Читать онлайн Опасная любовь, автора - Брокман Сюзанна, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасная любовь - Брокман Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.69 (Голосов: 36)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасная любовь - Брокман Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасная любовь - Брокман Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брокман Сюзанна

Опасная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Когда Кейт исполнилось тринадцать лет, она часто присматривала за маленьким ребенком молодой пары, жившей по соседству. Они оба пели в церковном хоре, и каждый вторник Кейт делала уроки у них дома. Уложив в кроватку Лауру, их двухгодовалую дочку, она устраивалась за большим обеденным столом и занималась. Это было одно из хороших воспоминаний о том времени, когда Кейт была подростком, — вообще-то она старалась как можно реже думать про те годы.
И вот теперь она сидела в большой комнате в трейлере Джерико, разложив на столе рабочие бумаги, и мечтала о том, чтобы Джерико оказался таким же спокойным и безропотным подопечным, какой была Лаура.
Кейт изо всех сил старалась погрузиться в работу, тогда как Джерико листал распечатку своей роли. Он без конца бубнил что-то себе под нос и пробовал искать верную интонацию то для одной, то для другой фразы — даже когда мылся в душе. Кейт стоило большого труда не поднимать глаз от ежедневных отчетов и не думать о том, как теплая вода скользит по его безупречному телу. Она отважилась отвлечься лишь на секунду, когда распахнулась дверь в ванную — та самая, что была повешена сегодня по ее приказу, — и он вышел, все еще повторяя роль, и отправился в заднюю комнату, обернув бедра полотенцем.
Боже упаси, если он вздумает снова посмотреть на Кейт своими бархатными глазами — так, как он сделал это перед выходом из кинозала.
Потому что на какой-то безумный миг ей показалось, что он поцелует ее.
А она обмирала как идиотка и чуть ли не надеялась, что так оно и будет. Как будто мало того, что ей придется ночевать у него в трейлере!
Зазвонил телефон, и Кейт подняла трубку, радуясь поводу оторвать взгляд от бумаг.
— Алло!
На том конце растерянно замолчали.
— Извините, — наконец услышала она мужской голос, — наверное, я ошибся номером. Там нет поблизости Джеда?
— Кого?
— Джерико. Прошу прощения, Джерико Бомона. Извините еще раз, если я набрал не тот номер. Я записал его на бумажке, но нечаянно опрокинул кофе, и теперь… — незнакомец говорил с четким нью-йоркским акцентом, — ничего толком не разберешь.
— Нет, вы не ошиблись — он здесь. Как мне вас представить?
— Это Дэвид. Послушайте, я понимаю, что уже слишком поздно. Я мог бы перезвонить завтра. То есть если вам неудобно… — Он тактично замял конец фразы.
Ну конечно, он подумал, что у них с Джерико…
— Нет!!! — Кейт так и подскочила на месте. — Нет, все в порядке. Погодите, я сейчас позову его. Он в соседней комнате, — нарочно добавила она. — Джерико! Это Дэвид! Возьмите трубку!
Джерико появился из задней комнаты в одних спортивных трусах. Влажные волосы были гладко зачесаны назад, а на загорелой коже все еще блестели капли воды.
По пути к телефону он покосился на раскиданные по столу бумаги. Аппарат был закреплен на стене, и его нельзя было вынести в другую комнату. Правда, он и не ожидал, что Кейт сгребет сейчас свои папки и оставит его одного. Он просто встал возле стола и взял трубку.
— Эй, как дела? Что, очередная проверка?
Джерико оказался так близко, что Кейт могла слышать голос Дэвида — тонкий и ломкий сквозь дешевый пластик:
— Ты слишком долго не звонил. А я всегда считаю, что если ты долго не звонишь, то это либо очень хороший, либо очень плохой признак. Но на этот раз готов поспорить, что все идет прекрасно. И кто же она такая? Самая неотразимая актриса?
Джерико присел напротив нее, на другой конец скамейки, насколько позволял витой телефонный шнур. Дрожа и раскачиваясь, он повис над столом.
— Ее зовут Кейт, и она мой продюсер.
Кейт затаила дыхание и ждала, что он продолжит объяснять — дескать, хотя сейчас одиннадцатый час ночи, она находится здесь по делу.
Но вместо этого услышала:
— Она самый неотразимый продюсер. — Его улыбка могла бы растопить лед, устоять было невозможно.
Кейт уткнулась носом в свои бумаги. Ей наплевать, наплевать на то, что вообразит про них этот его дружок…
Дэвид говорил еще долго, но теперь Джерико был не так близко и до нее доносился лишь смутный отзвук в трубке. Не разобрать ни единого слова. Не очень-то и хотелось!
В ответ на речи Дэвида Джерико заулыбался снова.
— Да, она блондинка и настоящая красавица.
Кейт подняла глаза — и натолкнулась на его взгляд. Он не спеша скользил по ее телу. Ей стало так неловко, что пришлось изо всех сил стискивать карандаш. Не хватало, чтобы Бомон понял, как неприятен ей такой взгляд. Она не обращает внимания на подобные взгляды на улице, в толпе. Но не в силах терпеть это с глазу на глаз — она снова чувствует себя двенадцатилетней.
— Ну да, — улыбнулся он. — Я считаю, что она неотразима. — Ясно, эти слова больше предназначались ей, а не Дэвиду… — Я считаю это неизбежной платой за то, что тебя считают звездой, — небрежно продолжал Джерико. — Красавицы не дают прохода ни ночью, ни днем. И естественно, что рано или поздно тебе встретится такая, перед которой невозможно устоять!
Кейт отложила карандаш и гневно уставилась на него, хотя и понимала, что ничего не добьется из-за предательского румянца, заливавшего щеки.
Его улыбка мигом превратилась в злорадную ухмылку.
— Эй, ну-ка разгадай загадку, — промолвил он в трубку. — Что ты скажешь об особе, сохранившей способность краснеть до двадцати девяти лет? — Он весело расхохотался, выслушав Дэвида. — Вам приносятся глубочайшие соболезнования. Не понимаю, с чего он это взял, но, по его словам, вам со мной ничего не светит. Вот-вот, доставьте мне удовольствие полюбоваться на вашу реакцию! — Он поплотнее прижал трубку ко рту и рявкнул:
— Да не на твою реакцию! Я хочу сказать, что очень забавно смотреть, как она краснеет!
Джерико машинально взял со стола забытый карандаш и обнаружил, что на нем красивыми золотыми буквами вытиснено ее имя. Его брови удивленно поползли вверх.
— Дэвид, вот тебе еще одна загадка о неведомой Кейт! Она пользуется карандашами, на которых вытиснено ее имя. Что ты на это скажешь? — Он замолк, слушая ответ, и снова обратился к Кейт:
— Дэвид сказал, что с профессиональной точки зрения это говорит об очень близких отношениях с шестилетним ребенком.
— Ей семь лет, — уточнила Кейт, — но он почти угадал. Это Керри, моя племянница, подарила карандаши на Рождество.
— Вот, слышал? — крикнул Джерико в трубку. — Ага… Он сказал, что тот факт, что вы открыто пользуетесь ими, говорит сам за себя. Он сказал, что мне следует… — Бомон умолк на полуслове. — Ни за что! Он рехнулся. Какая мрачная ирония судьбы: психотерапевт не выдержал нагрузки, и у него повредился рассудок!
Он снова засмеялся, и Кейт поспешила отвести глаза. Это правда, она верила в то, что способна устоять перед чарами Джерико Бомона, но сейчас Джерико Бомон пустил в ход тяжелую артиллерию. Ей не помешала бы пара хороших затычек для ушей.
— Да, правда, зачем же ты звонил? — спросил он у своего друга. Судя по всему, Дэвид действительно был его другом. Если только беспечная, приятельская болтовня Джерико не являлась очередным спектаклем, начатым в ту минуту, когда он умолчал об истинной причине ее присутствия в его трейлере в такое время.
Кейт постаралась вчитаться в отчет оператора.
Джерико захохотал.
— Не может быть! — Он легонько подергал за уголок бумаги у Кейт в руках. — Эй, представляете, Дэвид и его жена, Алисон, собираются родить еще одного малыша… когда, ты сказал? — Он вслушался и повторил:
— Да, в октябре. Старина, это же здорово!
Он встал, перекинул через Кейт телефонный шнур и отошел в тот угол, где находились раковина и холодильник. Провод растянулся до предела. Кейт пришлось скорчиться, чтобы он ее не задел.
Она старательно отводила глаза от широкой спины Джерико. Он возился на полке, готовя себе какую-то еду. Потом ей пришлось отводить глаза от его ног. Черт побери, вот это ноги!
Перед ней стоял не Ларами! Не Ларами!!!
Но он выглядел совсем как Ларами, он улыбался совсем как Ларами. И то, как он извинился перед Сюзи Маккой, — именно так поступил бы и Ларами!
Сейчас он слушал Дэвида и молчал. По его коротким репликам Кейт могла догадаться, что Дэвид с женой уже не первый год пытались завести второго ребенка. Джерико стал расспрашивать Дэвида про Алисон, про какой-то проект, связанный с государственными тюрьмами. Алисон, видимо, была не в восторге от того, что три раза в неделю ее муж проводит консультации для заключенных, — но по крайней мере за эту работу прилично платили.
Но вот разговор закончился. Джерико повернулся, чтобы повесить трубку на место, и Кейт едва успела уткнуться в бумаги.
— Не хотите салата? — Джерико больше не болтал по телефону, а стало быть, предлагал салат именно ей.
— Нет, спасибо, — машинально отказалась она, но тут же решила, что ослышалась. Он действительно предложил ей… — Салат?!
Так оно и было: человек, заслуживший репутацию настоящего плейбоя среди голливудской богемы, только что своими руками накрошил для себя здоровенную миску зелени. На глазах у Кейт он полил все это маслом, прислонился спиной к полке и принялся уписывать за обе щеки.
— Да, когда-то я любил подкрепиться на ночь чем-нибудь сладким, — признался он, не прекращая жевать. — В старые добрые времена.
— Я помню. Я где-то читала, что в ваших контрактах отдельно оговаривались поставки десерта — причем в неограниченных количествах.
— В реабилитационном центре я стал настоящим докой по части правильного питания! — сообщил он с красноречивой гримасой. — Большинство алкоголиков — а также бывших алкоголиков — страдают от дисбаланса сахара. Обычно у них развивается эта… гипогликемия, и я не исключение. Гипогликемикам вечно не хватает сахара. Ха, вы бы посмотрели тогда на меня — я в один присест мог проглотить полгаллона мороженого! Страшное дело! Я не мог обойтись без сладкого. Я не выходил из дома без пакетика конфет и бутылки спиртного. Да будет вам известно, алкоголь в нашем организме очень быстро перерабатывается в сахар.
— Я не знала.
— И все время, пока я был в реабилитационном центре, меня держали на диете с ограниченным содержанием сахара. Правда, я ел очень часто, но в основном растительную пищу — вроде этой. Понемногу, но часто. Вместо трех обычных трапез — шесть или семь каждый день. Больше я не ем мороженого. И вообще держусь подальше от всего, что может быстро разложиться до глюкозы. А кроме того, придерживаюсь привычки есть часто, но помалу — и это тоже помогает. Меня не так сильно тянет наесться сладкого — или напиться.
— А вам все еще хочется напиться? — не удержалась Кейт.
Джерико ответил не сразу и в конце концов рассмеялся.
— Черт, не знаю даже, как вам ответить. Ведь вы мой продюсер — может, не стоит вас лишний раз пугать, а просто сменить тему разговора? Или солгать и сказать «нет»? Ну что вы, как можно? Нет, мэм, кто угодно, только не я! Никогда в жизни! С этим покончено раз и навсегда! — Он вопросительно заглянул ей в лицо. — Что мне сделать?
Кейт растерянно качнула головой.
— Да, — он резко воткнул вилку в салат. — С этим нелегко смириться. Знаете, если бы вы не были моим продюсером, я бы рассказал вам о людях, у которых тяга к спиртному не проходит никогда. Она всегда остается с ними и не отпускает ни на минуту. И если бы мне действительно захотелось напугать вас до смерти, я бы признался, что не было ни единого мига на протяжении всех пяти лет, четырех месяцев и двадцати двух дней, когда бы я не мечтал о виски. И вот почему одни ужасно умные парни выдумали этот лозунг: думай о сегодняшнем дне! Понимаете, вместо того чтобы клясться и божиться, что я буду трезвым на протяжении еще пяти лет — что само по себе звучит нереально, — я могу беспокоиться исключительно о сегодняшнем дне! Черт побери, ведь все, что для этого нужно, — воздержаться от выпивки еще несколько жалких часов! А потом я буду воздерживаться еще несколько часов — и так пройдет еще один день! Мне хватает сил распоряжаться собой эти несколько часов — ну если не часов, то хотя бы минут. И так я складываю эти минуты в часы, часы в дни, раз за разом — и вы видите, что выходит? Выходит пять лет, четыре месяца и двадцать два дня! И все это время я живу настоящей жизнью, а не валяюсь в пьяном бреду!
Джед надолго уткнулся в свою миску с салатом, прежде чем возобновил разговор.
— Ну вот, теперь вы знаете все. Наверное, подмывает звякнуть старине Бобу, чтобы привозил поскорее наручники, да?
Джед тщетно пытался обратить все в шутку, но в его глазах промелькнула какая-то беспомощность, сродни той, которую он пускал в ход, когда играл Ларами. Только теперь он не играл. Джед заставил себя рассказать Кейт всю правду — хотя многие на его месте вряд ли нашли бы силы назвать вещи своими именами.
На самом деле это было просто смешно. Джерико с удивительным упорством натягивал на себя маску самовлюбленной, равнодушной кинозвезды, как будто окружающие станут считать этого самоуверенного разбитного нахала сильной личностью. Но по-настоящему сильным он выглядел лишь в те редкие минуты, когда признавался в собственных слабостях, будь то его недавняя исповедь или извинения, принесенные Сюзи Маккой.
Кейт с содроганием подумала о той отваге, что понадобилась ему на протяжении этих… как он сказал?.. пяти лет, четырех месяцев и двадцати двух дней.
И конечно, меньше всего на свете ей хотелось снова вызывать Боба Холландера. Если ей и хотелось чего-то, так это обнять Джерико и утешить. Но Кейт не сомневалась, что это не доведет их до добра.
Пришлось напустить на себя серьезность, чтобы оправдать его ожидания.
— Да будет вам известно, что я наводила подробные справки и скорее забеспокоилась бы том случае, если бы услышала, что вы вовсе не думаете об алкоголе. Кроме того, мне доводилось слышать, что бывшие алкоголики переживают один из самых серьезных кризисов именно на рубеже первых пяти лет, — невозмутимо продолжала она. — И у тех, кто сумел преодолеть этот рубеж, появляется серьезная надежда выздороветь.
— Ну да, я тоже об этом слышал, — пожал плечами Джерико.
— Вы ведь не частый гость в анонимной группе, верно? — уточнила Кейт. — Многие из моих знакомых бывают там постоянно.
Он снова пожал плечами.
— Конечно, я посещал занятия по полной программе, пока находился в центре, и еще полтора года после выписки. Но это отнимает слишком много времени и сопровождается столькими ограничениями и правилами… словом, я предпочел действовать на свой страх и риск, то есть оставаться трезвым без их помощи.
— Это действительно рискованно.
— Да, — кивнул он. — Но я всегда стараюсь узнать, где и когда проходят занятия у ближайшей группы. И если я почувствую, что нуждаюсь в поддержке, то всегда могу к ним присоединиться.
Джерико улыбнулся, но это так походило на улыбку Ларами, что на несколько головокружительных секунд Кейт охватило странное чувство: она посмотрела в глаза человеку, созданному ею. Своему идеалу. Тому, кто был сломлен, но вернулся к жизни, кто прошел сквозь ад, но не утратил веры. Кто сохранил достаточно сил, чтобы победить отчаяние и боль и шагнуть навстречу надежде.
Сердце ее сладко замерло, и она поспешила отвести глаза.
— Вы что, даже на ночь не переодеваетесь в более удобную одежду? — поинтересовался Бомон. Кейт все еще чувствовала на себе его взгляд. — Скоро одиннадцать, а вы все еще в том, в чем были на работе.
— Это потому, что я все еще работаю. — Кейт старательно смотрела в угол.
— О'кей, — язвительно рассмеялся Джед. — Стало быть, продолжаем делать вид, будто нам приятно находиться рядом.
Он отвернулся к раковине. Кейт сквозь полуопущенные ресницы проследила, как Джерико вымыл посуду и положил на сушилку. Вот он снова выжидательно замер, и ей волей-неволей пришлось поднять взгляд.
— У вас еще много работы? — Он тут же добавил извиняющимся тоном:
— Прошлой ночью мне не удалось выспаться, и я буквально валюсь с ног.
Кейт одним движением сгребла свои бумаги, разровняла пачку и засунула все в портфель.
— Я уже давно закончила, — призналась она. Рядом на скамье лежали ее косметичка и большая дорожная сумка с пижамой, зубной щеткой и прочими мелочами. — Вам может что-нибудь понадобиться в другом трейлере?
— Нет, у меня все есть. — Это выглядело совсем по-идиотски — взятый им ни с того ни с сего слащавый, демонстративно вежливый тон. Ведь им сейчас предстояло перейти во второй трейлер и провести ночь фактически в одном помещении. Оба чувствовали себя более чем неловко, но старались делать вид, что все идет как надо.
Но Джерико и тут умудрился внести «свежую струю».
— Вот если только… — протяжно заметил он, — …у вас ведь наверняка найдется в сумочке пара презервативов?
Кейт выронила ключи.
— Шутка! — Он со смехом заглянул ей в лицо.
— Очень смешно. — Она надеялась, что выключила свет до того, как щеки покрыл яркий румянец.
Следом за Джерико Кейт поплелась в соседний трейлер. После кондиционированной прохлады в трейлере ночной воздух навалился на них, словно душное одеяло, — темный, тяжелый и влажный.
— Вы не можете не согласиться со мной, что все это выглядит несколько… несколько неприлично.
— Неприлично… — У Кейт вырвался нервный смешок. — Целую вечность не слышала такого слова!
— Но оно вполне уместно, не так ли? Вы, случайно, не хотите прогуляться перед сном? — Он остановился, чтобы пропустить ее вперед.
— Нет.
— Очень плохо.
Ей далеко не сразу удалось нащупать скважину и вставить ключ. Жестом она предложила Джерико войти первым.
— Вы не храпите? А вот Холландер храпел. Первый раз, когда я это услышал, мне показалось, что кто-то включил снаружи мотопилу.
Как ни невероятно это выглядело и как бы ни пытался Джерико это отрицать, но он тоже нервничал — Кейт это чувствовала.
Она заперла за собой дверь и щелкнула выключателем.
— Я не храплю. Хотя, конечно, прошел уже не один год с тех пор, как я спала в одной комнате с… — Кейт запоздало прикусила язык. Черт побери, разве его это касается?
— Неужели? — «Ну вот, проболталась!» — Уже, не один год?
— Почему бы вам первому не отправиться в ванную? — сухо осведомилась она.


Джед лежал в темноте, затаив дыхание, и вслушивался, как укладывается Кейт. Она нарочно выключила свет заранее, еще до того, как вошла в ванную, и теперь он слышал, как она осторожно движется по комнате и как шелестят простыни у нее на кровати.
А потом наступила полная тишина. Потянулись томительные минуты, и ему никак не удавалось отделаться от мыслей о Кейт, о том, что она лежит всего в нескольких ярдах отсюда в одной… а в чем, кстати, она спит? Вряд ли это будет какая-нибудь растянутая футболка необъятных размеров. Нет, Кейт не такая! Для фланелевой пижамы ночь слишком душная. Значит, остается… что-то типа ситцевой ночной рубашки? Или какая-нибудь тонкая пижамка на резинке… Тьфу ты, пропасть! Этак можно совсем рехнуться!
Он попытался думать о чем-то другом и тут же вспомнил, как им с Кейт пришлось ждать, пока Нат и Этан возятся с обыском. После того как они зашли в ресторан и он извинился перед Сюзи Маккой, его быстренько стряхнули с небес на землю.
Вряд ли кто-то обрадуется, когда все его веши перетряхивают и переворачивают по несколько раз на дню. Попробуй потом что-нибудь отыщи! Старательные сыщики не оставляли без внимания ни единую мелочь. Джеду оставалось скрипеть зубами от злости.
Ну вот, нашел о чем думать, чтобы поскорее заснуть… Пожалуй, лучше уж продолжать мечтать о Кейт — по крайней мере это не так противно.
И он стал представлять себе в подробностях, как она лежит в эту минуту в соседней комнате. Не прошло и десяти минут, как ему окончательно изменила выдержка.
— Кейт! Вы спите?
Она пошевелилась.
— Нет.
— А вы любите спать на боку или на спине?
Молчание. Оно тянулось бесконечно долго. Но вот она хихикнула и недоуменно спросила:
— А какая вам разница?
— Просто интересно.
— Вы что, Боба тоже спрашивали?
— Ни за что! — рассмеялся он. — Я просто лежал здесь и молился, чтобы он не вообразил, будто вернулся к себе на флот. — Джед помолчал и добавил:
— Но я все же спросил, голубой он или нет. Представляете, что было потом?
Ей стоило большого труда не расхохотаться.
— Бомон, вы же падали с ног от усталости!
— Ну да. Мне просто… — Что? Беспокойно? Но если он признается Кейт в своем беспокойстве, она тут же отнесет это на счет возбуждения. И будет недалека от истины. — Когда я только приехал в Калифорнию, то остановился у своего брата, Тома. У него тогда ночевали четыре или пять человек. Не знаю, то ли им не захотелось тащиться среди ночи домой или у них вообще не было дома, — Тому было все равно. Но мне приходилось ложиться пораньше, чтобы занять диван — иначе я спал бы на полу. У его друзей язык был подвешен что надо, и они могли болтать до самого утра.
— Том — это тот, который умер от СПИДа?
Это мигом охладило его.
— Вы ведь сами все знаете, верно? — Ему все еще было больно при мысли о том, что его брат умер. Ранила не сама смерть — Том болел уже давно, и за эти годы Джед успел свыкнуться с мыслью о неизбежной потере. Но Джед не появлялся у Тома целых два месяца перед тем, как брата не стало. Он, видите ли, тревожился о своей репутации и старался держаться подальше.
Вряд ли его жизнь можно было назвать образцовой, но этот момент Джед до сих пор считал самым позорным.
— Наверное, вам было очень нелегко, — мягко заметила Кейт.
Он издал какой-то невнятный сонный звук, который можно было истолковать как согласие.
— Спокойной ночи, Джед, — прошептала она, немного помолчав.
Несмотря ни на что, он не удержался от улыбки:
— Это Дэвид вам сказал, да?
— Он позвонил и спросил Джеда Бомона. Мне всегда казалось, что Джерико не может быть настоящим именем. Но до сих пор я не знала, что вы Джед.
Вообще-то Джед предпочитал не обсуждать собственное имя с посторонними, но лучше уж говорить об именах, чем о Томе.
— Когда я снялся в своем первом фильме, то получил право стать членом актерского профсоюза, — сказал он. — И вы представляете, у них, оказывается, такое правило: в организации не должно быть тезок. К примеру, Майклу Джи Фоксу необходимо хотя бы вставить в свое имя эту букву «джи», если в профсоюзе уже имеется какой-то Майкл Фокс! И когда пришел я, то там уже имелся Джед Бомон. Я хотел было взять свое полное имя, но мой агент встал на дыбы. Тогда Том подсказал мне Джерико, и так оно и осталось.
— А откуда взялся Джед? — поинтересовалась Кейт.
Ее голос звучал сонно и спокойно. Джед зажмурился и представил, что она лежит не в своей, а в его кровати. Вот она свернулась у него под боком, вся такая теплая, податливая, и он…
— Джедидия?
— А вот и нет: Джеддо!
Она рассмеялась.
— Слушайте, я не шучу и не понимаю, что здесь смешного! — Впрочем, он и сам невольно хмыкнул. — Мой папа настоял на этом старинном фамильном имени. Я понимаю, когда люди стараются сохранить старинные имена, если у них такие фамилии, как Вашингтон или Вандербильт. Но если ты ведешь свой род от разбойников и контрабандистов, иногда не мешает придумать что-нибудь новенькое!
Воркующий смех Кейт словно обволакивал его в темноте. И Джеду нравилось это чувство. Ему нравилось хоть ненадолго оказаться с ней заодно, а не по разные стороны баррикад. Ему приятно было смаковать мысли о том, что чем дольше он будет ее развлекать, тем скорее получит приглашение к ней в постель.
— По-моему, звучит великолепно, — сказала она. — Джеддо Бомон.
— Обещаете, что не проболтаетесь?
— Обещаю, Джеддо! — Она фыркнула и добавила:
— Спокойной ночи!
— То есть как это так — «спокойной ночи»? Теперь вы тоже должны поведать мне свою самую страшную тайну!
— При крещении мне дали имя… — Кейт выдержала драматическую паузу. — Мери Катарина! — И она снова рассмеялась.
— Так нечестно!
Кейт замерла во тьме, суеверно скрестив пальцы, и попыталась солгать, чтобы уйти от ответа:
— Я уже засыпаю.
— У каждого есть какая-то тайна.
На самом деле у нее было великое множество тайн. Она уже давно потеряла им счет. Она держала в тайне от своей семьи, что снималась в той любовной сцене в «Смерти в ночи». И никому никогда не рассказывала о том, что случилось в восьмом классе, на вечеринке у Нэнси Брейкер, — даже Маку, своему младшему брату.
Немало тайн она хранила и от Виктора. И самой значительной среди них был тот факт, что она сама написала сценарий для этого фильма. Что уж говорить о некоторых подробностях того жуткого, безобразного месяца, перед тем как она подала на развод, попытавшись жить по его правилам и играть в его игры.
А вот теперь у нее появились тайны и от Джерико. И она ни за что не станет ими делиться. Никогда в жизни она не признается, что лишилась сна от одной только мысли, что целую ночь проведет наедине с ним в трейлере. Как не признается в том, что постоянно ловит себя на желании назвать его не Джерико, а Ларами. И уж тем более не стоит признаваться, что каждую ночь она мечтает о том, чтобы с ней рядом лежал Ларами.
— О'кей, — прошептала она. — О'кей. Как насчет вот этого… Когда мне было десять лет, я поехала в скаутский лагерь, и меня обвинили в краже браслета у другой девочки только потому, что видели, как я гуляла возле ее палатки за день до пропажи. Я никому не рассказывала об этом — ни родителям, ни братьям.
— А вы действительно его украли?
— Да нет же! — Кейт даже села на кровати. — Но когда я сказала об этом другим девочкам, мне не поверили. Такое случилось со мной впервые — вроде вступления в реальный мир. До того дня мне было невдомек, что кто-то может не принять мои слова на веру. Ну, я, конечно, не была совсем уж дурой и знала, что есть дети, способные соврать, и мне хватало ума не верить всему, что приходилось слышать. Но ведь сама-то я никогда не лгала и, наверное, вообразила, будто вокруг меня должна существовать какая-то аура, заметная окружающим. Как же я ошибалась!
Это случилось еще до того, как у нее начала расти грудь. В те дни быть без вины виноватой казалось для нее концом света. Прошел всего год, и Кейт уже захотелось вернуться в то время, когда все было понятно и просто.
— Черт побери, — вырвалось у Джерико. — А вот я в десять лет…
Кейт ждала, но он так и не заговорил вновь.
— Что? — спросила она.
— Просто мы… просто мы пришли из разных миров.
— Мне было так стыдно, что те девочки считали меня воровкой. Не помню, как я дождалась конца смены в том лагере. Это было большим потрясением.
— А я рано привык врать. — Его протяжный южный акцент в ночной тьме показался ей особенно приятным. — Мы приучились говорить соседям, что у папы разболелась спина, когда на самом деле он упивался до бесчувствия. И я не помню, сколько раз говорил школьной медсестре, что подбил глаз или расквасил губу, когда налетел на столб, или на дверь, или упал с велика. Черт побери, у меня и велика-то не было, но я надеялся, что она об этом не знает. Мне даже нравилось ей врать: ведь чтобы она поверила в мою ложь, мне самому приходилось в это верить. И разве не приятно было верить в то, что у меня есть свой велик, с которого я мог бы упасть? Было куда лучше считать себя каким-то другим мальчишкой, чей отец действительно мается от боли в спине.
От потрясения у Кейт не было слов.
— И если бы мы встретились тогда, когда нам обоим было по десять лет, вы даже не перепугались бы до смерти, — с горьким смехом добавил Джерико.
Ну да, зато она боится его до смерти сейчас! Вот еще одна тайна, о которой ему не следует знать. К тому же ее страх уже слегка притупился. Слишком много она узнала о Джерико за этот день. Он, конечно, Далек от совершенства, но все его проблемы можно решить.
Кейт легко могла представить себе Джеддо Бомона в десять лет, вынужденного жить придуманной жизнью в придуманной семье не только ради выгоды, но и ради возможности верить в будущее.
Потому что вряд ли даже ему удалось бы выжить, утрать он эту веру. Джерико до сих пор цепляется за свою выдумку. Неужели он до конца обречен бороться с самим собой?
Из задней комнаты до нее донеслись звуки — его ровное, глубокое дыхание. Судя по всему, он заснул в один момент, несмотря на взбудораженные чувства, — как будто просто взял и повернул выключатель.
Итак, для Джерико миновал еще один день. И теперь пять лет, четыре месяца и двадцать два дня превратились в пять лет, четыре месяца и двадцать три дня…
— Спокойной ночи, Джед, — прошептала Кейт, глядя на темный потолок и не очень-то надеясь на то, что удастся быстро заснуть.


— Эй!
Сюзи — то есть Сюзанна — Маккой остановилась, и ее догнал Джамаль. Было около девяти утра, но солнце уже вовсю выжимало из него пот. Даже из-за короткой пробежки он взмок как мышь.
— Еще не завтракала? — Они вместе направлялись к ресторану.
— Нет. Моя сцена начнется ближе к вечеру.
— А меня ждут не раньше чем через час, — сказал он.
Сюзи была одета в короткие шорты и простую футболку. С немытыми растрепанными волосами она выглядела настоящей неряхой, хотя и очень милой.
— Это из-за съемок, — виновато пояснила она. — У меня сегодня такой макияж, и сказали, чтобы я начинала заранее.
— Это смотрится… уместно. — Джамаль вытер лицо полой свой футболки. — Слушай, ну и спектакль был вчера вечером! Сам Джерико явился в «Гриль» и принес свои извинения! — Он пихнул ее локтем в бок и добавил:
— Между прочим, он сказал, что ты неплохая актриса!
Она хихикнула и оттолкнула его руку. На какой-то миг их пальцы соприкоснулись, и Сюзи посмотрела прямо ему в глаза.
У Джамаля моментально скрутило кишки. Вот так дела! Он уже и не помнит, когда с ним такое случалось.
Зато он помнит, что чувствовал, когда смотрел «Главную причину», и было ему то ли десять, то ли одиннадцать лет. Он тогда не мог оторвать взгляд от экрана, от огромных невинных глаз Сюзи Маккой. Ее героиня, Бачни, оказалась жертвой скандального развода, затеянного родителями. Они так увлеклись своими разборками, что не заметили, как девчонка угодила в лапы серийного маньяка-убийцы.
Да, он тогда не сводил взгляда с Сюзи и думал, что сумел бы позаботиться о ней. Будь у него такая возможность, он бы оградил ее от любой опасности.
Наверное, эти странные ощущения в животе связаны с памятью о тех детских переживаниях и страхах. Джамаль вспомнил, как был ее немым обожателем, и быстренько очухался. Давно пора. Вполне довольно и того, что она обратила на него внимание. Выше головы не прыгнешь. Ему восемнадцать лет, а ей всего пятнадцать, и она еще ребенок.
Он поспешил спрятать руки в карманы.
— Ну а почему ты не села вчера со мной и Минди? — Джамаль высмотрел ее у дверей ресторана и даже помахал рукой, но она отказалась от приглашения, выразительно кивнув. Так же, как сейчас.
— Мне нужно было учить роль. Извини, но мне… не очень-то хотелось в компанию.
Ну да, особенно если вспомнить про ее предка-бультерьера. Как он торчал посреди зала с таким видом, будто откусит голову любому, кто посмеет приблизиться к его дочке!
У дверей «Гриля» они задержались, и Джамаль уселся на подпорку для велосипедов.
— Твой отец еще долго здесь пробудет?
Она испуганно застыла. Джамаль не столько видел, сколько чувствовал сковавший ее холод, хотя Сюзи прекрасно владела собой и ее голос звучал совершенно спокойно:
— На самом деле он никуда не собирается уезжать. Это мама уехала сегодня утром.
— Ох, черт!
— Он не такой уж плохой, — поспешно соврала Сюзи, но даже ей это далось нелегко. — К тому же у мамы… ну, понимаешь, у нее оказались срочные дела в Калифорнии. Она и сама не ожидала, и…
Она беспомощно умолкла — видимо, поняла, что эти отговорки никого не обманут.
Джамалю пришлось стиснуть зубы, чтобы не выложить то, что он думает про такую мамашу. Ведь она просто сбежала и предала Сюзи! Ей не хватило духу драться со своим бультерьером — и она сделала ноги, наплевав на собственного ребенка!
— Черт! — выдохнул он снова, но на сей раз более спокойно.
Сюзи присела рядом.
— Знаешь, я еще долго думала о том, что ты вчера сказал — про «Оскара» за этот фильм.
— Ну да? — Он не стал мешать ей сменить тему. — Так значит, ты тоже сходишь с ума из-за «Оскаров» и начинаешь класть под подушку номера «Варьете» еще за два месяца до объявления номинаций?
Она вытянула ноги, так что пальцы босых ступней коснулись бордюра на велосипедной дорожке. Может, по документам ей всего пятнадцать — но ножки у нее что надо, это несомненно.
— Еще ни один мой фильм даже близко не стоял к «Оскару», — призналась она.
— Подумаешь, дела! — фыркнул он. — Номинации, призы…
— Но в этом фильме есть такая сцена, — продолжала Сюзи, — которая выдвинет на номинацию нас всех, и я это знаю. Та сцена, когда Джейн и Ларами видят, как продают Мозеса на невольничьем рынке.
То есть та самая, от которой Джамаль с удовольствием бы отказался. Слава Богу, снимать ее предстояло еще не скоро. Хотя по сценарию этот эпизод происходит в самом начале, график составили таким образом, что невольничий рынок снимут под конец.
— Кажется, мне предстоит выступать там чуть ли не в чем мать родила, — признался Джамаль. — И ты вообразила, что за это нам дадут «Оскара»? Ну да, представляю, что это будет за список! «Сюзанна Маккой — лучшая женская роль, Джерико Бомон — лучшая мужская роль, и Джамаль Хокс — лучшая роль второго плана с голой задницей!»
Сюзи захохотала, и Джамаль тоже заулыбался.
Дверь в ресторан распахнулась.
— Сюзи!
Девочке мигом стало не до смеха. Она напряглась всем телом и с какой-то странной гримасой обернулась к отцу, торчавшему в дверях «Гриля».
— Ты собираешься завтракать или нет? — вопрошал бультерьер, тряся брылями.
— Да, я…
— Я уже заказал тебе французский тост. Не канителься, он остывает.
Похоже, остывал не только французский тост для Сюзи. Джамаль почувствовал ледяное дыхание полярной тундры, когда Сюзин папа соизволил посмотреть на него как на пустое место.
— Пожалуй, я пойду, — сказала Сюзи. — Поговорим потом.
— Заметано, — ответил Джамаль.
Глядя, как она идет в ресторан, он вдруг вспомнил, где еще видел такую странную гримасу. Это было в детстве, когда он играл с соседскими детьми, до смерти боявшимися своих родителей. У тех ребят был именно такой вот затравленный и одновременно озлобленный взгляд. Взгляд, который он не забудет никогда.
До сих пор Джамаль считал, что жирный питбуль больше лает, чем кусает. Однако теперь очень в этом сомневался.


— И как долго вы с Виктором были женаты?
Кейт только что откусила здоровенный кусок сандвича и, чтобы не отвечать с полным ртом, показала четыре пальца.
— Четыре года, — ответил за нее Джед.
Она оделась в тонкую белую кофту с короткими рукавами — достаточно свободную, чтобы не слишком тесно облегала пышные груди. Впрочем, это все равно не имело значения. Даже в суконном кафтане наибольшего размера она оставалась бы самой сексуальной женщиной в мире.
Под его взглядом она неловко заерзала на своем месте и машинально скрестила руки.
— Не полных четыре года, но что-то около того.
— По-моему, это прекрасно, что вы все еще способны сотрудничать.
— Мы прожили всего несколько месяцев, когда стало ясно, что лучше бы нам оставаться просто друзьями, — призналась Кейт, — но мне не хотелось сразу сдаваться, не попытавшись сохранить брак.
— Позволю себе предположить — судя по тому, что я о нем знаю, — что он постоянно вам изменял.
Кейт почувствовала, что потеряла аппетит, и отодвинула недоеденный сандвич.
— Вы также позволили себе предположить, что я стану обсуждать с вами слишком личные проблемы.
Она улыбалась, но делала это из последних сил. Этот день обещал стать не лучше предыдущего. Необходимость быть надзирателем выматывала ее до предела.
Похоже, что и ему это давалось нелегко. Уже сейчас ему приходится каждые пять минут обливаться холодным душем. Но несмотря на снедавшее его желание, Джед понимал, что пройдет не меньше недели, прежде чем она созреет и сама упадет к нему в объятия. А ведь все должно было произойти исключительно по ее собственному желанию. Еще не хватало ее уговаривать! Но черт побери, как же он ее хочет!
— Простите, — он изобразил знаменитую полуулыбку Ларами, — я вовсе не собирался быть настырным.
Как всегда, она смешалась, стоило ему выпустить наружу своего персонажа. Джед злорадно следил, как она потупилась и покраснела. Да, она втрескалась в этого Ларами по уши.
Джеду тоже нравился Ларами. Он нравился ему еще сильнее при мысли о том, что этот парень поможет уломать упрямую бабу. Но это непременно займет какое-то время — даже при помощи Ларами.
— А вам самому понравится, если я начну приставать к вам с расспросами? — спросила она. — К примеру, копаться в том, как вы пристрастились к наркотикам?
— Я не обижусь, — процедил он с нарочитой невозмутимостью Ларами. — Что именно вы хотите узнать?
Она растерялась — на какой-то миг.
— Я слышала, что почти весь гонорар за «Мертвую зону» вы вдули в собственный нос.
— Не правда, — качнул головой Джед. — Я никогда в жизни не нюхал кокаин. — И он пояснил с милой улыбкой:
— У меня всегда были проблемы с заболеваниями дыхательных путей, и было жутко даже подумать о том, чтобы «вдуть» себе в нос что-то такое, чему там не место! Хотя, честно говоря, я вовсе не прочь был побаловаться всякой дурью. Меня не устраивал лишь способ употребления…
— Но все говорят, что самые страшные загулы начались во время съемок «Мертвой зоны-2».
Кейт снова принялась за свой сандвич и немного испачкала горчицей нижнюю губу. Джед, не отрывая глаз, смотрел, как она слизывает горчицу языком. Этого было достаточно, чтобы моментально возбудиться. Он заставил себя отвести глаза от ее рта — чтобы приклеиться взглядом к ее груди. Чтобы вспомнить, о чем шла речь, Джед зажмурился. «Мертвая зона-2». Загулы. Кажется, так. Он не спеша прокашлялся.
— Ну, поначалу я только пил — конечно, сверх всякой меры, — но никогда не делал этого на съемках. «Мертвая зона-2» почти целиком построена на трюках, и мне приходилось многое проделывать самому. Но однажды, прыгая, промахнулся и подвернул лодыжку. Болело так сильно, будто это был перелом — хотя не было даже трещины.
Кейт в очередной раз вспомнила про свой сандвич, и Джеду стало смешно. Да что это с ним творится? Женщина всего лишь обедает, но это кажется ему настолько эротичным, что он вот-вот выпрыгнет из штанов!
— Мы еще до этого выбились из графика, — продолжал он. — У меня просто не оставалось времени отлежаться. И врач выписал мне болеутоляющее. Это сработало. Я мог ходить — я даже бегал на этой чертовой ноге, — вот только был все время какой-то вареный. И по требованию режиссера мне выписали что-то еще — для бодрости. Я и не заметил, как втянулся. Прошло много месяцев, а я все глотал таблетки и притворялся, что моя лодыжка ужасно болит. Хотя все давно зажило. — И Джед язвительно засмеялся. — Я снимался в «Мистере О'Рурке» — фильме, направленном против наркотиков, — и постоянно был под кайфом. К тому времени я уже привык запивать «колеса» виски. Брал с собой целую фляжку «Джека Дэниельса», чтобы продержаться от одной дозы до другой. — Он помолчал и добавил:
— Это не лучший отрезок моей жизни.
Она смотрела на него так ласково…
Ему захотелось взять ее за руку, но он сдержался. Прикоснись он к ней сейчас — и ему не удержаться от поцелуя, а если дойдет до поцелуев — пиши пропало. Потому что меньше всего на свете ему бы хотелось взять ее силой.
Пусть от желания у него темнело в глазах, пусть он был готов сорвать с нее всю одежду, чтобы почувствовать всем телом эту дивную, шелковистую кожу, — сегодня было слишком рано.
До поры до времени ему позволено раздевать Кейт исключительно глазами. И он мысленно снял с нее кофту, оставив в атласном нижнем белье. Атлас и кружева. Да, спереди наверняка будет кружевная вставка, и из-под нее так заманчиво выглядывают темные соски, и…
— Алло! — Ее голос звенел от возмущения. — Я тоже здесь!
Он растерянно посмотрел на нее. Черт побери, он снова пялился на ее грудь! И в ее взгляде давно не осталось и капли ласки…
— Это уже не в первый раз! — Ее голос обиженно дрогнул.
Черт побери, ну вот, опять он ее разозлил! А ведь только что она так размякла!
— Простите.
— Терпеть не могу, когда вы заводитесь, как остальные мужчины! И норовите все свести на мою грудь!
Похоже, она готова записать его в разряд обычных пошляков, и Джеду стало обидно.
— Я ничего подобного не делал. Я просто хотел… — Не важно, что он сейчас соврет, она не поверит. Пришлось пустить в ход кривую улыбку Ларами, но от этого стало только хуже. Она подозрительно прищурилась и спросила:
— …Что? Вы просто хотели — что?
— Посмотреть, — выпалил он. — Полюбоваться на то, что действительно красиво. Вы очень привлекательная женщина, и мне приятно на вас смотреть.
— Смотреть на мою грудь, — уточнила она.
— Ну да — в числе всего остального.
Судя по ее взгляду, его по-прежнему считали пошляком и мерзавцем. Это почему-то разозлило Джеда еще больше.
— Меньше всего я ожидал, что вы не любите, когда вас разглядывают мужчины. Особенно учитывая вашу манеру одеваться!
Не то! Не то, не то, не то!
Он сказал абсолютно не то, что нужно!
Ее глаза гневно вспыхнули, а злополучная грудь гордо натянула тонкую кофту, когда она подалась вперед.
— Вы несете полную чушь, и сами об этом знаете! А ну, посмотрите на мою кофту! Она что, расстегнута до пупка? Нет! Она сидит на мне в обтяжку? Нет! Да перестаньте же вы пялиться, черт бы вас побрал!
Но Джед нарочно не отводил глаза.
— Вы сами только что велели разглядеть вашу кофту!
— Превосходно. — У нее вдруг так дрогнул голос, что на одну весьма неприятную секунду Джеду показалось, что Кейт вот-вот заплачет. Этого не случилось, хотя она явно была на грани. — Я только что сама вложила вам в руки оружие. Стоит мне сделать что-то против вас — и вы начинаете пялиться на мою грудь! Это просто превосходно!
Она спрятала лицо в руках и продолжала глухим от боли голосом:
— Представляете, мне пришлось носить лифчик с пятого класса. Мне исполнилось всего одиннадцать лет, а я уже сформировалась по-взрослому. Меня все дразнили, и это было ужасно, но дальше стало еще хуже. Потому что некоторым дразнить меня показалось мало. Мне нигде не было проходу. Меня пихали, щипали, тискали, но стоило мне оглянуться — и все мальчишки делали вид, будто они тут ни при чем. Под конец мне стало страшно выйти в коридор — меня словно каждый раз там насиловали. — Кейт медленно покачала головой. — Я понимаю, что вы вовсе не хотели меня обидеть. И в каком-то смысле я могла бы воспринимать это как комплимент. Мне иногда даже бывает приятно — когда на меня смотрят, а не тискают, конечно. И теперь, если я иду по улице и никто не свистит мне вслед, я могу даже обидеться. Наверное, это ненормально, да?
— Кейт, мне ужасно жаль. — Он едва не взял ее за руку. — Я и не думал…
— Я сама не знаю, почему меня так злят именно ваши взгляды. Такие взгляды для меня не новость, и временами я сама провоцирую на это мужчин! — Она все еще старалась не давать волю слезам. — Только… только не превращайте это в оружие, ладно? Я понимаю, что у вас более чем достаточно причин обижаться на меня, но пожалуйста… пожалуйста, найдите какой-нибудь другой способ это выразить!
— О'кей, — серьезно кивнул Джед. — Хотя и не могу обещать, что совсем перестану это делать. Ну, то есть смотреть на вас. Вы ведь не уродина, а я нормальный парень, и… — Он в замешательстве потупился. — Ох, черт, кажется, я снова на вас пялюсь!
Кейт засмеялась, но это был смех сквозь слезы. Джед нарочно отвернулся — а вдруг она захочет вытереть глаза?
— Мне давно пора заняться отчетами. Почему бы вам пока не повторить роль у себя в комнате?
— Отличная мысль, — согласился Джед и вышел.


Когда за окном занялся рассвет, Кейт стало ясно, почему пытка бессонницей считается самой жестокой.
Ее даже злила та легкость, с которой Джерико отрубался каждый вечер. Буквально за минуту до этого они могли обсуждать такие вещи, от которых у Кейт поднималось давление, и вдруг раз — и он спит! А она вынуждена часами пялиться в потолок.
Услышав, как в ванной перестала журчать вода, Кейт заставила себя оторваться от подушки и накинула халат.
Джерико Бомона никак нельзя было считать ранней пташкой. И слава Богу. Потому что она тоже любила поспать и вряд ли могла достойно поддержать беседу с самого утра. Во всяком случае, все эти дни он первым бесшумно пробирался в душ, одевался и отправлялся в «Гриль». Только после пары чашек кофе с ним можно было разговаривать.
Но сегодня утром ее разбудил телефон.
Кейт доползла до скамейки за обеденным столом и взяла трубку — стоять у нее пока не было сил.
— О'Лафлин, — прохрипела она так, будто выкурила пять пачек сигарет — или просто не спала трое суток.
— Кейти! — это был Виктор. — Это я. Детка, у нас летит утренняя съемка. Наоми не в форме.
— А что с ней стряслось? — Кейт уже открывала папку с бумагами. Все утро было отведено Наоми и Джерико — сцены пьяного бреда Ларами, преследуемого призраком умершей Сары. Юный, красивый и ухоженный Ларами должен был жениться на Саре.
— Кажется, это пищевое отравление. Мы вчера пообедали вдвоем — там еще подавали жаркое из акулы. И всю ночь ее выворачивало наизнанку.
— Бедняжка, — сочувственно поморщилась Кейт.
— Ага, она совсем зеленая! Представляешь, она еще рвалась сегодня на площадку! Еле отговорил. Ей же положено выглядеть неземной красавицей, а она такая неземная, что краше в гроб кладут!
— И что ты предлагаешь? — спросила Кейт.
— Колин и Шарли давно готовы сниматься, — сказал Вик. — И я уже с обоими поговорил. Нам нужно просто поменять местами сегодняшний и завтрашний эпизоды — и все! А со второй половины дня вернемся к старому графику!
Колин Адамс играл в их фильме злокозненного мерзавца Реджинальда Брукса. А Шарли Шерман — рабыню, которую Брукс изнасиловал. Джейн должна была стать случайной свидетельницей этой жуткой сцены — она увидит все через окошко в бараке для рабов. Но ее реакцию они снимут отдельно, немного позже. Поскольку в этом эпизоде с Шарли срывают всю одежду, нужно было позаботиться, чтобы вокруг площадки не толкались лишние люди.
Кейт наскоро просмотрела, что предполагалось снимать сегодня после обеда. Джерико не понадобится ей почти до конца дня.
— У меня возражений нет, — сказала она. — Если ты уверен, что с Шарли не будет проблем…
— Она говорит, что только рада поскорее отделаться от этой сцены.
— Ну что ж, ладно, — заключила Кейт. — Передай Наоми привет, пусть поправляется.
Она повесила трубку и взглянула на Джерико. Тот стоял на пороге в спальню, все еще завернутый в одно полотенце.
— Что такое?
— Не хотите вернуться в постель?
Кейт запоздало прикусила язык. Она успела покраснеть прежде, чем услышала ответ.
А уж он, конечно, не колебался и наградил ее самой ослепительной улыбкой — и как только ему хватило сил для этого проснуться?
— Вместе с вами? Сию же секунду!
Она опустила голову прямо на стол и забормотала:
— Сейчас четыре сорок восемь утра. В четыре сорок восемь утра у меня совершенно отсутствует чувство юмора. В четыре сорок восемь утра у меня совершенно отсутствует терпение. Черт побери, вы же и так все поняли! У Наоми пищевое отравление, мы поменяли местами сегодняшний и завтрашний утренние эпизоды — а это значит, что вы свободны почти до вечера. Хватит морочить друг другу голову, и давайте поспим — хотя бы до половины седьмого! — Она приоткрыла один глаз и повернулась так, чтобы видеть его лицо. — Пожалуйста!
Джерико приблизился и осторожно поднял ее со скамьи. Не успела она и охнуть, как с нее сняли халат.
— Какая миленькая пижамка! — заметил Джерико. — Во всяком случае, штанишки мне очень нравятся, а вот на рубашку вы смотреть не разрешаете! Хотя я все же немножко посмотрел — и мне очень понравилось! Совершенно безобидно и без излишеств!
Кейт затравленно взглянула на коротенькие штанишки и сорочку, украшенные желтенькими розочками, и бессильно зажмурилась.
— О Господи! И он еще шутит — в четыре сорок восемь!
— Моя проблема заключается в том, — возразил он с улыбкой Ларами, отчего у Кейт сладко заныло в груди, — что вы так и не поняли, насколько я серьезен!
Он выключил свет и исчез у себя в спальне.
А Кейт почему-то стало не до сна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Опасная любовь - Брокман Сюзанна



Замечательный роман, прекрасно переданы чувства, страдания, сомнения - весь спектр человеческих эмоций. Очень сложно любить такого человека как главный герой, больно наблюдать за его восстановлением, когда не знаешь, идёт он вверх или вот-вот скатится вниз, но его любовь и дружба многого стоят. Прекрасная героиня, серьёзная, преданная, целеустремлённая, чуткая - одним словом, настоящая. Очень прикольно было наблюдать за их притиранием в начале романа - это взрыв эмоций и страстей - класс! Высший балл.
Опасная любовь - Брокман СюзаннаИнес
12.10.2011, 9.12





Роман понравился, захватывает, читается легко
Опасная любовь - Брокман СюзаннаЮлия
8.07.2012, 14.14





Давно не читала такой замечательный роман! Мне очень понравился, невозможно оторваться! Оценка 10+
Опасная любовь - Брокман СюзаннаНадежда
15.08.2012, 21.31





Не зацепило(. Гг-ня иногда просто раздражала. До конца я так и не дочитала пропал интерес. Видимо на любителя.
Опасная любовь - Брокман СюзаннаАля
26.08.2012, 11.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100