Читать онлайн Когда любовь была “санкюлотом”, автора - Бретон Ги, Раздел - ТЕРЕЗИЯ КАБАРРУС ОСТАНАВЛИВАЕТ ТЕРРОР В БОРДО в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бретон Ги

Когда любовь была “санкюлотом”

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ТЕРЕЗИЯ КАБАРРУС ОСТАНАВЛИВАЕТ ТЕРРОР В БОРДО

Эта женщина держала в руках сердце того, кто повелевал жизнью и смертью
ЛАМАРТИН
Июньским утром 1785 года в замке Сен-Пьер де Караваншель де Арриба, близ Мадрида, прелестная девочка читала роман в тени эвкалипта.
Она выглядела семнадцатилетней, хотя ей было всего двенадцать. Высокая, великолепно сложенная, с волосами до пояса и плутоватыми глазами, эта девочка была обладательницей такой груди, что о ней с восхищением говорила вся округа…
Вот как описывает ее Луи Гастин: «Руки у нее не худые, напротив, их очаровательные округлости обещают будущую красоту; в скором времени эта девочка сдержит свои обещания. У нее очаровательная шея и великолепные плечи. Икры полные, колени совершенно лишены детской угловатости, а грудь под строгим корсажем облегает двух пленниц, чья неукротимость заранее обещает жаркие схватки».
Этого соблазнительного ребенка звали Терезия Кабаррус.
Она родилась в 1773 году от французских родителей, но была испанской подданной: ее отец, мадридский банкир Франсуа Кабаррус, натурализовался вместе со всей семьей в 1781 году.
Девочку мало волновала перемена национальности; ее главной и единственной заботой была любовь…
В двенадцать лет ее невероятно волновали мужчины, иногда она смотрела на них так пристально, что люди вокруг шептались.
Этим утром она читала довольно фривольный роман — мать позволяла ей все, — как вдруг услышала в саду голос отца.
— Терезия, иди поцелуй своего дядю!
Девочка вздохнула. Ей совершенно не хотелось оставлять книгу ради какого-то дяди, которого она никогда не видела. Тем не менее она встала и отправилась в дом, где брат госпожи Кабаррус, приехавший из Парижа, как раз собирался выпить стакан вина.
Войдя в салон,. Терезия остановилась, пораженная. Этот дядя, которого она воображала старым, пузатым и лысым, оказался крепким, элегантным и соблазнительным мужчиной тридцати двух лет.
— Максимильен, вот твоя племянница, — сказала госпожа Кабаррус.
Дядя со смущением и восторгом смотрел на очаровательную девушку, думая, как приятны семейные связи. Они позволят, ему без промедления заключить Терезию в свои объятия…
Взаимная любовь с первого взгляда имела последствия. В тот же вечер дядя прогуливался под руку с племянницей в парке Караваншеля. Как только они отошли достаточно далеко от дома, Максимильен привлек Терезию Кабаррус к себе и поцеловал в губы страстным поцелуем.
Девочка, долгие месяцы мечтавшая о подобном поцелуе, почувствовала, как «в самом сокровенном месте зажегся огонь», и отдалась дяде с великолепным бесстыдством чистых душ.
Все произошло на траве, и Терезия начала в семейной обстановке свою любовную карьеру, которая приведет ее на необыкновенные высоты.
Мучимый совестью, Максимильен на следующий день попросил у Франсуа Кабарруса руки Терезии.
Вместо ответа финансист выбросил шурина за дверь.
Бедная девочка, обреченная вести целомудренную жизнь, что было особенно тяжело после раннего приобщения к радостям любви, смотрела на всех мужчин так нежно, что воспламеняла даже самых робких.
В начале января 1786 года Франсуа Кабаррус, напутанный бурным темпераментом обожателей дочери решил переехать в Париж: он надеялся, что молодые парижане не так настырны, как молодые жители Мадрида…
Февральским днем берлина остановилась на набережной Анжу, на острове Сен-Луи, перед особняком господина де Буажелу. Из кареты вышла вся семья Кабаррус. Однако несколько минут спустя они вернулись в берлину: хозяин дома умер за несколько дней до их приезда, и ужасные завывания вдовы ясно указывали на то, что они выбрали неудачный момент для визита
type="note" l:href="#note_105">[105]
.
Покинув этот дом скорби, семья Кабаррус отправилась в частный дом на площади Побед. Они начали посещать светские салоны, где Терезия могла завершите свое образование.
В этот момент весь Париж волновало пари, заключенное двумя весьма известными людьми.
Изложим эту историю так, как рассказывали ее современники и как слышала ее маленькая Терезия.
«Во время одного обеда двое мужчин рассказывали друг другу о своих любовных победах и приключениях. Потом они заключили пари: кому из них удастся насладиться женой другого в присутствии мужа так, чтобы тот ничего не заметил.
Первый поступил очень просто. У соседа была маленькая гостиная, выходившая окнами на улицу. Окна эти никогда не открывались — ни наружу, ни внутрь, так что попасть в дом можно было, только обойдя вокруг дома.
Повеса дождался момента, когда его сосед остался с женой один ватой комнате, они сидели у камина. Проходя мимо по улице, он поклонился и сказал, подойдя к окну:
— Помилуй Бог, сосед, как же вам не стыдно заниматься любовью на виду у всех!
— Друг мой, — ответил ему молодой муж-глупец. — Да вы пьяны или сошли с ума! Моя жена сидит по одну сторону камина, а я по другую, и мы просто мирно беседуем.
— За кого вы меня принимаете?! — воскликнул шутник. — Неужели вы думаете, что я ничего не вижу? Или вы вовсе лишены стыда, что еще более гадко? Неужели у вас нет другой комнаты, где вы могли бы свободно предаваться любви, не оскорбляя скромности других людей?
— Послушайте, мой бедный друг, — ответил ему муж, — вы, верно, издеваетесь надо мной! Ведь мы ничего такого не делаем.
— Ну что же, если то, что вы говорите, правда, значит, виновато стекло, заставляющее меня видеть одно вместо другого.
— Все это очень странно удивился муж.
— Прошу вас, друг мой, — обратился к нему шутник, — идите сюда, я войду в комнату, и вы сами убедитесь, что я вас не обманывал.
Муж был очень глуп, он согласился выйти на улицу, сосед вошел в дом и, как только остался один с молодой женщиной (а они давно были любовниками), немедленно схватил ее в объятия, повалил на кровать и занялся любовью прямо на глазах у мужа, наблюдавшего за ними через стекло. Этот рогоносец воскликнул:
— Эй! Вы только посмотрите, черт меня побери! Что вы там делаете, друг мой?!
— Ну как же, сосед, — ответил хитрый повеса. — Клянусь вам, что сижу по одну сторону камина, а ваша жена по другую. Говорил же я вам, что это стекло все искажает…
— Ну конечно, — ответил ему болван-муж, — хотя я мог бы поклясться, что вы «взнуздали» мою жену.
С этими словами он вернулся в гостиную, где любовники уже приняли приличные позы.
— Ах, проклятое стекло! — закричал муж. — Нужно немедленно заменить его. А пока поднимемся наверх, ведь если кто-нибудь нас увидит, то подумает Бог знает что!..
Оставшись одна, супруга немедленно велела заменить стекло, боясь, что муж может догадаться об обмане.
А повеса отправился к приятелю, с которым поспорил, и пересказал ему свою выходку, чем очень его расстроил: тот решил, что ему вряд ли удастся придумать что-нибудь более изощренное.
Однако он не пал духом; у него была любовница, жена мельника, жившего в четверти лье, на мельнице. Второй спорщик предупредил даму сердца о заключенном пари и объявил, что она должна пойти вместе с мужем, когда тот понесет муку заказчику. Зная, когда мельник с женой окажутся на дороге, повеса пошел им навстречу. Поздоровавшись с мельником, он сказал:
— Послушайте, дружище, по-моему, вам очень тяжело?
— Да уж нелегко, это точно, чертовски тяжелый мешок!
— Неужели вы такой слабосильный? — бросил, смеясь, наш шутник. — У меня, пожалуй, сил не больше, чем у вас, но бьюсь об заклад, что легко унесу этот мешок, вас и вашу жену на своих плечах.
— Принимаю ваш вызов! — ответил уязвленный мельник.
— Прекрасно, но только вы должны лечь так, чтобы мне было удобно вас подхватить.
— Согласен, это будет справедливо.
Наш повеса уложил мельника на траву лицом вниз, взгромоздил на него мешок с мукой, а сверху уложил жену мельника, задрав ей юбки.
— Не шевелитесь, — приказал он мельнику, — я попытаюсь унести вас…
С этими словами он немедленно занялся любовью с прекрасной мельничихой.
— Я слышу, как тяжело вы дышите, — лукаво сказал ему дурак-муж, — дело оказалось труднее, чем вы думали.
— Вы правы, приятель, но я хочу попытаться еще раз…
И негодник довел до конца свой галантный поединок с женой на спине рогоносца…
Закончив, он оправил платье на молодой женщине, встал и произнес с тяжелым вздохом:
— Да, друг мой, кажется, вы были правы… Беру, назад свои слова!..
Он стащил мешок со спины мельника, и радостный мельник вскочил на ноги.
— Ага, — закричал он, — я знал, что выиграю наш спор!..
Маленькая Терезия с раскрытым ртом слушала подобные скабрезные истории, а ведь в парижских салонах того времени к эвфемизмам не прибегали, рассказывая анекдоты в очень фривольных выражениях. Вот лишь один пример тогдашних салонных нравов.
Однажды вечером на приеме госпожа д'Эн сказала мадемуазель Ансельм:
— Послушайте, милочка, у вас самая отвратительная задница на свете! Она черная, сморщенная, худая, сухая, маленькая и мерзкая.
Все присутствующие удивились:
— Боже, что вы говорите! У мадемуазель Ансельм такое прелестное лицо, откуда же вы взяли, что…
Как это ни странно, мадемуазель Ансельм совершенно не обиделась, спокойно ответив, что «ее совершенно не волнует собственный зад, потому что она никогда его не видит».
Тогда госпожа д'Эн рассмеялась, признавшись, что лишь пересказала свой сон. Потом она добавила:
— Если вы не хотите, чтобы я плохо думала о вашей попке, покажите нам ее сейчас же…
Мадемуазель Ансельм охотно выполнила просьбу хозяйки дома, и все присутствующие немедленно убедились, что сон госпожи д'Эн не имел ничего общего с действительностью…
Терезия, слышавшая подобные рассказы от всех подруг своей матери, очень скоро начала смотреть на жизнь под вполне определенным углом зрения.
Прелестное образование, которое не замедлит принести свои плоды…
В течение лета 1785 года тринадцатилетнюю девочку часто принимали вместе с родителями в доме маркиза де Лаборда, знаменитого банкира Людовика XVI. Терезия была ослепительно хороша собой, и как-то вечером один из сыновней маркиза под каким-то предлогом увлек ее в темные аллеи огромного парка. Девочка, казалось, только и ждала подобного случая, чтобы доказать молодому человеку все богатство своей натуры. Она бросилась на него, страстно поцеловала, потянула к, земле и, растянувшись на мягких папоротниках, показала себя страстной и умелой любовницей.
С этого дня юные любовники почти каждую ночь встречались в зарослях парка и под лунным светом предавались любовным играм.
К несчастью, один из слуг выследил их, предупредил маркиза, и тот разлучил сына с Терезией, сурово отчитав юношу.
Сын маркиза в отчаянии заявил отцу, что хочет жениться на Терезии.
Банкир расхохотался;
— Жениться на девочке, которой всего тринадцать, а она уже так развратна?! Сын мой, вы что, хотите всю жизнь быть рогоносцем?..
Отец говорил с сыном языком здравого смысла; молодой человек подчинился и вскоре покинул Францию, чтобы забыть девочку
type="note" l:href="#note_106">[106]
.
Господин де Лаборд ничего не скрыл от отца Терезии, и господин Кабаррус почел за лучшее найти дочери мужа — ее поведение начинало всерьез беспокоить его. Однако удалось это ему не сразу: все потенциальные женихи стремились уложить в постель эту женщину-ребенка, а жениться не спешили. Наконец в 1787 году в доме Кабаррусов появился молодой советник короля Жан-Жак Девен де Фонтене, у которого были серьезные намерения.
Соблазненный наследством и красотой Терезии, молодой человек сделал предложение, и Франсуа Кабаррус с радостью принял его — он был счастлив выдать дочь замуж за аристократа.
Свадьба состоялась 21 февраля 1788 года. Жаку Девену де Фонтене было двадцать шесть лет, а Терезии Кабаррус — всего пятнадцать с половиной…
Молодожены поселились в роскошном доме на острове Сен-Луи и немедленно начали устраивать блестящие приемы, привлекавшие всю аристократическую молодежь Парижа.
Но супружеская любовь и законные ласки не могли удовлетворить вулканический темперамент Терезии. Вскоре она начала искать более изощренных удовольствий и внесла некоторые изменения в свои приемы, «любезно предоставляя „семейное сокровище“ любому из пожелавших ее гостей». Все они были хорошо воспитаны и, как свидетельствуют современники, «пользовались ею с большой деликатностью».
Прелестная эпоха…
Любой другой человек на месте господина де Фонтене был бы шокирован таким великодушием супруги. Он же просто не обращал на это внимания. Автор «Галантной хроники» пишет, что «этот молодой человек был очень ветреным и обладал пылким темпераментом. Он поселил в доме миленькую белошвейку и занимался с ней любовью, пока его жена развлекалась со своими любовниками».
Так что обе стороны были довольны.
Терезия, красота которой расцветала с каждым днем, никогда не отказывала в ласках понравившемуся ей мужчине.
Поэтому у нее были самые разнообразные любовники. Однажды июльским днем, когда она прогуливалась по Парижу, ее застигла страшная гроза. По улицам побежали мутные потоки воды, и Терезии пришлось позвать переносчика, как это было тогда принято у знатных дам, не желавших мочить ноги.
Ей попался красивый и крепкий двадцатилетний савойяр. Он взял ее на закорки и, как водится, запустил руки под юбки, чтобы поддерживать под ляжки. Терезией немедленно овладело бешеное желание.
По тому, как тесно прижималась к нему прелестная «наездница», молодой носильщик понял, в чем причина волнения Терезии.
— Куда мне отнести вас? — спросил он свою очаровательную клиентку.
— Ко мне домой, — глухим от страсти голосом ответила молодая женщина.
Как только они добрались до ее дома, Терезия немедленно отвела возбудившего ее своими мускулами парня в спальню. Страшно возбужденная путешествием на спине мужчины, она бросилась на постель, и савойяр смог насладиться ее телом…
* * *
Однако молодая маркиза вовсе не все время валялась в постели. Ее дни были заполнены тысячей мелких дел: она принимала писателей, ставила спектакли на сцене дворца Фонтене, играла на арфе и сочиняла похабные стишки… В марте 1791 года она заказала свой портрет госпоже Виже-Лебрен. Благодаря этой идее у нее произошла любопытная встреча.
Однажды, когда она позировала у своего друга Ривароля, типографский рабочий принес писателю гранки.
— Исправьте их, пожалуйста, при мне, это, очень срочно, — попросил он.
Терезия взглянула на молодого человека — он оказался очень хорош собой, молодая женщина немедленно поняла, сколько удовольствия сможет извлечь из общения с ним, и спросила:
— Как вы находите этот портрет?
Юноша подошел поближе, взглянул и ответил:
— Он очарователен, потому что похож на оригинал.
Маркиза улыбнулась и взглядом дала понять любезному наборщику, что готова немедленно «предаться с ним радостям любви». К сожалению, в этот момент Ривароль закончил читать верстку. Он проводил юношу до дверей и вернулся в салон.
— Кто этот красивый мальчик? — спросила Терезия.
— Он старший мастер в типографии моего издателя.
— Как его имя?
— Тальен…
Так Терезия впервые увидела человека, который через пять лет станет ее мужем…
Взятие Бастилии и первые революционные выступления никак не изменили жизнь маркизы де Фонтене. Прекрасная испанка по-прежнему укладывала в постель всех мужчин, которых ей представляли, и слухи о ее любовных приключениях занимали весь Париж.
В апрельском номере «Скандальной хроники» за 1781 год анонимным автор писал, что «госпожа де Фонтене радостно и легко отдается всем близким друзьям дома». «Придворная и городская газета» подхватила эстафету, напечатав весьма скабрезные подробности интимной жизни Терезии, и вскоре весь Париж был в курсе «малейших движений бедер прекрасной маркизы», как пишет мемуарист-шутник.
Осенью 1792 года Терезия внезапно испугалась гильотины. То, что она когда-то была просто гражданкой Кабаррус, а теперь забыла о титуле маркизы и называла себя просто гражданкой Фонтене, не слишком успокаивало, она не чувствовала себя в безопасности. 5 брюмера стала известна новость, подтвердившая опасность: Конвент подписал декрет, предписывавший арест всех бывших советников при парламенте, которые «не высказали революционных взглядов». Господин де Фонтене оказался под угрозой.
Перепуганные супруги решили покинуть Париж вместе с трехлетним сыном. С огромным трудом им удалось получить паспорта, и 3 марта они уехали в Бордо, где Терезия надеялась разыскать своего дядю Максимнльена Галабера, сделавшего ее женщиной в двенадцать лет…
Попав в Бордо, супруги немедленно расстались. 25 апреля состоялся развод, Жан-Жак де Фонтене эмигрировал, а Терезия, вернувшая себе девичью фамилию, кинулась в новые любовные приключения.
Первое было очень странным. В Бордо молодая женщина встретилась с братьями, которых не видела с 1788 года. Старшему был двадцать один год, это был красивый широкоплечий молодой человек с блестящими глазами. Он нашел сестру очаровательной, она его — соблазнительным. В их жилах текла одна и та же горячая кровь, оба привыкли подчиняться инстинктам…
В их первом поцелуе было мало целомудрия.
В тот же вечер, вкусив прелести инцеста, Терезия в душе пожалела, что у нее нет нескольких кузенов, с которыми можно было бы организовать веселые «семейные» оргии; однако она довольно быстро вернулась к «нормальной» любви, став любовницей булочника и двух его подмастерьев.
В июле молодая женщина решила совершить путешествие в Баньер с Максимильеном Галабером, братом и двумя влюбленными в нее друзьями — Эдуаром де Кольбером и Огюстом де Ламотом.
Однако для Терезии не впервой было путешествовать сразу с четырьмя кавалерами…
Увы! Каждый ее кавалер ревновал к другому, и ситуация быстро осложнилась. Однажды вечером путешественники остановились на ночлег в трактире, где было всего три свободные комнаты. Дядя немедленно решил, что племянница должна занять первую комнату, во второй разместятся слуги, а в третьей — четверо мужчин. На пол положили четыре матраса, и все улеглись. Вот уже несколько дней Терезия выказывала особое расположение к Огюсту де Ламоту, и трое остальных с подозрением следили за ним.
Послушаем, как описывает эту ночь сам герой, прекрасный Огюст:
«Я заметил, что между Эдуаром де Кольбером, Кабаррусом-братом и Галабером составилось нечто вроде заговора. В тот вечер они отвели мне место в середине, так что я со всех сторон был окружен их постелями; у них были на то основания.
С самого начала нашего путешествия мы с госпожой де Фонтене нашли способ уединяться; я получил от нее позволение говорить о моей любви, а она слушала меня и не гневалась. В этот вечер мы должны были наконец решительно объясниться; я чувствовал, я верил, что она меня любит, хотя временами меня охватывало отчаяние — ведь пока она меня только слушала. Когда я понял, что мои спутники сознательно окружили меня, чтобы я не смог покинуть комнату, то пришел в бешенство, потерял выдержку и решил, что поговорю с Терезией или убью любого, кто захочет мне в этом помешать. У меня были прекрасные пистолеты; они были заряжены и всегда лежали возле моей подушки, но я понимал, что малейший шум насторожит моих «тюремщиков». Я взял с собой в постель большой кухонный нож, который нашел на столе во время ужина. Никто ничего не заметил, и мы легли спать. Прежде чем попытаться незаметно встать и бесшумно пройти между спящими, я решил убедиться, что все крепко спят.
Через час, когда мои сторожа крепко заснули, я встал. Но когда я решил обуться, то обнаружил, что мои сапоги исчезли. Брат Терезии спрятал их по совету Эдуарда де Кольбера.
Я так разъярился, что, если бы в это мгновение один из них встал, я ударил бы его ножом или попросту проломил голову. К счастью, никто даже не шевельнулся. Я понял, почему они были совершенно спокойны и безмятежно спали. Я решил не сдаваться и прошел мимо них с такими предосторожностями, которые наверняка насмешили бы моего читателя. После этого я наконец соединился с той, к которой так стремился…
…Когда я вернулся в комнату, проснувшийся де Кольбер заговорил со мной таким тоном, который я не мог спустить ему. В тот же час мы дрались на дуэли, и я имел счастье получить от него удар шпагой. Я говорю «счастье», потому что без этого удара никогда не узнал бы, насколько любим: госпожа де Фонтене пришла в совершенное отчаяние от моей раны, которую сочла очень опасной, и объявила брату и дяде, что будет единственной моей сиделкой, что она моя любовница и хочет поступать так, как сама найдет нужным.
Мы с Терезией были счастливы, как все любящие и свободные люди, и, пока я выздоравливал, пребывали в самой прекрасной стране, чувствуя в сердце ни с чем не сравнимую радость…».
Пока Терезия и Огюст де Ламот пребывали в прекрасной стране влюбленных. Бордо трясло в революционной лихорадке. Жители вооружались пиками, ружьями и пистолетами, собирались группками и яростно и упоенно кричали: «Смерть тиранам!» Переименовывались улицы, выкидывались из музеев произведения искусства, поджигались храмы, откалывались головы у старинных статуй… Озверевший от революционного пыла народ с удовольствием вешал чиновников, выкапывал из старых могил трупы аристократов, чтобы иметь удовольствие плюнуть им в лицо… Самые отчаянные мочились на церкви… и все это называлось «подготовкой величия Новой Франции».
Жительницы Бордо, как и все француженки, были заражены вирусом политики.
Орельен Виви свидетельствует: «Жены бросали свой семейный очаг, детей и домашние дела, собирались в общественных местах, и самые смелые выступали перед изумленной толпой, рассуждая обо всех животрепещущих проблемах с развязностью, изумлявшей слушателей. Это было смешное и одновременно жалкое зрелище».
Вскоре прелестные бордолезки основали клуб «Подруги конституции». Они вооружались пиками и ружьями и, маршируя на площадях, яростно скандировали:
— Смерть ядовитым паразитам!..
Это странное оскорбление адресовалось непокорным священникам, раздражавшим буйных сторонниц жиронды. Некоторые гражданки предлагали более чем странные способы ликвидации антиконстнтушюнных священников.
— Я хотела бы, — говорила, например, гражданка Ле, обычная дешевая проститутка, — чтобы государство приказало погрузить всех попов на корабли и продало бы их королю Марокко…
Боюсь, король попал бы в весьма затруднительное положение…
* * *
Внезапно в июне 1793 года пылкие патриотки узнали поразившую их новость: в Париже арестованы все депутаты-жирондисты…
Это сообщение взволновало общественное мнение Бордо, революционеры немедленно выступили против Робеспьера. Размахивая пиками, еще вчера предназначавшимися аристократам, они объявили о намерении созвать новый Конвент в Бурже и выступить против парижской диктатуры.
К выступлению Бордо немедленно присоединились другие департаменты, полные решимости остановить революцию и «раздавить» Париж.
Старинное соперничество, всегда существовавшее между провинцией и столицей, породило новое движение, названное «федерализмом». Две трети Франции выступили против Конвента. Крестьяне Севенны, следом за Вандеей, подняли белый флаг. В Бордо не выполнялся ни один закон, принятый Конвентом в Париже. В Каене, Лионе и Марселе вновь появились королевские лилии. Казалось, дело революции терпит крах.
Робеспьер и его друзья по-настоящему испугались, и разослали в восставшие города комиссаров с самыми широкими полномочиями.
В Бордо прибыл самый кровожадный, самый грубый и бесстыдный из всех.
Звали его Жан-Ламбер Тальен.
Этот бывший типографский рабочий прославился такой жестокостью во время сентябрьской резни, что восхищенный и благодарный Конвент назначил его в Комитет общественной безопасности, несмотря на молодость, — Тальену было в этот момент всего двадцать шесть лет.
Именно в этом качестве он и должен был усмирять бордоских сторонников жиронды.
Он был весьма слабым оратором — за бесцветные речи его прозвали «краном с тепленькой водичкой», поэтому даже не пытался убедить горожан словами. Приехав, он немедленно приказал установить на Национальной площади гильотину и приговорил к смерти столько подозрительных граждан, что три дня спустя выбившийся из сил палач запросил пощады…
Жители Бордо в ужасе попрятались по домам. Чтобы заставить их выйти, Тальен решил поджечь часть города. К счастью, Брюн помешал ему осуществить сей кощунственный план.
Тогда комиссар Конвента приказал день и ночь вести обыски, арестовывать всех подозрительных, и, как свидетельствует мемуарист, «головы падали с плеч, как яблоки под осенним ветром»…
Равнодушный к горю, мужеству и великодушию друзей или родственников своих жертв, Тальен велел 25 октября расклеить по стенам домов следующий плакат-приказ:
«Гражданки или любые другие французы, пришедшие просить за заключенных, будут задерживаться как подозрительные или враги революции».
Несмотря на это предупреждение, 13 ноября, в тот момент, когда весь город дрожал от страха, Наблюдательный комитет получил прошение, в котором кто-то ходатайствовал за вдову де Буайе-Фонфреда, жирондиста, казненного в Париже 31 октября. Тальен и его помощники пришли в изумление. Кто же осмелился бросить им вызов в разгар террора?
— Это женщина, — сказал Шодрон-Руссо, второй комиссар.
— Как ее имя? — спросил Тальен.
— Это некая гражданка Кабаррус.
Именно Терезия, с беспечностью своих двадцати лет и привычной дерзостью, вступилась за подругу.
Тальен, как истинный бабник, хорошо знал легкомысленную репутацию бывшей маркизы. Он немедленно вызвал ее к себе.
Два часа спустя слегка встревоженная Терезия явилась в Наблюдательный комитет. Войдя в кабинет человека, наводившего ужас на весь город, она не смогла сдержать возглас удивления. Тальен, тоже узнавший молодую женщину, улыбнулся.
— Мне кажется, мы уже встречались однажды, — сказал он.
— Да, вы правы, — ответила внезапно успокоившаяся Терезия.
Комиссар вполне откровенно продемонстрировал ей свои намерения, и Терезия, никогда не упускавшая случая, не стала сопротивляться. Первое свидание закончилось к обоюдному удовольствию.
После этого свидания, во время которого «крану с тепленькой водичкой» не пришлось упражняться в красноречии, Терезия вернулась домой совершенно удовлетворенная. Тальен пообещал снять печати с дома госпожи де Буайе-Фонфред.
Восхищенный знакомством с такой красивой женщиной, Тальен на следующий день встретился с Терезией в другом, более удобном, чем кабинет комиссара Конвента, месте. Отныне он каждый вечер приходил к молодой женщине, чтобы хоть ненадолго забыть в ее обществе о Робеспьере, Конвенте, гильотине и даже единой и неделимой республике…
Увы, как справедливо свидетельствует народная мудрость, счастье всегда вызывает чужую зависть. В один прекрасный день кто-то написал донос в Комитет общественного спасения:
«Сообщаем вам, что некий Тальен, представитель народа, состоит в интимной связи с гражданкой Кабаррус, разведенной женой бывшего аристократа Фонтенеля, который имеет такое влияние на нее, что она защищает его сословие, аристократов и грабителей-финансистов. Если эта женщина будет находиться рядом с гражданином Тальеном, народное представительство будет дискредитировано и потеряет всякое доверие населения».
Знал ли Тальен об этом разоблачении? Бесспорно, ведь у него тоже были шпионы в Париже. Боясь быть отозванным, он теперь тщательно скрывал свою связь, чтобы добрые обыватели думали, будто любовники расстались.
Внезапно ситуация резко осложнилась. Декабрьским вечером Терезию задержали на улице жандармы, потребовав у нее карточку, удостоверяющую благонадежность, которую должен был иметь любой истинный патриот. У молодой женщины не было этой драгоценной бумажки, ее препроводили в форт и посадили в камеру.
На этот раз Тальен должен был публично заявить о своих чувствах…
Оказавшись в темнице, куда ее довольно грубо упрятали агенты Наблюдательного комитета, Терезия написала письмо любовнику.
Охранник, которому она доверила послание, был так поражен красотой узницы, что пообещал немедленно передать его комиссару Конвента.
Час спустя Тальен уже читал письмо в своем кабинете.
Раздраженный и боящийся скандала республиканец разыграл комедию, которая, однако, никого не обманула.
— Я не знаю, чего хочет от меня эта женщина, — заявил он своим коллегам, показывая им Письмо, — но считаю необходимым увидеться с ней.
Он надел длинный редингот из голубого сукна, шляпу с высоким султаном военного образца, перепоясался трехцветным шарфом, пристегнул к поясу саблю и в сопровождении двух жандармов отправился в крепость.
В форте его проводили в камеру Терезии.
Увидев Тальена, Терезия вздохнула с облегчением. Но комиссар спросил, нахмурив брови:
— Ты хотела видеть меня, гражданка?
Она все поняла и ответила тем же тоном:
— Да, гражданин комиссар, чтобы оправдаться. Никто не может сомневаться в моих гражданских чувствах. Кроме того, я хочу кое-что сообщить тебе…
Тальен обернулся к спутникам.
— Оставьте нас, я должен выслушать эту женщину.
Жандармы и охранник вышли, оставив любовников в камере.
Четверть часа спустя трое мужчин, удивленных тем, что из камеры не доносится ни звука, решили послушать у дверей. То, что они услышали, было совершенно не похоже на допрос.
Терезия и Тальен, лежа на мокрой соломе тюремной камеры, испытывали блаженные минуты страсти…
* * *
Бывшая маркиза вышла из тюрьмы тем же вечером, потому что комиссар, подобно доверчивому ребенку, заявил, что она истинная «санкюлотка»… Однако она не переехала к Тальену, как это утверждают некоторые историки.
Она скромно вернулась к себе, где ее ждали маленький сын и слуги.
После освобождения связь Терезии с Тальеном стала почти официальной. Их везде видели вместе, они больше не скрывались.
Весь Бордо узнал, что прекрасная испанка делит ложе с комиссаром и он этим очень гордится. Этот сын служанки наслаждался как личным реваншем тем, что обладает маркизой…
Чувства молодой женщины были совсем иного свойства. Гастин пишет; «В постели, в объятиях Тальена, она была, безусловно, искренна; он сильно возбуждал ее… Но она его не любит, он ее ничем не привлекает. В момент каждого свидания ей приходится вначале подавлять отвращение. Чтобы спасти красоту, которой она так гордится, ей приходится уподобляться обычной проститутке».
Однажды Терезия скажет о Тальене:
— Когда попадаешь в шторм, не приходится выбирать средства спасения…


Гастин пишет, в свойственной ему одному манере: «Жадные губы проконсула, этого холуйского выходца, без сомнения, оценили пьянящую ласку рта будущей госпожи Тальен» («Прекрасная Тальен»).
* * *
Со свойственной ей беззаботностью Терезия чуть не потеряла свою спасительную соломинку: она готова была бросить ее ради красивого мужчины; ей нравилась его учтивость на людях и неукротимость в постели: будущий маршал Брюн
type="note" l:href="#note_107">[107]
собирался «залезть в огород» комиссара.
Почти каждый день пылкий военный «осаждал» гражданку Кабаррус, которая не очень сопротивлялась.
Тальен, естественно, довольно скоро узнал, что у него появился соперник. Решив избавиться от него раз и навсегда, он послал в Париж длинный доклад, в котором доказывал абсолютную бесполезность армии в Бордо.
Конвент, полностью доверявший своему представителю, издал 20 фримера года II (10 декабря 1793 года) декрет, которым распускался генеральный штаб армии, находившийся в департаменте Бек-д'Амбез
type="note" l:href="#note_108">[108]
.
И опечаленный Брюн вынужден был покинуть свою драгоценную Терезию…
Избавившийся от соперника Тальен решил доказать всем тем, кто осуждал его связь с Терезией, что гражданка Кабаррус — истинная революционерка. 30 декабря он устроил Праздник Разума, во время которого был зачитан трактат «Об образовании», написанный его любовницей.
Успех был полный; не столько из-за текста, который присутствующие слушали вполуха, сколько благодаря красоте Терезии, на которую они с удовольствием глазели.
Надо сказать, что эта тонкая штучка сделала все, чтобы привлечь к себе внимание. «Она была одета, — пишет герцогиня д'Абрантее, — в костюм амазонки из темно-синего кашемира с желтыми пуговицами, лацканы и манжеты были из алого бархата. На ее прекрасных черных кудрявых волосах кокетливо сидел чуть сдвинутый набок бархатный чепчик пурпурного цвета, отороченный мехом. Она была изумительно хороша в этом наряде»
type="note" l:href="#note_109">[109]
.
После устроенного праздника связь Тальена с Терезией признали все, бывшая маркиза де Фонтене теперь афишировала свою близость с представителем Конвента. Орельен Виви пишет: «Почти каждый день ее видели и вместе с проконсулом в коляске, они ездили по городу, Терезия всегда была кокетливо одета, на голове — красный чепец».
Иногда молодая женщина развлекалась, изображая Свободу. Она надевала фригийский колпак, брала в руку пику, а другой обнимала за плечи «народного представителя» Тальена».
Такие прогулки в открытом экипаже оказывали на Терезию очень странное действие, они волновали ее чувства… Разве не могла она, изобразив Свободу, сама стать более свободной в поведении?.. Едва доехав до дому, она скидывала свой пеплос и представала совершенно голой перед изумленным Тальеном. Он немедленно срывал с себя редингот и красивую форму и — очень просто и естественно — плевал на условности…
* * *
О любовных отношениях Терезии и Тальена в Бордо рассказывают много сказок. Некоторые историки, например, писали, что любовники встречались в Национальном доме, где жил Тальен, «и предавались любви в тот момент, когда рядом казнили аристократов». Гильотина была установлена под окнами комиссара Конвента, и любовники якобы ласкали друг друга под крики жертв, глухой стук ножа гильотины и песню «Са ира»…
«Как только палачу приводили очередную жертву, — пишет один исследователь, — любовники начинали свой дуэт, и Тальен старался „соединиться“ с Терезией в тот самый момент, когда голова отделялась от туловища.
— Когда умирает роялист, — говорил он напыщенно, — мы должны зачинать маленького республиканца».
Этот историк, который, естественно, не называет свои источники информации, добавляет, что любовники частенько распевали потом смешную пародию на «Марсельезу». Вот первый куплет этой песенки:


Чудо-гильотина, наше божество!
Ты нам подарила права торжество.
Стал король короче — это не беда.
Лишь бы меч отточен был всегда, всегда.
Головы тиранов, сложенные в ряд,
Для Отчизны нашей — праздничный наряд.
Родине в подарок клику уничтожь,
Для агентов Питта наточи свой нож.
Именем народа головы руби.
Кровью, всласть пролитой,
Жажду утоли.


У второго куплета был следующий странный припев:


Вперед, счастливые мужья!
Теперь ваш выстрел из ружья.
Чтоб были ваши жены, что пушки заряжены —
И не пройдет и года,
Для своего народа
Родит Отчизна-мать
Республиканцев рать
type="note" l:href="#note_110">[110]
.


Подобные свидетельства забавны, но абсолютно ложны. Терезия слишком сильно возмущалась казнями, чтобы использовать их как возбуждающее средство. Однажды она случайно оказалась у любовника в момент казни и пришла в ярость.
— Я больше не желаю видеть этого, — заявила она, указывая на зловещую машину.
— Ну что же, — ответил ей проконсул, — я перееду к вам.
— Нет, — возразила Терезия, — я вернусь сюда. Исчезнуть должна гильотина, а не вы.
Так что ни Терезия, ни Тальен не были садистами или сексуальными извращенцами, как их хотели бы представить.
Они, конечно, не примешивали жертвы террора к своим любовным играм, но и не были совершенно безупречны по отношению к ним.
Они извлекали из ситуации не удовольствия, но выгоду…
* * *
К моменту, о котором идет речь, Тальен и его помощники организовали выгодную торговлю: за кругленькую сумму (она могла быть больше или меньше — в зависимости от финансового положения революционеров) они освобождали осужденных на казнь людей.
Тех, кто не мог оплатить, естественно, казнили. Валлон, например, упоминает некоего Ж.-Б. Дюдона, бывшего генерального прокурора парламента Бордо, которого жена попыталась спасти с помощью золота. «Она пошла к Рею, помощнику Лакомба и его посреднику на „рынке голов осужденных на гильотину“. Лакомб запросил две тысячи луи — она дала ему сто, потому что больше у нее просто не было.
— Ну что же, значит, он «накрылся», — сказал Лакомб.
И отправил Дюдона на гильотину, разделив деньги с Реем».
Хорошо зная революционные нравы, Терезня решила, что может использовать свое влияние на Тальена, чтобы создать собственное доходное дельце и составить капитал. Она организовала в своем особняке «Бюро помилований», которое Сенар описывает следующим образом:
«Дама Кабаррус открыла в своем доме бюро, в котором раздавались всяческие милости и свободы, стоившие, правда, баснословно дорого. Чтобы спасти голову, богачи с радостью отдавали по 100000 ливров; один из них, осмелившийся похвалиться этим, был на следующий же день вновь арестован и немедленно казнен».
Однако все остальные были осторожнее. Многие аристократы были помилованы и получили паспорта для выезда за границу благодаря посредничеству очаровательной гражданки. С восьми часов утра родственники заключенных выстраивались в длинную очередь возле особняка Франклина. Увидев вошедшую Терезию, люди бросались на колени и униженно спрашивали, сколько они должны заплатить, чтобы спасти сына, мать или Мужа… Видя отчаяние, боль и траур, молодая женщина в конце концов прониклась подлинным сочувствием к несчастным. Забыв о выгодной «торговле», она отныне употребляла все свое влияние, чтобы бесплатно спасти как можно больше народу.
Каждый вечер она приходила к Тальену с кипой умоляющих писем, доказывая, как ужасны убийства, которые он готовит. Лаская Тальена, Терезия между двумя объятиями добивалась от него всего, чего хотела… В конце концов гильотину вообще разобрали, и Бордо, вздохнул спокойно. Бывшая маркиза остановила террор.
В этом утверждении сходятся все историки. Послушаем, что пишет Маюль:
«Влияние, которое эта женщина оказывала на Тальена, смягчило его революционный пыл и незаметно превратило в порядочного человека, который своими поступками искупал, насколько это было возможно, преступления прошедшей своей жизни»
type="note" l:href="#note_111">[111]
.
… Лакретель уточняет: «Отчаявшиеся семьи неоднократно с успехом взывали к добрым чувствам и состраданию Тальена
type="note" l:href="#note_112">[112]
.
С этими исследователями согласен и Ламартин: «Она была из тех женщин, чье очарование всесильно, они, подобно Клеопатре или Федоре, подчиняют себе тех, кто правит миром, и терзают души тиранов»
type="note" l:href="#note_113">[113]
.
Категоричен и Прюдом: «Она (Терезия) сумела смягчить свирепость будущего мужа. Подобно тому, как приручают молодого тигра, она сумела отвратить его от кровавых привычек»
type="note" l:href="#note_114">[114]
.
А вот точка зрения Флейшмана: «Благодаря Терезия эшафот узнал отдых, урожай отрубленных голов стал меньше, милосердие воцарилось в Бордо. На высокой прекрасной груди Терезии Тальен забывал о поручении Комитета общественного спасения. Любовь заставляла его пренебрегать политикой»
type="note" l:href="#note_115">[115]
.
* * *
Остановив гильотину, Терезия решила, что пора облегчить участь несчастных, томящихся в тюрьмах.
Однажды вечером, когда Тальен приходил в себя после любовных игр, в которые молодая женщина вложила весь свой пыл и умение, она сочла момент подходящим и выступила в защиту узников.
Комиссар Конвента, совершенно побежденный сладострастием, обещал сделать все, что будет в его силах. Пять дней спустя, выступая на учредительном собрании нового Наблюдательного совета, он произнес речь, удивившую его друзей и сподвижников:
«Отныне из тюремного режима будут исключены все ненужные строгости. Родители и друзья заключенных смогут утешать их всеми способами, свойственными человеческой природе».
С этого момента жизнь заключенных форта стала менее ужасной. Зная, что обязаны они этим Терезии Кабаррус, узники воздавали должное молодой женщине. Один из них даже сочинил в ее честь довольно фривольную песенку на мотив «Карманьолы». Вот лишь один куплет из этого сочинения:


Прекрасные девицы решили нам помочь.
А время для подмоги они избрали ночь.
За нежные услуги мы благодарны им,
И долг сполна заплатим, не золотом — другим.
Клянемся в этом стойко,
Здесь все за одного,
К милашкам прокрадемся
В постель через окно.
И пусть балкон у них высок я двери на замке,
Мы вечерком найдем предлог для встреч накоротке.
Им за добро воздать добром —
Вот нашей жизни цель.
Мы к ним проникнем все равно,
Хоть в узенькую щель!


Ничто не доставило бы Терезии большего удовольствия, чем это галантное обещание…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги

Разделы:
ПредисловиеГоспожа де монтессон и госпожа де жанлис толкают герцога орлеанского и его сына на бунтГоспожа де бюффон хочет, чтобы филипп орлеанский стал королемРеволюция начинается оргиейТеруань де мерикур — мессалина революцииЛюбовь к женщинам толкает поэта фабра дэглантина к революционной политикеФерзен и его любовница хотят спасти королевуБурная брачная ночь камилла демуленаСимона эврар, вдохновительница маратаГоспожа дю барри интригует против революцииЛюдовик xvi мешает ферзену спасти королевуГоспожа дюпле погибает от любви к робеспьеруГоспожа бальби, королева эмиграцииФерзен проводит ночь в тюильриГоспожа ролан изгоняет короля людовика xviТруань де мерикур формирует батальоны амазонокЖелая спасти королеву, ферзен отправляет марию-антуанетту в тампльАрмии ii года разложены мобилизованными женщинамиБлагодаря девицам ферниг при жемапе одержана победаТеруань де мерикур убивает своего первого любовника во время сентябрьских погромовГоспожа ролан раскалывает конвентАмазонки теруань де мерикур заставляют проголосовать за смерть короляГалантный штаб господина де шареттаРеволюции угрожает опасность из-за женщинЛюбовь в революционных тюрьмахАдам люкс идет на гильотину во имя любви к шарлотте кордеПеред смертью мария-антуанетта принимает в консьержери возлюбленногоФабр д'эглантин превращает свою любовницу в богиню разумаДантон и камилл демулен казнены по вине собственных женШуаны терпят поражение по вине любовницы генерала ошаТерезия кабаррус останавливает террор в бордоТальен свергает робеспьера из-за любви к терезии кабаррусРевнивая женщина хочет отравить бонапартаБлагодаря маргарите рикор бонапарт становится командующим артиллерией итальянской армииБонапарт, искатель наследства, хочет жениться на монтансье

Ваши комментарии
к роману Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги


Комментарии к роману "Когда любовь была “санкюлотом” - Бретон Ги" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
ПредисловиеГоспожа де монтессон и госпожа де жанлис толкают герцога орлеанского и его сына на бунтГоспожа де бюффон хочет, чтобы филипп орлеанский стал королемРеволюция начинается оргиейТеруань де мерикур — мессалина революцииЛюбовь к женщинам толкает поэта фабра дэглантина к революционной политикеФерзен и его любовница хотят спасти королевуБурная брачная ночь камилла демуленаСимона эврар, вдохновительница маратаГоспожа дю барри интригует против революцииЛюдовик xvi мешает ферзену спасти королевуГоспожа дюпле погибает от любви к робеспьеруГоспожа бальби, королева эмиграцииФерзен проводит ночь в тюильриГоспожа ролан изгоняет короля людовика xviТруань де мерикур формирует батальоны амазонокЖелая спасти королеву, ферзен отправляет марию-антуанетту в тампльАрмии ii года разложены мобилизованными женщинамиБлагодаря девицам ферниг при жемапе одержана победаТеруань де мерикур убивает своего первого любовника во время сентябрьских погромовГоспожа ролан раскалывает конвентАмазонки теруань де мерикур заставляют проголосовать за смерть короляГалантный штаб господина де шареттаРеволюции угрожает опасность из-за женщинЛюбовь в революционных тюрьмахАдам люкс идет на гильотину во имя любви к шарлотте кордеПеред смертью мария-антуанетта принимает в консьержери возлюбленногоФабр д'эглантин превращает свою любовницу в богиню разумаДантон и камилл демулен казнены по вине собственных женШуаны терпят поражение по вине любовницы генерала ошаТерезия кабаррус останавливает террор в бордоТальен свергает робеспьера из-за любви к терезии кабаррусРевнивая женщина хочет отравить бонапартаБлагодаря маргарите рикор бонапарт становится командующим артиллерией итальянской армииБонапарт, искатель наследства, хочет жениться на монтансье

Rambler's Top100