаль, мадам, но…»
Весна была уже почти в разгаре. Ровно год, как мы знакомы с Джошем. Почти столько же являемся любовниками. Интересно, а как долго знаком Ральф с этой Хизер Кларидж? Интерес, как я понимала, носит чисто академический характер, просто мне хотелось знать, кто из нас предал первым. Меня это почему-то волновало. Если Ральф изменил первым, это несколько обесценивало мою неверность. Мне хотелось думать, что охлаждение в наших с Ральфом отношениях наступило именно по моей вине. Что моя страсть к Джошу была в своей основе чистым и не навязанным никем и ничем проявлением похоти, чему не было никакого морального оправдания, что то было ярким проявлением эгоизма с моей стороны. Не уверена, что здесь есть чем гордиться, но именно так мне хотелось думать. За последние месяцы я выслушала столько откровений от жен-Шин, признававшихся, что заводили интрижки только потому, что ощущали себя одинокими, брошенными, никому не нужными. И бешено ревновавшими к любовницам мужей. И я представляла, как они рыдают в подушки любовников, корят и упрекают себя в грехе и вовсе не считаются с мужчинами, с которыми спят. И уж совсем не извлекают из этого удовольствия. Если уж грешить, думала я, пусть это будет смертный грех.
Все это время я страшно скучала по Джошу. Ходила как потерянная. Мне нужны были его тело и смех, его любовь и ласки. Я хотела, чтоб он оказался близко-близко, чтоб его можно было потрогать, обнять, чтоб я всякий раз испытывала восторг и удивление от одного того факта, что он рядом. Я не хотела, чтобы он и дальше торчал там, на Великой китайской стене.
И еще меня очень тревожила Рейчел. Что я скажу ей и что она скажет на это? Мысль о том, что моя дочурка заплачет, вызывала слезы и у меня. О, это маленькое милое личико, искаженное болью! Я просто не в силах этого видеть. И все же этого не миновать. И мне снова вспомнились женщины, приходившие к нам за. помощью. Посеревшие от переживаний и унижений, печально повествующие о том, что расстались бы с мужьями давным-давно, если бы не дети. И как затем те же дети, с облегчением покидая родительский дом, убивали их на прощание фразой: «Ну к чему тебе понадобилось так долго терпеть, а, мама?» Нет, со мной этого не случится. Я не допущу.
А письма от Джоша все не было.
Оставалось искать утешения в работе. Ее с каждым днем прибывало. Похоже, весенняя лихорадка охватила женщин, и они очертя голову бросались на поиски «нового счастья». Придуманный нами девиз «К чему дожидаться смерти? Расставайтесь прямо сейчас!» был напечатан в качестве цитаты года в лондонском выпуске «Ивнинг стэндард», что вызвало неоднозначную реакцию и гневную статью на смежную тему в «Дейли телеграф». Автор выставлял себя защитником традиций и моральных устоев, называл нашу идею «образчиком крайне заразного и опасного для общества цинизма и постыдного кривлянья». Затем следовала гневная обличительная речь, направленная против «так называемых эмансипированных женщин, прикрывающих свой оголтелый феминизм показной заботой о своих сестрах». В конце статьи содержался намек на то, что эти дьявольские силы свили свое гнездо в скандально известном агентстве на Пимлико-сквер, которое, как надеялся автор, скоро закроют по настоянию возмущенной общественности.
Статья послужила грандиозной рекламой для нашего бизнеса. Как-то после очередного полного суеты дня мы всерьез задумались о том, что штат необходимо расширить. Но кого брать? Кому можно довериться? И мы пришли к выводу, что у нас всего один выход. Быть более избирательными в том, что касается клиентуры. Надо начинать кому-то и отказывать.
Но кому отказывать? Этот вопрос оказался самым сложным. Гейл в принципе отвергала идею отсева. Бизнес есть бизнес, твердила она, не следует выплескивать младенца с водой или резать курочку, несущую золотые яйца. Она просто засыпала нас цитатами и поговорками.
Я пыталась дать ей понять, что далеко не все наши курочки несут золотые яйца, даже простые не все несут, и мы вполне можем обойтись и без них.
Кэролайн тоже не помогла решить проблему. Слишком уж озабочена она была организацией «Адюльтуров». Мысли ее целиком поглощали каюты кораблей, выходивших в средиземноморский круиз, и гостиничные номера с видом на купание слонов и бегемотов. Я уже начала подозревать, что деликатная работа по разъединению неудавшихся пар была для нее лишь прелюдией, утомительным первоначальным этапом, подготовкой к главному делу жизни. А суть его сводилась к ублажению каких-то импотентов, заводившихся при виде валяющихся в грязи носорогов. Короче, присущую всем представителям высшего общества скуку у Кэролайн как рукой сняло. Энергии ее с лихвой хватило бы, чтобы перевернуть земной шар. Правда, я опасалась, что это ненадолго.
И вот как-то мы втроем обедали у Ренато, и споры снова ни к чему не привели, как вдруг через площадь перебежала Карен в мини-юбке и ворвалась в ресторан. Вид у нее был такой возбужденный, что я тут же подумала: может, Имонн предпринял попытку изнасилования и она ищет у нас спасения? Но оказалось, что все обстоит не столь трагично. Пришел какой-то джентльмен, хочет вас видеть, задыхаясь, сообщила она. Сказал, что дело страшно важное и не терпит отлагательств. Нет, он не сказал, кто он. Но, по мнению Карен, принадлежит к разряду тех, кто не любит ждать. Вообще она почему-то пребывала в полном смятении чувств.
Мы попросили у Ренато счет. Карен побежала в лавку.
– Интересно, кто же это, дорогие мои? – сказала Гейл, нервно поглядывая в окно. – Из полиции, что ли?..
– Я поняла, она думает, что Рик наконец попался.
– Нет. Налоговая инспекция, – пыталась утешить ее я.
Кэролайн покачала головой:
– Да ничего подобного! Какой-нибудь продавец стиральных порошков. Специально одеваются под джентльменов, чтоб их сразу не послали. Так что не спешите, девочки.
Она спокойно допила шампанское, затем небрежно протянула Ренато золотую карту «Америкен-экспресс».
– Сегодня мой день! – объявила она. – Кстати, как только этот торговец порошками уберется, я постараюсь перепрограммировать Патрика. На этот раз точно получится, уверена!
Но Гейл не терпелось пойти и узнать, в чем дело, и мне – тоже. И вот мы с ней поднялись и ушли, оставив Кэролайн наслаждаться ленчем и дальше.
Загадочный джентльмен стоял в офисе, всем своим видом демонстрируя нежелание говорить с Имонном, который, в свою очередь, пялился ему в спину с выражением неприязни на лице. Увидев Гейл и меня, он выразительно покрутил пальцем у виска и скорчил смешную гримасу. Но джентльмен развернулся и успел заметить этот жест. Имонн тут же низко склонился над компьютером. Из окна я видела, как Кэролайн лениво и неспешно вышагивает через площадь.
– Добрый день! – сказала Гейл и протянула руку. – Чем могу помочь?
Мужчина не обратил внимания на протянутую руку. Взглянул на Имонна и Карен и брезгливо поморщился. Он был одет в безупречно пошитый темно-синий костюм. Строгий галстук, из нагрудного кармана торчит уголок бледно-голубого платка. Ботинки столь безупречно начищены и отполированы, словно на них плевал и затем растирал рукавами целый полк солдат. Прическа наводила на мысль, что где-нибудь на туалетном столике он держит пару щеток с серебряными ручками и монограммами на них. Лицо розовое, ухоженное. Лет ему было около пятидесяти.
Мы представились, он – нет.
– У вас есть комната, где можно спокойно поговорить? – То были первые произнесенные им слова. При этом он неодобрительно покосился на длинные волосы Имонна и мини-юбку Карен. Волосы Гейл еще больше растрепались, пока она бежала через площадь. Мои же, по-цыгански длинные и темные, разметались по плечам. К тому же на мне были джинсы.
Гейл кашлянула и спросила у Имонна и Карен, не против ли они того, чтобы пройти в магазин, впустить покупателей и попросить их немного подождать. Молодые люди вышли, только после этого мужчина взялся за спинку кресла, аккуратно развернул его к себе и уже собрался было сесть, как вдруг вошла Кэролайн. Она улыбалась, разогретая несколькими бокалами шампанского. Бросила взгляд на джентльмена и закурила сигарету.
– Так чем торгуете? – нагло и прямолинейно осведомилась она.
Мужчина не ответил. И не сел. Гейл представила Кэролайн. Впервые я услышала, как она назвала ее «достопочтенной миссис Кэролайн Аппингем». Звучало довольно глупо и неуместно, и Кэролайн поморщилась.
– О черт! Ты что, совсем спятила, Гейл? – сердито воскликнула она. – Какая тебя муха укусила? – И она обернулась к лощеному джентльмену. – Так что вы продаете? Нам, знаете ли, некогда, своих дел хватает.
Выражение его лица не изменилось. Но на этот раз он все же опустился в кресло и поправил платочек в нагрудном кармане. Затем поднял глаза на Кэролайн, которая выпустила в его сторону клуб сигаретного дыма. Сложил руки на коленях, откашлялся и впервые за все время на губах его возникло подобие улыбки.
– Я, видите ли, из дворца, – сказал он.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прикид - Брук Кассандра



обожаю эту авторшу! обожаю этот роман. давеча приехала с работы в депрессии, чувствую, что ненавижу человечество целиком и каждого представителя в отдельности. села за комп, прочитала три главы - и так повеселела! жить хочется, идеи роятся... очень рекомендую всем, кто в тоске. поднимает настроение!
Прикид - Брук КассандраГалина
8.04.2013, 12.18





По моему автор-русская,то про Брежнева,то про Ленина.Роман не впечатлил,какая-то мешанина,как в чужом грязном белье покопалась.ГГ мутная,с чего начала,к тому и пришла в финале,только мужика поменяла и то потому что захотелось увидеть чужой пенис(кроме мужа не видела).4 балла.
Прикид - Брук КассандраСелена
14.07.2014, 16.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100