Читать онлайн Загадочные женщины XIX века, автора - Бретон Ги, Раздел - БЫЛА ЛИ ВИНОВАТА ЛЕОНИ ЛЕОН В ДРАМЕ, ПРОИЗОШЕДШЕЙ В ЖАРДИ? в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Загадочные женщины XIX века

Читать онлайн


Предыдущая страница

БЫЛА ЛИ ВИНОВАТА ЛЕОНИ ЛЕОН В ДРАМЕ, ПРОИЗОШЕДШЕЙ В ЖАРДИ?

Женщина и револьвер несовместимы. Как только женщина появляется в доме, револьвер тут же стреляет.
Мак Галле
В июле 1878 года Гамбетта, сбежав из Парижа, снял в Жарди, на территории общины Виль-д'Аврей, в поместье, где жил когда-то Бальзак, домик садовника и поселился в нем.
27-го Леони Леон приехала к нему. Они намеревались жить вместе открыто, ни от кого не прячась. Целый день они бродили по лесам и проводили время, не стесняясь сельских сторожей, в упражнениях, относящихся скорее к курсу Кама-Сутры, чем к руководству по собиранию ягод.
Вечером Леони решила вернуться в Париж. Гамбетта вызвался проводить ее на вокзал.
— А ты не боишься сплетен? — спросила его Леони.
— Я все предусмотрел. Смотри.
И он водрузил на нос темные очки.
— Так никто меня не узнает.
Когда поезд тронулся, Гамбетта, уверенный в том, что он остался не узнанным, извлек огромный носовой платок и долго махал ему вслед. Через два часа все жители Виль-д'Аврей судачили о том, что «месье Гамбетта решил открыто сожительствовать со своей содержанкой» и что именно их деревне «волею слепого провидения выпал жребий стать свидетельницей этой гнусности».
Дамы-патронессы пришли в ужас и, боясь, что подобный пример повредит умы молоденьких девушек, решили держать своих воспитанниц взаперти, чтобы они, не дай Бог, не встретили «ее».
Гамбетта, и не подозревая, какой переполох он вызвал в округе, весело гудел в своем маленьком домике, как шмель.
На другой день утром он отправил Леони письмо:
«Дорогая, ты приехала, и все вокруг меня вспыхнуло: мой домик светится и благоухает твоими духами. Мое сердце радостно трепещет при воспоминании о вчерашнем дне, утром я помчался в лес, чтобы снова пройти по тем местам, где мы с тобой гуляли, я мечтаю о том, как завтра снова встречу тебя и введу под крышу моей хижины, и ликую, как ребенок.
Целую тебя со всей силой моей любви, целую, целую… До завтра».
Леони обосновалась в Жарди, и парочка погрузилась в безоблачное счастье.
По утрам Гамбетта упражнялся в стрельбе из пистолета, а Леони читала. После полудня они отправлялись на прогулку в открытом экипаже. Беспощадный трибун то и дело, останавливал лошадей, бежал в поля и, неуклюже присев, собирал маки.
Иногда они ездили на озеро ловить рыбу. Как-то раз жителей Виль-д'Аврей позабавила одна сцена. Гамбетта был в лодке с Леони. Он потянулся к удочке, пристроенной на самом краю лодки, поскользнулся и упал в воду. Леони пришлось при помощи весла спасать его.
Когда они были в безопасности, на берегу, рыбаки имели возможность наблюдать трогательную сцену. Леони раздела Гамбетту — оставив на нем лишь длинные кальсоны — и старательно, словно опытная прачка, выжала его намокшую бороду…
В конце концов, видя нежность, заботливость Леони, Гамбетта решил жениться на ней. В 1879 году, на вершине своей политической карьеры, он сделал ей предложение.
Леони, которая когда-то мечтала о браке, отказала ему.
Почему?
Эмиль Пиллиа пишет:
«Какие соображения заставили ее отказаться от того, о чем она прежде молила Гамбетту? Сама Леони так и не объяснила своего поступка.
Тем не менее в письмах, которые она писала в старости, полных сожалений и угрызений совести, можно вычленить некоторые мотивы такого поведения.
Прежде всего — гордыня, обида женщины, которая, несмотря на всю свою любовь, ничего не забыла…
Затем — уверенность в том, что только ей принадлежит сердце и жизнь Гамбетты. Если раньше она стремилась выйти за него замуж, чтобы крепче привязать к себе, то теперь ей нечего было опасаться, она не сомневалась в его преданности.
Кроме того, женитьба могла разрушить идиллию, так как, несомненно, ей сопутствовал бы скандал. Разве могли бы удержаться враги Гамбетты и не воспользоваться этим поводом для того, чтобы начать против него кампанию, припомнить все его прошлое, обрушить на него поток клеветы?»
Гамбетта, получив отказ, впал в отчаяние. На протяжении трех лет он умолял Леони стать его женой. Из каждой поездки по провинциям или за границу он отправлял ей длинные письма, в которых снова и снова просил ее выйти за него замуж.
12 августа 1879 года он писал:
«Мы любим друг друга… Скажи только „да“…»
10 ноября:
«Я не успокоюсь, пока моя мечта не осуществится. Подумай еще раз, любимая. Я жду, когда ты придешь, сияя от радости, и скажешь „Да, я согласна“. Мы будем счастливы…»
27 января 1880 года:
«Я чувствую, что наши судьбы переплетены так тесно, что уже не за горами тот день, когда ты произнесешь то единственное решительное слово… Моя жизнь в твоих ладошках…»
13 февраля 1881 года:
«Что же касается высшего залога моей любви, то он в твоих руках: скажи только одно слово, и мы шагнем на обетованную землю. Ты слышишь — обетованную…»
В марте Леони посоветовала ему жениться на какой-нибудь богатой наследнице, чтобы упрочить карьеру. В ответ на это он писал:
«Нет, пусть лучше моя рука отсохнет. Можешь не сомневаться: она принадлежит лишь тебе. Когда ты, наконец, решишься?»
6 апреля 1892 года:
«Ты забываешь, что есть человек, готовый принять тебя в свои объятия, дать тебе свое имя… Я живу лишь тобой, лишь в тебе, лишь для тебя. Я хочу владеть тобой, отныне и навсегда».
Позже, вспоминая о том периоде жизни, Леони Леон писала: «Я все время вижу перед собой бедного Гамбетту — он стоит на коленях, в слезах, в сотый раз умоляя меня выйти за него замуж. А я, одержимая гордыней и страхом перед кампанией, которая могла бы подняться против него в газетах, снова и снова отказываю, откладываю решение. День свадьбы так и не наступил».
В июле одно событие заставило Леони изменить свое отношение к предложению Гамбетты: у него умерла мать. Видя горе своего возлюбленного, Леони пожалела его. Как-то вечером она пришла к нему и сказала, что согласна стать его женой.
Гамбетта, плача, обнял ее. И, поскольку он не мог упустить случая произнести красивую фразу, воскликнул:
— Любимая, у меня кружится голова, ибо я на вершине блаженства!
Из соображений приличия церемония была назначена на конец года. Гамбетта был счастлив. Он занялся приготовлениями, обустраивал Жарди, отдал распоряжение построить конюшни и мечтал о будущем блаженстве.
19 ноября он писал:
«Любимая, как, мне не терпится покончить с этой неустроенностью. Меня утешает мысль о том, что уже не за горами то время, когда мы будем вместе.
Целую тебя и бесконечно люблю».
Увы! Судьба распорядилась иначе, и Гамбетта так и не ступил на «обетованную землю».
27 ноября 1882 года, около десяти часов утра, депутат проводил до ворот генерала Тума, который приезжал к нему с визитом. Стояла сухая, холодная погода, и Гамбетта хотел было немного прогуляться по саду, но передумал, вернулся в дом и прошел в свою комнату. В доме еще спали.
Без четверти одиннадцать раздался выстрел.
Четверо слуг — Поль Виолет, лакей, Луи Роблен, кучер. Франки, садовник, и Зидони, кухарка, — всполошились.
Гамбетта после неудачной дуэли с месье де Фурту почти каждый день упражнялся в стрельбе из пистолета. Но для этого он всегда уходил в сад. Выстрел же прогремел в доме.
— Господи, что это? — воскликнула Зидони. — Уж не случилось ли несчастья?
Все бросились к комнате Гамбетты. Дверь была открыта. Они вошли и увидели, что их хозяин «удивленно смотрит на свою правую руку, по которой текла кровь».
Леони Леон, плача, стояла рядом со своим возлюбленным, который пытался успокоить ее. Мертвенная бледность залила ее лицо, она дрожала.
— Не бойся, дорогая, это пустячная рана.
Револьвер лежал на полу. Поль хотел поднять его.
— Не прикасайтесь к нему! — закричал раненый. Леони повернулась к кучеру:
— Луи, езжайте за доктором, а вы, Зидони, принесите теплой соленой воды.
Она усадила Гамбетту, из раны которого хлестала кровь.
— Ты уверен, что пуля задела только руку?
— Да, да, только руку.
Он посмотрел на Поля и Франки, потерявших от испуга дар речи:
— Сам не знаю, как это произошло. Я взял револьвер, там оставалась одна пуля, я совсем забыл об этом…
Он кивнул на свою ладонь.
— Пуля вошла сюда. Ее легко извлечь.
Вошла Зидони с тазиком теплой воды. Она помогла Гамбетте снять пиджак и завернула рукав рубашки.
В пяти сантиметрах выше запястья темнело кровавое пятно.
— Смотри, — сказала Леони, — пуля вышла здесь.


Гамбетта опустил руку в воду, а Поль стал внимательно изучать стены комнаты.
— Вот она! — воскликнул Поль. Пуля вошла в стену рядом с портретом Мирабо. Поль выковырял пулю ножом и отдал Леони, которая со слезами на глазах стала рассматривать ее.
— Она могла убить тебя! — прошептала Леони.
Гамбетта притянул ее к себе больной рукой.
— Не думай об этом…
В четверть двенадцатого прибыли доктор Жиль и доктор Герда, которые остановили кровотечение и перевязали руку. В час из Парижа приехал хирург Ланелонг. Пощупав запястье, он покачал головой:
— Вам повезло, — сказал он. — Пуля вошла почти в середину ладони и не задела мускулы.
Он зафиксировал руку, привязав ее к дощечке, и предписал постельный режим и полный покой.
— Хорошо, что в доме не жарко… Покажите-ка ваш язык… О-ля-ля! Как и все политические деятели, вы любите плотно поесть… Придется посадить вас на диету.
— А когда рука заживет? — спросила Леони.
— Ну, возможно, через неделю.
— Через три дня должна состояться наша свадьба, — сказал Гамбетта. — Что ж, мы немного отложим церемонию, только и всего.
Он пошевелил безымянным пальцем левой руки и улыбнулся:
— Главное, что этот палец цел и невредим.
Потом он лег. Когда хирург уехал, Гамбетта позвал Леони.
— Дорогая, я хочу продиктовать тебе несколько строк, отправь их в редакцию «Ля Репюблик Франсез» для завтрашнего номера. Пиши: «Вчера утром месье Гамбетта случайно ранил себя выстрелом из пистолета. Пуля попала в руку. Рана не представляет никакой опасности для его жизни».
И он добавил:
— Таким образом я не дам моим политическим противникам возможности разукрасить событие тенденциозными комментариями.
Но, вопреки оптимизму Гамбетты, уже на следующий день весь Виль-д'Аврей гудел слухами.
Рассказывали, что в Жарди произошла душераздирающая сцена и что Зидони сама слышала, поднимаясь по лестнице, крик: «Боже, я его убила!» Одни утверждали, что Леони выстрелила в Гамбетту в припадке ревности, другие считали, что это дело рук ее соперницы, третьи намекали на то, что преступление было совершено по приказанию масонов английской Палаты лордов, наконец, четвертые говорили, что покушение — дело рук бывшей любовницы Гамбетты, дочери какого-то изобретателя. Короче говоря, народ, падкий на драмы, отказывался верить в несчастный случай.
Вечером деревенский мясник высказал свое мнение:
— Я думаю, — сказал он, — что мадемуазель Леон в припадке безумия решила покончить жизнь самоубийством и что месье Гамбетта ранил себя, пытаясь отнять у нее оружие.
Эта гипотеза попала на страницы газет.
1 декабря Энри де Рошфор писал в «Л'Антранзи-жан»: «Во всем происшедшем есть что-то фатальное, но рок — злейший враг Республики — всегда лукав. Говорят, что трибун стал жертвой мести, имевшей под собой интимную основу…»
2-го издатель «Ля Лантерн» позволил себе пуститься в детали: «Разлад между мадам Л. и месье Гамбеттой начался уже давно. Но в последние несколько месяцев сцены, которые им провоцировались, протекали особенно бурно. В прошедшее воскресенье мадам Л. была в Виль-д'Аврей. Произошло объяснение, мадам Л. кипела негодованием и, придя в состояние крайнего возбуждения, схватила со стола пистолет. „Осторожнее! — воскликнул Гамбетта. — Он заряжен!“ Он протянул руку, чтобы выхватить у нее оружие, и в ту же секунду прогремел выстрел…»
На другой день Рошфор уточнял: «Мы предполагаем, что причиной этой едены было решение Гамбетты вступить в брак».
Каково было Леони читать эти строки!
И сколько еще подобных строк ей предстояло прочесть!
Иная версия драмы возникла в кругу реваншистов, которые продолжали считать Леони агентом Бисмарка.
Эта версия была подхвачена некоторыми историками, и против нее отчаянно сражались поклонники Леони Леон. Позволим себе изложить ее так, как это сделал Леон Доде в книге «Драма в Жарди».
По мнению писателя, тщательно опросившего всех домашних Гамбетты, утром 27 ноября сразу же после ухода генерала Тума почтальон принес знаменитому трибуну какое-то письмо. Предоставим слово Леону Доде:
«Это был желтый конверт, надлежащим образом запечатанный. На нем были наклеены марки центрального отделения парижской Биржи. Гамбетта расписался в получении письма. Почерк, которым был написан адрес, судя по всему, был ему не знаком. Он отправился в гостиную, где Поль накрывал на стол, и вскрыл конверт. В нем
оказалось четыре какие-то бумажки и фотография. Бумажки оказались расписками в получении денег — сумма была одна и та же во всех случаях: четыре тысячи франков — и всюду значилось имя графа Генкеля и стояла подпись Леони Леон. Кроме того, был приложен список генералов и точные данные о каждом из них, написанный размашистым почерком, так хорошо знакомым Гамбетте. На обороте фотографии Леони была почтительно-униженная дарственная надпись Пайве.
Сначала он ничего не понял. Он крутил бумажки в руках, заглядывал в пустой конверт в поисках объяснения всему этому. Печать на конверте принадлежала Генкелю. По всей видимости, его же рукой был написан адрес. Что все это могло означать? На фотографии стояла дата: ноябрь 1874 года. Но Гамбетта только в 1875 году представил свою возлюбленную Пайве. Вероятно, это какая-то ошибка. Он еще раз прочитал надпись: «Мадам графине Генкель, благодетельнице и волшебнице, от обязанной ей всем Л. Л.».
«Ну и ну, — подумал Гамбетта, — впрочем, стоит ли ломать себе голову над этой чепухой. Все это происки тех двух гадюк, которые хотят накануне свадьбы поссорить нас. Но этот список… Как он к ним попал и для кого он составлен?»
Подняв голову, он увидел свое отражение в зеркале и испугался: на него смотрел бледный измученный человек с искаженными чертами лица. На лбу, под глазами на щеках проступили черные пятна. У него закружилась голова. Он все понял, и напрасны были все его усилия отогнать от себя страшную догадку. Он был один. Поль закончил приготовления к завтраку и вышел. Пот тек по его лицу. Он с трудом поднялся. Ноги его налились свинцовой тяжестью. Все выглядело иначе, не так, как обычно — вестибюль, лестница… Он постучался в дверь спальни своей невесты.
— Войдите!
Взглянув на его опрокинутое лицо, на бумаги, которые он сжимал в руках, она сразу же все поняла. Ему сообщили! Он знает! Ей оставалось только признаться во всем. Весь стыд и ужас подобного признания человеку, бесконечно любившему ее, свалились на нее, как кошмарный сон.
— Не могла ли ты мне объяснить…
Он говорил с трудом, язык прилипал к небу.
— Откуда… почему… эти люди… ведь это твой почерк… говори же, Господи, не молчи!
Она бросилась перед ним на колени.
— Прости меня! Я была совершенно нищей! У меня был племянник на руках, сын моей сестры, которую соблазнили и бросили, как меня!
Он оперся на туалетный столик, который рухнул под его тяжестью. Из отлетевшего в сторону ящика выпал револьвер и покатился по полу. Леони схватила его… Ей оставалось только навсегда проститься со своим возлюбленным, которого она предала. Она быстрым жестом направила дуло себе в грудь, но Гамбетта успел отвести ее руку. Раздался выстрел, и тонкий ручеек крови потек по полу…
— Боже! Что я наделала! Ты ранен!
Наивный толстяк, плача, бормотал:
— Ничего, ничего, не будем больше говорить об этом… никогда… это ничего…
Когда прибежали напуганные выстрелом слуги, Леони уже успела припрятать бумаги и фотографию, присланные Генкелем».
Какова же судьба этих улик?
Леон Доде считает, что вечером, когда Гамбетта уснул, Леони сожгла их в камине.
Писатель предполагает, что Генкель, который был взбешен от того, что Леони ускользнула из его рук, и был виновником драмы, произошедшей в Жарди.
Эта версия была отвергнута многими исследователями. Но все же большинство полагает, что Леони Леон замешана в этой истории. Кое-кто впрямую обвиняет ее.
Так, Энри де Рошфор — который утверждает, что располагает сведениями, полученными от близкого друга Гамбетты, — настаивает, что виною всему была ревность.
27 ноября Леони Леон застала своего любовника с мадам де Бомон — родственницей Мак-Магона — в постели… «В гневе она схватила револьвер, который лежал на столе, намереваясь убить соперницу, но благородный Гамбетта заслонил собой молодую женщину, и пуля попала ему в руку…»
Эта история кажется, скажем прямо, маловероятной. Гамбетта, конечно, был растяпой, но все-таки вряд ли он стал бы принимать в Жарди мадам Бомон, да еще когда там находилась Леони.
Кстати, у мадам Бомон был загородный домик в Бельвю, по соседству с Виль-д'Аврей, где они могли встречаться, никого не опасаясь.
И, наконец, последняя версия случившегося настолько простая, что в нее трудно не поверить. Ее излагает П.-Б. Гези, один из самых авторитетных биографов Гамбетты.
«Генерал Тума, окончив беседу с Гамбеттой, направился к воротам и у самого выхода поскользнулся, неосторожно наступив на испражнения, оставленные собачкой депутата. Гамбетта поспешил извиниться и, когда генерал ушел, набросился с упреками на своего лакея, Поля Виолет, который, несмотря на неоднократные напоминания, забывал привязывать собаку. Разгорячившись, он велел Полю убираться. Тот был когда-то ординарцем у полковника Леона, поэтому он поднялся к Леони, чтобы сообщить ей о случившемся.
Леони лежала в постели. Она страдала от женского недомогания, и поэтому была особенно нервна. Бледная от возмущения, она спустилась вниз, негодуя по поводу увольнения старого слуги. Между любовниками произошла бурная сцена. Леони упрекала Гамбетту в том, что он ненавидит все, связывающее ее с «прошлым», и, окончательно потеряв контроль над собой, схватила лежавший на столе револьвер с намерением выстрелить в себя.
Одним прыжком Гамбетта оказался рядом с ней.
Своей огромной ручищей он зажал дрожащее запястье и револьвер. Движение было таким резким, что оружие выстрелило».
Эту версию сообщил Гези Александр Лери, второй муж младшей сестры Гамбетты, которому рассказал о всех обстоятельствах происшествия сам трибун.
Был ли ранен Гамбетта из-за нерасторопности слуги, из-за невоспитанности собаки, из-за истеричности Леони?
Увы! Нам остается лишь догадываться о том, что произошло на самом деле.
Мы можем лишь сравнивать разные версии.
«Драма в Жарди, — пишет Луи Барту, — навсегда останется загадкой для историков».
Но мы все же позволим себе заметить следующее.
Во-первых, множество предположений, мелькающих на страницах газет и ученых трудов, доказывает, что официальная версия, опубликованная в «Ля Репюблик Франсез», не была принята современниками.
Во-вторых, во всех версиях в той или иной степени виноватой оказывается Леони Леон.
Мы предлагаем читателям самим делать выводы…
Рана Гамбетты заживала быстро. 8 декабря доктор Фьезаль писал Лери: «Рана затягивается без каких бы то ни было нагноений… Пальцы двигаются благодаря тем мерам, которые были сразу же приняты. Еще дней десять он должен оставаться в постели в полном покое».
Постельный режим, предписанный почти выздоровевшему человеку, и привел Гамбетту к смерти. Через несколько недель неподвижного лежания бедный толстый Гамбетта начал страдать воспалением кишечника. 16 декабря был поставлен диагноз перитифлит. Организм, подточенный сифилисом и надорванный постоянным переутомлением, не вынес всех этих осложнений. 31 декабря в десять часов сорок пять минут вечера Гамбетта умер с именем Леони на устах.
Несчастная Леони рыдала, лежа в ногах его постели. Все для нее было кончено. Оплакивать Гамбетту, хоронить его, выслушивать соболезнования полагалось лишь| членам его семьи. В этом доме, который еще утром она считала своим, ей нельзя было оставаться.
Всю ночь она приводила дела в порядок, а на рассвете, когда ей доложили о прибытии Лери и его жены Бенедетты, она в последний раз взглянула на того, чье имя она должна была уже давно носить, если бы не ее упрямство, и покинула Жарди.
В Париже она жила на улице Суффло. Именно там, через два месяца отыскал ее Лери.
— Мадам, ходят слухи, что Гамбетта отец вашего сына. Если это правда, то мы готовы уступить ему все права на наследство.
Леони покачала головой.
— Благодарю вас, но не месье Гамбетта отец моего ребенка.
Для Леони наступили тяжелые дни. Горечь угрызений совести, запоздалых сожалений и безнадежность поселились в ее душе.
10 мая 1883 года она писала своей подруге, мадам Марселин Пелле:
«Мне больно жить в плену воспоминаний, в бесконечном одиночестве…»
19 июля 1884 года, тому же адресату:
«Настоящая любовь заставляет забывать об окружающем мире, все человечество кажется безликим и даже бесполым…»
В 1885 году она отправилась в Каор посмотреть на дом, где родился Гамбетта, лицей, где он учился, бакалейную лавку его отца. В слезах она вернулась в Париж и возобновила переписку с мадам Пелле. Вот несколько выдержек из ее писем, полных безысходной скорби.
4 декабря 1885 года:
«Я неважно себя чувствую и за последнее время сильно одряхлела. Я стала совсем седой! Как трудно просыпаться после стольких лет безмятежных счастливых снов».
И в 1892 году, через десять лет после смерти Гамбетты, ее боль не утихла:
«Ваша подруга тает на глазах. Лихорадка не оставляет меня, и я мучаюсь бессонницей. Бедный Гамбетта клялся сделать меня самой счастливой в мире, которой будут завидовать многие поколения женщин… Но что толку искать прошлогоднего снега?»
Иногда отчаяние полностью овладевало ею. В конце 1893 года она писала:
«Я плачу и зову смерть».
Леони Леон умерла лишь в 1906 году от рака груди.
Жила ли она последние годы в полной нищете, как пишут многие авторы? Нет. В 1907 году стало известно, что мадемуазель Леони Леон до самой смерти получала ежегодно двенадцать тысяч франков, сумму, которую ей выделил специальный фонд при министерстве внутренних дел.
Была ли это плата за услуги, которые она когда-то оказывала полиции?
Вопрос остается без ответа.
Нельзя не признать, что Марсель Буше был прав, когда писал: «Гамбетта, сам того не подозревая, делил постель с самой удивительной и загадочной женщиной XIX века!»
Бедный толстяк Леон!
Со смертью Гамбетты закончился целый период истории Третьей республики, которая, громогласно заявив о себе, по выражению Клебе Эденса, «взгромоздила свою задницу на французский престол». Многие французы надеялись, что это лишь временный режим, которому вот-вот придет конец. Вскоре, к большому удовольствию Законодательного корпуса, благодаря дамам, ловким и хитрым интриганкам, взявшим на себя всю закулисную возню, новая задница потеснила узурпатора.
Очаровательная девушка в длинном платье — вот символ страны, которая на протяжении тысячи лет всем — и хорошим, и дурным — обязана Женщинам и Любви…




Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги

Разделы:


Фривольные истории наполеона iii вгоняют в краску императрицуОбманутая императрица отказывается разделять ложе с императоромЛюбопытный дневник графини кастильскойГрафиня кастильская соблазняет наполеона iii по приказу короля пьемонтаНаполеон iii становится любовником графини кастильской на лоне природыГрафиня кастильская торжествует: наполеон iii решает ввести свои войска в италиюСкандал в европе: императрица евгения бушуетФранцузский император влюбляется в «хохотушку марго»Приключения императрицы евгении на деревенском праздникеЕвгения флиртует и втягивает францию в тяжелую мексиканскую кампаниюБацочи «проверяет» любовниц наполеонаНаполеон iii встречается с мадам де мерси-аржанто в ризницеМаркиза де пайва — шпионка бисмаркаНаполеон iii из прусского плена требует от евгении нежностиЛюбовница наполеона iii пытается смягчить бисмаркаЖенщины времен осады парижаКоммунары ратуют за гражданский бракЛишь одна из фавориток наполеона iii присутствует на его похоронахЛеони леон делает из леона гамбетты джентльменаМадам тьер заставляет мужа оставить политикуГрафиня де шамбор сочла себя слишком уродливой, чтобы стать королевой францииПервый скандал в третьей республикеБыла ли леони леон агентом бисмарка?Была ли виновата леони леон в драме, произошедшей в жарди?

Ваши комментарии
к роману Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги


Комментарии к роману "Загадочные женщины XIX века - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа


Фривольные истории наполеона iii вгоняют в краску императрицуОбманутая императрица отказывается разделять ложе с императоромЛюбопытный дневник графини кастильскойГрафиня кастильская соблазняет наполеона iii по приказу короля пьемонтаНаполеон iii становится любовником графини кастильской на лоне природыГрафиня кастильская торжествует: наполеон iii решает ввести свои войска в италиюСкандал в европе: императрица евгения бушуетФранцузский император влюбляется в «хохотушку марго»Приключения императрицы евгении на деревенском праздникеЕвгения флиртует и втягивает францию в тяжелую мексиканскую кампаниюБацочи «проверяет» любовниц наполеонаНаполеон iii встречается с мадам де мерси-аржанто в ризницеМаркиза де пайва — шпионка бисмаркаНаполеон iii из прусского плена требует от евгении нежностиЛюбовница наполеона iii пытается смягчить бисмаркаЖенщины времен осады парижаКоммунары ратуют за гражданский бракЛишь одна из фавориток наполеона iii присутствует на его похоронахЛеони леон делает из леона гамбетты джентльменаМадам тьер заставляет мужа оставить политикуГрафиня де шамбор сочла себя слишком уродливой, чтобы стать королевой францииПервый скандал в третьей республикеБыла ли леони леон агентом бисмарка?Была ли виновата леони леон в драме, произошедшей в жарди?

Rambler's Top100