Читать онлайн Запрет на любовь Книга 1, автора - Брокман Сюзанна, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Запрет на любовь Книга 1 - Брокман Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.68 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Запрет на любовь Книга 1 - Брокман Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Запрет на любовь Книга 1 - Брокман Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брокман Сюзанна

Запрет на любовь Книга 1

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

– Это была ты? – спросил Сэм.
Ну, давай же! Наверное, им действительно надо просто поговорить. Алисса считает, что он ее не знает. А откуда он мог ее узнать, если любой едва начавшийся между ними разговор, моментально перерастал в ссору не на жизнь, а на смерть?
Хотя, конечно, следует признать, что инициатором этих ссор не всегда была Алисса.
Оторвавшись от дороги, она на секунду повернулась к нему, но выражение ее лица оставалось непроницаемым, по крайней мере, для Сэма.
Интересно, поняла ли она, как сильно он старается наилучшим образом воспользоваться этой неожиданно выпавшей возможностью побыть вдвоем.
Алисса открыла рот, будто собираясь что-то сказать, но передумала и опять закрыла. Потом она все-таки заговорила, не глядя на него:
– Моя мать умерла, когда я была еще ребенком.
– Знаю, тебе было тринадцать лет, – кивнул Сэм.
– Разве я рассказывала тебе об этом? – удивилась она.
– Да. Не помнишь? Ну, тогда в баре, а потом ты пришла в мой номер и приковала меня к себе наручниками. Ты тогда не вдавалась в подробности, но сказала, что тебе было тринадцать, когда она умерла.
Она сказала, а он запомнил. С тех пор прошло несколько лет. Сэм внимательно наблюдал за тем, как эта новость доходит до сознания Алиссы.
– Я не помню, – сказала она и опять поглядела на него. Глаза на тонком личике казались огромными, а вся она – хрупкой, ранимой и даже испуганной. Сэм знал, что это не так. Алисса Локке крепче стали и ничего на свете не боится.
– Я вообще не очень хорошо помню ту ночь, – призналась она, а потом поправила себя: – Вернее, не помню, о чем мы тогда говорили. И весь вечер помню какими-то обрывками. Давай не будем сейчас об этом.
– Хорошо, – согласился Сэм. – Извини. На самом деле, я и не пытался… Я не собираюсь смущать тебя.
Она опять быстро и подозрительно посмотрела на пего:
– Да? Интересно, почему мне в это не верится?
– Потому что ты вообще не веришь ничему, что я говорю. По-моему, мы это уже точно установили.
Алисса засмеялась.
Отлично. Пусть смеется. Смех – это лучше, чем застарелая и, тем не менее, острая боль.
«Сэм, ради бога, ты просто выпотрошил меня!»
Он до сих пор помнил, какое у нее сделалось лицо, когда он объявил, что женится на Мэри-Лу.
Но ведь потом, уж после того, как родилась Хейли, они случайно встретились во время антитеррористической операции в Индонезии, выпили вместе кофе, и Алисса призналась ему, что всегда считала их отношения всего лишь приятным эпизодом. Мимолетным приятным эпизодом, если говорить точнее. Короткой, ни к чему не обязывающей связью. Привет, привет, спасибо, до свидания. Только и всего.
Именно так она и сказала ему за чашкой паршивого эспрессо. И вроде бы никакой боли этот сценарий не предполагал.
– Значит, ты врала? – неожиданно для себя спросил он Алиссу. – Там, в баре, в Джакарте, когда мы пили кофе?
– Какая теперь разница? – пожала она плечами, не глядя на Сэма, и включила сигнал поворота. – Я же все равно выхожу замуж за Макса.
О-ох! Вот как, оказывается, потрошат. Сначала вот так – сильно и точно – втыкают нож в живот.
– Я думаю, тебе надо его бросить, – решительно заявил Сэм, потому что и так слишком много лет потратил, тщательно скрывая от Алиссы свои желания и чувства. – А нам надо начать все заново. – Он протянул ей руку: – Привет. Меня зовут Роджер Старретт. Некоторые называют меня Сэмом. Это прозвище я получил, когда поступил в отряд «морских котиков». Сначала меня прозвали «Хьюстоном» из-за «Роджер – Хьюстон» – помнишь? – позывные космического шаттла. Но «Хьюстон» показался всем слишком длинным, и меня стали звать «Сэмом», из-за Сэма Хьюстона.
type="note" l:href="#n_5">[5]
Еще я отзываюсь на имя Боб, и ты, возможно, заметила, Ной называет меня Ринго. Боб – это потому что в какой-то книге есть герой, которого зовут Боб Старретт, а Ринго – потому что дядя Уолт, дедушка Ноя, прозвал меня так, когда я учился в седьмом классе. Он очень любил «Битлз».
– Я видел, как ты стреляешь, – продолжал Сэм, намеренно не давая ей вставить слово. – Круто! Еще меня поразило то, что ты делала в Бюро все эти годы. Ты мне нравишься, Локке. Если бы ты прикрывала мне задницу, я был бы за нее совершенно спокоен. И я очень хочу получше узнать тебя.
Алисса не пожала протянутой руки. И даже не посмотрела в его сторону. Молча она свернула с шоссе на ярко освещенную заправку.
Только остановившись у колонки и заглушив двигатель, Алисса повернулась к Сэму:
– Неужели ты всерьез думаешь, что я готова обо всем забыть и начать заново то, чего на самом деле никогда и не было, в тот самый момент, когда мы ищем твою жену и дочь?
От ее ледяного взгляда Сэму стало холодно.
– Бывшую жену, – быстро поправил он и тут же понял, что сказал это напрасно. Алисса была не в том настроении, чтобы воспринимать юмор.
– Я дура, что согласилась, – поморщилась она. – Нельзя мне было ехать с тобой в Уалдо, и нельзя было выпускать тебя из Сарасоты, пока следствие не установит, что ты больше не являешься главным подозреваемым.
– Но ты же знаешь, что я не…
– Заткнись, – жестко скомандовала Алисса. – Теперь моя очередь говорить. Еще раз попробуешь приставать ко мне, Старретт, и тут же окажешься в местном отделении полиции, а они быстренько доставят тебя обратно в Сарасоту.
Кажется, она это серьезно. Вслед за Алиссой Сэм вылез из машины и подошел к колонке. Ее рука дрожала от злости, когда она проводила кредитной карточкой по считывающему устройству компьютера.
Неужели она обвиняет его в… И еще на него же и злится?
– Я не приставал к тебе, – возразил он, стараясь говорить спокойно. Сэм знал, что ни в коем случае не должен выходить из себя и, тем более, демонстрировать это Алиссе, но он слишком устал, чтобы помнить об осторожности. – Если ты считаешь, что это называется «приставал»… Блин! Я покажу тебе, как пристают по-настоящему!
Он схватил ее и прижал к себе, с силой, всем телом. И сердце на мгновение замерло, готовясь разорваться, потому что он опять держал в объятиях Алиссу Локке. А потом Сэм вдруг растерялся, потому что Алисса стояла совершенно неподвижно.
Если бы она попыталась бороться, Сэм знал бы, что делать и что говорить.
Вместо этого она замерла и, задрав голову, смотрела ему прямо в глаза.
– Я мечтаю об этом каждую ночь, вот уже два года, Лис, – прошептал Сэм. – Я душу дьяволу готов продать, чтобы ты опять стала моей.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, и на мгновение ему даже показалось, что все будет хорошо, потому что Алисса пододвинулась еще ближе, оказавшись между его бедер. Если бы он чуть похуже знал ее, то решил бы, что она готова сдаться. Но он ее знал и поэтому, быстро отпрыгнув в сторону, повернулся к ней боком, и колено, нацеленное в пах, угодило ему в бедро.
Стряхнув его руки, Алисса отскочила назад.
– Какой же ты засранец, Старретт! Тебе обязательно надо доказать, что ты прав? Значит, вот так ты пристаешь по-настоящему? Большое спасибо за демонстрацию. И прости, что сначала не догадалась. В дальнейшем советую тебе сразу же переходить к делу, а не тратить время на слова и прочие деликатности. У тебя это плохо получается. И чтобы расставить все точки над «i», предупреждаю: еще раз прикоснешься ко мне – и дальше будешь доживать с яйцами всмятку.
Неужели она подумала?..
– Это была не демонстрация… – Сэм потряс головой. – То есть, сначала – да…
– Если ты хочешь добраться до Уалдо, то не скажешь больше ни слова! – Алисса резко открыла крышку бензобака и вставила шланг. – С этого момента я с тобой не разговариваю. А раз уж ты такой бодрый, то садись-ка за руль, а я посплю на заднем сиденье.
Ох, черт! Кажется, он немного перестарался. Опять!


– Матерь божья! – присвистнул Сэм.
Алисса выпрямилась на заднем сиденье и протерла глаза. Да уж, действительно, матерь божья.
Во Флориде имелись прекрасные стоянки для автофургонов – с ухоженными газонами, цветущими зелеными изгородями и белоснежными домиками на колесах, выстроенными ровными шеренгами.
Стоянка, к которой они только что подъехали, была совсем другой.
Больше всего она напоминала декорацию к известному фильму ужасов, в котором отвратительные герои с гнилыми зубами моются примерно раз в шесть лет и живут на свалке, в компании свирепых питбулей.
Сэм остановил машину перед искореженной металлической коробкой, которая когда-то, наверное, была белоснежным автофургоном, а сейчас больше всего напоминала ржавую консервную банку, поставленную на спущенные колеса. Сквозь кривые жалюзи на улицу пробивался тусклый электрический свет.
– Неужели это?..
– Дом номер два, Хэппи-лэйн, – мрачно подтвердил Сэм. – Мэри-Лу здесь нет. Она и на три минуты не оставила бы Хейли на этой помойке, не говоря уже о трех неделях.
– Когда люди в отчаянии, они иногда делают странные вещи. – Алисса пригладила волосы и вытянула шею, пытаясь заглянуть в зеркало заднего вида. И встретилась в нем с взглядом Сэма.
– Ты, кажется, собиралась никогда больше со мной не разговаривать.
– Я и не разговариваю, – буркнула Алисса. Полтора часа, проведенные на заднем сиденье в какой-то странной полудреме, не прибавили ей бодрости, но зато помогли свести общение со Старреттом к минимуму. – Я просто думаю вслух, а ты подслушиваешь. Думаю, надо заглянуть внутрь и проверить, кто дома.
Она нажала на ручку дверцы, но Сэм не двинулся с места.
– Твою мать! – вдруг глухо выругался он. – Понимаю, что это глупо… Я и сам говорил, что Хейли здесь не будет, но все-таки так надеялся, что она… – Он ударил кулаком по рулю. – Твою мать!
Алисса не знала, чем утешить его. «Не волнуйся, мы найдем ее»? Но она совсем не была в этом уверена. Если Мэри-Лу и Хейли силой увезли на какую-нибудь богом забытую свалку или болото и там застрелили, их тела, скорее всего, никогда не будут найдены.
И все-таки она почему-то не верила, что они мертвы. Так просто в жизни ничего не бывает.
Господи, неужели она действительно это подумала? Какой ужас!
– Если сегодня нам не удастся ничего узнать, – попыталась она успокоить Сэма, – узнаем завтра, когда поговорим с этим торговцем машинами из Гейнсвилла.
Он кивнул:
– Да, я понимаю. Просто… это будет только завтра… Черт! Я не очень терпеливый.
Это Алисса знала и без него.
Он опять встретился с ней взглядом в зеркале, попробовал улыбнуться, но тут же отказался от этой попытки.
– Прости меня. Я просто… просто до смерти боюсь за нее, понимаешь?
Она знала, что ни в коем случае не должна прикасаться к нему. Такие, как Сэм Старретт, всегда понимают это по-своему. И все-таки Алисса протянула руку и дотронулась до его плеча, изо всех сил стараясь, чтобы прикосновение получилось коротким и чисто дружеским.
Плечо под хлопковой тканью футболки было теплым и твердым. Сэм быстро накрыл ее пальцы своими, но даже не попытался пожать их. А когда Алисса попробовала убрать руку, не стал ее удерживать.
– Мне очень жаль, – сказала она, будто извиняясь. Ей действительно было о чем пожалеть.
– Хорошо, пошли. – Сэм забрал бейсболку с заднего сиденья.
– Пошли, – согласилась Алисса. – Может быть, миссис Моррисон… Как ее зовут?
– Дарлен.
– Может, она знает, где сейчас Мэри-Лу и Хейли.
– Да, – кивнул Сэм, и Алисса поняла, что он нисколько в это не верит.
Он глубоко вдохнул, выдохнул и, выключив двигатель, выбрался наружу.
Господи! Ну и запах! Будто в канализационной трубе.
Перед фургоном красовалась огромная мусорная куча, в которой можно было разглядеть искореженный велосипед, какие-то полосатые металлические прутья, сломанную тележку из супермаркета, ржавый остов машины и массу других, уже не подлежащих опознанию вещей.
Предварительно попробовав ногой подозрительного вида ступеньки, ведущие к маленькой двери, Алисса поднялась по ним и решительно постучала. Внутри немедленно раздался нестройный и очень неприветливый лай. Взяв Алиссу за локоть, Сэм отодвинул ее и вышел вперед как раз в тот момент, когда дверь распахнулась.
– После двух ночи – никакой работы, – слегка заплетающимся языком сообщила вышедшая из нее женщина, еще не успев разглядеть, кто стоит перед ней. – Я соблюдаю режим. – В хриплом баритоне заядлого курильщика еще можно было расслышать медовую южную тягучесть.
Сзади женщину освещала висящая на шнуре голая лампочка, поэтому они толком не видели ни ее лица, ни фигуры. Кажется, на ней был надет какой-то балахон, распахнутый спереди.
– Дарлен Моррисон? – спросил Сэм.
– Иногда меня и так зовут, красавчик. Нет, вы только поглядите на него! Для тебя, котик, я готова сделать исключение и немного поработать сверхурочно. Пятьдесят баксов за полное обслуживание, а за двадцать или бутылку скотча я тебе так подрочу, что у тебя глаза на лоб вылезут. Гондон твой.
Какая прелесть! Похоже, миссис Моррисон ни разу не встречалась с собственным зятем. И, похоже, Сэм пребывал в неведении относительно того, чем его теща зарабатывает на жизнь. На какое-то время у него просто пропал дар речи.
Алисса шагнула вперед:
– Миссис Моррисон, боюсь, вы неправильно нас поняли. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов…
– Чертовы копы! Убирайтесь отсюда и даже не пытайтесь вернуться без ордера! – Дарлен быстро шагнула назад и захлопнула дверь у них перед носом.
Алисса удивленно посмотрела на Сэма:
– Я ведь специально не сказала ей, что мы…
– Даю вам три секунды, а потом спускаю собак! – раздался хриплый крик из фургона. – Раз!
– Миссис Моррисон, мы ищем вашу дочь, – прокричала в ответ Алисса, хотя по голосу Дарлен было совершенно ясно, что она не пойдет ни на какие переговоры.
– Два!
Кажется, Сэм тоже это понял, потому что уже доставал из кучи мусора железные прутья.
– Лови, Лис! – он бросил одну из них Алиссе.
– Три!
Дверь распахнулась, и из нее вылетели два ощерившихся, рычащих клубка шерсти.
Бросившись им наперерез, Сэм ударил первую собаку прутом и отшвырнул другую ногой, не давая им приблизиться к Алиссе. Его бейсболка свалилась на землю, и длинные волосы летали по воздуху, пока он крутился вокруг своей оси, точно угадывая, где в следующую секунду окажется разъяренный пес.
Алисса пока не вмешивалась, понимая, что больше поможет ему, если не станет мешать. Ей и самой приходилось бывать в подобных ситуациях, и она знала, что нет ничего хуже, чем отражать нападение, когда кто-то путается у тебя под ногами.
Одна из собак выглядела опаснее и крупнее, но и у маленькой была полная пасть острых зубов. Получать удары им обеим очень не нравилось, но та, что поменьше, оказалась злее и каждый раз возвращалась за новой порцией.
Отбиваясь от нее, Сэм левой рукой вытащил из кучи искореженный велосипед и швырнул его в большую собаку. Та немедленно поджала хвост и убежала.
Маленькая припала к земле и, прижав к голове уши, с низким угрожающим рычанием следила за железякой, которой размахивал Сэм.
– Я не хочу причинять вред вашей собаке, – крикнул он Дарлен Моррисон, наблюдавшей за ними из своей консервной банки. – Отзовите ее!
Тень за окном пошевелилась, но осталась на месте.
Убедившись, что хозяйка видит ее, Алисса неторопливо расстегнула кобуру и, взяв пистолет двумя руками – ненужный, но впечатляющий прием, – навела его точно меж глаз рычащего пса.
– А мне плевать на вашу собаку, но совершенно не хочется заниматься ненужной писаниной, – громко сообщила она Дарлен. – Нам надо просто поговорить с вами. Вам ничего не грозит. Пока. Но если ваш пес еще раз попробует напасть на моего напарника, я его застрелю.
– Надеюсь, пса, а не напарника, – вполголоса пробормотал Сэм, не сводя глаз с собаки.
Алисса не обратила на него внимания.
– Если я произведу хоть один выстрел, мне придется заполнять кучу бумаг. И уж если я этим займусь, будьте уверены, я сумею припаять вам нападение при отягчающих обстоятельствах.
– Я ведь только защищаю свою собственность! – раздался голос из фургона. – Против этого нет закона!
– Зато в этом штате существует закон против приставания к мужчинам, – напомнила Алисса.
Дверь фургона со скрипом отворилась.
– Трэппер! – рявкнула Дарлен. – Домой!
Пес взлетел по ступенькам и, в последний раз тявкнув на Сэма, скрылся внутри.
– Спуститесь к нам, мэм, – потребовала Алисса. Пистолет она опустила, но не спешила убирать в кобуру.
– Вы сказали, что хотите просто поговорить.
– Так и есть. Но только не в фургоне. – Она оглянулась на Сэма: – Ты в порядке?
– Да. А ты?
– В полном. – А что с ней сделается, если она только стояла и смотрела? Интересно, сколько еще собак должно было выскочить из фургона, прежде чем Сэму потребовалась бы ее помощь?
– Что вы сделали с Хоуком? – обиженно спросила миссис Моррисон, спускаясь по ступенькам. – Хоуки! Мальчик! – завопила она. – Иди сюда, трусишка!
– Он умчался отсюда на такой скорости, – объяснил ей Сэм, подбирая с земли свою бейсболку и отряхивая ее о колено, – что вряд ли вернется до завтрашнего утра.
Теперь, когда на Дарлен падал свет уличного фонаря, Алисса заметила ее несомненное сходство с дочерью. И впервые в жизни искренне пожалела Мэри-Лу Моррисон Старретт.
Только представить себе, что твоя мать… за бутылку виски…
Матерь божья, как сказал бы Сэм!
– Я лейтенант Сэм Старретт, мэм. Бывший муж вашей дочери Мэри-Лу.
Дарлен Моррисон издала звук, похожий на смех:
– Вот так раз, красавчик! Что ж ты сразу не представился?


17 июня 2003 года. Вторник.


Том Паолетти успел проснуться и уже натягивал брюки, когда дверь в его комнату распахнулась.
Минуту назад его разбудил шум, доносящийся из вестибюля. Люди, вошедшие в здание, не пытались соблюдать тишину. И, кажется, их было много, целая толпа.
Том почему-то сразу же вспомнил о суде Линча.
А потом подумал, что шестнадцатый отряд вернулся на базу и сейчас идет освобождать его.
Обе мысли были одинаково абсурдными.
Однако, что бы там ни происходило, Том решил, что надеть штаны не помешает.
Застегивая молнию, он быстро взглянул на часы: шесть двенадцать. В ВМС это не считалось ранним утром, но все-таки Том удивился, обнаружив, что большинство вошедших одеты в костюмы. Он узнал несколько человек из ФБР и огляделся в поисках Макса Багата. Однако среди пришедших его не оказалось. А вот адвокат из военно-юридического отдела был тут, и Том решил, что это не предвещает ничего хорошего. Хотя о линчевании, похоже, речь не шла.
Наверное, вся эта толпа опять собирается его допрашивать. А в шесть двенадцать утра это может означать только одно: за ночь они нарыли какой-то след, который показался им горячим.
– Что происходит? – спросил он у адвоката в форме лейтенанта, но тот лишь покачал головой. Непонятно – не знает или не хочет говорить. Скорее всего, не знает, решил Том.
Им пришлось подождать, пока он занимался туалетом, брился и облачался в парадную форму. У Тома было такое чувство, что он одевается на собственные похороны, чему немало способствовало зловещее молчание, царившее в комнате.
Потом, в сопровождении охраны, следящей за ним так пристально, словно он был самим Усамой Бен Ладеном, Том спустился вниз и был посажен в автомобиль, который довез их до ближайшего административного здания. Зайдя внутрь, все расселись в большом конференц-зале.
Там их дожидались еще люди из ФБР, но Макса среди них он по-прежнему не видел.
Том сел за стол и положил перед собой блокнот. Потом достал из кармана карандаш и аккуратно пристроил его рядом с блокнотом. За ночь ему удалось припомнить почти все подробности той давней операции по уничтожению упавшего в озеро вертолета, о которой его так дотошно расспрашивали вчера. Теперь у него имелся почти поминутный отчет, начиная с вылета отряда из Коронадо и заканчивая их возвращением на базу. И он был готов к любым вопросам.
Однако первый из них совершенно его ошеломил.
– В каких отношениях вы состоите с Мэри-Лу Старретт?
Он даже засмеялся от удивления. С кем?
– Простите?
– В каких отношениях вы состоите с Мэри-Лу Старретт?
Том покачал головой:
– У меня нет никаких отношений с… Вы спрашиваете о жене лейтенанта Старретта, так ведь? – Наверное, правильнее было бы сказать «о бывшей жене». Ее ведь, кажется, действительно звали Мэри-Лу.
– Как давно вы знакомы с Мэри-Лу Старретт?
Боже милостивый, чего они от него хотят? Это ведь не случайные вопросы?
– Не знаю, – признался Том. – Надо вспомнить. Я не уверен, но, кажется, мы познакомились вскоре после того, как она вышла замуж за моего лейтенанта.
– Вам известно, где Мэри-Лу Старретт находится в настоящий момент?
На этот вопрос он мог ответить, не раздумывая:
– Нет. Мне известно, что она уехала из Сан-Диего примерно полгода назад. Кажется, во Флориду. Лейтенант Старретт сообщил мне тогда, что они расходятся и что она подала на развод. Честно говоря, я даже обрадовался этому. И мне, и моему заместителю было совершенно ясно, что их брак не удался и что это плохо сказывается на выполнении офицером Старреттом служебных обязанностей.
– Когда вы последний раз говорили с Мэри-Лу Старретт?
– Я не помню, чтобы вообще говорил с ней. Ну, то есть здоровался, спрашивал, как дела, и все. А как это все связано с…
– Вопросы здесь задаем мы. Когда вы последний раз видели Мэри-Лу Старретт?
– Не помню. Повторяю, я почти не знал ее. Она не являлась подругой… – Том собирался сказать «Келли», но передумал, не желая упоминать ее имя в этой обстановке. – Наши круги общения никак не пересекались. Я только несколько раз видел ее, когда она приезжала на базу навестить Сэма – лейтенанта Старретта.
– Вы когда-нибудь вели с Мэри-Лу Старретт переписку по обычной или электронной почте?
Мать честная! Терпение Тома быстро подходило к концу, а он знал, что оно ему еще понадобится. Потому что это утро, похоже, будет чертовски долгим.


Телефон Алиссы зазвонил в восемь сорок пять.
– Локке слушает, – сонным голосом пробормотала она, изо всех сил надеясь, что кто-то ошибся номером.
– Без пятнадцати девять утра, а ты еще спишь? Или я опять перепутал часовые пояса?
Ее напарник, Джулз Кэссиди.
– Уже не сплю, – вздохнула Алисса.
Джулз был не первым ее напарником после выпуска из Куантико. Но уже через три недели после начала работы, познакомившись более чем с дюжиной потенциальных партнеров и подивившись удивительному разнообразию особей (ей попалось два Джеймса Бонда, четыре самодовольных сноба из Управления Разведки, один оживший благородный герой старых вестернов, по десять раз на дню говоривший: «Позвольте мне помочь вам, маленькая леди», и десяток экземпляров, считающих, что «напарники должны быть близкими людьми. По-настоящему близкими. Поэтому давай после работы зайдем куда-нибудь выпить», Алисса буквально взмолилась, чтобы ей дали в напарники Джулза Кэссиди.
Он был хорошеньким, как картинка, с точеным лицом, стильно подстриженными волосами, которые, по настроению, то красил, то обесцвечивал, и с тренированным, гибким телом. Свои первые несколько лет в ФБР Джулз провел, внедряясь в подростковые банды и расследуя все – от убийств до трафика наркотиков. О таком партнере – ловком, хитром, опытном, наделенном острым умом и еще более острым языком – Алисса могла только мечтать.
И, вдобавок ко всему, он был геем.
Откровенным и жизнерадостным геем.
Джулз оказался идеальным напарником, а вскоре стал ей и близким другом.
– Ты где? – все еще сонным голосом поинтересовалась Алисса. – На Гавайях? На Гавайях сейчас, наверное, около четырех утра.
– Нет, душа моя, я в самолете где-то над Мексиканским заливом, – доложил Джулз. – Лечу к тебе на высоте десяти тысяч метров. И трачу сорок баксов в минуту, для того чтобы поболтать с тобой по смешному маленькому телефончику, приделанному к спинке кресла.
Алисса, наконец-то, проснулась:
– Ты же не должен был возвращаться до… До пятницы?
– Вот именно, но вчера мне позвонила Ларонда и объявила, что я срочно понадобился боссу. Макс, романтичный дурачок, хотел, чтобы я вылетел сразу после мамочкиной свадьбы. Он же не знал, что у нас в семье все не как у людей. Мы просто не можем без психодрам. Мамаша сбежала за два дня до свадьбы, Фил кинулся за ней и, в конце концов, они окольцевали друг друга в Токио. Почему в Токио? А хрен его знает. Присутствовал ли я на церемонии, после того как преодолел специально ради этого хренову кучу миль? Ничего подобного. Меня даже близко не было. Молодожены решили не возвращаться на Гавайи, а мне ничего не оставалось, кроме как сесть в первый же самолет и полететь домой. Что я сейчас и делаю. Встретишь меня в аэропорту, любовь моя?
– Джулз, я ведь не в Вашингтоне.
– Я в курсе, Шерлок. Я и сам лечу в Сарасоту. Если я правильно понял, наш маленький дружок Сэм Старретт отыскал себе на задницу неприятностей в солнечной Флориде?
Алисса села в постели:
– Ты летишь в Сарасоту?
– И я, и Джордж, и Деб, и Яши, и Франни, и новый парень, не помню, как звать. Даже Ларонда летит к вам со скоростью звука.
Алисса включила свет.
– Я ничего не понимаю… Почему все… Что происходит?
– М-да, завеса тайны становится все более непроницаемой. Я думал, это ты мне хоть что-то объяснишь.
– Я сейчас не Сарасоте. Я в Гейнсвилле. Мы с Сэмом приехали сюда ночью.
– Чтобы поговорить с торговцем подержанными автомобилями?
– Вот именно. Значит, ты в курсе?
– Мертвая бывшая жена три недели печется на кухне, – начал быстро перечислять Джулз. – Нет, стоп, стоп, не жена, а свояченица. Мэри-Лу Старретт и Клайд Ригли в розыске. Ригли обнаружен. Мэри-Лу, судя по всему, косит под свою сестру, загнала ее машину какому-то хрену в Гейнсвилле три недели назад и тогда же отоварила кредитку в универмаге «Оранж Парк» в Джексонвилле. Вот все, что я знаю, и если тебе нечего добавить, давай перейдем к личным вопросам, куколка. Если я правильно понял, вы с Сэмми отправились на ночь глядя в Гейнсвилл и провели эту ночь… Интересно, где? Ты же знаешь, что я люблю Роджера Старретта, как брата, но… Ты что, совсем съехала с резьбы, Алисса?
– В мотеле, в разных комнатах, – поспешно ответила она.
– Слава богу! Потому что, если ты собираешься разбить сердце Макса Багата, я хочу, по крайней мере, быть где-нибудь поблизости, чтобы не упустить возможности его утешить.
– Знаешь, что меня сейчас радует? Что этот разговор обходится тебе в сорок долларов за минуту.
Джулз отлично знал, что у Алиссы с Максом нет – и никогда не было – романа. Сначала он, как и все, верил слухам, но потом начал замечать всякие мелочи. Например, что Макс никогда не прикасается к ней. И не только на службе, но и когда однажды они втроем ходили вечером в китайский ресторан. Или когда Джулз как-то зашел к Алиссе домой и обнаружил там Макса, смотрящего бейсбол по телевизору.
И тогда он задал ей прямой вопрос, и Алисса не смогла ему солгать. Она вообще не умела лгать Джулзу.
И все-таки, зная все это, Джулз надеялся, что когда-нибудь у Алиссы с Максом все получится.
– Нет, серьезно, любимая, согласись, что очень неосторожно с твоей стороны проводить столько часов наедине с Сэмом Старреттом, которого я, кстати, намерен убить за то, что он мне ни слова не сказал о своем разводе. Прикинь, я всего две недели назад говорил с ним по телефону, и он мне ничего не сообщил. Ну, ладно, теперь все равно все тайное стало явным. Сэм опять свободен. Сигнал тревоги! Всем в укрытие! Не смей садиться с ним в одну машину! Неужели ни твой папа, ни я так ничему тебя и не научили? То есть, я, конечно, не спорю: хороший секс – это хороший секс, и я не собираюсь гнобить тебя за стремление удовлетворить свои естественные потребности. Но ведь на свете существуют тысячи, нет, миллионы вполне свободных, достойных мужчин, и среди них – Макс Багат, которые будут просто счастливы оказать тебе маленькую услугу и при этом не разобьют твое сердце.
– Я не намерена спать с Сэмом Старреттом, – твердо сказала Алисса. Кажется, пару лет назад она уже обещала Джулзу нечто подобное, а потом не сдержала своего обещания. Поэтому и слышит сейчас его скептическое молчание. – На этот раз я говорю серьезно, Джулз. В прошлый раз я говорила не серьезно, а сейчас… Этого не будет. Слишком много плохого произошло с тех пор.
– Ну-ну, – пробормотал Джулз тоном психоаналитика.
– Не стану отрицать – он ко мне подкатывался. Довольно откровенно, надо сказать. Но я не повторяю одних и тех же ошибок дважды. Ошибкой было уже то, что я когда-то связалась с белым, самодовольным и примитивным «морским котиком», а уж теперь, когда в придачу к нему имеются бывшая жена и дочь… Мне этого не надо, Джулз. Мне не надо, чтобы Мэри-Лу звонила в любое время дня и ночи, потому что у нее спустило колесо или потерялся ключ. И я не собираюсь бросаться на поиски всякий раз, когда ей взбредет в голову исчезнуть. И мне не надо, чтобы Хейли торчала в моем доме каждые выходные, потому что я точно знаю, как это будет происходить: Сэма отправят на задание, он позвонит мне и скажет что-нибудь типа: «Послушай, Лис, ты не против присмотреть за девочкой пару дней, пока Мэри-Лу не освободится?» Нет, нет и нет. Такая жизнь не для меня.
– Ну, хорошо, если так, – согласился Джулз. – Надеюсь. Но если ты не пудришь мне мозги, не могу понять, какого черта ты делаешь с ним в Гейнсвилле.
– Он с ума сходит из-за Хейли. Ох, Джулз, я просто не представляю, что с ним будет, если окажется, что девочка мертва. Он все время спрашивает меня, верю ли я, что она жива, а я не знаю, что отвечать. Как он это переживет?
– Так же, как ты пережила смерть сестры. С помощью друзей.
– Но ведь это его ребенок…
– Послушай, мы ведь еще ничего не знаем. Может быть, Мэри-Лу взяла девочку и укатила в отпуск. И ничего не знает об убийстве сестры.
– Знает. Мы ведь сорвались сюда ночью специально, чтобы поговорить с Дарлен, матерью Мэри-Лу. Она живет недалеко отсюда, в Уалдо, и в свободное от работы в пляжном киоске время подрабатывает городской шлюхой. Я серьезно. Кстати, знаешь, какой здесь тариф на ручную дрочку? Бутылка скотча.
– Ох! – испугался Джулз. – Даже не хочу спрашивать, откуда тебе это известно.
– Мы спросили у нее, не знает ли она, где сейчас Мэри-Лу и Хейли, а она сказала, что недели три назад ей звонила Джанин и сообщила, что Мэри-Лу мертва.
– О как!
– Да, – подтвердила Алисса. – Правда, Дарлен призналась, что была «немного выпивши» – по-моему, это ее постоянное состояние – поэтому не может утверждать, что ей звонила не Мэри-Лу, притворяющаяся Джанин. У сестер, вроде бы, голоса очень похожи, особенно по телефону. Эту Дарлен никак нельзя назвать заботливой мамашей, с дочерьми она говорила редко, поэтому вполне могла спутать. В общем, та, что звонила, сказала, что она – Джанин, и уезжает на Аляску, а Мэри-Лу мертва. О Хейли она ни разу не упомянула.
– На Аляску, – повторил Джулз.
– Да, чтобы начать жизнь заново.
– Хрень какая-то.
– Подожди, это еще не все. Оказывается, мы не единственные, кто пытается найти Мэри-Лу. Дарлен говорит, что неделю назад к ней заходила с расспросами пара мужиков. Она рассказала им то же самое, что и нам.
– Вот блин! Ты уверена? Получается, Мэри-Лу знает, что ее кто-то разыскивает, возможно, для того, чтобы сделать с ней то же, что и с сестричкой, и использовала свою мать, чтобы сбить их со следа?
– Да, мы подумали то же самое. – Телефон Алиссы несколько раз коротко пискнул. – Извини, меня еще кто-то вызывает. Я должна ответить.
– Наверное, это душка Макс хочет проверить, как у тебя дела.
Отключив Джулза, Алисса приняла новый вызов:
– Локке слушает.
– Куда ты запропастилась? – это был голос Ларонды, помощницы Макса.
Всем было известно, что своими несомненными успехами Отдел по борьбе с терроризмом обязан блестящим способностям своего руководителя, Макса Багата. Но находилось немало и таких, которые считали, что все дело в Ларонде – незамужней матери двоих сыновей, которую много лет назад Макс отыскал в каком-то машинописном бюро и с тех пор таскал за собой по всем ступеням служебной лестницы.
– Я в Гейнсвилле, – объяснила Алисса. – Макс знает, что я…
– Где именно?
– В мотеле «Шесть звезд» на трассе 75…
– Почему ты вчера не позвонила и не сообщила, где тебя искать? – перебила Ларонда. – У нас с пяти тридцати выключены все мобильники, и мы не знали, как связаться с тобой. Макс злится. Я злюсь. Все злятся…
– Я пыталась сообщить, – начала оправдываться Алисса, – но было пять утра, и я все время попадала на факс и решила, что лучше немного поспать, чем до рассвета бороться с телефоном.
– Где лейтенант Старретт?
– В соседнем номере. Наверное, еще спит.
– Буди его, – скомандовала Ларонда, – и не отходи от него ни на шаг. И немедленно вези его в Сарасоту.
– Объясни, что случилось, – взмолилась Алисса. – Я только что говорила с Джулзом, и он сказал, что весь отдел летит сюда.
– Разве мне кто-нибудь что-нибудь рассказывает? – пожаловалась Ларонда. – Сегодня я только передаю сообщения. Я работаю с ним восемнадцать лет, а он меня по-прежнему использует как говорящий почтовый ящик. Давай я тебе слово в слово прочитаю, что велел передать Макс: «Скажи ей, чтобы немедленно доставила этого сукина сына – это он про лейтенанта Старретта – в Сарасоту. Скажи, чтобы не спускала с него глаз. Скажи, что я позвоню ей, как только закончится эта – бип-бип – встреча». Должна добавить, что это он говорит о «бип-бип встрече» с президентом Соединенных Штатов. Теперь ты знаешь приказ босса, Локке, поэтому быстренько хватай сукина сына и волоки его в Сарасоту. Пока.


Мэри-Лу едва успела отмыть Аманду и Хейли после завтрака и поставить им диск с «Русалочкой», когда услышала звуки рыданий.
Она поспешила в спальню Уитни – бело-розовое шелковое гнездышко, созданное каким-то знаменитым дизайнером.
Дверь была приоткрыта и, коротко постучавшись, Мэри-Лу распахнула ее настежь.
– Убирайся! – всхлипнула Уитни. – Оставь меня в покое!
Наверное, Мэри-Лу так и сделала, если бы не увидела в зеркале отражение ее лица.
Кто-то расквасил Уитни рот.
Кто-то? Не «кто-то», а, разумеется, этот придурок Питер Янг.
Зайдя в ванную, Мэри-Лу намочила в холодной воде полотенце, вернулась в спальню и села рядом с Уитни на позолоченную кровать.
– Ну, перестань, милая, – она погладила девушку по голове, как делала, когда утешала Хейли или Аманду. – Давай я тебя умою.
После чего Уитни обхватила ее за шею, уткнулась в плечо и зарыдала с удвоенной силой, точно так же, как это делала ее двухлетняя дочь.
Мэри-Лу не мешала ей плакать, машинально баюкала и приговаривала, что все будет хорошо, все обязательно будет хорошо. Она и сама знала, каково это – чувствовать себя одинокой и никому не нужной. И ей тоже иногда так не хватало любви, что она была рада принять за любовь самый незначительный знак внимания со стороны случайного мужчины. И если любовь делает человека только слепым, то одиночество и отчаяние делают его и слепым, и глухим, и безголовым. Настолько безголовым, что иногда ты готова переспать с незнакомцем в благодарность за один только заинтересованный взгляд с его стороны.
Когда, в конце концов, у Уитни иссякли слезы, Мэри-Лу спросила:
– Хочешь рассказать мне, что случилось?
– А тебе-то что за дело? Ты просто подлизываешься ко мне, чтобы я не рассказала папе, что на самом деле ты не Конни Грант.
Мэри-Лу пожала плечами:
– Думай, что хочешь. К тому же, я и так знаю, что случилось. Питер решил с тобой порвать, ты попыталась выцарапать ему глаза, и он тебя ударил. – Она осторожно прижала мокрое полотенце к распухшей губе девушки.
Уитни отмахнулась от полотенца, и ее глаза опять наполнились слезами, но теперь это были злые слезы.
– Я застукала его с Сарой Астрид. Эта сука ему отсасывала.
Было бы чему удивляться.
Уитни вытерла нос тыльной стороной ладони и поморщилась от боли, задев разбитую губу.
– Они были в его машине, а, когда заметили, что я подошла и смотрю, даже не остановились, а только стали смеяться.
– Ох, бедная детка!
– А потом я ему позвонила и сказала, что хочу встретиться, ну, типа, мне наплевать, что там у него с Сарой.
Уитни нельзя было назвать хорошенькой, но иногда у нее в глазах появлялся особый блеск, и тогда она казалась настоящей красавицей. Сейчас ее глаза просто полыхали.
– Понимаешь, у него родители куда-то уехали, и поэтому мы договорились, что я приду к нему, в смысле, прошлой ночью. Ну вот, я купила двадцать пять пакетов со льдом, через окно на кухне пробралась к нему в дом до того, как он пришел, высыпала весь лед в ванну и долила еще холодной воды. А потом зажгла в ванной свечи и выключила свет, как в кино, понимаешь? Когда он пришел и все это увидел, то разделся за секунду и даже не заметил льда. И тогда я толкнула его в ванну, а сама вытащила папин пистолет…
– Уитни!
Девушка еще раз вытерла нос.
– Он был не заряжен, – снисходительно объяснила она. – Я же не идиотка. Но эта гнида Питер, понятное дело, этого не знал. Я наставила на него пистолет и продержала в ванной целых пять минут, пока у него не посинели губы. А потом я заставила его подняться и сделала несколько фоток его крошечного, сморщенного, дрожащего члена. А потом разместила их в Интернете.
Не удержавшись, Мэри-Лу расхохоталась:
– О господи! Уитни!
Уитни тоже засмеялась, но тут же помрачнела:
– А сегодня утром он сказал мне, что собирался сделать мне предложение, но после того, что я сделала, не станет. А потом ударил меня.
Уитни опять заплакала, а Мэри-Лу обняла ее за плечи.
– Ну и зачем тебе нужен придурок, которому не противно совать свое достоинство в грязный рот этой Сары? Ты думаешь, он действительно хотел жениться на тебе, а не на деньгах твоего отца? Знаешь, есть очень верный признак: если парень по-настоящему тебя любит, он не станет путаться с другой. И уж конечно, не изобьет тебя до крови. Ни за что.
Немного отодвинувшись от нее, Уитни промокнула губу полотенцем, полюбовалась на следы крови, а потом состроила гримасу:
– А ты-то что понимаешь в настоящей любви, Конни-Венди или как тебя там? Твой любящий муж вообще хочет тебя убить.
Сэм, конечно, не был любящим мужем, но и смерти ей он никогда не желал. Мэри-Лу чувствовала укол совести каждый раз, когда Уитни упоминала ее супруга-убийцу. А за прошедшие сутки девушка сделала это не менее сотни раз.
– Вообще-то, – призналась Мэри-Лу, – как раз перед тем, как наш брак развалился, я встретила человека, который любил меня по-настоящему. Нежно и верно.
– Так ты изменяла мужу? – вытаращила глаза Уитни. – Тогда понятно, почему он хочет тебя убить.
– Я не изменяла ему, – возразила Мэри-Лу, а потом уточнила: – Ибрагим не захотел. Я бы согласилась, если бы он захотел. Потому что мне было очень плохо.
Уитни кивнула, на этот раз воздержавшись от язвительных комментариев.
– Я сначала даже не понимала, что люблю его, – продолжала Мэри-Лу. – Он был простым садовником, и – представляешь? – даже не белым.
– Да ты что?!
– А мой муж был офицером… – Она уже собралась сказать «авиации», но передумала. Какая разница? Чем больше врешь, тем проще запутаться. – …офицером ВМС. Это же гораздо… ну, не знаю… круче. Ну, то есть гораздо важнее. Кому захочется говорить: «мой муж садовник»? Но, знаешь, на самом деле это не имеет никакого значения. Главное, чтобы ты могла сказать: «Мой муж любит меня, и я его тоже люблю». Вот что важно.
К сожалению, эту истину она сама поняла слишком поздно.
– И где он сейчас? – спросила Уитни. – Если он тебя так любит? Как его зовут? Абрахам?
– Ибрагим Рахман. Он из Саудовской Аравии.
– Он что, араб? – ахнула Уитни. – А ты не боялась, что он террорист?
– Нет.
Но Уитни невозможно было обмануть. Тот, кто сам часто лжет, всегда распознает чужую ложь. Она молчала, слегка приподняв бровь.
– Ну, да, боялась, – призналась Мэри-Лу. – Когда случилось… Когда там случились неприятности, я решила, что он замешан во всем этом, схватила Криса и убежала из города. Я думала, что он террорист и что его убили.
И еще она думала, что ее сердце навсегда разбито.
– Постой, – перебила ее Уитни. – Что ты думала?
– Я думала, что он нарушил закон, – смягчила формулировку Мэри-Лу, и ей стало смешно, потому что на самом деле она тогда думала, что Ибрагим участвовал в покушении на жизнь президента США. И еще она думала, что он использовал багажник ее машины, для того чтобы провезти оружие на территорию базы ВМС. Она сама видела это оружие и даже прикасалась к нему. Сначала-то она решила, что оно принадлежит Сэму, и здорово разозлилась, что тот оставил его в машине, не подумав, что у жены могут быть неприятности.
Только позже она узнала, что Ибрагим не имел никакого отношения к террористам. И оружие подложил не он. Он был просто садовником. Просто американцем, который родился в Саудовской Аравии.
И оказался в неудачном месте в неудачное время.
Другой человек использовал Мэри-Лу, для того, чтобы тайком провезти оружие на базу. А через полгода этот же человек разыскал ее в Сарасоте и убил Джанин. А теперь, наверняка, хочет убить и Мэри-Лу.
– Понимаешь, это произошло несколько месяцев назад. – Теперь придется объяснять Уитни, почему она думала, что Ибрагим убит. – Несколько террористов стали стрелять в толпу. Они и правда были арабами из Аль-Каиды. И тогда толпа начала избивать всех, кто был похож на араба. И Ибрагима тоже избили.
– Нельзя обвинять людей за то, что они пытались защитить себя!
– Нельзя, – согласилась Мэри-Лу. – Но можно просто повалить человека на землю, обыскать его и ждать полицию, а можно пробить ему дырку в голове. Есть разница?
– Есть, – испуганно согласилась Уитни.
– Да. А когда все кончилось, его увезли в госпиталь. Он был без сознания, и никто не верил, что он выживет. А я подала на развод и уехала из города, – продолжала Мэри-Лу, и впервые Уитни действительно ее слушала. – После того, как я встретила Ибрагима, я поняла, что муж меня не любит. Совсем. А я… Я, наконец, узнала, что такое настоящая любовь. И уже не могла жить с человеком, к которому ничего не испытывала.
А кроме того Мэри-Лу боялась, что ее арестуют. Рано или поздно, они докопаются до того, что именно она провезла то оружие на базу. Конечно, она сделала это не преднамеренно, но из опыта общения с полицией Мэри-Лу знала, что они не любят вникать в тонкости.
– И я целых пять месяцев думала, что Ибрагим мертв, а потом моей сестре надоело, что я каждую ночь плачу, и она позвонила ему на работу.
Это случилось в тот самый день, когда они с Джанин уехали от Клайда.
Джанин всегда очень решительно действовала в сердечных делах, поэтому она набрала номер, указанный на карточке ландшафтного агентства, которую Ибрагим сто лет назад вручил Мэри-Лу.
В своей обычной манере она не стала тратить время на маскировку, сообщила, что она сестра Мэри-Лу, и спросила, что случилось с Ибрагимом Рахманом, который когда-то у них работал.
– Я была на работе, когда она звонила, – продолжала свой рассказ Мэри-Лу, – а когда вернулась, она сказала мне, что Ибрагим жив. – Ее голос и сейчас задрожал от этих слов.
А тогда Мэри-Лу сунула Хейли в руки сестры, а сама заперлась в спальне и плакала, плакала, плакала. Ибрагим был жив!
– Джанин даже говорила с ним. Оказалось, он три месяца провел в больнице, но уже выздоровел и опять работает. И он не был террористом. Их с братом долго допрашивали, и выяснилось, что они непричастны к той стрельбе. И еще сестра сказала, что, выйдя из госпиталя, Ибрагим меня искал. Но я хорошо спряталась… Он сказал сестре, что будет ждать моего звонка. И хотя я очень люблю его… нет, потому что я очень люблю его, я так и не позвонила.
– Ну почему? – возмущенно воскликнула Уитни и тут же ответила на свой вопрос: – Потому что твой муж и его убьет?
Мэри-Лу молча кивнула, хотя и знала, что Сэм не будет иметь ничего против Ибрагима. Возможно, он даже пожмет ему руку и нежно потреплет по плечу: «Пожалуйста, забирай себе мою бывшую жену…»
Нет, Мэри-Лу до смерти боялась вовсе не мужа, а террористов. Истинных террористов.
Она знала, что один из них – самый настоящий белый американец со светлыми волосами и голубыми глазами. Познакомились они не где-нибудь, а в библиотеке. Он представился страховым агентом Бобом Швегелем, немного пофлиртовал с нею, и они скоро стали друзьями. Не близкими, конечно.
Но у него, несомненно, был доступ к ее автомобилю как раз в то время, когда Мэри-Лу и обнаружила в багажнике оружие.
А потом, много месяцев спустя, она увидела, как он вместе с другим мужчиной выходит из их дома в Сарасоте.
Тогда, с бешено колотящимся сердцем, она пригнулась и, не останавливаясь, проехала мимо, мысленно благодаря Бога за то, что пару месяцев назад поменялась с сестрой машинами.
А сейчас машина Джанин – светло-голубой мини-вэн, на котором раньше ездила Мэри-Лу, – стояла у крыльца. Она очень испугалась за сестру, но в машине с ней сидела Хейли, и поэтому Мэри-Лу проехала мимо, надеясь, что эти двое просто позвонили в дверь и спросили у Джанин, дома ли ее сестра.
Хотя даже тогда в глубине души она знала, что это не может быть правдой. Боб приходил, чтобы убить се, в этом Мэри-Лу не сомневалась. И разве мог он допустить, чтобы, поговорив с ним, Джанин потом сказала Мэри-Лу что-нибудь вроде: «Тебя спрашивал потрясающий блондин с высокими скулами, похожий на кинозвезду. Если собираешься сказать ему «нет», сестренка, предупреди меня, и я быстренько скажу "да"»?
И тогда Мэри-Лу сразу поймет, что Боб Швегель каким-то образом выследил ее, и уже через пару часов будет где-то далеко от Сарасоты, и ее опять придется разыскивать.
В тот ужасный день Мэри-Лу пришлось долго ждать, пока стемнеет и Хейли крепко уснет на заднем сиденье. После этого она оставила машину на улице, параллельной Камилла-стрит, и осторожно прокралась к задней двери. В доме было темно, хотя машина Джанин по-прежнему стояла у крыльца. Дверь кухни оказалась закрытой, а когда Мэри-Лу своим ключом открыла ее…
Мертвая Джанин лежала у самого входа.
Вот поэтому она не станет звонить Ибрагиму, хотя больше всего на свете хочет увидеть его. Он – один из трех людей, которых Мэри-Лу любит в этом мире, и один из троих, кто любит ее.
Джанин уже погибла по ее вине. Хейли в опасности просто потому, что она ее дочь. И она ни за что не станет подвергать этой опасности и Ибрагима.
Ни за что.
Мэри-Лу почувствовала, что у нее внезапно кончились силы. Она так долго старалась быть сильной и храброй, но теперь, сидя на кровати Уитни в этой ужасной бело-розовой спальне, вдруг начала плакать и уже не могла остановиться.
И на этот раз Уитни – избалованное дьявольское отродье – обняла ее, как ребенка, и стала шептать ей на ухо, что все будет хорошо и что она ничего не расскажет отцу, и что Мэри-Лу может больше не бояться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Запрет на любовь Книга 1 - Брокман Сюзанна

Разделы:
Пролог1234567891011121314

Ваши комментарии
к роману Запрет на любовь Книга 1 - Брокман Сюзанна



Замечательный роман,любовно-детективно-криминальный.Сильные мужчины,милые женщины,любовь,дружба,верность долгу на фоне патриотизма.10.
Запрет на любовь Книга 1 - Брокман СюзаннаГандира
7.09.2013, 19.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100