Читать онлайн Тени прошлого, автора - Брент Мэйдлин, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тени прошлого - Брент Мэйдлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тени прошлого - Брент Мэйдлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тени прошлого - Брент Мэйдлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брент Мэйдлин

Тени прошлого

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Случайно я оказала Кларе услугу, попросив ее о помощи, и она всей душой отдалась приготовлениям к отъезду. На другое утро, на рассвете, Тоби, Ансельмо и я, оседлав трех мулов и четвертого взяв для поклажи, отправились в путь. Все семейство собралось пожелать нам удачи. Прощание было немногословным и торжественным. Мать Эндрю задержала мою руку в своих руках и сказала охрипшим от волнения голосом:
– Спасибо, синьорита. Спасибо.
Миссис Хескет, Клара и ее отец немного проводили нас по маленькому городку в открытом экипаже и проехали вместе с нами мимо великолепной в стиле барокко церкви Святого Доминго, мимо собора на центральной площади с деревянными часами, мимо домов с балконами на узких улочках, элегантных арок, пока мы не выехали на дорогу, что вела в горы. Здесь, насколько я помнила из книг, должны были быть развалины города, который жил и шумел больше двух тысяч лет назад.
Мы распрощались с миссис Хескет, Кларой и Бенджамином Уиллардом и поскакали дальше за нашим проводником Ансельмо, смуглокожим, молчаливым мексиканцем лет сорока, с длинными усами и крючковатым носом. Ему было дано указание отвезти меня к Рамону Дельгадо, но он не знал, зачем, и явно не одобрял всю затею. Он ехал впереди, ведя на привязи вьючного мула, и говорил только, когда не было возможности промолчать.
На мне были мальчишеские штаны и рубашка, еще широкополая соломенная шляпа, а также сапожки и перчатки, которые я привезла с собой из Англии. Волосы я заплела в одну косу. По совету Энрике дель Рио Тоби надел принятые в Мексике бриджи вместо своих, гораздо более узких и менее удобных на мексиканской жаре.
Вскоре мы свернули с дороги и принялись карабкаться наверх. Черная плодородная земля долины сменилась желтой и бесплодной, а через несколько миль я вовсе перестала замечать даже узкие тропинки, хотя Ансельмо уверенно и без колебаний вел нас вперед. Без всяких остановок мы проехали четыре часа, потом остановились утолить жажду и ехали еще два часа прежде, чем спрятались в тени каменного дуба.
Я знала, что город Оахака расположен на высоте пять тысяч футов над уровнем моря. Теперь мы забрались еще выше, и я почувствовала, что мне стало труднее дышать. Тоби тоже было не по себе. Мы мало разговаривали, да и о чем было говорить, однако его присутствие рядом действовало на меня успокаивающе. Стоило мне повернуть голову, и я видела его улыбку, слышала ласковое слово или веселую шутку.
Мы решили не готовить в дороге и ели заранее приготовленные для нас мясо, сыр, яйца или овощи, завернутые в тонко раскатанные маисовые лепешки. После короткого отдыха мы отправились дальше и ехали до захода солнца, останавливаясь только для того, чтобы утолить жажду.
Ансельмо сложил костер, чтобы вскипятить воду для кофе и разогреть лепешки. Зад и бедра с внутренней стороны саднили у меня от долгой езды, и я подумала, что Тоби, наверно, тоже мучается, слишком осторожно он ставил ноги при ходьбе, но мы не говорили об этом. Ночью, подложив под голову седло и закутавшись в одеяло, мы спали прямо под открытым небом рядом с нашими мулами. На земле было не очень мягко лежать, но я, как легла, так сразу словно провалилась.
На другое утро после завтрака я зашла за скалу и обложила ягодицы и ноги ватой, которую мне сунула Клара. Вне всяких сомнений, она сослужила свою службу, но к концу второго дня я пришла в отчаяние. После ужина Тоби взял меня за руку и отвел в сторонку.
– Не надо мне говорить, что вы ничего себе не натерли седлом. Вам очень плохо, Ханна?
– Плохо, Тоби. Везде ссадины, и они немножко кровят. Я прошу прощения, если обидела вас ненароком из-за своего плохого настроения.
– Нет, нет, красавица. А завтра вы сможете ехать?
– Должна. Ансельмо говорит, нам осталось всего четыре-пять часов.
– Мне тоже чертовски неважно. Мулы и моряки плохо уживаются друг с другом. Скажу-ка я Ансельмо, что мы завтра пройдемся пешочком. Это задержит нас не больше, чем на пару часов.
– Спасибо, Тоби. Я боялась сказать.
– Идти, правда, тоже будет нелегко. У меня есть большой кувшин с переплавленным жиром. Панчо дал. Выглядит он не ахти, но вы смажьте им там, где особенно болит. Может быть, к утру ранки затянутся.
Я послушалась Тоби, и хотя ранки затянулись не все, кожа больше не горела огнем. По крайней мере, идти было не очень больно. Ансельмо не понравилось, что мы спешились, но поскольку мы почти не понимали друг друга, то и длинной дискуссии быть не могло. Он удовлетворился тем, что покачал головой и в отчаянии закатил глаза.
Ближе к вечеру, когда мы продвигались вдоль быстрого ручейка, чуть правее нас на горе раздался выстрел. Ансельмо мгновенно остановил мула и повернулся к нам.
– Мы почти пришли, – сказал он и показал на гору. – Там видят троих и стреляют, чтобы мы остановились. Ждите здесь.
Когда он уже повернулся к нам спиной, мне удалось отыскать в памяти несколько испанских слов.
– Un momento por favor Anselmo. – Из карманчика рубашки я достала булавку и отстегнула от нее мешочек, который наскоро сшила в Оахаке для кольца из мексиканского серебра, подаренного мне Рамоном Дельгадо. – Это для сеньора Дельгадо. Пожалуйста, отдайте это сеньору Дельгадо.
Он недоуменно взглянул на мешочек, пожал плечами и сунул его себе в карман.
– Передам, – сказал он.
Оставив нам вьючного мула, он двинулся в путь.
– На горе сторожевые посты, – пояснил мне Тоби, отвязывая одеяло. – Нам придется долго ждать, пока Ансельмо доберется до них, потом до Дельгадо, переговорит с ним и вернется за нами. Давайте отдыхать.
Он разложил наши одеяла на бережку ручья, и мы оба с удовольствием улеглись, причем на живот, но шляп не сняли, чтобы солнце не напекло нам головы. Я легла щекой на руку и посмотрела на Тоби.
– Я старалась держать лицо в тени, но оно все равно горит. Тоби, я очень плохо выгляжу?
Его-то лицо было продублено за много лет работы на кораблях, и все равно оно немножко горело.
– Если честно, то, бывало, вы выглядели получше, юная Маклиод, – подтвердил он. – Боюсь, не имеет смысла отрицать, что лицо у вас красное, потное, да и грязноватое. Но вы меня удивляете. В первый раз я слышу, что вы беспокоитесь насчет своей внешности, которая может не понравиться мужчине. Чертовски забавно, ведь здесь это меньше всего имеет значение.
– Может иметь. Может быть, для меня важно не выглядеть... как бы это сказать, слишком непривлекательной для Рамона Дельгадо.
Тоби не сразу мне ответил.
– Ах да. – Его зеленые глаза погрустнели. – Я вас понял.
Я встала и пошла к нашим мулам, чтобы достать из своего багажа туалетный набор.
– Я вымоюсь в ручье. Крикните, если увидите Ансельмо.
Я сняла бриджи и рубашку и добрых десять минут плескалась в воде, смывая с себя дорожную пыль, предварительно выбив ее из одежды. Потом я еще минут десять просидела на берегу, подсушивая ссадины на солнышке и расчесывая волосы.
Одевшись, я вернулась к Тоби.
– Теперь хоть грязи на мне нет, а волосы все равно я не сумела расчесать как надо.
Тоби сел на одеяле и протянул руку.
– Давайте расческу.
Почти полчаса он расчесывал мне волосы, пока они не стали опять мягкими и шелковистыми.
– Ну, вот они и заблестели, – объявил он. – Ханна, заплетите две косы, так вам больше идет.
Прошло еще не меньше полутора часов до возвращения Ансельмо, и от того, что я ждала и мне нечего было делать, меня охватил страх. Все время от Веракруза до Оахаки я была занята, и у меня не было времени подумать, так же как в последние три дня, когда мне пришлось преодолеть множество трудностей. Зато теперь мне вдруг показалось безумием то, что я в дикой Мексике и готова отдать себя в руки вооруженных людей, восставших против правительства.
Это я-то со своим знанием мужчин поверила, что Рамон Дельгадо собирался исполнить обещание. Да даже если тогда он собирался, теперь, через два года, он наверняка и думать о нем забыл. Любая девчонка в Колледже для юных девиц знала, что постельные откровения не имеют ничего общего с реальной жизнью. Мало того, что я себя поставила под удар, так я еще потащила за собой Тоби Кента.
И все же... И все же... Сколько я ни думала об этом, я не видела для себя другого выхода. Набрав в грудь побольше воздуха, я уже хотела сказать Тоби, что не должна была подвергать опасности его жизнь, но увидела, что он спит. Сама я заснуть не могла, поэтому села так, чтобы моя тень падала ему на голову, и принялась мокрым полотенцем отгонять от него мух.
Не знаю, сколько еще прошло времени, но в конце концов вдалеке появился Ансельмо с еще двумя мужчинами. Я разбудила Тоби, и мы свернули наши одеяла. Подъехав, Ансельмо объявил:
– Дельгадо хочет тебя видеть.
Вот тут мне стало и страшно, и легко одновременно.
Стараясь сохранять спокойствие, я подумала, что лучше ехать верхом, да и Тоби уже взгромоздился на своего мула. Обоим мужчинам, приехавшим с Ансельмо, одинаково бедно одетым и небритым, было лет по тридцать с небольшим. У каждого в руках было по ружью. Пока мы собирались, они с любопытством поглядывали на нас из-под сомбреро. Около часа мы взбирались на крутую гору. Ансельмо болтал, почти не умолкая, с мексиканцами, не обращая на нас с Тоби никакого внимания. Кружа по узкой тропинке между скалами, мы в конце концов увидали в четверти мили в стороне, возле небольшого озерца, полуразрушенную и, как нам поначалу показалось, брошенную деревню. Подъехав поближе, я поняла, что в домах живут люди, хотя во многих были забиты окна и двери, а некоторые совсем разрушились от ветра и непогоды.
Солнце уже скрывалось за горизонтом, когда мы остановились в начале, вероятно, главной улицы и соскочили с мулов. В стороне от домов под навесами горело не меньше дюжины костров, на которых готовили пищу. Понемногу вокруг нас стали, переговариваясь, собираться мужчины, глазевшие на нас с нескрываемым любопытством. У каждого было оружие. Я насчитала примерно с полторы сотни бойцов и поняла, что Энрике дель Рио был совершенно прав, отказывая горсточке бунтовщиков в надежде на победу.
Две-три минуты Ансельмо отвечал на сыпавшиеся на него градом вопросы, а потом появился пожилой мужчина, видимо, имевший определенную власть, потому что толпа пропустила его к нам поближе.
– Идемте, – сказал он, переводя взгляд с меня на Тоби и обратно. – Идемте.
Я взяла Тоби за руку, и мы отправились следом за пожилым гонцом по пыльной улице, пока он не остановился у одного дома с целыми окнами. Он вошел внутрь, миновал коридор, отворил еще одну дверь и отступил в сторону. Отпустив руку Тоби, я вошла. Он последовал за мной, и дверь за нами захлопнули.
Рамон Дельгадо сидел за деревянным непокрытым столом, склонившись над какими-то бумагами, пожелтевшими газетами, журналами и несколькими письмами, написанными на отличной бумаге. Он постарел гораздо больше, чем на два года, что мы с ним не виделись, да еще отрастил бороду, очень неопрятную на вид, но я бы все равно его узнала где угодно, потому что глаза у него горели огнем, в точности как раньше.
Он поднялся, когда я вошла, вопросительно посмотрел на Тоби, потом показал нам на два грубо сколоченных стула.
– Пожалуйста, садитесь, сеньорита, сеньор.
Он тоже сел, и я заметила перед ним на листке бумаги свое серебряное кольцо. Он наморщил лоб и повернулся ко мне:
– Сеньорита, чем могу быть вам полезен?
– Позвольте, сеньор, представить вам мистера Тоби Кента, который любезно проводил меня к вам.
Рамон Дельгадо кивнул Тоби, но ничего не сказал. Я тоже немного помолчала.
– Сеньор, вы меня не забыли?
Он не изменил своей привычке, которую я хорошо помнила, разводить руки в стороны.
– Сеньорита, вы задаете мне щекотливый вопрос. Позвольте узнать, мистер Кент – ваш муж?
– Нет. Он мой друг.
– Простите... Он ваш любовник?
– Нет, сеньор. Смею вам сказать, что вы можете говорить свободно. Мистеру Кенту известно, что я служила в Колледже для юных девиц мамзель Монтавон.
– А... – Рамон Дельгадо откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Ну, конечно, я помню la professeuse, помню очень хорошо и никогда не забывал. – Он взглянул на кольцо. – Я даже помню, почему подарил ей это кольцо, но, представьте, я был изумлен, когда сегодня вновь увидел его и узнал, что девушка с золотистой бабочкой ждет всего в миле или двух от лагеря. – Он с недоверием покачал головой. – Я даже сейчас еще не совсем опомнился от изумления.
– Однажды вы обещали Ханне Маклиод, – вмешался Тоби, – свою помощь в случае крайней нужды. Вы сказали, что сделаете все от вас зависящее, сеньор. Поэтому она сегодня здесь.
Рамон Дельгадо недовольно кивнул:
– Так я и думал. Однако, вы понимаете, сегодня я почти бессилен. Я – преступник, за которым охотятся. У меня нет ни богатства, ни влияния, так что я плохо представлю, чем могу услужить сеньорите.
– Всего лишь одним, сеньор Дельгадо, – сказала я. – Вы держите у себя человека по имени Эндрю Дойл. Я – его невеста, и я прошу вас его отпустить.
Рамон Дельгадо со свистом набрал в грудь воздуха, и я испугалась, когда он повернул ко мне свое окаменевшее лицо.
– Эндрю Дойл? – переспросил он. – Он – ваш жених? А он знает, кем вы были?
– Он знает, сеньор, – ответила я, изо всех сил стараясь говорить спокойно. – Два года назад я покинула колледж, как только у меня появилась такая возможность.
– Но... Он знает?
– Конечно. Сеньор, вы считаете, что я могу быть нечестной?
– О нет, нет... – Он махнул рукой, как бы извиняясь, а потом покачал головой, не в состоянии скрыть своего изумления. – Но когда я подумаю о его семье... А, ну ладно, кажется, бедняжка Эндрю совсем у нас дурачок.
Тоби взвился, но я, не повернув головы, резко бросила ему:
– Сидите, Тоби. Я не оскорблена.
Через пару секунд я услыхала рядом спокойный голос:
– Не бойтесь, Ханна, я вас не подведу.
Рамон Дельгадо поднялся из-за стола и принялся ходить по комнате.
– Вы знаете, чего вы просите от меня, настаивая, чтобы я освободил Эндрю Дойла? – угрюмо спросил он. – Я вам скажу, сеньорита. Вы просите, чтобы я уничтожил последний шанс удержать моих людей. Если я не спасу их товарищей, они потеряют веру в меня, а спасти их я могу только с помощью Эндрю Дойла. – Он почти кричал, и голос у него дрожал от волнения. – Когда-то вы дали мне уверенность в себе и силы продолжать дело моей жизни, а теперь собственной рукой отбираете у меня последнюю надежду.
– Что бы вы ни сделали с Эндрю Дойлом, – сказал Тоби, – ваши товарищи в тюрьме, сеньор, не избегнут расстрела.
– Это то, во что родные Дойла хотят заставить меня поверить.
– Это то, во что вы сами верите в глубине души, сеньор Дельгадо.
– Пожалуйста, – взмолилась я. – Сейчас неважно, кто из вас прав. Мексиканский дворянин дал мне слово и в подтверждение этого слова подарил мне кольцо, чтобы я могла воспользоваться им в случае надобности. Час настал, сеньор Дельгадо, и я спрашиваю вас, чтите ли вы слово, данное мне?
Он ответил не сразу, а сначала подошел к лампе и зажег ее, потому что в комнате уже стало темно. Когда он ставил лампу обратно, я заметила, что у него посерело лицо, крепко сжаты зубы и в глазах полыхает мрачный огонь.
– Сеньорита, вы пришли к отчаявшимся людям, – сказал он наконец. – Если бы вы умерли, мое обещание больше не имело бы цены.
Внезапно меня охватил страх, но я не поддалась ему и постаралась говорить не очень дрожащим голосом:
– Сеньор, в вашей власти убить нас и жить убийцей до конца своих дней.
Тоби вытянул ноги и задумчиво произнес:
– Прежде чем мы выехали их Оахаки, я написал подробную записку о том, что мы собираемся сделать. Если мы не вернемся, ее опубликуют все газеты в Мехико и очень многие в Европе и Американских Штатах. Сеньор, вы будете опозорены.
Рамон Дельгадо тяжело вздохнул, стараясь взять себя в руки, а потом сел за стол и посмотрел на меня ненавидящими глазами.
– С вас не упадет ни один волос. Что же до Эндрю Дойла, я подумаю и утром дам вам ответ.
– Могу я увидеться с Эндрю? – спросила я.
– Поверьте мне на слово, что он жив и здоров. – Рамон Дельгадо взял в руки кольцо и пристально вгляделся в него. Потом он что-то сказал по-испански, и вошли двое мужчин с ружьями. – Теперь вы покинете нас, мистер Кент, – проговорил он, все еще не отрывая глаз от кольца. – Будьте добры, идите с моими людьми.
Я опять перепугалась до смерти, и голос у меня стал тонким от напряжения:
– Пожалуйста, скажите мне, что вы не причините зла мистеру Кенту.
Рамон Дельгадо пожал плечами.
– Не могу, сеньорита. Люди здесь собрались дикие, а дисциплина, увы, хромает.
Тоби встал и коснулся моего плеча:
– Не беспокойтесь. Все будет в порядке.
Потом он повернулся и быстро вышел в сопровождении двух мужчин, обещая им нескучный вечерок теми несколькими словами, что мы успели выучить.
Когда дверь за ними закрылась, Рамон Дельгадо положил кольцо и посмотрел на меня. Даже в плохо освещенной комнате я не могла не заметить, что он совершенно вымотан.
– Вы разделите со мной мою кровать? – спросил он.
– Если это плата за жизнь Эндрю Дойла и Тоби Кента – да, если нет – то нет.
Он очень удивился:
– После стольких лет в Париже какое это имеет значение? Всего еще одна ночь с еще одним мужчиной.
Я постаралась держать себя в руках.
– Сеньор, вам известны обстоятельства моей жизни. Меня похитили ребенком и принудили к этому занятию, но даже в семнадцать лет, когда мы с вами встретились, я дождаться не могла, когда обрету свободу. Та жизнь осталась в прошлом, как я всегда мечтала, и с тех пор ни один мужчина не коснулся меня. Когда вы просите меня разделить с вами постель, вы просите не la professeuse из Колледжа для юных девиц. Ее больше нет. Вы просите совсем другую женщину – Ханну Маклиод.
– Но вы готовы отдать себя ради спасения Эндрю Дойла?
– Да.
– И мистера Кента?
– Да.
Он, не понимая, покачал головой:
– Мексиканка скорее умрет, чем позволит обесчестить себя.
– Мы говорим о моем женихе, которому грозит смерть, и о моем друге, которому тоже грозит смерть. Кроме того, меня столько заставляли отдавать мужчинам свое тело, что я вовсе не буду чувствовать себя оскорбленной. Бесчестны те, кто заставляет меня подчиняться.
Долго он просидел, свесив голову на грудь и полузакрыв глаза, но потом вздохнул и сказал:
– Вы проведете эту ночь в одиночестве. Мое решение не будет зависеть от вашего.
* * *
Какой-то мужчина провел меня через всю деревню к маленькому домику, в котором жили две морщинистые старухи, и что-то очень быстро сказал им по-испански. Они закопошились и стали с любопытством осматривать меня и мою одежду. Особенно им понравились мои башмаки. Когда мужчина ушел, женщины провели меня в крошечную комнатушку, где в углу лежал соломенный тюфяк, и жестами показали, что я должна на него лечь. К счастью, мужчина вскоре вернулся с моей постелью, потому что тюфяк был ужасно грязный.
Он остался за дверью, по-видимому, сторожить меня, и вскоре принес мне бутылку с водой и немножко сыра с лепешками. Я поела, расстелила постель и легла. Лампы не было, только в блюдце с маслом плавал фитилек.
Некоторое время были слышны только далекие голоса, вероятно, из лагеря бунтовщиков, заглушаемых болтовней старух, которые остались в комнате, что выходила прямо на улицу. Я никак не могла понять, что у них общего с бунтовщиками, но потом решила, что они, верно, жили в деревне и остались в ней, когда все остальные ушли.
А потом моих ушей достиг шум, от которого я похолодела. Поначалу я ничего не поняла. Он то наплывал, то стихал и был похож на шум ветра в туннеле. В конце концов до меня дошло, что это шумит толпа. Люди были чем-то взволнованы, по-видимому, каким-то зрелищем, потому что иногда до меня долетали даже отдельные крики. Я вспомнила, как Тоби водил меня в цирк в Англии, и зрители там шумели точно так же, наблюдая за головокружительными трюками акробатов.
Я встала и направилась в другую комнату выяснить, что происходит, несмотря на свой убогий испанский, но хотя обе женщины и мужчина мне что-то отвечали, смеясь и делая какие-то знаки, я ничего не поняла и опять отправилась спать. Странный шум вскоре прекратился, я же лежала и думала о Тоби Кенте, и мне становилось плохо, стоило мне вспомнить, как Рамон Дельгадо сказал в ответ на мою просьбу не причинять зла мистеру Кенту: «Не могу, сеньорита».
У меня не было ни малейшей надежды заснуть, поэтому я лежала и вслушивалась в тишину, постепенно опустившуюся на деревню, и в те звуки, которые всегда слышны в горах или в лесу. Под утро сон все-таки завладел мной, когда я в третий или четвертый раз помолилась за Тоби и Эндрю.
Однако спала я недолго, потому что еще не наступил рассвет, как меня потрясла за плечо чья-то рука. Надо мной склонился наш проводник Ансельмо.
– Идемте, – тихо сказал он. – Сложите одеяло и идемте, только молчите.
Сна как не бывало. Я вскочила и последовала за Ансельмо вон из дома мимо двух женщин, спавших на соломенных кроватях в передней комнате. Страх исчез. Наши четыре мула стояли неподалеку, и сердце у меня подскочило от радости, когда я увидала державшего их Тоби.
– Молчите, – повторил Ансельмо.
Тоби взял у меня одеяло и принялся приторачивать его к седлу. В утренних сумерках я увидала, что одна щека у него вздулась, и ласково коснулась рукой другой щеки, вопросительно на него глядя, но он покачал головой, успокаивая меня, и усмехнулся разбитыми губами.
Следуя за Ансельмо, мы отвели мулов шагов за сто от деревни, а потом уже сели на них. Ни Рамона Дельгадо, ни Эндрю Дойла не было ни видно и ни слышно. Отчаяние охватило меня, потому что я решила, что ничего не добилась. Я дотронулась до руки Тоби и опять вопросительно на него посмотрела, а он приподнял плечи и развел руками, как бы говоря, что знает не больше моего. Мы выехали на единственную тропинку между скалами, и глаза у меня заволокло слезами. Было ясно, что Рамон Дельгадо отверг мою просьбу, и все наши старания спасти человека, за которого я должна была выйти замуж, ни к чему не привели. Меня охватило чувство вины. Неужели мое нежелание лечь в постель с Рамоном Дельгадо все-таки повлияло на его решение? Он сказал, что это не имеет значения, но теперь я в этом сомневалась...
Минут через пять тропинка кончилась, и в конце ее на фоне восходящего солнца нас ждал всадник. Это был Эндрю Дойл. Я чуть не разрыдалась от радости и не соскочила с мула, чтобы бежать к нему, но Ансельмо удержал меня за руку.
– Нет, – сказал он. – Потом поговорите. Теперь надо ехать.
На Эндрю было что-то вроде рабочей одежды, которую я видела на пастухах, объезжавших стада, из окошка поезда, да и лошадь у него была какая-то не такая. Он подъехал ко мне и взял меня за руку. Сначала я почти ничего не видела из-за слез, но потом, когда успокоилась, поняла, что он не только жив, но и невредим. У него уже появилась короткая борода, одежда была в пыли и грязи, волосы непричесаны, но самую большую перемену я увидала в его глазах. Теперь это были глаза человека, которого предали и который до глубины души потрясен этим предательством. Романтик и идеалист, он получил такой удар, какой редко кто получает, и мне стало его жалко.
Не останавливаясь, мы доехали до широкой долины, по которой текла река, и стали спускаться дальше. Разговаривать нам уже никто не запрещал, но мы, словно по уговору, не произнесли ни слова, пока Ансельмо не остановил своего мула.
– Пора попить, – сказал он. – Пять минут, не больше.
Эндрю соскочил с лошади и снял меня с моего мула.
– Ханна! – взволнованно прошептал он. – Вы сумасшедшая! – Все еще не выпуская меня из своих объятий, он повернулся к Тоби. – А вы тоже сумасшедший? Какого черта вы ей позволили?
Я услыхала, как Тоби добродушно ответил:
– Мой дорогой друг, попробовали бы сами ее удержать.
Эндрю взял мои руки в свои, беспокойно заглядывая мне в глаза.
– Дельгадо пришел ко мне перед рассветом. Он сказал мне, что у него есть долг перед вами. Вы мне ничего не рассказывали. Он не... Он не тронул вас ночью?
– Нет, Эндрю, нет. Но он и не обещал вас отпустить. Пока я не увидела вас на тропинке, я думала, что у нас ничего не вышло.
– Он освободил меня и дал мне лошадь, – продолжал Эндрю. – Потом велел идти из деревни и ждать вас. – Он кивнул в сторону Ансельмо: – Мы должны были отъехать подальше, пока они не проснулись. Кое-кто мог бы взбунтоваться.
Тоби передал мне бутыль с водой и спросил:
– Будет погоня?
– Нет. – Эндрю покачал головой. – Мы уже выехали из долины, и нас не видно, значит, они не посмеют нас преследовать.
– Рамону Дельгадо грозит опасность? – спросила я.
– Да нет, какая опасность! Просто это конец его восстания. – Эндрю пожал плечами, и глаза у него стали злыми. – Я получил то, что заслужил. Я был его другом, помогал ему, рисковал лишиться семьи... и все-таки я остался для него врагом, которого запросто можно повесить, если так сложатся обстоятельства.
– Эндрю, теперь все позади, – ласково проговорила я. – Мы едем домой.
Мне все еще трудно было поверить в удачу. Помолившись про себя и отпив воды из бутыли, я отдала ее Эндрю. Тоби повернулся поправить что-то в упряжи, и я при свете дня увидела, как сильно у него изуродована половина лица. Мне стало его очень жалко, и я подошла к нему.
– Тоби, расскажите все-таки, что с вами было. Я слышала крики вечером. Это из-за вас кричали?
– Да, вроде бы кричали, если мне память не изменяет, – криво усмехнулся он. – Дело в том, что приятели Дельгадо за что-то ополчились на меня, представляете? Клянусь, я вел себя, как ангел, но кое-кто из них очень уж хотел унизить гринго. Там был один, который жил в Америке и переводил нам.
– Эти люди любят подраться, – спокойно подтвердил Эндрю. – Удивительно еще, как никто из них не предложил вам сойтись на ножах до первой крови.
– Ну, как раз это и произошло! Только я предполагал, что ножами они владеют лучше меня, поэтому предложил драться по-ирландски с тремя по очереди.
Ничего не понимая, я посмотрела на Эндрю, который пожал плечами:
– Понятия не имею, о чем он говорит.
– Какие же вы оба невежественные! Хорошо, я объясню. Могли бы и догадаться, что по-ирландски – значит до потери сознания. Вы по очереди бьете друг друга кулаком, и, когда один из вас падает, он выбывает.
Прижав руки ко рту, чтобы не закричать, я смотрела на его изуродованное лицо.
– Значит, вот что с вами случилось?
– Вы бы видели других, – вновь усмехнулся Тоби. – Сначала они вроде заскучали, а когда я им сказал, что первый удар за ними, то поверили в свою удачу, видно, решили, что я дурак, и прямо-таки бросились ко мне. Это меня устраивало, потому что, умея лучше меня обращаться с ножом, они уж никак не могли превзойти меня в драке на кулачках.
Эндрю вдруг рассмеялся, и я обрадовалась, что он забыл о своем горе хотя бы на несколько мгновений.
– Вы правы, – сказал он. – Здесь не бывает таких драк. Мексиканцы – народ серьезный, им сразу подавай нож или ружье.
– Вот это-то я и думал, – согласился Тоби. – Первый ударил больно, что вполне естественно, но разве это был удар? Не успел он мигнуть, как я его отключил минут на пять. Старый мой корабельный друг, Пэдди О'Молли, учил меня, как надо бить в солнечное сплетение. Стоит только научиться, и не страшно, даже если окружают, ведь никому не хочется протянуть ноги.
Я разорвала полотенце и, смочив его в воде, хотела хотя бы протереть ссадины.
– Ну и вы стояли, пока трое били вас в лицо? – спросила я.
– Все лучше, чем ножи, – возразил Тоби. – Да и вас не было рядом, чтобы защитить меня своей шляпной булавкой, юная Маклиод. – Он мог только пошевелить уголком рта, потому что с другого уголка я смывала засохшую кровь. – Короче говоря, – продолжал он, – меня два раза ударили в лицо, потому что третий парень решил поступить по-моему, но это ему не помогло, ведь он не учился у Пэдди О'Молли. Я его уложил, ну и толпа решила, что гринго неплохо повеселил народ. Они очень ко мне расположились.
– Вам повезло, – сказал Эндрю. – Этих людей не так уж легко завоевать. Мало кто из них любит гринго. Я сам наполовину гринго, так что хорошо знаю.
Через несколько минут мы опять тронулись в путь. Теперь, когда Эндрю был свободен и мы ехали домой, я ощутила странную легкость. Это было очень приятно. До Оахаки у меня не было никаких забот. Мне не надо было думать о том, как семья Эндрю примет меня и какие проблемы мне придется еще решать.
Мы не очень спешили и почти совсем не разговаривали, потому что, наверно, всех охватила истома, но нам всем было легко и приятно друг с другом, и мы хорошо друг друга понимали. Ничего удивительного, что Эндрю был подавлен. Он едва освободился от страха смерти, а теперь должен был лицом к лицу встретить всех своих родичей.
Неприятная на вид мазь, которую Панчо дал Тоби, оказалась волшебным средством, и, хотя мне все еще было трудно слезать с мула, ноги у меня почти совсем не болели. Три ночи мы провели в пути, а на четвертый день утром, когда мы были всего в нескольких часах езды до Оахаки, Ансельмо помчался вперед предупредить всех о нашем счастливом возвращении.
К полудню мы перевалили через последний хребет, и я увидела впереди маленький город, приютившийся в долине. Мы долго молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Потом Эндрю как-то странно спросил меня:
– Как чувствовала себя Клара, когда вы уезжали?
– Она была очень расстроена и испугана. Теперь она обрадуется.
Он кивнул, коснулся каблуками боков лошади, и мы начали спуск. Когда мы проехали примерно половину оставшегося пути, то увидали два экипажа и две фигуры верхом, мчавшиеся нам навстречу. Вскоре они остановились. Двое мужчин вышли из кареты и надели шляпы. Всадники тоже спешились. Все четверо смотрели на горы.
– Встреча так встреча, – произнес Тоби. – На лошадях Ансельмо и мистер Уиллард. В темных костюмах и серых шляпах Энрике дель Рио и сеньор Амадо, как я понимаю.
Эндрю прикрыл ладонью глаза, чтобы солнце не мешало ему видеть.
– Вы не заметили Клару?
– Она, наверно, в экипаже вместе с вашей матерью и миссис Уиллард, – ответила я. – Они не могут ждать нас на солнце, слишком жарко.
– Вопрос заключается в том, приготовились они зарезать тельца для блудного сына или приготовились уморить до полусмерти самого блудного сына?
Эндрю коснулся моей руки и криво усмехнулся:
– Скоро узнаем.
Несмотря на все трудности, я была счастлива три последних дня, но чем ближе был конец нашего путешествия, тем неохотнее я представляла себе, как буду чувствовать себя в жестких оковах предрассудков, которые мне несомненно уготовили холодно-вежливые родственники Эндрю. До них оставалось не больше трехсот ярдов, когда наша тропинка слилась с дорогой. Эндрю ехал по правую руку от меня.
Ожидавшие нас люди зашевелились. Открылись дверцы карет, и мужчины помогли выйти Марии Габриэле Дойл и ее мексиканской родственнице из одного экипажа, и миссис Уиллард, миссис Хескет и Кларе – из другого. Мексиканки были в темных одеяниях, остальные дамы в светлых летних платьях и с зонтиками.
Тяжело шагали мулы. Ветерок не шевелил юбки дам. Девять неподвижных фигур представляли собой живописную картину. Представив, как ужасно я выгляжу после недельного путешествия на муле по самым диким местам, как у меня обожжено лицо, как спутаны волосы и какая грязная на мне одежда, я с трудом подавила нервный смешок, воображая скорую встречу с элегантными представителями семейства Эндрю.
Оставалось всего ярдов тридцать, когда от живописной картины не осталось и следа. Бросив зонтик и задрав юбки, чтобы они ей не мешали, Клара побежала к нам. Мгновенно Эндрю вылетел из седла и бросился ей навстречу. Очаровательная соломенная шляпка покатилась по земле. Я видела слезы на щеках у Клары и слышала, как она рыдает, не в силах отвести от Эндрю глаз. Еще мгновение, и они забыли обо всем на свете, стиснув друг друга в объятиях.
Ничего не понимая, я остановила своего мула. С другой стороны их родственники и миссис Хескет смотрели на них с таким же изумлением, какое было написано на лицах у меня и у Тоби. Мой жених и его кузина немного повернулись, не размыкая объятий, и я увидела, что глаза у обоих закрыты. Эндрю легко касался губами ее щеки, глаз, лба, гладил ее по голове, шептал что-то нечленораздельное, а Клара все это время не разжимала объятий, словно не собиралась выпускать из рук свою добычу.
В первый раз мне пришло в голову, что я вижу страстно любящих друг друга мужчину и женщину, которые никогда не подозревали о своей любви, принимая ее за родственную. Теперь же, после всех страданий и страхов, как грозовые тучи, сгустившихся в их душах за много дней, словно вспыхнула молния и они поняли... И мужчиной был Эндрю Дойл, который просил меня быть его женой...
Мне стало больно и обидно, хотя где-то в глубине души я ощутила нечто, похожее на радость. К ним подошел Бенджамин Уиллард и громко крикнул:
– Клара! Ради Бога, девочка, что с тобой? Эндрю! Придите в себя!
Они нехотя оторвались друг от друга, но остались стоять рядом и держаться за руки. Две пары несчастных глаз нашли меня, и на обоих лицах было выражение мучительного страдания.
– Ох... Ханна, простите меня! – прошептала Клара и вырвала у Эндрю руку. – Я просто... Я не хотела...
Она замолчала.
– Ханна, – сказал Эндрю, – это совсем не то, что вы думаете. Просто мы немножко забылись, потому что... потому что...
Он замолчал, поднял было руки и уронил их в отчаянии.
Мысли у меня спутались, но вдруг я услыхала свой спокойный голос:
– Вы забылись, потому что вы с Кларой любите друг друга и вы только что это поняли. Пожалуйста, не лгите себе. Я... я очень рада, что вы догадались об этом вовремя.
– Но, Ханна!.. – хотел было возразить он и понял, что, если честно, то ему нечего сказать.
Клара храбро смотрела мне в лицо, и слезы текли у нее по щекам.
– Мне очень стыдно. Я уеду, Ханна, я обещаю...
И вновь я услыхала свой голос, словно это был голос чужого человека:
– Нет. Пожалуйста, дайте мне сказать. Это вы должны мне. Все должны.
Мать Эндрю, его тетя и оба дяди были похожи на статуи со своими непроницаемыми лицами. Миссис Уиллард сделала несколько шагов вперед и теперь стояла рядом с мужем, глядя на меня с болезненной жалостью. Миссис Хескет с треском закрыла зонтик, подошла ко мне и стала возле мула, словно защищая меня сбоку.
– Я не стану женой Эндрю, потому что так не годится. Слава Богу, он теперь в безопасности, и у меня нет никакой обиды на него или на Клару. Я навсегда запомню, как они были добры и дружелюбны по отношению ко мне. У меня нет ни малейшего желания обсуждать происшедшее, потому что это не принесет ничего хорошего никому из нас. Я хочу как можно скорей уехать в Англию или во Францию.
Эндрю протянул руку Кларе, и она сжала ее. Я вздрогнула и решила поскорее покончить с речами:
– Я была бы вам очень благодарна, если бы вы все теперь вернулись к себе в Оахаку. Я поеду с мистером Кентом. Если найдется подходящий поезд, то мы уже утром уедем в Веракруз и первым же кораблем отправимся в Европу. А до тех пор очень прошу оставить меня в покое.
Наступило долгое молчание. В конце концов Энрике дель Рио подошел к экипажу и открыл дверь.
– Эндрю, Клара, идите же, пожалуйста.
Эндрю хотел было что-то сказать, но я покачала головой, посмотрела на свои руки, вцепившиеся в луку седла, и закрыла глаза.
Потом я услыхала спокойный голос миссис Хескет:
– Я буду вас ждать, Ханна, и надеюсь, вы не очень расстроены.
Потом я услыхала, как все задвигались, застучали дверьми, кто-то заговорил по-испански, – верно, Ансельмо, успокаивая лошадь Эндрю. Заскрипели колеса, лошади ударили копытами по земле.
Наконец все стихло. Я открыла глаза и, стараясь не смотреть в сторону Оахаки, соскользнула на землю. Подведя мула к обочине, я села на камень. Тоби все еще сидел на своем муле, и ноги у него свисали почти до земли. Он с интересом посматривал на меня.
– Юная Маклиод, если вы в состоянии выдержать один комплимент, – задумчиво проговорил он, – то, должен сказать, вы держали себя с достоинством.
Отмахнув мух от потного лица, я ему ответила:
– Мне кажется, у меня получилось немножко слишком торжественно.
Он в раздумье сдвинул шляпу на затылок.
– Пожалуй, – признал он, поглаживая разбитую щеку. – Но вам это было необходимо, чтобы возместить себе за то, что вы выглядите чучело чучелом.
Я рассмеялась и решила, что хотя я еще не поняла, как отнестись к происшедшему, но сердце у меня не разбито. Мне даже показалось, что я приняла предложение Эндрю, потому что была слишком слабой, чтобы противостоять его настойчивым просьбам. Надо же, опять судьба сыграла со мной шутку, и не быть мне теперь благородной мексиканской дамой... А может, это и к лучшему?
Тоби сел рядом со мной и предложил мне воды. Я попила и вернула ему бутыль. Он тоже попил, закрыл бутыль пробкой и спрятал.
– Тоби, вы очень хотите попутешествовать по Мексике?
Он пожал плечами:
– Не очень. Если вы едете домой, то я, пожалуй, поеду с вами.
Я кивнула:
– Это было бы замечательно. А вы не могли бы одолжить мне денег? Я вам верну, когда заработаю.
– Вам очень хочется обидеть Эндрю? – спросил он. Я выпрямилась и недоуменно уставилась на него.
– Ну, конечно же нет. Вы это знаете лучше меня.
– Тогда вы должны разрешить ему оплатить проезд вам и миссис Хескет и взять у него разумную сумму денег, чтобы вам хватило хотя бы на... скажем, на полгода. – Он не дал мне сказать ни слова. – И не спорьте, Ханна. С его стороны это не благотворительность, это с вашей стороны благотворительность. Он же понимает, что предал вас, а если вы не захотите принять от него помощь, то он возненавидит себя, и Клара тоже себя возненавидит.
Я поняла, что Тоби прав, и с неохотой пошла на попятный.
– Ладно. Только я ничего не хочу обсуждать с Эндрю. Лучше нам вообще с ним не говорить, если нет необходимости.
– Думаю, он поймет. – Тоби стянул сапог, вытряхнул из него песок и надел снова. – Эндрю будет иметь дело со мной, – продолжал он. – Он, вероятно, захочет закрепить за вами какие-то постоянные выплаты, и его семья не будет возражать, потому что они не очень недовольны, что вы уезжаете, но ведь вы не согласитесь?
– Нет. Я возьму только на дорогу и еще немного, сколько вы скажете, чтобы мне хватило на несколько месяцев. И еще я прошу вас вернуть ему кольцо прежде, чем мы уедем.
Я с удивлением поняла, что совсем не расстроена, только мне ужасно захотелось спать.
– Вы поедете в Лондон или в Париж?
– Еще не думала. Нет, подождите. Лучше в Париж, по крайней мере для начала. Уж очень мне не хочется встретиться с Райдерами или миссис Ритчи.
Странно, правда, так говорить о женщине, которая дала тебе жизнь? Но я никого не могла представить на месте моей матери, кроме Кэтлин Маклиод.
Солнце уже высоко поднялось в небе. Тоби взял мех и сказал:
– Нам больше не нужно экономить воду. – Он полил себе на голову, на грудь и на спину. – Ах, как хорошо. Не хотите, красавица?
Я улыбнулась.
– Почему бы нет? Не буду же я от этого выглядеть еще меньше красавицей, чем теперь?
Он полил мне на голову, намочил рубашку, и мне стало гораздо легче, хотя я знала, что через пятнадцать минут и рубашка, и волосы высохнут.
– Если хотите, можете опять занять вашу комнату на улице Лабарр, пока не найдете что-нибудь еще, – предложил мне Тоби. – Я с большим удовольствием сдам ее вам, только вам придется много платить.
Я немного подумала.
– Даже если плата будет чрезмерной, я все равно ничего не вижу для себя лучше. Благослови вас Бог, Тоби.
– Значит, улажено. – Он взял меня за руку, и мы оба встали на ноги. Когда я посмотрела на дорогу, там уже не было ни всадников, ни экипажей. – Почему бы нам не поехать? – спросил Тоби. – Уверен, Мария Габриэла Дойл приготовила для нас благоразумный прием. – Он нахлобучил мне на голову шляпу и посадил на мула. – Господи, что скажет обо всем этом Флора Хескет?
– Не представляю, – ответила я, глядя, как он садится на своего мула. – Теперь уже ничто не изменит ее мнения об иностранцах.
Он удивленно посмотрел на меня, потом запрокинул голову и расхохотался.
– Господи, так оно и есть, – согласился он и взял в руки повод вьючного мула. – Поехали, юная Маклиод, послушаем ее.
Мулы степенно двинулись в путь, и мы бок о бок поехали по пыльной дороге в город.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тени прошлого - Брент Мэйдлин



Редкостная бредятина.
Тени прошлого - Брент МэйдлинИра
17.09.2012, 2.29





Немного тяжеловатый, но в целом замечательный роман. В нем нет постельных сцен, на первый взгляд маловато страсти, но любовь героев неподдельна и проверена временем. Героиня восхитила меня силой своего характера, а герой силой своей любви. Это лучший роман, прочитанный мной за последнее время: 9/10.
Тени прошлого - Брент Мэйдлинязвочка
13.03.2013, 20.44





Soglasna s jazvochkoj,o nastojashej lujbvi:doverie,Vera,ponimanie i proshenie
Тени прошлого - Брент МэйдлинGast
19.03.2013, 4.43





Неожиданно открыла для себя этого автора.rn"Превратности судьбы" проглотила не вставая. Отличительная черта этих романов - отсутствие постельных сцен и характеры героинь. Столько стойкости, достоинства, силы духа у каждой. Каждая по своему уникальна. Жаль, что осталось прочесть только один роман.
Тени прошлого - Брент МэйдлинЛюдмила
26.05.2014, 17.08





Автору романа - респект!
Тени прошлого - Брент Мэйдлиндиля
27.05.2014, 19.55





Мне понравилось, через такое пройти и остаться человеком, очень тяжело. ..
Тени прошлого - Брент МэйдлинМилена
7.05.2015, 15.47





Героиня еще тот солдатик?! Через такое пройти и остаться в "душе" чистой, с таким рвением жить! Не каждый так смог-бы и не сломаться.!
Тени прошлого - Брент МэйдлинОльга Б.
26.05.2015, 0.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100