Читать онлайн Лики любви, автора - Браунинг Дикси, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лики любви - Браунинг Дикси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.12 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лики любви - Браунинг Дикси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лики любви - Браунинг Дикси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Браунинг Дикси

Лики любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Чуть только занялся рассвет, в коридоре послышались голоса. Стараясь не выдавать своего нетерпения, как того требовал солидный, почти тринадцатилетний возраст, Томас осведомился через дверь, встала ли она. Потом Майк пропищал, что нашел классную наживку. Он был застенчивым, милым ребенком, не таким шустрым, как братья. Больше всего его интересовала всякая окрестная живность — ползающая, плавающая, летающая. А вот Адам не постеснялся просунуть голову в дверь. Он ядовито напомнил ей, что опоздавшему к пруду придется самому возиться с приманкой. Потом озорники долго хихикали и дико возились за дверью, шурша теннисными туфлями.
Ром заставила себя встать и поплелась в ванную. Через пятнадцать минут она уже приступила к импровизированному завтраку из бутербродов с ореховым маслом и джемом. Томас позаботился и о молоке для Ром.
— Вы ведь не станете дожидаться кофе и прочей ерунды, правда? — с надеждой спросил он. — Нора потом чего-нибудь приготовит, если вы проголодаетесь.
Ром допила молоко и завернула остатки бутерброда в салфетку, чтобы съесть по пути. Только бы этот путь не был таким крутым и тяжелым, как вчера.
До небольшого прудика все они добрались почти одновременно. Класть приманку в западню выбрали Майка. Пластиковый молочный пакет с прорезью, камешком-грузилом и приманкой в виде куска тухлого мяса качнулся на веревке и полетел в воду. Все четверо уселись на берегу и стали ждать.
И в этом прудике, и в большом искусственном озере в полусотне метров отсюда водилось несметное множество бурой и радужной форели. Были среди них рыбы-старожилы, но большую часть, по словам Томаса, завезли. Он же рассказал ей, что дядя Кэмерон в прошлом году поймал семифунтовую бурую форель. «Подумаешь, герой!» — про себя фыркнула Ром.
Она решила присмотреть подходящее место для фона хотя бы к одному из портретов, поднялась и стала пробираться меж корней и валунов. «Надо было взять с собой блокнот или, на худой конец, фотоаппарат», — подумала она; но в такую рань голова не очень-то варит.
Пока мальчики болтали о планах на день, Ром прилегла на гористом склоне, влажном от росы; всем своим существом впитывала она тепло и ласку первых солнечных лучей. И вот мало-помалу из-за розовых бутонов горного лавра и темной зелени болиголова вырисовался образ Джерри, его бледные нежные губы. Но она видела его сквозь какую-то странную пелену. Ни его голос, ни переменчивое выражение грустных глаз не проступили так отчетливо, как она ожидала. Наверное, оттого, что сейчас с ним Дорис? Хотя она могла снова куда-нибудь укатить. Вот ведь как получается: Дорис повезло с таким мужем, как Джерри, но она совсем не ценит своего счастья. Зато Ром, которая знает ему цену, вынуждена с ним расстаться. Джерри прекрасный семьянин, привязан к своему дому, не то что всякие вертопрахи типа Реджи или Кэмерона Синклера. Конечно, у Реджи все могло бы сложиться иначе, будь Кэролин жива. А теперь он совсем сбился с пути: постоянно не в ладах с собой, но убежден, что к чему-то стремится. И невдомек ему, что он всего лишь пытается избежать неизбежного.
Ну а Кэмерон Синклер? Это кот иной породы. Есть в нем что-то дикое, такого не приручить, хотя кажется он вполне цивильным. Менять свои манеры ему так же легко, как перчатки, а вернее, как заскорузлые сапоги или эту дурацкую его шляпу. Женщине надо полностью выложиться, чтобы направить его кипучую дикую энергию в русло спокойной семейной жизни. «Интересно, встречалась ли ему такая, за которую он захотел бы побороться», — подумала Ром и мечтательно улыбнулась.
— Клюет! — донесся снизу резкий крик Адама. Ром приподнялась и увидела, как он стал наматывать бечевку на кулак. Двое других мальчуганов свесились над самой водой и, затаив дыхание, принялись наблюдать, как самодельная западня подтягивается к берегу. Ром хотела было крикнуть им «Осторожно!», но передумала: раз дядя разрешает своим племянникам бегать без присмотра, значит, он уверен, что каменистый пруд не представляет для них опасности.
В западне оказалось всего три речных рака, зато они были очень большие и удивительно походили на своих морских братьев. Майк добавил пахучей приманки и снова опустил пластиковую западню — на этот раз в тихое место, подальше от течения. Все трое улеглись животами на каменистый берег и стали ждать.
Немного погодя. Ром оставила их и стала осторожно спускаться по неровной тропинке к поляне. Зацветала дикая ежевика, над ней уже вились пчелы, собирая нектар. То там, то здесь алели крохотные дикие гвоздики, а впереди виднелся нежно-лиловый крап весенних фиалок. Потом она увидела бабочек, да сразу столько, сколько ей за всю жизнь не удалось перевидать.
Завороженная сказочным зрелищем, она остановилась и некоторое время стояла, оцепенев от восторга. Потом направилась дальше по кромке поляны. И только возвращаясь назад, подняла голову и увидела Каменную гору. Не было сомнения, что это та самая гора, о которой говорил вчера Кэмерон, приглашая Ром посмотреть, как всходит из-за нее луна. Видимо, утром они обошли ее и оказались по другую сторону величественной вершины, закрывавшей вид на особняк.
Какой благодатный фон для всех трех портретов! Голая куполообразная гранитная глыба, обрамленная то здесь, то там неприхотливыми соснами; смотрятся они так, будто их чуть ли не вверх корнями подвесили к каменистым обрывам. Сначала Ром просто вглядывалась в головокружительный пейзаж, впитывая его в себя, потом, еле оторвавшись от зрелища, сложила большие и указательные пальцы в виде рамки и стала нацеливать ее на самые живописные места.
Да, но не все здесь относится к владениям Синклеров. Во всяком случае, ей так кажется. Вроде бы вокруг всей горы расположен Национальный парк. Но даже если и так, местность определенно послужит прекрасным фоном.
Она представила себе Томаса: он стоит на берегу пруда с удочкой в руке, весь погруженный в себя, на фоне вон того замечательного выступа скалы. А как здесь будет смотреться Майк — его милое худенькое личико, склонившееся над каким-нибудь жуком или внимательно рассматривающее бабочку, сонмища бабочек! Помятая рубашка, ношеные кроссовки и мечтательный взгляд (его она уже примечала не раз, когда он наблюдал за яркокрылой бабочкой-данаидой), а за спиной — очертания горы.
Ну вот, теперь уже стало вырисовываться нечто целостное; все ее калейдоскопические ощущения укладываются одно к одному, ей ясна общая атмосфера, а это уже залог успеха. Конечно, не все так сразу. Замыслу надо дать время созреть. Настоящая работа начнется только тогда, когда она сделает ряд подходящих пейзажных набросков, несколько рисунков акварелью, а затем, очень тщательно, этюд гуашью.
Ром дала божьей коровке вскарабкаться себе на палец и залюбовалась блестящей красной спинкой в черную крапинку. Адам — настоящий исследователь, а к тому же заводила и проказник. Она еще не знает, где его писать, но уже ясно, что он ей нравится больше остальных — и вовсе не потому, что больше других похож на своего дядю.
Она вернулась к мальчикам, они показали ей еще восемь пойманных раков и переставили западню в другое место. Ром спросила их о Каменной горе.
— Мы обязательно заберемся на нее этим летом, — похвастался Адам. — Дядя Кэм лазил туда сотни раз. Вообще-то взобраться на нее ничего не стоит, обыкновенная, можно сказать, прогулка, но дядя Кэм говорит, чтобы мы подождали, пока он нас туда возьмет.
Майк поддакнул. Адам решительно продолжал:
— Когда я заберусь туда, то непременно влезу на Большую арку.
— Ну уж нет, и не думай, — строго, как старший брат, вмешался Томас. — Дядя Кэм говорит, что нам нечего соваться на Большую арку, пока не научимся страховать друг друга, и вообще…
Горячий спор продолжался шепотом; потом мальчики снова вытащили ловушку, и Ром объявила, что вполне довольна уловом. Не мешало бы и позавтракать: ореховое масло и джем — разве это еда?
И все же первым делом, как только они вернулись домой, Ром приняла душ. Спустившись на кухню с заколотыми в пучок мокрыми рыжими кудрями, она увидела, что мальчишки уже справились с едой и вновь готовы пуститься в путь, а Кэмерон тоже приканчивает свою порцию. Удивительно, еще только десятый час.
— Не слишком ли поздний завтрак для фермера? — едко спросила она. Но ее настроение явно улучшилось, когда она увидела перед собой тарелку овсянки и яичницу с беконом.
— Должен вас огорчить, мэм, но это уже второй завтрак, — ответил Кэмерон.
— Для меня тоже. — Она усмехнулась и намазала тост джемом из диких яблок.
Кэмерон перевел взгляд с ее разрумянившегося лица на мокрые завитки волос, потом строго посмотрел на мальчуганов, собиравшихся уходить:
— Уж не пробовали ли вы купаться? Еще рановато.
Не успела Ром ответить, как все трое мальчиков наперебой заговорили:
— Можно, дядя Кэм? Можно, а? Честное слово, вода не очень холодная!
Нора, присев на стул, потягивала кофе, заботливо наблюдая, как Ром расправляется с завтраком.
— Слава Богу, у вас нормальный аппетит. Не то что у злобной ящерки с острым языком.
Пока Ром размышляла над этим странным сравнением, троих синклерят осенила новая идея.
— Слушай-ка, дядя, а не показать ли Ром скалу Ящерицы? Ей так понравилась Каменная гора, а скала Ящерицы очень похожа на нее, только поменьше. Зато она наша собственность.
Это, конечно же, предложил заводила — Адам. Томас немедленно подхватил:
— Она могла бы поехать на Хлое, идет? Кэмерон с интересом поднял бровь и переадресовал вопрос ей:
— Идет?
Ром управлялась с овсянкой и только отрицательно помотала головой. Она сама удивлялась, как это у нее не пропал аппетит: ведь вчера она так досадно поддалась ему. Нет, черт возьми, нечего уступать этому красавчику.
— Кто это — Хлоя? — спросила она, проглотив очередную ложку каши.
— Эту старушку еще несколько лет назад можно было списать, но мы привязались к ней, оставили, и вот она живет у нас, хорошо кушает и жиреет. — Кэмерон через стол дотянулся до ее подбородка и смахнул с него хлебную крошку. — Конечно, если вы наездница, мы подыщем вам кого-нибудь пободрее.
Ром наконец наелась и лениво откинулась на спинку кресла. Она не без хвастовства рассказала им, что однажды даже удержалась на спине у лошади целых пятнадцать минут. (Это было двадцать лет назад. Да и не на лошади, а на ослике. Но к чему вдаваться в такие подробности!) — Ха, на старушке Хлое любой удержится, — усмехнулся Адам. — У нее спина футов восемь шириной.
Договорились, что после ленча мальчики будут ждать ее у конюшни. Ром направилась в студию поразмыслить о пейзажах, а может быть, даже вздремнуть. Перед глазами у нее до сих пор пестрели долины в диких цветах. Кэмерон куда-то удалился — наверное, в свой кабинет. Интересно, будет ли он их сопровождать? И, не лукавя с собой, она вынуждена была честно признать, что ей бы этого хотелось.
Позднее, правда. Ром уверяла себя, что не огорчена отсутствием Кэмерона и на ленче, и у места сбора на конюшне. Она только что закончила два акварельных наброска и, довольная началом работы, переоделась в самые старые свои джинсы (они когда-то были цвета фуксии, а теперь приобрели благородный розоватый оттенок) и ботинки на резиновой подошве. У выхода она столкнулась с экономкой; Нора спросила ее, не берет ли она с собой шляпу.
— Я не привезла с собой шляп. А что?
— У вас голова закружится от солнца. Если вы думаете, что облезают от загара только на пляже, то глубоко заблуждаетесь. Пожалейте свою прелестную кожу.
Ром об этом как-то совсем не подумала. Она не очень-то заботилась о своем лице, только смазывала его увлажняющим кремом. Как правило, за лето кожа приобретала цвет спелого персика безо всяких ее усилий.
Нора протянула ей широкополую соломенную шляпу Кэмерона с затейливыми украшениями. Ром надвинула ее себе на голову и приняла театральную позу:
— Прощевайте, мэм!
— Гм-м, вы бы неплохо смотрелись, если бы не розовые штаны. Счастье еще, что старушка Хлоя способна только на прогулочный шаг. Во всяком случае, с нее вы не свалитесь и носа не разобьете. — Экономка усмехнулась и отправилась разделывать цыпленка.
Адам не очень-то преувеличивал, говоря о широкой спине старой кобылы. Вид у милого животного был вполне добродушный. Избавясь от последних сомнений, Ром прикидывала, как бы поэффектнее взобраться на это меланхоличное создание. Уж конечно, как-нибудь сумеет, раз даже детям это под силу. После нескольких попыток ей удалось усесться в потертое седло и развернуть лошадь в нужном направлении.
— Но-о, — тихонько проговорила она, чтобы ненароком ее не испугать.
— Послушайте, а вы ведь еще не видели жеребца дяди Кэма. Отменный конь! Его зовут Мастерчардж. Хотите взглянуть? — с жаром спросил Томас. Ему и Майку пришлось довольствоваться велосипедами, поскольку кобылу по имени Баффи отвезли на конный завод, а ездить на дядином жеребце никому не разрешалось. Оставались только Хлоя да маленькая резвая гнедая по имени Топаз; на ней обычно ездил Адам, и сейчас он уже нетерпеливо ерзал в седле.
Ром скорчила недовольную гримасу и наотрез отказалась:
— Нет уж, увольте, по второму разу я не взберусь. Старушка оказалась выше, чем я думала.
— Да ну, в ней всего-то ладоней пятнадцать. Вам непременно надо посмотреть жеребца — просто классный конь!
Насколько поняла Ром, у Хлои было два аллюра: один — медленный, второй — еще медленнее. При этом ее постоянно заносило вбок и так трясло, что даже зубы стучали. Адам лихо скакал вокруг нее на своей бодрой лошадке, а Ром изо всех сил старалась удержаться в седле и усердно молилась, чтобы это испытание поскорей закончилось.
Томас и Майк уже ждали их у подножия миниатюрного подобия Каменной горы.
— Да мне раз плюнуть забраться на нее! Хоть с закрытыми глазами! — похвалился Майк, на что Томас добавил, что он и слезет с нее с закрытыми глазами.
А Ром в эту минуту была озабочена только тем, как бы слезть со своего мучительного средства передвижения. Худо-бедно, но она одолела на Хлое старый сад, два пастбища, каменистое побережье и вдобавок еще несколько ручейков. Все, хватит с нее, это животное — просто горный козел! Сидеть ей уже нестерпимо больно, а поудобнее устроиться в этом несносном седле никак не удается. Когда она неловко оперлась на стремя и осторожно спустилась на землю, трое мальчуганов уже окликали ее с вершины старой скалы, прося принести чего-нибудь попить.
Вскинув голову, она мрачно отозвалась:
— Если вы хотите, чтобы я туда вскарабкалась, придется вам изобрести какой-нибудь лифт. У меня больше нет сил.
— Ну пожалуйста. Ром! Мы ведь ради вас старались, думали, вам здесь очень понравится! Такой потрясный вид! Отсюда даже чуть-чуть виден шпиль церкви на Лосином отроге!
Уж как-нибудь она проживет без шпиля, подумала про себя Ром, тем более что виден он лишь чуть-чуть.
— Простите, ребята, душа хотела бы и все такое, но… — Она со стоном присела, выбрав самый травянистый уступ. — Вы просила попить?
— Ага! Нора дала нам с собой фляжки с ледяной водой. Они пристегнуты к великам. В дорогу нельзя отправляться без запасов, — философски сказал Майк.
Вот уж чего-чего, а воды на синклеровских просторах хватает, лениво отметила про себя Ром. Куда ни двинешься — обязательно наткнешься на ручей. Мальчишки все уши ей прожужжали о ручье Скалистой горы, о ручье Бычья голова. Вдовьем ручье и Большом песчаном, но путешествие было таким тряским и утомительным, что она не разобралась, через какие именно ей пришлось переправляться.
Она медленно встала, добрела до велосипеда, отстегнула фляжку, отвернула пробку и сделала несколько жадных глотков. При этом взгляд ее упал на вершину огромного, освещенного солнцем валуна: три пары завистливых глаз наблюдали за ней.
— Ну ладно, — проворчала она, — откуда мне лучше забраться?
Они наперебой стали ей объяснять, каждый по-своему. Ром прикинула, что в ботинках на резине лезть не так уж трудно: гляди себе под ноги, и дело с концом. Во всяком случае, это лучше, чем путешествие на проклятой кляче; а ведь придется тащиться на ней обратно. Легче неделю трястись в машине, пусть даже это будет последняя развалина.
Пока мальчишки утоляли жажду и обследовали гору — увы, небольшую, диаметром в основании не более полутора сотен футов, — Ром, воспользовавшись передышкой, растянулась на спине и закрыла лицо соломенной шляпой Кэмерона. На камнях даже было удобней, чем сидеть в этом жутком седле. Оно, видно, предназначалось для кого-то с совершенно иной анатомией, нежели ее собственная. Приходилось сильно наклоняться вперед и изо всех сил держаться, чтобы не упасть. Она не знала, сколько времени ей удалось подремать, но когда она подняла голову и осмотрелась, то увидела, что все трое ее спутников готовы к дальнейшим странствиям. Близнецы уже помчались на великах к лесу, а Томас, сидя на гнедой кобылке, не решался окликнуть ее, боясь разбудить.
— Как вы. Ром? Мы думали покататься, пока вы вздремнете. Э-э, вы не устали, нет?
Милый мальчик, как он внимателен. Поднявшись на локтях, Ром ответила ему с усмешкой:
— Честно говоря, я, видимо, вряд ли когда-либо еще соглашусь на такое рискованное предприятие. Но я вас не задерживаю — прокатитесь, если хочется. А мы с Хлоей притащимся домой попозже, когда я соберусь с силами.
Мальчик озадаченно глядел на нее своими янтарными глазами. (Господи, они у него точь-в-точь как у Кэмерона!) Ром с трудом уселась, опершись локтями о колени.
— Ничего страшного, милый. Беги себе, я тут немного передохну. Даже, может, попозже вернусь сюда с мольбертом и красками, — сказала Ром, а про себя добавила: «Если, конечно, у меня отрастут крылья».
Успокоенный, Томас развернул свою гнедую и ускакал. Она проводила его усталым взглядом и вздохнула с некоторой долей зависти: ей бы столько энергии, эти непоседы резвятся без передышки с утра до позднего вечера. Никакие пейзажи теперь уже ее не интересовали, она снова закрыла глаза и улеглась. Ночью ей спалось хорошо, но сейчас тоже не мешает вздремнуть.
Проснувшись, она увидела кружившего в небе ястреба. Что ж, рано или поздно он должен был появиться. Она поглядела со склона вниз. Невероятно, но гора за время ее сна подросла! Взобраться было сравнительно легко, но теперь она боялась, что не сможет спуститься, не разбив себе носа.
Она перепробовала несколько хитроумных способов, в том числе пыталась сползти на животе, ногами вперед, но ничего хорошего из этого не вышло — рубашка задралась, и она оцарапалась. Отчаявшись, Ром оставила свои попытки, уселась на скале, бессильно сжавшись в комок, и крепко выругалась. Собственная глупость злила ее. Незачем было хорохориться перед мальчишками, слабо ей тягаться с ними. Старалась, правда, для пользы дела — хотелось подружиться, чтобы потом вместе работать над портретами! А в результате она застряла на этой скале и абсолютно не знает, как отсюда спуститься.
Нет, завтра она без всяких там подходов поймает Томаса за шкирку, усадит туда, куда нужно, и, черт побери, пусть позирует до изнеможения, надо так надо. Вот дьяволенок, разыгрывает из себя доброго самаритянина — воплощенное сочувствие!
Внизу меланхоличная Хлоя мирно паслась у подножия горы Ящерицы.
— И еще ты, старая бочка! Дернуло же на тебя польститься, пропади ты пропадом со своими аллюрами и проклятым седлом…
Услышав ее голос, лошадь подняла голову и посмотрела на нее большими невинными глазами. Вдруг из соснового леса появился всадник, и они обе повернулись и уставились на него.
— А я как раз подумал, не требуется ли вам моя помощь, — сказал Кэмерон. На его губах играла чуть заметная усмешка.
Ром строго посмотрела на него.
— Смейтесь, смейтесь. Погодите, вот спущусь с этой чертовой горы — да как задам за дурацкую вашу ухмылку! — предупредила она. Хорошо ему щеголять на своем ловком скакуне: сидит — точно родился в седле.
— А вы упорная, — лениво заметил он, уже не скрывая улыбки. — Ну так что же? Чего вы ждете?
Ром смерила его испепеляющим взглядом и в который раз попробовала спуститься. Не может быть, чтобы она не одолела эту гору, взобралась-то на нее довольно легко, а мальчишки вообще плясали на ней будто на танцплощадке. Встав на четвереньки, она начала спускаться. Нетерпеливо бросив взгляд через плечо, она поняла, что Кэмерон с большим интересом наблюдает за мельканием розовых джинсов.
Любуйся, любуйся, черт с тобой. Сейчас не до приличных телодвижений. Если удастся слезть с этой проклятой горы, она никогда в жизни даже метровую высоту без лестницы или подъемника покорять не станет.
— Ну, довольно. Теперь выпрямитесь, и я вас сниму.
— Вот еще! Совсем не нужно меня снимать.
— Делайте, как вам говорят, черт бы вас побрал! Не торчать же мне тут весь день, пока вы ползаете раскорякой, как Моисеева бабушка на роликах. — Он ухватил ее сперва за ступни, затем за голени, и не успела она опомниться, как он снял ее с выступа и поставил на твердую землю.
Ром еще нетвердо стояла на ногах и потому не сопротивлялась, когда он привлек ее к себе. Он бесил ее своей озорной ухмылкой. Но она сведет с ним счеты потом, когда немного отдышится. А сейчас она просто тихо радовалась, что оказалась на земле.
— Еще одно очко в пользу этих дьяволят. — Его теплое, дурманящее дыхание коснулось ее растрепавшихся волос. Вдруг она припомнила что-то и невольно охнула:
— Боже, ваша шляпа… — Она взглянула наверх. Да, шляпа лежала там, куда она зашвырнула ее, беседуя с Томасом. — О, чтоб мне провалиться! А все потому, что вы не дали мне слезть самой!
— Ну ничего, за наказанием дело не станет… если, конечно, вы ее сей же час не вернете… И тут Ром с внезапной остротой ощутила жар его рук на спине, прикрытой лишь тонкой рубашкой. Высвобождаясь из его объятий, она лихорадочно соображала, что бы такое сказать, чтобы он отстал. Но тут до нее дошло, что она попала в ловушку между скалой и его руками, и всякая мысль о сопротивлении исчезла. Она затравленно смотрела, как его прищуренные от солнца глаза в лучиках крохотных морщинок приближаются, становятся все больше и все темнее.
Позднее она бы объяснила свое безволие физической усталостью, но сейчас лишь неподвижно наблюдала, как его лицо склонялось к ней. Ее дыхание где-то словно запнулось, веки неумолимо тяжелели, тонкие ноздри жадно ловили пьянящий запах согретого солнцем тела, запах здорового мужского пота.
Глаза Кэмерона превратились в блестящие черные щелочки. Он ловко провел кончиком языка по красивой линии ее губ и легко разомкнул их. Ром не в силах была противиться этому сладостному ощущению. Ее руки медленно обхватили его за плечи — выше, выше — и судорожно обвили шею, а ладони утонули в теплой гуще кудрей.
Конечно, силы были неравны: Ром еще не пришла в себя от «скалолазания», и обаяние Кэмерона оказалось непобедимым. Его губы сперва исследовали ее нежный рот, то лаская, то чуть щекоча его, и наконец искусно добились желанного ответа. В его руках не чувствовалось жадной и грубой страсти, он лишь медленно скользил ладонями вдоль округлых очертаний ее цветущей фигуры, ощупывал, гладил, ласкал. И все это было так просто и естественно, как послеполуденное солнце, палившее их непокрытые головы, как прохладный и густой аромат сосновой рощи.
Кэмерон коснулся губами ее тонкого лица, потом ямочки на заостренном подбородке. Дрожь пробежала по всему телу Ром, она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди. Губы чувствовали биение его пульса; она приоткрыла рот и кончиком языка с наслаждением дотронулась до его солоноватой кожи.
Они полулежали на горе Ящерицы, на прогретом солнцем пологом склоне. Кэмерон скользнул ладонями по ее бедрам и крепко притянул Ром к своему мускулистому торсу; у нее закружилась голова, и она покорно приникла к нему. Разум, что до сей поры на протяжении многих лет безотказно служил ей как художнику, в одно мгновение отказал под напором неодолимого желания. Потаенно тлевшее, оно вдруг безотказно завладело ею.
Она почувствовала, как пальцы Кэмерона легли ей на обнаженную спину и расстегнули лифчик. Сопротивляться было невозможно. Он покусывал ее нижнюю губу, потом снова принялся медленно, волнующе и удивительно нежно целовать ей рот, глаза, шею — будто бы узнавал ее, как слепой, на ощупь. Его руки сбежали с ее спины и покорили холмики прохладных мягких грудей. Они уже поднялись ему навстречу, прильнув горделивыми кончиками к теплу его ладоней и подключив все тело к умопомрачительной страсти.
Тяжело и прерывисто дыша, он пристально смотрел в ее потемневшие полузакрытые глаза. Его зрачки расширились, и от радужки остался лишь тонкий золотистый ободок. Очертания скул явственно выделились на фоне гладких впалых щек.
— Может, нам укрыться в каком-нибудь более уединенном месте? Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ненароком увидел продолжение.
Голос его пробудил в ней слабый проблеск разума, и Ром обеими руками отчаянно уперлась ему в грудь, силясь вырваться. Безумие! Как она могла подпустить к себе такого человека?
Кэмерон крепко обнял ее за талию и вскинул голову, внимательно всматриваясь в лицо. Ром ослабила сопротивление, поняв, что он угадал ее мысли.
— Послушайте, это просто… досадное недоразумение, — выпалила она. — Простите, если я ввела вас в соблазн, но я не хотела.
— Не хотела? — бархатным баритоном переспросил он. — Подумать только. Что-то не очень верится. Но если вам нравится лепетать всякие символические протесты — ради Бога.
Наконец-то! Вот он и раскрылся, наконец-то она поняла умом то, чему противилась ее плоть, — бесподобная самоуверенность этого красавчика ставит все на свои места.
— Придется поверить! Вы мне безразличны! Она рванулась из его объятий, смерив полным негодования взглядом и втайне надеясь, что он не заметит, как неистово пульсирует жилка у нее на шее.
— Так нет?
Сколько насмешливого недоверия в его тоне! Черт бы его побрал, он уже овладел собой, а она все еще в волнении. Он намеренно дерзко дотянулся до ее рубашки и стал с наигранным безразличием застегивать. Ром зло отшвырнула его руку и взялась за дело сама, торопливо всовывая пуговицы в какие попало петли.
— Что было у вас на уме, когда вы обнажились и разлеглись возле того ручья? — продолжал он, не сводя с нее скептического взгляда.
— Совсем не то, что вы думаете, — процедила она. — К тому же не преувеличивайте, я сняла только брюки. Просто у меня болела голова. Поймите, я приехала сюда затем, и лишь затем, чтобы написать три портрета. Не надо принимать меня за куколку для летних развлечений.
До чего же трудно держаться с достоинством, когда стоишь в рубашке, застегнутой сикось-накось!
— Хм, весьма остроумный способ для избавления от головной боли, — пожал он плечами. — Могу показать вам еще одно премиленькое, совершенно уединенное местечко на случай, если у вас снова разболится голова. — Он заправил рубашку и достал тонкую сигарету.
— Я все-таки надеюсь, что мы поняли друг друга, — пробормотала она неуверенно. Под его холодным, испытующим взглядом она остро ощущала свою растерянность. И как он смеет так невозмутимо глазеть на нее!
— О да, думаю, друг друга мы поняли, Ромэни Кэрис. Но если вам еще нужно привыкнуть к этой мысли, я подожду. У нас впереди все лето.
— Я, по-моему, ясно выразилась: вы мне безразличны. Случайные связи не по мне. Это скучно.
Уму непостижимо, сколько нескрываемого нахальства можно вложить в простую усмешку. Он чуть повел бровью и произнес:
— Ну что ж, если вы уже высказались и остыли, давайте я вас подсажу.
Единственное, что могло заглушить ее смятение, так это мысль о том, что придется снова влезать на разнесчастную кобылу. Воспоминания об упоительных ласках его рук и губ тотчас улетучились, стоило ей подумать о своих многочисленных царапинах, синяках, ссадинах и волдырях.
— Послушайте, а не пойти ли мне обратно пешком? Вы ведь могли бы отвести эту железную деву домой, не так ли?
— Никогда не поверю, что Хлоя могла оказаться чересчур резвой для вас.
— Это как сказать, — сухо ответила Ром. Старушка меж тем тяжело переступала неподалеку, мерно покачивая головой. Кэмерон подозвал ее и осмотрел седло, потом обернулся к Ром. Она тихо стояла, прислонившись к скале и скрестив руки на груди.
— На кой черт понадобилось вам это седло? Разве вы не видели, что оно испорчено? Кто-то из ребят оставил его под дождем недели две назад.
Ром пожала плечами:
— А мне оно показалось нормальным.
Она решила не объяснять ему, что, когда подошла к конюшне, лошадь уже была оседлана. А ей вовсе невдомек было, как все это делается.
— А стремена вы подтянули?
— То есть? Что вы имеете в виду?
— То есть отрегулировали вы их по ноге? Вот что я имею в виду, — ответил он с некоторым раздражением, провел рукой по лошадиному боку и шлепком послал старушенцию вперед. Хлоя покорно повернулась и направилась к лесу, пошатываясь и виляя массивным крупом.
С плохо скрываемым участием Кэмерон стал объяснять ей, что надо было догадаться и проверить все еще у конюшни. Ром уперла кулаки в бока и приняла воинственный вид.
— Это все мальчишки — они усадили меня в это проклятое седло… Чего еще можно от них ожидать, Господи?
Покачав головой, Кэмерон вскочил на своего коня, ловко уселся и протянул ей руку. Она отступила в сторону.


— Погодите. С вашего позволения, я, пожалуй, все-таки пойду пешком. Да, кстати, просто ради интереса: что же мне нужно было сделать со стременами? — (Вот уж действительно из чистого интереса: к лошади она теперь и близко не подойдет.) Ром понадеялась, что своим вопросом как-то выиграет время. Но не тут-то было: Кэмерон, лихо развернувшись, осадил скакуна прямехонько рядом с ней, наклонился и бесцеремонно ухватил ее за руку.
— Да вы что? Идите к черту! — невнятно бормотала она, пока он усаживал ее перед собой. Ну и дела, из огня да в полымя. Нехотя покорившись судьбе, она постаралась устроиться так, чтобы ее бедное тело ныло как можно меньше. Идти, наверное, тоже было бы не легче, даже если бы она знала дорогу к дому.
Они уже отъехали от горы довольно далеко, когда она наконец устроилась более или менее удобно. Кэмерон сильной рукой обхватил ее и прижал к себе.
— Не шевелитесь, — приказал он, потом добавил насмешливым тоном:
— Просто ради интереса: вам всего-навсего нужно было подтянуть стремена.
— Подтянуть куда?
Он глухо выругался и пустил жеребца легким галопом.
— Забудьте об этом. Я постараюсь доставить вас домой без новых травм.
Ром сидела как можно прямее, стараясь поменьше прижиматься плечом к его груди. Слава Богу, хоть на сей раз она сидит не по-мужски. Он приладил ее чуть ли не на шею бедному животному, как какой-нибудь мешок с зерном.
Мало-помалу ее напряжение стало спадать. Правда, одна боль сменилась другой: она все явственнее чувствовала, как его рука прижимает ее, держа прямо под грудью. От избытка впечатлений мысли ее рассеялись, и вскоре она уже с трудом отдавала себе отчет, где находится. И все же так неудобно сидеть.
— Расслабьтесь, отдохните, — мурлыкал ей Кэмерон. — Закройте глазки…
«Видимо, думает, что я ерзаю от страха», — подумала Ром. Грохнуться с такой высоты, конечно, приятного мало, но волнует ее совсем не это, а тепло его руки под самой грудью, о чем он, к счастью, не догадывается. Подчинившись его уговорам, она закрыла глаза, и скоро ее голова уже покоилась на его груди.
— Что же вы сразу не сказали, что не любите лошадей? — донесся до нее приятный низкий голос.
Она лениво приоткрыла глаза и вновь их закрыла.
— Я люблю, но… теперь они мне нравятся… э-э… на почтительном расстоянии. Очевидно, мне не приходило в голову, что ездить верхом — это не просто сидеть себе в седле, болтая поводьями…
— Устали?
— Измучилась.
— И из-за этого вы ерзаете? — лукаво спросил он, дыханием шевеля пряди ее волос; завитки щекотали ее лицо.
«О, он прекрасно знает, что меня беспокоит», — с ненавистью подумала Ром, и как бы в подтверждение его длинные пальцы тронули и приподняли ее мягкую грудь. Она выпрямилась, вцепилась ему в руку и отбросила ее. Мастерчардж не ожидал таких резких движений и дернулся. Ром пришлось ухватиться за Кэмерона, чтобы не упасть, а тот расхохотался ей в лицо.
— Спокойнее, моя радость. Здесь все свои.
— Послушайте, Кэмерон! Полагаю, что нам не мешает кое о чем договориться, а то дальше нам будет не по пути. Я очень серьезно отношусь к своему делу, и меня действительно ничего больше не интересует.
— Вот уж не подумал бы, особенно судя по тому, какой пыл вы ухитрились проявить там, у горы, — поддразнил он ее. В каждой ноте его голоса, не стихая, звучал едкий смешок.
Полунегодуя-полуиграя, Ром воскликнула:
— Но я не шучу! Верите вы мне или нет, но меня не взволновал ваш довольно-таки земной образ. Поймите меня правильно: я с удовольствием смотрю как на привлекательного мужчину, так и на красивую женщину, для меня это одно и то же. Так же я любуюсь закатами, диким разнотравьем, хрусталем ручной работы.
Они уже доехали до второго пастбища, ближайшего к дому. Выйдя из леса на простор, жеребец снова поскакал легким галопом; при таком аллюре, хоть они и проехали уже порядочно, сидеть ей было довольно-таки удобно. Поскорей бы закончилась эта нелепая прогулка, а то она совсем потеряет самообладание.
— Как я понял, ваши… э-э… пристрастия отданы кому-то другому? — с головокружительной настойчивостью продолжал Кэмерон.
— Наши деловые отношения не дают вам права интересоваться моей личной жизнью, — холодно ответила Ром.
— М-м, значит, у вас просто сдали нервы. — Он ласково сдул прядку волос, упавшую ей на лицо.
— Боже! — Она была бессильна скрыть гнев. — Я же вам дала отказ, разве вы не понимаете?! — (Ну как тут сохранять хладнокровие, если его рука трогает ей грудь?!) — Вы не ответили на мой вопрос.
— Вы его не задавали.
— У вас есть другой мужчина? Она решилась и выпалила:
— Да!
Есть он у нее или нет — не в этом суть. Ее отношения с Джерри так неопределенны, но спешить с развязкой она не намерена. Но если ее признание поставит Кэмерона на место, то она готова признать, что у нее сдали нервы, — признать всем своим существом, до самых кончиков ушей, разгоревшихся от негодования!
И вдруг она увидела, что они едут вовсе не к дому: Кэмерон направил коня по отлогому пастбищу к густой роще; за нею виднелся ручей.
— Что это вы делаете? Мы же собирались домой.
— А не хотите ли посмотреть то укромное местечко, которое я нашел вам для лечения головной боли?
— Я хочу поскорее слезть с этого зверя. И уже давно! — воскликнула Ром.
Вниз по склону жеребец пустился с нарастающей скоростью, и она отчаянно обхватила Кэмерона, спрятав лицо на его горячей и влажной от пота, мускулистой груди. Несмотря на раздражение, испуг и весьма неудобную позу, она остро ощутила волнующий запах его тела и прикосновение пробивающейся на подбородке щетины.
Но тут он натянул поводья, рослый конь послушно стал и принялся щипать сочную траву.
— Хорошо, моя радость, я отвезу вас домой. Думаю, что вы достаточно узнали о Синклерах, на один день хватит.
Она недоверчиво взглянула на него, ища искренности в солнечно-бронзовых чертах, но увидела лишь крайне подозрительное сожаление и почти нескрываемое веселье.
Когда Кэмерон, подъехав почти к порогу дома, спустил Ром с высоты своего скакуна на землю, ноги отказались ей повиноваться. Он прижал ее к себе, и несколько минут она просто висела на нем, желая лишь одного — вернуть в свои ослабшие руки и ноги силу, чтобы уйти от него своим ходом. По крайней мере он не смеялся больше над ней. Она ощущала, как его сердце билось все сильнее и чаще, и наконец, с трудом собравшись, освободилась, все еще дрожа и шатаясь.
— Теперь все в порядке.
— Точно? А то ведь, если что, отнесу вас, имейте в виду.
— Нет-нет, ничего такого страшного со мной не случилось, чего не исцелит горячая ванна и пинта мази.
Но что-то удерживало ее, она стояла и смотрела на него, будто ждала какого-то знака.
Кэмерон, прищурившись, невозмутимо держал ее взгляд. Прочесть его мысли было невозможно.
— Я не стану извиняться, Ромэни. Если вы не хотите разделить со мной ложе, позаботьтесь о дополнительных средствах защиты. Те, что вы использовали, вовсе не представляют особой преграды.
Отшатнувшись от него, она пробормотала:
— Я абсолютно не понимаю, о чем вы говорите.
— Понимаете, радость моя, — спокойно ответил он. — Не говорите после, что я вас не предупредил.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Лики любви - Браунинг Дикси

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10

Ваши комментарии
к роману Лики любви - Браунинг Дикси



Обычный роман я даже целиком не смогла его прочитать. Вот такие фразы:"Ром, ты сошла с умаrnоттого, что призналась мнеrnпервая? И плачешь оттого, чтоrnсошла с ума?" просто выводят меня, а их здесь не мало. На 7 балов роман.
Лики любви - Браунинг ДиксиПросто я
17.08.2012, 9.26





Понравилось. Красивая эротика и немного психологии.
Лики любви - Браунинг ДиксиStefa
31.12.2013, 12.17





Главная героиня этого гм... произведения, тупая, избалованная, инфантильная ломака. Главный герой никакой вообще. Чудовищный перевод. Сама история тянет, дай Бог, если на 3 балла. Не тратьте время!
Лики любви - Браунинг ДиксиТатьяна
8.02.2014, 2.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100