Читать онлайн Распутный век, автора - Бретон Ги, Раздел - МИРАБО — ДЕПУТАТ ОТ ТРЕТЬЕГО СОСЛОВИЯ БЛАГОДАРЯ М-М ДЕ НЕРА в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Распутный век - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Распутный век - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Распутный век - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Распутный век

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

МИРАБО — ДЕПУТАТ ОТ ТРЕТЬЕГО СОСЛОВИЯ БЛАГОДАРЯ М-М ДЕ НЕРА

Он был ее любовником.
М. де ФРОМЕНТЬЕ
В конце апреля 1769 года французский военный фрегат на всех парусах летел к Корсике. На его борту плыл легион Лотарингии, посланный герцогом де Шуазелем для окончательного завоевания острова. Вот уже в течение года Франция прилагала все усилия, чтобы вырвать эту землю у Генуэзской республики. Министр, чтобы покончить с этим, решил организовать новый экспедиционный корпус, призванный помочь войскам, сражающимся с людьми Паоли.
На этом раскачивающемся подобно бесстыдной женщине фрегате служил один двадцатилетний младший лейтенант. Его звали мсье де Пьер-Бюффьер <Еще со времен коллежа Габриэль носил этот псевдоним по приказу отца, грозного маркиза, решившего так покарать его за шалости>, но все знали, что его настоящее имя — Габриэль Рики де Мирабо: юноша большой, полный, неприятный, высокомерный, хвастливый, циничный и грубый. В довершение этому притягательному портрету известно, что лицо его было изъедено оспой.
Все эти недостатки не мешали юному лейтенанту пользоваться необыкновенным успехом у женщин.
Его любовная карьера началась в тринадцать лет: во время игры в прятки он лишил девственности дочь своего наставника. Впоследствии благодаря своему буйному темпераменту он совершил подвиги, о которых население Экса сохранило живые воспоминания. В восемнадцать лет из-за неуемности своей натуры ему пришлось преждевременно покинуть полк Баррикавалери, стоявший в городе Сенте: пообещав жениться на одной девице, счел себя вправе вздернуть ее юбку и повалить юную особу у забора. Вспыхнул грандиозный скандал, и рассерженный маркиз де Мирабо потребовал, чтобы сын ради чести семьи на какое-то время упрятали в крепость острова Ре. Затворничество не усмирило предприимчивого кавалера — ему удалось соблазнить сестру стражника…
Но через шесть месяцев Габриэль заскучал. Дом, где была всего одна женщина, был для него не тем стом, где хорошо жилось. Он подал просьбу и получил разрешение участвовать в экспедиции на Корсику. Отец поставил ему одно условие: он будет носить имя Пьер-Бюффьер, пока не окажется достойным носить имя де Мирабо.
* * *
После вынужденного воздержания в течение скольких дней юный граф де Мирабо высадился корсиканской земле с покорным видом, обманувшим его офицеров. На самом деле военные баталии не слишком интересовали Габриэля, — его взор становился воинственным лишь при виде молоденьких местных жительниц. Он начал с того, что стал любовником очаровательной девушки по имени Мариа-Анжела. Вот как он описывает ее:
«Она была так хороша и порой так нежна, что привлекла меня. Я говорю „порой“, так как ревность ее часто доходила до бешенства, что скорее объясняли гордостью, чем любовью. Фурия, а не женщина…
Она обладала всеми атрибутами физической красоты, но у нее отсутствовал темперамент — что полностью зависело от ее воображения, от того, что было в этот момент у нее на уме. Сегодня она пылко сжималa меня в объятиях, а завтра, возможно, будет холодна как во время обычного разговора…»
Пока солдаты де Во подавляли последнее сопротивление на острове, Габриэль боролся за мир своими способами. Продолжая делить ложе с Мари-Анжелой, он увлекся молодой женщиной, принадлежавшей к крупной корсиканской буржуазии. Несколько оробевший, он не решался за ней ухаживать, но дама сама сделала первые шаги. Говорит сам Мирабо:
Никогда я не был удивлен больше, чем в тот вечер, когда прогуливаясь под ее окнами, поймал брошенный к моим ногам сверток, где был спрятан бант и записка, написанная по корсикански. В нескольких словах мне сообщали, что я любим и могу поговорить с обожаемой мною особой. Мне предлагалось назавтра встретиться в условленном месте с брюнеткой, дать ей бант и, если она покажет мне такой же, последовать за ней. Какое-то время я колебался, но любопытство и, возможно, тщеславие победили: я решил явиться на свидание во всеоружии. Меня встретила закутанная похожая на монахиню женщина, она не произнесла ни слова. Я обронил бант и поднял его, как если бы женщина его обронила. «У меня есть такой же», — она показала мне его и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ…
Мы пробирались через густые заросли к монастырю. Тут я увидел веревочную лестницу, по которой можно было вскарабкаться на невысокую башню. Она не стала подниматься и оставила меня одного — размышлять и ждать. Через полчаса явилась С. Она стала невнятно объяснять принятые меры предосторожности. Несмотря на все ее кривлянья, мы недолго наслаждались чистой любовью, — я не из тех, кто рискует понапрасну, пришлось сократить церемонии. (Габриэль не был сентиментален.) На этот раз, — добавляет он, — я встретил истинную, пылкую итальянку и, если бы рядом с нами ворковал еще кто-нибудь, кроме голубей, наша встреча не осталась бы тайной».
Мнрабо вскоре узнал, что монахиня — родная сестра м-м де С. Благодаря ей он смог часто встречаться в этой башне с пылкой итальянкой. Один случай позволил доказать преданность монахини. Однажды вечером проникнув в сад, в окно монастыря заглянула девушка. Монахиня быстро поднялась по лестнице, чтобы выяснить, кто это незваная гостья. Оказалось, случайно забрела молоденькая институтка. Она исчезла, даже подозревая о том, что происходило в монастыре.
Габриэль вскарабкался по лестнице следом за мои ней, и его недремлющий взор успел заглянуть ей под юбки. Зрелище произвело на него такое впечатление, что наверх он прибыл в прекрасной форме. Присутствие м-м С стало необходимым, но она опаздывала, и молодой человек недвусмысленно жестами дал понять монанахине, что было бы любезно с ее стороны заменять ее сестру. У молодой монахини, расторопной и лишенной излишней стыдливости, загорелись глаза. Ей не составило никакого труда оказать Мирабо ожидаемую от нее услугу.
«Несмотря на связывающую обеих сестер нежную дружбу, — продолжает неутомимый соблазнитель , — они не доверили друг другу этот секрет». Жизнь продолжалась…
* * *
Но, увы! Мирабо совершил великую неосторожность. Однажды ночью Мариа-Анжела, с которой он продолжал встречаться, нашла в его кармане записку от м-м С. Она тотчас же написала сопернице письмо и назначила ей свидание. М-м С явилась, не представляя, что ее ожидает. Можно представить ее удивление, когда ее обозвали шлюхой и вцепились в лицо когтями.
— А теперь, — сказала Анжела, доставая из кармана два стилета, — мы будем драться.
М-м С., вся дрожа от страха, хотела было отказаться, но соперница так безобразно ее обзывала, что она взяла стилет, и схватка состоялась. Как фурии женщины налетали друг на друга. М-м С. была ранена голову, затем в грудь, но ей удалось так глубоко ранить руку Анжелы, что та покинула поле боя и вернулась домой. Обеим пришлось слечь в постель, а главному хирургу — лечить воительниц. «Мое объяснение с обеими возлюбленными напоминало грозу», — признается де Мирабо. Можно себе представить… М-м С. плакала, страдая от предательства. Что же касается Марии-Анжелы, она вознамерилась убить Габриэля. Ему пришлось спешно покинуть свое жилище, чтобы спастись от острого кинжала молодой корсиканки. Он укрылся в Бастиа, где и встретил экономку Шардон, которую любил когда-то Лозен. Эта молодая женщина вела такую распутную жизнь, что пальцев одной руки хватило бы — чтобы сосчитать тех, кто не был ее любовником. Мирабо решил соблазнить ее презрением:
« Я начал с того, что грубо оттолкнул ее притязания. Она стала меня бояться. Я обращался с ней бесцеремонно — верный способ ее приручить. Наконец, во время охоты, я положил конец этому приключению — взял ее как девчонку: она была легкая, словно куколка… Потом я ее поднял и снова усадил на лошадь. Моя сила — это как раз то, что нужно подобным женщинам. Мы несколько раз встречались в садах, и я поддержал свою репутацию».
Это приключение осталось без продолжения, и де Мирабо продолжил свое завоевание Корсики: по очереди становился любовником экономки, вдовы, замужней женщины, нескольких гризеток, жены булочника, дочери ростовщика, многих девиц и своей хозяйки. Наконец он познакомился с одной римлянкой по имени Карли, обладавшей вулканическим темпераментом.
«Я никогда не видел такого безрассудного и в то же время хитрого создания. Ее охраняли, но она обманывала своих шпионов то для того, чтобы мне написать, то для того, чтобы со мной встретиться. Одна дама указала мне место, где она обычно исповедовалась. На Корсике это таинство происходит в больших кабинах, где принято закрываться с исповедником, с такими же решетками, как у нас. Поскольку она была любимой послушницей старшего монаха, у нее был ключ. Она знала, или догадывалась, или надеялась, когда старый монах будет занят и не придет.
В другой раз она послала за мной как за портным, чтобы снять мерки для платья. Я никогда не закончу, если расскажу о всех ее уловках. И все-таки однажды ее муж чуть не застал нас — я едва успел спрятаться под кроватью. Он побранил ее за затворничество. Она пожаловалась на страшную головную боль, и он наконец дал ей возможность немного вздремнуть».
Пока Мирабо лежал под кроватью, солдаты легиона Лотарингии одержали окончательную победу. Когда де Мирабо вылез из своего укрытия, Корсика была уже Французской. Он шумно радовался и вернулся во Францию вполне довольный собой: за неимением военной доблести, он показал дамам острова красоты истинно французские мужские качества…
* * *
По возвращении с Корсики Габриэль поселился замке Мнрабо, куда вскоре приехала его сестра — она недавно вышла замуж за маркиза де Кабри. Молодая женщина обрадовалась встрече с братом, которого не видела семь лет. Что касается Мнрабо, то он проявил воодушевление, которое обеспокоило бы любого, кроме маркиза. По своей наивности он думал, что ему нечего опасаться своего шурина. Он ошибался.
Встретив Луизу, Мирабо был приятно удивлен сохранил воспоминание о неловкой некрасивой девушке, а она превратилась вдруг в очаровательную молодую женщину. По привычке он раздел ее оценивающим взглядом… После семилетней разлуки и такой метаморфозы Луиза показалась ему незнакомкой, и он не испытывал больше братских чувств. Она предстала перед ним в блеске искрящейся молодости и неповторимой нежности, выразительных черных глаз, с тем видом благородства, который встречался лишь в античности, с прелестным станом и гибкостью, изяществом, чарующим соблазном, свойственными ее полу.
Он уводил ее в лес на прогулки, брал за руку, был уважителен и нежен с ней до того дня, когда почувствовал ее волнение. Как и другие женщины, она попала под магнетическое воздействие этого прирожденного соблазнителя. Как-то раз, когда они приближались к концу аллеи, он притянул ее к себе и поцеловал. Через два часа де Кабри оказался гораздо более тесно связанным с Габриэлем, чем предполагал…
Это кровосмесительство — надо все же назвать вещи своими именами — не вызвало ни у Мирабо, ни у его сестры никаких угрызений совести. Подобные отношения в конце XVIII века не воспринимались так отрицательно, как сейчас. «Кровная плоть не внушала тогда, — пишет Дофэн Менье, — такого всеобщего ужаса, как в наши дни. Во все времена между братом и сестрой случались возвышенные и мрачные привязанности, сама природа которых обрекает их на несчастна и короткую жизнь. Это чаще случалось там и тогда, когда воспитание девочек и мальчиков происходило раздельно, как в семье Мнрабо. Они снова встречались уже в зрелом возрасте, и неудивительно, что возпикала привязанность, вызванная поражением от взаимного превращения. Они виделись словно впервые, как будто никогда дотоле не были знакомы. Дидро был не единственным „философом“ своего времени, который натурализовал эти расстройства души, воображения или чувств. По его словам, это стало невинной рекомендуемой привычкой племен на Таити. Кровосмесительство, уже не нужно было объяснять ошибкой, чтобы к нему снисходительно относился свет».
Но высшее общество Экса вскоре взволнованно заговорило об этой непристойной связи. Маркизу де Кабри называли развратницей. А сам Мирабо с присущим ему хамством стал вдруг строгим судьей сестры: через шеть лет он напишет, что Луиза была «Мессалиной и проституткой»…
* * *
Исчерпав особые радости запретной любви, Габриэль покинул замок Мирабо и, не заботясь больше об обесчещенной им сестре, направился в Париж. Шел 1771 год. Безумство царящей тогда похоти было ему точно впору — как раз по его натуре. Следуя по пятам Лозена, единственного мужчины, который служил ему примером, он с неистовством бросился на завоевание придворных дам и стал любовником бесчисленного множества красавиц. Впрочем, любые были для него хороши: маркизы, горожанки, куртизанки, служанки… Жажда обладания толкала его на связь с любой миловидной женщиной, что позволяло «погасить на несколько секунд без конца возникающий вновь огонь желания».
Ненасытность Мирабо в любви в действительности была недалека от патологии. Вот что по этому поводу пишет Лука де Монтини: «Неутолимая страсть к женщинам объясняла его бесчисленные связи, скорее мрачная страсть, чем преступная, — она была в некотором роде непроизвольная, совершенно физическая, врожденная, мучила его всю жизнь и проявлялась еще несколько часов после смерти. Это, безусловно, странный, но реальный факт». Мирабо, увы, был болен приапизмом — изнурительной болезнью, из-за которой он постоянно пребывал в галантном положении, вынуждаемый иногда, публично демонстрировать свою неуместную мужественность…
…Давно уже версальские дамы ожидали такого мужчину. Его появление было встречено перешептыванием и самые пугливые, верные, добродетельные особы принялись ходить рядом с ним кругами, сгорая от нетерпения удовлетворить свои желания. Любовницами Мирабо побывали почти все придворные дамы; назовем хотя бы этих мадам: де Гемене, де Каруж, де Бермо де ла Турдю Рэн и даже сверхблагоразумную де Ламбаль…
* * *
В конце 1771 года Мирабо покинул Версаль, оставив шестьдесят семь восхищенных, успокоенных, осчастливленных им женщин, и вернулся в Прованс по семейным делам. «Речь шла, — пишет Дофэн Менье, — о разделе крестьянской и помещичьей земли: крестьянам предстояло лишиться каких-то исконных прав, ибо сохранение их стало для помещика разорительным». Простой люд, естественно, решил отстаивать свои права. Тогда будущий народный трибун вооружился палкой и принялся дубасить непокорных. Достойная картина, тем более если представить Мирабо несколькими годами позже, когда он выступал в ассамблее от имени третьего сословия…
Совершив этот сомнительный подвиг, молодой граф, остро ощущавший нехватку денег, подумал, что выгодный брак смог бы поправить положение. Выбор его пал на девушку, составлявшую самую выгодную партию в Эксе, — Эмилию де Кове, единственную двадцатилетнюю дочь маркиза де Мариняна, владельца золотых островов. Девушка не была красавицей, но мысль о ее приданом вдохновляла многочисленных претендентов. Ходили слухи, что некий де ла Валет был почти у цели. Мирабо сообразил, что для победы необходимо поторопиться. Он встретился с Эмилией, соблазнил ее, стал ее любовником и позаботился о том, чтобы это стало общеизвестным. «Однажды утром, — продолжает Дофэн Менье, — Мирабо, одетый в нижнюю рубашку с расстегнутым воротом и кальсоны, с необычайным упорством подзывал конюха из окна особняка де Мариняна. Проснувшись от шума, прибежал мсье де Мариня и застал Мирабо в вольном одеянии. Графу удалось уломать горничную Эмилии открывать ему каждую ночь в замок де Мариняна. Экипаж поджидал его поблизости, на самом виду, чтобы у де ла Валета не осталось никаких сомнений».
Такой малопристойный способ позволил Габриэлю завладеть желанной наследницей. Двадцать третьего июня 1772 года любовники отпраздновали в Эксе свадьбу. Но этот союз не мог быть счастливым: Мнрабо изменял Эмилии со всякой попадающейся под руку жениной Эмилия тоже завела любовника-мсье де Гассе, молодого, красивого мушкетера.
У супругов возникли проблемы с деньгами: Габриель занимал огромные суммы у ростовщиков-евреев. Его любовь к роскоши, постоянные связи с женщинами объясняли приобретение великолепной одежды, мебели, ковров — счета, разумеется, он не в состоянии был оплатить. В 1773 году у него было двести двадцать тысяч ливров долга, кредиторы осаждали его дом. Будущий трибун убегал от них, выкрикивая при этом ругательства своим мощным голосом. Тех, кто возмущался, он бил палкой…
« Все это не могло долго продолжаться. Однажды ростовщики пригрозили Мирабо тюрьмой. Молодой граф перепугался и несколько поостыл. Желая избежать скандала, он попросил у министра де ла Врийера выдать ему королевский указ о заточении без суда и следствия, что сделало бы его недосягаемым и прекратило всякие преследования. Министр, выдающий королевские указы, был другом семьи, и Габриэль без труда получил предписание выехать в замок Мнрабо. Там он некоторое время скрывался от кредиторов, но ничуть не стал благоразумнее. Чтобы покупать платья жене, он принялся торговать отцовским состоянием, продавая все, что находило покупателя, даже мебель.
Рассерженный маркиз де Мирабо отослал своего единственного, взбалмошного сына в Маноск. Габриэль недолго там оставался — за драку с бароном де Вильнев он был заключен в замок Иф. И там неисправимый соблазнитель не остался без развлечений, став любовником жены стражника м-м Муре. Она была в восторге от любовных талантов Габриэля и решила бежать с ним за границу. Поощряемая Мирабо, она украла сбережения своего мужа, четыре тысячи ливров, и укрылась у маркизы де Кабри, но ее вскоре нашли, а Габриеля к концу мая 1775 года перевели в замок де Жу.
* * *
Как только комендант крепости де Сен-Морри разрешил Мирабо совершать прогулки, тот ринулся на поиски любовницы и через несколько дней достиг желанной цели. Эту резвую особу, обладающую почти таким же бурным темпераментом, как Габриэль, звали Жанна Мишо. Она была сестрой магистра Жана-Батиста Мишо, королевского прокурора. Встречи происходили у нее дома. Мирабо проникал в маленькую служебную комнатку на втором этаже, стараясь не разбудить подозрений в семье. Но проявления восторгов любовников были столь шумными, что привлекали внимание слуг, которые вскоре взяли в привычку собираться во дворе у окон заветной комнаты.
Каждый вечер после ужина они прятались в полумраке в ожидании прихода «артистов», — для них это стало настоящим спектаклем. Жанночка являлась первой, и партнер восхищенно наблюдал многообещающее раскачивание ее бедер. Мирабо шел за ней следом на цыпочках, проскальзывал в дом прокурора, сам о том не догадываясь, мимо «публики» и взбирался на чердак. Была весна, и он открывал окно… Для восхищенных слуг это означало поднятие занавеса. Габриэль сразу же скидывал на стул одежду, относил Жанночку на кровать, и действие без промедления начиналось. Раскрасневшиеся зрители горящими глазами следили за всеми перипетиями наверху, дыхание их становилось прерывистым… Вздохи Мирабо и крики Жанночки доводили присутствующих до исступления. Тогда они принимались в точности воспроизводить то, чем только что занимались любовники… Двор становился театром, где разыгрывались редкостные сцены: обезумевшие слуги и служанки бесстыдно кувыркались при лунном свете.
Об этих оргиях вскоре, разумеется, узнали в округе, что порядочно опечалило де Сен-Морри. Он вызвал своего пленника и любезно попросил его избрать более почтенные развлечения. Габриэль, как обычно, поообещал, но не прекратил давать, как и раньше, любовные концерты прислуге прокурора Мишо.
Это могло бы продолжаться все лето, если бы не организованный де Сен-Морри ужин в честь Людовика XVI, этот ужин изменил все существование Мирабо.
По правую руку от пленника комендант посадил м-м Софи де Монье, очаровательную супругу первого почетного председателя графской палаты Доля. Когда подали суп, Габриэль почувствовал страстное желание. После закусок он ее покорил, во время жаркого влюбился, а она почувствовала волнение, за десертом они уже обожали друг друга. После подачи шампанского, не произнося ни слова, они обоюдно приняли решение стать любовниками. Эта внезапная взаимная страсть украсила и без того бурную жизнь молодого графа де Мирабо…
Софи, будучи замужем за семидесятилетним трясущимся стариком, жила теперь в ожидании Габриэля и мечтала стать его любовницей. Граф не заставил себя долго ждать. Как-то после полудня подруга молодой женщины, м-ль Маргарита Барбо, — она жила одна со своей служанкой, — предоставила любовникам свою спальню. Но увы! Едва Габриэль и Софи закрылись, как в дверь позвонили. Служанка пригласила в гостиную, расположенную рядом со спальней, нескольких друзей м-ль Барбо. Внезапно несвоевременную болтовню гостей прервали странные звуки из-за перегородки — вздохи, треск кровати, хрипы, крики. Донельзя смущенная м-ль Барбо сделала вид, что ничего не замечает, и продолжала пересказывать городские сплетни, заметно повышая голос. Эта мера предосторожности оказалась бесполезной, так как потерявшие всякую сдержанность любовники принялись выкрикивать нежные слова вперемежку с непристойными выражениями. Гости, вытаращив глаза, уставились на м-ль Барбо. Бедняжка, покрасневшая от стыда, говорила все громче, двигала стульями, роняла предметы, встряхивала коробки с конфетами… но, разумеется, не смогла отвлечь внимание. В конце концов незадачливые визитеры ушли, поджав губы, уж теперь-то они расскажут всему городу, кто такая м-ль Барбо — она просто сводница… Эту водевилььную сцену Мирабо описал в послании к Софи, во время своего заточения в Венсенской башне:
« Каждая ночь теперь напоминает мне какие-нибудь события из нашей любви. Часто иллюзия столь правдива, что я слышу тебя, вижу, касаюсь… Ведь речь идет о том дне, когда ты согласилась осчастливить меня. Мне все было рассказано в мельчайших подробностях. Бог мой! Я до сих пор дрожу от любви и желания, когда думаю об этом. Твоя голова на моем плече, твоя прекрасная шея, твоя белоснежная грудь, которую я в исступлении ласкал. Твои прекрасные глаза закрываются. Ты дрожишь, Софи… Посмею ли я? О, друг мой! Составишь ли ты мое счастье? Ты ничего не отвечаешь. Ты прячешь лицо у себя на груди. Желание снедает тебя, а стыдливость не прекращает мучить. Я его сгораю от желания. Я надеюсь. Я рождаюсь. Я беру тебя на руки… Бесполезные усилия! Паркет выдает мои шаги… Я пожираю тебя — и не могу насытиться тобой. Какие минуты! Какое наслаждение! Я опускаю тебя на кровать, которая с тех пор стала свидетелем моего счастья и торжества» <Это письмо было опубликовано Дофэном Менье в его работе «Интимная и любовная жизнь Мирабо».>.
* * *
Эта всепоглощающая страсть не помешала Мирабо написать «Очерк о деспотизме», опубликованный в Швейцарии. Это произведение почиталось опасным в губительным, и начальник полиции приказал разыскать автора. Его без труда нашли: даже если бы Мирабоне подписался, все равно узнали бы, чей это труд. Де Сен-Морри разгневался, узнав, что у него под носом написана антиправительственная книга, и приказал своему узнику не выходить больше из крепости.
— Я вам обещаю это, — сказал Габриэль, — но прошу разрешения выйти послезавтра вечером в последний раз, так как де Монье устраивает бал, а я cpеди приглашенных. После этого вечера вам больше придется на меня жаловаться.
Де Сен-Морри согласился, а Мирабо, у которого зрел план освобождения, отправился на бал: он танцевал, пел и зажигал всех своим весельем. Ранним утром, когда приглашенные покинули дом первого председателя, он сделал вид, что тоже уходит, вернулся через тайную дверь, спрятался в одном из залов, а потом прошел в малый кабинет, расположенный рядом со спальней Софи.
Несколько дней он скрывался там, любовница приносила ему пищу и утешала ласками. А в это время, обезумевший от гнева М. де Сен-Морри разыскивал его вдоль всей границы.
Двадцать пятого февраля 1776 года Габриэль выехал ночью в Дижон, где вскоре к нему присоединилась и Софи. Счастье их было кратковременным: во время одного бала Мирабо, который назвался маркизом де Лансордура, узнали. Он был арестован как похититель и мятежник, не выполнивший королевского указа. В ночь с 24 на 25 мая он бежал из Дижона и укрылся в Тононе, подготавливая бегство Софи… Но все провалилось — де Монье вернул ее домой.
Молодая женщина в течение трех месяцев ждала своих избавителей. Она воспользовалась этим временем чтобы основательно опустошить кошелек мужа. Выкрав ключ от сундука из жилетного кармана маркиза, «она заменяла, — пишет Дофэн Менье, — луидоры на жетоны, а опустевшие кошельки набила камнями». Эти деньги м-ль Барбо передавала Габриэлю. Таким же способом Софи переправляла шелковые платья, ценные меха, тонкое белье, кружева, драгоценности — жемчуга и бриллианты, которые она собиралась носить после воссоединения с любовником.
Наконец 24 августа двое посланников Мирабо явились за м-м де Монье в тот момент, когда вся прислуга была на вечерней молитве. Горными тропами она перешла границу и в Верре встретилась с Габриэлем. Восторги влюбленных после трехмесячной разлуки трудно описать… Обезумев от желания, Габриэль и Софи принялись хватать друг друга за все интимные места, не стесняясь свидетелей.
«Понадобилось не меньше двадцати дней и ночей, — добавляет один историк, — чтобы погасить первый пыл».
Немного поостыв, они под именем маркиза и маркизы де Сен-Матье направились в Голландию. Через несколько месяцев они столкнулись там с такими денежными затруднениями, что Мирабо пришлось обратиться к издательствам. Но нелегальное положение вынуждало его вращаться в столь подозрительных кругах, что ему удалось наладить контакты лишь с какими-то темными личностями или издателями, которые сотрудничали с политическими сектами, замышляющими свержение режима.
Так молодой граф познакомился с братьями ВанХарен, вожаками передовой партии, публицистами и агитаторами. Это знакомство сильно изменило Габриэля. Оставив литературные опыты в эротическом жанре <Он опубликовал непристойную сказку под названием Парапилла.>, он стал сотрудничать с новыми друзьями. Они заказали ему брошюру против Англии, вербовавшей в то время в Германии наемных солдат. Мирабо написал памфлет — «Немецкие правители продают Англии свой народ». Эта маленькая, страстная и убедительная книжка имела такой успех, что наемники стали восставать.
Так однажды, в 1776 году, в стране, куда он был сослан из-за женщины, родился Мирабо-революционер…
* * *
В это время де Монье не бездействовал. В мае 1777 года он добился от парламента отправки в Голландию полицейского чина, наделенного необходимыми полномочиями, для того, чтобы осуществить возвращение обоих любовников. Миссия его удалась: 14 мая Габриэля и Софи препроводили в Париж. Там им было объявлено о заочном решении суда: одному за похищение и соблазнение — «отрубить голову», а другую — на всю жизнь заточить в тюрьме в Безансоне.
Молодая женщина была беременна. До родов ей позволено было находиться в исправительном заведении на улице Шарон. Мирабо заточили в Венсенскую башню, откуда он вскоре нашел способ посылать Софи напичканные эротическими пассажами, а то и просто непристойные письма. Она отвечала ему тем же. Вот что говорит М. де Ломени: «Мирабо передал своей любовнице не дававшее ему покоя лихорадочное желание. Непристойности, которые рождаются из-под ее пера, вызваны, разумеется, письмами Мирабо. Не укладывается в голове, что такое может писать женщина, никогда не бывшая проституткой». И в смущении добавляет: «Она поясняет написанное рисунками, и каким рисунками!» Ошибкой было позволять подобную переписку…
* * *
По иронии судьбы в Венсенской башне встретились двое мужчин, любовная жизнь которых имела много общего. Маркиз де Сад находился в камере, соседней с камерой Мирабо… Когда Мирабо узнал, что его судьбу разделил автор «Будуарной философии», он, вопреки ожидаемому, возмутился. Несмотря на общую беду, они не переносили друг друга. Разумеется, причина их взаимного неприятия — неуемная любовь к женщинам: каждый видел в другом возможного соперника. Однажды Мирабо, который не остановился перед тем, чтобы выдать своих товарищей по несчастью, написал первому полицейскому комиссару письмо, которое передает характер отношений узников:
«Мсье де Сад вчера поджег башню и, представившись, позволил себе — поверьте, без всяких на то побуждений с моей стороны — наговорить в мой адрес самых бесстыдных гадостей. В завершение сего он осведомился о моем имени, „чтобы доставить себе удовольствие обрезать вам уши после моего освобождения“ — так он выразился. Терпение изменило мне: „Я ношу имя мужчины, который никогда не убивал, не отравлял женщин, и он напишет это на вашей спине ударами хлыста, если вас не колесуют еще раньше“. Он умолк и с тех пор не осмеливается открыть рта. Хотите осудить меня — осуждайте. Но несложно терпеть издалека и довольно грустно жить в одном доме с таким чудовищем».
Если де Сад не вызывал особых симпатий, то Мирабо женщины обожали: парижанки испытывали жалость к этому несчастному двадцатисемилетнему графу. Зная эту женскую слабость к себе, Габриэль предпринял попытки соблазнить жен служивших в крепости офицеров. Но выйти из камеры не нашлось никакой возможности, и он решил воспользоваться своим голосом — он запел!
Весь день, просунув голову за решетку маленького окошка, он распевал провансальские романсы. Очарованные его голосом, женщины приходили во двор, чтобы лучше слышать пение… В конце концов одной из его воздыхательниц удалось проникнуть в камеру. Мирабо, обезумевший от воздержания, бросился на нее. Закрыв ногой дверь и не произнося ни слова, он семь раз кряду доказал посетительнице свое не безразличие к женскому полу… Восхищенная молодая женщина не раз потом приходила к нему.
* * *
Эти события не мешали Габриэлю продолжать переписку с Софи, которую после родов перевели в монастырь Жьен. Мирабо писал ей почти ежедневно, что ничуть его не затрудняло, — повинуясь страсти к плагиату, он начинял любовные письма списанными отовсюду анекдотами. Однажды Софи заметила это и ответила ему: «Анекдот твоего сотрапезника позабавил меня, но откуда, мой друг, ты взял его? Я-то читала в сборнике пословиц. Там два тома прелестных историй а твоя названа „Офицер Бобеле“. Душа моя, тебе не идет заимствовать анекдоты у других. О, не рядись в павлиньи перья! Где сыщешь кого-нибудь стоящего кроме тебя?
Когда Мирабо не перелагал рассказики из какого-нибудь альманаха, он слушал свое желание. Вот отрывок, который поможет понять характер его переписки с Софи: «Ночью кровь моя сильно волновалась, любовь моя, и я пробудился от приятного сна… Мы были с тобой одни. Я увлажнял твои уснувшие веки своими поцелуями. Я разделял твой рот на две розы и двигался дальше, находя проход в твои самые тайные глубины. Я окутывал тебя своей любовью… Наши сердца взывали друг к другу, откликались на этот зов, наше единое дыхание сливалось в шорох наслаждения, вместо звуков голоса слышны были наши прерывистые стоны, я изнемогал, твоя душа устремлялась за моей душой… Но увы! Эта фантазия улетучилась подобно легкому туману…» Как видим, будущий трибун мог бы стать превосходным автором многотомных романов определенного толка…
Наконец в 1781 году, после трех лет заточения, Габриэлю удалось освободиться. Он сразу же переоделся в костюм торговца образами и направился к Софи в Жьен. В ночь с 3 на 4 июля псевдоторговец благодаря участию одной из монахини проник в монастырь, а затем и в келью своей возлюбленной… Увы, она так сильно изменилась, что Мирабо даже не стал скрывать своего разочарования… Посмотрев на нее и покачав головой, он сморщился и объявил о своем намерении вернуться в Прованс. Софи плакала, что еще больше обезобразило ее и ускорило отъезд Габриэля.
Через несколько недель несчастная получила письмо с известием об окончательном разрыве, что повергло ее в бесконечную тоску. Волшебно прекрасный роман пришел к своему концу.
«М-м де Монье в 1783 году овдовела. Она решила снова выйти замуж за капитаиа кавалерии де Потра. Но, увы, незадолго до свадьбы этот молодой человек скончался. Софи связала себе руки и ноги и в отчаянии отравилась угарным газом. Мирабо, поднимаясь на трибуну, узнал о ее смерти. Ничто не дрогнуло на его лице.»
* * *
Свободный, Габриэль стал искать новую любовницу. Ею стала красивая, богатая актриса Сен-Юбертен. Какое-то время он находился на ее содержании. Эта связь позволила ему пожить в роскоши, которую он так любил ничего не делать и оплатить некоторые долги.
В начале 1784 года у одной из своих подруг, маркизы де Сен-0…, он встретил девятнадцатилетнюю голландку Генриэтту-Амелию де Нера, дочь Онно Эвьера ван Харена. Очарованный ее красотой, Мирабо соблазнил ее, изнасиловал и отвез к себе домой. По привычке он предложил ей семейный союз. Обладательница солидного состояния, де Нера не согласилась, и Мирабо смог продолжать приятную жизнь любовника. С новой любовницей, как некогда с Софи, он отправился в Голландию, затем на некоторое время — в Лондон. Но как только ему вздумалось вернуться во Францию, он узнал, что французское правительство решило арестовать его на границе и снова отправить в тюрьму.
Де Нера, добрая душа, села на корабль и поехала хлопотать за своего беспокойного любовника. В Версале она встретилась с бароном де Бретеем, уговаривала его, умоляла дать объяснение… Так она узнала, что королева недовольна «одной из книг Мирабо». День за днем она являлась к министру и, призвав на помощь свое очарование и дар убеждения, пыталась добиться разрешения на въезд для Мирабо. Ей это удалось. Бретей пообещал, что Габриэль, сможет беспрепятственно вернуться.
Уже через неделю будущий трибун разгуливал Парижу. Но благодарность не принадлежала к числу его добродетелей: он изменил де Нера некой м-м Ле Же, женой букиниста. Несмотря на неверность Габриэля, нежная Амелия продолжала любить его и окружать своими заботами. В течение двух лет он жил словно паша, предаваясь единственно любимым занятиям, болтовне, лени и поискам женщин. Время от времени он встречался с м-м Ле Же, которая обладала бурным темпераментом и умела брать в постели инициативу. Де Нера, разумеется, оскорбляло его поведение, а Мирабо страшно гневался и угрожал ее убить.
Последние полгода совместной жизни стали настоящим адом для несчастной женщины. Вот что она позднее писала об этом времени:
«Часть его жизни проходила в страшных приступах бешенства, которые трудно передать, другую часть он плакал у моих ног и проклинал ту (м-м Ле Же), которая расстраивала наш союз и к которой он по своей слабости все время возвращался.
До сих пор Габриэль довольствовался моей привязанностью к нему. Кто-то сказал ему, что я только притворялась влюбленной. Я вынесла страшную грозу, сама смерть стала возможной. Я прекрасно знала, что он не дойдет до этой крайности, но когда, вытянувшись на диване, с пистолетом в руке, захлебываясь от моих слез, он уже не владел собой, то в приступе гнева от невольного движения, толчка мог раздаться выстрел и убить его, снедаемого угрызениями совести и сожаления. Так я прожила полгода».
* * *
Мирабо вел эту бесцельную жизнь, когда в 1788 году Людовик XVI решил созвать Генеральные штаты. Молодой провансалец сразу же понял: через политику он без труда мог бы добиться всего, чего желал, — денег и славы. Он решил стать депутатом от Экса. Но ведь надо еще оплатить расходы на выборы… У Мирабо не было ни одного су. По-прежнему преданная ему де Нера оплатила то, что сейчас называют выборной кампанией, а затем, не в силах больше переносить бесконечные сцены, покинула королевство и вернулась в Голландию.
В конце 1788 года Мирабо был избран одновременно от Экса от Марселя… Благодаря женщине ему суждено было войти в историю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Распутный век - Бретон Ги

Разделы:
Путешествие на пленэр с целью лишить невинности людовика xvЛюбовница герцога бурбонского расстраивает свадьбу людовика xv и инфантыКардинал де флери находит для короля любовницу, чтобы самому стать обладателем абсолютной властиМ-м де майи превращает «равнодушного к развлечениям» людовика xv в развратникаМ-м де шатору посылает короля на войну с фламандией«кусочек для короля» — м-ль пуассонМаркиза де помпадур несет ответственность за глупейший договор д'эла-шапельПравда о парке-с-оленямиМ-м де помпадур несет ответственность за разрыв альянсовДамьен из-за м-м де помпадур хочет убить короляЛюдовик xv посылает с поручением кавалера дэона, переодетого в женское платьеДевица легкого поведения становится м-м дю барриМари-антуанетта — козырная карта шуазеля против дю барриМадам дю барри добивается отставки герцога де шуазеляСлово, сказанное мари-антуанеттой. м-м дю барри решает раздел польшиСоперничество м-м дю барри и мари-антуанетты подготовило 1778 годБыл ли герцог де куани отцом мадам руаяльИз любви к королеве ферзен способствует созданию соединенных штатовКавалер д'эон одевается женщиной, чтобы сохранить честь английской королевыМ-м де ламбаль — великая предводительница масонской ложиПикантная изнанка дела об ожерельеЖенщина легкого поведения обманывает кардинала де роанаЖенщина подготавливает дантона к революционной деятельностиМирабо — депутат от третьего сословия благодаря м-м де нераМсье желле отказывается отдать свою дочь сен-жюсту, и тот становится революционеромМолодость и любовь робеспьераПрокурор фукье-тенвиль был развращенным человекомКонвенционист франсуа шабро сначала был распутным монахомТалейрана сформировали женщиныО терроре камиль демуллен мечтал в постели своей любовницы

Ваши комментарии
к роману Распутный век - Бретон Ги


Комментарии к роману "Распутный век - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Путешествие на пленэр с целью лишить невинности людовика xvЛюбовница герцога бурбонского расстраивает свадьбу людовика xv и инфантыКардинал де флери находит для короля любовницу, чтобы самому стать обладателем абсолютной властиМ-м де майи превращает «равнодушного к развлечениям» людовика xv в развратникаМ-м де шатору посылает короля на войну с фламандией«кусочек для короля» — м-ль пуассонМаркиза де помпадур несет ответственность за глупейший договор д'эла-шапельПравда о парке-с-оленямиМ-м де помпадур несет ответственность за разрыв альянсовДамьен из-за м-м де помпадур хочет убить короляЛюдовик xv посылает с поручением кавалера дэона, переодетого в женское платьеДевица легкого поведения становится м-м дю барриМари-антуанетта — козырная карта шуазеля против дю барриМадам дю барри добивается отставки герцога де шуазеляСлово, сказанное мари-антуанеттой. м-м дю барри решает раздел польшиСоперничество м-м дю барри и мари-антуанетты подготовило 1778 годБыл ли герцог де куани отцом мадам руаяльИз любви к королеве ферзен способствует созданию соединенных штатовКавалер д'эон одевается женщиной, чтобы сохранить честь английской королевыМ-м де ламбаль — великая предводительница масонской ложиПикантная изнанка дела об ожерельеЖенщина легкого поведения обманывает кардинала де роанаЖенщина подготавливает дантона к революционной деятельностиМирабо — депутат от третьего сословия благодаря м-м де нераМсье желле отказывается отдать свою дочь сен-жюсту, и тот становится революционеромМолодость и любовь робеспьераПрокурор фукье-тенвиль был развращенным человекомКонвенционист франсуа шабро сначала был распутным монахомТалейрана сформировали женщиныО терроре камиль демуллен мечтал в постели своей любовницы

Rambler's Top100