Читать онлайн Тибетское пророчество, автора - Брент Мэйдлин, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брент Мэйдлин

Тибетское пророчество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

В миле от деревни нам навстречу выехала дюжина кхамба, которые образовали вокруг нас плотное, хотя и незамкнутое кольцо, намереваясь сопровождать нас до деревни. У многих были примитивные ружья, у остальных – дубинки или ножи с длинными лезвиями.
Я церемонно поприветствовала их на тибетском, но не получила ответа. Они только смотрели зло и завистливо на карабин "Ли Метфорд", что был у седла Адама. Мы продолжали ехать легкой рысью, и я заметила, что Адам улыбается, словно все было ему совершенно безразлично. Один из кхамба приблизился вплотную и попробовал дотронуться до карабина. Адам просто посмотрел на него, но тот отпрянул так, будто на него оскалился снежный барс. Через несколько минут мы достигли скопища каменных лачуг, и я вдохнула знакомые запахи цампы, прогорклого масла, горящего жира, пота и немытых тел.
Из двери одной из лачуг показался Вернон Куэйл, направившийся в нашу сторону. Он был без шляпы, серебристые волосы шевелил легкий ветер. Совершенно невероятно, но на нем были те же самые воротничок, галстук и твидовая куртка, которые он надевал, отправляясь собирать растения и насекомых. Чтобы добраться до этого места, он должен был проделать тот же путь, что и мы, жить на протяжении дней на открытом воздухе, находясь на ветру и солнце, и тем не менее его тяжелое лицо было таким же бледным и пастозным, как всегда. Я почувствовала суеверный страх, ибо впечатление было такое, что стихии природы не оказывали на него ни малейшего воздействия, как не подвержен он был и нормальной человеческой усталости.
Вернон Куэйл переводил с Адама на меня пустые серые глаза. Молчание затягивалось, но наконец он сказал: – Как я чувствую, вы поженились. Знай я о вашем намерении, то поставил бы непременным условием нашего соглашения, что вы не вступите в брак раньше, чем будет покончено с нашим делом.
– Раз вы не знали о нашем намерении, стало быть, не настолько уж вы непогрешимы, Куэйл, как вам это кажется, – ответил Адам.
На мгновение в глазах Куэйла шевельнулось что-то темное и угрожающее, но голос его, когда он заговорил, был, как обычно, лишен всякого выражения:
– В последние дни я также почувствовал, что ваш приятель профессор Мэнсон решил перейти от теории к практике. Моя жена окружена эфирным барьером, создать который во всем мире способна лишь горстка людей, включая Мэнсона. В настоящее время наше предприятие требует всех моих сил, но можете не сомневаться, что как только оно будет завершено, я разберусь с профессором Мэнсоном.
– Поскольку свобода Элинор является частью нашей сделки, зачем вам нужно сохранять над ней контроль по-прежнему?
– Вы пока еще не выполнили своей части сделки, мистер Гэскуин.
– Мы явились сюда именно для этого, причем чем скорее мы приступим, тем лучше.
– Назначенный день – завтра. Мы выйдем отсюда на заре и к полудню прибудем в Великий монастырь Чома-Ла. Завтра девятижды девять по девять монахов Чома-Ла примут вас именно как тех трулку, о которых сказано в пророчестве. Вы подъедете к огромным дверям, они будут открыты. Потом вы подниметесь в Храм Молитвы и возьмете слезу из руки Будды, после чего вернетесь к тому месту дороги, где я буду ждать вас с этими людьми, – он показал на кхамба, которые все еще не отходили от нас.
Адам окинул взглядом злобные хмурые лица.
– Удивляюсь, Куэйл, как они вас не убили. Они – дикари, а вы – одинокий иностранец, не знающий здешнего языка.
Куэйл презрительно прищурился.
– Вы ошибаетесь в своих предположениях, мистер Гэскуин. Язык я знаю достаточно. Кроме того, я для них вовсе не иностранец, поскольку появление Серебряного трулку, несущего золото, – тоже часть пророчества. Я дал им пятьдесят золотых соверенов, что их вполне удовлетворило, – он посмотрел на карабин Адама. – Будьте любезны, дайте мне это оружие. – Адам улыбнулся и отрицательно покачал головой. – Когда вы приблизитесь завтра к Чома-Ла, совершенно необходимо, чтобы ни у вас, ни у Джейни не было с собой никаких металлических предметов. Вам нельзя брать с собой ни винтовку, ни кинжал, который привязан к вашей ноге под бриджами, мистер Гэскуин.
Адам потер подбородок.
– Хотел бы я знать, что еще вы напридумаете дальше, – задумчиво проговорил он.
Куэйл пожал плечами.
– Пусть Джейни в подробностях расспросит этих людей о легенде.
– Ладно, – кивнул Адам, – но я не вижу нужды торопиться отдавать вам винтовку и нож. Мы подождем до завтра, когда придет время.
– Как будет угодно. Подробные инструкции получите перед отъездом.
Мы спали в одежде в одной из лачуг, используя еду и питье из наших собственных припасов, потому что Адам мрачно напомнил:
– Помимо всего прочего, Куэйл отлично разбирается в травах. Я не собираюсь находиться под действием наркотика, когда завтра мы отправимся в монастырь.
Позднее, когда мы лежали рядом в спальных мешках, он тихо спросил:
– Джейни, милая, ты боишься?
– Нет, скорее нет. Я знаю, что бояться следовало бы, потому что этот ужасный человек наверняка замышляет против нас какое-то зло, но я… я думаю, что пока мы вместе, Адам, все будет хорошо.
– Мы будем вместе все время, – он сжал мою руку. – Замечательно, что Мэнсону удалось заблокировать влияние Куэйла на Элинор. Эта свинья встал прямо-таки на дыбы.
– Да. И чем дольше он не может до нее дотянуться, тем лучше она будет себя чувствовать, – прошептала я. – Она чрезвычайно сильный духом человек, Адам. Но как ни странно, сегодня я целый день не вспоминала про Элинор. Тяжело в этом признаваться, но пока мы шли через перевал, я все время думала о твоем отце. Скверно, что мы уехали, когда он так болен.
– Он отнесся к этому с пониманием, Джейни. Кроме того, ты, с его точки зрения, не можешь делать что-нибудь неправильно. Еще мне кажется, что он не надеется дожить до нашего возвращения и даже отчасти рад тому, что ты будешь избавлена от зрелища его страданий в последние недели и дни.
– Да, это на него похоже. Милый мой, я так рада, что ты подружился с ним, когда наконец вернулся домой.
– И я тоже, Джейни, – Адам поцеловал меня в губы. – Теперь давай спать, счастье мое. Завтра у нас будет трудный день.
* * *
Примерно в миле от Шекхара дорога расходилась натрое, чтобы десятью милями севернее вновь сойтись воедино в том месте, где по гребню проходил торговый путь из Магьяри и откуда на противоположной стороне пологой долины был виден Великий монастырь.
Центральный путь этой вилки был самым коротким, но и самым трудным. Левая тропа отклонялась на запад, была на милю длиннее, но идти по ней было намного легче, особенно каравану груженых животных. Последняя же была известна как Путь пилигрима, потому что согласно легенде в далекие времена этой тропой шел известный своей святостью человек, который и основал Чома-Ла. Дорогу, которой он шел, пересекал очень глубокий овраг шириной шагов в сорок. Овраг тянулся к северу, постепенно расширяясь почти вдвое, затем снова сужаясь до ширины небольшой трещины в породе и полностью исчезая к тому месту, где дороги сходились. Легенда рассказывала, что святой перешел его по воздуху.
Через овраг был положен деревянный мост, неоднократно обновлявшийся на протяжении веков, потому что этим путем пользовались люди, совершающие паломничество в Чома-Ла. Обычные путники избегали его, поскольку восточный склон оврага сильно накренился под гору и был покрыт камнями и валунами. За время своей жизни в Смон Тьанге я никогда не слышала, чтобы там случались обвалы, но старый Таши говорил, что очень давно один все-таки был.
Мы выбрали короткий путь. Проводниками были двое кхамба. Прямо за ними ехал Вернон Куэйл. Затем следовали я и Адам, а замыкали процессию еще десять кхамба. Когда солнце поднялось высоко, стало очень тепло. Кхамба сняли свои кожаные одежды, я и Адам тоже сняли куртки и привязали их к седлам. Я повязала вокруг шеи тонкий хлопчатобумажный шарф, чтобы воротник рубашки не намок от пота и не начал натирать мне шею. Вернон Куэйл не обратил ни малейшего внимания на перемену температуры и как ни в чем не бывало продолжал свой путь – гротескная, но в то же время пугающая фигура.
Мы увидели Великий монастырь за полчаса до полудня. Когда мы остановились, устремив взгляд через долину, дыхание у меня перехватило. То же самое случилось и с Адамом. Солнце было в зените, и шпили монастыря напоминали устремленные к небу алебарды из золота. На каждой террасе реяли ряды молитвенных флагов. Широкую пологую долину наполняло приглушенное расстоянием молитвенное пение. Монахи ожидали прихода трулку. Около семисот человек в красных робах и высоких красных шапках, вращая молитвенные колеса, выстроилось в два ряда лицом друг к другу на расстоянии не больше локтя между двумя монахами. Ряды эти тянулись через всю долину своеобразным коридором, ведущим к массивным красно-золотым дверям, которые были широко открыты.
Мы остановились на повороте дороги, в некотором отдалении от того места, где начинался красный коридор. Куэйл тихо сказал своим звучным голосом:
– Остальные не должны подходить ближе. Я все вам объяснил, мистер Гэскуин. Будьте любезны идти вперед вместе с Джейни, но прежде избавьтесь от всех своих металлических вещей.
Во рту у меня пересохло.
– Я не сниму свое обручальное кольцо. Ни за что, – сказала я.
– Золото мешать не будет. Но ваш серебряный медальон брать нельзя.
– Я его не ношу, – я пристально посмотрела на него и процедила сквозь зубы: – Его носит Элинор!
Его глаза сверкнули.
– Пожалуйста, ваше ружье и нож, мистер Гэскуин, – потребовал он.
Адам передал винтовку Куэйлу, затем, наклонившись, подвернул штанину и открепил нож. Через две минуты мы уже ехали шагом, колено к колену, по тропе туда, где выстроились в две линии монахи. Мы оба были с непокрытыми головами, оба – в рубашках цвета хаки, в твидовых брюках с кожаными вставками и крепких ботинках. Вступив в коридор из монахов, мы остановились, окинув взглядом две красные линии, расстояние между которыми зрительно сужалось ближе к входу в монастырь. И тотчас же тихое пение, наполнявшее воздух подобно отдаленному рокоту грома, резко оборвалось, и на долину навалилась невероятная тишина.
– Джейни, любимая, пора, – прошептал Адам.
Возвысив не слишком-то сильный голос, я запела семь мантр Галдонга, которые частенько пела себе под нос с товарищами по каравану из Намкхары, чтобы время на тяжелых участках пути катилось быстрее. Мы вместе двинулись между рядами монахов к Великому монастырю Чома-Ла.
Головы нам припекало солнце, в долине не было ни малейшего дуновения ветерка. Ни один звук, ни малейших шорох не нарушали тишины, кроме медленной поступи Нимрода и Пастора. Даже насекомые как будто уснули. На какое-то время мне стало казаться, что я тоже сплю, что красные ряды по мере того, как мы едем, делаются все длиннее и длиннее. И пусть мы будем ехать целую вечность, у цели так никогда и не окажемся.
Из ступора я вышла, почувствовав, что голос у меня охрип, и испугавшись, что он вот-вот сорвется. Оказалось, мы прошли нижнюю часть равнины и поднимаемся по пологому склону. Монастырь, громада которого возвышалась перед нами, был больше, чем я сначала думала. Бросив взгляд на Адама, я обнаружила, что он смотрит прямо перед собой, лицо его походило на маску.
Мы приблизились к красно-золотым воротам, а когда вошли в них, то увидели, что человеческий коридор тянется через весь двор к семи ступеням, ведущим к окованным железом открытым дверям. Но эти люди не были монахами. Я догадалась, что перед нами низшие из живущих при монастыре – кузнецы, уборщики помещений, мясники, которые смирились с тем, что в данном рождении им не удастся продвинуться в духовном плане особенно высоко. Все они были в черном, у каждого в руке – обнаженный кинжал. Если бы монахи решили, что мы – фальшивые трулку, то здесь бы нас ждала смерть.
Мы приблизились к ступеням, когда я закончила последний круг мантр. Когда мы спешились, два одетых в белое послушника подошли, чтобы взять наших лошадей. На ступенях лежал ковер цвета тусклого золота, исчезавший в полумраке освещенного лампами зала. Вернон Куэйл обо всем этом нам рассказывал. Как он мог знать подобные вещи, мне было неведомо. Возможно, прибег к своему странному искусству, чтобы заставить Элинор «увидеть» все, что сейчас происходит.
Плечом к плечу мы поднялись по ступеням. В величественном зале мерцала сотня ламп, воздух был наполнен тяжелыми ароматами благовоний. Отовсюду из ниш на нас смотрели боги и демоны. Мы прошли по золотистому ковру под арку и дальше через весь зал, вдоль стен которого были установлены раскрашенные изображения семнадцати верховных лам, последовательно возглавлявших Чома-Ла со дня его основания. Они помещались между колоннами, задрапированными в молитвенные флаги.
В конце зала ковер кончился, началась лестница, которая шла то вверх, то сворачивала в сторону. Я начала считать, потому что поняла – это семижды семь по семь ступеней, которые должны привести нас в Храм Молитвы под самым верхним шпилем.
Адам взял меня за руку. Мы поднимались медленно, почти лениво, и снова мне показалось, что я нахожусь во сне. Никто из нас не произнес ни слова, никто не выказал желания остановиться и передохнуть. Минута шла за минутой, а мы все поднимались и поворачивали, поднимались и поворачивали. Про себя я считала: "Триста тридцать четвертая… тридцать пятая… тридцать шестая…"
До нас донесся звук молитвенного пения. Еще семь ступеней, и вот мы у арки, ведущей непосредственно в Храм Молитвы. Храм был небольшим, квадратным, не более дюжины шагов в длину и ширину. Мы стояли за спинами семи лам, которые на коленях склонились перед Буддой. По их одеждам я поняла, что в середине – верховный лама Чома-Ла, а остальные – монахи, следующие в иерархии непосредственно за ним. Каждый из них находился в чем-то вроде углубления в широкой каменной ступени перед помостом, на котором восседал золотой Будда. Статуя была в человеческий рост, правая рука поднесена к самому телу – туда, где сердце. Она была сложена в горсть пальцами вверх.
Продолжая тихо петь, верховный лама, не поднимаясь с колен, обернулся в нашу сторону, затем встал на ноги и отошел в сторону. Сложив ладони вместе, он поклонился нам. И тут я заметила, что то, что сначала сочла за углубления, было не просто углублениями, а двойными ложбинками дюймов по шесть, а то и больше. Их оставили на камне колени тысяч монахов, непрестанно молившихся перед Буддой на протяжении последних столетий.
Адам сжал мою руку, я вспомнила указания Вернона Куэйла, и мы вместе двинулись вперед, поднявшись на высокую степень, где на коленях стояли ламы, пройдя по обе стороны того углубления, где только что находился верховный лама, и подойдя к пьедесталу.
В золотой ладони лежал молочно-белый камешек, по форме немного напоминающий фасолинку и величиной с последнюю фалангу моего мизинца. Я тяжело сглотнула, потому что нежелание дотрагиваться до него буквально парализовало меня. Протянуть руку и взять этот камень – мало что в жизни давалось мне с таким трудом. Несомненно, нервы у меня были напряжены до предела, а воображение вовсю разыгралось, но когда мои пальцы первыми за долгие века прикоснулись к нему, по всему моему телу пробежал огонь, и я испытала глубокое потрясение.
Адам протянул руку. Я положила слезу ему на ладонь и увидела, что в глазах его словно что-то мелькнуло. Пальцы его сжались, и мы одновременно повернулись. Пение прекратилось. Верховный лама, когда мы проходили мимо, поклонился еще раз. И вот мы снова оказались на ступеньках, начав долгое путешествие вниз. Адам держал крепко сжатую руку перед собой, на лбу у него выступил пот. Поскольку мы стали единым целым, я знала, что он ощущает то же, что я. Мы исполняли пророчество, давно сделанное и принятое ламами Чома-Ла, но чувствовали себя при этом ворами.
Испытывая огромное облегчение, мы, наконец, вышли под солнечные лучи. Послушники в белом по-прежнему держали Нимрода и Пастора, но слуги в черном исчезли. Выехав из огромных ворот, мы обнаружили, что долина вновь наполнилась монотонным песнопением. Оно продолжалось все томительные минуты, что мы ехали между красными рядами монахов и по склону к дороге на Магьяри. Когда мы оказались на ней, облаченные в красное фигуры повернулись к Великому монастырю Чома-Ла и двинулись к нему двумя змееобразными рядами, продолжая медленно петь мантры в такт своим шагам.
– Джейни, подожди, – прошептал Адам.
То были первые слова, произнесенные с тех пор, как мы отправились через долину к монастырю. Я ни о чем не спросила, просто остановилась и наблюдала за тем, как две красные змеи постепенно исчезали за воротами монастыря. Когда не осталось ни одного монаха и ворота закрылись, Адам опустил глаза на свой сжатый кулак. На лице его было странное, недоверчивое выражение.
– Джейни, – мягко сказал он, – если что-нибудь случится… если что-нибудь пойдет не так и мы окажемся разлучены, отправляйся в пещеру. В пещеру Сембура. Там мы встретимся.
Меня пробрала дрожь, но я опять не стала ничего спрашивать, потому что в тот момент мною владело ощущение, что мы находимся в мире, где властвует инстинкт, а не логика.
– Да, Адам.
Мы одновременно повернулись и поехали на юг, к тому месту, где тропа сворачивала и где нас ожидал Вернон Куэйл.
Подъехав, мы остановились, глядя на него и находившуюся за его спиной группу кхамба. Я впервые увидела, что обычно похожие на тесто щеки Куэйла горели румянцем, а в безжизненных глазах светился огонь нетерпения, наводившего, однако, на меня страх.
– Покажите это мне, Гэскуин, – потребовал он. Наступило молчание, а потом Адам сказал странно напряженным голосом:
– Я не могу разжать ладонь.
Лицо Куэйла исказила ярость.
– Неразумно затевать со мной игры!
Адам коротко и невесело рассмеялся.
– Не будьте дураком, черт возьми. Поглядите на мою руку.
Он протянул кулак, который выглядел так, будто выточен из куска белого мрамора. Вены на нем вспухли.
Куэйл глубоко вздохнул. К нему вернулась обычная бледность, а вместе с ней – бесстрастие. Губы его сжались так, будто он о чем-то задумался.
– Возможно, сказывается влияние близости Храма Молитвы. Давайте немного отъедем, – предложил Куэйл.
Он велел кхамба вновь распределиться тем же образом, как и при путешествии до монастыря: двое поехали впереди, остальные – за нами. Однако на этот раз сам Куэйл поехал рядом с Адамом.
Прошла миля, вторая, и я заметила, что кожа на крепко стиснутом кулаке Адама становится обычного цвета. Он продолжал на него смотреть, и наступил момент, когда ему удалось слегка пошевелить суставами. Через час, когда дорога расширилась перед тремя развилками, Вернон Куэйл приказал остановиться.
– Можете ли вы открыть ладонь сейчас, мистер Гэскуин?
Адам вытянул руку вперед. Медленно, слегка подрагивая, его пальцы разогнулись. На молочно-белой слезе у него на ладони играл солнечный свет. Куэйл с шумом втянул в себя воздух, но не сделал попытки прикоснуться к камню. Порывшись во внутреннем кармане своей куртки, он извлек маленькую коробочку. Она, по-видимому, была сделана из грубой черной кожи и по форме являла собой пятиконечную звезду. На ее десяти вертикальных сторонах были серебряные иероглифы. Куэйл сорвал крышку и протянул коробочку Адаму.
– Будьте любезны, положите сюда камень, мистер Гэскуин.
Адам наклонил ладонь, слеза с почти неразличимым стуком упала внутрь, и крышка захлопнулась. Адам облегченно выдохнул и сказал:
– Итак, наше соглашение выполнено, Куэйл. Пожалуйста, мои ружье и нож. Отсюда Джейни и я будем добираться одни.
Куэйл сидел неподвижно, как статуя, не сводя глаз с черной коробочки, которую держал в руках. Почти не двигая губами, он произнес равнодушным, тихим голосом:
– Я больше не нуждаюсь ни в вас, ни в вашей жене, мистер Гэскуин, и не намерен допустить, чтобы два таких сильных врага омрачали мое будущее.
Какое-то время до меня, все еще зачарованной событиями последних часов, проведенных словно во сне, не доходил смысл его слов, но он продолжал:
– Я убедил этих доверчивых кхамба, что два трулку, которые должны взять слезу из Храма Молитвы, есть не более чем слуги Серебряного трулку, каковым являюсь я. Это именно мне предстоит вернуть слезу Будде, пребывающему в покоях Нирваны, слуги же сбросят тела, в которые облачились, и вернутся к себе домой на небеса. – Вернон Куэйл перевел глаза с черной коробочки-звезды на кхамба. – Вот что считают эти люди, мистер Гэскуин. Будучи Серебряным трулку, я предупредил их, что мои слуги могут выказать нежелание расставаться с земными телами.
Когда я поняла, что Вернон Куэйл намеревается разделаться с нами, меня охватила ярость, и я действовала, повинуясь более инстинкту, нежели разуму. Мгновенно повиновавшись моим рукам, резкому крику, Нимрод напряг мышцы и бросился вперед. Выхватив коробочку из рук Куэйла, я развернула Нимрода и снова направила его вперед, развернула опять, и он крупом со всего маху толкнул одну из лошадей, на которых ехали возглавлявшие группу кхамба. Та от толчка налетела на вторую.
Я заметила, что один из кхамба, первым пришедший в себя, достает карабин Адама из-под одеяла, прикрученного к седлу, где прятал его до этого. Но только он начал это делать, мощное тело Пастора взметнулось над тропой, Адам выдернул ногу из стремени и, наполовину привстав в седле, ударил кхамба ногой в грудь, выбив его из седла.
Я подняла Нимрода на дыбы, его копыта взметнулись в воздух, нацеливаясь на вытаскивающего длинный нож кхамба. Адам попытался двинуться в мою сторону, но это было невозможно из-за скопления между нами людей и животных. Куэйл выкрикивал приказы. Адам указал рукой на среднюю тропу разветвлявшейся дороги, которая находилась прямо за моей спиной, и закричал:
– Давай, Джейни, давай!
Сам он в то же мгновение развернул Пастора к восточной тропе, Пути пилигрима, и пришпорил коня.
Я повернула Нимрода, тот метнулся вперед с такой скоростью, словно его катапультировали, и понесся галопом по тропе. Наши пути разошлись, но несколько секунд голова и плечи Адама были еще видны мне за каменистым бугром, потом он исчез. Прошло не более пяти секунд с того мгновения, как я пустила Нимрода в бой, вырвав коробочку со слезой Будды из рук Куэйла. Еще через минуту наши противники остались далеко позади.
В Горакхпуре мы потратили не один час, чтобы выбрать самых лучших лошадей из тех, что продавались, и заплатили за них хорошую цену. Ни у Куэйла, ни у его приспешников лошади не могли сравниться с нашими, и я вознесла за это горячую благодарственную молитву. Кхамба, как я знала еще с тех дней, когда они преследовали наши караваны, были прекрасными наездниками, но я была ничуть не хуже. Не хуже был и Адам. Им нас не догнать.
Я засунула маленькую коробочку себе за рубашку, пониже к поясу, чтобы она не выпала, и, отогнав все посторонние мысли, сосредоточилась на дороге, потому что тропа была нелегкой, и если я споткнусь, произойдет беда.
Нимрод, благородное животное, нес меня с легкостью, и часом позже мы спустились на узкую, покрытую мелким булыжником тропу, которая вела к оврагу. Вдали был виден Путь пилигрима, поскольку в этом месте две тропы милю-другую шли параллельно друг другу по обеим сторонам оврага до тех пор, пока моя, задолго до моста, снова не сворачивала на запад. Я уже ехала по тропе, и прикрыв глаза от солнца, вглядывалась, не заметно ли кого-нибудь на противоположной стороне. К этому времени Адам вполне мог добраться сюда, он мог даже опередить меня.
У оврага я пустила Нимрода шагом, чтобы дать ему немного отдохнуть. Сама я тоже радовалась возможности чуть-чуть расслабиться, потому что внезапно почувствовала себя ужасно усталой. Не без труда я собралась с мыслями. Куэйл наверняка послал кого-то из своих людей за Адамом, но важнее ему было догнать меня, ибо именно у меня была драгоценная слеза. И тем не менее я пока не пускала Нимрода вскачь, не сомневаясь, что кхамба остались далеко позади. Моя лошадь не только была лучше, но и несла намного меньший вес. Чтобы догнать меня, им потребуется не менее четверти часа.
Я подняла глаза на противоположную сторону пропасти и на мгновение ощутила головокружение. Пришлось опустить глаза, а когда я их вновь подняла, то сердце у меня подпрыгнуло – я увидела Адама. Он ехал сзади меня на другой стороне, объезжая большой выступ в скале там, где овраг изгибался. Рука его взметнулась в приветствии, и я радостно замахала ему в ответ. Когда мы сравнялись, будучи разделенными только пропастью в сотню шагов, я слегка пришпорила Нимрода, чтобы нам и дальше идти вровень.
Я то и дело посматривала через пропасть в сторону человека, который заполнил всю мою жизнь, страстно желая вновь почувствовать себя в его объятиях и знать, что страхи и опасности остались позади. Лежащая под рубашкой коробочка царапала меня, и я решила, что избавлюсь от нее при первой возможности. Я не хотела, чтобы рядом со мной было что-либо, имеющее касательство к Вернону Куэйлу.
Я услышала звук, который сначала приняла за отдаленные раскаты грома, но небо было ясным и безоблачным. Звук, тихое рокотание, повторился. Мысли завертелись с бешеной скоростью, и холодное копье страха пронзило сердце, когда высоко на склоне горы, нависавшей над Адамом, я увидела движение снега. Он тронулся вниз, собирая камни, булыжники, потоки скальной породы, расширяясь с нарастающей скоростью и превращаясь в чудовищный вал несущихся вниз камней.
Обвал!
Старый Таши помнил только об одном обвале на Пути пилигрима за всю его жизнь. Этот же обвал начался именно тогда, когда мой Адам ехал по тропе, лежавшей на его пути. Он посмотрел вверх и тут же пустил Пастора бешеным галопом. Я тоже пустила вскачь Нимрода, и мы понеслись вровень с конем Адама.
Мое сердце перестало биться, в голове не было ни одной мысли, я словно погрузилась в кошмар. Звук перерос в ужасный рев. Волна снега, льда и камней мчалась все быстрее, быстрее, и у меня вырвалось от отчаяния рыдание, когда я поняла, что обвал простирается по склону на гораздо большее расстояние, чем Адам будет в состоянии преодолеть.
Он все еще сидел пригнувшись в седле, летя вперед с фантастической скоростью, когда обвал настиг его. Я увидела, как передний край потока перевалил через бровку, неся человека и лошадь с такой легкостью, словно они были сухими листьями, таща их в глубокую расселину. Адам и конь летели уже отдельно, на них наваливались камни, лед, они все падали, падали, падали и вот исчезли из поля моего зрения в бездне, там, внизу.
Удерживая Нимрода, я, полная ужаса и отчаяния, выкрикивала "Адам! Адам!", но сама не слышала собственного голоса. Они тонули в чудовищном, сопровождающемся эхом реве, который все продолжался и продолжался, пока тысячи тонн породы и льда летели с вершины гор в расселину.
Я упала вперед, прижавшись лицом к шее Нимрода, зажала уши руками, не в силах справиться с диким отчаянием, овладевшим всем моим существом, не зная, смогу ли я пережить такое страшное горе.
* * *
В голове у меня не было ни одной мысли. Ни единой. Я сидела в седле и тупо смотрела на другую сторону расселины. Никакого движения там уже не было. Все снова было тихо, словно ничего и не произошло. Не знаю, сколько я так сидела. Мне было все равно. Если сейчас появился Куэйл и кхамба и убьют меня, это будет только к лучшему.
Сама не сознавая, что делаю, я достала из-под рубашки черную коробочку, сняла с шеи хлопчатобумажный шарф. Открыв коробочку, я вынула молочно-белый камень, положила его на середину шарфа и прочно завязала вокруг него узел. Затем я снова надела шарф на шею, завязав его концы так, чтобы узел с камнем лежал у меня на груди под рубашкой.
Я отшвырнула черную коробочку так далеко, как могла, в скопище камней, тянувшихся вдоль тропы… но не в расселину, потому что там лежал мой Адам.
В голове шевельнулась первая мысль. Если я позволю кхамба схватить и убить меня, я подведу Адама. Я подведу всех людей, которых люблю больше всего… Адама, Элинор, Сембура, мистера Лэмберта. Надо как-то собраться с силами и двигаться.
Прижав ладони к глазам, я прошептала:
– Я отнесу слезу к Рильду. Он спрячет ее от Куэйла так, что тот не сможет ее достать. А потом… Не знаю, я пока не решила. Но я попытаюсь… так, как хотел бы ты, Адам.
Двумя минутами позже я уже скакала по тому участку пути, который, свернув от расселины, уходил в горы. В сознании моем, отталкивающем воспоминания о страшном, случившемся в расселине, вновь воцарилась пустота. Мое сердце словно умерло во мне.
Там, где слились три тропы, Нимрод вдруг начал хромать на переднюю правую ногу. Я обнаружила в ней маленький острый камешек, но у меня не было ничего, чем можно было бы его вынуть. Какое-то время я вела Нимрода на поводу, но затем в мой притупленный разум пришла мысль, что я смогу найти что-нибудь для этой цели в пещере, где я и Сембур укрылись от бурана и где нашел нас Адам. У нас с собой было довольно много вещей, и наверняка там осталось что-либо, что может пригодиться.
Пещера… Адам сказал, что если мы разлучимся, то местом встречи будет пещера, но теперь у меня нет надежды там его увидеть. Страшный стон вырвался из моей груди. Подавив его, я, тяжело переступая, продолжала шагать вперед.
Мы приближались к гребню перевала Чак. Пещера находилась на восточном склоне. Тут я заметила, что Нимрод поднял уши, и тоже прислушалась. Сзади до меня донесся цокот копыт, эхом отдающийся в скалах. Я услышала бы его гораздо раньше, не будь настолько погружена в горе, не будь все мои чувства до такой степени притуплены.
Я повернула Нимрода, попрощалась с ним и легонько шлепнула, посылая вниз по тропе навстречу кхамба. У меня была некоторая надежда, что, обнаружив его, кхамба постараются поймать моего коня и начнут обсуждать, куда же делась я сама. Куэйла среди них быть не могло. Он был приличный наездник, но не более того. Такая погоня была ему не по силам.
Я пустилась бегом, сознавая, что дорого каждое мгновение, если хочу добежать до пещеры и укрыться в ней прежде, чем покажутся кхамба. Чего я собиралась этим добиться, я не сознавала сама – слишком велики были мои потрясение и горе, чтобы отчетливо мыслить. Было маловероятно, что они отважатся заглянуть в пещеру и проверить, там ли я. Можно было надеяться, что они решат, что лошадь сбросила меня где-то по дороге, и я, например, упала в какое-нибудь ущелье. Однако я была уверена, что когда появится Вернон Куэйл, он, разумеется, обыщет пещеру, поэтому на спасение особенно рассчитывать не приходилось.
Ноги налились свинцом, дышать стало тяжело, но я, спотыкаясь, продолжала бежать. Сама того не сознавая, я бормотала: "Я стараюсь, Адам, я стараюсь", но цокот копыт звучал уже совсем близко.
Обернувшись через плечо, я увидела, что из-за поворота всего в сотне ярдов за мной показались двое кхамба. Оба держали в руках длинные ножи, они настигали меня. Я, с трудом заставляя свои измученные ноги двигаться, поползла вверх по склону к пещере. Теперь мое убежище уж никак не будет для них тайной, но я тем не менее продолжала карабкаться, ибо по-прежнему сомневалась, что кхамба отважатся туда войти, а до того момента, как появится Куэйл, у меня, вероятно, будет время, чтобы глубоко запрятать слезу в какой-нибудь трещине, где он ее никогда не найдет.
Но всадники были уже совсем близко. Спина у меня похолодела в ожидании, что в нее вот-вот вонзятся их ножи. Я поняла, что не успею добраться до пещеры, что мне не суждено одержать над Куэйлом даже маленькую победу, лишив его слезы.
В воздухе, немного сбоку от меня, раздался щелчок, напоминающий щелчок бича, и сзади я услышала крик. Что означал щелчок, мне было понятно. Мимо пролетела пуля. Затем раздался другой резкий звук, совсем не похожий на предыдущий, но тоже знакомый мне с давних пор, – так заряжают винтовку. Но я была готова поручиться, что это не допотопное ружье кхамба.
Сверху прогремел голос:
– Джейни!
Сквозь затуманившие глаза слезы я увидела, что за могильником Сембура находится кто-то, стоящий на коленях и держащий винтовку на прицеле. Я различала его голову и плечи. Снова раздался щелчок, я оглянулась и увидела, что кхамба, бывший всего в двадцати шагах за моей спиной, внезапно вылетел из седла. Его товарищ повернулся и в поисках спасения поскакал к перевалу, качаясь в седле и стиснув рукой плечо, куда попала первая пуля.
Я ковыляла по склону, чувствуя, что легкие вот-вот разорвутся. Низко наклонясь, я смотрела себе под ноги, в голове царил сумбур, в котором преобладала дурацкая мысль, что, возможно, горные духи пробудили призрак Сембура и его винтовки, который и отогнал от меня кхамба. В тот момент я готова была поверить во что угодно. Время от времени даже проскакивал страх, что стоит мне поднять глаза, как я увижу перед собой лицо Вернона Куэйла.
Две руки схватили меня за плечи и встряхнули.
– Джейни!
Я увидела лицо Адама.
Адам. Черные волосы покрыты пылью. Голубые глаза с тревогой смотрят в мои. Сильные, крепкие руки, сжимающие мои плечи. На плече винтовка. "Ли Метфорд-303", единственная марка, которую я могу отличить от других.
– Адам?
Я медленно подняла трясущуюся руку и дотронулась до его щеки, до его губ.
– Джейни, ты ранена?
Тут ноги у меня подкосились, и, падая ему на руки, я почувствовала наваливающуюся черную пустоту.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин



Очень интересная и познавательная вещь! Узнала много интересного о Тибете. Читайте, не пожалеете потраченного времени!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛеонтьевна
15.11.2011, 14.26





Очень интересно и красиво. Давно не читала, столь душевных и в тоже время захватывающих книг. Рекомендую всем!!!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинНатаниель
12.03.2013, 8.40





Хороший приключенческий роман с немалой долей мистики и двумя любовными линиями: 9/10.
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлинязвочка
12.03.2013, 15.29





Красивый и интересный роман.Он захватывает своим небанальным сюжетом и неожиданными поворотами.И,хотя, любовь здесь присутствует на протяжении всего романа, в первую очередь жанр приключенческий, а не любовный.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЮта
20.08.2013, 13.06





Самая захватывающая и потрясная вещь из прочитанных за последние годы.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛюдмила
27.05.2014, 15.26





Очень хороший роман,получила" заряд "положительных -душевных эмоций,советую всем, не пожалеете !
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинРита
28.05.2014, 20.18





Из трех романов автора больше понравились этот и первый.Приятно читать о людях с такими душевными качествами,для которых понятие"дружба" не пустой звук.10 баллов.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинОсоба
29.05.2014, 15.39





Начало не очень, слишком долго затянуто. А конец очень захватывающий..
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинМилена
10.05.2015, 21.50





Приключения и загадки! Понравился этот роман! Немного затянуты первые главы и описания, но потом события потекли реко, у автора такой стиль. Мне понравилось!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинAnna
29.05.2015, 18.13





Очень хороший роман .Скорее приключенческий , чем любовный .
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинMarina
31.05.2015, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100