Читать онлайн Распутный век, автора - Бретон Ги, Раздел - ДЕВИЦА ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ СТАНОВИТСЯ М-М ДЮ БАРРИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Распутный век - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Распутный век - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Распутный век - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Распутный век

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ДЕВИЦА ЛЕГКОГО ПОВЕДЕНИЯ СТАНОВИТСЯ М-М ДЮ БАРРИ

Тротуар доведет куда надо, если с него не сходить…
Д-р Ж.-М. СЭРР
Вопреки свидетельствам иных историков — ведь они мало заботятся о достоверном описании событий — смерть м-м де Помпадур глубоко опечалила Людовика XV. Перед тем как уединиться у себя в апартаментах, он поведал своему врачу Сена:
— Сена, лишь я один могу понять, что только что потерял…
Маркиза вот уже десять лет, как не была его любовницей, но ей удалось стать ему советчицей, премьер-министром и лучшим другом. Она стала необходима Людовику XV…
Вечером того же дня во исполнение закона, запрещающего оставлять труп в королевском дворце, тело фаворитки на носилках перенесли в Эрмитаж. Двумя днями позже, когда останки м-м де Помпадур вывозили из Версаля в Париж, шел проливной дождь… Людовик XV не мог следовать за кортежем — он смотрел на процессию из окна и, как утверждают некоторые, прошептал:
— Не миновать маркизе плохой погоды во время последнего путешествия…
Эти слова без конца повторяют все историки, не имея на то никаких оснований. На самом деле было по-другому. Вот что рассказывает в «Мемуарах» очевидец этих событий Шеверни: «Было шесть часов вечера. Разыгрался страшный ураган. Король взял Шампло под руку. Подойдя к двери интимного кабинета, ведущей на балкон, он приказал ему закрыть входную дверь и вышел с ним на балкон, В гробовом молчании он провожал взглядом похоронный кортеж, пока тот не скрылся из виду… Ненастья и завывания ветра он, казалось, не замечал. Потом вернулся в апартаменты. Две крупных слезы скатились по его щекам, и он произнес лишь одну фразу:
— Это единственные почести, которые я смог ей оказать.
Сказанное было красноречивее любых заявлений. Через день в монастыре капуцинов на Вандомской площади состоялись похороны маркизы. Можно представить замешательство священника на похоронах, где он должен был восхвалять заслуги этой женщины — общеизвестной сожительницы короля Франции в течение девятнадцати лет. Святой отец ловко выкрутился из этой ситуации:
— Почившая высокородная и почтенная дама, маркиза де Помпадур, придворная дама королевы, прошла лучшую школу добродетели: всем известно, что королева наша — пример скромности и доброты, служения Богу и милосердия… — В течение четверти часа он воздавал хвалу несравненной Мари Лещинска. После этого тело фаворитки поместили в склеп, купленный ею у семьи де ла Тремуев, что дало повод принцессе де Талмон заявить:
— Кости великой де ла Тремуй сильно удивятся, оказавшись рядом с рыбьими костями.
Народ, разумеется, оказался еще более жестоким, — на улицах распевали куплеты, которые автор не осмеливается здесь публиковать…
Когда м-м де Помпадур обрела свой склеп, король снова отдался мимолетным связям и никогда больше не произносил имени маркизы. Это никого не шокировало, кроме доброй Мари Лещинска, написавшей президенту Эно: «О ней здесь больше не вспоминают, как будто бы она и вовсе не существовала. Таков наш мир — тяжело любить его».
В это время у Людовика XV, оставившего м-ль де Роман, утомившую короля своими интригами, появилась очаровательная любовница — восхитительный шестнадцатилетний подросток по имени Луиза Тирселэн. Эта юная особа, моложе короля на тридцать шесть лет, обладала вулканическим темпераментом, толкавшим ее на соблазнительные экстравагантности. Людовик обязан ей многими прекрасными ночами… Однако стать признанной фавориткой девушка не могла — она была слишком молода. Придворные дамы, понимавшие это, лезли вон из кожи, стараясь привлечь внимание короля всеми данными им природой средствами. Одной из них, м-м д'Эспарбэ, повезло, и она заменила малышку Тирселэн. Число ее любовников было столь впечатляющим, что она получила прозвище Мадам Версаль, поскольку «весь город перебывал в ее постели». Интерес ее к мужскому полу не ослабевал ни на минуту. Однажды скульптор Бушардон пригласил ее в свое ателье. Она отправилась к нему с подругами, радуясь предстоящей возможности оценить некоторые части человеческого тела. Дабы пощадить стыдливость посетительниц, художник прикрыл виноградным листом наготу античных богов. Все дамы высказали свое восхищение при виде статуй, лишь м-м д'Эспарбэ хранила молчание.
— А вы, мадам, как вы находите мое искусство?
— О! Я смогу оценить их истинную красоту лишь осенью, когда опадут листья…
В 1763 году эта страстная особа была любовницей юного Лозэна. Однажды вечером она соблазнилась чистотой шестнадцатилетнего юноши и принялась обучать его играм, которых не преподают в школе. Она встретила его в постели в дезабилье, открывающем самую прелестную грудь в мире.
— Не почитаете ли вы мне немного?
Лозэн не смог прочесть ни строчки.
«Я пожирал ее глазами, — признается он в „Тайных мемуарах“, — книга выпала из моих рук. Я осмелился снять платок, прикрывающий ее грудь, и не встретил сопротивления. Она принялась было говорить, но я закрыл ей рот поцелуем. Я был весь в огне и положил ее руку на пылающую часть моего тела. Она вся задрожала, почувствовав меня, — и запреты, которые дотоле меня сдерживали, перестали существовать… Я сорвал с нее остатки одежды, скрывающие одно из самых прекрасных тел, которые я когда-либо видел. Она была послушна, но чрезмерная моя пылкость уменьшила ее удовольствие. Зато я повторял это часто, да самого рассвета».
Приключения эти, разумеется, были известны Людовику XV. Однажды утром, в то время, когда даже самым неутомимым любовникам необходимо перевести дух, король подтрунивал над легкомыслием м-м д'Эспарбэ. По словам Шамфора, состоялся примерно такой диалог:
— Ты переспала со всеми моими подданными…
— О! Сир!
— Тебя имел герцог де Шуазель…
— Он такой неутомимый!
— И маршал Ришелье!
— Он такой выдумщик!
— Монвиль!
— У него такая красивая нога!
— Особенно утром… но герцог д'0мон, — ведь он ничем этим не обладает?
— Да, сир! Но он так привязан к вашему величеству.
Людовик XV развеселился. Он велел подать клубнику в сметане и развлекался тем, что слизывал ее с груди своей любовницы…
М-м д'Эспарбэ, возможно, была бы объявлена официальной любовницей, если бы не вмешался министр герцог де Шуазель — он видел в ней опасность.
Чтобы удалить ее от двора, он изобрел отвратительный план: обратился к подруге м-м д'Эспарбэ с предложением за немалую сумму денег выведать у королевской возлюбленной и сообщить ему подробности действий и поступков короля во время последней «ночи любви». Подруга приняла предложение и, довольно ловко выудив у м-м д'Эспарбэ точное описание тех ласк, которыми любовники обменялись накануне, сразу же рассказала все де Шуазелю. Тот составил «отчет» и поспешил к королю. Будучи неплохим актером, он притворился расстроенным.
— Что случилось? — осведомился монарх.
— Сир… — министр как-то странно запинался, мне тяжело передавать вам, что рассказывают сейчас в городе.
— Я хочу все знать! Говорите!
— Раз его величество приказывает, — вот резюме того, что я только что слышал собственными ушами.
Озадаченный король взял его «отчет» и прочел подробный рассказ о своих последних любовных подвигах. Дочитав написанное до конца, он порвал лист, бросил его в огонь и сухо объявил, что не желает больше видеть эту болтливую женщину — никогда. Вечером он подписал письмо, означающее ссылку для м-м д'Эспарбэ…
М-м де Грамон и м-м де Майе Брезе на несколько месяцев заменили ее. Но эти женщины, несмотря на их богатый опыт и красоту, не смогли «удержать пыл короля». Пресытившись, Людовик XV не смотрел уже на придворных дам. Очаровать его можно было лишь чем-то необычным. Недели напролет гонцы рыскали по всем провинциям в поисках юной особы, еще не повзрослевшей и в то же время уже достаточно испорченной, чтобы разбудить чувства короля.
* * *
Год 1764-й заканчивался, а должность фаворитки оставалась свободной. Придворные сочинили иронические куплеты, где король, стоя у яслей Иисуса-ребенка, просит послать ему новую возлюбленную:


У нашего любимого Людовика
Нет фавориток,
И он со своей свитой
Обратился к новорожденному:
— Всевышний, дадите ли вы мне
Вместо Помпадур другую прекрасную
Любовницу?
Иисус ему ответил без обиняков:
— Я вижу лишь ослицу!


Король был не единственным, кто стал мишенью для насмешек при дворе во время Рождества. В персонажах этих фривольных сценок можно было узнать многих небезызвестных придворных:


Вскоре появился Архиепископ Орлеанский.
Иисус приказал ему:
— Развратник, уйди отсюда!
Ты здесь не найдешь ни племянниц, ни пастушек,
Наши помыслы чисты,
Мы целомудренны.
Даже моя мать — девственница!


Далее на сцену выходил де Бофремон, «прославившийся» тем, что пытался изнасиловать одного швейцарца:


Один милосердный человек,
Услышав какую-то возню
В темном углу конюшни,
К счастью, вовремя вмешался —
То Бофремон, явившийся из Провинции,
Тискал пажа Мельшпора,
Мальчик не желал принять
Ста луидоров милейшего князя…


Далее шли еще тридцать два куплета, некоторые были откровенно непристойны.
Все эти песенки, так веселившие Версаль и Париж в первые месяцы 1765 года, не мешали трудовому люду с нескрываемым интересом следить за тем, что вежливо именовалось «поиском фаворитки». Именно тогда графу дю Барри пришла в голову мысль избавиться в пользу короля от надоевшей любовницы. Ее звали м-ль Ланж: двадцать пять лет, очаровательное личико, великолепное тело, удивительное знание жизни — и весьма легкий нрав. Взять хотя бы то, что граф дю Барри уступал ее своим друзьям, когда оказывался несостоятельным должником…
Родилась эта особа в Вокулере. Отец ее неизвестен. Ее звали Жанна, как тетушку, и Бекю, как мать. В пятнадцать лет, когда начинает разгораться известный огонек, неизвестно почему она взяла имя Манон Лапсон и обратила свой взор к любовным утехам. В 1760 году она поступила швеей в ателье Лябиля, торгующее модными новинками. Знаменитая Гурдан, управляющая самым крупным заведением в Париже, иногда приходила к нему набирать новых девушек. Эта сводница сразу же заметила прелестную девушку и пригласила ее к себе. В «Мемуарах» она рассказывает:
«Я привела ее в свои апартаменты, показала ей свои роскошные будуары, созданные для любви и удовольствий. Когда я обратила ее внимание на эстампы — обнаженные дамы в откровенных позах, всевозможные приспособления для возбуждения желаний, то увидела, как моя юная гризетка преобразилась, взор ее воспламенился… Я едва вытащила ее из зала, — выбор мой был правилен! Далее я проводила девушку в огромную гардеробную, где открыла перед ней несколько шкафов и представила ее изумленным взорам голландские материн, кружева, шелка, тафту, веера, шелковые чулки, бриллианты.
— Ну, что? — воскликнула я. — Дитя мое, хотите вы связать со мной свою судьбу? У вас все это будет! У вас будет та жизнь, какой вы пожелаете! Каждый день — спектакли или праздники. Ужины с самыми знатными и обходительными господами, с самыми богатыми в городе и при дворе. А ночью… ночью вас ожидает море радостей! О, каких радостей, душа моя! Их нельзя назвать иначе как райскими! Вы встретитесь здесь с князьями, генералами, министрами, священниками, — все они работают для того, чтобы прийти отдохнуть ко мне и насладиться такими цветками, как вы…
Я сунула ей в карман шестифранковую монету. Мы договорились: когда понадобится, я пошлю за ней женщину — «…вы поймете ее без слов, дитя мое, — только знаки…». Радостная, полная всех этих новых впечатлений, она обняла меня и ушла…»
Несколькими дням позже один прелат — скорее всего это был архиепископ д'Арра — пришел к Гурдан с просьбой прислать ему новенькую — он сам преподаст ей первые уроки наслаждения. Сводница сразу почуяла, что м-ль Лансон устроила бы его. Она вызвала девушку и позаботилась о том, чтобы придать ей видимость девственницы при помощи каких-то лосьонов собственного приготовления. «Я передала ее прелату, — признается она, — получив за сей цветок сто луидоров. Он был сильно ею очарован и хотел даже взять ее на содержание, но ему пришлось спешно вернуться в свою епархию. Да такой поворот и не входил в мои планы, этой пташке предстояло не раз еще выступить в роли девственницы, прежде чем я навсегда рассталась бы с ней».
Манон Лансон проработала так у Гурдан около года; потом, под именем м-ль Вобернье, она попала в Другое заведение, где и встретила графа дю Барри. Восхищенный красотой Манон, граф поселил ее у себя и дал еще менее подходяще имя — м-ль Ланж. В течение нескольких лет этот подозрительный субъект жил за счет прелестей своей протеже. Свидетельствует полицейский Марэ: «М-ль Вубернье и г-н дю Барри живут вместе душа в душу, вернее сказать, дю Барри пользуется этой девицей как золотой жилой, заставляет платить за нее первого встречного, не уступая, однако, ни йоты из своих прав — он ежедневно спит с ней. Днем он не претендует на ее покой, но следит, чтобы она не выходила за рамки его советов. Сегодня, например, только на один день, он продолжил прелести этой мадемуазель герцогу де Ришелье и маркизу де Вильруа».
Именно эту-то молодую проститутку дю Барри и решил предложить королю.
* * *
Однажды утром благодаря поддержке де Ришелье графа принял Лебель, первый камердинер и «устроитель королевских утех». Дю Барри без обиняков стал ему расписывать свою любовницу:
— Восхитительные ноги, месье Лебель, крепкая, красивая грудь, очаровательный рот…
— Как ее зовут?
— Мадемуазель Ланж
Лебель наслышан был об этой девице. Он скорчил гримасу и молча проводил дю Барри до двери: камердинер уважал его величество и не хотел допускать в королевскую постель ту, которая побывала и у Гурдан, и в других всем известных заведениях. Но граф дю Барри не унимался — десять двадцать раз он приходил к Лебелю… Через месяц тот не выдержал атаки:
— Хорошо, приведите ее.
На следующее утро граф представил Манон «устроителю утех», который не смог скрыть своего восхищения. Пока он изучал прелести молодой женщины, граф направился к двери, с достоинством заметив:
— Оставляю ее вам. Смотрите, решайте… Клянусь честью — это творение неземное… — И, взяв свою муфту <В то время элегантные мужчины носили муфты: зимой — из меха, в теплое время года — шелковые. Цвета для них в моде были самые экстравагантные. Генералы, прелаты, министры — все с большим достоинством носил этот аксессуар.>, он преспокойно вернулся домой.
Оставшись наедине с Лебелем, Манон потупила взор и приготовилась выпустить коготки
Камердинер, с течением времени перенявший манеры своего величественного хозяина, подошел, сдернул с нее корсаж и впился в сосок. Возражений не последовало… Он раздел ее, уложил на оттоманку и, подобно поварам, пробующим блюда, перед тем как подать королю, «попробовал» эту соблазнительную молодую блондинку, предназначавшуюся Людовику XV.
Манон, предварительно воспринявшая урок графа, оказалась на высоте — Лебель остался доволен: он изобрел изысканное блюдо для своего хозяина. Когда увеселения их были позади, Манон, уже одетая и спокойная, улыбнулась ему и задала лишь один, зато деловой вопрос:
— Вы думаете, это подойдет?
Восхищенный слуга заверил, что постарается устроить ее встречу с королем. Он сдержал слово: в тот же вечер протеже графа дю Барри оказалась среди женщин, блуждающих по дворцу в поисках своего места» под солнцем… Но монарх ее не заметил. Расстроенная Манон провела с Лебедем всю ночь, удвоив свои ласки в надежде на его помощь. На следующий день случай помог ей: король ее увидел — и был очарован. Через два часа она лежала уже в его постели, Манон достойно проявила себя. Первый раз в жизни Людовику XV показалось, что женщина увидела в нем мужчину, а не короля. Предыдущие его любовницы не могли избавиться от некоторого смущения — их как будто подавляло… уважение к нему. Манон же действовала как подлинная девица легкого поведения и позволила себе всевозможные дерзости. Новая для него, живая и непосредственная манера молодой женщины основательно задела чувства короля. На следующее утро он признался одному из своих приближенных, герцогу де Ноаю, что познал не испытанные ранее удовольствия.
— Сир, — со всей откровенностью ответствовал ему придворный, не моргнув глазом, — просто вы никогда не были в борделе.
Это несколько охладило пыл короля.
В дальнейшем Манон, поселившаяся в малом павильоне, умудрялась каждую ночь изобретать новые утехи, способные оживить увядшие чувства короля, — и возбудила у него подлинную страсть.
* * *
Связь монарха с бывшей девицей из заведения Гурдан шокировала Версаль. Однажды вечером Лебель, испугавшийся возможных последствий, почувствовал угрызения совести и направился к Людовику XV. Он почтительно заметил, что, по его мнению, эта молодая особа достойна быть лишь мимолетным увлечением, но не фавориткой. Королю это замечание не понравилось. Он вспылил, схватил щипцы и, угрожая камердинеру, воскликнул:
— Замолчи, или я тебя ударю!
Лебель всегда был впечатлителен… Ночью у него начались печеночные колики, и через два дня он умер.
Многие придворные разделяли точку зрения почившего камердинера, но особенно не беспокоились: не может же такая плебейка официально быть представлена ко двору. Король Франции не подарит титул своей любовницы какой-то Манон Лансон или даже м-ль Ланж. По существующему обычаю на эту роль позволено претендовать лишь даме замужней и благородного происхождения.
Граф дю Барри, не прекративший прилагать усилия для успешной карьеры Манон при дворе, не замедлил посчитаться с мнением двора. Сам он не мог сделать Манон своей супругой — был он женат и имел пятерых детей, но решился выдать ее замуж за своего брата, Гийома дю Барри. Братец этот, живший в Тулузе, был «настоящей винной бочкой, свиньей, день и ночь он проводил в самых грязных оргиях». Гийом охотно принял предложение, недолго думая, вскочил в дилижанс и прикатил в Париж, где встретил его взволнованный граф. Основания для волнений у него, несомненно, были: только что, в возрасте шестидесяти пяти лет, умерла добрая и благочестивая королева Мари Лещинска. Людовик XV был не на шутку опечален, и потому граф боялся, что монарх повернется лицом к религии и прогонит Манон. Но после похорон королевы граф дю Барри успокоился: молодая женщина по-прежнему жила в малом павильоне, а король продолжал навещать ее каждую ночь.
* * *
23 июля 1768 года состоялась свадьба Гийома дю Барри и Манон. По этому случаю было сделано фальшивое свидетельство о рождении: Жанна Бекю превратилась в дочь некоего Жан-Жака де Вобернье. Вся церемония была обычным фарсом. В контракте оговаривалось, что супруги никогда не должны жить как муж и жена; нотариусами были официально заверены титулы, которыми в течение многих лет незаконно пользовалась дю Барри. «Именно тогда эта семья стала знатной и известной. Неожиданно появились три графа, графиня и виконт — так появляются и растут ночью грибы». Наделенный богатым воображением, граф дю Барри возомнил, что родоначальниками его семьи являются Барриморы из младшей ветви Стюартов… В конце концов, как говорится в одном из памфлетов того времени, «все эти лжедворяне протащили ко двору натуральную шлюху».
Сразу же после свадьбы м-м дю Барри поселилась в замке, в апартаментах первого этажа. Она не могла принимать там короля наедине, так как не была еще официально представлена. «Презентация при дворе, — поясняет нам Жан Эрве, — была необыкновенно важна для королевской любовницы: без этой церемонии она не могла рассчитывать ни на какую должность и оставалась при дворе лишь временно. В случае немилости ей не приходилось надеяться на утешительные выплаты». Против презентации м-м дю Барри выступили целомудренные дочери короля, наставляемые герцогом де Шуазелем — он не потерял еще надежду увидеть в королевской постели собственную сестру. В конечном итоге министр проиграл: фаворитку представила его величеству 22 апреля 1769 года м-м де Беар, получившая за это сто тысяч франков.
Сделавшись титулованной любовницей, м-м дю Барри стала держать свой дом. Бывшая проститутка, отдававшаяся когда-то за несколько экю в галереях Пале-Рояля, завела интенданта, первого камердинера, парикмахера, двух косметистов, трех портних, кучеров, курьеров, лакеев, дворецкого, офицера охраны, гардеробную прислугу, горничных и даже негра — знаменитого Замора.
Король назначил ей содержание в миллион двести тысяч франков ежегодно, что равнозначно примерно пятидесяти миллионам старых франков; осыпал ее драгоценностями. Подобная роскошь и непомерные расходы на фоне общей нищеты в королевстве возмутили народ, сочинявший по этому поводу памфлеты и песни. На улицах распевали знаменитую «Бурбонку», распространению которой по приказу де Шуазеля способствовала полиция;


Бурбонка,
Приехав в Париж,
Заработала луидоры.
Бурбонка
Заработала луидоры
У маркиза.
Она мила,
У нее смазливое личико
И огонь под юбкой.
Она мила,
Она искусно возбуждает
Старого развратника.
Еще одно четверостишие звучало на улицах:
Франция, значит, такова твоя судьба
— Подчиняться самке.
От Девственницы <Имеется в виду Орлеанская дева> тебе пришло спасение
— От шлюхи ты погибнешь.


К тому же появились многочисленные сатирические эстампы, с карикатурами на фаворитку, которую называли м-м дю Бариль <Бариль — бочонок.>. Эта злая шутка понравилась графу де Лорагэ. Однажды вечером он отправился к Гурдан, выбрал там девушку, поместил ее в своем дворце и представил друзьями под именем м-м Бочка.
Герцог де Ришелье незамедлительно написал своей бывшей любовнице:
«Обожаемая моя графиня,
Вы будете правы, если срочно отреагируете на наглость графа де Лорагэ. Он только что взял девушку с улицы Сент-Оноре, дал ей дом, меблировал его и заставил называть ее графиня Бочка. В этой наглой выходке чувствуется грубый намек. Если это продлится еще несколько дней, то весь Париж будет смеяться. Надо пресечь это в зародыше. Граф де Лорагэ — друг герцога де Шуазеля, таким образом, вы видите, откуда направлен удар.
Остаюсь, моя обожаемая графиня, одним из ваших самых преданных слуг.
С уважением герцог де Ришелье».
М-м дю Барри не обладала скверным характером как де Помпадур — она лишь вдоволь посмеялась. Но скоро ей придется плакать.
Какое-то время придворные дамы притворялись, что не замечают м-м дю Барри. Встречая ее в длинных коридорах, они принимали презрительно-враждебный вид. Между собой эти очаровательные создания называли фаворитку то Жанной Бекю, то м-ль Гурдан, то Бурбонкой, то просто королевской шлюхой. Никто не согласился бы принять ее у себя или пойти с ней в гости.
М-м дю Барри было абсолютно наплевать на эти колкости: Людовик XV ужинал у нее каждый вечер. Она развлекалась словно маленькая девочка: покупала мебель для своих апартаментов, пела, танцевала до потери сознания, смеялась над шутками короля. Людовик XV взирал на нее с восхищением: сколько выдумки, веселья, страсти, озорства! Все это так отличает ее от незабвенной м-м де Помпадур — у той были весьма сдержанные манеры… Через несколько недель он первый не выдержал карантина, в котором держали его любовницу.
— Не хотите ли, чтобы я пригласила кого-нибудь на наш ужин? — спросила м-м дю Барри. Людовик XV улыбнулся.
— Никто не придет.
На следующий день были разосланы приглашения полудюжине придворных, особенно враждебно настроенных. Внизу на приглашении лукавая фаворитка написала: «Его Величество окажет мне честь своим присутствием». Все вынуждены были прийти. Та же стратегия использовалась ею неоднократно, и понемногу самые непокорные дамы привыкли посещать салон м-м дю Барри.
Но, несмотря на это, критиковать ее не перестали, напротив… Ведь бедняжка — ах, у нее была такая бурная молодость! — сохранила свободные манеры и смелые выражения, не принятые в Версале. Однажды вечером она и король играли в «фараона». Король перевернул карту, из-за которой м-м дю Барри проиграла бы. Она воскликнула:
— О! Я поджарена!
Это слово никогда не раздавалось под дворцовыми сводами. Один придворный с любезным видом парировал:
— Вам следует верить на слово — вы должны в этом разбираться.
Недвусмысленный намек на мать фаворитки, которая была поварихой.
В другой раз м-м дю Барри хлопнула по животу герцога Орлеанского, — тот пришел пригласить ее на свою свадьбу с м-м де Монтессон, а еще — с просьбой к королю, признать ее герцогиней Орлеанской. Итак, фаворитка сделала этот немыслимый жест и снисходительно заявила:
— Женитесь на ней, толстячок, а мы, быть может, придумаем еще что-нибудь, поинтереснее!..
Подобные речи сразу же передавались прислугой и становились общеизвестны.
* * *
Вскоре во всем Париже стала известна история, имевшая в дальнейшем большой успех. Рассказывали, что к Людовику XV, занятому приготовлением кофе, его любовница обратилась в следующих выражениях:
— Эй, Франция! Твой кофе удирает!
Это возмутило всех! Даже бедняки не могли смириться с тем, что бывшая проститутка так нагло и неуважительно обращается к королю. Авторы памфлетов удвоили рвение и еще раз смешали с грязью м-м дю Барри.
Но столь часто повторяемый историками анекдот (во время революции он стал чем-то вроде лейтмотива речей против монархии) не что иное, как выдумка, Если м-м дю Барри и произнесла эту фразу, то обращалась она отнюдь не к королю. Один опытный исследователь, Шарль Ватель, доказал, что «Франция» — это имя или прозвище лакея графини: Ватель обнаружил мемуары парижского портного Карлье, которым можно верить. Вот некоторые выдержки. Тридцатого мая 1770 года портной вспоминает, что «выдал Августину, Франсуа и Этьену, лакеям графини дю Барри, четыре рулона голубой тафты». Первого июня 1771 года он просит об оплате «четырех рединготов и восьми дюжин больших пуговиц и халатов для Франции, Матюрэна и Куртуа». Третьего января 1771 года — новый счет: «за куртку из ратина для Франции». Четвертого января 1772 года портной упоминает о выдаче «рединготов из серого сукна для Франции и Пикардии».
К тому же из переписки короля и его любовницы видно, что они обращались друг к другу на «вы». Да и вопреки легенде следует заметить, что Людовик XV никогда сам не готовил кофе: под крышей дворца был закуток, называвшийся «кофейным кабинетом короля», — там все готовили слуги.
Вот уже семьдесят пять лет, как Шарль Ватель привел эти доказательства и установил истину. Но надоедливый анекдот по-прежнему приводится во всех учебниках истории…
* * *
Вольные манеры м-м дю Барри шокировали не менее чем ее язык. Ей неведома была стыдливость, и она часто представала перед гостями обнаженной. Однажды утром с нотариусом и двумя прелатами случилось следующее. Король находился в комнате м-м дю Барри, а она не вставала раньше полудня, когда явились нунций и кардинал де ла Рошэймон.
— Пусть войдут, — распорядился монарх.
Двое священников вошли, поклонились королю, поздоровались с фавориткой, которая дружески помахала им, не поднимая головы от подушки…
Вскоре явился с контрактом нотариус Ле По д'0тей — ему требовалась подпись короля. Его приняли, и та же сцена повторилась. В тот момент, когда король ставил подпись, скучающая м-м дю Барри вдруг решила подняться. Ничуть не смущаясь троих мужчин, которые находились в комнате, она вылезла из постели совершенно раздетая… По ее просьбе два смешавшихся и одновременно восхищенных прелата подали ей домашние туфельки. «Они испытали, — пишет один историк, — явную неловкость, выполняя эту просьбу, но не забыли при этом украдкой оценить прелести красавицы». Что же касается нотариуса, то он описал всему Версалю «чудесные пейзажи, которые волею случая ему довелось лицезреть».
Людовика XV эта сцена сильно позабавила. Он никогда не помышлял о том, чтобы пристыдить м-м дю Барри за подобные выходки, — ни ее язык, ни вульгарность, ни отсутствие стыда не шокировали его. Он все ей прощал за те радости, что она ему доставляла.
Вскоре в народе появилась третья причина недовольства фавориткой: ее обвиняли в том, что она похотью утомляла короля, давала ему возбуждающие средства, дабы он всегда находился в прекрасной форме. Говорили, что она заставляла Людовика XV глотать шпанских мух, какой-то сироп и масло гвоздики.


Появился следующий куплет:
Посмотрите, вот лучший из королей,
Стоящий на коленях перед чудачкой,
Которую один экю сделал любовницей,
Как вы страстно тужитесь,
Чтобы привести в движение
Пружины ее древней машины.


Употребление возбуждающих средств было тогда привычным. Король сам охотно пользовался ими, чтобы завоевать благосклонность какой-нибудь строптивей дамы. Де Ришелье пишет: «Старому развратнику приходилось иметь дело со специально подобранными девушками. Похоть иногда вынуждала его прибегать к уверткам, чтобы соблазнить тех, которые были добродетельны или верны своим любовникам. Именно так он добился расположения некоторых знатных дам и покорил м-м де Сад. Он предложил ей чудесные пастилки, куда добавил порошок шпанских мух. Он сам съел их и дал своей подруге, доведя ее желание до бешенства. Она предалась удовольствиям, которые мы не беремся описывать. Король в конце своего правления позволил себе несколько раз подобное развлечение. Несколько придворных дам умерли от последствий этих постыдных оргий.
Позже во всех этих извращениях обвинили м-м дю Барри. Ее страсть к любовным утехам восхищала Людовика XV, и однажды он поделился с Ришелье:
— Я в восторге от вашей м-м дю Барри, это единственная женщина во Франции, которая знает секрет — как заставить меня забыть о моем шестидесятилетнем возрасте <Это признание короля можно найти в книге частная жизнь маршала де Ришелье (1791).>.
Естественно, фаворитка не упустила случая воспользоваться огромной властью над любовником.
«Властью такой удивительной, — пишут современники, — какой никто из ее предшественниц не смог добиться, она быстро подчинила разум короля, и скипетр Людовика XV, до сих пор являвшийся игрушкой любви, тщеславия и жадности, стал в руках графини символом безумия».
Несчастному Людовику XV придется однажды дорого заплатить за это безумие — последствия его будут пагубны.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Распутный век - Бретон Ги

Разделы:
Путешествие на пленэр с целью лишить невинности людовика xvЛюбовница герцога бурбонского расстраивает свадьбу людовика xv и инфантыКардинал де флери находит для короля любовницу, чтобы самому стать обладателем абсолютной властиМ-м де майи превращает «равнодушного к развлечениям» людовика xv в развратникаМ-м де шатору посылает короля на войну с фламандией«кусочек для короля» — м-ль пуассонМаркиза де помпадур несет ответственность за глупейший договор д'эла-шапельПравда о парке-с-оленямиМ-м де помпадур несет ответственность за разрыв альянсовДамьен из-за м-м де помпадур хочет убить короляЛюдовик xv посылает с поручением кавалера дэона, переодетого в женское платьеДевица легкого поведения становится м-м дю барриМари-антуанетта — козырная карта шуазеля против дю барриМадам дю барри добивается отставки герцога де шуазеляСлово, сказанное мари-антуанеттой. м-м дю барри решает раздел польшиСоперничество м-м дю барри и мари-антуанетты подготовило 1778 годБыл ли герцог де куани отцом мадам руаяльИз любви к королеве ферзен способствует созданию соединенных штатовКавалер д'эон одевается женщиной, чтобы сохранить честь английской королевыМ-м де ламбаль — великая предводительница масонской ложиПикантная изнанка дела об ожерельеЖенщина легкого поведения обманывает кардинала де роанаЖенщина подготавливает дантона к революционной деятельностиМирабо — депутат от третьего сословия благодаря м-м де нераМсье желле отказывается отдать свою дочь сен-жюсту, и тот становится революционеромМолодость и любовь робеспьераПрокурор фукье-тенвиль был развращенным человекомКонвенционист франсуа шабро сначала был распутным монахомТалейрана сформировали женщиныО терроре камиль демуллен мечтал в постели своей любовницы

Ваши комментарии
к роману Распутный век - Бретон Ги


Комментарии к роману "Распутный век - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Путешествие на пленэр с целью лишить невинности людовика xvЛюбовница герцога бурбонского расстраивает свадьбу людовика xv и инфантыКардинал де флери находит для короля любовницу, чтобы самому стать обладателем абсолютной властиМ-м де майи превращает «равнодушного к развлечениям» людовика xv в развратникаМ-м де шатору посылает короля на войну с фламандией«кусочек для короля» — м-ль пуассонМаркиза де помпадур несет ответственность за глупейший договор д'эла-шапельПравда о парке-с-оленямиМ-м де помпадур несет ответственность за разрыв альянсовДамьен из-за м-м де помпадур хочет убить короляЛюдовик xv посылает с поручением кавалера дэона, переодетого в женское платьеДевица легкого поведения становится м-м дю барриМари-антуанетта — козырная карта шуазеля против дю барриМадам дю барри добивается отставки герцога де шуазеляСлово, сказанное мари-антуанеттой. м-м дю барри решает раздел польшиСоперничество м-м дю барри и мари-антуанетты подготовило 1778 годБыл ли герцог де куани отцом мадам руаяльИз любви к королеве ферзен способствует созданию соединенных штатовКавалер д'эон одевается женщиной, чтобы сохранить честь английской королевыМ-м де ламбаль — великая предводительница масонской ложиПикантная изнанка дела об ожерельеЖенщина легкого поведения обманывает кардинала де роанаЖенщина подготавливает дантона к революционной деятельностиМирабо — депутат от третьего сословия благодаря м-м де нераМсье желле отказывается отдать свою дочь сен-жюсту, и тот становится революционеромМолодость и любовь робеспьераПрокурор фукье-тенвиль был развращенным человекомКонвенционист франсуа шабро сначала был распутным монахомТалейрана сформировали женщиныО терроре камиль демуллен мечтал в постели своей любовницы

Rambler's Top100