Читать онлайн Тибетское пророчество, автора - Брент Мэйдлин, Раздел - ГЛАВА 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.32 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брент Мэйдлин

Тибетское пророчество

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 11

За неделю мне удалось превратить Визи-коттедж в очень уютное жилище. Некоторые могли бы счесть его слишком маленьким, но оно было больше, чем дом, в котором я прожила половину жизни. Когда отец Тома Стэффорда умер, он продал всю мебель. "Все равно это была сплошная старая рухлядь", – сказал он мне. Однако я потратила совсем немного денег для того, чтобы приобрести все, что мне было нужно.
То и дело в дверь кто-нибудь стучался, чтобы пожелать мне всего наилучшего. Когда это были дамы, я приглашала их в комнату. Когда зашел Дэвид Хэйуорд, мы отправились в гостиную миссис Стэффорд. Викарий и еще один-два человека были обеспокоены тем, что я собираюсь жить одна, но, по словам Дэвида и Рози, никто про меня не сплетничал.
В Ларкфельде у меня не было врагов, чем я по гроб жизни была обязана мистеру Лэмберту и Элинор, да к тому же Ларкфельд никогда не забывал, что я – индийская принцесса. Эта история в последнее время обрела новое дыхание. Короче говоря, ко мне были неприменимы те принципы, на основании которых судили о поведении обычных английских девушек.
В коттедже была маленькая кухня, в которой я готовила себе завтрак и обед, но по вечерам я ходила к Стэффордам и ужинала с ними в их большой кухне. Занятий у меня хватало. Я стала чаще помогать Дэвиду Хэйуорду и была бы рада помогать на ферме, но мистер Стэффорд и слышать не хотел о том, чтобы я выполняла тяжелую или грязную работу. Он считал меня своего рода специалистом по животным и был в восторге, когда я в течение часа-другого обходила с ним ферму и сообщала, какое животное, на мой взгляд, находится в хорошей форме, а на какое следует обратить внимание.
У меня было совсем мало расходов, поэтому я вполне могла жить на доход от денег, оставленных мне мистером Лэмбертом. Однако нужно было думать о будущем, поэтому я решила найти себе какую-нибудь постоянную работу.
Однажды я завела разговор об этом с Дэвидом Хэйуордом. Мы сидели на тюках прессованного сена в конюшне Грэттон Дин. До этого целых пять часов мы потратили на то, чтобы помочь разрешиться жеребенком здоровенной кобыле Молли, при этом пикируясь друг с другом, как всегда, когда нам случалось работать вместе. Но дело было сделано. Лохматое маленькое существо уже стояло на подкашивающихся ножках и сосало свою огромную мать, весившую чуть меньше тонны, так что пора наших стычек миновала.
Дэвид, раздетый до пояса, растирал свои исцарапанные, ноющие руки. Хозяин, мистер Рук, ушел попросить жену, чтобы она приготовила нам что-нибудь перекусить, потому что у нас обоих с самого завтрака во рту не было ни маковой росинки. Все тело у меня было мокрое, блузка и бриджи липли к нему. Физически мне доставалось не так тяжело, как Дэвиду, но в течение многих часов я должна была разделять страх и тревогу Молли, а время от времени она еще и приваливалась ко мне, словно желая проверить, здесь ли я, не ушла ли, оставив ее наедине с испытанием.
Застегивая рубашку, Дэвид устало, но довольно улыбаясь, сказал:
– Тем, что у него есть и кобыла, и жеребенок, Рук обязан вам. Без вас я не смог бы заставить ее расслабиться. Чертовски сильное животное.
– Вы обращались с ней очень хорошо, – искренне похвалила я его. – Дэвид, а смогла бы я выучиться на ветеринара?
– Для этого вам предстоит преодолеть множество людских предрассудков, – ответил он. – Но из вас получился бы потрясающий ветеринар, Джейни. Однако дело в том, что вам придется в таком случае уехать, поступить в колледж и получить соответствующее образование, а на это уйдет семь лет.
– О! Но я не хочу уезжать.
Он с деловитым видом спросил:
– А как насчет того, чтобы вступить в отношения партнерства?
– С вами? Но, Дэвид, на самом-то деле я не выполняю никакой работы. Да, я знаю, что от того, что я разговариваю с животными, когда вы ими занимаетесь, вам работать легче, но ведь для этого не требуется какая-то особая квалификация, и не могу же я… ну, не могу же я брать за это деньги.
– Я имел в виду более долговременное партнерство, – он вытер лоб рукавом. – Выйдете за меня замуж, Джейни?
Он частенько говорил то же самое раньше, но я поняла, что на этот раз Дэвид не шутит. Как ни странно, но его слова не смутили и не удивили меня. Я почувствовала легкую гордость и легкую печаль. Ответила я немедленно:
– Ах, Дэвид, но ведь вы же меня не любите.
– Не люблю? Джейни, смотря что под этим понимать… Мне приятно быть с вами, мне легко в вашем присутствии, и нет ни одного человека, к которому я испытывал бы большее уважение.
– Но вы любите Элинор.
Нет, – он произнес это довольно резко. – Вы не должны этого говорить. Элинор теперь замужем.
– Простите, я не хотела вас обидеть.
– Вы не обидели меня, милая Джейни, – он пытался застегнуть манжету, но его пальцы, все еще онемевшие, плохо его слушались. На приятном, хотя и неброском лице отразилась его задумчивость.
– Мне хочется надеяться и верить, что вы чувствуете себя в моем обществе так же легко, как я в вашем. Нужно ли что-то большее? По-вашему, любовь – это нечто иное?
Я поднялась и помогла ему застегнуть манжету. Когда я наклонилась к тюку, на котором он сидел, медальон выскользнул из выреза моей блузки и повис на цепочке. Я ответила:
– Да, Дэвид, я думаю, что любовь – это нечто большее, и убеждена, что в душе вы со мной согласны.
Он с любопытством посмотрел на меня, а затем взял мою руку. Мы находились совсем рядом, и я ощущала запах карболки, которой он вымыл плечи и руки, приняв роды.
– Возможно, вы правы, – произнес он, – но откуда вам-то известно, что любовь – это нечто большее? – Улыбнувшись, он дотронулся пальцем до моего медальона. – Знаете, порой у меня возникает странное ощущение, что Джейни Берр влюблена в своего Мистера.
Я ахнула от изумления и готова была рассмеяться, но внезапно почувствовала, что мои лицо и шею заливает краска. Вырвав руку, я буркнула:
– Ох, Дэвид, что за чушь!
Сердце у меня колотилось, я отвернулась и поняла, что впервые в жизни по-настоящему застеснялась. Стоило мне об этом подумать, как Дэвид сказал:
– Вы, однако, сконфузились.
– Вздор! – я повернулась и, сверкнув на него глазами, снова спрятала медальон под блузку. – Мне было всего лишь двенадцать, когда я встретила Мистера, он назвал меня лгуньей, я его пнула, он всегда считал меня противной, и я даже не поинтересовалась тем, как его зовут, так что…
Дэвид поднял руки вверх.
– Мир, Джейни, мир. Я не хотел вас расстроить.
– Я ни капли не расстроена, – сердито возразила я, но внезапно мое раздражение улетучилось, и я с растущей тревогой уставилась на него. – Хотя нет, расстроена. Я покраснела и сконфузилась. О Дэвид, но ведь я же не могу быть такой дурой, правда?
– Чтобы быть влюбленной в Мистера? – он рассмеялся и покачал головой. – Бог вас знает, Джейни. Думаю, маленькая девочка может увидеть в таком человеке героя и начать его боготворить.
– Нет, я уверена, что никогда о нем так не думала. Пожав плечами, Дэвид поднялся.
– Нет смысла особенно на этом сосредоточиваться, Джейни. Пожалуй, немного шансов, что вы когда-либо его снова встретите.
– Вероятно, вы правы. Я уверена, что мне будет не по себе, но… мне хотелось бы его увидеть, Дэвид. Я была бы рада просто узнать, как его зовут.
Мне и в голову не могло прийти, что очень скоро я услышу это имя, имя демона на черном коне, который спас мне жизнь в пещере на вершине перевала Чак.
* * *
Шла третья неделя сентября. После завтрака я подрезала в своем маленьком саду закончившие плодоносить ягодные кусты, когда прискакал один из конюхов майора Эллиота. Пока он слезал с лошади, я успела подойти к воротам и поздороваться с Бруно, рыжим красавцем, передние ноги которого были словно обуты в белые носочки. Мальчик прикоснулся к кепи и протянул мне конверт.
– Это письмо от майора, мисс, и мне приказано дождаться ответа.
В письме говорилось:
"Дорогая Джейни!
Сэр Чарлз и леди Гэскуин находятся в Борнемуте и будут счастливы, если вы сможете их принять. Я предложил проводить их к вам сегодня в три часа пополудни, если это удобно для вас, или в любое другое время, которое вы укажете.
Имею честь оставаться вашим покорным слугой,
Дж. Р. Эллиот (майор)".
Я еще раз прочла письмо. Майор был не слишком-то щедр на объяснения. Можно было предположить, что дело касается его шагов в отношении Сембура, но я не имела ни малейшего понятия, кто такие сэр Чарлз и леди Гэскуин и зачем им нужно меня видеть. Уже не в первый раз я испытала теплое чувство к майору Эллиоту. Он не просил меня приехать для встречи к нему в дом, а собирался привести титулованную леди и джентльмена в мой маленький коттедж.
Я поспешила в дом, написала коротенькую записку, в которой сообщала, что буду счастлива принять майора и его спутников в три часа, и отправила с ней мальчика. Приняв твердое решение не пытаться угадать, кто такие сэр Чарлз и леди Гэскуин, я провела большую часть оставшегося времени именно за этим занятием.
В два часа в Визи-коттедже все сияло чистотой, а у меня начало стучать сердце. Принеся в спальню горячей воды, я приняла ванну, стоя за занавеской, которую натянула в углу, надела новое платье и принялась ждать, пытаясь успокоиться.
В одну минуту четвертого на дорожке показался майор Эллиот верхом на Герое, за ним следовала его лучшая коляска. Я не стала ждать, когда он постучится, отворила дверь и поздоровалась с майором. Склонившись над моей рукой, он сказал:
– Доброе утро, э… Джейни. Сам я у вас не останусь. Видите ли, это не совсем связано со старшим сержантом Берром. Скорее побочный вопрос, который возник по ходу дела. Нечто личное, касающееся вас и Гэскуинов. Они сами все объяснят. А, вот и вы, сэр Чарлз.
Лакей помог спуститься из коляски леди и джентльмену. Майор снова поклонился мне.
– Ваше Высочество, позвольте представить вам сэра Чарлза и леди Гэскуин, – а затем повернулся к моим посетителям: – Сэр Чарлз, позвольте представить вам Ее Высочество махарани Джаханпура.
Я была ошеломлена и смущена, поскольку он представил их мне первыми, тем самым давая понять, что я – особа более высокого положения. Я уже начала было делать реверанс, когда заметила, что леди делает то же самое. Я быстро протянула ей руку.
– Пожалуйста, проходите.
Минуту я суетилась, пожимая руки гостям, приглашая их войти, благодаря майора Эллиота, прощаясь с ним, прося сэра Чарлза и его жену сесть на маленькую, но удобную кушетку, купленную в магазине подержанных вещей в Крэнвуде.
Сэру Чарлзу было около шестидесяти. Он был плотный, но отнюдь не полный. В густых темных волосах пробивалась седина. Лицо квадратное и суровое, на тяжелом, выдающемся подбородке – небольшая ямочка. Что-то в нем напомнило мне снежного барса, с которым я однажды поздоровалась по дороге в Магьяри. Возможно, то было холодное, гордо-упрямое выражение в глубоко посаженных голубых глазах. Жена его была лет на десять моложе, с черными глазами и волосами, нетронутыми сединой, тонким орлиным носом. В глазах застыла глубоко спрятанная печаль – такая, какая рождается постоянной болью, и это смягчало ее гордые, аристократические черты.
Я нервно спросила:
– Могу ли я предложить вам чаю, леди Гэскуин? Боюсь, мне придется ненадолго оставить вас, чтобы его приготовить.
Она ответила не сразу. И ее муж, и леди Гэскуин пристально на меня смотрели. Наконец, словно очнувшись, она шевельнулась и сказала:
– О, благодарю вас, но в данный момент мне не хочется чаю, Ваше Высочество.
– Пожалуйста, не называйте меня так. Майор Эллиот очень смутил меня, когда представлял нас друг другу.
Сэр Чарлз достал из внутреннего кармана своего сюртука большой конверт, открыл его и, встав, протянул мне фотографию величиной с почтовую открытку.
– Моя жена назвала вас вашим подлинным титулом, – произнес он. У него был низкий, решительный голос – голое человека, привыкшего к тому, что все ему подчиняются.
Я взяла фотографию и с любопытством на нее посмотрела. На фоне пруда с фонтаном и белой стены, покрытой вьющимся растением, стояли двое. Мужчина среднего роста с веселым и сильным лицом, в форме, но с непокрытой головой. Рядом, держа его под руку и одетая в сари, стояла… я сама.
Комната завертелась вокруг меня, я опустила глаза, чтобы не упасть. Когда головокружение прошло, а в глазах у меня прояснилось, я снова принялась рассматривать фотографию. Чувствуя, что лицо у меня вытянулось, я спросила:
– Это мои отец и мать?
– Это полковник Фрэнсис Сэксон и его жена, махарани Джаханпура, – ответил сэр Чарлз, – вскоре после их свадьбы. Фотография появилась в «Тэтлере» в мае тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года. Думаю, что если и существовали какие-либо сомнения относительно истинности событий, описанных в письме полкового сержанта Берра, сходство между вами и вашей матерью является неопровержимым доказательством. Простите меня, Ваше Высочество, но вы очень побледнели. Не лучше ли вам присесть?
– Благодарю вас, сэр. – Продолжая держать фотографию в руке, я подошла к креслу. – Но… пожалуйста, не обращайтесь ко мне так.
– Как угодно, – мрачно сказал сэр Чарлз. – Как вы желаете, чтобы к вам обращались?
– Все называют меня Джейни, – я с усилием оторвала глаза от фотографии. – Вы из правительства, сэр? Майор Эллиот говорил, что вскоре со мной свяжется кто-нибудь из министерства.
Сэр Чарлз снова сел.
– Это сугубо частный визит, хотя я и в самом деле всю жизнь был дипломатом и вышел в отставку всего лишь год назад. В настоящий момент советники государственного секретаря по иностранным делам стараются решить, какую рекомендацию следует дать по тому весьма необычному делу, которое майор Эллиот обрушил на них. Поскольку в связи с армией в Индии дело касается военного ведомства, а также, естественно, и ведомства по делам Индии, а оба эти ведомства неизменно пребывают в ссоре друг с другом, то, полагаю, пройдет известное время, прежде чем к вам обратятся официально. Я покачала головой.
– Я не хочу, чтобы ко мне обращались по поводу того, что… по поводу того, кто я такая. Я просто хочу, чтобы доброе имя полкового сержанта Берра было восстановлено.
– Этим делом занимаются. Кэрсей вцепился в него зубами, а он не из тех, кто бросает начатое. На днях я лично разговаривал с ним, и он сообщил мне сведения, которые могут представлять для вас интерес. Чандра Гхош, человек, повинный в убийстве ваших родителей, погиб во время охоты два года назад. Его разорвал тигр.
Никакой радости я не почувствовала, только смутное облегчение, что теперь мне нет нужды добиваться, чтобы этот человек предстал перед правосудием.
Сэр Чарлз продолжал:
– После этого в Джаханпуре немедленно началась гражданская смута, но британская армия направила туда батальон и восстановила порядок. У власти они поставили человека, о котором было прекрасное мнение у Министерства по делам Индии. Его зовут Мохан Судрака, он дальний родственник вашей матери и бежал, чтобы спасти свою жизнь во время правления Чандры Гхоша. Судрака считал Гхоша тираном и выступал против него. В настоящее время он и является фактическим правителем Джаханпура.
Когда сэр Чарлз закончил, я вежливо поблагодарила его. Меня не особенно интересовали события в Джаханпуре. Воцарилось долгое неловкое молчание. Наконец я сказала:
– Простите меня, сэр Чарлз, но нет ли какой-то особой причины, по которой вы пожелали встретиться со мной?
Обведя взглядом маленькую комнату, он затем устремил его на меня.
– Мой друг из Министерства иностранных дел пересказал мне то, что говорил майор Эллиот, потому что знал, что все это глубоко заинтересует меня и мою жену. – Он помедлил. – Наше имя – Гэскуин вам о чем-нибудь говорит?
Я озадаченно покачала головой.
– Нет, сэр, не припоминаю, чтобы встречала его когда-нибудь.
Его жена подалась вперед.
– Джейни… Есть у вас маленький кулон – серебряный медальон с золотой звездой?
У меня расширились глаза от удивления.
– Но откуда вы… Хотя, конечно, майор Эллиот должен был вам рассказать. – Просунув палец за воротник платья, я вытянула цепочку с медальоном. – Вы имеете в виду вот это? О! – Мой стон был рожден ошеломляющим воспоминанием, пришедшим из глубин памяти в тот момент, когда я сама увидела медальон. – Гэскуин! Конечно, именно так его и звали! Он лишь однажды, разговаривая с Сембуром, произнес свое имя, а я в тот момент была тяжело больна. Я называла его только Мистером, но теперь я вспомнила. Капитан Гэскуин, сказал он, из… стрелкового полка гуркхов?
Говоря это, я почувствовала себя счастливой, впервые счастливой со времени возвращения Элинор, хотя в чем причина моей радости – объяснить это я бы не смогла. Впрочем, она тут же потухла, когда сэр Чарлз сказал тихим голосом:
– Адам Гэскуин – это наш сын… или был нашим сыном. Мы не знаем, что с ним сталось.
Я вытаращила глаза, дотронувшись пальцами до губ.
– Вы боитесь, что его нет в живых?
Сэр Чарлз кивнул. Его жена закрыла глаза, затем, овладев собой, снова их открыла.
– Мы надеемся, что вы можете рассказать нам что-нибудь о нем.
Я крепко сжала медальон в руке – так, как сжимала его тогда, когда находилась в пещере на пороге смерти.
– Я? Но, леди Гэскуин, это было шесть лет назад! Она тихо сказала:
– Джейни, своего сына я видела более одиннадцати лет назад.
Я была одновременно потрясена и удивлена.
– Какой ужас! Но… почему же вы не могли увидеться? – Мы поругались, – хмуро проговорил сэр Чарлз. – Адам и я поругались.
Я, не понимая, уставилась на него.
– То есть поссорились так жестоко, что он ушел и больше не вернулся? О, но разве такое возможно? Конечно же, ни один человек, которому выпало счастье иметь семью, никогда… – я недоговорила, потому что до меня дошло, что веду себя невежливо по отношению к гостю. – Прошу меня извинить.
Сэр Чарлз рассмеялся.
– Семью? Боюсь, вы немного наивны, дитя. Половина семей привилегированного класса в Англии пребывает в состоянии перманентной гражданской войны.
– Вздор, Чарлз, – спокойно сказала его жена. – Возможно, это касается некоторых, и тем больший позор для них.
Сэр Чарлз пожал плечами.
– Мы – воинственный народ, моя дорогая. Это сделало нас богатыми и сильными, но семейному счастью не способствовало. Итак, я хотел, чтобы Адам пошел на дипломатическую службу, но он не послушался. Убежал из школы, несколько лет был на флоте, затем вступил в армию и, судя по всему, весьма преуспел. Но из армии он ушел в… Когда это произошло, Мэри? Да, в июне девяносто девятого, четыре года назад. Уехал в Южную Америку и, насколько мне известно, занялся там разведением лошадей. В девятьсот первом он перебрался куда-то в район Карибского моря, и с тех пор мы ничего о нем не знаем.
Голова у меня шла кругом, я мало что усвоила из рассказа сэра Чарлза. Сняв медальон, я держала его на ладони.
– Но ведь наверняка Мистер, то есть ваш сын должен был приезжать в Англию, чтобы повидаться с вами?
– Время от времени Адам писал матери, – угрюмо ответил сэр Чарлз. Внезапно на его лице проступила усталость. – Но даже если он и приезжал в Англию, то с нами не встречался. Разумеется, до тех пор, пока он был в армии, у меня была возможность не упускать его из вида.
Леди Гэскуин положила свою руку на руку мужа.
– Чарлз, – ласково сказала она, – окажи мне большую любезность. Пожалуйста, погуляй на лужайке или в саду, пока я буду разговаривать с Джейни.
Он грустно кивнул и поднялся. Когда я открывала ему дверь, он задержался и посмотрел на меня с печалью.
– Вы будете плохо думать обо мне, моя дорогая, – вздохнул он, – и совершенно справедливо. В свое оправдание я могу сказать лишь одну вещь: моя дурацкая, несгибаемая гордость сравнится только с гордостью моего сына.
Когда я вернулась, леди Гэскуин похлопала рядом с собой по кушетке.
– Сядьте, пожалуйста, со мной, Джейни. Подойдя, я вложила медальон в ее руку.
– Это должно быть у вас. Вы знаете, что говорится в стихах?
– О да, – она едва улыбнулась. – Я была чуть старше вас, когда мне его подарил человек, которого я любила. Мы не смогли пожениться, потому что его сочли неподходящей для меня парой. Он уехал, и больше я никогда его не видела. Пятнадцать лет спустя он погиб в перестрелке на границе.
Она замолчала, с отсутствующим видом глядя на лежащий у нее на ладони медальон. Я не знала, что сказать, но через несколько секунд она продолжила:
– Я вышла замуж за Чарлза. Как жена дипломата, я побывала с ним в нескольких странах. Он достиг немалых успехов, и я научилась уважать его, восхищаться им… да, и любить тоже, невзирая на все его недостатки – Она подняла глаза и как-то робко, вопросительно на меня посмотрела. – Сама не знаю почему, Джейни, но я рассказываю вам вещи, которые не говорила никому.
– Мне ни в коем случае не придет в голову повторять их кому-то, леди Гэскуин, вы можете полностью на меня положиться.
Она легонько махнула рукой.
– Не думайте, что я беспокоюсь, моя дорогая. У нас с вами какое-то особое взаимопонимание. Мне кажется, будто я знаю вас уже очень давно, – она тихо вздохнула. – Мне так всегда хотелось иметь дочь. Как бы хорошо было, если бы вы были ею… Но Адам оказался единственным ребенком. После того как он родился, я больше не могла иметь детей.
– Ваш сын – очень мужественный человек, – сказала я. – Говорил ли вам майор Эллиот, как он спас мне жизнь и привез меня целой и невредимой в Индию?
– Да, кое-что. Однажды я попрошу вас рассказать мне обо всем, рассказать все незначительные подробности, которые не важны для истории в целом, но важны для меня, потому что Адам – мой сын.
– О, я сделаю это с радостью.
Она снова замолчала, а потом внезапно проговорила:
– Они не слишком похожи друг на друга – Чарлз и Адам, но у них есть общая черта, и это – гордость. Глупая, упрямая гордость. Чарлз требовал от Адама беспрекословного повиновения, а тот не желал слушаться отца. Росло раздражение, и вместе с ним росло упрямство… а между тем сердце мое разрывалось, я пыталась прекратить их вражду, принимая одновременно сторону каждого.
Ее глаза увлажнились, и сердце мое наполнилось болью за нее. Я вспомнила гордость и надменный вид Мистера. Они проявлялись даже в том, как он сидел на своем большом черном коне, Флинте, а также высокомерие, сквозившее в холодном взгляде, который напомнил мне взгляд снежного барса. Теперь я видела, что глаза достались ему от отца, а этот тонкий орлиный нос от матери.
Леди Гэскуин продолжала:
– Иногда я задаю себе вопрос: а не боялись ли мы немного Адама. Я хочу сказать – не боялись ли того горевшего в нем огня, железной воли, побуждавшей его идти своим путем, ни перед кем не склоняться, никому не подчиняться, – она опять на мгновение закрыла глаза. – А скорее, я боялась за него. Жизнь обязательно ломает тех, кто не хочет гнуться. – Приблизив медальон к лицу, она посмотрела на него: – Я дала его ему в тот день, когда он пришел ко мне и объявил, что уезжает. Вы ведь тоже знаете, о чем говорится в этих стихах, Джейни. Я всегда молилась, чтобы он считал меня своим другом, но, боюсь, мои молитвы не сбылись. Он сказал, что прекрасно понимает: они с отцом постоянно заставляют меня страдать, и поэтому он уезжает. – Ее губы искривились, и она смахнула слезу. – Ах, как эти мужчины заставляют нас страдать, Джейни. Дело не в том, что они нас не любят. Они просто не понимают, что делают.
Я взяла ее руку, не зная, что говорить, и чувствуя себя ужасно неловко.
– Но ведь он носил ваш талисман, – решилась я наконец. – И в нем есть огромная доброта. Когда я была больна, он обращался со мной необыкновенно бережно, леди Гэскуин.
– Значит, вы хорошо на него влияли, – сказала леди Гэскуин с печальной улыбкой. – Конечно, только глупая женщина вроде меня будет думать, что сын поймет, как мать за него беспокоится. Сыновья, полагаю, делаются не из этого теста. – Она глубоко вздохнула. – Простите, моя дорогая. Вероятно, я привожу вас в смущение своими разговорами.
– О, пожалуйста, не говорите так. Я очень вам сочувствую и была бы рада помочь, но не знаю как.
– Я хватаюсь за соломинку, Джейни. Позвольте мне объяснить. Когда Адам уехал, Чарлз заявил, что никогда не позволит ему вернуться к нам, и еще несколько месяцев назад мой муж оставался тверд, как скала. Я мирилась с таким положением целых десять лет. Из писем Адама я поняла, что он не предпримет попытки вернуться, если его не пригласит отец. Мне было тяжело это выносить, но я терпела до тех пор, пока время от времени получала какие-то известия от Адама или о нем. По крайней мере я знала, что он жив. Но уже три года у меня нет никаких сведений. Три года, Джейни.
– Леди Гэскуин, мне очень жаль. Я сама встревожена и огорчена вашими словами, но понимаю, что вам во сто крат тяжелее. Это из-за длительного молчания ваш муж… склонен смягчиться?
Она поднесла руку к горлу и с трудом проговорила:
– Нет, дорогая. Дело в том, что несколько недель назад врач, специалист с Харли-стрит, сказал ему, что у него тяжелая форма диабета, и он может умереть в ближайшие годы.
Я была потрясена до глубины души.
– О мой Боже! О Господи, я не знаю, что делать, леди Гэскуин. Какое горе, какое горе!
– Спасибо, Джейни. Думаю, приближение смерти заставило Чарлза понять, как многое было упущено в его и моей жизни из-за бессмысленных ссор и глупой гордости. Ведь Адам не только мой сын, он сын и Чарлза. Мой муж всегда скрывал свои чувства, но я не сомневаюсь, что после ухода Адама он нередко ощущал ту же пустоту, что и я.
– А сейчас он хочет найти Адама? Хочет попросить его вернуться?
– Да. Чтобы я не была совсем одна… когда придет время. Но и ради себя самого тоже. Он хочет помириться с Адамом. Когда мы узнали про вас, Джейни, когда нам рассказали вашу историю, Чарлз подумал, что, может быть, в те долгие дни пути по пустынным перевалам и горам Адам разговаривал с вами так, как не стал бы разговаривать ни с кем из взрослых. Возможно, он произносил вслух свои мысли и планы на будущее, считая, что вы все равно ничего не поймете.
Я покачала головой.
– Нет, он ничего о себе не рассказывал. Однажды я спросила его про медальон, и он ответил, что его дала ему леди. Я не знала, что он имеет в виду вас, свою мать. Это все.
– Я рада, что он его носил, – тихо сказала она. – Должно быть, он для него что-то значил. Мы посылали агентов по розыску и в Америку, и на Карибское море в надежде найти кого-нибудь, кто его там знал или вел с ними дела и мог бы сообщить, что он собирался делать дальше, куда ехать, однако все напрасно. Впечатление такое, что он…. просто исчез. – Она вынула из кармана носовой платок и вытерла глаза. – Джейни, я цепляюсь за любую соломинку. Вы сделаете для меня одну вещь?
– Все, что смогу, леди Гэскуин.
– Пожалуйста, потратьте сегодня немного времени на мысленное возвращение к тем событиям, на воспоминания о вашем путешествии с Адамом, а завтра позвольте мне вновь прийти и встретиться с вами. Мы можем погулять в лесу, а вы между тем расскажете мне любую мелочь, которую вам удастся припомнить. И возможно… – ее голос задрожал, – возможно, что-нибудь да пригодится нам в наших поисках. У меня такое странное чувство, Джейни, что вы все еще как-то связаны с Адамом. Думаю, это всего лишь глупая надежда, но я не могу ее отбросить. – Она встала, и я последовала ее примеру. – Бедный Чарлз, – всхлипнула она и вздохнула. – Он так теперь изменился, стал таким терпимым. Видно, все мы, люди, одинаковы, начинаем понимать тогда, когда уже слишком поздно.
Сэр Чарлз стоял возле изгороди моего сада, держа шляпу в руке и рассеянно наблюдая за пчелами, деловито кружащими вокруг небольшого улья, находившегося по другую сторону ограды. Полуобернувшись, когда мы подошли, он улыбнулся и сказал:
– Знаете, мне вспомнилась моя бабушка, которая по старому обычаю обо всем рассказывала пчелам. Ты когда-нибудь слышала об этом, Мэри? Или вы, Джейни?
Мы обе ответили, что нет, и он продолжал:
– Поверье заключается в том, что если вы хотите получить хороший сбор меда, то вы должны рассказывать им о всех домашних новостях. А, да, еще вы должны держать в руках ключ, не помню уж для чего. Помню, как моя бабушка подолгу стояла около улья, в руках – ключ, а сама что-то шептала и шептала пчелам, – он потер глаза. – Ну, думаю, на этот раз, Джейни, моя жена обо всем рассказала не пчелам, а вам. – Он наградил меня жестким и пристальным взглядом, сразу напомнившим мне Мистера. – Обо всем?
Не отводя глаз, я кивнула:
– Обо всем, сэр.
Больше я не стала ничего говорить, потому что внезапно почувствовала нечто очень важное в его характере и поняла: он не хочет слышать от меня ни слов сочувствия, ни пустых утешений.
Он молча смотрел на меня несколько мгновений, а затем тепло улыбнулся.
– Хорошая девочка. Ну и каков же результат?
– Просто леди Гэскуин зайдет завтра меня повидать, и я подробно ей все расскажу.
– Н-да, ясно. Пожалуй, я и в самом деле буду вам мешать. Женщинам друг с другом проще. Однако мне хотелось бы еще встретиться с вами, юная леди, и поболтать подольше. Мы возвращаемся домой завтра, вечерним поездом. Не приедете ли вы к нам в Лондон? Погостить на пару дней?
Я посмотрела на леди Гэскуин.
– Пожалуйста, Джейни, – попросила она. Сэр Чарлз печально улыбнулся.
– Когда я вышел в отставку, то оказалось, что у меня сотни знакомых, но очень мало друзей, и временами мы чувствуем себя одиноко.
– Благодарю вас, – ответила я, – мне очень, очень хотелось посмотреть Лондон. Единственное, что я в нем знаю, – это дорога от приюта Аделаиды Крокер до парка, куда мы ходили гулять.
Он рассмеялся:
– Уверен, что мы сможем показать вам более привлекательные места.
– Можно мне будет написать вам через пару недель, когда я устроюсь здесь получше?
– Разумеется. Завтра, когда придет Мэри, она оставит вам адрес.
Внезапно я почувствовала радость и облегчение. Мне понравились сэр Чарлз и леди Гэскуин, и я уже вполне освоилась в их общественно помимо всего прочего я с удовольствием уехала бы на какое-то время из Ларкфельда, подальше от тени, отбрасываемой "Приютом кречета". С самого переезда я не получала от Элинор никаких известий, однако это меня не удивляло. Миссис Берке, которая пару раз заходила меня навестить, могла рассказать только, что в "Приюте кречета" ничего не изменилось. Разве что стало еще тише и еще больше обычного похоже на могилу.
Если я поеду в Лондон, то обязательно вернусь. Представление о том, что такое Вернон Куэйл, у меня теперь было, и я вполне могла сдерживать свой страх перед ним, вероятно, благодаря тому, что его занятия казались мне менее странными, чем показались бы кому-нибудь другому. Ведь я выросла в стране, где демоны и ламы, прорицания и магия были частью повседневной жизни. Да, я вернусь и, возможно, постараюсь встретиться с Элинор, постараюсь вернуть ее к жизни, постараюсь сразиться за ее душу с Серебряным Человеком. Однако сейчас было бы очень хорошо ненадолго уехать хотя бы для того, чтобы внести ясность в свои мысли и планы.
Леди Гэскуин взяла меня под руку. Мы вышли за ворота и направились по тропинке к коляске. Сэр Чарлз следовал за нами. Когда кучер открыл дверцу, леди Гэскуин попросила:
– Повернитесь на секунду, Джейни.
Я с удивлением повернулась к ней спиной. Ее руки, держащие медальон, опустились через мою голову, и она застегнула цепочку у меня на шее.
Я воскликнула:
– О нет, пожалуйста! Он должен остаться у вас, леди Гэскуин!
Повернув меня к себе лицом, она положила руки мне на плечи и улыбнулась:
– Я уже отдала его на память, отдала Адаму, а Адам отдал его вам, и когда придет время, вы отдадите его своему другу. До встречи завтра, моя дорогая.
Наблюдая, как уезжает коляска, я сжимала на груди медальон, довольная, что по-прежнему буду его носить. В моей душе одновременно присутствовало множество разных чувств, в голове крутился водоворот мыслей. Адам Гэскуин. Итак, вот как по-настоящему зовут Мистера.
Знание его имени, казалось, сделало его ближе, и я была счастлива. Но он исчез. След его потерян три года назад. Он вполне мог – я заставила себя мысленно произнести это слово – умереть. Но я не могла себе этого представить и не желала в это верить.
Весь оставшийся день, занимаясь обычными делами, я непрестанно думала о нем – как впервые встретила его по дороге в Ямун, и потом, его погоню за нами по перевалу Чак, вспоминала буран, смерть Сембура, мою болезнь, путешествие обратно в Галдонг и дальше в Горакхпур. И последнее мое воспоминание о Мистере – он поднимает меня, едва сознающую, что происходит, и несет в госпиталь. Я старалась припомнить как можно больше, чтобы завтра рассказать леди Гэскуин, и это оказалось совсем нетрудно, потому что воспоминания, живые и яркие, буквально нахлынули на меня, вызывая в душе бурю самых разных чувств.
Перед тем как отправиться на ужин на ферму, я надела бриджи и поехала повидать Дэвида Хэйуорда. Мистер Стэффорд разрешил мне в любое время брать свою тележку или любую из двух лошадей, которых он в нее запрягал. Дэвид выслушал мой рассказ без всяких комментариев и удовлетворенно кивнул:
– Тебе пойдет на пользу на какое-то время уехать, Джейни. Конечно, я буду по тебе скучать, но, уверен, ты вернешься со свежими силами.
– Я чувствую себя, ну, немного виноватой из-за того, что оставляю Элинор. В том смысле, что меня не будет здесь, когда вдруг ей понадоблюсь.
– В "Приюте кречета" правит Вернон Куэйл, – мрачно сказал Дэвид. – Вдруг Элинор никто не понадобится. – Он отвел глаза в сторону. – Порой я подумываю, не свернуть ли этой скотине шею.
Его идея не могла не встретить у меня полного сочувствия. Порой мне приходило в голову, что было бы очень славно, если бы Вернон Куэйл свалился с лошади и сломал себе шею, хотя я и уговаривала себя не желать этого. Но сейчас я возмущенно воскликнула:
– Дэвид, да как вы можете даже думать о таких вещах! Разве можно сворачивать людям шеи!
Он усмехнулся.
– Куэйлу – можно. Не слишком дорогая цена за то, чтобы вернуть Элинор к нормальной жизни.
– Пожалуйста, Дэвид, перестаньте. Вас арестуют и повесят.
– Не беспокойтесь, по натуре я не способен на насилие, Джейни, – он с горечью пожал плечами. – Иногда я об этом жалею. Как вы думаете, что сделал бы парень вроде вашего Мистера с Куэйлом?
– Если вы не перестанете говорить вздор, я сейчас же уеду домой.
– Ладно, извините. Пойдите поболтайте с терьером, у которого нагноилась лапа. Он уже начал выздоравливать, но чувствует себя ужасно несчастным, а вы, несомненно, сумеете его подбодрить.
* * *
В ту ночь мне не спалось. В голове мелькало слишком много мыслей. Утром я надела старую одежду, рабочий халат и отправилась в конюшню, где работала до усталости, чистя и моя лошадей. То и дело заглядывал мистер Стэффорд, сокрушаясь и озабоченно бормоча, что "такая работа – не для молодой леди".
Коляска майора Эллиота привезла леди Гэскуин в начале четвертого, и на этот раз я приготовила для нас обеих чай. Затем час, а может, и дольше я рассказывала обо всем, что воскресло в моих воспоминаниях о трех неделях, проведенных с ее сыном. Причем уже по ходу разговора в памяти всплывали все новые и новые подробности, и часто оказывалось, что я могу вспомнить целый разговор почти слово в слово. Я даже иногда прибегала к свойственному кокни произношению и своей манере выражаться в те далекие годы.
Леди Гэскуин слушала так, как ребенок слушает сказку: она ловила каждое слово с широко раскрытыми глазами, губы были полуоткрыты. Порой она радостно смеялась, порой на ее глаза наворачивались слезы, а иногда лицо вытягивалось от тревоги. Я ничего не приукрашивала, рассказывая ей о том, как Мистер был надменен, резок или зол, и о том, как он проявлял доброту, сочувствие, как относился ко мне по-дружески.
Когда, наконец, мой рассказ был завершен, она долго сидела, глядя на меня с выражением радостного изумления.
– О, спасибо, Джейни, спасибо, – выговорила она, наконец, на одном дыхании. – После всех этих лет благодаря вам я снова увидела Адама как живого. Я перечитывала его письма по сотне раз, но их всего лишь с десяток, и они такие короткие. Сегодня вы помогли мне как бы встретиться с ним.
– Трудно понять, как он мог быть столь жестоким, посылая вам письма так редко. Ведь он может быть удивительно добрым…
Она вздохнула.
– Редко увидишь сына, который понимает, как много он значит для женщины, которая его родила. Сыновья с радостью отправляются воевать, поднимаются высоко в горы, ищут разных приключений и думать не думают о непрестанной боли, которую испытывает женщина, ожидая от них вестей.
В половине пятого прибыла коляска, чтобы отвезти ее в Борнемут.
– Пожалуйста, леди Гэскуин, сообщите мне, если что-нибудь узнаете об Адаме, – попросила я. – Будем надеяться, что известия будут хорошими.
– Благодарю вас, Джейни. Каким-то образом вы вселили в меня новую надежду. Буду с нетерпением ждать вашего приезда к нам в Лондон.
На протяжении следующей недели я не узнавала саму себя. Будучи импульсивной, я, однако, не была обычно подвержена быстрым сменам настроения, оставаясь, как правило, оптимисткой, предпочитающей не думать о тревожном и забывать о неприятностях. Теперь же я то впадала в необъяснимо-радостное возбуждение, то в столь же беспричинную тоску. Кроме того, меня преследовало ощущение, что я должна что-то делать, что я зря трачу время, а могла бы совершить нечто важное. Но что именно – я не знала.
Через десять дней после возвращения сэра Чарлза и леди Гэскуин в Лондон мне приснился сон, будто я медленно еду верхом по широкой равнине под совершенно темным небом. Вокруг себя я не могу различить ничего, и только на горизонте видны серебряные вершины гор, отделяющие темное небо от темной земли.
Поскольку я ничего не вижу, то еду с полузакрытыми глазами и прислушиваюсь. Я ищу Мистера и надеюсь услышать его голос. И вот появляется какой-то звук, сначала это шепот, но постепенно он делается все громче, голос снова и снова повторяет одни и те же бессмысленные слоги, впрочем, к моему сожалению, это не голос Мистера. Однако этот голос мне знаком, и я пытаюсь понять, кому он принадлежит.
До меня доносится медленное пение речитативом, каким принято петь мантры. Слоги начинают меняться: "Тамо-ныйта-ли…мощ-ныта-лисс-манта… сма-нта-лисо… мощный талисман".
Это сочный и красивый голос Вернона Куэйла.
Я испугалась и проснулась. Сердце бешено колотилось. Опершись о локоть, я попыталась припомнить, что он сказал в тот день, когда я уезжала из "Приюта кречета"?
Медальон. Он буквально съежился, когда взял его в руки, и вел себя очень странно, напомнив мне чем-то Рильда, верховного ламу. Он задавал мне вопросы, а под конец сказал: "Мощный талисман". И что-то еще. Но что? Когда я попросила прощения, он произнес: "Не сомневаюсь, вы припомните, что Я сказал, когда придет время". Но что же? Что?
Я сидела в постели, стиснув кулаки и прижав их к вискам, во мне росло ощущение, что в его словах было что-то важное именно сейчас. И наконец я вспомнила. "Мощный талисман. Когда вы захотите найти кого-то, кто потерялся, вы можете прийти с ним ко мне".




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тибетское пророчество - Брент Мэйдлин



Очень интересная и познавательная вещь! Узнала много интересного о Тибете. Читайте, не пожалеете потраченного времени!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛеонтьевна
15.11.2011, 14.26





Очень интересно и красиво. Давно не читала, столь душевных и в тоже время захватывающих книг. Рекомендую всем!!!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинНатаниель
12.03.2013, 8.40





Хороший приключенческий роман с немалой долей мистики и двумя любовными линиями: 9/10.
Тибетское пророчество - Брент Мэйдлинязвочка
12.03.2013, 15.29





Красивый и интересный роман.Он захватывает своим небанальным сюжетом и неожиданными поворотами.И,хотя, любовь здесь присутствует на протяжении всего романа, в первую очередь жанр приключенческий, а не любовный.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЮта
20.08.2013, 13.06





Самая захватывающая и потрясная вещь из прочитанных за последние годы.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинЛюдмила
27.05.2014, 15.26





Очень хороший роман,получила" заряд "положительных -душевных эмоций,советую всем, не пожалеете !
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинРита
28.05.2014, 20.18





Из трех романов автора больше понравились этот и первый.Приятно читать о людях с такими душевными качествами,для которых понятие"дружба" не пустой звук.10 баллов.
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинОсоба
29.05.2014, 15.39





Начало не очень, слишком долго затянуто. А конец очень захватывающий..
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинМилена
10.05.2015, 21.50





Приключения и загадки! Понравился этот роман! Немного затянуты первые главы и описания, но потом события потекли реко, у автора такой стиль. Мне понравилось!
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинAnna
29.05.2015, 18.13





Очень хороший роман .Скорее приключенческий , чем любовный .
Тибетское пророчество - Брент МэйдлинMarina
31.05.2015, 22.37








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100