Читать онлайн Любовь, которая сотворила историю, автора - Бретон Ги, Раздел - КОРОЛЕВА ИЗАБО И ЕЕ ЛЮБОВНИКИ ПРЕДАЮТ ФРАНЦИЮ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.78 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Любовь, которая сотворила историю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

КОРОЛЕВА ИЗАБО И ЕЕ ЛЮБОВНИКИ ПРЕДАЮТ ФРАНЦИЮ

— Мадам, в вашем королевском дворе властвует лишь богиня Венера!
Жак Легран (отрывок из нравоучения, адресованного Изабо Баварской)
В то время королевский двор располагался в резиденции Сен-Поль — крепости, построенной неподалеку от Парижа.
Карл V любил эту резиденцию, она позволяла ему отдохнуть от мрачного Лувра. Этот замок он построил, чтобы угодить королеве и беззаботно наслаждаться нежностями интимной жизни.
В Сен-Поль королевскую пару окружало несколько по меньшей мере странных людей. Безобразные уроды, страшные и причудливые они проводили все время в беготне и бессвязных речах. Это были «юродивые».
Карл Мудрый был первым французским королем, который при дворе держал не только шута, но и нескольких юродивых
type="note" l:href="#note_35">[35]
.
Христина де Пизан повествует, что он очень любил с ними беседовать. Каждое утро после того, как он вставал и молился, он собирал их у себя и расспрашивал о разных людях, о гостях королевства, о министрах или о государственных делах. Экстравагантные ответы юродивых, пользовавшихся исключительной безнаказанностью, очень его забавляли и поднимали настроение. Он всегда выслушивал их перед тем, как отправлялся возглавить заседание Совета.
Этих юродивых, которые были возведены в ранг офицеров и чьи заносчивые и язвительные остроты сыпались, невзирая ни на чины, ни на ранги, было трое. Имя одного из них дошло до наших дней — его звали Тевенин де Сен-Лежье, он был «очень остроумен, зол и его боялись все придворные. Женщины, наоборот, старались завязать с ним отношения и посматривали на него с необычным интересом, но он делал безразличный вид.
На самом деле он прекрасно понимал, что некий блеск их глаз свидетельствует о разврате, которому они предавались все ночи напролет, доставляя всем сладострастное удовольствие… Все те, кому красивые рыцари отказали в любви, мечтали о том, чтобы провести ночь с этим человеком, который привлекал их внимание, хотя был горбуном и карликом. И Тевенин знал, что возбуждало в них эти чувства, но не испытывал никакой горечи: распутник, он пользовался успехом у женщин и уже успел побывать в постелях многих придворных дам.
Однако он никогда ни одну из них не любил. Потому что ему нравилась женщина, которая искренне разделяла его чувства, женщина, которая могла понять его радости, горести и тревоги и которая была так же «безумна», как и он. Ее звали Артрада де Пюи, она принадлежала к личной прислуге королевы Жанны. Тевенин хотел на ней жениться, но опасался, что брак шутов не будет слишком приятным зрелищем для придворных.
* * *
Если Карл V Мудрый мог ежедневно беседовать с «юродивыми», общение с которыми не оказывало какого-либо влияния на его разум, то не таким человеком была Жанна де Бурбон. Из-за кровосмесительных браков в семье она была наделена психической неуравновешенностью. Общение с юродивыми иногда вызывало у нее чувство тревоги. Казалось, что она всегда нервничает, разговаривая со своей странной прислугой. Однажды с тридцатипятилетней королевой случился настоящий психический приступ. Она махала руками, бессвязно разговаривала, а потом стала кататься по полу, издавая вопли. А избив бедную Артраду де Пюи, привела ее в ужас и всполошила других юродивых.
Это было страшное зрелище.
Встревоженный Карл V спешно покинул заседание Совета и поспешил к Жанне. Когда он ее увидел с юбкой, повязанной вокруг головы, в непристойной позе, это его потрясло. Говоря ей нежные слова, он осторожно проводил ее до спальни. После осмотра врача король заявил, что королева, возможно, околдована… Очень удрученный, как нам сообщает автор «Летописи четырех первых представителей рода Валуа», «король, который очень любил королеву, стал за нее молиться».
Жанна пребывала в этом печальном состоянии в течение всего 1373 года. Потом к ней постепенно вернулись разум и хорошая память. В 1374 году, когда она уже хорошо чувствовала себя, заболел Карл V. Думая, что ему суждено скоро умереть, король написал завещание, в котором говорилось, что его нежно любимая супруга будет регентом королевства. Да, действительно нужно было быть сильно влюбленным, чтобы принять такое удивительное решение, ибо Жанна могла бы не сегодня завтра вновь впасть в безумие… К счастью для Франции, королева скончалась от родов весной 1377 года, потому что ей вздумалось искупаться, когда она еще была беременна.
Король был так сражен горем, что несколько недель не занимался государственными делами и его никогда больше не видели улыбающимся. Вот, впрочем, что об этом говорит Христина де Пизан: «В субботу королева умерла. Король по ней глубоко скорбел, и поскольку добродетели в нем было больше, чем в других мужчинах, эта утрата причинила ему такую сильную и продолжительную боль, какую раньше он не испытывал, настолько была крепка их настоящая любовь»
type="note" l:href="#note_36">[36]
.
Жанне были устроены пышные похороны. Ее тело, одетое в роскошную одежду, покрытое позолоченной простыней, на носилках под балдахином доставили в Нотр-Дам. На ее голову положили очень тонкую вуаль, чтобы каждому смертному можно было видеть ее лицо. Служба продолжалась целый день. «Король, который так любил тело своей королевы, думал и о ее душе», как повествует Христина де Пизан. Богослужения проводились целый день, и было прочтено множество молитв. Когда Карл V вернулся в резиденцию Сен-Поль, он закрылся в часовне и оплакивал ту, которую до конца жизни не мог забыть. Впрочем, он так и не превозмог свою боль и умер несколькими годами позже, когда ему исполнилось сорок три года.
Незадолго до смерти, 16 сентября 1360 года, в замке в Боте-Марне, недалеко от Ножана, король выразил пожелание, чтобы дофин Карл «ввиду важных политических интересов» женился на немецкой принцессе.
Как только двенадцатилетний король был коронован в Реймсе, его дядя, герцог Бургундский, назначенный регентом, немедленно стал заниматься поиском принцессы немецкого происхождения.
Через несколько лет он обратился к герцогу Этьенну Баварскому, узнав, что у него есть восхитительная дочь в возрасте четырнадцати лет, которую звали Изабо
type="note" l:href="#note_37">[37]
. Филипп Смелый спросил, согласится ли он выдать ее замуж за короля Франции. Герцог Баварский был очень смущен; его беспокоила одна вещь — он слышал, что во Франции существует обычай, по которому невесту короля раздевают донага и осматривают фрейлины с целью узнать, достаточно ли хорошо она сложена для того, чтобы доставлять своим телом удовольствие королю, и способна ли иметь детей. Герцог считал унизительным для принцессы Баварской подчиняться такому варварскому обычаю.
Кроме того, он опасался, что Изабо не понравится Карлу VI. «Говорят, что этот принц со странностями, — думал он, — я не хочу, чтобы у меня взяли дочь, а потом возвратили обратно».
И он ответил регенту Франции, что не выдаст свою дочь замуж за Карла VI. Но Филипп Смелый был очень большим интриганом, и такой ответ не смутил его. Кроме того, он был дружен с Баварским родом и не хотел никаких осложнений.
Он сделал вид, что смирился с отказом Этьенна, но через три месяца поручил герцогине Брабантской, внучке Филиппа Красивого, очень ловкой женщине, возобновить переговоры. Герцог Баварский понял, что его новый отказ будет неуместен и повлечет осложнения, и согласился познакомить Карла с Изабо при условии, что эта встреча произойдет «случайно».
— Таким образом, я один буду чувствовать себя униженным, если французскому королю она придется не по вкусу.
— Уверяю вас, вы напрасно волнуетесь, — сказала герцогиня Брабантская. — Принцесса Изабо очень красива. Но всегда нужно опасаться худшего, и я обещаю вам, что принцесса и король встретятся «случайно»-..
И тогда решили, что Изабо вместе со своим дядей Фредериком поедет в Амьен, куда должен был направиться Карл в сопровождении своего дяди Филиппа Смелого.
Июньским утром 1385 года принцесса приготовилась к отъезду. Перед разлукой герцог Баварский долго и нежно целовал ее на прощание, потом отвел в сторону Фредерика и сказал ему:
— Брат мой, я вам доверяю мое дитя с опасением. Потому что, если король Франции не захочет на ней жениться, она будет опозорена. Знайте же, если вы привезете ее ко мне обратно, я стану навсегда вашим злейшим врагом.
К несчастью для Франции, Изабо Баварская не вернулась к своему отцу.
Сначала принцесса остановилась в Брюсселе, где герцогиня Брабантская дала ей несколько советов по манерам поведения, там же ей сшили несколько изящных платьев, «так как те, которые она носила, были очень скромны для французского двора».
Наконец она отправилась в Амьен, где ее ждал с нетерпением король.
Карлу VI было тогда семнадцать лет. Он был наделен чуть ли не болезненной чувственностью, которая похожа была на сексуальную одержимость, по поводу которой так сокрушались церковники. Поэтому у него так засияли глаза, когда ему описали красивую германскую брюнетку.
15 июля нарядно одетая Изабо приехала в Амьен, и ее сразу привели к королю. Фруассар захватывающе описал эту встречу и вспыхнувшую с первого взгляда любовь Карла к Изабо. «Когда она, смущаясь, подошла к нему и отвесила низкий поклон, король бережно взял ее под руку и нежно посмотрел ей в глаза. Он почувствовал, что она ему очень приятна и что его сердце наполняется любовью к этой молодой и красивой девушке. Он мечтал лишь об одном: чтобы она стала скорее его женой».
Увидев это, коннетабль Франции сказал господину де Куси и сеньору де Ла Ривьер:
— Эта дама остается у нас, король не в силах отвести от нее глаз.
Когда принцесса Изабо и ее фрейлины откланялись королю, герцог де Ла Ривьер спросил у него:
— Государь, что вы скажете об этой молодой даме? Вы останавливаете свой выбор на ней? Станет ли она королевой Франции?
— Признаться, — ответил король, — да, никого другого мне не надо. Передайте, ради Бога, моему дяде, герцогу Бургундскому, что он отлично справился со своим поручением.
Герцог Бургундский отправился для переговоров в апартаменты короля, а затем вошел в спальню герцогини де Эно, где увидел принцессу, которой предстояло через несколько дней стать его племянницей. Герцог, как и полагалось, откланялся ей (что он умел делать превосходно) и потом с улыбкой обратился к герцогине:
Во время посвящения короля Сицилии в члены Ордена рыцарей рядом с собором французских королей стали разворачиваться поразительные оргии. И автор летописи Сен-Дени уточняет, что «каждый пытался удовлетворить свои страсти, тем более в этом принимали участие мужья, страдавшие от холодного поведения своих жен, а также здесь были девушки, утратившие понятие о своей чести». Доктор Кабане, с чьих воспоминаний составлен этот текст, добавляет, «что молодой французский король Карл VI пользовался успехом у женщин, позволяя себе на них такие расходы, что заставляло окружающих сомневаться в его здравом уме»…
— Прекрасная Мадам, монсеньор отверг ваш план отправиться в Аррас, ибо он хочет как можно быстрее заключить брак. Итак, сегодня и завтра отдыхайте в этом городе, а в понедельник будет свадьба. Послышались радостные возгласы. Изабо, не понимавшая по-французски, спросила у герцогини де Эно, о чем же таком забавном и отрадном сообщил ей герцог Бургундский.
И когда ей сказали, что она послезавтра выйдет замуж за французского короля, это известие крайне удивило ее. В тот же вечер посыльный герцога Баварского спросил у Карла VI, какое приданое желал бы он получить за Изабо.
— Никакого, — ответил молодой король, находившийся в приятном возбуждении после знакомства с немецкой принцессой, — ее достоинства дороже любого приданого.
Уже через месяц эти «достоинства» были весьма своеобразно проявлены.
Свадьба состоялась 18 июля в соборе в Амьене. Все так поспешно произошло, что у большинства придворных дам не хватило времени на то, чтобы роскошно приодеться, как это было принято при подобных церемониях. И даже у Изабо Баварской не было свадебного платья.
Тем не менее празднества прошли роскошно. В епископском дворце состоялся пышный банкет, где прислуживали графы и бароны. В то время, как гости танцевали, Карл VI, стремившийся уже в течение трех дней познать радости любви, поволок молодую супругу к себе в спальню. Надо сказать, им было очень приятно оказаться там вдвоем…
После свадьбы молодые супруги обосновались в замке Боте-сюр-Марн, который Карл VI выбрал своей постоянной резиденцией. Изабо сразу окружили довольно подозрительные личности, которые в надежде поучаствовать в разграблении королевской казны толклись рядом с молодым государем.
Это бесстыдное и возмутительное разграбление велось прежде всего руками трех дядьев Карла-герцога Бургундского, герцога Беррийского и герцога Анжуйского, образовавших после смерти Карла V наместничество под названием «Принцы геральдических лилий».
Воспользовавшись слабостью молодого короля, они присваивали целые провинции, расхищали денежные поступления, идущие от налогов и сборов, которыми был обложен народ, и набивали свои кошельки золотом, которое с таким трудом накапливал Карл V.
Это бесстыдство «регентов» в конце концов сделало замок Боте-сюр-Марн похожим больше не на королевский дворец, а на логово грабителей. Появление Иэабо немного взволновало всех, по разным причинам толкущихся в этом замке и путем разнообразных махинаций пользующихся королевской казной.
Они опасались, как бы красивая немецкая принцесса не оказалась проницательнее Карла VI и не разоблачила их.
В течение нескольких дней все с тревогой за ней наблюдали. Но молодая королева оказалась слишком хитра, чтобы своим поведением дать понять, как она относится к мошенничеству и глубокой безнравственности, царившим во дворце. В конце концов они успокоились, решив, что она не понимает смысла происходящего вокруг и не догадывается о разврате, которым частенько оканчивались многие банкеты. Королевская резиденция в то время действительно стала местом жутких оргий, в которых Карл VI после своего брака участия не принимал, но снисходительно к ним относился, восторгаясь бурностью этих наслаждений.
Изабо, с одной стороны, взволновала интриганов, с другой — доставила молодому государю полное сексуальное удовлетворение. Теперь он стал более-менее степенным человеком. И то, что ему подобным образом удалось обуздать свои чувства, было для него весьма полезно. Он стал рассудительным, им овладела большая жажда действий. И это позволило ему наконец заняться государственными делами.
Однажды утром после обычных ночных забав, в которых он выглядел превосходным мужчиной, опьяненный собственной гордостью, он поднялся с постели полный честолюбивых идей. И так как в этот момент ничто не представлялось ему невозможным, Карл решил возобновить военные действия против Англии…
Через несколько дней он отбыл во Фландрию, чтобы произвести смотр своего флота… Изабо осталась одна в Боте…
Эта страстная принцесса, уже привыкшая к любовным развлечениям, почувствовала, что одиночество тяготит ее. И однажды, устав вглядываться в даль, ожидая, не появится ли на горизонте Карл, она решила присмотреться к мужчинам, окружавшим ее. Первым, на которого она обратила внимание, был хорошо сложенный, очень обходительный молодой человек. Его звали Буа-Бурдон
type="note" l:href="#note_38">[38]
.
В этого красивого вельможу и влюбилась Изабо. Увидев, как внимательно смотрит на него юная королева, Бурдон решил признаться ей в любви. Изабо было лишь пятнадцать лет, но она стремительно принимала решения. На следующую ночь после объяснений она стала любовницей Буа-Бурдона. После нескольких дней близости молодой фаворит не только покорил властолюбивую Изабо, но и ознакомил ее с интригами в Боте, а также подкинул ей несколько достаточно коварных советов.
— Мадам, вы никогда не станете могущественной королевой, если не будете поддерживать влиятельных лиц, окружающих короля. Когда они почувствуют расположение к ним с вашей стороны, то станут вами восхищаться и повиноваться. Вам, конечно, было бы не очень разумно вступать на этот путь одной, но когда к вам присоединятся преданные люди, было бы глупо и нечестно оставаться в стороне от дел двора и государства
type="note" l:href="#note_39">[39]
. Королева без малейшего колебания согласилась участвовать в дворцовых интригах и откровенно призналась, что готова использовать любое средстве, чтобы добиться своего возвышения.
— Король, — сказала она, — очень добрый, его многие уважают. Но я думаю, что он слабоумен. И поэтому необходимо в интересах Франции, чтобы правила я.
Она не могла медлить ни минуты и сразу приступила к разработке своего плана борьбы за престол. На глазах изумленного Буа-Бурдона молодая государыня за какие-то секунды превратилась в коварного и бессовестного политика. Она хладнокровно предложила варианты устранения троих регентов, которые могли воспрепятствовать ее возвышению. Затем Изабо решила, что необходимо добиться более тесных связей с герцогом Туреньским, братом короля.
— Он молод и задорен, он мне поможет, я уверена в этом.
Буа-Бурдон, недооценивший темперамента юной королевы, был не на шутку встревожен таким планом.
— Какого же соперника. Мадам, мне следует опасаться больше всего?
Изабо посмотрела на него с нежностью:
— Друг мой, — ответила она, — никто никогда не будет вашим соперником. Даже если мне придется по каким-либо причинам разделять свое ложе с нужными мне господами, знайте: свою молодость, страсть, любовь я отдаю только вам.
Немного помолчав, она добавила, сверкнув голубыми глазами:
— Все придворные думают лишь 6 деньгах и утехах, это соблазняет и меня. Почему я должна противиться? Друг мой, спасибо вам за ваши добрые советы, я сделаю все, о чем мы с вами говорили…
Она улыбнулась своему любовнику, и они подкрепили свой зловещий сговор пылкими поцелуями.
Через месяц Карл VI вернулся на несколько недель в Боте и был очень нежно встречен королевой. Ничего не заподозрив, он вновь уехал во Фландрию, захватив при этом часть придворных.
Герцог Туреньский, однако, остался в Боте, и Изабо воспользовалась этим для сближения с ним.
Он был красивым, пылким и страстным молодым человеком. Ему исполнилось пятнадцать лет, но казалось, что ему восемнадцать. Он уже неоднократно вступал в связь с некоторыми дамами, состоявшими на службе при дворе…
Однажды Изабо устроила небольшой пир, пригласив туда в числе прочих и верного Буа-Бурдона. После веселого застолья стали танцевать. Заиграла медленная музыка. Изабо с герцогом Туреньским объявили начало бала. Когда танцы были в полном разгаре, Изабо незаметно увела брата короля из зала, и несчастный Буа-Бурдон видел, как они удалялись по направлению к хорошо знакомой ему спальне…
* * *
Молодой герцог Туреньский, поняв, что от него требовалось, постарался доказать своей восхитительной королеве, что он мастер, как тогда говорили, в деле «посадки своего генеалогического древа». Они провели настолько бурную ночь, что Изабо, покоренная пылким молодым человеком, вся отдалась сладострастию и совсем забыла о политических планах, которые заставили ее избрать брата короля своим любовником.
И когда стало светать, два истощенных страстью любовника, крепко сжимая друг друга в объятиях, погрузились в счастливый сон, ставший как бы продолжением любовной неги… К десяти часам утра королева проснулась и улыбнулась прекрасному майскому дню. Рядом с ней спал герцог Туреньский. К Изабо вернулся ее привычный расчет, и она ласково потрепала юношу по волосам, радуясь тому, что он в ее власти. Наконец он открыл глаза.
— Доброе утро. Мадам, о чем вы сейчас думаете? — спросил Луи.
— Мне очень грустно, мой прекрасный друг, — ответила Изабо. — Я подумала, что вы занимаете недостойное вас место. Карл, мой милый повелитель, добр, но легкомыслен. Он пустил на самотек все дела. И было бы лучше, если троном овладеете вы. Помогите мне захватить власть…
Эта беседа была приятна герцогу. Будучи тщеславным, он втайне думал о троне. Поэтому, пообещав королеве поддержку, он рассказал о бесчестности своих дядьев и, подарив ей нежную улыбку, добавил:
— Мадам, надо нам или помешать этим интриганам, или использовать их в своих интересах. Объединим наши силы! В век интриг и непрочной власти трудно прибегнуть к иным способам действий!
type="note" l:href="#note_40">[40]
Первый шаг был сделан — Изабо приобрела союзника в лице герцога. Тотчас у нее возник план: отстранить всех, кто имел хоть какое-то влияние на короля, и освободить его от опеки трех регентов.
Два любовника поклялись друг другу сделать все во имя достижения этой цели.
Как только Луи покинул ее спальню, она оделась и пошла к Буа-Бурдону.
— Мы на верном пути, — сказала она. И поскольку, несмотря ни на что, фаворит по-прежнему был грустен, Изабо в тот же вечер назначила ему свидание в своей спальне.
Изабо не сразу решила избавиться от регентов.
Не желая ускорять событий, она терпеливо ждала, когда время начнет работать на нее. А пока королева продолжала развлекаться.
Одним из самых больших удовольствий для нее было присутствие на судебных поединках. В то время, если у правосудия не было достаточных улик для того, чтобы продолжить судебное расследование или возбудить судебный процесс, разрешалось истцу и обвиняемому выяснять свои отношения посредством дуэли: народ считал ее как бы Божьим судом, и правота признавалась за выжившим. Его радостно приветствовали. Что же касается побежденного — то сам факт его смерти говорил о его виновности.
В 1386 году Карл VI разрешил подобную дуэль двум нормандским дворянам, Жану де Карруж и Жаку Ле Гри. Они хотели решить один вопрос, который заинтересовал и народ, и королевский двор, и в особенности молодую королеву.
Причина, которая вызвала спор между двумя мужчинами, была весьма необычна.
Жан де Карруж, который жил в Алансоне, уехал, путешествовать, оставив молодую и очень привлекательную жену одну со слугами дома.
Однажды перед замком появился мужчина и попросил разрешения посетить главную башню.
— Кто вы? — спросили у него.
— Жак Ле Гри, ваш сосед.
Услышав это имя, хозяйка замка разрешила посетителю войти, весьма радушно его встретила и накормила обедом. Затем отвела его к главной башне, чтобы он смог ее осмотреть. Как только они вошли, Ле Гри закрыл дверь и стал объясняться супруге Жана де Карруж «в самых нежных чувствах, которые он к ней испытывал». Дама, захваченная врасплох, была сильно взволнована, она захотела немедленно выйти, но, как рассказывает нам летописец, «визитер схватил ее, обесчестил, а потом как ни в чем не бывало вышел из главной башни, вскочил на лошадь и исчез».
Когда Жан де Карруж вернулся домой и его жена, плача, рассказала ему о том, что произошло и как она была обесчещена, дворянин пришел в ярость.
— Я за вас отомщу! — воскликнул он. И тотчас написал жалобу на имя герцога д'Алансона, который был сюзереном его и Жака Ле Гри. Герцог не любил, когда подобные вещи происходили в его владениях. Очень раздраженный, он вызвал к себе мужа, жену и «насильника» и заявил, что всем троим не доверяет.
Во время этой странной очной ставки жена де Карруж подробно рассказала о том, что ей пришлось пережить в главной башне, и обвинила в изнасиловании Ле Гри. Он рьяно защищался, все отрицал, и ему удалось доказать свое алиби.
Герцог д'Алансон, поняв, что ему не удастся узнать правду, направил их в Парижский Высший Суд. Процесс длился восемнадцать месяцев, но и Высший Суд не смог доказать виновности Жака Ле Гри. Вот тогда и решили, что истина выяснится в ходе поединка.
Король в это время был в Эклюзе, готовясь к наступлению на Англию, но когда узнал, что два нормандских дворянина должны драться на дуэли, вернулся немедленно в Париж, не желая пропустить такое зрелище. В день поединка на площади присутствовали регенты, многие знатные вельможи, посмотреть на дуэлянтов собралась огромная толпа народа.
Король и королева в сопровождении двора были в первых рядах зрителей. Когда все было готово к поединку, Жан де Карруж подошел к жене, надевшей на себя траур, и тихо сказал ей:
— Из-за вас я сейчас буду рисковать жизнью, сражаясь с герцогом Жаком Ле Гри. Только вам известно, справедливо ли то, что я участвую в этом поединке.
— Монсеньор, — ответила супруга, — я вас уверяю, что вы выйдете победителем, поскольку правда на вашей стороне.
— Дай Бог! — ответил рыцарь.
И, покинув упавшую на колени жену, он вступил в бой. Тотчас оба дуэлянта нанесли друг другу по удару шпагой. После короткого, но необычайного по ярости сражения Жак Ле Гри оказался на земле. Одним прыжком Жан де Карруж оказался около него и, вонзая в уязвимое место его кирасы шпагу, потребовал, чтобы тот сознался в преступлении.
— Я невиновен, — прошептал Ле Гри. Тогда Карруж нанес противнику смертельный удар.
Встав, он обратился к присутствующим с вопросом, была ли на его стороне правда.
— Да! Да! — ответили ему сотни голосов. Довольный, он опустился на колени перед королем и королевой. Изабо так была увлечена этим зрелищем, что на ее глаза навернулись слезы. Она тепло поздравила победителя и приказала выдать ему тысячу экю. Потом Карруж подошел к жене, и они вместе под радостные крики толпы направились в Нотр-Дам поблагодарить Бога.
Тело же Ле Гри было доставлено к виселице на Монфоконе, где его повесил палач.
Никто больше никогда и не вспомнил бы об этой дуэли, если бы один из приговоренных к смерти однажды не сознался бы перед казнью в изнасиловании жены де Карруж. Отвечая на вопросы судей, он объяснил, что назвался именем Ле Гри, пользуясь тем, что был похож на него, затем явился в замок и изнасиловал жену де Карружа.
Узнав о том, как она трагически обманулась, жена де Карруж глубоко опечалилась, а когда через несколько лет ее муж погиб в сражении, ушла в монастырь, где она дала обет вечного целомудрия, как наказание за то, что когда-то из-за ее ошибки был обречен на смерть безвинный человек.
Этот поступок, когда о нем стало известно во дворе, вызвал смех у королевы и ее приближенных. Надо отметить, что как раз в то время Изабо создала в Венсене очень непристойный «салон любви», где царил ужасный разврат. В отсутствие короля проводились своеобразные празднества с переодеванием. Кто-то переодевался в птицу (с перьями, приклеенными к телу), кто-то — в прозрачную рыбку или просто являлся в костюмах Адама и Евы. Эти вакханалии с обильными возлияниями длились целыми ночами. Молодая и страстная королева неоднократно сама принимала в них участие… Однажды одно из таких скандальных пиршеств довольно плохо закончилось…
Подобные развлечения способны были изнурить любую женщину самого крепкого здоровья. Они были, безусловно, рассчитаны для удовлетворения чувственной Изабо, самой сильной и уверенной в себе женщины Франции.
Иногда она находила в себе силы покинуть эти буйные сборища, чтобы вновь погрязнуть в политических интригах и начать беспощадную борьбу с регентами, мешавшими ей.
Эта борьба продолжалась уже год, и дяди короля, казалось, никогда не уступят своих позиций, но осенью 1388 года Изабо удалось заручиться поддержкой кардинала Лаона. Она с помощью герцога Туреньского заставила Карла созвать под благовидным предлогом всех вельмож и прелатов на ассамблею в Реймс. Сразу же после начала дебатов кардинал Лаона и его несколько друзей взяли слово:
— Я считаю уместным воспользоваться случаем, который нас собрал, — сказал прелат, друг Изабо, — для того, чтобы предложить Карлу, которому исполнилось двадцать лет, управлять королевством самостоятельно.
Это заявление, поддержанное единогласно, ошеломило дядьев короля. Не дожидаясь ответа регентов. Карл повернулся к ним и, улыбаясь, поблагодарил за то, что они управляли» Францией во время его несовершеннолетия, и добавил, что учтет советы, которые они ему давали. Регенты покинули зал, задыхаясь от ярости и не проронив ни слова.
На следующий день кардинал Лаона был отравлен.
* * *
Смерть друга не расстроила Изабо. Она знала, что, продвигаясь к намеченной цели, придется мириться с потерями. И, почтив память благородного церковника, с упоением продолжала размышлять о своей победе.
Устранение регентов открывало ей дорогу к власти. Она была уверена, что полностью подчинит себе Карла VI. Мысль об этом преисполняла ее огромной радостью. Изабо отметила свою победу, разделив ложе с Буа-Бурдоном, а затем полностью отдалась… герцогу Туреньскому, которому тоже надо было воздать должное.
* * *
Через неделю после ассамблеи в Реймсе Карл VI по совету Изабо занялся полным преобразованием двора. Все придворные, которые были более или менее причастны к хищениям, совершенным регентами, были изгнаны. Осталось лишь несколько рыцарей — помимо, естественно, Буа-Бурдона, герцога Бурбонского и герцога Туреньского.
Последний был удостоен королевских похвал.
— Дорогой брат, — сказал король, — благодаря вам я смог освободиться от опеки принцев. За это я увеличу ваши владения.
Несмотря на все предосторожности, Изабо побаивалась, как бы король не догадался о ее связи с молодым герцогом. Поэтому она посоветовала своему любовнику заняться поиском супруги. Людовик Туреньский остановил свой выбор на Валентине Миланской, дочери Галеаццо Висконти и Изабеллы Французской, сестры Карла V. Это заставило маркиза де Сада, летописца Изабо Баварской, написать: «Чувства герцога Туреньского не распространялись за пределы семьи, потому что его женой была кузина, а любовницей — жена брата».
Этот брак, конечно, ничего не изменил в отношениях Изабо и Людовика, они просто стали более осмотрительны.
Внебрачные связи не мешали королеве проявить себя доброй и страстной супругой. За время двух первых лет замужества у нее даже родились сын и дочь, за что Карл VI был ей признателен.
Король был с ней так же нежен, как и в первые дни их совместной жизни. Хотя Карл часто увлекался и ухаживал за хорошенькими фрейлинами вопреки супружескому долгу, он все же заботился и о своей жене, без конца преподнося ей великолепные подарки, на которых красовались переплетенные буквы К и И, буквы, которые украшали драгоценности и самые интимные части гардероба королевы, даже подвязки для чулок…
Несмотря на их обоюдную неверность, они любили и друг друга. В 1389 году король решил, что Изабо торжественно вступит в Париж и будет коронована в Нотр-Даме. В честь этого события прошли необычайные празднества. Королеву вместе с ее фрейлинами вынесли из Сен-Дени на носилках. Принцы и дворяне, сопровождавшие дам, шли пешком, а головы дам украшали золотые короны с драгоценными камнями.
Кортеж вошел в Париж через Сен-Денийские ворота, и, по словам летописца, «толпа была настолько велика, что, казалось, все королевство собралось посмотреть на эту церемонию».
Фруассар, приехавший специально на празднества в Париж, пишет, что при въезде в столицу королева увидела под сводами Сен-Дени небо, усыпанное звездами, а «в небе — маленьких детей в образе ангелов». Он даже добавляет забавную деталь: «Здесь была я фигура богоматери, державшей в руках молодое дитя… На перекрестках забили фонтаны вина, дома. были завешаны материей небесно-голубого цвета, из которой выделялись золотые геральдические лилии.
Королева, направляясь со своей свитой к Сите, подошла к большому мосту. Здесь всех ожидало захватывающее зрелище. Женевский канатоходец, канат которого простирался от одной из башен Нотр-Дама до конька на крыше первого дома, расположенного на мосту2, совершил головокружительный спуск, держа для равновесия в правой руке венок, а в левой — зажженный факел.
И когда королева вступила на мост, он ей надел на голову венок из цветов и с изумительной скоростью поднялся по веревочной лестнице вверх.
Увидев факел, устремившийся, подобно звезде, к башне собора, толпа вскрикнула от восхищения. Наконец коронование состоялось, потом началась трапеза, где, как рассказывает Фруассар, давка была настолько большой, что многие задыхались от духоты, и королева «была вынуждена сломать перегородку за собой, чтобы обеспечить доступ воздуха»…
После празднеств Изабо вела привычную, немного запутанную жизнь, уделяя внимание королю, герцогу Туреньскому и Буа-Бурдону. Однако связь между этими лицами стала более узкой со дня, когда черт дернул Карла VI стать любовником Валентины Висконти, жены своего брата…
Он хотел, разумеется, сохранить это в тайне, но Изабо благодаря своей полиции была об этом быстро уведомлена. Сочтя бесполезным проявлять ревность, она встретилась с Валентиной и объявила ей, что охотно уступит ей короля при условии, если та предоставит право «пользования» герцогом Туреньским; Прелестная и совсем не жадная миланка на это согласилась.
Бедный Карл VI так никогда и не узнал об этом преступном сговоре. Увы! У герцога Туреньского было доверенное лицо, маркиз де Краон, которому он рассказывал в подробностях о своих «любовных похождениях» с королевой. Однако, неизвестно по каким соображениям, маркиз предал своего друга и поведал Валентине Висконти, что герцог был любовником Изабо задолго до их любовного сговора. Очень огорченная этим Валентина не удержалась и в тот же вечер упрекнула мужа, а тот незамедлительно поставил в известность королеву по поводу болтливости де Краона.
— Изгнать его из дворца! — воскликнула она. Маркиз, уведомленный о том, что попал в опалу, решил за себя отомстить и быстро покинул дворец, найдя пристанище у своего друга, герцога Бретани, который давно хотел смерти коннетабля де Клиссона, преемника Дюгесклена. — Я уверен, что настроил против вас королеву де Клиссон, — коварно сказал он Пьеру де Краону. — Вы знаете, как он привлекателен для женщин. Может быть, он завидовал вам, узнав о принятии вас в салон любви, о котором рассказывают множество пикантных подробностей…
Маркиз стыдливо склонил голову.
— Я клянусь вам, что убью его.
Через месяц на коннетабля де Клиссона, возвращавшегося после званого обеда, на который его пригласил сам король, было совершено нападение, и он получил смертельную рану.
Карл VI очень его любил и поэтому тотчас отправился к раненому.
— Коннетабль, как вы себя чувствуете?
— Очень плохо, господин!
— Кто с вами пытался расправиться?
— Пьер де Краон и его сообщники.
— Коннетабль, они дорого за это заплатят!1 На следующий день король решил организовать карательный поход против герцога Бретани, у которого скрывался маркиз де Краон. Увы! Во время этого похода страшное горе потрясло Францию.
* * *
Несколькими неделями позже король во главе своих войск покидал Венсен.
Изабо с ним трогательно прощалась:
— Я вас провожаю с большой тоской, сударь, — говорила она, — поскольку совершенно не согласна с этой затеей. Моему сердцу было бы намного спокойнее, если бы вы остались со мной.
Потом, поцеловав его, она разразилась притворными рыданиями и добавила:
— Уезжайте, такова ваша воля, а я буду молиться за вас.
Она подарила стыдливый поцелуй герцогу Туреньскому, сопровождавшему своего брата, а когда королевская армия покинула город, вернулась в свои апартаменты, где ожидал ее фаворит Буа-Бурдон.
— Прекрасный день, дорогой Бурдон, — сказала она, улыбнувшись.
Изабо прекрасно понимала, что этот военный поход может приблизить ее к желанной цели. Сочтя малонадежным полагаться только на опасности войны и отвергая мысль об убийстве мужа, она организовала спектакль, призванный помутить и без того слабеющий разум бедного короля.
В течение последнего времени Карл VI проявлял весьма сильную нервозность. Его неоднократно видели «делающим жесты, недостойные Его Величества Короля», его выводил из себя крик ребенка или шум открываемой двери.
И Изабо решила воспользоваться его болезненным состоянием и добиться, чтобы короля Франции признали сумасшедшим. В дороге с королем должен был произойти инцидент, все детали которого она тщательно предусмотрела и который внушил бы королю такой страх, что никакой врач никогда бы не смог его вылечить.
Граф Туреньский знал о плане в мельчайших подробностях, поскольку миссия возлагалась на него.
И королева радостно думала о том, что, если все будет проведено успешно, она может править Францией вместе со своим молодым любовником.
Пока Изабо мечтала о полной власти, маленькое войско во главе с королем шло на Сен-Жермен-ан-Лей, где должно было остановиться. Вечером оно туда прибыло… В то время военные походы часто велись прогулочным шагом. Карлу VI, которому было хорошо в этом великолепном замке, откуда он мог видеть колокола и крепостные стены Парижа, решил, что он останется в нем на несколько дней.
В это время проводились празднества, и король развлекался, забыв о Краоне, Клиссоне и герцоге де Бретань. Узнав о том, что происходило в Сен-Жермене, Изабо страшно разгневалась и направила герцогу Туреньскому секретное послание, приказав ему оказать влияние на короля, чтобы они немедленно отбыли из этого города.
На следующий день королевская армия покинула Сен-Жермен-ан-Лей и направилась к Ману, куда Карл VI попал в начале июля. Увы! Едва они туда приехали, король начал вести бессмысленные речи и бегать по улицам как ребенок. Стоило больших трудов его поймать, поскольку он улепетывал «проворнее крысы». Вызванный врач стал говорить об «отравлении, помутившем разум короля».
— Кто же, — спрашивали все, — мог совершить преступление против нашего милого государя?
Возможно, ответить мог один герцог Туреньский. Но он, воспользовавшись тремя неделями, в течение которых длилась болезнь короля, был занят тщательной подготовкой плана, идею которого ему подсказала Изабо. Когда все было завершено, он настоял, чтобы король возобновил поход. 5 августа королевская армия под беспощадно палящим солнцем покинула Ман.
Неожиданно, когда армия входила в Майский лес, покрывавший тогда правый берег притока Сарта, высокий человек, босой, одетый в лохмотья, с непокрытой головой, устремился к Карлу VI. Схвативши лошадь за уздечку, он страшным голосом прокричал:
— Не езжай дальше, благородный король, ибо ты предан!
«И тогда, — как рассказывает летописец, — и без того больное сознание короля после этих слов помутилось еще больше. Случайное происшествие окончательно лишило его разума: у одного из воинов, скакавших рядом с ним и зажатого с двух сторон образовавшимся столпотворением, выпала шпага. Шум металла вызвал у короля дикий приступ ярости. Он выхватил из ножен свою шпагу и мгновенно убил несчастного. И, пришпорив свою лошадь, в течение целого часа носился из стороны в сторону, крича: „Меня хотят выдать врагам!“, — и наносил удары всем, кто встречался на его пути.
Во время этого ужасного приступа король убил четырех человек, в числе которых был знаменитый рыцарь из Гаскони, которого звали Полиньяк. Он причинил бы еще большие несчастья, если бы его шпага не сломалась. Тогда его окружили, связали и отвезли в Ман, чтобы он там немного пришел в себя. Силы покинули короля, и он оставался в течение целого дня без сознания и даже не шевелился». Герцог Туреньский, убедившись, что он ловко справился с поручением, направил Изабо послание, где сообщил о победе. Королева тотчас придала событию большую огласку с тем, чтобы вынудить Карла VI отказаться от престола.
— Безумный король не может править, — вздыхая, заявляла она.
Таково было мнение и бывших регентов.
— На престол нужно возвести герцога Туреньского, — говорила всем Изабо
type="note" l:href="#note_41">[41]
.
— Нет, — отвечали дядьки Карла VI, которые догадались о плане королевы. — Людовик очень молод. Править будем вновь мы.
Изабо, не ожидавшая подобной речи, была очень разгневана. На ее лице от ярости выступили пятна, и. она проболела целый месяц. Победа под Маном казалась теперь для нее поражением.
Но король был безумным!
В конце августа по приказу своих дядьев Карл VI был доставлен в замок города Крей.
Здесь он проводил время на маленьком зарешеченном балконе
type="note" l:href="#note_42">[42]
. Через несколько месяцев тещины и одиночества Карл VI почувствовал себя лучше, и его врач разрешил ему вернуться в Париж, в резиденцию Сен-Поль, которую избрала своим местожительством Изабо. Там он отныне занимался лишь празднествами и развлечениями, доверив заботу о государственных делах тем, кто уже доказал, что не может управлять. Изабо не находила места после выходки регентов и искала способ окончательно избавиться от короля, чтобы возвести на престол герцога Туреньского. И, не придумав ничего подходящего, она решилась вместе со своим любовником на страшное преступление.
type="note" l:href="#note_43">[43]
Одной из своих фрейлин, Катерине де Фастоврин, которая выходила замуж во второй раз, король решил устроить небольшое празднество, на которое имели право «все вдовы, вновь выходившие замуж». Это смехотворное развлечение состоялось 29 января 1393 года в резиденции Сен-Поль. Карл VI и девять молодых вельмож из числа его друзей нарядились дикарями. Их одежда была соткана из полотна и обмазана смолой, к смоле прикреплялись льняные очески
type="note" l:href="#note_44">[44]
, которые свисали подобно волосам. В то время как все танцевали, «сопровождая танец непристойными и комичными жестами», герцог Туреньский, еще раз выполняя приказ Изабо, бросил факел в «дикарей». Раздался страшный крик, и десять человек мгновенно были объяты пламенем: «на них загорелись смола и льняные очески.
Карл VI, несомненно, погиб бы, как и четыре его товарища, если бы не смекалка молодой герцогини де Берри, которая бросилась к нему и полностью накрыла своими юбками.
Своим поступком, который «во всяком другом случае, — как пишет историк, — был плохо истолкован»
type="note" l:href="#note_45">[45]
, она потушила пламя и спасла короля от жестокой смерти.
На этот раз заговор Изабо и ее любовника провалился.
Его маскарадный костюм почти полностью сгорел, и поэтому из-под юбок герцогини де Берри государь выполз почти голым. Карл был очень спокоен, и его взгляд был даже несколько восторжен, что удивило присутствующих. Улыбаясь, он пробормотал:
— Красивые огоньки! Они только что сверкали на балу, а где очи сейчас? — Несколько друзей огорченно заключили, что безумие затмило разум короля и он не может понять, какой опасности только что избежал. Карла быстро вывели из залы для танцев и хотели привести в его спальню, но он, оттолкнув их, устремился к апартаментам королевы. Изабо же, увидев первые огни, убежала в свою спальню, уверенная, что королю суждено погибнуть, и спокойно ждала сообщения о том, что она стала вдовой. Когда же к ней вошел улыбающийся Карл VI, она упала в обморок.
Довольно быстро придя в себя, она объяснила, что обморок произошел из-за огромной радости, которую она испытала. На самом деле она еще ни разу в жизни не была так подавлена. Ее планы нарушились уже второй раз. Ей предстояло искать новый способ избавления от короля.
В противоположность тому, что утверждают некоторые историки, этот трагический вечер не принес никакого обострения в состояние здоровья Карла VI. Больше восхитившись, нежели испугавшись пожара, он сохранил приятные воспоминания об этом бале.
К сожалению, 15 июня 1394 года у бедного государя произошел рецидив болезни, и, как сообщает летописец, «его разум стал очень неповоротливым». Он часто впадал в изнеможение от нервных приступов и полностью забывался. Он начал говорить, что не был женат и у него никогда не было детей, также утверждал, что звали его Георгий, а на его гербе был лев, пронзаемый шпагой.
Эта навязчивая идея довела его до того, что безумец стал соскребать свои подлинные гербы, если видел их на стенах или посуде. Иногда он, кривляясь, танцевал. Несколько раз его видели бегущим сломя голову по коридорам резиденции Сен-Поль:
— Меня преследуют, убейте их!
Однажды во время особенно тяжелого нервного приступа его уложили в постель. Увидев, что к нему в сопровождении врача пришли принцы, он завопил:
— Не приближайтесь и не трогайте меня, вы меня разобьете!
Он стал считать себя стаканом, С тех пор, боясь, что его разобьют, он требовал, чтобы его облачили в железные латы. Потом он почувствовал сильное отвращение и даже ненависть к Изабо. Когда Карл ее видел, он в ярости кричал:
— Что это за женщина, чей взгляд за мной неотступно следит? Узнайте, что ей нужно, и избавьте меня от ее преследовании и назойливости!
И тогда Изабо ушла из резиденции Сен-Поль, обосновавшись со своим любовником, герцогом Туреньским, в особняке в Барбетте, который она приобрела для того, чтобы спокойно жить.
А бедный король остался наедине со своими тревогами, странными видениями и призраками. Время от времени его навещала прекрасная Валентина Висконти, к которой он сохранил свои нежные чувства. Когда она входила к нему в спальню, у него загорались глаза, и он, как ребенок, тянул к ней руки.
— Какая вы красивая! — говорил Карл.
И целовал ее в губы. А очаровательная миланка с грустью принимала его нежные проявления чувств, вспоминая о том недавнем времени, когда король был ее любовником…
Однажды герцог Туреньский по приказу королевы отправил Валентину в Шатонеф-сюр-Луаре, и Карл жил, покинутый всеми. В течение шести месяцев никто за ним не ухаживал, он не задумывался о смене белья, тело его стали покрывать паразиты. Прыщавый, с нечесаной бородой, с длинными ногтями, бледный и тощий, он в конце концов стал похож на странного старика из Манского леса. Целыми часами блуждал он по коридорам, говоря сам с собой или неизвестно с кем бранясь…
В то время как король Франции в своих грязных лохмотьях слонялся по коридорам Сен-Поль, Изабо вела очень приятную жизнь в своей резиденции в Барбетте. Однако пышные празднества и бурные ночи не заставили ее забыть о властолюбивых планах. Однажды, узнав о том, что болезнь Карла VI стала отступать, она его навестила, нежно с ним поговорила и согласилась даже разделить ложе, несмотря на отвратительно грязную простыню. Обнимаясь с ним, она внушила королю мысль об увеличении владений для герцога Туреньского, что отделило бы от королевских владений герцогство Орлеанское. Король дал согласие, и его брат стал герцогом Орлеанским, как его обычно называют и ныне.
Конечно, этой маленькой победы Изабо было недостаточно. Она просто хотела, чтобы только ее любовник вступил на престол, сменив Карла VI, уверенная, что этот всецело преданный ей человек будет подчиняться ей во всем.
В течение долгого времени искала она способ, как избавиться от мужа. Убийство не представлялось возможным из-за того, что за ней внимательно следили регенты. И ей пришла в голову дьявольская затея: погубить бедного Карла VI, окружив его… развратом. И она наняла дочь торговца лошадьми, красивую и юную девушку-подростка, имя которой было Одетта де Шамдивер, и привела ее в резиденцию Сен-Поль, поручив ей довести до изнеможения короля. С этой целью она ее обучила «всем способам достижения результата для того, чтобы он настолько был удовлетворен, что пресытился бы и приблизил свой конец». Король был восхищен, пустив в свою постель такую очаровательную молодую девушку. Он полюбил ее болезненной и ревнивой любовью.
Со своей стороны Одетта де Шамдивер, которую народ прозвал «маленькой королевой», очень быстро прониклась жалостью к несчастному королю. Она не только предавалась с ним наслаждениям любви, но и пыталась заставить его расстаться с навязчивыми идеями. Тем временем во Франции стала распространяться диковинная игра, которая пришла с Востока под названием «наиб». Она заключалась в передвижении небольших карточек, на которых были изображены фигуры и цифры. Одетта научилась этой игре и обучила ей Карла VI. Королю понравилась игра, и он тотчас попросил художника Жакмена Грингоннера, чей талант глубоко ценил, перерисовать карточки, чтобы придать фигурам более изящный вид. Работа была закончена через несколько недель, ее оценили в пятьдесят шесть парижских су, и Пупар, министр финансов, записал в книге расходов следующее: «Выдать Жакмену Грингоннеру за выполненную работу для Его Величества Короля по изготовлению трех карточных игр шесть парижских су».
Карточки получились очень красивыми. Они стали прообразами хорошо нам известных карт с изображением королей, королев и валетов. Отныне Карл VI и Одетта проводили целые дни за карточными играми.
— Если я выиграю, — говорил король, — мы займемся любовью.
И Одетта проигрывала — с одной стороны, потому что любила Карла; с другой потому что выполняла приказ королевы Изабо.
Карл VI, несмотря на напряженную сексуальную жизнь, не проявлял какой-либо усталости и апатии, и Буа-Бурдон начал волноваться, так как события развивались не так, как им с Изабо хотелось. Изабо успокаивала нетерпеливого фаворита:
— Нашлись бы, — говорила она, — более действенные способы, но дело требует, чтобы этот человек некоторое время оставался в живых. Мы с герцогом Орлеанским нуждаемся в этом фантоме! Потерпите, мой друг! И в утешение во время отъезда герцога Орлеанского она увлекла Буа-Бурдона в свои апартаменты.
Безумие Карла VI прерывалось кратковременными периодами, когда к нему возвращалась ясность ума, и в это время он мог исполнять свои обязанности. Но, к сожалению, это длилось недолго, через несколько дней после улучшения, во время заседания Совета или приема послов, короля видели дрожащим, как будто его «пронзали тысячами железных клинков», и удирающим неизвестно от кого по коридорам.
Эти непонятные рецидивы болезни (в то время были совсем неведомы психические заболевания) очень изумляли близких короля. Однажды вечером бедный государь, чувствуя, что к нему возвращается безумие, разрыдался и обратился к окружавшим его принцам:
— Ради Бога, если среди вас есть те, кто причастен к моей болезни, я умоляю их не мучить меня больше, а помочь побыстрее умереть.
Эта странная просьба быстро стала известна простому французскому люду, который стал ее комментировать на свой лад:
— Вот вам простое доказательство, что болезнь короля неестественна. А некоторые, к чьему мнению прислушивались из-за их здравомыслия или просто потому, что они являлись хозяевами таверн, охотно высказывали свое мнение:
— Поверьте, — говорили они, — такое странное слабоумие можно получить, только отведав приворотного зелья, окутывающего туманом разум. Когда ядовитые пары этих колдовских чар рассеиваются, монсеньор Карл на некоторое время вновь находит душевный покой и здравый смысл… А потом кто-то вновь наливает ему несколько капель отравленного напитка, и он вновь погружается в безумие…
— Кто? Ну кто же этот пройдоха? — спрашивали слушающие и подмигивали правым глазом.
— Вот кто! — отвечали им здравомыслящие, подмигивая левым. — Это люди, которые, возможно, хотели бы вступить на престол вместо нашего милого государя…
— Бог нам прислал надменную потаскуху, — заключил народ. — Она со своим любовником приведет государство к краху.
Королева и герцог Орлеанский действительно не скрывали своей связи, и это стало общеизвестно.
В начале 1405 года они провели вместе длительное время в Сен-Жерменском замке и так постыдно себя вели, что слух об их распутстве прокатился по всему королевству. Через некоторое время они отправились в Мелюн, где прожили целых два месяца, весело пируя, даже не заботясь о том, что о них говорят.
Это бесстыдное выставление напоказ роскоши и разврата в то время, как миллионы французов, закабаленные налогами, голодали, вызвало недовольство. Народ поносил Изабо и Людовика Орлеанского, обвиняя их в расточительстве королевской казны. Летописец отразил это настроение народа: «Безразличные к защите королевства, королева и герцог были заняты только обогащением и наслаждениями. Они настолько забыли о своих обязанностях и правилах поведения, что это возмутило Францию и вызвало усмешку у других держав».
Изабо, пересажав в тюрьмы всех, кто весьма нелестно отзывался о ее поведении, вскоре столкнулась с неодобрением народа.
В праздник Вознесения августинский монах по имени Жак Легран, который вел проповеди в часовне дворца, обратился к ней с очень суровой речью:
— Я не хотел бы, благородная королева, говорить ничего, что могло бы быть вам неприятно, но спасение вашей души для меня дороже вашего расположения. В вашем дворце властвует лишь одна богиня Венера. Здесь процветают пьянство и разврат. Каждый день творятся непристойности. Эти проклятые и ужасные пороки, присущие вашему двору, подрывают страну и волнуют сердца честных людей. Повсюду, благородная королева, только и слышны разговоры об этих беспорядках, порочащих ваше имя и ваш двор. Если вы мне не верите, пройдитесь по городу, переодевшись в платье простой горожанки, и вы услышите то, что говорят о вас.
Впервые подобные упреки были открыто высказаны королеве, и, разумеется, нашлись придворные, которых это задело. Уже выходя из церкви, многие дамы, принимавшие участие в бурных ночах, высказывали недовольство и возмущение по поводу речи священника.
Находчивый монах весьма учтиво им ответил:
— А я еще более изумлен и возмущен тем, что вы имеете наглость заниматься развратом.
Дамы повесили носы и безмолвно разошлись. Но некоторые вельможи, желая, чтобы проповедник за свою смелость понес наказание, отправились к Карлу VI рассказать о том, что королева была принародно посрамлена. Король их очень внимательно выслушал и спросил, что именно сказал Жак Легран. Один из придворных счел разумным процитировать некоторые отрывки проповеди. Узнав о том, что королеву назвали распутницей и сравнили даже с самой Венерой, Карл VI обрадовался:
— Какой хороший монах! — воскликнул он. — Я хочу с ним немедленно познакомиться.
Растерянные вельможи ушли, а король решил, что Жак Легран выступит с проповедью перед ним в Троицын день.
* * *
Весь двор с большой тревогой ждал этого дня. Когда он наступил, король, королева и французские герцоги отправились в церковь. Первую половину мессы большинство верующих, пришедших поприсутствовать на скандале, слушало рассеянно… Наконец появился проповедник. Тема его проповеди была следующей:
«Святой Дух укажет вам путь к истине». Первые минуты он не оправдывал надежд аудитории, рассказывая о сошествии Святого Духа, но это была лишь преамбула, ибо вскоре, резко сменив тон, он стал осуждать распутство вельмож, нравы королевского двора и лиц, стоящих во главе государства.
«Как только король услышал об этом, — сообщает нам летописец, — он поднялся и сел напротив церковника. Любой другой при виде государя оробел бы, но этот проповедник проявил еще большую решительность. Он продолжил свою речь и, обращаясь прямо к королю, сказал, что тот должен обратить серьезное внимание на состояние дел при дворе и на поведение своего брата, герцога Орлеанского, подчеркнув, что в детстве тот проявлял хорошие способности, но потом навлек на себя проклятие народа из-за разврата и алчности».
Перед изумленными верующими король стал аплодировать мужественному монаху за его смелость.
Что касается Изабо, она возвратилась к себе в такой ярости, что сразу же слегла.
На следующий день она издала приказ об аресте Жака Леграна, но король, болезнь которого временно отступила, принял монаха под свое покровительство. Королева была уязвлена и еще более озлобилась.
Выпады проповедника против нее и герцога Орлеанского были не единственной причиной ее тревог.
Ей донесли, что ее любовник ей изменяет с придворными дамами, горожанками и даже проститутками.
Галантный в общении и очень приятный собеседник, герцог Орлеанский, которому тогда исполнилось тридцать четыре года, производил неотразимое впечатление на всех женщин. Кроме того, его современники рассказывали, что у него было «кольцо, действие которого очаровывало женщин и всегда удовлетворяло их самые порочные желания».
Герцог и сам с большим самодовольством рассказывал о своих любовных похождениях, часто с улыбкой добавляя:
— Я надеюсь, что она не будет на меня в обиде. Ни у королевы, ни у Валентины не было привилегий на особое положение. Но Изабо, которая сама без всяких угрызений совести меняла любовников, не представляла, как же ей могли изменить.
Однако и до ее ушей дошла история, которая была хорошо известна всему Парижу, и Изабо вынуждена была признать — ее обманывают, как и обычных горожанок.
Вот как рассказывает об этой пикантной истории, открывшей Изабо глаза на ее несчастье, летописец Брантом: «Людовик Орлеанский проводил ночь с очень красивой и знатной дамой, когда ее муж вошел к нему в спальню, пожелать спокойной ночи. Быстро накинув на голову даме простыню, герцог обнажил все ее тело, Затем предложил вельможе повнимательнее рассмотреть тело, если он захочет потрогать и узнать имя той, кому оно принадлежит, но при одном условии; лица не открывать. Несколько раз герцог Орлеанский у него спрашивал, чье же это прекрасное голое тело, но бедняга так растерялся, что не мог ответить. Он лишь попросил герцога позволить ему выйти из спальни. Узнал ли придворный свою жену, неизвестно». Потом он продолжает:
«Когда ее муж ушел, герцог Орлеанский, смеясь, стал расспрашивать даму, испытывала ли она тревогу. Она призналась, что ей было в течение всего времени очень страшно, ибо достаточно было малейшей бестактности или непослушания, чтобы шутка обернулась трагедией. Но герцог Орлеанский успокоил ее, сказав, что он тотчас убил бы ее мужа, чтобы воспрепятствовать неприятностям, которые ей грозили. Вскоре муж, проведя ночь со своей супругой, рассказал ей, что герцог Орлеанский однажды показал ему самое красивое голое женское тело, прекрасней которого он никогда не видел, но он ничего не мог сказать о лице женщины, ибо ему было запрещено на него смотреть. Вы можете сами представить, — добавляет Брантом, — о чем думала в это время дама».
* * *
Кстати, эта прекрасная дама, которую звали Мариетта д'Анжьен, тремя годами ранее (о чем муж, Обер де Кани, разумеется, ничего не знал) подарила герцогу Орлеанскому крупного мальчика. Этому крупному мальчику, которого отдали кормилице из Тура, предстояло сыграть важную роль в истории французского королевства под именем Людовика Дюнуа, или «внебрачного сына Орлеана».
Ибо любовь иногда творит историю…
Связь королевы и герцога Орлеанского, так возмутившая народ, вызвала еще большее негодование у вельмож, которые хотели воспользоваться болезнью Карла VI для того, чтобы добиться желанных титулов и привилегий.
Среди них самым недовольным был Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундии, кузен короля.
Человек без совести, страстно желавший власти над Францией, он был готов на все, даже на союз с англичанами, лишь бы избавиться от тех, кто мог стать на его пути к престолу. Его главным врагом был, естественно, герцог Орлеанский. Он в течение многих лет открыто обвинял герцога в чрезмерных расходах и роскоши, «в то время как множество простых людей было отягощено налогами и жило впроголодь». Эти речи помогли ему снискать широкую популярность в королевстве и «ненависть королевы и ее фаворита, которых он называл не иначе как двумя казнокрадами».
Королева терпеть не могла этого карьериста, мешавшего осуществлению ее планов. Но потом она поняла, что герцог Бургундии был храбрым, хитрым, коварным человеком. Он был циничен и развратен. С таким любовником и союзником она могла быть уверенной в достижении целей, и она решила заменить Людовика (который, впрочем, начинал ей уже приедаться) на герцога Бургундского. Но ей предстояла нелегкая задача — обольстить этого грозного молодого человека. Она только и думала и том, что же ей следует предпринять, чтобы заманить его в свою постель. Бургундец относился с недоверием к королеве и всегда находил тысячу причин, чтобы отказаться от приглашений, которые она ему направляла. Когда Изабо уже начинала терять надежду, Людовик очень своевременно и неожиданно ей помог.
Однажды во время приема, на котором находился Иоанн Бесстрашный, славный герцог Орлеанский стал хвастать коллекцией портретов самых красивых женщин, чье расположение ему удалось завоевать. Заинтригованный этим, герцог Бургундский решил навестить кузена. Первое, на что он, войдя, обратил внимание, был портрет его жены, Маргариты де Эно.
Он ничего не сказал, но сразу после своего визита поспешил к королеве.
— Мадам, — сказал он ей, — если вы думаете, что вы единственная в сердце герцога Орлеанского, то вы глубоко ошибаетесь. Я узнал, что у вас появилась соперница, и мне это очень неприятно, поскольку эта соперница — моя жена. Нам нужно, Мадам, отомстить. И он объяснил ей, что Людовика Орлеанского следовало бы устранить. Изабо немного поплакала, чем растрогала Иоанна Бесстрашного. Потом она, используя все свое очарование, долго с ним говорила, нежно глядя в глаза, и он почувствовал непреодолимое влечение к Изабо. Когда они закончили беседу, он бросился на колени и стал целовать ее руки.
— Я вас обожаю, — бормотал он.
Королева, строго глядя на него, насмешливо сказала только что сдавшемуся ей без боя герцогу:
— Ах! Не кажется ли вам, что моя связь с герцогом Орлеанским заключается лишь в том, чтобы использовать его в своих интересах?
После чего Иоанн Бесстрашный был приглашен на ужин, а затем провел у нее ночь, «желая подтвердить свое расположение».
Иоанн Бесстрашный сразу принялся за подготовку задуманного убийства. Он поручил нормандцу Раулю д’Октонвиллю набрать надежных людей и тайно снял дом, находившийся недалеко от резиденции в Барбетте, где жила Изабо. Вскоре восемнадцать подозрительных личностей обосновались там, ожидая приказа. В то время как готовилась западня, в которой суждено было погибнуть герцогу Орлеанскому, Иоанн Бесстрашный решил усыпить бдительность своего соперника и торжественно с ним помирился. Во время этой встречи два кузена поклялись друг другу соблюдать братские отношения и быть лояльными по отношению друг к другу. После чего они обменялись приветствиями и выпили вино из одного и того же кубка.
В течение шести дней они признавались друг другу в лучших дружеских чувствах, а в воскресенье, 29 ноября 1407 года, присутствовали вместе на обедне и вместе причащались. Тем временем подготовка к убийству подходила к концу, было решено избавиться от герцога Орлеанского в среду на следующей неделе.
В этот день герцог Орлеанский, как обычно, отправился к королеве провести с ней вечер. Буа-Бурдон, вдохновитель всех интриг, спрятался в кабинете, находившемся рядом со спальней. Он слышал, как они долго беседовали. Королева упрекала Людовика за его непостоянство, но говорила с ним так нежно, что герцог стал умолять простить его. Изабо же была настолько коварна и бессердечна, что отправила на смерть человека, от которого минуту назад принимала ласки. Вдруг в резиденции Изабо раздался шум.
— Кто это? — удивленно спросил Людовик. В спальню вошел человек, в котором герцог Орлеанский узнал Шаза де Куртез, камердинера Карла VI.
— Ваша светлость обратился Шаз, — король требует, чтобы вы немедленно к нему явились. Он хочет срочно переговорить с вами о вещах, касающихся лично вас.
Поскольку герцог колебался, королева сказала, положив руку ему на плечо:
— Идите, идите, милый деверь, я буду ждать вас до утра. Вы вернетесь и расскажете мне, зачем вас вызывал король.
Людовик сел на лошадь и отправился в резиденцию Сен-Поль. Королева ласково помахала ему рукой.
Стояла темная ночь. Герцог ехал медленно, впереди него, напевая песни, трое слуг несли факелы. Рядом с ним на одной лошади ехало двое оруженосцев. Вскоре кортеж поравнялся с домом, который снял Иоанн Бесстрашный. Восемнадцать людей Рауля д’Октонвилля разместились по обеим сторонам улицы, приготовившись к нападению. Лошадь оруженосцев учуяла их. Внезапно она резко скакнула в сторону и бросилась галопом вперед, но двое мужчин успели ее удержать.
Все произошло мгновенно: Рауль д’Октонвилль бросился на герцога и нанес ему сильный удар топором по плечу. Людовик подумал, что это обычные грабители, и воскликнул:
— Я герцог Орлеанский!
— Ты-то нам и нужен! — ответил д’Октонвилль и нанес брату короля еще один удар топором.
Тотчас на герцога набросились со шпагами, булавами и пиками еще восемнадцать человек — посыпались такие страшные удары, что его мозги брызнули на мостовую, а от тела осталась лишь кровавая масса. Якоб де Мер, один из пажей герцога, бросившийся на помощь своему господину, был убит, не успев вызвать подмогу. Остальные, испугавшись, бежали. Услышав шум борьбы и крики, жители домов по улице Барбетты проснулись и стали высовываться в окна.
Но им не довелось ничего увидеть, поскольку стрелы, выпущенные в них, заставили их быстро исчезнуть. Однако жена сапожника Жакетта Гриффар сказала позже, что она заметила человека высокого роста с ярко-красным капюшоном, надвинутым на глаза, который приблизился к окровавленному телу герцога Орлеанского и, толкнув его ногой, проговорил:
— Он мертв! Хватит, уходим!
Все убийцы вскочили на коней и быстро ускакали, успев поджечь дом Иоанна Бесстрашного. Возможно, они решили, что пожар вызовет беспорядок в квартале и поможет им беспрепятственно скрыться.
Как только убийцы исчезли, на улице собралась толпа народа и обнаружила тело герцога Орлеанского.
— Нужно пойти и доложить обо всем королеве, — сказал кто-то.
Когда пришли к Изабо и рассказали об убийстве ее фаворита, она прекрасно разыграла сцену скорби. Рыдая, она тут же направилась в королевскую резиденцию Сен-Поль, чтобы известить о трагедии и потребовать правосудия над убийцами.
Карл в это время был занят игрой в карты с Одеттой Шамдивер. Он никак не мог понять, что ему говорят, но когда до него дошел смысл слов, он схватился за голову:
— Брат мой, мой братик, — пробормотал он, — почему злые люди тебя убили? Их надо найти и арестовать!
На следующий день тело герцога Орлеанского было доставлено в церковь Блан-Монто. Позади гроба шел плачущий Иоанн Бесстрашный…
* * *
По приказу короля, потребовавшего незамедлительного ареста убийц, в Лувре собрался Совет. После оживленного спора вельможи, среди которых был Иоанн Бесстрашный, пришли к заключению, что, несомненно, причиной этого убийства стала женщина. Быстро провели небольшое расследование и заключили, что убийцей мог быть господин де Кони, чью жену совратил герцог Орлеанский.
Тотчас за ним направили стражников и привели его в Лувр. Бедняга так растерялся, что стал рассказывать о своем неудачном браке с таким изобилием деталей, которые от него и не требовали, но, впрочем, никто из господ его не останавливал, все слушали его с явным интересом, а при пересказе некоторых эпизодов у многих загорались глаза. Когда же наконец спросили об убийстве герцога Орлеанского, сударь Кони представил неоспоримое алиби, и все поняли, что зря побеспокоили честного человека.
Совет был сильно озадачен, не зная, в каком направлении вести дальше судебное расследование. И в это время прево (тогда он выполнял обязанности лейтенанта полиции) рассказал вельможам о любопытном факте: в ночь, когда произошло убийство, видели, как в особняк герцога Бургундского, стараясь быть незаметными, с необычайной предосторожностью вошла группа людей.
— Этот особняк единственный, в котором стражникам не удалось побывать, — добавил он. — Все двери были закрыты, это говорит о том, что именно там находились спрятавшиеся убийцы.
Герцог де Берри и герцог де Бурбон быстро обернулись к Иоанну Бесстрашному и увидели, что он смертельно побледнел. В зале установилась гробовая тишина, которую никто не решался нарушить. Все взгляды устремились к герцогу Бургундскому, который, казалось, был во власти страшных мук. Вдруг он поднялся и, пошатываясь, пошел к окну. Герцог де Берри поспешил к нему на помощь. Иоанн Бесстрашный наклонился к своему дяде и прошептал:
— Это я приказал совершить убийство, но я не знаю, как оно произошло.
— Ах, — вымолвил герцог де Берри, — сегодня я лишился двух своих племянников.
Хотя все члены Совета отлично поняли, о чем идет речь, Иоанн Бесстрашный беспрепятственно покинул зал. Никто не решался затевать скандал… Герцог Бургундский дал понять своим людям, что они должны скрыться, а сам всю ночь составлял манифест с целью оправдать свой поступок.
И ранним утром 26 ноября 1407 года он покинул Париж, взяв с собой шестерых верных рыцарей, которым он приказал перерезать путь по мосту Сент-Максенс для того, чтобы задержать своих преследователей.
В то время, как герцог Бургундский спешно покидал Париж, королева узнала о том, что произошло на Совете. Она возненавидела Иоанна за его слабость. Но он сдержал слово и сохранил в тайне причастность Изабо к убийству. Поэтому, проявив показной гнев по отношению к герцогу Бургундскому, говоря о нем как о «трусливом братоубийце», королева сделала все, чтобы задержать рыцарей, которым было поручено его арестовать. Поэтому Иоанна Бесстрашного поймать не удалось.
Но разразившийся скандал, которого так опасались в свете, был немалым. Новость распространилась по Парижу, и вскоре весь город узнал, что герцог Орлеанский был убит по приказу своего кузена. В сознании народа произошел любопытный поворот: были забыты пороки: расточительство, легкомысленность, необычайная роскошь, все говорили лишь о достоинствах жертвы, все сочувствовали герцогине Орлеанской, взывавшей к правосудию во имя своих детей.
С целью предосторожности Иоанн Бесстрашный провел некоторое время во Фландрии, в то время как Изабо, которая была неплохим психологом, начала то, что мы называем сегодня «активной пропагандой» в его пользу. Шестью месяцами позже она уже известила его о том, что он может спокойно вернуться в Париж.
И герцог Бургундский пустился в путь с тысячей рыцарей. Парижане оказались восприимчивыми к доводам агентов Изабо и не имели ничего против герцога. Они так восторженно встретили его, что рассерженная этим герцогиня Орлеанская покинула королевский двор и вернулась в свой замок в Блуа.
Дядьки короля воспротивились против присутствия Иоанна Бесстрашного в столице и стали настаивать, чтобы Карл VI издал приказ о его аресте и изгнании, но бедный больной, бывший тогда под сильным влиянием Изабо, пренебрег их советами. Несколькими днями позже он разрешил герцогу Бургундскому оправдать свое поведение на судебном заседании и даже оскорбить. память своей жертвы, сделав вывод о том, что преступление, которое он совершил, заслуживает не наказания, а похвалы и возвращения его к государственной службе.
Естественно, герцогиня Орлеанская и ее сын Карл были оскорблены, они передали королю послание, в котором говорилось, что они направят в Париж войско, чтобы изгнать оттуда герцога Бургундского, если сам король отказывается сделать это.
В конце концов королевство оказалось разделенным на два лагеря: одни поддерживали герцога Бургундского, другие были на стороне герцогини Орлеанской. Таким образом, Франция оказалась раздираемой внутренними противоречиями в тот момент, когда английский король вновь готовился к вооруженным действиям после тридцатипятилетнего перерыва.
* * *
Мгновенно вся страна была призвана к оружию, Сторонники герцога Бургундского выбрали в порядке знака различия крест Святого Андрея, вышитый на красной перевязи, их противники, которыми командовали герцоги де Берри и де Бурбон, — белую ленту, которую завязывали на руке.
Король, у которого наступил период просветления, почувствовал опасность и приказал противостоявшим партиям сложить оружие. Герцог де Берри ответил, «что его сторонники останутся при оружии, пока его не сложат приверженцы герцога Бургундского». Иоанн Бесстрашный, который фактически правил вместо короля и к тому же являлся мэром столицы, бросил вызов сразу и Карлу VI, и сторонникам графини Орлеанской, подняв войска и приблизившись к Парижу…
После нескольких месяцев тяжелых переговоров попытки примирения между враждовавшими принцами, казалось бы, увенчались успехом. Брат герцога Орлеанского женился на дочери герцога Бургундского, и королева, которая отсиживалась в Мелюне (подальше от возможных мест сражений), организовала празднества по этому поводу. За званым обедом собрались Изабо, Иоанн Бесстрашный и Карл Орлеанский, сын жертвы.
В конце обеда герцог Бургундский незаметно отвел королеву к окну и сказал ей, что было бы очень интересно узнать о тайных намерениях молодого Карла, добавив, что ничто так не располагает к откровению, как любовное свидание. Королева всегда с удовольствием принимала подобные советы. Не прошло и часа, как она уже была в постели с сыном своего бывшего любовника… Этот вечер примирения, естественно; не имел продолжения, и по всем уголкам королевства разгорелась гражданская война, хотя Карл Орлеанский и женился на дочери графа Арманьяка. Это было многозначительное событие, но оно явилось отражением политической борьбы между двумя группировками — бургиньонов и арманьяков.
Первое сражение этой междоусобной борьбы, которая длилась двадцать шесть лет и разрушила королевство, состоялось при Азенкуре, 14 октября 1415 года. В нем были убиты тридцать тысяч человек, кавалерия полностью уничтожена, Карл Орлеанский и герцог де Бурбон пленены
type="note" l:href="#note_46">[46]
.
Это кровопролитие не обеспокоило Изабо. Напротив, ей показалось, что теперь она легко может добиться своих честолюбивых замыслов при содействии Англии. И она решилась на предательство…
Несмотря на разразившуюся в стране трагедию, королева не желала изменять своим привычкам и принялась за организацию празднеств, о которых все летописцы сообщают с негодованием. Иногда ей в голову приходили просто непристойные идеи, так, она любила с частью своих фрейлин, переодевшись в проституток, ходить по улицам Парижа, «удовлетворяя похотливые желания» профессоров Университета…
Однажды коннетабль д'Арманьяк узнал об этих чудовищных развлечениях. Было начато тайное расследование и установлено, что вдохновителем всех интриг и постоянным фаворитом был Буа-Бурдон. Коннетабль пришел к королю:
— Государь, — сказал он, — вам гнусно изменяют на протяжении многих лет. Пойдемте, вы убедитесь в этом сами.
И он проводил Карла VI в Венсен, где у королевы в ту пору размещался двор. Судьба распорядилась так, что именно в тот момент, когда они подходили к личным апартаментам Изабо, Буа-Бурдон выходил из спальни королевы с таким непринужденным видом, что это подтверждало их близкие связи с королевой. Столкнувшись с королем, фаворит слегка побледнел, но прошел мимо, не останавливаясь.
Карл, которого задело это явное проявление неуважения, немедленно отдал приказ коннетаблю д'Арманьяку арестовать и посадить наглеца в тюрьму. Карл не захотел объясняться со своей женой и вернулся в Париж. Буа-Бурдон был немедленно арестован и препровожден в небольшой замок в Шателье. Здесь его в присутствии короля подвергли пыткам, и государь, как повествуют летописцы, узнал намного больше того, о чем хотел бы знать. Злой гений королевы был приговорен к смертной казни. В тот же вечер стражники бросили его в Сену, «зашив в кожаный мешок», на котором были написаны слова: «Разрешено королевским правосудием».
Через несколько дней после казни Буа-Бурдона дофин Карл совместно с коннетаблем д'Арманьяком отдал приказ об аресте королевы, и ее отправили под надежной охраной сначала в Блуа, потом в Тур. У Изабо не было времени обратиться за помощью к герцогу Бургундскому, находившемуся тогда в Нормандии.
Ссылка сама по себе была тяжелым унижением для королевы, но когда она узнала, что ей не разрешили взять ни одного из роскошных платьев, в которые она так любила наряжаться, ни одной драгоценности, она упала в обморок. Во время путешествия, продолжавшегося три дня, она частенько притворялась больной в надежде разжалобить своих конвоиров. Разумеется, это было бесполезно. И теплым майским вечером 1417 года она прибыла в Тур, где ее ожидали три строгих на вид человека, которым предстояло стать ее надзирателями. Не особенно церемонясь, ее бросили в тюрьму, под которую переоборудовали один из замков.
Там она влачила весьма тягостное существование. Находясь под постоянным строгим надзором, она не могла ни писать, ни принимать гостей, ни самостоятельно выходить на прогулку. К тому же ее стражники, зная о том, что эта женщина, циничные любовные похождения которой возмущали все королевство, была главной причиной всех бед Франции, проявляли беззастенчивость и наглость по отношению к ней. Забыв о том, что перед ними королева (хотя помнила ли об этом она?), они вызывающе с ней разговаривали, даже не сочтя нужным снять головной убор.
В это время в Париже дофин Карл не сидел сложа руки. Ничего не сказав королю, который, впрочем, выходя из своих депрессий, только и делал, что занимался любовью с Одеттой де Шамдивер, он конфисковал все сокровища, припрятанные его матерью
type="note" l:href="#note_47">[47]
.
Потом, желая пополнить кассу группировки арманьяков, он продал платья, шитые золотом, хорошую мебель и драгоценности, которые Изабо оставила в Венсене. Но одних денег было недостаточно для того, чтобы придать группировке силу; нужны были люди, а их как раз и не хватало. Из-за неосмотрительности коннетабля д'Арманьяка большое количество сторонников неожиданно покинуло дофина и приумножило ряды герцога Бургундского.
Король Англии тем временем высадился в Нормандии, уверенный в том, что будет поддержан Иоанном Бесстрашным. Отряды бургипьонов примкнули к английским войскам, и Генрих V двинулся на Париж. Дойдя до Санлиса, он потребовал от Карла VI уступить ему французскую корону.
— Дайте ему попять, — сказал он своим послам, — что я буду ему признателен до конца его жизни, если, во-первых, я стану регентом и мне одновременно присвоят титул французского короля, во-вторых, если за меня выйдет замуж Екатерина, сестра дофина.
Карл VI, который, к счастью, не был в состоянии депрессии, изучил эти предложения вместе с советниками. В это время в Type неистовствовала Изабо, перебирая в уме все возможные пути для того, чтобы покинуть тюрьму и помочь английскому королю в его борьбе против супруга, который ее стеснял уже в течение тридцати лет, и дофина, похитившего все ее богатства.
Однажды вечером верный ей слуга сообщил, что к Туру приближается со своим отрядом герцог Бургундский. Немедля она послала ему свою печать. Иоанн Бесстрашный обо всем догадался. Он ответил, что готов помочь ей, и назначил встречу на следующий день, в день Поминовения усопших, в аббатстве, расположенном в двух лье от Тура.
Вечером перед тем, как лечь спать, королева смиренно обратилась к тюремщикам:
— Господа, я хотела бы завтра помолиться в церкви в Мармутье. Я думаю, что никто не может запретить этого?
— Конечно, нет, Мадам.
— В таком случае, будьте готовы рано утром составить мне компанию.
На следующий день едва Изабо со своими спутниками приступила к молитве, как в церковь в Мармутье ворвалось шестьдесят человек. Сильно напуганные охранники обратились к королеве:
— Мадам! Это люди группировки бургиньонов и англичане. Спасайтесь!
— Будьте спокойны, — сказала, улыбнувшись, Изабо.
Тогда трое охранников поняли, что попали в западню, и попытались сбежать. Но у них было слишком мало времени. Перед королевой предстал Гектор де Савез, командующий отрядом, направленным Иоанном Бесстрашным, и почтительно с ней поздоровался. — Савез, — сказала Изабо, — арестуйте этих троих людей!
Двое стражников были пойманы, третьему удалось выскользнуть из церкви и убежать к Луаре, где он сел на лодку, но она перевернулась. Никто о нем больше ничего не слышал. Когда все стало спокойно, герцог Бургундский явился на поклон к Изабо.
— Рада видеть вас, — сказала она ему, — вы единственный человек в королевстве, который заслуживает моей любви. Вы освободили меня. Будьте уверены, я никогда вас не предам.
Обоим «был устроен торжественный прием в монастыре», затем они расположились на ночлег в одной из комнат, «чтобы вновь принадлежать друг другу».
На следующий день королева приехала в Тур, чтобы предаться наслаждениям любви с герцогом. Потом два любовника отправились в Шартр, где им была устроена торжественная встреча. Изабо объявила себя регентом «на основании королевских указов, которые не могли быть пересмотрены», выбрала печать, на которой было запечатлено ее изображение в полный рост. Через несколько дней она прибыла в Труа, где располагался ее двор и ее парламент. Таким образом, судя по словам маркиза де Сада, «в королевстве появилось два королевских двора, четыре мятежные группировки и два короля»
type="note" l:href="#note_48">[48]
.
В такой необычайной обстановке Изабо вступила в сговор с Генрихом V, заверив его в своей поддержке при решении вопроса о престоле, и предложила ему руку своей дочери Катерины. Но Париж, где находился коннетабль д'Арманьяк, оказывал сопротивление войскам королевы. Тогда Изабо прибегла к старому способу — предательству, и майским вечером 1418 года Перине Леклерк — один из ее верных друзей, бывший секретарь Буа-Бурдона — отворил Сен-Жерменские ворота бургиньонам, которые захватили город и перебили всех сторонников д'Арманьяка. После страшной резни, продолжавшейся в течение нескольких недель, Иоанн Бесстрашный и Изабо торжественно вошли в столицу. Совсем не злопамятные парижане забросали их цветами…
Что же касается короля, он встретил свою жену как ни в чем не бывало.
— Ax, — сказал он, — вот и вы! Вы располнели!
Победители чувствовали себя не очень спокойно, поскольку дофину удалось выбраться из Парижа и он продолжал вести борьбу против своей матери. Тогда Изабо задумала организовать убийство непокорного сына.
Обдумав план действий, она позвала Иоанна Бесстрашного:
— Вам, как моему надежному другу, я доверяю важное поручение: назначьте моему сыну встречу. Я знаю, что он по наивности на нее согласится. Во время переговоров из-за несчастного случая он должен скончаться у вас на глазах. Но Боже вас упаси наделать глупостей! Не нападайте на него первым; иначе вы восстановите против себя все королевство. Необходимо спровоцировать его напасть на вас в результате неосторожно сказанного слова. И тогда ваши охранники, которые явятся к вам на защиту, смогут действовать совершенно безнаказанно. И бедняга, жертва ошибки, погибнет.
Герцог во всем согласился с Изабо, и встреча состоялась 10 сентября 1419 года на мосту Монтеро, где дофин разместил свой шатер.
После нескольких слов Иоанн Бесстрашный довольно резко посоветовал ему поехать к королю в Париж.
— Я не нуждаюсь в ваших советах, — ответил дофин. — И поеду к королю, когда посчитаю нужным.
— Вы немедленно поедете туда! — отпарировал герцог тоном, не терпящим возражения. Он быстро положил руку на эфес своей шпаги, а другую на ворот дофина, ожидая нападения со стороны принца или его охраны. Все случилось мгновенно: Таннеги дю Шатель, верный слуга дофина, увидев своего господина в опасности, устремился к герцогу Бургундскому, вытолкнул его из шатра и расколол ему череп ударом топора. У ошеломленных бургиньонов не хватило даже времени вмешаться, а когда они поняли, что Иоанн Бесстрашный смертельно ранен, стали копьями добивать своего «возлюбленного господина», чье тело вскоре превратилось в груду окровавленного мяса.
Переворот не удался.
* * *
Дофин не был очевидцем убийства. Двое вельмож, решив, что такое зрелище не подходит для подростка (ему было тогда шестнадцать лет), под разными предлогами не дали выйти ему из шатра. Однако когда Карл услышал крик Иоанна Бесстрашного, он сильно удивился, поскольку знал своего кузена как выдержанного человека:
— Не случилось ли каких-нибудь неприятностей с герцогом Бургундским?
— Нет! Что вы! — воскликнули рыцари. На какое-то время дофин забыл об этом эпизоде. Но когда он вышел из шатра и увидел наполовину голое, окровавленное тело, то упал в обморок, и его пришлось перевезти в замок Монтеро. Придя в себя, он стал сильно горевать и не находил себе места.
— Почему вы так переживаете? — спросили его Друзья.
— Я оплакиваю смерть моего кузена, — воскликнул Карл, — потому что уверен — это страшное убийство будет висеть на мне.
Юный дофин был прав. Вскоре по всему королевству пошла молва, осуждающая его. Говорили, что он заманил герцога Бургундского в ловушку и приказал убить его.
Эта ужасная клевета была распространена по приказу Изабо, которая еще больше возненавидела сына после гибели своего любовника. Трагическое происшествие на мосту Монтеро ее очень огорчило. Всю ночь она бродила по дворцу со свечой в руке и тяжело вздыхала, опасаясь за свою жизнь.
Действительно, королева глубоко скорбела о гибели своего любовника, но любила ли по-настоящему Изабо Иоанна Бесстрашного? Нет. Не более, чем других. А почему же она так тосковала? Пожилые женщины могут понять ее отчаяние. Она оплакивала не просто любовника, а своего последнего любовника. Ей было уже пятьдесят лет, за несколько месяцев она невероятно располнела: у нее были толстые ноги, дряблое лицо с дрожащим подбородком; и она прекрасно понимала, что не было никаких шансов заманить в свою постель красивых молодых страстных кавалеров. Вот и скорбела она о гибели этого еще крепкого человека, который мог в течение некоторого времени оказывать ей свое почтение.
Отсюда и лютая неприязнь к дофину. Естественно, ее первым желанием было убить сына с помощью своих надежных людей, но потом она подумала, что будет трудно безнаказанно совершить это, когда больше нет рядом коварного Буа-Бурдона, — королева решила опозорить дофина, чтобы помешать ему вступить на престол после смерти Карла VI.
Выдвинув против сына обвинение в убийстве Иоанна Бесстрашного в то время, когда бургундская группировка была самой значительной во Франции, она была уверена, что ей удастся поднять против дофина почти все королевство.
Сначала Изабо пришлось бороться против Карла VII в одиночестве. Но вскоре у нее появился союзник в лице сына ее любовника, молодого герцога Бургундского, которому исполнилось двадцать три года и который горел желанием отомстить за смерть своего отца. Они вместе готовили план действий против дофина. Когда соглашение было достигнуто, королева, которой чужды были правила приличия, бросилась в ноги королю и потребовала наказать убийцу Иоанна Бесстрашного.
— Монсеньор, я вас прошу отдать приказ арестовать этого скверного человека, который убил герцога — моего старого друга, чья смерть причинила мне столько страданий…
Карл VI так часто выслушивал такого рода обращения, что внимал ей вполуха и не собирался ничего предпринимать.
Разочарованная Изабо решила действовать иначе: у нее возникло сомнение по поводу законности рождений ее сына.
С помощью хорошо подвешенных языков и, разумеется, кругленькой суммы был пущен слух, что наследный принц незаконнорожденный (это не очень-то удивило простой народ, осведомленный о распутной жизни своей государыни), и парижане вскоре называли бедного Карла не иначе как «мнимый дофин»…
Несомненно, этого слуха оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить Филиппа и Изабо. Они начали переговоры с английским королем, который оккупировал большую часть Франции, они обещали ему полную поддержку в борьбе против войск дофина….
После обмена посланиями молодой герцог Бургундский отправился в Аррас, где находился Генрих V, и согласие было достигнуто.
Изабо, хотевшая только лишить наследства сына, сделала королю Англии изумительное предложение: она обещала, что он будет единственным наследником королевства лилий, если женится на ее дочери, принцессе Екатерине…
Генрих V был очень изумлен, узнав, что королева Изабо предлагает ему корону Франции. Сначала он даже думал, что это ловушка, но хорошо проинформированные советники уверили его, что он может безбоязненно принять это неожиданное предложение, и проект договора был составлен.
Он включал в себя в числе прочих следующие статьи:
1. Король Англии женится на принцессе Екатерине и становится единственным наследником Франции.
2. Карл VI становится тестем Генриха V, продолжая править Францией, но ввиду слабости его здоровья Генрих V объявляет себя регентом.
3. После смерти Карла VI Генрих V провозглашается королем Франции. А «мнимый дофин» Карл навсегда лишается права на престол.
В то время как Изабо с нетерпением ожидала в своем роскошном особняке в Труа результатов переговоров, король, живший с ней, резвился в коридорах дворца, ничего не подозревая о том, что его королевство предано. Когда у королевы оказался договор, она поспешила в апартаменты Карла VI, который в силу любопытного «совпадения» страдал в тот день жуткими головными болями, из-за которых не был способен здраво мыслить, и она очень легко заставила его поставить подпись на дворянской грамоте, которая отдавала Францию под власть Англии.
После этого королева обратилась к парламенту и народу Парижа, поведав всем о горестях и страданиях, выпавших на долю Франции. Единственным избавителем провозглашался король Англии.
Она настояла на том, что Генрих в силу своих необыкновенных достоинств: справедливости, миролюбия, обходительности и даже доброго лица — предпочтителен дофину, который разрушил страну и прибег вместе с своими соратниками к убийству герцога Бургундского. Изабо обвиняла сына и в других злодеяниях и различных преступлениях, которые заслуживали наказания и проклятия. Народ был взволнован и единодушно одобрил условия договора… Удовлетворенная такими результатами, Изабо приступила к подготовке брака принцессы Екатерины и английского короля. Генрих V прибыл в Труа 20 мая 1420 года. Он тотчас направился в церковь Святого Петра, где его ожидали Карл VI, Изабо и принцесса Екатерина. Войдя в нее, он не спускал глаз с невесты, принесшей ему в приданое второе королевство…
Екатерина была белокура, улыбчива, мила, и он был счастлив встретить принцессу не менее прекрасную, чем в тот день, когда она была ему впервые представлена у Понтуаза.
Свадьба была сыграна 2 июня и стала поводом для веселых празднеств. Генрих V взирал с некоторой иронией и изумлением на веселящийся французский народ, который развлекался, не понимая, что только что был предан собственной королевой.
Через некоторое время в Париже состоялся торжественный выход двух королей и двух королев. В городе, несмотря на нищету, в которой жил народ, проходили великолепные празднества, и все парижане, надеявшиеся, возможно, на передышку от своих страданий, встретили радостными криками этих четырех государей.
— С Рождеством! С Рождеством! Нашего милого государя Карла, английского короля, королеву Изабо и принцессу Екатерину…
Наконец по совету Изабо Филипп Бургундский, зная о том, что теперь его поддерживает Генрих V, потребовал суда над убийцами своего отца. В резиденции Сен-Поль собралась ассамблея, и было решено, что убийц следует строго наказать.
Вскоре дофина объявили единственным виновником убийства, он был вызван в суд и заочно приговорен к изгнанию, более того, было объявлено, что он не имеет прав наследовать французскую корону.
На следующий день по Парижу прошли глашатаи, оповещая на всех перекрестках королевский указ, подписанный Карлом VI, в котором была следующая фраза: «Господин Карл де Валуа, венский дофин, недостоин наследовать все права и привилегии на поместья».
Изабо для того, чтобы быть уверенной в том, что английский король не воспротивился бы ее решению, за некоторое время до подписания договора торжественно проводила Екатерину до лужайки, ближайшей к месту, где были расквартированы англичане, и она была ему предъявлена».
Изабо наконец успокоилась, она добилась того, чего хотела.
Ее сын Карл VII был лишен наследства.
* * *
Шел 1420 год.
В Домреми на берегу реки Мез маленькая восьмилетняя девочка играла со своими подругами около дерева фей, не подозревая о том, что именно ей предстояло искупить вину «скверной королевы» Франции, подтвердив старинное пророчество Мерлина: «Королевство, погубленное одной женщиной, может быть спасено другой».
В то время как дофин пытался в Пуатье собрать всех своих сторонников, Изабо приехала в Париж для того, чтобы завязать еще более близкие отношения с Филиппом Бургундским, сыном своего любовника, по которому она еще так горевала.
Была бы она на десять лет моложе, она, несомненно, стала бы его любовницей, что и делала всегда, чтобы подчинить себе мужчину и приобрести союзника.
Но бедняжка быстро постарела. Она стала толста и немощна. Для передвижения ей даже требовалось кресло на колесиках. Она прекрасно понимала, что не годится для новых похождений.
И тогда Изабо пришла к другому решению. Она выдала за Филиппа свою дочь Мишель, очаровательную блондинку с голубыми глазами и гибким станом.
Герцог Бургундский очень быстро влюбился в эту прекрасную особу и с радостью на ней женился. Он постоянно уделял ей внимание, боясь разонравиться. А Изабо радовалась их браку. Но вскоре старая королева заметила, что Мишель, чье влияние на Филиппа возрастало с каждым днем, питала нежные чувства и к своему брату дофину. Изабо боялась, как бы дочь не попыталась примирить двух мужчин и тем самым не нарушила ее планы.
Изабо небезосновательно думала, что, если бы Филипп и Карл примирились, армия Генриха V была бы быстро изгнана из Франции. Желая узнать о тайных намерениях своей дочери, она направила к ним даму де Виесвиль, которая ей доносила все, что говорилось при дворе герцога Бургундского. Таким образом, королева смогла узнать, что ее опасения были оправданы: Мишель готовила примирение, чего так опасалась Изабо.
Нужно, было действовать быстро. И Изабо приняла решение, которое считала единственным. Она отдала приказ, и через три дня прелестная герцогиня Бургундская умерла от отравления… Горе Филиппа было безутешным. Подозревал ли он о чем-то? Неизвестно. Но, во всяком случае, его отношение к королеве начиная с этого дня полностью изменилось.
Едва похоронили Мишель, как у английского короля, на помощь которого рассчитывала Изабо, внезапно начались сильные боли, от которых он скончался 31 августа 1422 года в главной башне Венсена, куда его срочно перевезли.
Однако перед тем как испустить дух, Генрих V объявил, что герцог Бургундский становится регентом королевства до совершеннолетия его сына
type="note" l:href="#note_49">[49]
.
Филипп, поставленный об этом в известность, с достоинством отказался и передал регентство герцогу Бедфордскому. Королева была опечалена. В самом деле, разом рухнули все ее надежды: английский король, которым она надеялась руководить с помощью дочери Катерины, умер, а герцог Бургундский, в котором она мечтала найти надежного союзника, в решающий момент уклонился от задуманного ею предательства…
И тогда, возможно, поняв свою ошибку, она стала сожалеть об отравлении несчастной Мишель. А через два месяца, 20 октября 1422 года, в резиденции Сен-Поль, отдал Богу свою больную душу Карл VI.
Парижский народ оплакивал своего короля. Похороны несчастного государя привлекли огромную массу простых людей, которые, желая проявить свою враждебность по отношению к королеве и герцогу Бедфордскому, горестно вздыхали:
— Ах, у нас никогда не будет такого доброго и милого государя!
Когда тело Карла VI было предано земле в Сен-Дени, глашатай обратился к молящейся толпе и выкрикнул фразу, заставившую простой люд вздрогнуть:
— Да здравствует Генрих Ланкастер, король Франции и Англии!
Но этого возгласа не было достаточно Изабо, которая спешила выполнить условия договора в Труа. Она настояла на том, чтобы регент объявил всей Франции о приходе на престол нового короля Генриха VI, недавно появившегося на свет в Лондонском замке. Покорный регент созвал в парламенте ассамблею и провозгласила «Поскольку родился государь Генрих VI, сын от брака принцессы Екатерины и недавно скончавшегося в Венсене английского короля, этому принцу, а не „мнимому“ дофину Карлу принадлежит корона Франции и Англии».
Однако в это же время в Пуатье ее сын, который, как считала Изабо, был окончательно отстранен от престола, был коронован своими приверженцами под именем Карла VII. Королевство официально было разделено на две части. В одной из них правил французский король, отвергнутый своей матерью; в другой от имени иностранного младенца регент…
Гражданская война между арманьяками и бургиньонами разгорелась с новой силой.
Англичане, стараясь завоевать общественное мнение, использовали против Карла VII метод, к которому несколькими годами ранее уже прибегала Изабо, — они стали оспаривать законность его рождения. Они утверждали, что он не был сыном Карла VI, а был незаконнорожденным ребенком, появившимся на свет вследствие кровосмесительной связи королевы и ее деверя, герцога Орлеанского.
Карл VII нервничал. Он достаточно хорошо знал свою мать и понимал, что это обвинение могло быть небезосновательно. И, оказавшись из-за этого во власти тревоги, он не мог предпринять решительных действий.
Слух, пущенный англичанами, не нашел широкого отклика в народе. Но им удалось вызвать волнение у Карла VII и заставить его сомневаться в собственном происхождении.
Однако встает вопрос: был ли Карл VII действительно внебрачным ребенком? Многие историки занимались этой проблемой. Не нашлось ни одного факта, позволившего усомниться в законности его рождения.
В самом деле, когда были изучены документы архивов дворца, датированные месяцем его зачатия, то есть маем 1402 года, заметили, что Изабо являлась в резиденцию Сен-Поль 14, 21 и 28 мая и что она ужинала с королем. Разделяла ли она с ним ложе? В записях об этом, конечно, ничего не говорится. Но, зная о сексуальной ненасытности Карла VI, вполне возможно, что этот молодец уделил на десерт несколько мгновений королеве.
Итак, этот безумный король мог в 1402 году подарить ребенка неверной Изабо. Но это лишь предположение, и вполне понятно, почему Карла при его раздумьях о собственном происхождении столь часто посещала тревога. И тогда он задавался вопросом, не занимал ли он место, на которое у него не было никаких прав, а Мария Анжуйская, на которой он недавно женился, старалась изо всех сил его успокоить…
Однажды утром он вошел в свою молельню и там «обратился со смиренной просьбой и чистосердечной мольбой к Господу Богу, в которой набожно просил, чтобы его признали по справедливости прямым наследником французского престола, а также о том, чтобы ему выпала доля его охранять и защищать»
type="note" l:href="#note_50">[50]
.
Через несколько месяцев в Шиноне к нему подошла юная девушка, Жанна д'Арк, отвела в сторону и ответила ему на его смиренную просьбу, и этот простой ответ избавил Карла VII от терзаний и имел огромное значение для судьбы страны.
— Я тебе это говорю от имени Господа Бога, ты истинный наследник престола Франции и сын короля!
Эти чудесные слова не помешали, однако, Людовику XI однажды поведать своему послу о том, что его бабка была «великой распутницей» и что он сам в точности не знает, чьим внуком является.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги

Разделы:
Хлодвиг
type="note" l:href="#note_1">[1] мог бы сказать: «клотильда стоит мессы!»Фредегонда и брюнеота — две жестокие, распутные королевыНантильда — самая обманутая королеваКарл великий — дитя любвиЖены карла великого
type="note" l:href="#note_7">[7] и их роль в историиЛюбовницы карла великогоЛюбовь людовика и юдифь, открывшая историю францииРоберт благочестивый и его отлучение от церкви из-за любви к бертеПохищение королевы франции«похитьте меня», — сказала бертрада, и франция была изумленаАлиенора-жертва восточных ночейО том, как на следующий день после брачной ночи филипп август отвергает энжебуржЛюбовь тибо де шампань к бланке кастильской спасает корону францииЛюдовик ix вынужден прятаться по лестничным пролетам, предаваясь нежностям любви с маргаритой прованскойКоролева мария брабантская лишила жизни безвинного?В нельской башне королева жанна предается любви со студентамиРаспутство маргариты бургундской лишило женщин права на престолПричина начала столетней войны заключалась в женщинеКороль франции женится на невесте своего сынаИоанн добрый умирает пленником англии в объятиях очаровательной англичанкиЛюбовь сделала короля безумнымКоролева изабо и ее любовники предают франциюИзабо подает англичанам идею сожжения жанны д'аркАннес способствует окончанию столетней войны

Ваши комментарии
к роману Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги


Комментарии к роману "Любовь, которая сотворила историю - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Хлодвиг
type="note" l:href="#note_1">[1] мог бы сказать: «клотильда стоит мессы!»Фредегонда и брюнеота — две жестокие, распутные королевыНантильда — самая обманутая королеваКарл великий — дитя любвиЖены карла великого
type="note" l:href="#note_7">[7] и их роль в историиЛюбовницы карла великогоЛюбовь людовика и юдифь, открывшая историю францииРоберт благочестивый и его отлучение от церкви из-за любви к бертеПохищение королевы франции«похитьте меня», — сказала бертрада, и франция была изумленаАлиенора-жертва восточных ночейО том, как на следующий день после брачной ночи филипп август отвергает энжебуржЛюбовь тибо де шампань к бланке кастильской спасает корону францииЛюдовик ix вынужден прятаться по лестничным пролетам, предаваясь нежностям любви с маргаритой прованскойКоролева мария брабантская лишила жизни безвинного?В нельской башне королева жанна предается любви со студентамиРаспутство маргариты бургундской лишило женщин права на престолПричина начала столетней войны заключалась в женщинеКороль франции женится на невесте своего сынаИоанн добрый умирает пленником англии в объятиях очаровательной англичанкиЛюбовь сделала короля безумнымКоролева изабо и ее любовники предают франциюИзабо подает англичанам идею сожжения жанны д'аркАннес способствует окончанию столетней войны

Rambler's Top100