Читать онлайн Тибетское пророчество, автора - Брент Мэйдлин, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брент Мэйдлин

Тибетское пророчество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

Стоял необычно хмурый для сентября день, когда я привезла Адама Гэскуина к его семье, в фамильный дом на Честер-Гарденс и поселилась там сама.
Первая неделя была сущим кошмаром для каждого из нас. Мы все старались вести себя совершенно естественно, в результате же держались неловко, натянуто и заторможенно. В этом не был виноват никто. Между Адамом и его родителями пролегла пропасть в много лет. Он убежал от них мальчишкой, а вернулся мужчиной под тридцать, которому не хотелось рассказывать о своих приключениях и вообще ни о чем из прошлого.
При первой встрече с отцом он протянул руку и предложил:
– Забудем прошлое, отец, хорошо?
– Я буду очень признателен, Адам, если ты это сделаешь, – ответил сэр Чарлз.
Мать Адама боролась со слезами, вызванными отчасти радостью, отчасти шоком от вида аккуратной, но убогой одежды и незрячих глаз.
– Джейни сказала, что я был очень жесток. Прости меня, мама, – произнес Адам.
Начало было настолько хорошее, насколько я могла надеяться, но тут внезапно выяснилось, что говорить больше не о чем, может быть, потому, что говорить нужно было слишком о многом. После первых двух дней я начала бояться, что испытание оказалось для Адама слишком тяжелым, и заставила его дать обещание, что он не убежит однажды ночью и не растворится среди огромного лондонского населения. Судя по неохоте, с которой он его дал, такая мысль уже приходила ему в голову.
Четвертый день, к явному облегчению Адама, мы провели полностью вдвоем, потому что отправились на поезде до Борнемута и дальше на кэбе до Ларкфельда, чтобы взять в коттедже необходимые мне вещи. Его костюм был куплен в магазине готового платья, потому что заказанные для него вещи были еще не готовы, но я совершенно искренне уверила Адама, что он выглядит в высшей степени элегантным и красивым. Он рассмеялся.
Я была безумно счастлива оттого, что то, что могло превратиться в проблему, разрешилось в самом начале. Я боялась, что гордость Адама не позволит ему долго жить на деньги родителей, но вопрос об этом даже не встал. Утром после его приезда в Честер-Гарденс меня вызвал сэр Чарлз и попросил прочитать Адаму завещание его деда по материнской линии, умершего пятнадцать лет назад.
Будучи богатым человеком, он оставил треть своего состояния Адаму под попечительством до того, как ему исполнится двадцать пять. Теперь Адам был, в сущности, человек с независимыми средствами.
Я надеялась в первый же день своего приезда в Ларкфельд встретиться с Дэвидом Хэйуордом и познакомить его с Адамом, но мне не повезло. Дэвид рано утром уехал в Саусхэмптон, чтобы пронаблюдать за выгрузкой и транспортировкой племенной лошади, которую выписал из Франции коннозаводчик из Бишопс Тенби. Мистер и миссис Стэффорд устроили для нас чудесный ужин на ферме, во время которого нас посвятили во все самые свежие ларкфельдские сплетни и безмерно меня нахваливали Адаму, повергнув в полное смущение.
– Видели бы вы мисс Джейни с животными, сэр, – говорил мистер Стэффорд, качая головой словно в недоумении. Затем на лице его появился ужас – он понял, что сказал нечто совершенно неподходящее незрячему человеку. – О Боже, я не хотел… надеюсь, вы меня простите, сэр…
Адам совершенно непринужденно рассмеялся.
– Все в порядке, мистер Стэффорд. Вообще-то я видел, как Джейни ведет себя с животными и как она с ними разговаривает. У нас был як, с которым она вела долгие беседы.
– Як? А что же это такое, сэр?
– Вроде индийского быка. Он покрыт длинной шерстью.
– Ага?! И она, значит, разговаривала с ним на иностранном языке?
– Да, именно так. И, клянусь, як понимал каждое слово.
– А вот что вы скажете, сэр, на то, что мисс Джейни разговаривает по-иностранному с нашими добрыми английскими животными, и они тоже ее понимают? Как вы это объясните, а, сэр?
Адам торжественно покачал головой.
– Воистину, это выше моего понимания, мистер Стэффорд. Полагаю, все дело в том, что она – исключительно умная молодая леди.
– Ууу, это да, сэр. Помню, когда она приходила к нам с мистером Хэйуордом, чтобы помочь нашей Мэйбл…
Перед тем, как возвращаться в Лондон, я спросила про Элинор, но про нее не было ничего нового.
– Мисс Элинор теперь ни для кого нет дома, – вздохнула миссис Стэффорд. – Ее нет, даже когда заходит жена викария.
– На следующий день я написала Элинор, что нашла Мистера и что он воссоединился со своей семьей. Мне следовало написать Вернону Куэйлу, потому что найти своего старого друга мне удалось благодаря ему, но я просто не могла этого сделать, к тому же у меня было горькое убеждение, что Вернон Куэйл прочитывает каждое письмо, которое получает Элинор. Еще я написала майору Эллиоту, рассказав ему, что смогла помочь сэру Чарлзу и леди Гэскуин найти их сына и что некоторое время буду гостить у них в Лондоне.
Мое письмо Дэвиду Хэйуорду было длиннее и содержало больше подробностей. В заключение я говорила, что испытываю вину из-за того, что нахожусь так далеко от Элинор, но Адам нуждается во мне, чтобы приспособиться к жизни в родительском доме. Это была далеко не полная правда, потому что дело прежде всего было в том, что я любила Адама и вовсе не хотела его оставлять. Когда мы гуляли вдвоем и его рука опиралась на мое плечо, я чувствовала, что сердце у меня прямо-таки разрывается от желания, чтобы он обнял меня, прижал к себе и целовал до тех пор, пока у меня не перехватит дыхание. Это было замечательное ощущение, словно вдруг вся начинаешь таять внутри.
Дэвид немедленно ответил, написав, что я ничего не могу сделать для Элинор и должна перестать чувствовать себя виноватой. Он очень жалел, что не оказался на месте во время нашего короткого визита в Ларкфельд, но надеялся, что вскоре мы приедем еще.
Дней через десять в Честер-Гарденс дела пошли немного лучше, мы стали вести себя естественней. Я понимала, что решить наши проблемы сможет только время. Привычные мелочи совместного существования, которые, сколь бы банальны они ни были, являются общими для всех, обеспечивают темы для разговора и создают чувство принадлежности к одному миру.
Когда я и Адам оставались одни, он расслаблялся и охотно говорил о прошлом, вспоминая проведенные нами вместе недели. Я рассказывала ему о моей жизни в Смон Тьанге, а он спорил со мной обо всем на свете. Порой у меня возникало чувство, что он затевает спор не потому, что думает иначе, а просто для того, чтобы заставить меня шевелить мозгами и высказывать свое мнение.
Было неловко сознавать, что Адам чувствует со мной себя гораздо свободнее, чем с родителями, но их это, по-видимому, не сердило, и более того, они часто обращались ко мне за советом, как им действовать в том или ином случае, чтобы Адам был доволен. Я, как дура, чувствовала себя весьма польщенной этим обстоятельством, пока до меня не дошло, что играя в маленькую мисс Всезнайку, я ничуть не помогаю делу. Вместо того, чтобы превращаться в посредницу, мне следовало постараться сблизить Адама и его родителей.
Вскоре я устроила так, что сэр Чарлз начал сопровождать нас во время утренних верховых прогулок по парку. Мне удалось убедить его взять на себя руководство Адамом, и я была ужасно рада, заметив, что они не только стали разговаривать более непринужденно, когда их лошади ехали рядом, но и что они не испытывают никакой неловкости, погружаясь время от времени в молчание.
По части идей я не была мастерицей, и однажды мне пришлось провести целую ночь без сна, изобретая что-нибудь такое, что было бы интересно и для леди Гэскуин. Наконец, после долгих колебаний, я предложила Адаму снова заняться резьбой по слоновой кости – просто ради удовольствия изготовлять собственными руками что-то прекрасное. Он отнесся к моей мысли с восторгом, но удивился, когда я пригласила с нами в Лаймхауз его мать, чтобы она могла увидеть восточный магазин Чен By и, возможно, один из красивых шахматных наборов, который сделал ее сын.
Всю дорогу Адам подготавливал мать к тому, с чем ее зрение и обоняние столкнутся в Лаймхаузе, к тому, что нас могут передразнивать и высмеивать, а также к убогому виду магазина Чен By, хотя про его товары, собственно, такого не скажешь. Адам все время держал мать за руку, пока мы тряслись по Коммершиэл-роуд и мимо доков канала Риджент. В этот день леди Гэскуин выглядела более счастливой и возбужденной, чем когда-либо.
Чен By оказался стариком с жиденькой бородкой, не выказавшим ни малейшего удивления, когда Адам ввел в его тесный магазинчик двух шикарно одетых леди и представил их. Для леди Гэскуин это был совершенно новый мир, она озиралась вокруг с ошеломленным видом и качала головой.
От Адама я знала, что китаец – выходец из Чунгкинга, поэтому когда он мне поклонился, я сказала несколько слов, которые выучила, торгуясь с желтолицыми людьми в Магьяри, предполагая, что он должен говорить именно на этом диалекте китайского. Чен By изумленно уставился на меня, а потом вежливо ответил мне на том же языке, спросив, откуда я его знаю.
Я объяснила, что путешествовала по земле Бод, но затем перешла на английский, сказав, что не хочу мешать его делам с мистером Гэскуином. Когда с ним заговорил Адам, я отвела его мать в сторону и показала два-три шахматных набора вроде того, который у меня на глазах вырезал Адам. В магазине Чен By многое притягивало глаз: цветные фонари, бумажные драконы, палочки благовоний, бронзовые фигурки сверхъестественных существ, филигранная резьба по слоновой кости, кольца и браслеты с большими цветными камнями, воздушные змеи, расписной фарфор, наборы ярких коробочек, резные изделия из нефрита.
Я слышала, как Чен By говорил своим певучим голосом:
– Итак, вы покупаете эту слоновую кость, мистер Бафф?
– Совершенно верно, – ответил Адам. – Но раз я делаю для тебя шахматный набор, ты, ловкий старый дьявол, должен за него заплатить, хотя бы я и не нуждался в деньгах.
– Ах, мистер Бафф, мистер Бафф, как вы можете так со мною говорить после того, что я для вас сделал, когда богиня удачи отвернулась от вас? Послушайте, я заплачу вам целый соверен.
Адам уже готов был согласиться, когда я остановила его:
– Подождите, Адам!
Я подошла к Чен By и, казалось, перенеслась на семь лет назад. Передо мной стоял один из желтолицых торговцев Магьяри. Я улыбнулась ему и извиняющимся тоном произнесла:
– Давайте сначала немного побеседуем, почтенный господин.
На секунду в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с предвкушением удовольствия, затем он улыбнулся мне в ответ и сказал на китайском:
– Давайте побеседуем на моем языке, очаровательнейшая дама, ибо это лучший язык для того, чтобы торговаться.
– Неужели вы хотите поставить несчастное, неопытное дитя женского пола в столь невыгодное положение? – спросила я по-английски, качая головой. – Но если вам угодно, мы можем поговорить на языке земли Бод.
– Простите меня, недостойного, за то, что не владею этим прекрасным языком.
– В таком случае это должен быть английский, почтенный господин, и я питаю мало надежд, что столь жалкое красноречие, как мое, позволит убедить вас заплатить нашему другу, мистеру Баффу, хорошую цену, ибо вы – человек великого делового таланта и бесконечно терпеливый. Соответственно, мне следует уповать на вашу доброту и щедрость.
– Сердце мое наполняется страхом, дорогая моя юная леди, ибо я вижу перед собой ту, что способна обойти такого глупого и необразованного человека, как я, на каждом повороте.
Нам потребовалось пять минут, чтобы дойти непосредственно до вопроса о плате Адаму, и еще минут десять мы вежливо торговались, пока оба не поняли, что, наконец, сошлись в цене. Для меня это было точь-в-точь, как в торговые дни в Магьяри, и я получала колоссальное удовольствие. Хотя разговор велся по-английски, мы использовали слова и выражения, принятые в языках, на которых обучились искусству торговаться, поэтому речь наша была пышной и цветистой. Все это время Адам и его мать не произнесли ни единого слова, а просто стояли, взявшись за руки, и следили за происходящим.
Под конец Чен By сказал:
– Итак, мы достигли согласия, дорогая юная леди, и мне предстоит понести серьезные убытки. Слоновая кость будет поставляться мистеру Баффу за мой счет, как и раньше, оплата за каждый готовый набор будет четыре фунта и восемь шиллингов, за заготовками будет приходить мистер Бафф. или его представитель, а все обрезки должны быть возвращены в лавку.
– Каждая из сторон платит за кэб в одну сторону, – внесла я поправку.
Он закатил глаза к потолку, пожал плечами, кивнул и поклонился.
– Я принесу слоновую кость для двух наборов. Когда он исчез в задней комнате, я посмотрела на леди Гэскуин.
– Прошу прощения. Я могла бы добиться лучшего, но ведь он с самого начала знал, что Адам согласится работать практически бесплатно.
Ее губы были сжаты, она кивнула, но ничего не сказала. У Адама тоже лицо казалось напряженным, и мое сердце упало, потому что я поняла: желая показаться умной, я, в сущности, устроила неприличную сцену. Мы взяли у Чен By пакет со слоновой костью, попрощались с ним и вышли к ожидавшей нас коляске. Когда она тронулась, я начала было извиняться, но не успела я произнести первые слова, как Адам откинулся в угол коляски, заливаясь самым отчаянным хохотом. Я увидела, что плечи леди Гэскуин трясутся, и она вытирает глаза, на которых от сдерживаемого смеха выступили слезы.
– Ах, Джейни, – выдохнул Адам, – это было великолепно! Даже отделавшись от акцента кокни, ты остаешься все такой же забавной. Ну разве она не сокровище, мама? Бьюсь об заклад, так прижать старого Чен By к стенке давно уже никому не удавалось.
Сначала я почувствовала возмущение тем, что меня сочли забавной, но потом обнаружила, что смеюсь вместе с ними. В тот вечер за ужином разговор проходил более свободно и весело, чем когда-либо со времени нашего приезда в Честер-Гарденс. Его по большей части вели Адам и его мать, которые, перебивая друг друга, рассказывали сэру Чарлзу о нашей поездке и в особенности о моем поединке с Чен By.
Позднее, когда на несколько минут мы остались одни, сэр Чарлз поблагодарил меня за все, что я делаю, чтобы помочь Адаму вновь почувствовать себя членом семьи.
Спать я пошла в этот вечер обнадеженная и без страха перед испытаниями, которые принесет следующий день.
Какое-то время я лежала без сна, мечтая о том, как было бы чудесно, если бы Адам влюбился в меня и попросил выйти за него замуж. Я понимала, что этого не случится, ибо была убеждена, что навсегда останусь для него той смешной маленькой полуиндианкой, полукокни, которую он знал в Смон Тьанге. Отчасти я была даже рада, что этого не случится, потому что в противном случае слишком велико было бы искушение отвернуться от Элинор и забыть о том, что с ней случилось. А если я покину Элинор, то никогда себе этого не прощу.
Я знала, что в конце концов вернусь в Ларкфельд и буду ждать… ждать столько, сколько потребуется, того времени, когда стану нужна Элинор. Оно может никогда не наступить, Но я все равно должна быть к нему готова. Вернон Куэйл может умереть, может ее бросить, и тогда я смогу прийти к ней, чтобы помочь вернуться к жизни. Так что ничего хорошего, если Адам в меня влюбится. Я не могу навязывать ему и никакому другому мужчине долг, который сама должна заплатить Элинор и ее отцу.
Неделя шла за неделей, атмосфера в доме Гэскуинов становилась все более семейной. Мы начали наносить и принимать визиты, и если они казались Адаму скучными, то он это умело скрывал. Мы часто отправлялись в театр, оперу или на концерт, иногда все четверо, а иногда только я и Адам. То были дни, которые могли бы быть для меня удивительно счастливыми, если бы меня постоянно не преследовала мысль о темнице, в которой оказалась Элинор. Но все равно сердце мое наполнялось радостью, когда я видела, как на осунувшееся лицо Адама возвращается румянец, как он делается все более довольным жизнью.
В ноябре, после долгих протестов, что это – бессмысленная трата времени, Адам на два дня лег в лечебницу, чтобы его глаза были тщательно обследованы специалистами. Их медицинское заключение заняло две страницы, однако смысл сводился к тому, что, по их мнению, глазной нерв в силу неизвестных причин подвергся атрофии. Когда я прочла его Адаму, он рассмеялся, пожал плечами и сказал, что на медицинском языке это означает: "Мы не имеем ни малейшего представления об этой болезни".
Насколько было возможно, он старался игнорировать свою слепоту и вести себя так, будто ее вовсе не было. В результате он зарабатывал синяки и царапины, а то и вовсе падал, однако не обращал на свои неприятности никакого внимания. Если ему случалось упасть, мы приучились не помогать ему и не выражать сочувствия, а просто делали вид, что ничего не произошло. Мы также приучились терпеливо ждать, когда за столом он пытался сам наощупь отрезать себе кусок. Думаю, всем нам при этом хотелось плакать, но было совершенно ясно, что ему самому себя не жалко.
Лишь однажды он упомянул о своей слепоте. Я повезла его прокатиться в двуколке, и когда мы проезжали казармы на Элбани-стрит, нам навстречу вышел военный оркестр. Наша кобылка, ужасно нервное создание, вздрогнула и чуть было не понесла, но я ее удержала и принялась громко успокаивать и уговаривать на языке Ло-бас. Она уже снова ровно бежала, когда Адам задумчиво проговорил:
– Похоже, нам пришлось пережить несколько опасных секунд. Как хорошо, что правила ты, – и затем, вздохнув: – О Боже, как бы мне хотелось увидеть тебя, Джейни.
В декабре я получила очень официальное письмо от мистера Р.Г. Милнера, парламентского государственного секретаря при Министерстве иностранных дел. Оно было напечатано на машинке, и в нем мистер Милнер сообщал, что до его сведения были доведены некоторые обстоятельства, касающиеся меня и княжества Джаханпур, и он будет весьма признателен, если я сочту удобным посетить его в Уайтхолле в пятницу, одиннадцатого декабря, в одиннадцать часов утра для того, чтобы обсудить эти обстоятельства.
Я прочла письмо Адаму во время утренней прогулки по парку, он сказал:
– Покажи его моему отцу, Джейни, и пусть он даст тебе совет. Он всю жизнь был дипломатом и точно знает, как нужно в таких случаях поступать.
Сэр Чарлз прочитал письмо за завтраком, и когда он поднял глаза, в них горел огонек.
– Значит, они решили затеять небольшую игру, вот как? Ну что ж, дадим им урок. Джейни, вы позволите мне взять это на себя?
– О, разумеется, сэр Чарлз, буду вам очень признательна.
– И вы подтверждаете мне сейчас, что у вас нет ни малейшего желания утвердиться в правах как махарани Джаханпура?
– Ни малейшего, правда.
– Прекрасно. Но, пожалуйста, не говорите этого никому и вообще ничего не говорите на эту тему без того, чтобы сначала не посоветоваться со мной.
Я удивленно согласилась. Леди Гэскуин заметила:
– У тебя такой вид, Чарлз, будто ты готовишься к битве.
– Так и есть, моя дорогая, – он довольно грозно рассмеялся, осушил чашку с кофе, извинился и быстро вышел из комнаты.
– Отец, судя по его виду, жаждет крови. Кое-кому следует быть настороже, – произнес Адам.
Через полчаса сэр Чарлз вышел на балкон, где я читала вслух Адаму, пока он работал над шахматным набором. В его руках был листок бумаги.
– Не взглянете ли на это, Джейни? – сказал он и, улыбаясь, сел рядом.
– Адам, это письмо, адресованное мистеру Милнеру, – пояснила я. – Я прочту его вслух.
"Дорогой сэр!
Я получил Ваше письмо, оскорбительным образом адресованное мисс Джейни Берр, вместо того, чтобы быть адресованным мисс Джейни Сэксон, Ее Высочеству маха-рани Джаханпура, чьим личным секретарем я имею честь состоять.
Довожу до Вашего сведения, что Ее Высочество не посетит Вас в Вашем офисе ни в предложенный Вами день, ни в какой-либо иной день. Если Вам угодно обсудить с нею какие-то дела, Вы можете нанести ей визит по данному адресу во вторник, пятнадцатого декабря, в половине пятого.
Ее Высочество любезно позволила мне сообщить Вам, что откладывает меры юридического характера, к которым намеревается прибегнуть до встречи с Вами в вышеозначенную дату.
Имею честь пребывать, сэр,
Вашим покорным слугой.
Чарлз Гэскуин, баронет,
кавалер ордена королевы Виктории 2-й степени, кавалер ордена "Звезда Индии" 1-й степени, кавалер ордена британской империи 2-й степени, личный секретарь Ее Высочества махарани Джаханпура".
Я оторвала глаза от бумаги, преисполненная трепета. Адам громко рассмеялся.
– Великолепно, отец! Но, пожалуйста, объясни.
– Конечно, дорогой мой мальчик. Из письма совершенно, ясно, что Министерство по делам Индии, или Министерство иностранных дел, или оба сразу не хотят шума, который поднимется, если Джейни предъявит права на Джаханпур. Без сомнения, они полностью довольны нынешним правителем, Моханом Судракой, поскольку в княжестве – стабильная политическая ситуация, и они не хотят ее нарушать. Поэтому они стараются принизить значение весьма обоснованного требования Джейни, в сущности, просто блефуя. Поэтому Милнер и обратился к ней как к Джейни Берр и попросил явиться к нему. На его территории, в Уайтхолле она оказалась бы в положении слабейшего. А я заставил этого субъекта ждать и дал ему кое-какую почву для размышлений. – Сэр Чарлз хихикнул, но выглядел он при этом как леопард, готовый прыгнуть на свою жертву. – Они, разумеется, подготовят позицию для отступления. Иными словами, они сделают Джейни какое-то предложение, но мое имя в этом письме даст им понять, что все будет не так просто, и им придется начинать мыслить в каких-то других масштабах.
– Возможно, теперь они просто… ну, проигнорируют меня, – предложила я.
– О нет, – он улыбнулся и прищурил глаза. – Они встревожены, Джейни. К счастью, закон стоит выше исполнительной власти, и меньше всего им хочется, чтобы судья торжественно провозгласил вас законной наследницей Джаханпура. Уверяю вас, нам не придется долго ждать.
Он оказался прав, ответное письмо пришло со следующей же почтой. Оно было адресовано мисс Джейни Сэксон, и сэр Чарлз издал восторженный вопль, когда я его ему показала.
– Попался, голубчик! – воскликнул он. – Обращаясь к вам как к Джейни Сэксон, он признает, что вашим отцом был Фрэнсис Сэксон со всеми вытекающими последствиями.
В письме говорилось, что мистер Милнер получил послание моего личного секретаря и будет счастлив нанести мне визит в указанное время. Адам сказал:
– Отец, пожалуйста, позволь мне присутствовать, когда ты и Джейни будете разговаривать с этим типом. О, хотя подожди… Это может как-то ослабить ваши позиции?
– Вовсе нет, мой мальчик, – сэр Чарлз энергично потер руки. – Ты поможешь сбить его с толку. Не будешь возражать, если придется надеть темные очки? Нет? Тогда мы посадим тебя по одну сторону от него, а сами сядем по другую, и впечатление будет такое, что ты просто смотришь на него, сохраняя молчание. Этакий таинственный тип. Мы даже не будем тебя представлять. Адам усмехнулся.
– Отец, ты настоящий старый лис. Мы сегодня пойдем и купим с Джейни темные очки. Самые зловещие, какие найдем.
Мистер Милнер оказался лысеющим блондином сорока с небольшим, одетым весьма тщательно и с большим черным портфелем, который он поставил на колени, словно приготовившись его открыть, чего, впрочем, так и не сделал. Манеры у него были приятные, но слегка небрежные, будто пришел он по совершенно пустячному делу, не доставляющему особых проблем.
"Аудиенция", как настойчиво называл ее сэр Чарлз, состоялась в гостиной. Мистера Милнера усадили на довольно низкий стул в центре комнаты. Сэр Чарлз и я сели по обе стороны большого камина, наши кресла были поставлены таким образом, что наши взгляды сходились на мистере Милнере. Адам устроился на высоком стуле спиной к окну, и мистер Милнер мог лишь краем глаза видеть мрачную фигуру в очках с темно-синими стеклами и металлической узкой оправой. Очки совершенно преобразили лицо Адама и сделали его каким-то неестественным, похожим на маску.
Несколько минут мистер Милнер произносил весьма туманную речь, сообщив, что правительство Его Величества ознакомилось с неким письмом, якобы написанным человеком, который, как считается, был преступником, бывшим старшим полковым сержантом по имени Джордж Берр. Время от времени он останавливался, словно ожидая каких-либо комментариев с нашей стороны, но мы просто смотрели на него и ничем не собирались ему помогать. Когда он подытожил то, что было им названо "точкой зрения правительства по данному вопросу", мы продолжали смотреть на него, ничего не говоря.
После долгой паузы мистер Милнер любезно мне улыбнулся и сказал:
– Я уполномочен рассмотреть любое замечание, которое вы можете в данной связи сделать, мисс Сэксон.
Как мне и было велено, я, словно окаменев, смотрела поверх головы мистера Милнера. Сэр Чарлз заявил:
– Какое замечание, сэр? Вы потратили десять минут, рассказывая, что правительство может отрицать право Ее Высочества называть себя отпрыском полковника Сэксона и его супруги, махарани Джаханпура, а, соответственно, и отрицать то, что она является законной махарани. Если такова точка зрения правительства, давайте подвергнем ее испытанию в суде, что и собирались мы сделать. – Он поднялся с кресла и отвесил мне поклон. – Я не вижу смысла в продолжении аудиенции, Ваше Высочество.
Я наклонила голову.
– О, пожалуйста, одну минуту, сэр Чарлз, – произнес мистер Милнер. – Я как раз собирался сообщить мисс Сэксон, что первейшей заботой правительства является предотвращение смуты и раскола в Джаханпуре и в соседних княжествах. Соответственно, мы обсудили претензии мисс Сэксон на трон с нынешним правителем Джаханпура…
– С нынешним незаконным правителем… – уточнил сэр Чарлз, – но, прошу вас, продолжайте.
– С князем Моханом Судракой, – сказал мистер Милнер. – Он очень хороший правитель, всегда готов к сотрудничеству и вообще благородный человек. В сущности, он готов весьма значительно отблагодарить мисс Сэксон, если с ее помощью будут предотвращены проблемы, которые, несомненно, возникнут в Джаханпуре, когда зайдет спор о троне. Разумеется, это предложение имеет силу при условии сохранения за ним трона.
Сэр Чарлз чопорно спросил:
– Вы, кажется, намерены нанести нам оскорбление, сэр?
– Ни в коей мере, – мистер Милнер начал все чаще и с все возрастающим беспокойством оглядываться на мрачную, молчаливую фигуру Адама. – Я не склонен считать, что благодарность в размере пятидесяти тысяч фунтов может быть воспринята как оскорбление.
Я старалась подавить волнение. До настоящего момента моя задача состояла в том, чтобы держаться надменно и не проявлять на лице никаких эмоций. Однако сейчас мне внезапно сделалось страшно. Лицо сэра Чарлза начало медленно багроветь. Впоследствии я узнала, что он достигал этого эффекта, удерживая дыхание и напрягая мышцы живота.
– Пятьдесят тысяч фунтов? – недоверчиво повторил он. – Дорогой сэр, как оба мы прекрасно знаем, ежегодный доход правителя Джаханпура составляет порядка миллиона с четвертью фунтов. Он в самом деле рассчитывает – простите меня, Ваше Высочество – подкупить ее с помощью двухнедельного жалованья?
На какое-то время я потеряла нить разговора. Я слышала произносимые слова, но ничего не понимала, находясь в том странном, похожем на сон состоянии, которое мне случалось испытывать в разреженном воздухе высоких перевалов. Когда разум вернулся ко мне, сэр Чарлз говорил:
– Очень хорошо, сэр. Вполне возможно, что ради своего народа в Джаханпуре и во избежание смуты. Ее Высочество не послушает моего совета. Но позвольте мне совершенно недвусмысленно заявить, что я буду настаивать на том, чтобы она не совершала самопожертвования, которое вы рассчитываете, что она совершит, и не отказывалась от своих прав на трон на условиях, о которых мы договорились.
– Не договорились, сэр, а обсудили, – мистер Милнер торопливо уточнил. – Мне необходимо заручиться согласием министра.
– Будьте любезны, – холодно сказал сэр Чарлз. – И, пожалуйста, не торопите его. Чем больше времени у меня будет, чтобы убедить Ее Высочество не отказываться от собственных интересов, тем большую услугу вы мне окажете.
– Э… да. Когда мне следует ждать ее решения, сэр Чарлз?
– Когда ваш министр примет свое, сэр. Позвольте мне еще раз перечислить требования. Во-первых, в пользу Ее Высочества должна быть выплачена в течение тридцати дней начиная с сегодняшнего сумма в двести тысяч фунтов стерлингов, причем выплата должна быть гарантирована британским правительством на случай ее неуплаты настоящим, незаконным правителем Джаханпура. Во-вторых, правительство признает законность требований Ее Высочества. В-третьих, правительство должно гарантировать, что о невиновности полкового старшего сержанта Джорджа Берра будет официально объявлено в "Лондон Газетт", что за преданность долгу ему посмертно будет присуждена соответствующая награда и что его останки будут перенесены на избранное командиром его полка кладбище и захоронены там с военными почестями. В-четвертых, при отказе от прав и требований на престол княжества Джаханпур за Ее Высочеством будет сохранен ее титул, и она, если того пожелает, должна будет иметь официальное право именоваться Княгиней Джейни Джаханпурской с подобающим обращением "Ваше Высочество".
Подавив вздох, мистер Милнер поднялся:
– Вы весьма сжато это изложили, сэр Чарлз. Я практически не сомневаюсь, что проект соглашения будет подготовлен в ближайшую пару дней.
Сэр Чарлз позволил себе плотоядно улыбнуться в ответ:
– Я тоже практически не сомневаюсь в этом, сэр.
Когда мистер Милнер официально с нами попрощался, я вскочила и в панике бросилась к сэру Чарлзу.
– О, я не могу, не могу! Все эти деньги – да я же не знаю, что с ними делать! Я понятия не имела, что вы собираетесь все это говорить, – и внезапно я разрыдалась.
Сэр Чарлз обнял меня и погладил по плечу.
– Ну, успокойтесь, детка, не надо ничего бояться. Вы не изменитесь оттого, что у вас будет куча денег и титул. Вы, Джейни, не изменитесь. И послушайте, моя дорогая, я добился для вас только малой части того, что полагается вам по закону. У вас будут деньги, а уж воля ваша – пользоваться ими или выбросить. Титул по праву принадлежит вам, захотите вы, чтобы вас соответственно величали, или нет. Полагаю, могут возникнуть ситуации, когда он вам очень пригодится, поскольку вы наполовину индианка, а мы – нация снобов. Мальчик мой, Адам, сними Бога ради эти чудовищные очки. Не знаю, какой эффект они возымели на Милнера, но меня, клянусь, приводят в совершенный ужас.
С другой стороны комнаты Адам изумленно спросил:
– Ты правда думаешь, что Министерство иностранных дел все это проглотит?
– Вне всякого сомнения, – сказал сэр Чарлз, продолжая меня обнимать. – Я мог бы добиться вдвое большей суммы, если бы не боялся, что Джейни вот-вот расплачется. Но так даже лучше, потому что этот малый будет думать, что с финансовой стороной он обделал все очень ловко, и они не будут слишком капризничать по поводу дополнительных требований.
– А, тогда в самом деле все хорошо, – кивнул Адам. – Для Джейни самым важным является требование, касающееся Сембура. Отец, таких, как ты, больше нет на свете, – и он разразился смехом, который я любила. – Ох, Джейни, перестань хныкать. Ты льешь слезы только из-за ущемленной гордости, поскольку утратила первенство по части умения торговаться.
* * *
На Рождество мое настроение то было безоблачным, то вдруг омрачалось. Я не получила поздравления от Элинор и думала о ней с болью в сердце, но была несказанно счастлива сидеть с Гэскуинами за столом и слышать, как легко и с любовью друг к другу они болтают. Последнее время Адам начал чаще выезжать с отцом, иногда в клуб на Пэлл-Мэлл, иногда по делам в Сити. Случалось также, что он уезжал на своей красивой коляске один и отсутствовал по нескольку часов. Сгорая от ревности, я решила, что он завел любовницу, и пожалела, что сама не оказалась в этой роли. Конечно, подобные мысли были совершенно неприличны, но я обнаружила, что когда дело касалось Адама, я, по-видимому, полностью утрачивала скромность и бесстыдно жаждала его.
Несмотря на это, я очень радовалась, что Адам много времени проводит с отцом, отчасти потому, что из этого следовало – прошлое забыто, и отчасти потому, что это давало мне возможность больше времени проводить с леди Гэскуин, которая очень нуждалась в обществе. Я часто испытывала чувство вины из-за того, что сэр Чарлз и Адам держались со мной так, будто я – член семьи, однако вели себя куда сдержанней с леди Гэскуин.
Однажды перед Рождеством я заговорила с ней на эту тему, наскоро приметывая подол ее платья, оторвавшийся на несколько дюймов. К моему облегчению, она ничуть не рассердилась и с улыбкой сказала:
– Не беспокойтесь, Джейни. Я так рада, что вы помирили Адама и Чарлза.
– Когда вы приезжали ко мне в коттедж, то сказали, что сэр Чарлз очень болен. Я знаю, что мы никогда об этом не говорим, но… он в самом деле настолько болен, как вы думали? Я хочу сказать, он иногда выглядит немного усталым, но никогда – тяжело больным.
– Я знаю, – вздохнула она и коснулась рукой моей щеки. Голос ее был тихим, но твердым. – Болезнь неизлечима, Джейни. Доктора говорят, что диабет у Чарлза начался очень давно. Мы… – голос дрогнул, но она снова овладела собой, – мы рассчитывали, что у нас есть года два, но, похоже, речь идет о месяцах.
Мои глаза затуманились слезами, в горле образовался комок, и я не сразу смогла возобновить шитье. Наконец я прошептала:
– Мне захотелось плакать, но стало стыдно перед вами. Вы очень мужественная.
– Нет, не мужественная, – проговорила она немного устало. – Я просто смирилась, Джейни. Всю жизнь я училась мириться с неизбежным. Это была довольно спокойная жизнь, но не слишком счастливая, что, убеждена, является в той же степени моей собственной виной, как и чьей-либо еще. Как ни странно, но в последние месяцы я была более счастлива с Чарлзом, чем прежде. На что ушли годы, Джейни… Ты любишь Адама, дорогая?
Хотя вопрос был задан неожиданно, я не слишком ему удивилась, ибо леди Гэскуин была женщиной и должна была часто замечать взгляды, которые я бросала на Адама.
– Да. Да, я его люблю. Думаю, что полюбила его очень давно, но поняла это лишь тогда, когда нашла его в таверне в Уэппинге.
Я откусила нить и поднялась.
Она обняла меня и отступила со слезами на глазах.
– О, как я рада, дорогая моя! А Адам тебя любит? Он попросит тебя выйти за него замуж?
Я выдавила улыбку.
– Я думаю, он очень хорошо ко мне относится, но не более. В любом случае, ничего не выйдет, леди Гэскуин. Я не вполне свободна.
– Не свободна? – она недоверчиво посмотрела на меня.
– Дело в Элинор. Я знаю, вам это трудно понять, но она всегда будет для меня на первом месте. Ей я обязана буквально всем. Но только, пожалуйста, умоляю вас, не говорите ничего этого Адаму.
Она покачала головой, но на лице ее была написана тревога.
– Конечно нет. Но, Джейни, не погуби себе понапрасну жизнь, дитя мое. Будь немножко эгоисткой.
Я почти что злилась на нее в эту минуту, потому что и так была готова проявить себя эгоисткой, уговаривать меня не было никакой необходимости.
– Вы, возможно, думаете, что когда-нибудь Адам обратит на меня внимание, но этого не случится, леди Гэскуин. Для него я навсегда останусь довольно уродливой маленькой девочкой с остриженными волосами и выпирающими после болезни ребрами.
Немного помолчав, леди Гэскуин сказала:
– Обещаю, что не скажу Адаму ни слова. Но я знаю одно. Я хочу, чтобы ты стала моей дочерью, Джейни, пожалуйста, не лишай меня надежды.
* * *
Рождество пришлось на пятницу. В следующее воскресенье мы с Адамом, как и было договорено, поехали в Уэппинг. Там мы встретились с Молли и ее недавним женихом, веселым, но не слишком сообразительным гигантом по имени Сид, и вместе с ними отправились в расположенный неподалеку кабачок, где подавали на ужин пирог с лососем. В качестве свадебного подарка Адам вручил им пятьдесят соверенов, аккуратно вложенные в ложбинку на подкове из позолоченного дерева.
Веселья, однако, не получилось. Мы оделись как можно проще, но все равно очень выделялись. Молли подозвала несколько человек, чтобы они поздоровались со своим старым приятелем Баффом, но те явно чувствовали себя неловко и подолгу не задерживались. Когда мы расставались, Молли сказала:
– Ну, спасибо за все, и да благословит вас всех Бог, но ты, Бафф, больше сюда не приходи. – Дружески подмигнув мне, она добавила: – Ты, конечно, такой же отличный парень, как и раньше, да я тебе больше ни к чему.
Двумя днями позже в большой гостиной дома на Честер-Гарденс, в присутствии сэра Чарлза, мистера Милнера, правительственного юриста, адвоката сэра Чарлза, представителя Его Высочества князя Мохана Судраки, леди Гэскуин и Адама я подписала впечатляющий юридический документ об отказе от притязаний на трон Джаханпура. В тот же момент я стала обладательницей огромного состояния.
На следующий день я вместе с сэром Чарлзом съездила в Коутсбанк, чтобы уполномочить попечительский совет вкладывать деньги от моего имени. На следующий день, последний день года, все семейство отправилось вместе со мной на другой берег реки, в дом Аделаиды Крокер для девочек-сирот. Там мы увидели мисс Кэллендер, которая сразу меня узнала, что было довольно неожиданно для меня, и восторг которой по поводу прибытия титулованных особ полностью победил ее обычную сдержанность.
Она провела нас по всему дому, и хотя Адам не мог ничего видеть, он, похоже, почувствовал царящую в нем ужасную бедность по напряженному молчанию и периодическому перешептыванию отца и матери. Когда мы вернулись в офис мисс Кэллендер, я сказала ей, что сделала распоряжение, чтобы на счет приюта ежегодно поступала тысяча фунтов. К моему удивлению, она привалилась спиной к облупившейся стене, закрыла лицо руками и принялась громко рыдать. Быстро отослав сэра Чарлза и Адама, мы с леди Гэскуин постарались ее успокоить.
Когда мы уходили, она рассыпалась в благодарностях, я же испытывала нечто вроде смятения. Ведь то, что я сделала, не стоило мне, в сущности, ничего. Во всяком случае, гораздо меньше, чем предложить некогда в лесу зачерствелый бутерброд с беконом теряющему сознание человеку.
В полночь мы вышли встретить Новый год на выходивший в парк большой балкон. Мы прислушивались к доносящимся издалека, от Вестминстера, звукам Большого Бена. Когда мы по очереди обнялись, я вновь испытала на мгновение радость объятий Адама – первый раз с той встречи в задней комнате таверны в Уэппинге. Тогда мне не пришло в голову, что мы вступаем в год, о котором говорила прорицательница, стоя перед Рильдом в монастыре Галдонга более шести лет назад.
Это был Год Деревянного Дракона. Вскоре мне представился случай об этом вспомнить.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин



Очень интересная и познавательная вещь! Узнала много интересного о Тибете. Читайте, не пожалеете потраченного времени!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛеонтьевна
15.11.2011, 14.26





Очень интересно и красиво. Давно не читала, столь душевных и в тоже время захватывающих книг. Рекомендую всем!!!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинНатаниель
12.03.2013, 8.40





Хороший приключенческий роман с немалой долей мистики и двумя любовными линиями: 9/10.
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлинязвочка
12.03.2013, 15.29





Красивый и интересный роман.Он захватывает своим небанальным сюжетом и неожиданными поворотами.И,хотя, любовь здесь присутствует на протяжении всего романа, в первую очередь жанр приключенческий, а не любовный.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЮта
20.08.2013, 13.06





Самая захватывающая и потрясная вещь из прочитанных за последние годы.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛюдмила
27.05.2014, 15.26





Очень хороший роман,получила" заряд "положительных -душевных эмоций,советую всем, не пожалеете !
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинРита
28.05.2014, 20.18





Из трех романов автора больше понравились этот и первый.Приятно читать о людях с такими душевными качествами,для которых понятие"дружба" не пустой звук.10 баллов.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинОсоба
29.05.2014, 15.39





Начало не очень, слишком долго затянуто. А конец очень захватывающий..
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинМилена
10.05.2015, 21.50





Приключения и загадки! Понравился этот роман! Немного затянуты первые главы и описания, но потом события потекли реко, у автора такой стиль. Мне понравилось!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинAnna
29.05.2015, 18.13





Очень хороший роман .Скорее приключенческий , чем любовный .
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинMarina
31.05.2015, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100