Читать онлайн От Анны де Боже до Мари Туше, автора - Бретон Ги, Раздел - МАДАМ ШАТОБРИАН — ПОДЛИННЫЙ АВТОР ЗНАМЕНИТОГО ШАТРОВОГО ЛАГЕРЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.12 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

От Анны де Боже до Мари Туше

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

МАДАМ ШАТОБРИАН — ПОДЛИННЫЙ АВТОР ЗНАМЕНИТОГО ШАТРОВОГО ЛАГЕРЯ

Любовь к роскоши часто толкает женщин на экстравагантные поступки.
Жак Датэн
4 сентября 1505 года в церкви Сен-Жан-дю-Дуа, неподалеку от Морле, где служили мессу, чувствовалась какая-то странная атмосфера. Стоявшие вокруг королевы Анны Бретонской знатные бароны и пожилые сеньоры, забыв о службе, не могли оторвать взгляда от маленькой девочки лет одиннадцати, поразившей всех своей красотой.
Впрочем, взволнованы были не только пожилые. Рядом с девочкой стоял рослый девятнадцатилетний юноша атлетического сложения, и было видно, что он также смущен ее присутствием. Раз десять, а может, двадцать во время мессы бросал он полные любви взоры на этого, в сущности, ребенка, обладавшего поистине притягательной силой, мало соответствующей этому святому месту.
Вот что рассказывает об этом историк тех лет: «Хотя она только еще начинала выходить из детства и ей шел всего двенадцатый год, красота девочки была столь законченной, что пленяла сердца. Она была хорошо сложена, а на прекрасном лице можно было заметить выражение гордости и мягкости одновременно. Густые черные волосы оттеняли белизну кожи. Помимо внешних данных, у девочки был тонкий ум и начинавший уже проявляться здравый смысл, сделавший ее со временем самой редкой и самой красивой женщиной века».
К концу мессы, когда бароны чересчур распалились от близости этого чуда, королева встала, взяла за руки девочку и молодого человека и направилась с ними к алтарю.
— Отец мой, — сказала она, — я прошу вас благословить обручение моей кузины и фрейлины Франсуазы де Фуа и мессира Жана де Лаваля, сеньора де Шатобриана.
Священник прочел молитву, вложил правую руку Франсуазы в правую руку Жана и осенил их крестом.
Сразу же зазвонили колокола и все присутствовавшие покинули церковь. Под завистливыми взглядами всех этих немолодых людей Жан де Лаваль, сияя от счастья, взял под руку свою маленькую невесту.
Союз этот не был продиктован никакими политическими мотивами. Сеньор Шатобриан просто сильно влюбился в эту девочку, которой в возрасте, когда еще играют в куклы, предстояло стать его женой. Влюбленность его была такова, что от женитьбы он ждал не столько плотских утех, сколько самых невинных радостей.
Через несколько дней после обручения Жан де Лаваль покинул двор и вместе с Франсуазой поселился в родовом поместье в Шатобриане.
Как ни странно, их откровенное незаконное сожительство, длившееся три года (ведь свадьба была сыграна только в 1509 году), не шокировало никого, даже такую явную ревнительницу добродетели, как Анна Бретонская. И когда в 1507 году в возрасте двенадцати лет Франсуаза родила дочку, королева завалила ее подарками, а духовенство горячо поздравляло.
Десять лет Жан и Франсуаза жили спокойно и счастливо. Устраивали балы в замке и празднества на открытом воздухе, которые заканчивались иногда благополучно, а иногда и скверно, в зависимости от характера приглашенных, на что и намекает Брантом, когда пишет: «То был настоящий двор любви, и гости упивались любовью, разбредаясь по самым укромным уголкам леса».
* * *
Само собой разумеется, Франсуаза была царицей этих галантных увеселений. Когда ей исполнилось двадцать, грудь ее восхитительным образом округлилась, привлекая внимание ценителей, а неподражаемая походка возбуждала в каждом, кто за ней наблюдал, целый вихрь мыслей, из которых даже самые терпимые могли бы вогнать в краску любого ландскнехта.
Понятно, что подобные достоинства невозможно было скрывать до бесконечности в Бретани. Однажды кто-то рассказал о мадам де Шатобриан Франциску I. Король сразу насторожился и пожелал немедленно увидеть это чудо.
Дело в том, что в тот момент король-рыцарь только что одержал победу в битве при Мариньяно и теперь мечтал лишь об одном — развлечься.
— Королевский двор без красивой женщины все равно что год без весны и весна без роз.
Мысль безусловно поэтическая и к тому же вполне объяснявшая существование во дворце какого-то подобия гарема, состоявшего из нескольких хорошеньких девиц, которых Франциск I называя «мои маленькие разбойницы».
Эти грациозные создания, кстати, сильно влияли на поведение политических деятелей того времени, и влияние это, к сожалению, было крайне неблагоприятным <Сразу после коронации Франциск I собрал армию, с которой собирался завоевать Миланское герцогство. И сделал он это не из одной лишь любви к войне или из желания расширить свои владения. Историк Соваль говорит: «Завоевание Милана он предпринял с тайным умыслом покорить синьору Клериче, прекрасную миланку, которую ему так расхваливал Бониве…»>.
Поигрывая глазками, бедрами и прочими прелестями, они прокладывали себе путь в спальни самых, казалось бы, неприступных советников короля, и, положив головку на подушку, обворожительным шепотом подсказывали действия порой невероятные. «Поначалу, — говорит Мезере, — результаты были очень даже неплохие, поскольку прекрасный пол привнес во французский двор хорошие манеры, учтивость, а это, в свою очередь, придало некоторое благородство тем, чья душа оказалась восприимчивой. Но вскоре нравы при дворе начали портиться, должности и щедроты раздавались по подсказке дам, и именно по их вине в управлении страной появилось много неприглядного…» Разумеется, большая часть «маленьких разбойниц» ублажала, прежде всего, короля. Каждый вечер две, три особы, а иногда и больше, приглашались в королевские покои, где юный паж раздевал их <Люди обоих полов жили при дворе в каком-то причудливом смешении: пажи выполняли обязанности камеристок у принцесс, а сеньоры имели у себя в услужении очаровательных молоденьких девушек, которые помогали им разоблачаться…>. Им предстояло провести нелегкую, бессонную ночь, потому что Франциск I не терпел бездействия. Случалось, и нередко, что каждой своей гостье король оказывал в течение ночи многократную честь, так велика была его способность возрождаться из пепла. «Вот почему, — пишет современный ему историк, — королю следовало выбрать в качестве эмблемы не саламандру, а птицу феникс». Действительно, подобно саламандре, изображенной на его гербе, король прекрасно чувствовал себя в огне, который, если верить общепринятому мнению, горел у этих дам в одном месте…
Настолько прекрасно, что королевский шталмейстер говорил о нем: «Хозяин он такой, чем больше продвигается вперед, тем больше они его увлекают, и, в конце концов, он совсем теряет стыд». Ни одна дама не могла ему отказать. Стоило только ему появиться со сверкающим взором, раздувающимися от возбуждения ноздрями и горделивой осанкой, как самые добродетельные начинали млеть от восторга.
Если верить историкам, однажды в жизни королю все же пришлось пережить поражение. Но случай, о котором так часто и дружно рассказывают, кажется таким неправдоподобным, что в него с трудом верится. Вот эта история. Когда в 1516 году Франциск I прибыл в город Маноск, его встретила дочь консула, красивая брюнетка, которая, сильно краснея, протянула на вышитой золотом подушечке ключи от города.
Быстрым взглядом суверен окинул фигурку девушки, зрачки его мгновенно вспыхнули и начали метать такие молнии, что добродетель юного создания затрепетала в предчувствии опасности.
После трапезы Франциск I заявил консулу, что хотел бы немного побеседовать с его дочерью. Стоя за дверью, малышка все слышала. Охваченная паникой, потому что женщины всей Европы знали о пылком нраве короля Франции, она бросилась в свою комнату, решив, как уверяют историки, изуродовать себя, чтобы «оттолкнуть такого воздыхателя». Рассказывают, что она подставила свое личико под пары серы и обезобразила его навек. Но что-то плохо верится в эту историю. Ну, разве найдется на свете красавица, способная на такой поступок?
Нет. Поэтому хочется думать, что все это рассказано в назидание молодым жительницам Маноска.
Однако если король Франции не знал поражений в любви, то встречать при дворе ревнивых мужей ему случалось. И надо сказать, он сумел отстоять репутацию короля-рыцаря, которой наделила его История. Вот что рассказывает Брантом: «Мне приходилось слышать, что как-то король Франциск захотел переспать с одной из придворных дам, в которую был влюблен. Явившись к ней, он наткнулся на ее мужа, который со шпагой в руке ждал, чтобы убить короля. Не растерявшись, король приставил к груди противника острие собственной шпаги и повелел ему поклясться жизнью, что никогда не причинит жене никакого зла, и что если тот все же позволит себе хоть какую-то малость, то он, король, убьет его и прикажет отрубить голову; а на эту ночь послал его прочь и занял его место. И дама эта была счастлива, что нашла такого храброго защитника своего самого главного богатства, тем более что с этих пор никто, начиная с мужа, не смел ей слова сказать, и она делала все, что захочет!»
К этому, со свойственной ему едкостью, Брантом еще добавляет: «Я также слышал, что не только эта дама, но немало других добились его покровительства. Подобно тому, как во время войны многие, чтобы спасти свои земли от разорения, прибивают герб короля на воротах собственного дома, поступают и эти женщины, как бы окружая знаками принадлежности королю главную свою ценность, так что даже мужья не смеют им ничего сказать, опасаясь оказаться на острие шпаги…»
Но, несмотря на всю эту миленькую кампанию, король никогда не забывал королеву Клод (ей тогда было шестнадцать), потому что она в это время его стараниями была беременна.
* * *
Жан де Лаваль был, без сомнения, несколько удивлен, когда получил от короля письменное приглашение приехать ко двору со своей женой. Человек недоверчивый и ревнивый, он ломал себе голову над тем, что могло скрываться за этим неожиданным приглашением, и, чтобы выиграть время, ответил, что Франсуаза так дика и нелюдима, что не решается предстать ко двору.
Тогда пришло второе письмо, более настойчивое. Тут бедный муж забеспокоился. Он хорошо знал репутацию своего суверена, и у него появилось предчувствие того, что должно случиться.
Желая бороться до последнего и оттянуть насколько возможно встречу Франсуазы и Франциска, он решил отправиться в Блуа один.
Его появление при дворе было достойно отпраздновано, но король, в котором ожидание разожгло аппетит, выразил крайнее огорчение тем, что не видит у себя мадам де Шатобриан. Жан ответил, что Франсуаза предпочитает одиночество и избегает света.
— Вот уже десять лет, сир, она живет со мной в нашем старом замке и совершенно утратила навыки пребывания при дворе.
— Это ваша вина, — ответил король, смеясь. — Нельзя запирать жену дома, особенно если она хороша. Чтобы вы искупили свою вину, вам следует убедить ее приехать сюда, где она сможет развлечься и где красота жены сделает вам честь.
Жан де Лаваль притворно согласился.
— Я обязательно напишу ей.
Однако, как рассказывает Антуан Варийа, Жан придумал «способ уклониться от назойливости короля, не отказываясь от возможности затребовать жену к себе, когда он сам пожелает». Вот каков был этот способ: перед отъездом из Шатобрнана Жан заказал два одинаковых кольца, одно из которых он дал Франсуазе со словами:
— Если я попрошу вас приехать в Блуа, но не вложу в письмо кольцо, которое беру с собой, отвечайте учтиво, что вы нездоровы, даже если на словах я буду очень настойчив.
Франсуаза обещала исполнить просьбу. Итак, Жан написал жене длинное письмо, дал его прочесть королю и отправил, не вложив в него кольцо. А Франциск I уже потирал руки от нетерпения.
Но через несколько дней пришел ответ, в котором послушная Франсуаза сообщала, что не может покинуть имение.
Эта проделка повторялась трижды, приводя короля в неистовство. Он находил, что красавица что-то уж чересчур робка. Жан де Лаваль, напротив, каждый раз вздыхал с облегчением и надеялся, что скоро вернется к своей женушке, сохранив честь. Однако радость так ослепила его, что он совершил непоправимую ошибку. Ему почему-то не терпелось похвастаться своей ловкой выдумкой, и он не придумал ничего лучше, как сообщить о ней камердинеру. Это его и погубило. Камердинер, как, впрочем, и весь двор, прекрасно знал о намерениях короля и потому явился к нему с предложением рассказать, как заставить м-м де Шатобриан приехать в Блуа.
— Если скажешь, как этого добиться, кошелек твой. Камердинер поведал об уловке, придуманной Жаном де Лавалем.
— Вот тебе кошелек, — сказал Франциск I. — Получишь такой же, если добудешь кольцо, которое месье де Шатобриан прячет у себя в шкатулке.
На следующий день слуга принес кольцо, и король приказал своему ювелиру немедленно изготовить точную его копию. В тот же вечер дубликат лежал в шкатулке Жана де Лаваля.
За обедом Франциск был необычно весел, шутил, смеялся, распевал песенку собственного сочинения и даже объявил конкурс на самую галантную историю. Пробило полночь, а двор все еще веселился.
— Как бы мне хотелось, чтобы м-м де Шатобриан была среди нас, — сказал король Жану. — Я уверен, она будет жалеть, что не приехала, когда вы расскажете ей, как приятно можно проводить время при дворе французского короля. Не хотите ли вы еще раз попытаться уговорить ее?
— Конечно, сир, — ответил Жан де Лаваль. Поднявшись к себе в комнату, он написал четвертое письмо, не сомневаясь, что результат будет тот же, что и после первых трех.
— Дайте мне ваше письмо, — сказал король на другой день, — я поручу его отвезти одному из моих гонцов, это будет намного быстрее.
Гонец получил от Жана пакет и вихрем умчался из Блуа, но за первым же поворотом остановился, вложил в пакет украденное кольцо и тем же вечером явился в Шатобриан.
Увидев драгоценность, Франсуаза, послушная жена, наспех собрала свои вещи, уселась в носилки и отправилась в Блуа так быстро, как это было возможно. Дорога, очевидно, не очень ее утомила, и когда она прибыла в Блуа, красота ее не претерпела ни малейшего ущерба.
Появление Франсуазы при дворе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Жан де Лаваль едва не лишился сознания от бешенства, а все присутствующие при дворе впали в состояние какого-то невообразимого пере возбуждения, осознав, что король выиграл партию.
А что касается Франциска I, который вышел навстречу выходившей из носилок Франсуазе, то он был просто ослеплен. «От носилок до постели всего один шаг», — подумал он.
Однако события разворачивались не так быстро и просто, как бы хотелось, потому что если месье де Шатобриан был ревнив, то м-м де Шатобриан была очень хитра.
Некоторые историки рассказывают, что Жан де Лаваль от ярости, что дал Франциску I перехитрить себя, внезапно покинул двор «из страха стать свидетелем своего позора».
А Варийа, дав волю своему воображению, добавляет еще и такое: «Графиня, покинутая тем, кого больше других должна была волновать ее безопасность, поступила именно так, как и следовало ожидать от добродетели, ни разу еще не подвергавшейся испытанию, — после недолгого сопротивления уступила настояниям короля».
В действительности же победа далась Франциску I не так легко, как нас уверяет историк.
Как человек дальновидный, король начал с того, что решил задобрить мужа. Прежде всего он назначил его командиром особого королевского отряда, и этот подарок подействовал наилучшим образом. Жан де Лаваль был, конечно, ревнивцем, но в гораздо большей степени им владело честолюбие. И когда король обратился к нему со словами: «Следите внимательно за своими людьми, с этого момента вы отвечаете за их поведением», он понял, что в обмен на эту милость ему неплохо было бы закрыть глаза на поведение жены. Смирившись с ценой, в которую ему обошлась дарованная привилегия, де Лаваль с жаром принялся за отряд, командование которым ему было поручено. Успокоенный таким поведением графа, король занялся приручением братьев м-м де Шатобриан. трех довольно неотесанных пиренейцев, мало расположенных смириться с бесчестьем сестры. Сначала король «нейтрализовал» старшего, месье де Лотрека, сделав его губернатором Милана, что привело сестру в восторг. Вечером, после обеда, она пришла поблагодарить короля за ту большую заботу, которую он проявляет о ее семье. В один миг обращенный на Франциска I взор синих глаз смягчился, затем неожиданно, опустившись перед королем в почтительном реверансе, она попросила разрешения удалиться и покинула покои короля вместе с королевой Клод, чьей фрейлиной она недавно стала.
Крайне смущенный и одновременно ободренный, король понял, что пора приступать к прямой атаке. На следующий день он послал с нарочным Франсуазе в подарок великолепную вышивку.
Плутовка давно поняла, что Франциск I влюблен в нее. Она написала ему самое притворное, самое лукавое письмо, какое только можно вообразить:
«Королю, моему повелителю. Сир, за щедрость, которую вам было угодно проявить, прислав мне в подарок вышивку, я ничем не могу достойно расплатиться, но хотела бы напомнить, что вы имеете очень преданных и заслуживающих самого полного доверия слуг в лице месье де Лотрека, месье де Шатобриана и моем, равно как и в лице всех членов нашей семьи, как настоящих, так и будущих, которые никогда не забудут ваших благодеяний и доброты, и именно это побуждает меня взяться за перо. Сама я могу только молить Всевышнего, чьим промыслов все мы живы, чтобы им представился случай со всей приятностью послужить вам. Ваша преданная и покорная подданная, и слуга Франсуаза де Фуа».
Получив письмо, смысл которого так очевиден для любого мужчины его склада, прекрасно разбирающегося в женских хитростях, король понял, что Франсуаза согласна стать его любовницей.
Это привело его не только в прекрасное настроение, но и обеспечило такой высокий уровень морального состояния, что он смог начать дипломатические переговоры, которые намеревался осуществить лично с послами папы, короля Испании и Генриха VIII Английского.
* * *
Обожаемый собственной женой, выбирающий для своих ночных бдений самых свежих и самых пылких из своих «маленьких разбойниц», любящий иногда под утро заявиться с друзьями в какой-нибудь притон, чтобы, пряча лицо под маской, поискать приключений, зная при этом, что скоро станет любовником женщины, которую желал больше всего на свете, король Франции воистину был человеком, удовлетворенным жизнью и счастливым.
Вот почему его манера принимать послов была преисполнена редкостного величия. Раскованный, остроумный, уверенный в себе, Франциск I вел свои дела с таким искусством, что все вокруг были этим покорены. Эта любезная и суверенная дипломатия давала блестящие результаты: король помирился с папой, подписал договор о мире с королем Испании, обеспечил себе прекрасные отношения со Швейцарией и Венецией и откупил Турне у английского короля.
Все это лишний раз доказывает, что только те правители, которые счастливы в любви, способны на великие деяния.
Однако было бы неплохо, чтобы и переговоры с Франсуазой не затягивались так надолго. Франциск I, когда у него появлялось желание, предпочитал немедленно удовлетворять его. В таких случаях он старался отослать куда-нибудь Жана де Лаваля, который хотя и был очень занят своим отрядом, довольно много времени проводил при дворе. Королю нельзя отказать в воображении. Желая отослать месье де Шатобриана в его имение, но так, чтобы он этого не почувствовал, король решил обложить Бретань новыми налогами и попросил Жана де Лаваля взять на себя эту дополнительную обязанность в отношении бретонцев. Это позволяло одним выстрелом убить двух зайцев: удалить нежелательного свидетеля и одновременно пополнить королевскую казну, которая регулярно опустошалась бесконечными праздниками и похождениями монарха.
Жан де Лаваль, обрадованный поручением, которое свидетельствовало, что король его уважает, отбыл из Блуа, ничего не подозревая, и после трех месяцев изнурительных препирательств добился удовлетворения королевских притязаний.
Вот так и случилось, что целая провинция оказалась обременена налогами ради прекрасных и обожаемых глаз м-м де Шатобриан.
В отсутствие мужа Франсуаза, добившаяся важных постов для него и братьев, подумала наконец и о себе и повела себя очень обходительно с королем.
Франциск посылал ей стихи, которые сочинял ночью в тиши своей спальни. Она отвечала ему тоже в стихах, отличавшихся не меньшим изяществом.
То, чего так страстно король добивался в течение трех лет, кажется, вот-вот должно было произойти, и «с сердцем, открытым навстречу счастливому будущему», как написал историк, Франциск I повез на Рождественские праздники весь свой двор в Коньяк. В повозках, направлявшихся к югу через Шательро и Рюфек находились все, кого он по-разному, но все-таки любил: его жена Клод, его неутолимое желание м-м де Шатобриан. его сестра Маргарита де Валуа, его фаворит адмирал Гуфье де Бониве, а также самые грациозные создания Луарской долины, его «маленькие разбойницы». Весь этот шумный и многочисленный двор, стремившийся во всем подражать своему государю, в конце концов превратился, по свидетельству очевидцев, «в настоящий лупанарий». Там то и дело «запускали руку под юбку», находясь при этом в полном душевном здравии, что приводит в изумление нынешних психоаналитиков.
Франциск I обожал подобные вольности и относился с большим недоверием к людям добродетельным, которых, посмеиваясь, называл лицемерами. Особенно безжалостной была его ирония в отношении тех, чье целомудрие было подлинным, и потому некоторые стыдливые от природы придворные с большими для себя мучениями пытались изобразить развратников, только чтобы понравиться королю.
«В те времена, рассказывает Соваль, не иметь любовницы значило уклоняться от своих обязанностей. Король желал знать имя любовницы каждого из придворных, ходатайствовал за мужчин, еще чаще давал рекомендации дамам и делал все, чтобы парочки встречались. Но и это еще не все. Если он наталкивался где-нибудь на такую парочку, он желал знать, о чем они между собой говорят, и когда эти разговоры казались так долго. Далекий от мысли побыстрее затащить Франсуазу к себе в постель, он готов был предпринять все что угодно, лишь бы она уступила ему по собственной воле.
А между тем шел 1519 год.
11 января неожиданно скончался Максимилиан Австрийский, оставив вакантным имперский трон. Франциск I тут же выставил свою кандидатуру против Генриха VIII (который, впрочем, вскоре отказался от этого намерения) и нового короля Испании Карла.
В течение многих недель он грезил о короне, которая позволила бы ему восстановить империю Карла Великого, стать властелином Европы, повелителем мира и, конечно же, покорить прекрасную м-м де Шатобриан. Разве смогла бы она тогда отказать самому красивому, самому могущественному и самому молодому суверену на земле?
Увы! На этот трон под именем Карла Пятого был избран испанский король, и Франциску I пришлось пережить крушение своей мечты.
М-м де Шатобриан знала об этих надеждах короля, и когда ей стали известны результаты выборов, она явилась к нему, полная сочувствия и нежности, и прижалась к своему «дорогому, горячо любимому государю», почувствовав, как ему тяжело.
Через два часа после этого в одной из комнат Амбуазского замка Франциск I, не став императором, по крайней мере стал счастливейшим из мужчин…
Очень быстро о победе короля узнал весь Фонтенбло, где тогда пребывал французский двор. Если простой народ, доброе сердце которого было известно, от души радовался, воображая, как хорошо их государю в объятиях такой красивой дамы, то многие знатные господа стали жертвами сильнейших уколов ревности. Придворные отчаянно завидовали королю, а «маленькие разбойницы» просто ненавидели женщину, которая оттеснила их на задний план и собиралась получить титул официальной фаворитки, о чем каждая из них втайне мечтала.
А что же королева? Кроткая королева Клод сразу поняла, что теперь у нее появилась настоящая соперница. Но она не выказывала никакого недовольства, не пыталась затеять скандал, полагая за лучшее сохранять на лице улыбку, оставаться любезной и любящей, какой была раньше. Такое поведение очень нравилось королю, который просто не выносил никаких семейных сцен, превращавших адюльтер в пытку.
Испытывая чувство благодарности, Франциск I искал способ выразить королеве Клод свое удовлетворение. Немного поколебавшись, какой бы сделать ей за это подарок, он в конце концов решил, что ничто не доставит доброй женщине большего удовольствия, чем ребенок. И тогда он явился к ней в спальню и с чувством долга выполнил все необходимое, чтобы этот ребенок у нее появился.
Через девять месяцев Клод, все еще в восхищении от его посещения, произвела на свет принцессу Мадлен.
* * *
Получив титул официальной любовницы, м-м де Шатобриан стала сопровождать Франциска I всюду, куда бы он ни отправлялся. Ее видели во всех городах Франции, где, следуя королевской фантазии, останавливался похожий на табор двор.
Но в 1520 году, мечтая сколотить против империи Карла Пятого прочный англо-французский блок, Франциск I объявил, что собирается устроить торжественную встречу с английским королем Генрихом VIII где-то между Гином и Ардром в провинции Артуа, И тут весь двор начал ломать голову, возьмет ли король на эту официальную встречу свою фаворитку.
Пока плотники, столяры, суконщики, портные, ювелиры лихорадочно трудились над устройством лагеря, в котором должна произойти встреча, самые знатные сеньоры и дамы вели между собой разговоры только о м-м де Шатобриан.
Одни считали, что в данном случае король Франции не может допустить; чтобы его сопровождала наложница. Другие напоминали, что король Генрих VIII известен как большой любитель женщин и что присутствие фаворитки вряд ли его шокирует. Были и такие, по мнению которых англичанин сочтет себя даже польщенным тем, что его принимают как близкого друга, от которого не скрывают своих причуд.
Судя по всему, именно этого мнения придерживался и Франциск I, потому что однажды июньским утром он отправился из Парижа в Артуа в сопровождении двух пышно разукрашенных носилок, в одной из которых была королева, в другой — Франсуаза, счастливая и страшно довольная всем происходящим.
После четырехдневного путешествия королевский кортеж достиг обширной равнины, на которой уже были установлены триста шатров из затканной золотом и серебром материи. Весь этот лагерь представлял собой грандиозное зрелище. Настоящие дворцы, только из ткани, образовали целый сказочный город, который точно из-под земли вырос.
Между этими воздушными сооружениями прохаживались французские сеньоры, которые, желая поразить Генриха VIII, разоделись так пышно, что, по словам историка, несли «у себя на плечах свои мельницы, леса и луга».
В свою очередь, английский король, прибывший в сопровождении пяти тысяч человек и трех тысяч лошадей, приказал соорудить на скорую руку некую легкую конструкцию, которая очень удачно была покрыта гигантскими полотнищами разрисованного холста, что создавало впечатление великолепного замка.
Под лучами июньского солнца шатры, в которых куски ткани были скреплены золотыми нитями, а на вершинах трепетали знамена и штандарты алого цвета, являли собой ослепительное зрелище, восхитившее и короля, и королеву, и фаворитку.
Последняя особенно не могла сдержать своей радости, потому что этот лагерь, достойный скорее каких-нибудь мифологических героев, был, по сути, ее детищем. Именно ей принадлежала идея, чтобы ее красавец любовник продемонстрировал свою силу, свое могущество и свое богатство, выставив на обозрение всю эту роскошь, которой могут позавидовать все монархи мира.
Само собой разумеется, в результате этой затеи государственная казна оказалась полностью опустошена. Но никому и в голову не приходило осуждать фаворитку. Все понимали, что ошеломленный Генрих VIII без колебаний пойдет на союз с королем, который способен устраивать столь дорогостоящие дипломатические встречи.
И вот наступил момент первой встречи двух королей. Франциск I, в белом одеянии с золотым поясом, в золоченой обуви, в маленькой шапочке с развевающимся султанчиком,, приветствовал Генриха, одетого в пурпурный камзол и увешанного драгоценностями с головы до ног. Оба суверена расцеловались по обычаю того времени. И делали они это с таким жаром, что лошадь английского короля, испугавшись, отступила назад.
* * *
Один шатер, возвышавшийся над всеми остальными, специально предназначался для обмена церемониальными приветствиями обоих королей. Его внутреннее убранство состояло из ковров, роскошных тканей и драгоценных камней.
Франциск, Генрих, королева Клод, Луиза Савойская и м-м де Шатобриан вошли в него в сопровождении двух британских и двух французских сеньоров. Не успели войти, как оба короля снова принялись обниматься и целоваться. Затем Генрих поприветствовал дам, окружавших Франциска и, судя по всему, был рад наконец увидеть его фаворитку, о которой ему столько рассказывали в Лондоне.
Франциск заметил, как вспыхнул взор англичанина, и был счастлив, что смог поразить своего соперника не только несравненными богатствами, но и восхитительной любовницей.
Немного смущенный всем этим великолепием, английский король достал из кармана заранее написанный текст короткой речи, но на ходу ему пришлось кое-что изменить, чтобы не оскорбить Франциска, а возможно, и Франсуазу, по лицу которой было отчетливо видно, как она гордится своим любовником. Послушаем Флеранжа, который присутствовал на встрече и так описывает эту сцену: «Он начал речь со слов „Я, Генрих, король (он хотел сказать „Франции и Англии“, но опустил титул „Франции“ и сказал Франциску)… Я не стану произносить этих слов, раз вы здесь находитесь, иначе получится, что я лгу“. И потом произнес: „Я, Генрих, король Англии“ <С 1431 года английские короли добавляли ко всем своим титулам еще и титул короля Франции».>.
Многие дни, несмотря на всевозможные демонстрации дружеской расположенности, англичанин и француз были все время настороже. Эскорты, сопровождавшие суверенов во всех их перемещениях, должны были иметь одинаковую численность, а расстояние, на которое они могли приближаться, вымерялось с точностью до шага. Флеранж дал нам представление о степени доверия, царившего в лагере, рассказав, как однажды вечером Генрих VIII был приглашен к столу королевы Клод. Он согласился, но настоял, чтобы в это же время Франциск I отправился на обед к королеве Англии. И историк делает вывод: «Таким образом они оба оказывались заложниками друг друга».
Но очень скоро все эти предосторожности утомили Франциска I, и однажды, встав пораньше и прихватив с собой двух дворян и пажа, он набросил на плечи испанский плащ и галопом помчался к замку в Гине, где находился Генрих. Подъехав к подъемным воротам, он сообщил растерянным часовым, кто он, и спросил, где сейчас находится его брат, король Англии.
Лучники ответили, что Генрих еще спит.
— А где находится его спальня?
Один стражник указал, где расположены апартаменты короля, и Франциск, оставив своих спутников, отправился до помещения, из которого доносился громкий храп.
В комнате на огромной кровати спал Генрих VIII, и на лице его было выражение полного доверия. Несколько мгновений Франциск с улыбкой разглядывал спящего, потом тихонько потянул за рукав ночной рубашки. Генрих проснулся и на какой-то миг испытал ужас, узнав короля Франции. Сев на кровати, он поискал глазами шпагу, но поведение Франциска его успокоило, и он произнес с облегчением:
— Брат мой, вы сыграли со мной самую замечательную шутку, какую когда-либо один мужчина проделывал с другим, и тем самым оказали мне доверие, которое и я должен иметь к вам; что касается меня, то с этого момента я ваш пленник и во всем вам доверяюсь.
И в доказательство того, что шутка им принята, он снял с шеи ожерелье стоимостью в пятнадцать тысяч золотых и преподнес его Франциску I. Благодаря м-м де Шатобрнан король Франции предвидел такой случай. Он достал из кармана редкой красоты браслет, стоивший более тридцати тысяч золотых.
— Он ваш, брат мой. Именно чтобы подарить его вам, я и прибыл к вам в столь ранний час.
И Генрих VIII вновь, в который уже раз, был поражен благородством Франциска.
Увы! От всей этой демонстрации богатств не было никакой пользы.
Скорее наоборот.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон Ги

Разделы:
* * *Незнакомый развратник — людовик xiАнна де боже — «самая разумная женщина во франции»Анна бретонская — невеста европыШесть горожан присутствуют при первой брачной ночиРади прекрасных глаз королевы карл viii хочет завоевать неапольДрагоценности женщины спасают королевскую армиюАрмия карла viii заносит во францию неаполитанскую болезньРади возможности жениться на — анне бретонской людовик viii дарит жену сыну папыЛюбовь к жене помогла людовику xii избежать сетей, расставленных для него генуэзцамиГалантное похождение чуть было не помешало франциску i взойти на престолМадам шатобриан — подлинный автор знаменитого шатрового лагеряСхватка женщин стоила франции потери миланаМстя своему любовнику, луиза савойская стала причиной поражения под павией и пленения короляФранциск i обязан своим освобождением любви элеонорыФранциск i мечется между двумя любовницамиСвоим союзом франция и англия обязаны женщинеОдураченный муж помогает франциску i присоединить бретань к францииКороль дарит мужа своей любовницеДиане 4 лет, дофину девятнадцать…Женщины времен реформыФранция, преданная фавориткойМ-м д'этамп желает, чтобы бенвенуто челлини повесилиВиновата ли прекрасная фероньерка в смерти франциска i?Дуэль жарнака — дело рук женщиныЖизнь втроем короля генриха iiДиана де пуатье желает затеять «собственную войну»Мария стюарт доводит франциска ii до смерти от изнуренияЕкатерина медичи создает летучий эскадрон галантных красавицМари туше была причиной варфоломеевской ночиСердечное горе отвращает генриха iii от женщинЖак клеман убивает генриха iii из любви к м-ль де монпансье

Ваши комментарии
к роману От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон Ги



Боюсь это не первый писатель кот решил написать о любовных отношениях королей, их фаворитов, подобное уже читала, поэтому не стала читать дальше первой главы, но не читал очень это интересно) Читайте. ..
От Анны де Боже до Мари Туше - Бретон ГиМилена
11.05.2015, 12.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
* * *Незнакомый развратник — людовик xiАнна де боже — «самая разумная женщина во франции»Анна бретонская — невеста европыШесть горожан присутствуют при первой брачной ночиРади прекрасных глаз королевы карл viii хочет завоевать неапольДрагоценности женщины спасают королевскую армиюАрмия карла viii заносит во францию неаполитанскую болезньРади возможности жениться на — анне бретонской людовик viii дарит жену сыну папыЛюбовь к жене помогла людовику xii избежать сетей, расставленных для него генуэзцамиГалантное похождение чуть было не помешало франциску i взойти на престолМадам шатобриан — подлинный автор знаменитого шатрового лагеряСхватка женщин стоила франции потери миланаМстя своему любовнику, луиза савойская стала причиной поражения под павией и пленения короляФранциск i обязан своим освобождением любви элеонорыФранциск i мечется между двумя любовницамиСвоим союзом франция и англия обязаны женщинеОдураченный муж помогает франциску i присоединить бретань к францииКороль дарит мужа своей любовницеДиане 4 лет, дофину девятнадцать…Женщины времен реформыФранция, преданная фавориткойМ-м д'этамп желает, чтобы бенвенуто челлини повесилиВиновата ли прекрасная фероньерка в смерти франциска i?Дуэль жарнака — дело рук женщиныЖизнь втроем короля генриха iiДиана де пуатье желает затеять «собственную войну»Мария стюарт доводит франциска ii до смерти от изнуренияЕкатерина медичи создает летучий эскадрон галантных красавицМари туше была причиной варфоломеевской ночиСердечное горе отвращает генриха iii от женщинЖак клеман убивает генриха iii из любви к м-ль де монпансье

Rambler's Top100