Читать онлайн Загадочные женщины XIX века, автора - Бретон Ги, Раздел - ОБМАНУТАЯ ИМПЕРАТРИЦА ОТКАЗЫВАЕТСЯ РАЗДЕЛЯТЬ ЛОЖЕ С ИМПЕРАТОРОМ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Загадочные женщины XIX века

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ОБМАНУТАЯ ИМПЕРАТРИЦА ОТКАЗЫВАЕТСЯ РАЗДЕЛЯТЬ ЛОЖЕ С ИМПЕРАТОРОМ

Изгнание никогда не шло на пользу королям.
Беранже
Однажды во время празднеств Наполеон III с озабоченным видом прогуливался по залам дворца в Тюильри. Принцесса Матильда подошла к нему и спросила, чем он расстроен.
— У меня невыносимо болит голова, — ответил император. — И потом, меня преследуют три женщины.
— Как можно ввязываться в такую неразбериху? Три женщины — это же безумие!
Император взял кузину под руку и описал дам, домогавшихся его расположения:
— Во-первых, одна блондинка, от которой я ищу способа отделаться. Во-вторых, очень красивая дама, но она действует на меня усыпляюще. Наконец, еще одна блондинка, которая начала охоту на меня.
Принцесса Матильда улыбнулась:
— А как же императрица?
Наполеон III пожал плечами:
— Императрица? Я был ей верен целых шесть месяцев после нашей свадьбы, но теперь мне хочется немного рассеяться… Все однообразное приедается… Впрочем, потом я с удовольствием вернусь к ней.
Последняя фраза была не более чем любезность. Наполеон III кривил душой. Он не испытывал никакой радости, когда ложился в постель со своей бесчувственной супругой, и делал это лишь по обязанности. Как нам сообщает Стелли, «император, нафабрив усы, с холодной головой входил к императрице и прилежно исполнял свой долг, и взгляд его голубых глаз был устремлен в династическую даль».
Поневоле ловишь себя на мысли, что Наполеона III стоит поздравить с тем, что он, несмотря на свою ветреность, был верен Евгении целых шесть месяцев.
Сто восемьдесят дней благоразумия доконали императора, и он, изголодавшись, набросился на очаровательную юную блондинку, немного взбалмошную, которая уже некоторое время была в центре восхищенного внимания двора.
Ее звали мадам де ля Бедойер. Она была, как свидетельствует Фредерик Лоллийе, «украшением балов и вечеров. Днем ее лицо казалось бесцветным, немного размытым. Но вечером оно оживало само по себе, кожа розовела, глаза наливались васильковым цветом».
Мадам де Меттерних высказывается еще более решительно: «Когда мадам де ля Бедойер появляется, свет люстр меркнет…»
Словно ослепленный мотылек. Наполеон III кружил вокруг излучавшей свет юной красавицы, не скрывая своего восторга, и вскоре придворные уже не сомневались, что головка Ее Высочества императрицы вот-вот будет увенчана весьма сомнительным украшением.
Это произошло спустя несколько дней. Мадам де ля Бедойер появилась в Тюильри в крайне возбужденном состоянии, «красноречиво свидетельствовавшем о той чести, которую ей оказал император».
На протяжении некоторого времени мадам де ля Бедойер могла позволить себе любую выходку, не опасаясь гнева придворных. Однажды во время приема мадам де ля Бедойер заметила входившую в зал незнакомую ей изящную брюнетку. Наклонившись к месье Руэ, находившемуся рядом с ней, она спросила:
— Кто эта вишенка?
Министр, улыбнувшись, поклонился и ответил:
— Это моя жена, мадам.
Мадам де ля Бедойер, смутившись, поспешила извиниться, отошла и присоединилась к стоявшим в отдалении придворным.
— Только что, — сказала она со смехом, — со мной произошла пренеприятная и вместе с тем прекурьезная история. Я разговаривала с месье Руэ, когда изящная брюнетка — вон она, видите? — вошла в зал. Я воскликнула: «Кто эта вишенка?»…
— И я имел честь представить вам свою жену… Мадам де ля Бедойер обернулась. Рядом с ней, по-прежнему улыбаясь, стоял месье Руэ, последовавший за ней…


Наполеон III, о котором Мериме говорил: «Ухоженная кошечка лишает его покоя недели на две, но, добившись своего, он тотчас же охладевает к ней и выбрасывает ее из головы», — быстро утомился от бестактной красавицы.
Чтобы отблагодарить ее за те приятные минуты, которые она ему доставила, он сделал ее мужа — к тому времени уже камергера — сенатором, и вот взгляд его уже покоится на прелестях других женщин.
После шести месяцев праведной жизни ему было необходимо встряхнуться. Он снял особнячок на улице Бак, расположенный между набережными и бульваром Сен-Жермен, где устроил свою гарсоньерку. Вечером, надев синий редингот, серые брюки со штрипками и шляпу, из тех, какие носили буржуа, взяв трость, он потайной дверью выскальзывал из Тюильри. В экипаже его ждали двое телохранителей. Он приезжал на улицу Бак, где проводил время то с какой-нибудь актрисой, то с кокоткой, то с субреткой, то со светской дамой, то с куртизанкой…
Всеми ими он был весьма доволен. Он сам признал это. Как-то во дворце в Тюильри затеяли игру в загадки. Все должны были ответить на вопрос: «Какая женщина более страстная любовница — светская дама или куртизанка?»
Когда подошла очередь Наполеона III отвечать, он сказал:
— Каждая женщина стоит многого в любви, какова бы ни была социальная подоплека ее чар. Потом улыбнулся и добавил:
— Сад, в который не ступает нога чужака, изобилует плодами, которые вкушает лишь его владелец. Но почему бы не поискать подобных же плодов в саду, войти в который не возбраняется никому?
Любовь Наполеона III к прекрасному полу привела к одному пикантному происшествию. Как-то вечером, когда во дворце был устроен праздник, император проходил через полутемный зал, и ему показалось, что на канапе лежит женщина. Он подошел, его рука скользнула под юбку, он погладил бедро и позволил себе еще кое-какие вольности.
Раздался громкий крик.
И Наполеону III пришлось принести извинения епископу Нанси, который, устав от суеты, прилег на минутку отдохнуть на канапе и заснул невинным сном.


Евгения даже не подозревала о проказах императора. Она не замечала грязи, царившей вокруг нее, и походила на лебедя, скользящего по поверхности сомнительных вод. Ничто к ней не прилипало. В разгар бала, когда, как написано в одних мемуарах, «в каждом взгляде таился призыв к сладострастию», на ее лице блуждала немного натянутая грустная улыбка фригидной женщины.
Обиженная природой, она оказалась вышвырнута из омута сладострастия, затягивающего женщин и мужчин, и была не в состоянии представить себе, что можно мучиться любовным желанием. Она была ослеплена высоким мнением о своей внешности, и ей не приходило в голову, что император может предпочесть другую женщину.
И вдруг она узнала, что Наполеон III возобновил отношения с мисс Говард…
Новый прилив симпатии датируется самым концом июня. Во всяком случае 2 июля некий осведомитель пишет префекту полиции Мопа: «Говорят, что Людовик-Наполеон полностью восстановил отношения с мисс Говард и что на семейном горизонте императорской четы появились тучки».
Полицейский прибегнул к эвфемизму. На самом деле «тучки» были бурей, обрушевшейся на Тюильри. Императрица не выносила, чтобы кто-либо прикасался к ее вещам. Это был род мании. Если она замечала, что в коляске сдвинута с места подушка, лицо ее становилось белым от гнева. Можно представить, какое бешенство охватило ее и какие муки она испытывала при мысли о том, что легкомысленные ручки мисс Говард могут нарушить порядок в ее столь замечательно устроенном мире.
В течение нескольких недель скандалы разражались один за другим. Слуги и придворные были в упоении. Они кружили неподалеку от жилых комнат императора и императрицы и жадно ловили доносящийся оттуда шум. 21 сентября префект полиции писал: «Императрица, узнав, что император и мисс Говард снова сблизились (согласно одним источникам) или вступили в переписку (согласно другим источникам), объявила супругу о своем намерении покинуть Сен-Клу и Францию в том случае, если он не вспомнит о своем достоинстве и не осознает своего долга перед женщиной, которую сам выбрал. Произошла бурная сцена. Ее Высочество императрица заявила, что главное для нее не трон, а муж, что она выходила замуж не за императора, а за человека, и что она не потерпит оскорблений… Император, спокойный и ласковый, несмотря на свою неправоту, в конце концов обещал прекратить переписку с особой, о которой шла речь, и ярость императрицы поутихла».
Но, по всей видимости, император не сдержал своего слова. На следующий день месье Мопа отмечает:
«22 сентября 1853. — Мисс Говард снова берет верх к большому неудовольствию императрицы. Капризы экс-любовницы стоят дорого… Недавно ей было передано 150000 франков — сумма, которая, по мнению месье Мокяр, заставит ее хоть немного утихомириться».
Коварная мисс Говард то и дело попадалась на глаза императорской чете и со злорадным удовольствием приветствовала высочайших особ. Взгляд Евгении стекленел, ноздри раздувались, она стояла неподвижно, в то время как Наполеон III подчеркнуто вежливо отвечал на приветствие.
В те дни, когда император отправлялся на смотр своих войск в Сатори, его фаворитка, которая обитала в Версале (где она наблюдала за тем, как велись работы в Борегар), прогуливалась неподалеку в легком экипаже.
Императрица не сопровождала Наполеона III, и вряд ли общение императора и мисс Говард ограничивалось обменом приветствиями.
Послушаем, что сообщает Фуке:
«Несколько раз мне довелось бывать в окрестностях Версаля, в Лож, по приглашению Брэнкан. Не могу не вспомнить об одном факте, вполне в духе времени, рассказанном мне мадам Брэнкан-старшей. Наполеон III прибыл в Версаль, чтобы провести смотр войск в Сатори. После парада он сел в поджидавший его экипаж. Это был экипаж мисс Говард… они отправились в замок Борегар, соседний с Шеснэй. В экипаже император сняли кепи и китель, надел цилиндр и редингот, но на нем по-прежнему оставались красные лосины и лакированные сапоги. Те, кто видел на улицах Версаля императора в таком нелепом наряде, восседающего в легком экипаже мисс Говард, не могли забыть этого зрелища, объяснявшегося любовью к прекрасной англичанке…»
Конечно же, императрице донесли об этой прогулке. На этот раз она не разбила ни одной тарелки, и ни одно проклятие не сорвалось с ее губ. Она просто объявила, что временно прерывает отношения со своим мужем и господином, и отказалась разделять с ним супружеское ложе.
Наполеон III был сильно расстроен, так как мечтал о династии. Только Евгения могла подарить ему наследника престола. Любой ценой необходимо было уговорить императрицу отнестись благосклонно к вниманию императора.
Наполеон III, превозмогая душевную боль, попросил мисс Говард покинуть Францию и провести некоторое время в Англии, где, в соответствии с договором о разрыве 1852 года, ей предписывалось выбрать себе мужа.
Херриэт, побежденная, сдалась. Горе изменило ее до неузнаваемости, и спустя несколько дней она отбыла в Лондон, увозя с собой сына и двух незаконнорожденных детей императора, прижитых с Элеонорой Вержо.
После этого Евгения вновь пустила в свою спальню императора. Наполеон III, полный решимости дать жизнь новому побегу на генеалогическом древе Бонапартов, устремился в распахнутые перед ним двери.
Увы! Время шло, а императорской чете нечем было похвалиться. В апреле 1853 года у императрицы произошли преждевременные роды. Евгения впала в отчаяние.
Рассвирепев от того, что он напрасно тратит время с женщиной, к которой давно потерял всякий интерес, Наполеон III снова стал оказывать знаки внимания Девицам, умеющим «подать свои ягодицы», как говорит Ламбер. Они не могли порадовать его наследником, но, по крайней мере, дарили ему минуты наслаждения.
В феврале 1854 года императрица узнала, что Наполеон III изменяет ей с молоденькой актрисой и что мисс Говард уже несколько недель живет в Париже, в своем особняке на улице Сирк. Она заперлась у себя в комнате и долго плакала. К ее горю примешивалось чувство унизительного бессилия, связанного с тем, что ей не удалось явить на свет наследника престола. Переживания императрицы очень быстро стали широко известны. 7 февраля осведомитель префекта пишет:
«Императрица сильно не в духе, ее состояние связано с тем, что ей не удается родить ребенка, и с тем, что император своим поведением огорчает ее. Здесь замешана некая девица А…. которую император предпочитает своей супруге. Что же касается его старой привязанности, то дружба с мисс Говард по-прежнему продолжается, и визиты на Елисейские поля участились…»
Императрица решила изменить тактику. Единственный способ вернуть императора она видела в рождении ребенка. И каждый вечер она сама просила мужа разделить с ней ложе.
Ее упорство вскоре было вознаграждено. В мае Евгения объявила Наполеону III, что она беременна. (В это же время, 16 мая, мисс Говард, оставленная императором, вышла замуж за своего соотечественника, Клэренса Трилони. Она умерла 19 августа 1865 года в замке Борегар.)
Увы! Спустя три месяца императрица снова выкинула. Двор пришел в негодование:
— Так мы никогда не дождемся дофина! До Наполеона III дошли эти пересуды, и он, придя в бешенство, пригласил в Тюильри знаменитого врача Поля Дюбуа.
— Прошу вас, соблаговолите осмотреть императрицу!
Дюбуа оробел. При мысли о том, что ему придется иметь дело с Ее Высочеством, он впал в панику.
— Я пришлю вам опытную акушерку из больницы, — сказал он.
— Ну хотя бы один беглый взгляд, — упрашивал его император.
Дюбуа, побагровев, отказался. На следующий день во дворец явилась акушерка. Она склонилась над Евгенией и после продолжительного осмотра заявила:


— Все в порядке. Сир!
Франция с облегчением вздохнула…


Когда при дворе стала известна резолюция акушерки, некоторые стали поговаривать, что «вина» лежит не на императрице, а на императоре. Наиболее дерзкие утверждали, что усердие, которое император проявлял на любовном поприще в последние двадцать лет, не прошло даром и отразилось на его дееспособности.
— Он выдохся, — говорили они.
Другие, настроенные более благодушно, предполагали, что тревоги, обрушившиеся на Наполеона III в начале 1854 года, мешали ему «посещать императрицу в хорошем расположении духа, которое обычно ему свойственно».
Барон де В. в письме к своему шурину достаточно четко сформулировал это мнение:
«Подумайте, — писал он, — во Франции свирепствует холера, нам грозят голод, война с Россией… Разве можно требовать от него эрекции?»
(Естественно, барон употребил куда более энергичное выражение.)
Император и вправду был озабочен. Царь вынашивал план захвата Константинополя. В конце 1853 года он занял придунайские княжества, в Севастополе был приведен в боевую готовность флот. Наполеон III вошел в союз с Англией и, убедившись в нейтралитете Австрии и Пруссии, решил в качестве предупреждения России послать французский средиземноморский флот в Саламин с приказом выйти в воды Черного моря в случае малейшего инцидента.
В конце февраля английский флот присоединился к союзнику.
Европа была накануне войны. Наполеон III, который провозгласил перед своим коронованием: «Империя — это мир», — столь понравившийся всем девиз, был сильно встревожен.
В марте Россия разгромила турецкий флот в Синопе, и это событие стало началом военных действий. Англо-французский флот вошел в Черное море, а 27 числа Франция объявила войну России. Этот шаг указал тысячам людей путь в «пекло Севастополя», открыл для парижан существование Крыма, а также позволил экс-любовнице императора удачно сострить.
В момент объявления войны Рашель блистала на сцене в Петербурге. Ей пришлось срочно упаковывать чемоданы и готовиться к возвращению во Францию. Офицеры устроили в ее честь обед.
Ей не хотелось обижать этих военных, ее горячих поклонников, и она приняла приглашение на обед.
После обеда подали шампанское, и один полковник, поднявшись с бокалом в руке, произнес:
— Мы не говорим вам «прощайте», мадам… Мы говорим «до свидания»! Ибо, — добавил он под одобрительный смех товарищей, — мы скоро увидимся в Париже и снова выпьем за ваше здоровье и за ваш успех!
Рашель, казалось, не была задета этими словами. В свою очередь, она поднялась и с улыбкой сказала:
— Господа, я благодарю вас за прием и за ваши пожелания. Но должна вас предупредить, что Франция не настолько богата, чтобы угощать шампанским военнопленных.
Ее реплика была встречена сдержанно.


Когда тридцать тысяч французских солдат двинулись по направлению к Крыму, где к ним должна была присоединиться двадцати пятитысячная английская армия, Наполеон III мог перевести дух.
Война началась, и он стал опять проявлять интерес к императрице.
Увы! Вскоре императрица пожаловалась на боли, которые ей причиняли «частые знаки внимания императора», и врачи сочли, что ей пойдет на пользу пребывание в Биаррице.
В разгар войны двор покинул Тюильри и отправился в курортное место на берегу Атлантики.
Наполеон III решил отменить этикет на время отдыха, чтобы не утомлять императрицу.
— Никаких аудиенций, никаких почестей, — заявил он, — мы просто отдыхаем в кругу друзей.
Каждый вечер после обеда императрица затевала игры, в которых все охотно принимали участие, включая императора, который самозабвенно прыгал через стулья, кресла и канапе.
Придворные, окружавшие императорскую чету, были «большими охотниками подобных забав», и вскоре вечера приобрели весьма специфическую окраску. Шарль Симон сообщает, что излюбленными развлечениями были «игры, во время которых допускались прикосновения отнюдь не целомудренного свойства, или же те, которые приводили к неожиданным кульбитам, вносившим во внешний вид участников кокетливый беспорядок».
Действительно, некоторые игры были не лишены забавности.
Послушаем Шарля Симона:
«Кто-нибудь вставал на колени и прятал лицо в юбке сидящей женщины, все остальные, мужчины и женщины, залезали ему на спину, в конце концов тяжесть становилась непосильной, и тогда начиналась куча мала, все падали со смехом, и часто возникали весьма пикантные ситуации.
Одним из самых незамысловатых развлечений было следующее: все садились в круг, так что ноги кавалеров и дам соприкасались. В центр круга кто-нибудь бросал браслет, носовой платок или туфлю, и этот предмет каждый участник должен был провести под своими ногами и передать соседу, тогда как кто-то, находящийся за кругом, пытался завладеть предметом, путешествовавшим под пышными юбками и черными брюками. Иногда предмет слишком долго скрывался в одном и том же месте. Тогда «кот» пытался схватить «мышку» — таковы были принятые названия, — и ошибкам и недоразумениям, приводившим в восторг игроков, не было конца…»
Даже игра в прятки переставала быть невинной забавой, насколько можно об этом судить:
«Однажды некая дама, охотно приносившая себя в жертву на алтаре Лесбоса, решила воспользоваться игрой, чтобы добиться расположения молодой женщины, к которой она питала слабость. Она проследила, в какую сторону побежит ее избранница, и устремилась за ней. Она была уверена, что нагнала свою жертву, с силой прижала ее к себе, дрожа от сладострастия, принялась ласкать ее, и тогда особа, к которой был применен столь интенсивный способ общения, издала возмущенный вопль. Изумленная дама обнаружила, что ошиблась, и ее пыл растрачен на старого урода, перед которым ей пришлось извиняться…»
Кроме того, в Биаррице все развлекались тем, что играли в живые картины. Позже, в Компьене, эта игра также будет иметь большой успех.
Чаще всего персонажами картин были мифологические герои. С этим связана забавная записка, посланная одной девицей.
Дочь маршала Магнана, выбранная на роль Эроса, написала своему отцу:
«Дорогой папочка, сегодня вечером я занята амуром, пришлите мне как можно скорее все необходимое…»
Можно представить себе выражение лица маршала, когда он прочел эту записку.


27 августа Наполеон III покинул Биарриц и отправился в Булонь, где ему предстояло встретиться с принцем Альбертом, мужем королевы Виктории.
Евгения осталась одна в окружении своей свиты. И сразу же злые языки стали поговаривать, что молодая императрица непременно воспользуется свободой, чтобы «наставить императору рога в отместку за те, которые уже целый год украшали ее голову».
Но они плохо знали Евгению. Она была свободна и могла, как испанка, кокетливая уже по своей натуре, кружить головы, но ограничилась столоверчением. Ее увлек спиритизм. Она вызывала духов знаменитых усопших и беседовала с ними.
Некоторые из них оказались довольно болтливыми и сообщили многие подробности, касавшиеся фавориток Наполеона III. Историки утверждают, что именно таким странным способом она узнала о связи императора с мадам де ля Бедойер.
В Биаррице Евгения спрашивала духов о том, сколько продлится война в Крыму и сумеет ли англо-французский флот потопить русские корабли. Но духи отмалчивались, и императрице пришлось поддерживать оптимизм без вмешательства потусторонних сил.
Позже некий оккультист из Америки, шотландец по происхождению, по имени Дуглас Хом сумел завоевать доверие императрицы. Этот авантюрист, как предполагают, секретный агент Германии, был своего рода Распутиным при дворе Наполеона III.
18 сентября она покинула Биарриц и отправилась в Бордо, где ее встретил император. Увидев императрицу, император обрадовался, как ребенок. Не обращая внимания на толпу, собравшуюся на вокзале, он страстно целовал ей руки и с такою нежностью обращался с ней, что все пришли в умиление.
На следующий день императорская чета села в парижский поезд и вернулась в Тюильри.
Пребывание в Биаррице, регулярные морские процедуры пошли на пользу Евгении. Врачи посоветовали Наполеону III «возобновить супружеские отношения».
На протяжении всей зимы император отважно добивался желаемого результата. Увы! Англо-французские войска топтались на подходах к Севастополю, и, как пишет А. де Сазо, самому императору нечем было похвастаться.


Придворные все чаще злословили за спиной у императорской четы. Одни утверждали, настаивая на своей полной осведомленности, что императрица имеет некий врожденный порок, из-за которого император вынужден прибегать к эквилибристике, весьма для него утомительной. Другие болтали, что Евгения была изнасилована в отрочестве испанским офицером, что привело к тяжелым внутренним повреждениям. Третьи просто пожимали плечами, констатируя, что Наполеон III женился на бесплодной смоковнице.
Все эти сплетни, конечно же, доходили до императора, и он чувствовал себя сильно уязвленным. Поэтому был очень рад, когда в начале 1855 года разразившаяся в Париже череда скандалов отвлекла на некоторое время внимание придворных.
Первый скандал произошел 13 января. Вот что пишет об этом острый на язык Вьель-Кастель:
«В свете объектом пересудов стала графиня мадам де Нансути, урожденная Перрон. Уже некоторое время она ведет себя подчеркнуто набожно, почти не бывает в свете и не носит больше драгоценностей. Муж заявил, что хочет видеть ее украшения, но ему было в этом отказано. Он впал в ярость, завладел ключом от секретера — и что же? Украшений в нем не было! Он искал повсюду, но безрезультатно. Мадам де Нансути отказывается объяснить, куда подевались драгоценности.
Граф Нансути посоветовался с комиссаром полиции, и тот предложил обыскать дом. Мадам де Нансути, холодная и высокомерная, бесстрастно отнеслась к происходящему. Драгоценности были найдены в комнате горничной, которая заявила, что они были подарены ей хозяйкой.
На это граф де Нансути возразил:
— Если бы ваша хозяйка подарила вам все эти украшения, то она сказала бы нам об этом, ведь она знала, что комиссар полиции собирается обыскать весь дом. Вы украли их!
Горничная, поняв, что пахнет тюрьмой и судом присяжных, вне себя от испуга, закричала:
— Ну что ж! Раз дело оборачивается таким образом и мадам не пришла мне на помощь, я скажу вам правду. Эти драгоценности действительно принадлежат мне. Мадам хотела, чтобы я стала ее любовницей, и, чтобы добиться моего согласия, она дарила мне все эти украшения.
Услышав это заявление, все спустились в спальню графини, которая, утратив свою невозмутимость, билась в истерике.
Горничная, ободренная успехом, назвала всех дам, с которыми она состояла в любовной связи, среди них и маркизу д'Ада. Она не собиралась расставаться с драгоценностями и потребовала еще 80000 франков за свое молчание…»
Вторым скандалом свет также был обязан даме с не совсем обычными наклонностями. Он разразился 31 января. В этот день при дворе стало известно, что маркиза де Бомон, урожденная Дюпюйтрен, была захвачена врасплох в тот момент, когда она расточала нежности девицам.
Двор ходил ходуном от смеха. Но главе государства трудно рассчитывать на то, что порочность нравов его подданных будет вечно развлекать страну. Вскоре обо всех этих историях было забыто, и двор вновь принялся иронизировать по поводу бесплодия императрицы.
В апреле отчаявшиеся супруги отправились в Лондон, куда пригласила их королева Виктория. Их приняли очень сердечно, и как-то вечером они поведали королеве, которая была весьма плодовита, о своем горе. Виктория не стала прибегать к эвфемизмам. Она обернулась к императору и сказала:
— С этим очень просто справиться. Подложите под таз императрицы подушечку.
И это был очень хороший совет, так что спустя два месяца Евгения, ликуя, сообщила императору, что он скоро станет отцом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги

Разделы:


Фривольные истории наполеона iii вгоняют в краску императрицуОбманутая императрица отказывается разделять ложе с императоромЛюбопытный дневник графини кастильскойГрафиня кастильская соблазняет наполеона iii по приказу короля пьемонтаНаполеон iii становится любовником графини кастильской на лоне природыГрафиня кастильская торжествует: наполеон iii решает ввести свои войска в италиюСкандал в европе: императрица евгения бушуетФранцузский император влюбляется в «хохотушку марго»Приключения императрицы евгении на деревенском праздникеЕвгения флиртует и втягивает францию в тяжелую мексиканскую кампаниюБацочи «проверяет» любовниц наполеонаНаполеон iii встречается с мадам де мерси-аржанто в ризницеМаркиза де пайва — шпионка бисмаркаНаполеон iii из прусского плена требует от евгении нежностиЛюбовница наполеона iii пытается смягчить бисмаркаЖенщины времен осады парижаКоммунары ратуют за гражданский бракЛишь одна из фавориток наполеона iii присутствует на его похоронахЛеони леон делает из леона гамбетты джентльменаМадам тьер заставляет мужа оставить политикуГрафиня де шамбор сочла себя слишком уродливой, чтобы стать королевой францииПервый скандал в третьей республикеБыла ли леони леон агентом бисмарка?Была ли виновата леони леон в драме, произошедшей в жарди?

Ваши комментарии
к роману Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги


Комментарии к роману "Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа


Фривольные истории наполеона iii вгоняют в краску императрицуОбманутая императрица отказывается разделять ложе с императоромЛюбопытный дневник графини кастильскойГрафиня кастильская соблазняет наполеона iii по приказу короля пьемонтаНаполеон iii становится любовником графини кастильской на лоне природыГрафиня кастильская торжествует: наполеон iii решает ввести свои войска в италиюСкандал в европе: императрица евгения бушуетФранцузский император влюбляется в «хохотушку марго»Приключения императрицы евгении на деревенском праздникеЕвгения флиртует и втягивает францию в тяжелую мексиканскую кампаниюБацочи «проверяет» любовниц наполеонаНаполеон iii встречается с мадам де мерси-аржанто в ризницеМаркиза де пайва — шпионка бисмаркаНаполеон iii из прусского плена требует от евгении нежностиЛюбовница наполеона iii пытается смягчить бисмаркаЖенщины времен осады парижаКоммунары ратуют за гражданский бракЛишь одна из фавориток наполеона iii присутствует на его похоронахЛеони леон делает из леона гамбетты джентльменаМадам тьер заставляет мужа оставить политикуГрафиня де шамбор сочла себя слишком уродливой, чтобы стать королевой францииПервый скандал в третьей республикеБыла ли леони леон агентом бисмарка?Была ли виновата леони леон в драме, произошедшей в жарди?

Rambler's Top100