Читать онлайн Наполеон и женщины, автора - Бретон Ги, Раздел - КАРОЛИНА МЮРАТ СТАНОВИТСЯ ЛЮБОВНИЦЕЙ ЖЮНО С ЦЕЛЬЮ ВЗОЙТИ НА ИМПЕРАТОРСКИЙ ТРОН в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наполеон и женщины - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.77 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наполеон и женщины - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наполеон и женщины - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Наполеон и женщины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КАРОЛИНА МЮРАТ СТАНОВИТСЯ ЛЮБОВНИЦЕЙ ЖЮНО С ЦЕЛЬЮ ВЗОЙТИ НА ИМПЕРАТОРСКИЙ ТРОН

«Нередко постель — это просто ступенька к возвышению».
Куртелин
Холодным октябрьским утром, когда леденящий туман вползал в гостиные Фонтенбло, Двор был ошеломлен и разгорячен известием, что месье де Меттерних, посланник Австрии в Париже, является любовником великой герцогини Берга Каролины Мюрат.
Чтобы понять, каким образом сестра Наполеона оказалась в постели австрийского дипломата, надо немного вернуться вспять.
Когда в 1806 году Наполеон подарил своему брату Луи и Гортензии королевство Голландию, Каролина почернела от зависти и даже заболела.
Чтобы успокоить ее, Наполеон присвоил Мюрату титул великого герцога Бергского и Клевского, но эта смехотворная «государственность» только усилила ярость корсиканки, честолюбие которой в своем роде не уступало честолюбию ее великого брата.
Она хотела стать королевой, носить корону, принимать воздаваемые народом почести, называться «Величеством», менять любовников, как Екатерина Великая, и распоряжаться государственной казной по своему усмотрению.
Но как это осуществить? В начале 1807 года одно ложное сообщение подало Каролине блестящую идею: после сражения под Эйлау в Париже разнесся слух, что Наполеон ранен русскими. Поразмыслив, Каролина решила, что если бы император действительно был убит на поле битвы, то его место мог бы занять ее муж, Мюрат. Конечно, налицо были Жозеф, Луи и их наследники, утвержденные консультативным сенатом для замены Наполеона, но, может быть, найдется способ завладеть короной, обойдя принцип наследования по мужской линии.
Она снова стала размышлять, и в ее воображении родился такой замысел: убедить армию провозгласить новым императором Мюрата и заставить Францию принять это решение.
Это был дерзкий план государственного переворота. Чтобы успешно осуществить его, необходимо было содействие Жюно, губернатора Парижа.
Каролина, уверенная в своей неотразимости, вызвала его в Елисейский дворец, где она проживала, ошеломила его своим декольте, которое выставляло ее грудь, словно яблоки на блюде, вогнала его в краску нескромными взглядами и увлекла в постель, где приняла его в «интимном укрытии» от маршала Мюрата.
Жюно, далекий от подозрений, был в восторге.
— Ты великолепный любовник, — томно сказала она. — Приходи когда хочешь.
Он вернулся к ней в тот же вечер, и с тех пор любовники не разлучались. «Она торчит в его ложе в театре, — пишет огорченная мадам Жюно, — ездит в его экипаже. Карету и лакеев Жюно видят у Елисейского дворца в самые неподходящие часы».
Вскоре весь Париж знал об этой связи, и люди, посмеиваясь, говорили, что, потерпев ущерб на поле любви, маршал Мюрат должен преуспеть на полях сражений в Польше.
Почти одновременно подобная же мысль пришла в голову другой женщине — Жозефине.
Как-то вдруг осознав, что Наполеон, как и простой солдат, может погибнуть на войне, она подумала, что может в таком случае короновать своего сына Евгения.
Но для реализации такого плана ей тоже нужна была бы поддержка парижского губернатора.
Она пригласила его на завтрак к прямо изложила ему свой замысел.
Жюно, боготворивший Наполеона, взорвался:
— Но, мадам!.. Порядок наследования тропа устанавливается императором…
Жозефина в ответ рассмеялась:
— Никто во Франции не хочет ни Жозефа, ни Луп, еще менее того — Жерома. Мои внуки, сыновья Луи и Гортензии, тоже нежелательные кандидатуры — при малолетнем придется создать регентство, а это может взбудоражить страну и вызвать новую революцию. А мой сын Евгений популярен в армии.
Скандализованный Жюно сразу же отправился в Елисейский дворец сообщить об этом разговоре Каролине.
Великая герцогиня Берга была ошеломлена известием о могущественной сопернице, имеющей сходный замысел.
— А Вы что думаете об этом плане? — спросила она Жюно.
Такой же бесцеремонный вояка в Париже, каким он был в Египте, Жюно ответил без всяких околичностей:
— Я своей рукой зарублю каждого, кто питает надежды на смерть императора и желает его заменить…
Каролина и бровью не повела, и бравый солдат остался в полном неведении о том, что две честолюбивые женщины хотят использовать его словно пешку…
Важность той роли, которую он должен был бы сыграть в этих планах, уточняет нам Жозеф Тюркен:
"У этих двух женщин созрели сходные замыслы. Если бы он действительно получил известие о смерти императора, Жюно мог бы возложить корону на любую голову, по своему усмотрению. Под его начальством находился весь парижский гарнизон, который полностью подчинился бы любому его приказу. Окружные гарнизоны, а также и армия в походе приняли бы свершившееся как факт; народ склонился бы перед волей армии — так всегда бывает.
Вот почему после установления империи принцесса Каролина всячески выказывала свою любовь к армии и стремилась снискать расположение офицеров. Тогда ее честолюбивые планы еще не сформировались окончательно, но уже приняли определенное направление.
Вот почему она устраивала празднества, на которые приглашала офицеров парижского гарнизона; она отправилась, якобы для того, чтобы навестить брата и мужа, в военный лагерь в Булонь, где присутствовала на большом военном смотре и не упускала случая публично заявить, что ее волнует все относящееся к армии и ее славе.
Вот почему она втянула в любовную игру генерала Жюно (хотя, впрочем, в какой-то мере и испытывала к нему нежные чувства), который, в своей наивности и самодовольстве, и не подозревал о ее замыслах; вот почему на глазах всего Парижа она стала его любовницей"
Более искусная интриганка, чем Жозефина, Каролина не раскрыла бравому генералу своих замыслов; однако, как пишет Жозеф Тюркен, «она нашептывала ему в глубине алькова такие страстные признания, что в необходимый момент околдованный любовью Жюно ни в чем не мог бы ей отказать».
Их связь приняла характер прочного, хоть и незаконного супружества.
Каждый вечер губернатор, окончив свои дела, являлся в Елисейский дворец, где его встречала Каролина в сногсшибательном дезабилье.
Прежде всего она встревоженным тоном спрашивала его, хорошие ли известия об императоре. Жюно, стремясь уверить ее, что все благополучно, излагал ей содержание депеш, с которыми только что познакомился.
Превосходная комедиантка Каролина испускала вздох глубокого облегчения:
— О, я так беспокоилась! — тихо шептала она.
После чего она уводила губернатора в свою спальню и доставляла ему такие восхитительные наслаждения, что он, утратив всякую сдержанность, без конца выражал свой восторг.
Так Каролина проводила неделю за неделей в ожидании смерти своего брата.
Не возникала ли у нее мысль помочь судьбе?
Герцогиня д'Абрантес в своих мемуарах в этом не сомневается:
"В память моего мужа, — пишет она, — я должна разоблачить маневры сторонников Мюрата. Они вводили в обиход ужасную гипотезу о возможности гибели императора на полях сражений (тогда говорили только о такой возможности). Таким образом привыкли представлять себе Мюрата сидящим на троне императора, скачущим на его любимой лошади и т. д. возникал образ Мюрата — повелителя Франции, и эта мысль, настойчиво внушаемая и обкатанная временем, из смехотворной становилась привычной.
Но ведь вражеская пуля может и не поразить, ожидать непредсказуемых случайностей войны приходится слишком долго.
Отсюда не так уж далеко было до мысли, что ведь полет вражеской пули можно и ускорить…"
Ну, я, конечно, оставляю логику этих рассуждений и вытекающего из них обвинения целиком на совести герцогини д'Абрантес…
* * *
Уже несколько лет накануне 19 марта Двор совещался о том, каким сюрпризом ознаменовать день рождения императрицы. В этом году Каролина и Полина Бонапарт предложили Жюно устроить спектакль.
Губернатор Парижа был этой идеей обескуражен, поскольку из всех видов театра ему был знаком лишь театр военных действий. Он посовещался с секретарем великой герцогини Берга месье Лоншаном, слывшим «мастером на все руки», и тот предложил сочинить пьесу, «соответствующую обстоятельствам и подходящую участвующим в спектакле персонам».
«Я изображу в этой пьесе, — заявил он, — и сияние красоты Ее Светлости принцессы Полины, и блеск ума Ее Светлости принцессы Каролины».
Жюно был в восторге.
— Но, — добавил месье Лоншан, — вы сами должны будете взять роль, и мадам Жюно тоже. Все должны принять участие в спектакле.
Губернатор Парижа согласился, хотя беременность его жены несколько затрудняла ее участие в спектакле. «Секретарь, наделенный множеством талантов», принялся сочинять пьесу. Через три дня комедия была закончена, начались репетиции. Бедняжка мадам Жюно сразу обнаружила, что пьеса полна намеков на любовную связь ее мужа и великой герцогини Берга.
Жюно в роли Шарля объяснялся в любви юной крестьяночке, которую играла Каролпна. Потом двое влюбленных, обнявшись, исполняли дуэт, «полный восторга к нежности».
Эта сцена, выставляющая напоказ реальные отношения, представляла собой самое удручающее зрелище во всем спектакле. К тому же великая герцогиня Берга фальшивила, а губернатор Парижа, взволнованный возможностью обнимать свою любовницу у всех на глазах, забывал текст и нес отсебятину. Все это производило смехотворный эффект.
Бедная мадам Жюно едва удерживала рыдания, когда ее муж на сцене, «согласно роли», обнимал свою любовницу сколько душе угодно.
Настал день праздника. Пьеса была представлена в маленьком театре Мальмезона, и зрители, до которых уже дошло много толков, слушали внимательнейшим образом. Но напрасно они думали, что им придется улавливать тонкие намеки — аллюзия была совершенно ясной, каждая фраза явно относилась к связи Каролины и Жюно. Особый успех выпал на долю одной из реплик. Губернатор Парижа должен был сказать своей партнерше:
— Когда я нахожусь около вас, моя пастушка, моя кровь еле движется…
Немного неуклюжая, но соответствующая ходу действия реплика.
Увы! Взволнованный Жюно переврал вторую часть фразы невероятнейшим образом — результат получился весьма забавный и фривольный.
Зал грохнул хохотом. Публика, в полном восторге, аплодировала стоя, а обескураженные артисты с грехом пополам доиграли пьесу.
Каролина после спектакля немедленно изобразила обморок. Когда императрица бросилась к ней, чтобы ослабить шнуровку корсажа, из-за него выпало письмо. Жозефина подняла его, но ее золовка уже очнулась и агрессивным тоном потребовала:
— Отдайте мне, это письмо Мюрата. Но Жозефина уже видела подпись Жюно. По окончании праздника великая герцогиня Бергская оказала честь супругам Жюно вернуться из Мальмезона в их карете. В три часа ночи у Елисейского дворца комендант Парижа галантно высадил герцогиню и проводил ее в ее покои. Мадам Жюно терпеливо дожидалась его возвращения, но, наконец, ей пришлось вернуться домой без пего. Она поступила мудро, так как комендант вышел из Елисейского дворца только в полдень.
Наполеон еще в Тильзите от генерала Саварн узнал о любовной связи своей сестры и Жюно. Это вызвало у него холодный гнев, который вырвался после его возвращения в Париж.
Он немедленно вызвал к себе Каролину и осыпал ее бранью, которую нашла бы слишком крепкой даже хозяйка публичного дома. Но великая герцогиня Бергская была умная и ловкая женщина, а к тому же превосходно знала своего брата. Переждав грозу, она смягчила его лаской я нежностью, а потом искренне, без утайки рассказала, с какой целью она затащила Жюно в свою постель. Эта искренность была хитроумной уловкой.
Обнаружив в сестре такое честолюбие, Наполеон был ошеломлен и восхищен. «С этого дня, — говорил он, — я был самого высокого мнения о способностях сестры, так что эта интрига в конечном счете привела ее на дарованный мною неаполитанский трон».
На следующий день Наполеон вызвал Жюно и сообщил ему, что он осведомлен о его связи. Охваченный дрожью, Жюно пробормотал, что если Мюрат считает себя оскорбленным, то он готов дать ему удовлетворение.
— Я живу, — сказал он, — совсем близко от Елисейского дворца, и…
— Слишком близко, — отрезал император. И он решительно запретил Жюно вызывать на дуэль Мюрата, поскольку это могло спровоцировать скандал и придать ему широкую огласку. — Ты не будешь драться, — заявил он, — но ты покинешь Париж. Ты будешь командовать корпусом наблюдения в Жиронде. Потом отправишься в Португалию и возглавишь там военные действия…
Жюно поклонился и вернулся к себе совершенно расстроенный.
Это решение императора было чревато серьезными последствиями. Послушаем Жозефа Тюркена:
"Все взаимосвязано в человеческой жизни и в жизни народов. Я не устану повторять, что Каролина была первой причиной бедствий Франции и падения Наполеона; ее же можно назвать последней и решающей причиной.
Будь Каролина честной женщиной, не заведи она интриги с Жюно, Наполеон не выслал бы его из Парижа и не поручил бы командования в Португалии такому бездарному генералу, военных способностей которого хватило бы разве что «на младшего лейтенанта в гусарском полку» (слова генерала Тьебо). Будь туда послан другой генерал, он не проиграл бы битвы при Вимейро, а сокрушил бы английскую армию; следовательно, не была бы подписана конвенция в Синтра, и французские войска не были бы эвакуированы из Португалии. И англичане не послали бы вторую армию в эту страну.
Когда французы вели войну с Португалией, португальская армия была многочисленной, хорошо вооруженной; португальцы построили превосходные укрепления. В Португалии англичане нашли первый в Европе плацдарм, где они смогли помериться силами с Наполеоном. Крестьяне в деревнях Португалии тоже поднялись против французов, захватывали обозы, убивали отставших от своих частей солдат. В тылу вторгнувшейся на полуостров французской армии поднялись испанцы, и в результате она потеряла все коммуникации и снабжение из Франции.
Историки полагают, что император потерял в Испании триста тысяч человек, а ведь всеобщего восстания в Испании не произошло бы, если бы французы не были вынуждены эвакуировать свою армию из Португалии. Эти огромные потери, а также необходимость держать армейский корпус на Пиренейском полуострове не дали императору возможности встретить с достаточным количеством хорошо обученных войск силы европейской коалиции.
Таким образом, вовсе не так уж опрометчиво утверждение, что Каролина была первопричиной сотрясения власти Колосса; она же нанесла последний удар — способствуя его падению, как никто другой, предав его так ужасно, что трудно подыскать слова для характеристики ее поступка"'.
Может быть, поэтому Наполеон сказал когда-то:
«Душой всех интриг являются женщины. Их дело — домашнее хозяйство; к политике их допускать нельзя».
* * *
Жюно должен был покинуть Париж 28 августа. Последняя ночь, которую он провел в столице, была весьма драматической. Его жена рассказывает нам об этом с исключительной искренностью:
"В этот день генерал получил приглашение на обед к Их Светлостям, герцогу и герцогине Бергским. Герцогиня писала, что желала бы также увидеть и меня, хотя прекрасно знала, что я не выезжаю из-за моей беременности. Генерал отправился на этот обед, и в восемь часов вечера уже возвратился с крайне взволнованным видом. Тяжелые предчувствия томили меня, я едва осмелилась спросить его, где он будет вечером. Он непринужденно ответил, что теперь всегда будет проводить вечера дома, подле меня.
В моем салоне было несколько наших друзей — кардинал де Мори, барон де Бретей, месье де Нарбон, месье де Баланс и их жены.
В девять часов он пошел к себе — снять мундир и надеть гражданское платье. Прошел целый час, он не возвращался. Я прошла к нему: никого. Я вызвала звонком его камердинера:
— Где генерал?
— Мадам, он вышел.
— Уехал в карете?
— Нет, ушел пешком.
— Хорошо, идите…
Как только он вышел, я упала на стул, совершенно уничтоженная. Я не сомневалась, что ему было назначено прощальное свидание и придет он не ранее семи часов утра.
Я вернулась в салон и извинилась за мужа, сообщив, что император срочно вызвал его во дворец. Вскоре все разошлись, кроме графа де Нарбона и мадам Жюст де Ноай. Оба знали положение дел, и при них я могла даже плакать. Они просидели до часу ночи.
Оставшись одна, я дала волю своему отчаянию. Уйти от меня в такое время, когда я вот-вот стану матерью, бросить меня в одиночестве — ради кого? Ради женщины, которая, как я знала, была недостойна его.
Три часа я провела на диване в самом темном уголке моей спальни, то и дело глядя на часы. Мое беспокойство усилилось, но теперь оно приняло другое направление. Зловещие мысли о несчастном случае с любимым человеком заметались в моем мозгу. Наступил рассвет. Неужели генерал не мог сообщить мне, что так задерживается? Что произошло? Может быть, Мюрат догадался о последнем свидании, застал любовников, и Жюно трагически погиб?
Час от часу моя тревога возрастала. Мой пульс бился часто и неровно. Я слышала непонятные шумы. Вокруг меня возникали странные видения. Наверное, я была на грани безумия. О! как я страдала этой жестокой ночью с 27 на 28 августа! Какое страшное воспоминание!
В четыре часа утра я уже не в силах была оставаться одна. Я прошла через гостиную и вызвала звонком лакея. Я высказала ему частично свои опасения, но они только удвоились, когда я увидела, что он их разделяет. Он рассказал мне, что генерал зашел к себе только переодеться, но, найдя на столе письмо, принесенное в его отсутствие, он несколько раз ударил себя кулаком по голове, сунул в карман пистолеты и вышел из дому через дверь, которая выходила на улицу Сент-Оноре.
Эти подробности усилили мою тревогу. Я отослала камердинера, вошла в спальню мужа и, глядя на его кровать, зарыдала при мысли о том, что человек, который мог бы мирно спать здесь, сейчас, может быть, умирает совсем молодым из-за женщины, которой не дано было оценить ни его сердца, ни достоинства".
Страхи мадам Жюно не были рождены ее фантазией.
Напротив…
* * *
В пять часов утра, Лаура, распростертая на кровати, во власти глубокого отчаяния, услышала какой-то звук. Она подняла голову и увидела посреди комнаты своего мужа — он бесшумно поднялся по потайной лестнице. Увидев его, пишет она, я была так счастлива, что не сделала ему ни единого упрека. Я бросилась ему на шею и, обвив его руками, целовала его щеки.
Он прижал меня к себе, наши рты соприкоснулись. Его страстный поцелуй вдруг напомнил мне о моих страданиях. И теперь он хотел… Ах, боже мой! Как порывисто я отскочила от него… Он не питался меня удерживать.
— Почему Вы не спите так поздно? — нежно спросил он меня. — Это неблагоразумно.
Он покраснел и положил руку мне под сердце, чтобы почувствовать движение своего ребенка; бедный крошка, показалось мне, с радостью узнал отцовскую руку.
— Лаура, — грустно сказал он мне, — ты заслуживаешь лучшей участи.
Я положила ему голову на грудь и плакала уже не так горько.
Жюно заметил, что положение улучшилось, и решил закрепить свои позиции. Взгляд его стал даже несколько игривым, и он попросил:
— Лаура, докажи мне, что ты меня прощаешь!
— Я хотела бы…
Тогда он снова попытался подвести жену к постели.
«На этот раз, — пишет мадам д'Абрантес, — я оттолкнула его менее резко, но столь же решительно».
Губернатор Парижа понял, что его попытка преждевременна. Он снова принял мрачный вид, стал ходить по комнате из угла в угол, ударил себя кулаком по голове и, подойдя к Лауре, твердо сказал:
— Я должен все тебе объяснить, от этого зависит наше будущее счастье…
Но объяснение он отложил назавтра…
* * *
Обменявшись нежными поцелуями, супружеская пара разошлась каждый в свою спальню. Наутро Жюно отвез свою супругу в замок Ренси (великолепное имение, принадлежавшее некогда герцогу Орлеанскому), где она должна была жить в отсутствие мужа. Там они сели в небольшую прогулочную коляску и поехали в окрестный лес. Свои интересные откровения губернатор Парижа хотел преподнести супруге наедине.
Послушаем ее лихорадочный сбивчивый рассказ об этой сцене:
"Александр был крайне взволнован. Делая мне свое признание, он все более возбуждался. Приступив к рассказу с самым благородным доверием ко мне, он признал, что причинил мне немало горя, обвинял себя в жестокости.
Имя, которым мадам Жюно звала своего мужа (его настоящее имя — Андош).
Он рассказал мне все без утайки. Но он представил мне доказательство — письменное доказательство — преследование, которому подвергался и перед которым даже ангел не устоял бы.
— Да, она мне нравилась, — говорил он, — но сердце мое не было затронуто… Она красива; она принцесса, сестра моего повелителя. Все это было соблазном. Я потерял голову, и мое увлечение сделало несчастной тебя, а может быть, и меня самого. В каком состоянии ты была вчера? Н я виноват в этом! И для кого я пожертвовал бы своей женой, своим ребенком! Ведь ты не пережила бы меня, если бы я погиб…
— Если бы ты погиб! — вскричала я, бледнея от ужаса.
Он молча вынул из-за отворота мундира записку и отдал мне.
И я увидела неряшливый почерк принцессы, узнала ее безграмотный стиль. Я прочитала:
«Я не могу смириться с мыслью, что мы расстаемся без последнего рандеву. Если Вы не приедете, дома Вас замучат слезами и жалобами. Оставьте ее и приходите к Вашей Каролине. Так же, как всегда. Двери будут отперты. Но не забудьте взять пистолеты — думаю, не надо объяснять, почему это необходимо».
Первые строки вызвали у меня только брезгливость к этой женщине, как всегда обуянной чувственностью. Но последние строки!.. Она требовала этого свидания, прекрасно понимая, что подвергает смертельной опасности и жизнь своего мужа, отца своих детей, и жизнь любовника, которого она будто бы страстно любила… Меня и сегодня охватывает дрожь, когда я вспоминаю эти строки… Александр взял меня за руку и продолжал свой рассказ.
Едва он вошел в ее комнату, она вынула из его карманов пистолеты и проверила, заряжены ли они; потом своей хорошенькой ручкой извлекла из ножен превосходный турецкий кинжал, который Александр всегда брал с собой, если выходил ночью. Проверив пальчиком остроту лезвия, она отпустила «милую шутку» что, дескать, Мюрата есть чем встретить, ежели он вздумает явиться…
Александр сказал мне, что ее поведение как будто заморозило страсть, которую она прежде возбуждала в нем (так же, как и ее записка, которую он прочитал с тем же чувством, что и я сама). Она была изумлена его холодностью, не будучи в состоянии понять ее истинных причин, истолковала ее превратно и с яростью набросилась на него:
— А, ты меня не хочешь, ты уже насытился дома, со своей женой. Ты вернулся к ней, не думая, что я осмелюсь на это свидание?!
— Нет, Вы ошибаетесь, — ответил он спокойно, — она не желает меня знать, она не примет меня. Но, прошу Вас, не будем упоминать ее имени.
Так прошел первый час этого злосчастного рандеву. Она использовала все средства, все уловки, чтобы пробудить хотя бы последний порыв его угасшей страсти. Но повязка спала с его глаз, колдовские чары развеялись. Александр признался мне, что, видя эту женщину, изощряющуюся в своих бессильных похотливых домогательствах, как проститутка, он чувствовал теперь только отвращение. Когда она осознала это, ее обуяла безудержная ярость. Она осыпала его неистовыми угрозами, и он испугался этой фурии, потому что она угрожала и мне.
— О боже, — вскричала она, — вот и рассвет. — Надеюсь, что Мюрат увидит, как ты выходишь, и в свой дом ты вернешься трупом!
— Замолчите, — вскричал Александр, выбираясь из постели, — замолчите же! До сих пор Вы внушали мне отвращение, теперь внушаете ужас! Но запомните, если я узнаю, что Вы посмеете нарушить покой моей жены, я разоблачу Вас! Теперь я угрожаю Вам, и это не пустая угроза! Я не отомщу потихоньку, вся Франция, вся Европа узнают, что Вы такое, и о сегодняшней ночи особенно! Подумайте о моих словах хорошенько!
Она заплакала, бросилась на колени, просила прощения, отказалась от неистовства страсти и жалобной нежностью добилась, наконец, от Жюно акта примирения, который воплотил в себе последний вздох этой злосчастной связи".
Закончив свои признания, Жюно отвез жену в замок Ренси и стал готовиться к отъезду.
В пять часов утра он садился в карету; Лаура прильнула к нему.
— Ты никогда больше не обманешь меня? — спросила она.
Он с улыбкой повел плечами и она встревожено спросила:
— Теперь ты принадлежишь только мне, не правда ли?
— Не бойся теперь ничего…
Но пять минут спустя, за поворотом дороги, Жюно достал из кармана и надел за запястье браслет, сплетенный из волос герцогини Бергской.
Как только ее любовника «заволокла дымка на горизонте его странствий», как выражается в претенциозном стиле эпохи мадам де Салль, Каролина, чья страсть обрекла его на эти странствия, уже подыскивала нового любовника, который тоже мог бы оказать ей помощь в осуществлении ее честолюбивых замыслов. В Фонтенбло, куда она через месяц вернулась из Елисейского дворца, она пришла к выводу, что наиболее подходящей кандидатурой является месье де Меттерних, посол Австрии.
Этот голубоглазый блондин имел, как говорили, «дар нравиться». Большой любитель хорошеньких женщин, в Фонтенбло он использовал свое обаяние, чтобы переспать со всеми прекрасными придворными дамами, т. е., по формуле знатока этого времени, «крепкогрудыми, с кокетливо-вертлявым задом», то есть этот австриец завладел лучшим достоянием Франции.
Естественно, что месье де Меттерних готов был вступить в любовный поединок с Каролиной, пылкость которой была общеизвестна. И в данном случае великая герцогиня не разыгрывала из себя недотрогу. "Отчасти из кокетства, — пишет об этом мадам Ремюза, — но еще более того из желания использовать этого влиятельного министра в своих честолюбивых замыслах, она стала обхаживать Меттерниха и через несколько дней уже была его любовницей.
Австрийский красавец получил сразу два удовольствия — завести пылкую любовницу и наставить рога самому отважному маршалу Великой Армии. Каждый раз, когда Меттерних обрабатывал Каролину в своей постели, он чувствовал, что берет реванш за Аустерлиц.
О связи венского дипломата и великой герцогини Бергской скоро узнали; Двор был скандализован. Нашли, что сестра императора слишком пылко и отнюдь не в соответствии с официальной процедурой принимает у себя иностранных послов. Все открыто осуждали ее поведение. Неизвестный виршеплет сочинил песенку, которая всем нравилась, хотя была несколько фривольной (если выражаться по-французски), или даже непристойной, или — если назвать по-русски — охальной:


Этот взгляд для меня
Горячее огня!
Этот взгляд, этот взгляд
Ее Светлости!
На меня этот взгляд
Устремлен, говорят,
И стремлюсь я в объятия к ней,
Где еще горячей,


Где еще горячей… — посему мы даем ее в смягченном переводе.
Не обращая на глас хулы никакого внимания, Каролина по-прежнему переживала волнующие моменты «под стеганым одеялом» месье де Меттерниха, «в надежде, — как нам сообщает в свойственном ей претенциозном стиле мадам де Салль, — отдавая свою „драгоценность“, получить взамен корону».
Становясь любовницей австрийского дипломата, Каролина стремилась обеспечить за собой дружбу Австрии.
Еще более пессимистка, чем мадам Императрица, которая говорила с улыбкой: «Если только это продлится!» — Каролина хладнокровно предвидела развал империи, исчезновение Наполеона и падение с головокружительной высоты семьи Бонапартов.
Ее план был прост: получить от своего брата королевство и удержать его после падения режима благодаря поддержке Австрии. Месье де Меттерних не обманул надежд Каролины; как сообщает нам мадам де Ремюза, «он действительно привязался к мадам Мюрат и сохранил это чувство, что позволило ее супругу довольно долго удерживаться на неаполитанском троне».
Ежедневно Каролина принимала месье де Меттерниха в своих апартаментах и, приведя себя в состояние боевой готовности, добросовестно отрабатывала свой долг дипломату, действовавшему в интересах ее супруга.
Муж, естественно, закрывал глаза. Правда, он к тому же был в то время увлечен одной из дворцовых прелестниц, которая давала ему доказательства своей любви на ковре — «постель была слишком тесна для бурных объятий ретивых любовников».
Держа, так сказать, в руках австрийского посла, Каролина обеспечила себе поддержку Маре, начальника императорской канцелярии, и Фуше, министра полиции. Оставался месье де Талейран, министр иностранных дел. Великая герцогиня была ловкая штучка. Она сумела войти в узкий круг друзей этого «хромого черта», улыбалась его «бонмо», аплодировала его анекдотам, умоляла его рассказать сто раз слышанную историю и — стала его другом.
Когда она почувствовала уверенность в себе, то немедленно перешла в атаку. Отношения перешли в более серьезную фазу. «Мадам Мюрат, — пишет мадам де Ремюза, — дала понять Талейрану, что она завидует своим братьям, получившим в дар троны, в то время как она сама чувствует в себе достаточно ума и силы, чтобы держать скипетр; она прямо попросила его содействия. Месье де Талейран в ответ высказал некоторые сомнения в уме Мюрата; он даже пошутил на его счет, и мадам Мюрат его шутки не рассердили. Она просто заявила, что вполне сможет править сама…»
И Талейран не смог отказать женщине, которая во всех парижских салонах цитировала его каламбуры, называя его при этом умнейшим в мире человеком. Он обещал ей поговорить с императором и убедить его одарить Мюрата каким-нибудь скипетром. Скипетром, который будет крепко держать белая ручка Каролины.
Талейран после этого разговора оживился, глаза его блестели удовольствием; кто-то из друзей спросил его о причине:
— Я только что беседовал с герцогиней Бергской, — ответил дипломат.
— И что же?
Талейран покачал головой с видом знатока:
— Голова Макиавелли на теле очаровательнейшей женщины!
В устах Талейрана это прозвучало как наивысший комплимент.
Пока великая герцогиня Бергская занималась серьезными делами и успешно устремлялась к своей цели, Жозефина продолжала развлекаться для собственного удовольствия. В своих адюльтерах она не пренебрегала самыми скромными из подданных. Так, в августе она выбрала себе молодого полковника кирасиров, красавца Фредерика де Баркхейма, и роман продолжался до конца года. Проявляя необычный пыл, она каждый день увлекала Фредерика к себе и просто изнуряла его ласками.
Бедняга, которому в то же время приходилось и нести свою службу в полку, начал опасаться за свое здоровье и покинул Фонтенбло.
Тогда императрица обратила свой страстный взгляд на молодого немца двадцати восьми лет, Фредерика-Луи, герцога Мекленбурга и Шверина. Хотя ей было в то время уже сорок пять лет и она начинала увядать, Фредерик-Луи страстно в нее влюбился, и стал ее любовником.
Любовная история Жозефины немного ослабила те «родственные» узы, которые связывали этот Двор. Что ни говори, это был один из самых спаянных дворов Европы. Родственники, хотя бы и незаконные, питали друг к другу пылкие чувства.
Наполеон был мужем Жозефины, которая была метрессой Мюрата, жена которого стала любовницей Жюно, мужа одной из бывших любовниц Императора.
Далее: любовником Каролины Мюрат был месье де Меттерних, метрессой которого стала вскоре мадам Жюно, а после нее мадам де Салль, любовница герцога Мекленбурга и Шверина, который стал любовником Императрицы, жены Наполеона, которого она обвиняла кровосмесительной связи с Каролиной…
Таковы были нравы этого восхитительного Двора.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наполеон и женщины - Бретон Ги

Разделы:
* * *Жозефина приносит в приданое бонапарту командование итальянской армиейБурная свадебная ночь бонапартаБонапарт из любви к жозефине покрывает себя славой в италииБонапарт хочет расстрелять любовника жозефиныАнглия оповещает мир о неудаче семейной жизни бонапартаБонапарт обзаводится метрессой чтобы восстановить свои престижАнгличане прерывают идиллию бонапарта и полины фуреОкончательно убедившись в неверности жозефины, расстроенный бонапарт терпит поражение от турокБонапарт, возвратившись в париж, находит свои дом пустымДезире клари — тайная союзница бонапартаЛюбовь помогает осуществить государственный переворот 18-го брюмераГрассини изменяет бонапарту со скрипачомБыла ли мадам жюно любовницей бонапарта?Бонапарт лишается чувств в объятиях мадемуазель жоржИмператор покидает м-ль жорж, чтобы возложить на себя коронуМаршал ней хочет сделать свою жену новой мадам монтеспанНаполеон любезничает со своей племянницей в коридорах тюильриКамерарий папы видит голую жозефинуВ италии наполеон влюбляется в лектрисуНаполеон находит в замке аустерлиц голую женщинуЖозефина обвиняет наполеона в том, что он является любовником своей сестры полиныНаполеон становится отцом маленького леонаВо имя спасения польши наполеону преподнесена в дар мария валевскаяБыл ли у наполеона сын от приемной дочери королевы гортензииРади любви к марии валевской наполеон создает великое герцогство варшавскоеКаролина мюрат становится любовницей жюно с целью взойти на императорский тронНаполеон едва не женится на своей племянницеНаполеон в мадриде вынужден покинуть постель слишком сильно надушенной молодой девицыЗа отказ от трона жозефина требует три дворца и миллиард в год

Ваши комментарии
к роману Наполеон и женщины - Бретон Ги



Прочла это историческое произведение. Еще раз убедилась в правильности своего жизненного наблюдения: когда муж младше жены - добра не жди! Все критерии распада подобного союза можно наблюдать на примере Наполеона и Жозефины. Прочла с интересом как все, что относится к яркой исторической личности.
Наполеон и женщины - Бретон ГиВ.З.,66л.
19.03.2014, 11.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
* * *Жозефина приносит в приданое бонапарту командование итальянской армиейБурная свадебная ночь бонапартаБонапарт из любви к жозефине покрывает себя славой в италииБонапарт хочет расстрелять любовника жозефиныАнглия оповещает мир о неудаче семейной жизни бонапартаБонапарт обзаводится метрессой чтобы восстановить свои престижАнгличане прерывают идиллию бонапарта и полины фуреОкончательно убедившись в неверности жозефины, расстроенный бонапарт терпит поражение от турокБонапарт, возвратившись в париж, находит свои дом пустымДезире клари — тайная союзница бонапартаЛюбовь помогает осуществить государственный переворот 18-го брюмераГрассини изменяет бонапарту со скрипачомБыла ли мадам жюно любовницей бонапарта?Бонапарт лишается чувств в объятиях мадемуазель жоржИмператор покидает м-ль жорж, чтобы возложить на себя коронуМаршал ней хочет сделать свою жену новой мадам монтеспанНаполеон любезничает со своей племянницей в коридорах тюильриКамерарий папы видит голую жозефинуВ италии наполеон влюбляется в лектрисуНаполеон находит в замке аустерлиц голую женщинуЖозефина обвиняет наполеона в том, что он является любовником своей сестры полиныНаполеон становится отцом маленького леонаВо имя спасения польши наполеону преподнесена в дар мария валевскаяБыл ли у наполеона сын от приемной дочери королевы гортензииРади любви к марии валевской наполеон создает великое герцогство варшавскоеКаролина мюрат становится любовницей жюно с целью взойти на императорский тронНаполеон едва не женится на своей племянницеНаполеон в мадриде вынужден покинуть постель слишком сильно надушенной молодой девицыЗа отказ от трона жозефина требует три дворца и миллиард в год

Rambler's Top100