Читать онлайн Мой милый враг, автора - Брокуэй Конни, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой милый враг - Брокуэй Конни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой милый враг - Брокуэй Конни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой милый враг - Брокуэй Конни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брокуэй Конни

Мой милый враг

Читать онлайн

Аннотация

Истории великой любви начинаются по-разному. Иногда - с забавной переписки, которую ведут знаменитый авантюрист Эйвери Торн и очаровательная, независимая Лилиан Бид. Истории великой любви бывают разными. Эта - любовь-вражда, любовь - ироничный поединок мужчины, уверенного, что устоит перед чарами любой женщины, и женщины, убежденной, что любовь - всего лишь ловушка, придуманная мужчинами. И все же истории великой любви всегда имеют что-то общее. Возможно, их объединяет сила чувства, притягивающего двух людей друг к другу...


Следующая страница

Глава 1

Известие о кончине Горацио Элджернона Торна пришло одновременно с письмом от него:


Эйвери Джеймсу Торну, Блумсбери, Лондон 1 марта 1887 года


Эйвери, врачи дали понять, что долго я не проживу и мне лучше привести в порядок свои дела. Именно так я и намерен поступить. Распорядившись передать это письмо в твои руки до оглашения завещания, я тем самым оказываю тебе услугу, заранее сообщая тебе свою последнюю волю. Этим одолжением ты обязан исключительно моему чувству родственного долга, о котором так мало знаешь ты сам.
Ты, очевидно, уже решил, что так как единственным моим наследником мужского пола является твой кузен Бернард, то после моей смерти ты становишься его опекуном. Однако ты ошибся, и сейчас я объясню тебе почему.
Прежде всего ты слишком похож на своего отца. Несмотря на все мои усилия тебя перевоспитать, чтобы устранить это сходство характеров, ты так и остался человеком безответственным, а кроме того, упрямым и своенравным. Последние два качества могли бы сослужить тебе хорошую службу, будь ты здоровым и крепким от рождения, как я сам в молодые годы, и обеспечить тебе первенство среди ровесников. Однако ты слишком немощен в физическом отношении, и ни один уважающий себя мужчина не подчинится по доброй воле слабаку.
Я пришел к выводу, что ты можешь служить пагубным примером для Бернарда, в особенности на данном этапе его жизни, когда он проявляет ту же прискорбную склонность к телесной слабости. Не думай, что я забыл о том, сколько раз ты использовал свою болезнь как предлог, чтобы вместо занятий отлеживаться в школьном лазарете, или о тех письмах, в которых наставники просили забрать тебя домой до окончания семестра — все из-за того же злосчастного недуга. Такой человек, как ты, способен только изнежить Бернарда, а поскольку мальчику со временем предстоит унаследовать огромное состояние, ему лучше побороть эту слабость раз и навсегда. Поэтому я поручил опеку над Бернардом членам правления банка, которых знаю лично уже многие годы.
Что касается тебя, Эйвери, то, как уже сказал, я полностью сознаю свой родственный долг перед тобой. В течение следующих пяти лет ты будешь получать приличное ежемесячное содержание — либо от упомянутых лиц из правления банка, либо от некоей мисс Лилиан Бид, к которой после моей смерти перейдет управление Мим-Хаусом. Если по прошествии этих пяти лет имение добьется заметного процветания, она станет его полноправной владелицей. В противном случае наследство будет твоим. Что именно заставило меня внести подобное условие в завещание, тебя не касается. Мим-Хаус принадлежит мне, и я волен распорядиться им так, как мне угодно.
Однако если ты помнишь, я однажды намекнул на то, что со временем имение может стать твоим, и, будучи джентльменом, должен поставить тебя в известность: я не забыл слов, которые ты мог принять за обещание. Я по-прежнему считаю такой исход более чем вероятным. В конце концов, мисс Бид — всего лишь женщина, к тому же девятнадцати лет от роду, и
Если мое решение задело твою мужскую гордость, тем лучше для тебя.
Считай, что вопрос о твоем наследстве отложен до тех пор, пока ты не покажешь на деле — ты заслуживаешь его. Я искренне на это надеюсь. Впрочем, не думаю, будто ты станешь переживать из-за того, что избежал ответственности. Скорее эта временная передышка принесет тебе облегчение. Похоже, ты так же равнодушен к своим наследственным правам, как и к своему кузену.
По истечении пяти лет ты будешь назначен законным опекуном Бернарда. А до тех пор я из могилы советую тебе помнить о скромности, бережливости и долге перед семьей.
Горацио Элджернон Торн.
— А я советую тебе сгореть в аду!
Эйвери отодвинулся от огромного, видавшего виды письменного стола, стоявшего у стены, и смял в руке письмо. Взгляд его скользнул по нескольким плохо сочетавшимся между собой предметам мебели — жалкому старью, брошенному за ненадобностью прежними жильцами. Если до сих пор он мирился с этой убогой обстановкой, то лишь потому, что знал: рано или поздно у него будет собственный дом. Когда-нибудь он станет владельцем Милл-Хауса.
Пятнадцать лет назад, через неделю после того, как эпидемия гриппа унесла жизни его родителей, Эйвери прибыл в Девон, чтобы познакомиться со своим опекуном и дядей Горацио. Ему тогда только что исполнилось семь лет.
Он вспомнил, как их экипаж выехал из кипарисовой аллеи на мощеную дорогу, ведущую к дому. Ему достаточно было высунуть голову в окно и бросить один взгляд на роскошный каменный особняк, сверкавший в лучах солнца подобно янтарю в оправе из летней зелени, чтобы влюбиться в него раз и навсегда.
Горацио, с улыбкой наблюдавший за племянником, который широко раскрытыми от восторга глазами смотрел на
Дом, в порыве великодушия пообещал оставить усадьбу ему. Впрочем, Горацио вполне мог позволить себе такой широкий жест. Для него Милл-Хаус не значил ничего — просто еще один дом, доставшийся ему от отца вместе с участком земли, отданным под ферму.
Не так уж часто Эйвери приходилось бывать здесь — пару раз во время рождественских каникул и еще две недели в одну особенно памятную осень, — и тем не менее образ Милл-Хауса глубоко запечатлелся в его сознании. И в течение долгого времени, пока, будучи школьником, Эйвери оправлялся от очередного приступа болезни, он мысленно блуждал по коридорам и залам огромного особняка.
Он ждал своего наследства всю сознательную жизнь. Он обожал это место и рвался к нему всей душой, словно влюбленный к предмету своей страсти, даже не сознавая всей ее глубины, до тех пор пока ее, эту страсть, не обратили против него. И вот теперь вдруг оказалось, что он зря так старательно прикидывался равнодушным. Его дом должен был достаться какой-то девятнадцатилетней суфражистке!
type="note" l:href="#note_1">[1]
.
Эйвери крепче сжал конверт, губы его скривились в горькой усмешке. Он с давних пор стремился закалить дух, чтобы хоть отчасти компенсировать телесную немощь, которая в детстве причиняла ему столько неудобств. Для него это было вопросом жизни и смерти. Какие бы удары, физические или нравственные, ни наносила ему судьба, или его опекун, или товарищи по колледжу, он неизменно принимал их с достоинством, что помогло ему заслужить уважение и восхищение — по крайней мере со стороны сверстников. Более того, Эйвери не раз умолял своих преподавателей не упоминать в письмах к дяде о его болезнях, зная, что это только вызовет у опекуна досаду. Однако судя по письму Горацио, наставники часто оставляли его просьбы без внимания.
Все достояние Эйвери заключалось в его остром уме, статусе джентльмена и надежде со временем стать хозяином Милл-Хауса. И вот теперь вопрос о его наследстве был отложен до лучших времен. А пока домом будет распоряжаться эта… Лилиан Вид.
Имя показалось ему знакомым. Помнится, однажды он видел ее карандашный портретов одной из газет. Высокая, чернобровая, похожая на цыганку девушка, кумир местных суфражисток.
Каким образом этой маленькой нахалке удалось втереться в доверие к Горацио? Да и отважится ли она принять на себя столь большую ответственность? Он был уверен: ни одна девушка, только что покинувшая школьную скамью, не способна управлять таким имением, как Милл-Хаус, да к тому же еще добиться успеха.
Пять лет. Эйвери откинулся на спинку вращающегося кресла, пытаясь спокойно обдумать положение. Но несмотря на все усилия, в душе его по-прежнему кипел гнев. Проклятие! Целых пять лет!
Сама мысль об этом вызывала у него дурноту. Эйвери разорвал письмо на мелкие кусочки. Гордость была для него слишком дорогим удовольствием, однако в данном случае это было единственное удовольствие, которое он мог себе позволить. Он разжал пальцы, наблюдая за тем, как обрывки письма, кружась, падают на пол. Теперь он знал, как ему следовало поступить.
Черная дверь орехового дерева, ведущая во внутренние помещения адвокатской конторы «Гилкрайст и Гуд», внезапно распахнулась, и Лили Бид пулей вылетела из кабинета. В руках она сжимала конверт.
Она оглянулась. Никто не последовал за ней в приемную — ни прелестная молодая вдова, ни долговязый подросток (ее сын), ни дочь покойного, миловидная дама средних лет. Без сомнения, они все еще сидели за столом в кабинете
Юристов, приоткрыв от изумления рты. Лишь один человек из числа упомянутых в завещании Горацио Элджернона Торна не присутствовал при его оглашении, а именно Эйвери Торн, предполагаемый наследник Милл-Хауса и — если она согласится принять условия этого странного завещания — ее будущий подопечный и… нахлебник.
Лили заметила у открытого окна конторы маленькую скамейку и с облегчением опустилась на жесткое сиденье. Еще сегодня утром она тщетно пыталась придумать способ достать деньги, чтобы внести плату за свою убогую комнатушку под самым чердаком. И вот, не прошло и нескольких часов, как жизнь ее круто изменилась — ей предложили поместье, а заодно и место опекуна при взрослом мужчине.
У нее кружилась голова. Кто бы мог ожидать? Она видела Горацио Торна лишь однажды, три года назад, вскоре после безвременной смерти ее родителей. Этот суровый на вид старик с плотно сжатыми губами явился, по его словам, только из уважения к памяти своей дорогой покойной жены — тетки Лили, — чтобы предложить девушке финансовую помощь. Оставшись без всяких средств к существованию, она решила на сей раз забыть о гордости и приняла его деньги, чтобы оплатить обучение в одном из женских колледжей. Однако по окончании курса ей пришлось убедиться в том, что отличное образование не всегда предоставляет столь же хорошие возможности для получения работы. По сути, у нее вообще не было никакой работы, и когда она неожиданно получила приглашение присутствовать при оглашении завещания Горацио, то, к своему стыду, испытала нечто вроде облегчения. Она надеялась получить хотя бы небольшую сумму в качестве посмертного дара, но вместо этого ей досталась львиная доля наследства. Почему?
Опустив глаза на конверт, который до сих пор держала в руках, Лили вскрыла его и вынула несколько сложенных листов бумаги.
1 марта 1887 года


Мисс Бид!
Как вам должно быть известно, я никогда не одобрял поведения брата моей жены, вашего отца. Ему следовало официально скрепить свои отношения с вашей матерью, вступив с ней в брак и тем самым узаконив ваше появление на свет. Только из уважения к жене я постарался загладить последствия его ошибки, предложив вам денежную помощь.
Вообразите мое удивление и разочарование, когда мне на глаза попалось ваше имя, напечатанное в одной из газет! В статье, где шла речь о так называемой Коалиции за права женщин, приводилась цитата из вашей речи, в которой вы клеймили «узаконенное рабство, именуемое браком».
Принимая во внимание ваше положение, я вправе был предположить, что вы должны всячески поддерживать священное установление, созданное для защиты самих же женщин. Что касается ваших уверений, будто женщины способны делать то же, что и мужчины, только с большим успехом, — вздор! Увы, мне слишком хорошо известно, насколько бесполезно читать проповеди молодым и самонадеянным особам вроде вас. Именно поэтому я и собираюсь преподать вам урок.
Я даю вам возможность доказать вашу правоту на деле, превратив Милл-Хаус в процветающее поместье. Если по истечении пяти лет вы справитесь с этой задачей, то унаследуете его вместе со всем движимым и недвижимым имуществом. , Вы достигнете всего, к чему так стремились, и обеспечите себе независимость от мужского влияния на всю оставшуюся жизнь. И уж конечно, вам доставит ни с чем не сравнимое удовольствие показать всему свету, на что способна женщина. Но если вам это не удастся, дом перейдет к моему племяннику, Эйвери Торну.
Эйвери Торн так же мало способен управлять поместьем, как и вы, хотя он — по крайней мере предположительно — обладает необходимыми для этого качествами, поскольку он мужчина. К сожалению, до сих пор эти качества никак не проявлялись.
Отсюда видно, что мое предложение преследует двоякую цель. Эйвери не хватает смирения и самодисциплины. Возложив на вас ответственность за его материальное благополучие, я надеюсь создать прочную основу для вас обоих.
Разумеется, если вы уже сейчас поняли всю нелепость ваших притязаний, то смело можете отказаться от сделки. Милл-Хаус перейдет к Эйвери, а вы, при условии вашего публичного признания, что место женщины дома, под опекой мужчины, получите в качестве компенсации приличное содержание. Однако если ваше имя еще хоть раз будет упомянуто в связи с этими суфражистками — вы лишитесь всего!
С уважением, Горацио Элджернон Торн.
С чувством какого-то непонятного удовлетворения Лили смяла письмо. Этот противный, самонадеянный… болван! Ее губы сжались, превратившись в тонкую линию, на щеках выступил яркий румянец. Как он посмел неуважительно отзываться о ее семье? Пусть появление Лили на свет было не совсем законным, однако ее родители по крайней мере сумели оградить ее от насмешек благочестивых ханжей вроде Горацио Торна. Что касается брака, то он в ее глазах ни в коей мере не мог служить порукой безопасности, благополучия и счастья. Вступая в брак, женщина становится собственностью мужчины и обязана мириться с его капризами и грубыми выходками. Даже ее дети по закону принадлежат только ему. Достаточно вспомнить ее собственных сводных брата и сестру…
Усилием воли Лили отбросила мучительные воспоминания и вернулась к завещанию. Едва ли она могла принять предложение Горацио. Ее вообще удивляло, как этому старому лису удалось написать подобное распоряжение. Разумеется, кто-нибудь обязательно оспорит его в суде. Но кто?
Дочь Горацио? Вдова его сына? И уж наверняка этот самый Эйвери Торн.
Вместе с тем, подумала Лили, и у нее снова засосало под ложечкой от тревожного предчувствия, смешанного с надеждой, если никто не станет его оспаривать и она, приняв вызов Горацио, сделает поместье процветающим… Мысль показалась ей заманчивой. Тогда ей не придется беспокоиться ни о хлебе насущном, ни о плате за жилье. И кто знает, быть может, она со временем познакомится с людьми, разделяющими ее убеждения. Возможно, ей даже удастся встретить родственную душу — человека, который не станет требовать от нее безоговорочной преданности, поставив ее тем самым в рабскую зависимость от него.
Улыбка исчезла с ее губ. Слишком уж она размечталась! Разумеется, кто-нибудь непременно оспорит завещание.
Чья-то тень упала на лист бумаги, который Лили сжимала в руках. Она почувствовала запах сирени и подняла глаза.
Невестка Горацио, Эвелин Торн, стояла перед ней в ярких лучах солнечного света, проникавшего через окно. Ее сжатые в кулачки руки чуть заметно подрагивали. Солнце обесцветило румянец на ее щеках, и без того светлые волосы теперь казались совсем белыми, что делало Эвелин похожей на полуденный призрак, слишком робкий, чтобы являться по ночам.
— Вы, наверное, захотите собрать ваши вещи, — нерешительно обратилась к ней Эвелин. — Может, послать за возницей? То есть… если вы сами так решите.
Лили с недоумением уставилась на нее.
Эвелин робко улыбнулась:
— Вы ведь переедете жить в Милл-Хаус? Я хочу сказать, что мне кажется пустой тратой средств содержать две резиденции сразу.
Ее дружелюбие, в то время как Лили не ожидала ничего, кроме открытой враждебности, было поистине неотразимым. Девушка печально улыбнулась:
— Вряд ли ту комнатушку, которую я снимаю, можно назвать резиденцией, миссис Торн. Щеки Эвелин порозовели..
— Извините меня, — пробормотала Лили, поднявшись с места.
Она была на целую голову выше собеседницы и теперь, с близкого расстояния, ей стали виднее морщинки, проступавшие на лице Эвелин и покрывавшие тонкой сеткой ее шею. Она была старше, чем показалось Лили при их первой встрече, — скорее тридцати пяти, чем двадцати пяти лет от роду.
Лили засунула письмо в карман блузы.
— Я обречена на поражение, миссис Торн. Едва ли я в состоянии выполнить условие завещания вашего свекра. Понятия не имею, с чего следует начинать, если собираешься управлять усадьбой.
— Понимаю, — кивнула Эвелин. — Разумеется, мне и в голову не придет вмешиваться в чужие дела, но если мне позволено будет дать вам совет, то я думаю, в Милл-Хаусе существует определенный порядок вещей, который следует поддерживать, чтобы поместье приносило прибыль.
Лили бросила на нее задумчивый взгляд. Без сомнения, Эвелин права. Вряд ли смерть Горацио прервала обычную повседневную работу в усадьбе. Если бы только у нее хватило времени, чтобы разобраться во всем самой…
— А как же дочь мистера Горацио? Она производит впечатление женщины с сильным характером. Не будет ли она возмущена, если в ее доме поселится посторонняя дама и возьмет бразды правления в свои руки?
— Франциска? — Глаза Эвелин округлились. — Для нее этот дом всегда был не более чем временным пристанищем. Уверяю вас, ее нисколько не заботит, кто живет в доме или заправляет делами в поместье. К тому же покойный Горацио хорошо обеспечил ее, так же как моего сына и меня.
— Есть еще мистер Эйвери Торн, — заметила Лили. — Милл-Хаус должен принадлежать ему. Без сомнения, он не преминет оспорить завещание. — Она снова оседлала любимого конька. — Ему достаточно просто появиться перед судом, чтобы наша юридическая система встала на его сторону независимо от сути дела — исключительно из-за его принадлежности к мужскому полу. Он…
— Он отбыл в Африку, мисс Бид, — мягким тоном вставила Эвелин. — Еще в прошлую пятницу.
— Что?!
— Мы получили от него письмо. Он сообщил, что намерен провести следующие пять лет, путешествуя по свету.
— По свету… — шепотом повторила Лили.
— Да. Он разочарован условиями завещания и выразил надежду, что, вернувшись через пять лет, станет владельцем Милл-Хауса.
Эвелин протянула ей руку.
— Во всяком случае, Эйвери не сможет оспорить завещание в суде, если его в это время не будет в Англии. Так что пока его дальнейшие планы не прояснятся, вы сможете спокойно управлять этим домом.
— Этим домом? — задумчиво промолвила Лили. Она и представить себе не могла, что Эйвери Торн добровольно откажется от Милл-Хауса. Возможно, поместье вообще ничего для него не значило. И, безусловно, он не нуждался в крыше над головой так отчаянно, как она сама.
Эвелин покраснела, ресницы ее чуть дрогнули.
— Я… то есть мы, само собой, освободим помещение, когда вам будет угодно.
— О нет! — воскликнула Лили. — Умоляю вас! Даже если бы я была согласна с условиями завещания, я бы никогда их не приняла, зная, что моя неожиданная удача оставит вас без крыши над головой.
— О, мы можем поселиться в нашем городском особняке. Он… вполне приличный. И достаточно большой.
— Но ведь это ваш дом, — настаивала Лили.
— Я бы все равно не стала жить в Милл-Хаусе, зная, что тем самым препятствую вам вступить в права владения. — На чистом, гладком лбу Эвелин появилась упрямая складка. — Пожалуй… — Молодая женщина бросила на нее беспокойный взгляд. — То есть я хотела сказать, если мы возьмем на себя часть расходов, не могли бы мы…
— Да?.. — подхватила Лили.
— Не могли бы мы все вместе поселиться там? Лили изумленно уставилась на нее.
— В доме, — внесла ясность Эвелин.
Дом. Лили вдруг ощутила неизъяснимую тоску. У нее никогда не было собственного дома — только комнатушки под чердаком и мансарды в городе, да еще снятые на время коттеджи где-нибудь в сельской глуши.
Она еще раз обдумала стоявший перед ней выбор. Она могла получить княжеское содержание и жить безбедно до конца своих дней, дав слово не высказываться вслух по вопросу, относительно которого придерживалась самых твердых убеждений, или же попробовать рискнуть.
— Да, — тихо отозвалась она. — Думаю, это возможно. Но сначала мне нужно будет уладить кое-какие дела. Я приеду в Милл-Хаус к концу недели.
Еще никогда и никому не удавалось заставить ее держать язык за зубами.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Мой милый враг - Брокуэй Конни



Очень хороший роман. Читала с удовольствием .
Мой милый враг - Брокуэй КонниОльга
20.04.2015, 16.36





Сюжет не плохой, но героиня чуть глуповата, да и герой тоже. Но отказываться выходить замуж, добровольно сделать своего ребенка бастардом, по каким то нелепым причинам, это сверх тупизм..
Мой милый враг - Брокуэй КонниМилена
2.07.2015, 19.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100