Читать онлайн Тибетское пророчество, автора - Брент Мэйдлин, Раздел - ГЛАВА 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брент Мэйдлин

Тибетское пророчество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 16

В "Круглой комнате" было тихо. Меня встретил и немедленно провел сюда Вернон Куэйл. Элинор, одетая в простое белое платье и сидевшая на том же стуле, что и раньше, слегка мне улыбнулась и прошептала:
– Привет, Джейни.
Она была бледна почти восковой бледностью, ее некогда прекрасные волосы казались тусклыми и безжизненными.
Пытаясь сдержать вспыхнувшую с новой силой ненависть, я смотрела, как Вернон Куэйл с помощью шприца впрыскивает в руку Элинор какую-то бесцветную жидкость. Ее глаза закрылись, словно во сне, но она продолжала сидеть прямо. Затем Вернон Куэйл принялся отмерять маленькие порции чего-то, напоминающего высушенные травы, смешивать их, а потом разложил по щепотке смеси в маленькие медные чаши, пять штук которых стояло на треножниках над пока еще не зажженными спиртовками.
Горло мое пересохло.
– Не будете ли любезны объяснить, зачем Элинор хотела меня видеть? – хрипло спросила я.
– Разумеется. Ваше присутствие требуется, чтобы помочь Элинор справиться с несколько утомительным делом, которое предстоит нам сегодня вечером.
– Каким делом?
– Полагаю, вы должны были сообразить. Я буду проводить операцию по восстановлению зрения Адама Гэскуина.
Сердце у меня подскочило.
– Операцию?
Он удостоил меня презрительным взглядом тускло-серых глаз.
– Конечно, речь идет не о хирургической операции, но та, которую я произведу, не в меньшей степени подчинена законам причины и следствия и законам природы.
– Я… я не понимаю.
– Все очень просто. Моя жена – инструмент удивительной проникающей силы. Через нее я по неосязаемым линиям, соединяющим цепь событий, вернулся в прошлое и установил, что слепота Адама Гэскуина вызвана особыми причинами. Если использовать сказочные термины, она – результат заклятья, наложенного на него обэ, неудовольствие которого он навлек на себя на Гаити. В реалистических терминах объяснение тоже несложно, но требует больше подробностей, – Вернон Куэйл заглянул в свиток, однако продолжал без паузы: – Среди примитивных народов есть люди, обладающие способностями и талантами, которые они широко используют, хотя мало или вовсе не понимают законы и принципы, на основании которых действуют. Знахарь, шаман, обэ, хунган – есть множество названий для тех, кто практикует так называемую магию. Одного такого человека Гэскуин оскорбил на Гаити, и тот совершил древний западноафриканский обряд, половину которого составляли глупые фокусы.
Однако остальное было использованием великого Закона соответствия, по которому происходит взаимодействие между материальными и нематериальными планами бытия. К тому же самому закону мы прибегнем и в этот вечер, дабы повернуть в обратную сторону процесс, приведший к потере Адамом Гэскуином зрения.
Вдруг Вернон Куэйл показался мне старым идиотом, несущим полный бред. Как можно ослепить человека на расстоянии? Каким образом любая комбинация трав и зелий, заклинаний, заклятий, месмеризма или какой-нибудь обряд может поразить физическую сторону глаза или глазные нервы, соединенные с мозгом?
Словно читая мои мысли, Вернон Куэйл сказал:
– Такого рода операции происходят на эфирном плане, где расстояние, как мы его воспринимаем, не существует. Операция, произведенная гаитянским обэ, оказала воздействие на эфирное тело Гэскуина, что с течением времени отразилось и на его физическом теле. Я не рассчитываю, что вы все это поймете. Для начала нужен общий интеллект гораздо значительнее того, что у вас имеется, а затем потребуется лет десять серьезных занятий, в результате которых вы будете понимать лишь маленькую толику данного предмета. Он включает в себя множество компонентов, и не все они поддаются словесному объяснению или анализу. Я знаю, что сейчас на земле существует всего лишь дюжина людей, полностью понимающих операцию, которую я совершу сегодня вечером. И лишь двое из них отважатся ее проделать.
Он отложил свиток, поправил с большой осторожностью пять маленьких треножников и начал с помощью тонкой свечки зажигать спиртовки. Откашлявшись, я спросила:
– Вы имеете в виду, что она опасна?
– Не тогда, когда ее совершаю я. У меня есть полная власть над силами, которые будут использованы. Нет никакого риска получить нежелательный эффект.
– Вы… вы – один из тех людей, про которых сейчас говорили? Вроде обэ?
Он наградил меня еще одним презрительным взглядом, наливая из флакона густую красную жидкость в одну из маленьких чаш.
– Я – ученый. Я специализируюсь по тем научным дисциплинам, в которых мало кто разбирается и которые, по мнению большинства людей, не существуют вовсе. Пожалуйста, хватит вопросов.
Из пяти медных чаш на треножниках начали подниматься струи тяжелого дыма. Элинор сидела, погрузившись, по-видимому, в глубокий транс. Между пятью треножниками посредине стояла тонкая, покрытая изящной резьбой капитель из черного дерева на трех вывернутых наружу ножках. На ее верху, на бронзовом диске, было что-то выгравировано неизвестным мне шрифтом.
Вернон Куэйл, надев белые перчатки, держал в руках маленькую куклу, очень грубо вырезанную из черного дерева. Он открыл стоявшую на столе маленькую круглую шкатулку, взял щипчики и достал из шкатулки лоскуток черной материи, который весьма ловко обернул вокруг шеи куклы. Затем он снова опустил щипчики в шкатулку, а когда поднял их, то сначала они показались мне пустыми, но, приглядевшись, я увидела на свету длинный вьющийся черный волос. Он втиснул его в щель на деревянной кукольной голове. Когда он поднял щипчики в третий раз, у меня перехватило дыхание, а по телу пробежала дрожь, так как я увидела кусочек сигары того сорта, который время от времени курил Адам. В него был вставлен маленький обломок тростникового мундштука.
Вернон Куэйл отщипнул от мундштука несколько крошечных щепочек, воткнув их в малюсенькое отверстие, представлявшее у куклы рот, и сказал:
– Закон соответствия. В операции, которую я собираюсь совершить, этот манекен соответствует Адаму Гэскуину, и через него мы произведем действие на эфирном плане.
Я вспомнила зимний день, когда Дэвид, Адам и я занимались коровами миссис Феннел, страдавшими от вздутия кишечника. Адам снял жакет, кепи и отложил сигару, чтобы помочь нам. Кепи и сигара исчезли, а из подкладки жакета был вырван кусочек ткани. Несомненно, черный кудрявый волос был обнаружен в кепи.
Вернон Куэйл делал что-то с лицом куклы, но я не могла различить, что именно.
– Волос, кусочек одежды, содержащий пот тела, щепочка мундштука, который соприкасался со слюной. Несколько соответствующих предметов, но каждый из них очень мощный. Будьте любезны, теперь мне нужен медальон.
Мой мозг отказывался служить, меня мутило. Снимая и отдавая Вернону Куэйлу медальон, я заметила, что места, где у куклы должны были находиться глаза, были покрыты чем-то вроде капель черного воска. Он много раз обернул цепочку вокруг шеи, пока медальон не лег на грудь, а затем положил куклу на бронзовую верхушку капители из черного дерева.
– Слушайте меня очень внимательно, – проговорил он. – Гэскуин спас вам жизнь, когда вы были ребенком, вступавшим в пору созревания, а это период жизни женщины, когда некоторые энергии особенно сильны. Таким образом, соответствие между вами должно быть очень мощным и окажет помощь в проведении настоящей операции. Встаньте, пожалуйста, вон туда, – он указал пальцем. – Лицом к Элинор, но по другую сторону капители. Вот так. А теперь положите средний палец правой руки на тело манекена.
Я подчинилась. Вернон Куэйл больше не казался старым идиотом, несущим полный бред. Он встал сзади Элинор, снял перчатки, положил пальцы ей на виски и сказал мне:
– Вы не должны говорить, пока я вам не разрешу. Вы не должны двигаться, пока я вам не разрешу. По мере ваших сил направляйте мысли к тому, как Адам Гэскуин ухаживал за вами во время болезни. Глубокая концентрация не требуется. Просто держите это воспоминание перед своим мысленным взором – примерно так, как вы делаете, когда о чем-то мечтаете.
Я думала, что посторонние мысли и впечатления помешают исполнить то, что приказал Куэйл, но я ошиблась. Я стояла и вспоминала, рассеянно глядя на уродливую куклу, что лежала под моим пальцем, и в то же время не видела ее. Я снова превратилась в ребенка, лежащего в пещере. Адам наклоняется надо мной, стирает пот с моего лица, плеч, тела, отсасывает через перо гадость, которая забивает мне горло. С его шеи свисает медальон. Я вижу освещенные костром темные своды пещеры. Я слышу, как наши лошади. Флинт и Иов, пережевывают свою скудную пищу.
Время от времени мое сознание возвращалось в "Круглую комнату". Порошок в медных чашах сгорел. Стояла полная тишина. Элинор сидела как восковая статуя. Ее лоб был покрыт бусинками пота. Вернон Куэйл неподвижно стоял, держа пальцы по-прежнему у нее на висках и устремив пустой взгляд серых глаз на куклу под моим пальцем. Казалось, ничего не происходит, но воздух в комнате был тяжелым и сгустившимся, каким он бывает перед сильной грозой.
Не знаю, как долго все это продолжалось. Однако наступил момент, когда я отчетливо увидела, что пятна черного воска, закрывающие глаза куклы, тают, становятся жидкими и капля за каплей стекают по грубым деревянным щекам куклы на бронзовый диск, на котором она лежит. И вот Вернон Куэйл пошевелился и нарушил тишину.
– Теперь все кончилось.
Я знаю, что попыталась попрощаться с Элинор, но с измученного лица на меня посмотрели неузнающие глаза. Помню, как Вернон Куэйл положил медальон мне в руку и вывел меня из "Круглой комнаты", проводив до двуколки. Мы не сказали друг другу ни слова.
А вот как ехала домой, я уже не помню. Знаю только, что вышедший мне навстречу мистер Стэффорд настоял на том, что сам займется лошадьми и двуколкой. Когда я сняла шляпу и пальто и утомленно села перед камином в своей маленькой комнате, то, бросив взгляд на часы, обнаружила, что уехала в "Приют кречета" не более семидесяти минут назад.
Думать мне не хотелось. Я даже не знала, о чем следует думать. Просто уснула в кресле, проснувшись же, увидела, что огонь в камине почти погас. С огромным усилием я встала, прошла в спальню, разделась, упала на кровать и проспала тяжелым сном до позднего утра.
При свете дня мне с трудом верилось, что события, приключившиеся вчера вечером, действительно имели место. Они скорее походили на плохой сон, который не хотелось вспоминать, и я сказала себе, что поверить во внезапное прозрение Адама – значит быть полной дурой. Самое лучшее – погрузиться в дела, не строить никаких предположений и ничего не ждать. Однако, когда через два дня я получила письмо от леди Гэскуин, руки мои тряслись от волнения. Сердце наполнилось тяжелым разочарованием, когда письмо оказалось совершенно обычным, без сногсшибательных новостей.
Единственное, что она писала про Адама, – это что он по-прежнему держится дома и вне его так, будто не страдает слепотой, и по-прежнему наживает шишки и синяки. Накануне он упал с лестницы и едва не потерял сознание, что ее очень напугало. Невзирая на его протесты, она настояла на том, чтобы вызвать врача, и рада мне сообщить, что Адам ничего себе не повредил. Сегодня он опять ходит по дому.
Она также сообщала, что диабет сэра Чарлза внезапно усилился. В письме выражалась надежда, что скоро я снова приеду в Лондон, потому что оба они меня очень любят и часто обо мне говорят.
Читая между строк, я поняла, что времени, отпущенного ее мужу, осталось намного меньше, чем они раньше полагали. Я немного всплакнула от жалости к ним обоим и написала ответ, сообщая, что приеду на денек их навестить при первой же возможности, безусловно, до конца текущего месяца.
Значит, Вернон Куэйл – просто хвастун. Адам остался слеп.
Немедленно я отправилась навестить Дэвида Хэйуорда, поссорилась с ним, в великом раздражении поехала домой, повернула назад, извинилась перед Дэвидом и остаток дня сопровождала его в визитах. То было лучшее лекарство, которое могло прийти мне в голову против охватившего меня мрачного настроения.
Через два дня я поехала на Гусиный холм. Стояла необычно мягкая, солнечная для конца февраля погода. Я слезла с Сэнди и стала бродить, размышляя о своем будущем.
Ферма Кэтлингов скоро будет выставлена на продажу. Действительно ли она мне нужна? Собираюсь ли я и впрямь жить в том большом доме одна? Буду ли я счастлива, выйдя замуж за Дэвида? Или буду всегда относиться к нему как к не худшему после Адама варианту, а он ко мне – как к не худшему варианту после Элинор? Но какое это имеет значение, если мы – добрые друзья и в самом деле очень привязаны друг к другу?
Мой взгляд упал на склон холма, лежащего по ту сторону долины. Внизу по нему во весь опор мчался всадник. Его скорость, отметила я с легким беспокойством, была довольна опасной. Так носиться могли себе позволить только Ло-бас и Джейни Берр. Затем я узнала лошадь и удивилась. Это был Бруно, чалый жеребец, принадлежавший майору Эллиоту. Однако сидел на нем не майор, это вообще не был никто из обитателей Ларкфельда.
На несколько мгновений лошадь и всадник исчезли за каштанами, а когда я вновь их увидела, они приближались к Гусиному холму. Я прищурила глаза. Мужчина был брюнетом, без шляпы, вместо одежды для верховой езды на нем был темно-серый костюм. Да кто же это? Он скакал, словно слившись с лошадью, тело с горделивой небрежностью покачивалось в такт ее движению. Во всей фигуре было нечто знакомое, нечто виденное мною очень давно…
Мистер! Сознание толчком выбросило это имя, старое имя, которым я его называла.
Адам? Адам, скачущий ко мне вверх по Гусиному холму? Так, как будто он… был зрячим? Не может быть. И тем не менее слепой не в состоянии был бы ехать на лошади так, как ехал он.
Я будто вросла в землю, в сознании воцарилась пустота, потому что я не отваживалась размышлять дальше. Он поднялся на вершину и спрыгнул с Бруно раньше, чем тот успел полностью перейти с галопа на шаг. Черные волосы взъерошены ветром, темно-голубые глаза сверкают бешеной радостью. Он быстро зашагал ко мне, широко раскинув руки.
– Джейни!
Слезы навернулись мне на глаза и потекли по щекам. У меня перехватило горло, я не могла произнести ни слова.
– Ах, Джейни!
Его руки стиснули мои плечи так, что стало больно, но то была приятная мне боль. Держа меня на расстоянии вытянутых рук, он разглядывал меня с ног до головы с изумленным лицом. Но вот его руки отпустили мои плечи и начали прикасаться ко лбу, волосам, покрытым слезами щекам, губам, шее. Это было мягкое прикосновение слепого, но он больше не был слеп. Он буквально пожирал меня глазами, все его органы чувств были подчинены одной цели – узнать меня. Рассматривал меня, прикасался ко мне, и слова лились у него потоком:
– Я приехал в твой коттедж, а Стэффорды послали меня к Дэвиду, но Рози сказала, что он собирался посетить конюшни майора Эллиота, хотя не знала, поедешь ли ты вместе с ним, а когда я туда приехал, то оказалось, что тебя нет, я подумал, Джейни, что сойду с ума, если тотчас же тебя не найду, а Дэвид сказал, что ты можешь быть здесь, и майор говорит: "Слушай, парень, возьми Бруно". И вот я тебя нашел – о Джейни, неужели это ты? Это действительно та смешная малышка, которая встретилась мне в Смон Тьанге и навсегда осталась в моем сознании? Да, конечно, я вижу, в тебе осталось что-то от нее. Да, Джейни, клянусь Богом, я тебя вижу! Несколько дней назад я упал и получил небольшое сотрясение мозга. Прошлым вечером я отправился спать слепым, а проснулся зрячим! – Его руки скользнули вниз и крепко сжали мои. – Джейни. Красавица Джейни. Почему я называл тебя смешной малышкой? Ты уже и тогда была красивой, но у меня не было глаз, чтобы тебя разглядеть. Оказывается, я был слеп гораздо дольше, чем думал. Боже, как приятно на тебя смотреть, Джейни! Ты знала, что мое сердце принадлежит тебе с того мгновения, как ты возникла из прошлого, обняла за шею и разрыдалась из-за того, что обнаружила меня слепым? А, возможно, права Молли, которая говорила, что мое сердце было отдано тебе еще раньше. Помнишь, она сказала про тебя, что ты и есть «она». И в эти прошлые месяцы, которые мы провели вместе, мне иногда казалось, что я тебе нравлюсь. Это правда, Джейни? Ты выйдешь за меня замуж? Пожалуйста!
Я знала, что если попытаюсь говорить, то просто разрыдаюсь. Глядя на Адама, я вспоминала те дни, когда была рядом с ним, и мне так хотелось обхватить его шею, притянуть к себе его голову и прижаться к его губам в долгом, чудесном поцелуе. Так я сейчас и поступила, стоя на гребне Гусиного холма, откуда нас было видно на целую милю вокруг. Но мне было все равно.
Немного погодя, когда у меня восстановилось дыхание, а он обнимал меня, прижимая к своей груди, я задыхающимся голосом произнесла:
– Мне казалось, что я не особенно тебе нравлюсь. Я слышала, как ты говорил родителям, что я… действую тебе на нервы.
Он глубоко вздохнул.
– Джейни, любимая, я и хотел, чтобы ты это услышала. Я прекрасно знал, что ты стоишь на лестнице, когда произнес эти слова. Ведь у меня же был острый слух слепого, и большую часть времени я проводил, прислушиваясь к твоим шагам по дому.
Я подняла голову.
– Но зачем же ты это сказал, Адам?
– Потому что хотел, чтобы ты была счастлива, и был уверен, что будешь счастлива, выйдя замуж за Дэвида Хэйуорда, однако прекрасно понимал, что пробудь мы вместе дольше, то сломаюсь и признаюсь тебе в любви. А я боялся, что тебе станет меня жалко, и ты скажешь, что выйдешь за меня замуж. За меня, за слепого. Я не мог этого допустить, Джейни.
Я встала на цыпочки, чтобы еще раз его поцеловать, затем, вспомнив прошлое, сказала с тем смешным произношением кокни, с которым разговаривала в Смон Тьанге:
– Ну и дураком же вы иногда бываете, Мистер.
* * *
Дэвид Хэйуорд откинулся на стуле и посмотрел на нас, сидевших бок о бок на кушетке в его маленькой комнате и державшихся за руки. С того момента, как Адам обнял меня на Гусином холме, прошло около часа. Дэвид поздравил Адама, от души поцеловал меня и заявил, что должен быть или шафером, или посаженным отцом.
Сначала в нашей компании царило радостное возбуждение, но сейчас все стихли и посерьезнели, потому что я только что закончила рассказ о том, что произошло в "Круглой комнате" "Приюта кречета" накануне того дня, как Адам упал и в результате вновь обрел зрение. Я понимала, что момент для рассказа не слишком хороший, потому что омрачит наше настроение, но сознавала, что хорошего момента для подобной истории просто не может быть.
Дэвид побледнел, когда я рассказала, как Элинор был сделан укол чего-то, что наверняка было наркотиком, облегчавшим вхождение в транс.
– Не сомневаюсь, Адам, – произнес он, – что вы считаете этого человека шарлатаном. Раньше я и сам так думал, но сейчас уверенности у меня поубавилось. Просто ли совпадение, что он совершил все эти манипуляции незадолго до того, как вы упали, и вследствие этого к вам, по всей видимости, и вернулось зрение? Или произведенная им процедура и заставила вас упасть?
К моему полному изумлению, Адам совершенно спокойно ответил:
– Я склоняюсь ко второму. Как только Джейни рассказала мне о Куэйле, я постарался узнать как можно больше и об этом малом, и о тех странных вещах, которыми он занимается. У моего отца есть старый приятель, который хорошо осведомлен по этой части. Я, разумеется, никогда не видел Куэйла, но познакомился с ним, когда он пришел в Честер-Гарденс и заявил, что восстановит мое зрение прежде, чем наступит полнолуние, – пожав плечами, он улыбнулся. – Может быть, наука Куэйла, как он ее называет, и состоит в умении вызывать падения.
Сжав руку Адама, я сказала:
– Сразу после того вечера, когда он… сделал это, я начала терзаться вопросом – зачем? Я хочу сказать, с какой стати ему понадобилось возвращать тебе зрение?
Адам взял мою руку и дотронулся губами до пальцев.
– А затем, моя милая, – проговорил он, – что я нужен Куэйлу для его собственных целей, и все тянущиеся из прошлого нити, касающиеся тебя, меня, его и Элинор, соединяются в той будущей цели. Во всяком случае, таково мнение моего ученого приятеля, профессора Мэнсона.
Из глубин памяти до меня донесся голос девушки в монастыре Галдонга, глядевшей в жидкую черноту: "Он очень молод, этот демон. Черные волосы, а глаза – как ясное небо в сумерки. Гордый… слишком гордый. Но его гордость будет повержена… он спустится во тьму, а затем явится тот, в чьих жилах не течет кровь, Серебряный Человек, Пожиратель Душ… Долг… долг должен быть заплачен, в год Деревянного Дракона они придут в землю Бод, чтобы схватить слезинку, что упала из глаз Просветленного…"
Адам Гэскуин действительно спустился во тьму слепоты, где избавился от своего юношеского высокомерия, став милым, не жалеющим себя человеком, всегда готовым рассмеяться. Именно таким я нашла его в таверне в Уэппинге. И прорицательница совершенно верно описала Вернона Куэйла как Пожирателя Душ, потому что он высасывал из моей любимой Элинор не только жизнь, но и внутреннее пламя духа.
Я вспомнила голос Рильда, заглянувшего за занавес и сказавшего о Серебряном Человеке, который станет моим врагом, вспомнила, как он содрогнулся перед своим видением: "На всей земле, во всем мире воплощений никогда не видел я такой силы… с поворотом звезд ты снова придешь сюда, дитя. Ступай, и да пребудет с тобой до тех пор мое благословение".
Мое внимание вернулось в маленькую комнату коттеджа, и я услышала, как Дэвид Хэйуорд говорит:
– Я с содроганием думаю, что Джейни в тот вечер пошла к нему одна. Это могла быть… ловушка. Ведь поймал же он в ловушку мою бедную Элинор. Если бы я об этом знал, Адам, то остановил бы ее.
Я покачала головой.
– Никто не смог бы меня остановить, – возразила я устало. – Элинор позвала меня, пусть даже и по приказу Вернона Куэйла. Я всегда буду приходить на зов Элинор, – и я с беспокойством посмотрела на Адама. – Ведь ты это знаешь? Ты понимаешь меня, дорогой Адам?
Он прикоснулся пальцами сначала к моему, а потом к своему лбу, словно символически соединяя нас этим странным жестом.
– Теперь мы – одно целое, Джейни. Твой долг Элинор – это мой долг, и так или иначе мы его заплатим.
Дэвид поднялся, подошел к окну и с встревоженным видом выглянул в сад.
– Насколько сведущ ваш друг профессор Мэнсон? – спросил он.
– Он считается ведущим европейским авторитетом в области оккультизма и подобных дисциплин, – ответил Адам. – Автор тридцати шести опубликованных книг. Он знает Куэйла и говорит, что тот, возможно, самый опасный из ныне живущих на земле людей. На основании сведений, полученных от международного сыскного агентства о прошлом Куэйла, я, пожалуй, согласен с его мнением. Поверьте мне, я потратил немало времени на разговоры с Мэнсоном и выяснение подробностей.
У меня мелькнула мысль, что когда Адам один уезжал из Честер-Гарденс, как я думала, к любовнице, он на самом деле занимался всеми этими вещами.
Дэвид обернулся и посмотрел на Адама.
– Положение Элинор безнадежно? – спросил он сдавленным голосом.
– Мэнсон говорит, что это в большой степени зависит от ее психической силы, которая должна быть очень велика, иначе Куэйл никогда бы ею не заинтересовался. Он считает, что она может прийти в себя, если мы сумеем освободить ее от Куэйла.
– А… это возможно?
– Нужно попытаться, Дэвид. Я не умею предсказывать будущее, поэтому не могу сказать, каков будет результат. Но я предлагаю сегодня же встретиться с Куэйлом. По мнению Мэнсона, он вернул мне зрение потому, что я ему для чего-то нужен. А это значит, что я могу выдвигать какие-то условия. Что нужно, так это выяснить, зачем именно я ему понадобился.
Я проговорила тихим, странным для себя самой голосом:
– Я знаю, Адам, чего он хочет. Я не понимала до последнего момента, но потом вспомнила слова верховного ламы и прорицательницы. У них тоже есть особые способности, так что они предупредили меня. Они назвали Куэйла Пожирателем Душ. Они сказали, Адам, что ты отправишься с ним в землю Бод. И я тоже буду там. Это должно произойти в Год Деревянного Дракона. В этом году. И Куэйлу будет нужно, чтобы ты завладел слезой, которая упала из глаза Просветленного.
Наступило долгое молчание, оба они с изумлением смотрели на меня, а под конец Адам спросил:
– Слезой Будды? Ты понимаешь, что это значит, Джейни?
– Я не уверена, но думаю, что это какая-то драгоценность в монастыре Чома-Ла. Мы проезжали его, когда ходили с торговыми караванами в Магьяри. Вернон Куэйл задавал мне про него множество вопросов, но я не поняла, к чему он ведет. Сейчас же я припоминаю, что старый Таши рассказывал мне о необыкновенном драгоценном камне, который хранится в монастыре в особом месте. Он говорил, что последние триста лет семеро монахов день и ночь молятся перед этой драгоценностью. Я думаю, они верят, что это слеза, пролитая Буддой и превратившаяся в драгоценный камень.
– Нет, на самом-то деле слезинка не велика, – произнес Адам. – Сомнительно, чтобы этот камень сам по себе стоил уж такие огромные деньги.
– Не думаю, что Вернон Куэйл хочет ее украсть из-за денег.
– Тогда зачем, дорогая?
– Не знаю, Адам. Наверное, это… мощный талисман. Его глаза сверкнули вызовом.
– Тогда нечего тянуть. Мы должны сейчас же отправиться к Куэйлу. Чем раньше мы узнаем, в чем дело, тем лучше. Хорошо, Джейни?
Выдавив улыбку, я кивнула, но внезапно меня охватил страх перед всем, что нам предстояло, страх, что Серебряный Человек разрушит только что обретенное нами счастье. Тогда я утрачу Адама, утрачу себя… утрачу вообще все.
* * *
Угрюмый слуга провел нас в гостиную "Приюта кречета". На Верноне Куэйле, как всегда, был его скверно сидящий серебристо-серый костюм. Я давным-давно пришла к заключению, что все костюмы Куэйла, за исключением твидовой куртки, которую он носил, когда ездил верхом, шились из одного и того же материала. Он стоял спиной к камину, безжизненные серые глаза смотрели на нас без всякого интереса.
– Добрый день, Джейни. Добрый день, мистер Гэскуин, – на его губах появилась и тотчас же исчезла ледяная улыбка. – Неужели же вы, мистер Гэскуин, пришли поблагодарить меня за то, что я вернул вам зрение?
– Вы, однако, не отличаетесь скромностью, Куэйл, – ответил Адам.
Тот пожал плечами.
– Не угодно ли будет сесть?
– Думаю, нет. Мы пришли узнать вашу цену.
– Помилуйте, цену за что?
– За свободу Элинор. За свободу вашей жены. За ее свободу от вас, Куэйл.
Я была потрясена бесшабашной прямотой слов Адама, на крошечное мгновение отметив нечто невиданное – Вернон Куэйл был ошарашен. Впрочем, он тут же взял себя в руки и сказал:
– Вы понимаете, что говорите, мистер Гэскуин?
– Абсолютно. Вам необходимо тратить время на игру в слова?
Наступило долгое молчание. Наконец Куэйл медленно произнес:
– Я способен читать мысли большинства людей так, будто они написаны на бумаге. С вами, мистер Гэскуин, это удивительно трудно. Вы получали какого-то рода советы или рекомендации?
– На протяжении последних месяцев я много общался с профессором Мэнсоном, если это вас интересует.
Глаза Вернона Куэйла сузились.
– У меня есть на полках его книги. Он – сведущий теоретик и не более.
Адам улыбнулся, но это было похоже на то, что снежный барс показал зубы. Внезапно я ощутила в нем ту пульсирующую силу, которая когда-то позволила ему сражаться с мощью гор с больным ребенком на руках.
– Сыскные агенты, услуга которых я оплачивал на протяжении многих недель, Куэйл, напротив, весьма сведущие практики, – проговорил Адам. – До Элинор у вас было три жены. Итальянка и бельгийка совершили самоубийство. Первая же, молодая английская вдова, жившая в Гонконге, была замужем за вами в течение пяти лет, потом впала в полную прострацию и скончалась в больнице. После замужества все три, как и Элинор, превращались в отшельниц. По мнению их друзей, все три были человеческими инструментами, используемыми вами для оккультных занятий. Вы – духовный вампир, Куэйл, живущий за счет жизненной силы других. Теперь вы делаете то же самое с вашим последним человеческим инструментом, Элинор, и я снова вас спрашиваю: какова ваша цена за ее свободу?
Вернон Куэйл слушал с совершенно неподвижным лицом.
– Что вы имеете в виду под свободой, мистер Гэскуин? Адам, не задумываясь, ответил:
– Объявление вашего брака недействительным. Мэн-сон говорит, что между вами никогда не существовало супружеских отношений, поэтому проблем здесь не будет. Затем вы убираетесь туда, куда вам будет угодно, и никогда больше не встречаетесь с Элинор и не пытаетесь как-либо с ней связаться.
– На каком основании профессор Мэнсон утверждает, что супружеских отношений никогда не существовало?
– На том основании, что если бы они были, вы не могли бы использовать несчастную женщину так, как вы ее используете. Это несовместимо с Третьим Законом Эфирной Сферы, что бы это ни означало.
Взгляд Вернона Куэйла застыл.
– Мэнсон умнее, чем я думал, – произнес он наконец. – Я считал себя единственным, кому удалось расшифровать это указание герменевтиков. Однако дела оно не касается. Вы просили меня назвать цену за свободу Элинор. А допустим, я откажусь вступать с вами в сделку?
Адам снова улыбнулся и очень спокойно сказал:
– В таком случае, Куэйл, я убью вас, испытывая не больше угрызений совести, чем пристреливая бешеную собаку. Вы, насколько мне известно, загубили три жизни, а возможно, и еще больше. Я не позволю вам погубить Элинор, потому что она – друг Джейни, стало быть, и мой друг.
Я не испытала ни малейшего удивления. Когда я повернулась и посмотрела на Адама, то по его холодному взгляду поняла, что сказанное им – не пустые слова. И все равно я осталась спокойна, ибо осознала то, что должна была осознать давно: Вернон Куэйл убивает мою Элинор с такой же несомненностью, как если бы его пальцы лежали у нее на шее, и он медленно душил бы ее.
До меня донесся отвратительный икающий звук, который означал у Вернона Куэйла смех.
– Я живу на земле уже давно, мистер Гэскуин, гораздо дольше, чем вы думаете, и не один человек пытался сделать то, чем вы сейчас мне грозите, однако результаты оказались для них весьма огорчительны. Мистер Дэвид Хэйуорд может проконсультировать вас по данному вопросу.
– Я – особый случай, Куэйл, – Адам продолжал пристально смотреть на Серебряного Человека. – Вам не удастся обратить мою руку против меня же самого, потому что я долго прожил во тьме, и мои чувства настолько обострились, что обмануть их у вас не получится.
Вернон Куэйл прикрыл глаза.
– Ваш друг профессор Мэнсон кое-чему вас научил, и это довольно безрассудно с его стороны.
Адам взял меня под руку, будто собрался уходить.
– Стало быть, на том и покончим? Вы решили не вступать в сделку?
– Я этого не говорил, мистер Гэскуин.
– Ну, я жду.
Помолчав, Вернон Куэйл заговорил певучим голосом, напоминающим чтение заклинаний:
– Великий монастырь Чома-Ла находится на пути из Галдонга в Магьяри. Он построен у горы, чье название никогда не произносится. Семижды семь по семи ступеней поднимаются к Храму Молитвы, что лежит под самым высоким шпилем. В том храме есть беломраморный алтарь. В том алтаре стоит золотая статуя Будды. В горсти Будды лежит слеза, что упала, когда Просветленный возвратился из покоя Нирваны, чтобы научить человечество Истинному Пути. – Голос Вернона Куэйла изменился, он сказал в обычной небрежной манере: – Эта история, разумеется, полный вздор, думаю, слеза – всего лишь полудрагоценный камень, а может, даже просто обычная галька, только красивая. Но если вы принесете ее мне, мистер Гэскуин, я соглашусь на ваши условия относительно Элинор.
Адам сжал мне руку и произнес:
– То, что вы сказали, не было для меня полной неожиданностью.
Глаза Куэйла опять сузились на мгновение, он лишь пожал плечами. Адам продолжал:
– Сколько монахов живет в монастыре?
– Девять раз по девятью девять плюс те, что их обслуживают.
– Не воображаете же вы, что они позволят мне проникнуть в сердце монастыря и забрать слезу?
– Напротив, мистер Гэскуин. У них существует поверье, что в Год Деревянного Дракона в Чома-Ла придут двое трулку, чтобы взять слезу и вернуть ее Просветленному.
– Трулку?
– Грубо говоря, это духи в человеческом образе. Уверен, что если вы захотите подробностей, вам их поведает Джейни. Она знакома с религией тех мест. Двое ожидаемых трулку – мужчина и женщина. Женщина будет знать язык Бод и семь раз пропоет семь мантр Галдонга. Полагаю, вы обнаружите, что Джейни их знает.
Адам посмотрел на меня.
– Мы обычно распевали их во время переходов, – подтвердила я. – Сембур мне не разрешал, но я все равно бормотала их себе под нос.
Вернон Куэйл продолжал:
– Трулку могут быть подлинными или ложными. Если они настоящие посланцы Будды, то придут в день, который известен только верховному ламе Чома-Ла и его Совету девяти. А также мне.
– Вам?
– Да, мистер Гэскуин. Некоторое время назад я провел воистину значительную операцию, чтобы получить эту информацию. Нежеланным свидетелем ее был, думаю, мистер Хэйуорд. Уверяю вас, то было настоящее торжество. Элинор – самый мощный источник энергии из всех, что мне когда-либо встречались.
Я готова была броситься на это чудовище и вцепиться ему в лицо, но Адам меня удержал. Равнодушно посмотрев на нас, Вернон Куэйл сказал:
– Вам и Джейни нужно будет встретиться со мной в деревне Шекхар, к северу от перевала Чак тридцать первого мая. Джейни знает это место.
Я видела его только издали. Деревня лежала в миле от дороги и милях в пяти к северу от перевала, представляя собой скопление лачуг, в которых обитало племя кхамба. Эти люди часто целыми днями следовали за нашим караваном, надеясь, что им выпадет случай совершить внезапный набег и отобрать у нас несколько мешков и животных. Иногда я задавала себе вопрос: как теперь, без Сембура и его винтовки, справляются с кхамба мои старые друзья?
В голосе Адама прозвучали нотки удивления.
– Вы собираетесь совершить туда путешествие в одиночестве, Куэйл?
– Разумеется. Вам нет нужды беспокоиться о моих физических возможностях, мистер Гэскуин. В любом случае я не намерен путешествовать в вашем обществе, ибо пришел к заключению, что вы более опасный враг, чем большинство других. Я отправляюсь на «Калабрии», которая выходит из Саусхэмптона пятого апреля. Вы же отправитесь тогда, когда вам будет угодно, но обязательно раньше меня. Договорились?
– Договорились.
– Полагаю, до встречи в Шекхаре нам больше не о чем разговаривать, мистер Гэскуин.
– Ответите ли вы на один мой вопрос?
– Вы хотите знать, зачем мне понадобился этот камушек из Великого монастыря Чома-Ла. Я вам скажу. На протяжении трехсот сорока трех лет, семижды семь по семь лет перед слезой Будды постоянно, без остановки, как ночью, так и днем семь лам вращали молитвенные колеса и читали молитвы. Поэтому камень в руке Будды обладает огромной силой. Я вижу ваше недоверие, мистер Гэскуин. Да, действительно, очень немногие верят, что неодушевленный предмет может обладать или заключать в себе силы добра, зла, быть способным исцелять или насылать болезнь, быть благосклонным или нет. Я не собираюсь ничего доказывать. Я просто утверждаю, что слеза Будды была фокусом страстных молитв, длившихся без остановки на протяжении веков, и в этом смысле другого такого камня на Земле больше нет. Поэтому мне нужно его иметь.
В комнате воцарилось тяжелое молчание, а затем Адам спросил:
– Что вы собираетесь с ним делать?
– Это уже второй вопрос, но я вам отвечу, – рот Вернона Куэйла растянулся в улыбке, обнажившей мелкие белые зубы. – Когда камень окажется у меня, то, совершив полный обряд и все необходимые процедуры, я его уничтожу. До свидания, мистер Гэскуин.
Я плохо помню, как мы покинули "Приют кречета". Способность размышлять вернулась ко мне только тогда, когда я и Адам уже ехали по дороге к воротам.
Слишком многое произошло со мной в столь короткое время. Всего лишь три часа назад я с восторгом и изумлением увидела, что к Адаму вернулось зрение, а потом пришла воистину чудесная минута: я узнала, что он меня любит. Я хотела бы, чтобы та минута на Гусином холме длилась вечно, но у нас не было времени насладиться своим счастьем. Элинор находилась в руках страшного существа, властвующего в "Приюте кречета" и медленно высасывавшего из нее жизнь. Я любила Адама еще больше за ту незамедлительную готовность, с какой он взял в свои руки мое дело, занявшись спасением женщины, которую не видел в глаза.
Он ехал рядом со мной, испытывая отвращение, которое так хорошо было знакомо мне самой. Напряженным голосом он спросил:
– За каким дьяволом ему нужно уничтожить камень? Мне следует спросить Мэнсона, – размышлял он.
– Он думает, что разрушая нечто могущественное, вроде этой слезы, он может использовать… заключенные в нем силы для своих надобностей. Я видела, как он это делал, когда заставлял Элинор искать тебя.
Адам издал звук, выражающий глубокое омерзение. Некоторое время мы ехали молча, и я понимала, что он углубился в свои мысли. Наконец он повернулся ко мне и спокойно сказал:
– Я был бы благодарен Богу, если бы смог поехать один, однако ничего не получится. Все в руках судьбы, моя дорогая. Я ни капли не доверяю Куэйлу, но все, что мы можем делать, – это подчиняться его приказам до тех пор, пока не завладеем слезой.
Я протянула ему руку.
– Адам, я не отпустила бы тебя одного, просто не смогла бы. К тому же тебе нет нужды за меня беспокоиться, я отличная путешественница. Помнишь, какую пользу приносила я тебе, когда предсказывала погоду и разговаривала с животными?
Он взял мою руку.
– Я помню каждое мгновение, Джейни, милая. В месяцы, прошедшие с того дня, как ты меня нашла, я лежал и вспоминал целыми ночами напролет, – он глубоко вздохнул. – Давай-ка подумаем. Мы должны уехать из Англии раньше Куэйла, но «Калабрия» – почтовый корабль, идет быстро, поэтому он, скорее всего, окажется на месте прежде нас. Впрочем, неважно. Если мы выедем за день-другой до него, значит, у нас есть в запасе пять недель.
Пальцы Адама сжали мои, и он посмотрел на меня с такой любовью и страстью, что сердце чуть не выскочило у меня из груди.
– Джейни, любовь моя, выйди за меня замуж до того, как мы уедем. Прошу тебя. Что бы ни ждало нас впереди, я хочу, чтобы мы встретили его вместе, соединившись в одно целое.
* * *
Четыре недели спустя я обвенчалась с Адамом Гэскуином в церкви святого Марка, в северной части Риджент-парка. Венчалась я как мисс Джейни Сэксон, Ее Высочество принцесса Джейни Джаханпурская. Шафером был Дэвид Хэйуорд. Посаженным отцом, сопровождавшим меня в церковь, был майор Эллиот, чрезвычайно гордившийся тем, что я его об этом попросила. Гостей было немного. С майором из Ларкфельда приехали миссис Эллиот и Стэффорды, а со стороны Адама присутствовали брат леди Гэскуин, сам сэр Чарлз, который теперь выглядел совсем больным, с пепельно-бледным лицом, капитан из полка гуркхов и маленький толстяк с почти совсем белыми волосами – профессор Мэнсон.
На приеме, состоявшемся в Честер-Гарденс после венчания, профессор Мэнсон отвел меня и Адама в сторону и тихо сказал:
– Я очень рад, что вы решили соединиться перед тем, как встретить большую опасность, ждущую вас впереди. Разумеется, Куэйл только посмеется при мысли, что в любви, становящейся завершенной при единении душ и тел, есть сила, великая сила. Здесь, пожалуй, заключено его слабое место, неспособность понять, что холодный объективизм не охватывает все существующие силы и энергии. Давайте надеяться, что эта слабость и помешает ему осуществить ту гнусность, которую он, возможно, задумал.
Перед окончанием приема я привела Дэвида Хэйуорда в библиотеку, чтобы он смог на прощание поговорить с Адамом. Тот взял его за плечи и решительно произнес:
– Послушайте, Дэвид. Немедленно найдите себе заместителя, потому что вам предстоит серьезное дело.
Дэвид довольно натянуто улыбнулся.
– Хорошо. Что это за дело?
– Как только Куэйл покинет Ларкфельд, немедленно увезите Элинор из "Приюта кречета". У вас могут возникнуть проблемы со слугой Куэйла, но пусть вас это не останавливает. Попросите майора Эллиота помочь вам. Сквайр тоже наверняка не откажется. Джейни говорит, что во всем Ларкфельде нет ни одного человека, который не был бы готов оказать вам поддержку. Так что… увозите ее!
Дэвид кивнул, в его глазах зажглась искра жизни.
– Отлично. А дальше?
– Привезите ее к моим родителям. Позовите профессора Мэнсона и врача, который понимает, что существует кое-что помимо пилюль и скальпеля. Лучше всего, предоставьте выбор врача Мэнсону. Я знаю, у него есть друг-медик, который практикует гипноз. Они вместе начнут освобождать Элинор от влияния Куэйла. Но вы должны быть возле нее, Дэвид. Говорите с ней, говорите о Ларкфельде, о том, как там было до появления Куэйла, о Джейни, о хороших временах и по сотне раз в день повторяйте, что вы ее любите, что она поправится. Мэнсон говорит, это может оказаться важнейшим фактором в ее лечении. – Адам улыбнулся. – Теперь последнее. Джейни хочет вам кое-что дать.
Я подошла к Дэвиду, вложила ему в руку серебряный медальон и поцеловала.
– Когда будет подходящий момент, передайте это от меня Элинор как знак любви, Дэвид. Я знаю, что она будет носить его, если Куэйл уедет. И попросите ее немножко помолиться за нас.
* * *
Месяц перед свадьбой я прожила в доме сэра Чарлза в Честер-Гарденс, заняв там свою старую комнату. После венчания я и Адам отправились в Суррей, чтобы провести там медовый месяц, которому предстояло длиться всего лишь три дня.
Я немного боялась, что мысли о будущем могут испортить нам эти несколько драгоценных дней, однако этого не случилось. Мы были глубоко, невероятно счастливы, и, возможно, наше блаженство было еще острее от понимания, что оно может оказаться скоротечным. Нам предстояли опасности, и исходили они не только от Вернона Куэйла. В Тибете английские солдаты под командованием полковника Янгхасбэнда продвигались с боями на север, в Лхасу. Они были далеко от нашего маршрута, но в такое время любой иностранец в Тибете может быть сочтен врагом. Я не понимала, каким образом Вернон Куэйл рассчитывает без проблем добраться до Шекхара и прожить среди кхамба, не подвергнувшись нападению, но не сомневалась, что так или иначе он сумеет справиться с ситуацией.
Мы отплыли на корабле под названием «Сатара» и на протяжении двадцатисемидневного путешествия до Бомбея становились все счастливее и счастливее друг с другом, ибо в то время были отрезаны от всего мира, пребывая в золотой неопределенности между прошлым и будущим, причем и то, и другое казались далекими и нереальными. По ночам мы лежали в объятиях друг друга, сложив рядом на полу матрасы с наших узких коек. Нам не хотелось разлучаться даже во сне. Частенько мы смеялись, как расшалившиеся дети, полностью забыв о том, что ждало впереди.
Однажды, когда голова Адама лежала у меня на плече, я спросила:
– Ты стеснялся меня, когда я была маленькой? Я хочу сказать – в пещере и потом.
Он рассмеялся, мое плечо обдало его теплое дыхание.
– Ты, значит, догадалась?
– Не сразу. Когда тебе пришлось ухаживать за мной и мыть меня, ты все время рокотал, как гром, и мне казалось, что ты сердишься, но когда я стала соображать лучше, то поняла, что ты просто конфузишься.
– Любимая, я просто не знал, как обращаться с той смешной, костлявой, отважной малышкой. Никогда не имел дела с подобными существами.
– Но ведь сейчас я не костлявая, правда?
– Ни в коей мере.
– И теперь ты знаешь, как со мной обращаться, да?
– Надеюсь, что так. О Джейни, я просто сгораю от любви к тебе.
– Ты говоришь так только потому, что я – богатая принцесса.
Мы расхохотались и повернулись друг к другу, чтобы поцеловаться.
То были воистину дивные дни. Мы проплыли через Средиземное море, потом через Суэцкий канал и Красное море и повернули на восток, чтобы пройти последние две тысячи миль, остающиеся до Бомбея. Там мы расстались с райским маленьким миром «Сатары» и приготовились встретить будущее. Еще одну тысячу миль мы проехали на поезде через бесконечные равнины. Стояла невыносимая жара. Три дня и три ночи мы двигались строго на северо-восток, проехав Бхопал и Джханси, затем через Ганг к Лакнау, но потом повернули на восток и оказались в Горакхпуре, гарнизонном городке, где некогда я лежала в больничной постели, обливаясь слезами из-за того, что потеряла своего единственного на свете друга.
На третий день пути наш поезд в течение трех часов проезжал по юго-восточной части княжества Джаханпур. Как и повсюду в Индии, прекрасное сосуществовало здесь с уродливым. В какой-то момент в отдалении мелькнули башни дворца. То было место, где я родилась, и тем не менее я не ощущала с ним ничего общего, не испытывала ни малейшего желания остаться и узнать мир моего прошлого. Будучи здесь чужой, я собиралась оставаться таковой и впредь.
В Горакхпуре мы купили лошадей, корзины, припасы, одежду и яка, которого тут же нарекли Нав Второй. Немало времени ушло на выбор лошадей. Мой конь был серым, Адама – темно-гнедой масти. У них были индийские имена, но я немедленно переименовала серого в Нимрода, в честь своего любимца в "Приюте кречета", а Адам назвал своего коня Пастором, потому что у того вокруг горла был забавный белый воротничок, напоминающий воротник викария. Через сутки мы тронулись из Горакхпура на север, чтобы проделать в обратном направлении путешествие, которое мы, ребенок и совсем еще молодой человек, почти юноша, совершили ровно семь лет назад, в год Огненной Птицы.
Вновь мы, казалось, были отрезаны от всего мира, путешествуя сначала по известковым холмам, затем по густым лесам и далее, через холмы, на север, в страну гор. Климат был тяжелым, и путешествие – нелегким, но нам было хорошо друг с другом.
Через двадцать дней мы прибыли в Смон Тьанг, и вновь у меня не родилось ощущения, что я вернулась домой. Я видела эту страну такой, какой она была на самом деле, – бедная, с тусклыми красками, с населением, придавленным вековыми суевериями, страшащимся тысячи демонов.
Поскольку мы собирались завладеть слезой Будды из монастыря Чома-Ла, то обошли Галдонг ночью, чтобы не попасться никому на глаза. Я не сомневалась, что Рильд знает о нашем появлении, ибо он предсказал его семь лет назад, однако он не станет делать ничего, чтобы остановить нас, ибо любое действие прочнее привяжет его к Колесу перерождений. Впрочем, я была довольна тем, что мы пришли ночью, потому что не хотела возобновлять знакомство ни с кем, кого знала в старые дни. Нам нечего было сказать друг другу.
Так как у нас было немного времени, а мы не собирались приезжать в Шекхар раньше назначенного срока, то на три дня разбили лагерь в высокогорной долине, лежавшей в половине пути до перевала Чак. Здесь мы продали большую часть наших припасов и экипировки и сняли поклажу с Нава Второго, чтобы подняться на вершину перевала легко нагруженными.
Стояло лето, и хотя ночи были холодными, днем было очень жарко даже на такой высоте. Могильник, в котором покоился Сембур, как я и предполагала, оставался до сих пор нетронутым. Когда мы, пустив лошадей по склону шагом, приблизились к нему, я не испытала никакой печали, только тепло благодарности. Я произнесла молитву, положила на могильник венок сухих цветов, собранных в долине, и мы тронулись дальше, чтобы пройти оставшиеся мили нашего долгого путешествия до Шекхара.
Мы знали, что «Калабрия» уже доставила Вернона Куэйла в Бомбей, и удивлялись тому, что человек его возраста в состоянии совершить столь утомительный путь, который проделали мы. Но я не сомневалась, что он будет дожидаться нас в Шекхаре, сознавая, что время спокойствия подошло к концу. Теперь каким-то пока еще неведомым образом нам предстоит сражаться за жизнь Элинор и, возможно, за наши собственные жизни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин



Очень интересная и познавательная вещь! Узнала много интересного о Тибете. Читайте, не пожалеете потраченного времени!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛеонтьевна
15.11.2011, 14.26





Очень интересно и красиво. Давно не читала, столь душевных и в тоже время захватывающих книг. Рекомендую всем!!!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинНатаниель
12.03.2013, 8.40





Хороший приключенческий роман с немалой долей мистики и двумя любовными линиями: 9/10.
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлинязвочка
12.03.2013, 15.29





Красивый и интересный роман.Он захватывает своим небанальным сюжетом и неожиданными поворотами.И,хотя, любовь здесь присутствует на протяжении всего романа, в первую очередь жанр приключенческий, а не любовный.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЮта
20.08.2013, 13.06





Самая захватывающая и потрясная вещь из прочитанных за последние годы.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛюдмила
27.05.2014, 15.26





Очень хороший роман,получила" заряд "положительных -душевных эмоций,советую всем, не пожалеете !
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинРита
28.05.2014, 20.18





Из трех романов автора больше понравились этот и первый.Приятно читать о людях с такими душевными качествами,для которых понятие"дружба" не пустой звук.10 баллов.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинОсоба
29.05.2014, 15.39





Начало не очень, слишком долго затянуто. А конец очень захватывающий..
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинМилена
10.05.2015, 21.50





Приключения и загадки! Понравился этот роман! Немного затянуты первые главы и описания, но потом события потекли реко, у автора такой стиль. Мне понравилось!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинAnna
29.05.2015, 18.13





Очень хороший роман .Скорее приключенческий , чем любовный .
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинMarina
31.05.2015, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100