Читать онлайн Дикое сердце, автора - Браун Вирджиния, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикое сердце - Браун Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.81 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикое сердце - Браун Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикое сердце - Браун Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Браун Вирджиния

Дикое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Мягкий свет нежно коснулся ее век, и Аманда начала медленно осознавать окружающее. Ей было тепло под потрепанным шерстяным одеялом, и лежала она на матрасе вместо неудобного седла. Легкий ветерок доносил завораживающий аромат еды. Поблизости звучали приглушенные голоса, и Аманда осторожно осмотрелась, приподняв густые ресницы.
Она лежала на грубо сколоченной кровати в темной комнате, но через открытую дверь на фоне огня виднелись темные фигуры. Там находились всего двое мужчин, и в одном из них Аманда узнала Педро. Другой, решила она, должно быть, Эль Леон. Голова у нее нестерпимо болела, и она прижала пальцы к пульсирующим вискам, стараясь разглядеть человека, о котором столько слышала. Наконец, приподнявшись на локте, Аманда все внимание сконцентрировала на соседней комнате.
Эль Леон сидел спиной к ней, небрежно развалившись в кресле перед очагом. Его грудь не украшали ремни с пистолетами, как у других бандитов, у него даже не было оружия на поясе; но каким-то образом в его манере вести себя чувствовалась опасность, гораздо более пугающая, чем самый страшный, вооруженный до зубов головорез, которого она видела. Возможно, это какое-то скрытое напряжение, как у гремучей змеи, готовящейся к броску; кипящий гнев ощущался также в тщательно контролируемом голосе и плавных движениях мужчины. Он был в бешеной ярости, его ядовитые слова, обращенные к злополучному Педро, заставляли бедолагу беспокойно ерзать.
— Но, Эль Леон, — неуверенно возразил Педро, — Пабло увидел, что дон застрелил его брата! В тот момент я никак не мог остановить его, и дон все равно застрелил Пабло…
— Значит, он сэкономил мне пулю, — ледяным тоном отрезал Эль Леон, — потому что я лично пристрелил бы Пабло за неповиновение моим приказам. Не следовало вообще никого убивать, а дона тем более. Теперь у меня нет дона Фелипе, зато есть его жена. — Он фыркнул от отвращения и так стукнул кулаком по столу, что задребезжали чашки и тарелки. — От женщины мне никакой пользы.
— Но мы можем потребовать за нее выкуп, Эль Леон! Я не знал, что с ней делать…
— И поэтому привез ее сюда, в наш лагерь! А что, если французы не заплатят выкуп, Педро? Что тогда? Просто держать ее здесь? Или, может, пристрелить, пока в это дело но ввязались еще и американцы?
Словно ледяные пальцы пробежали по спине Аманды, и она затаила дыхание. Они так спокойно говорили о ее участи, как будто… как будто она теленок, предназначенный на заклание! О Боже, что с ней будет? По тому, как Педро разводил руками и беспомощно пожимал плечами, ей стало ясно, что он думает о том же.
Эль Леон поднялся из своего кресла. Его высокая фигура, казалось, заполнила всю комнату, когда он начал беспокойно расхаживать взад-вперед. Время от времени он бросал на Педро мрачные взгляды, и у Аманды появилось непреодолимое желание убежать. Прикусив нижнюю губу, она в отчаянии оглядела темную комнату в поисках другого выхода. Дверь была только одна, та, что вела в соседнюю комнату, а вот окно, высокое и маленькое, находилось почти над кроватью, на которой она лежала…
Ее внимание снова привлек Эль Леон: когда он повернулся к Педро, в его голосе звучало меньше суровости, чем раньше.
— Мы разузнаем о ее семье завтра, сейчас уже поздно.
— Manana, El Leon
type="note" l:href="#FbAutId_6">[6]
. — Направляясь к входной двери, Педро явно чувствовал облегчение.
Наверное, рад, что остался в живых, подумала Аманда, глядя на Педро.
Когда Эль Леон повернул голову и задумчиво посмотрел в ее сторону, у нее от удивления перехватило дыхание. Она ожидала увидеть плоские индейские черты, но повернутое к ней лицо выглядело европейским и на удивление аристократичным. У Эль Леона были высокие скулы, глаза казались светлыми, хотя она не могла сказать этого с уверенностью, а рот чувственно очерчен. Нос, прямой и широкий, начинался между темных бровей, и Аманда поймала себя на дикой мысли, что Эль Леон — один из самых красивых мужчин, когда-либо виденных ею. Нет, самый красивый, поправилась она, удивляясь тому, что мужчина, который явно не был простым крестьянином, высоко в горах возглавляет кучку какого-то сброда.
Ее взгляд скользил по его отлично сложенному телу, подмечая атлетически широкие плечи, мускулистые руки, сильные прямые ноги в обтягивающих штанах. Его одежда, чистая и хорошо сшитая, ничем не напоминала потрепанное крестьянское платье. Эль Леон определенно был загадкой.
Несколько долгих минут после того, как Эль Леон задул фонарь и растянулся на соломенном тюфяке в соседней комнате, Аманда лежала тихо. Стоит ли ей рискнуть и сбежать? Если побег провалится, попытка поставит ее в очень опасное положение, но если она останется… если она останется, ее судьба будет еще более страшной. Хотя Эль Леон казался не просто жестоким главарем бандитов, она не верила в его милосердие. В прошлом он определенно не проявлял никаких признаков милосердия.
В конце концов, набравшись храбрости, Аманда вытащила из-под одеяла сначала одну, потом другую ногу и встала на твердый земляной пол. Ее босые ноги ступали беззвучно, пока она пробиралась к двери, чтобы заглянуть в 40 соседнюю комнату и убедиться, что Эль Леон действительно спит. Он лежал неподвижно в свете гаснущего огня, тяжело дыша.
Аманде потребовалось всего несколько секунд, чтобы отступить назад в маленькую комнату, опереться одной ногой на кровать и взобраться на подоконник. Вглядываясь из окна в темноту, она подобрала и подоткнула свои оборванные юбки. В деревне было тихо, даже лай собак не нарушал тишину, и она с тихим шлепком соскользнула с подоконника на землю. Густая трава намокла от росы. Она опустилась на колени, собственное дыхание казалось ей грохотом в безмолвии ночи.
Тени, нарисованные лунным светом, падающим сквозь деревья и постройки, как будто кивали ей, и девушка, придерживая юбки обеими руками, поспешила по острым камням и веткам к лесу, начинающемуся за деревней. В горах есть ручьи, и если она сможет следовать за изгибами одного из них через лес, в конце концов он приведет ее к какому-нибудь городу, рассудила Аманда. Чистая вода — редкость в этой части Мексики, и города должны располагаться поблизости от ее источников.
Дрожа от страха не меньше, чем от холода, Аманда остановилась, чтобы прислониться к шершавому стволу дерева, прислушиваясь, нет ли за ней погони. Ни звука, слава Богу. Она закрыла глаза, прижимая руку к бешено бьющемуся сердцу. Растрепавшиеся волосы упали ей на глаза, и она нетерпеливо махнула головой, чтобы отбросить надоедливые пряди.
Как все это случилось? Неужели всего несколько дней назад она была целой и невредимой в своей такой родной спальне в Буэна-Виста? Даже брак с Фелипе не казался теперь таким уж плохим. Бедный Фелипе… Она даже смогла сочувственно подумать о нем, вспомнив, как его тело лежало на влажной от росы земле рядом с богато украшенной каретой. Боже, это произошло так быстро, так безвозвратно, и она осталась совсем одна… Будет ли хоть кто-то искать ее? Теперь у нее осталась только Мария.
Аманда оттолкнулась от ствола дерева и бросила последний взгляд в направлении деревни, но не увидела никакого движения. Покусывая нижнюю губу, она повернулась к таинственной темноте леса, но не побежала, как ей хотелось бы, боясь оступиться в темноте и порезать босые ноги или нырнуть головой вперед с какого-нибудь обрыва. С рассветом она сможет видеть дальше, но тогда будет и больше шансов, что ее найдут. Ночь — лучшее время для передвижения, и Аманда подавила растущий страх.
Она сделала всего несколько шагов, и тут волосы у нее на затылке встали дыбом. Аманда услышала треск ветки, как будто кто-то наступил на нее. Страх подстегивал ее, но здравый смысл подсказал, что бегство бесполезно. Она будет двигаться дальше, словно ничего не слышала. Теперь тени больше не подбадривали и не предлагали убежища, а предвещали несчастье, скрывая неизвестный ужас в своей чернильной глубине. Все же Аманда заставила себя идти дальше. Два шага… три… только там, впереди, она остановится и, возможно, украдкой взглянет через плечо.
Лунный свет струился сквозь кружево ветвей, покрывая усыпанную листвой землю подвижными тенями. Нежные и сияющие, танцующие в воздухе, как волшебные феи, лучи света игриво плясали вокруг Аманды. Она вступила в тень, сердце стучало, как громадные барабаны на параде, ноги дрожали так сильно, что девушка едва могла стоять. Она протянула руку, надеясь нащупать твердый ствол дерева, но вместо знакомого ощущения шершавой коры наткнулась на широкую мужскую грудь, обтянутую рубашкой.
Вскрикнув, Аманда резко развернулась и побежала, не разбирая дороги, не глядя, куда направляется. Она должна, должна выбраться отсюда! Ветки хлестали ее лицо, цепляли и рвали платье, а она бежала в панике, не обращая внимания на колючки, вонзающиеся в босые ноги, думая только о том, чтобы спастись.
— Остановитесь сейчас же, сеньора!
Она услышала голос, узнала Эль Леона и побежала еще быстрее, чувствуя, что он прямо у нее за спиной, протягивает к ней руки. Потом земля вдруг ушла из-под ног, превратившись в зияющую дыру: Аманду выхватили из пустоты, и она оказалась прижатой к могучей груди.
Мгновение они стояли, балансируя, на краю пропасти, где лес внезапно заканчивался глубокой расщелиной. Аманда начала тихонько плакать.
Когда Эль Леон повел ее от края обрыва, камни бешено покатились, подпрыгивая, по крутому склону вниз, туда, где зубчатые края скал напоминали зубы акулы. Аманда уткнулась лицом в его грудь и изо всех сил вцепилась пальцами в ткань рубашки.
Только когда они оказались далеко от обрыва, Эль Леон отпустил ее, отстранив от себя на длину руки. Его глаза оценивающе осмотрели ее. Увидев, что она не поранилась, он повернул Аманду и подтолкнул вперед. Само его молчание было угрожающим, и, понукаемая его непреклонной рукой, Аманда пожалела о своем безрассудном поступке.
Невдалеке сквозь кружево веток показались огни, и Аманда поняла, что ее исчезновение переполошило всю деревню. Возбужденные голоса передавали друг другу весть, что она уже найдена, и вот мерцающие фонари стали гаснуть, преследователи начали расходиться по домам. Но у Эль Леона не было фонаря. Как же он смог найти ее в темноте? Возможно, он выследил ее благодаря безошибочному инстинкту дикого животного.
Только снова оказавшись в доме, из которого надеялась сбежать, Аманда смогла осознать всю полноту гнева Эль Леона. Теперь, видя его вблизи, она читала явные признаки ярости в его чертах: челюсти крепко сжаты, глаза — янтарно-золотистые, как у льва, — сверкают.
Аманда стояла молча, сжав руки, не пытаясь оправдаться, и смотрела ему в глаза. Она была очень испугана, но постаралась собрать все остатки достоинства и хладнокровия. Стоило позволить Эль Леону распутать и без того слабо сплетенные обрывки ее самообладания, и она погибла.
Он оказался высоким, гораздо выше, чем ей представлялось возможно, это казалось из-за его близости. В конце концов, когда напряжение в воздухе достигло предела, она опустила взгляд на свои замерзшие босые ноги и попыталась подобрать нужные слова. Потом, вспомнив, что «не знает» испанского, Аманда решила изобразить, что вообще не понимает, что происходит.
Вскинув голову, она встретилась с ним взглядом, спрятав дрожащие руки в складках оборванной юбки.
— Сэр, я требую немедленно отпустить меня. — Ни намека на то, что он хотя бы услышал ее. — Против моей воли меня взяли в плен по какой-то неизвестной причине… — Похоже, он не понимает по-английски. — …И я требую, чтобы меня отвезли в ближайший город, где можно организовать мое возвращение в Соединенные Штаты. — Никакой реакции. У него даже не дрогнули ресницы — длинные и прямые, затеняющие кошачье-золотые глаза, — ничего. Аманда попыталась снова: — Вы понимаете меня? Я хочу, — медленно произнесла она, тщательно выговаривая каждое олово, — вернуться в Соединенные Штаты. Я американская гражданка, и мое правительство будет очень обеспокоено моим похищением. — Она нахмурилась, кусая губы, а Эль Леон, скрестив руки на груди, прислонился к деревянному столу и пристально смотрел на нее. — Я не буду требовать преследования ваших людей, сэр, поскольку уверена: это просто досадная ошибка…
Суровые губы Эль Леона слегка изогнулись в насмешливой улыбке.
— Действительно, это ошибка, сеньора, — ответил он на безукоризненном английском, — только это ваша ошибка, а не моя. Вам ведь не причинили вреда, верно? — После ее осторожного согласного кивка он продолжил: — Если вы и дальше хотите остаться целой, не будьте настолько глупы и не пытайтесь бежать.
— Но что вы собираетесь со мной делать? — Несмотря на решимость, нотка паники проникла в ее голос; пронзительная нотка, которую он легко заметил, и Аманда увидела это в его глазах.
Эль Леон пожал плечами и холодно ответил:
— Это еще не решено, сеньора. Пока что возвращайтесь в постель. Поскольку охранник, который теперь сторожит ваше окно, не слишком доволен, что его отдых потревожен, советую вам оставаться там до утра, иначе он может действовать довольно грубо.
Поняв, что у нее нет выбора, Аманда сухо кивнула и, повернувшись с достоинством, на дрожащих ногах направилась к маленькой спальне. Оказавшись в комнате и жалея, что нет двери, которой можно было бы хлопнуть, она нырнула в постель. Должно быть, она сошла с ума, когда подумала, что сможет убежать от этих людей! Теперь ей, усталой, голодной и испуганной, просто некуда деваться, а главарь головорезов еще и страшно зол на нее.
Слезы, принесшие долгожданное облегчение, полились по ее испачканным и поцарапанным щекам, и Аманда зарылась лицом в ладони. Она плакала тихо, не желая, чтобы Эль Леон услышал, пока наконец не выплакала все слезы. Это было облегчение, излияние всей тревоги и страхов последних дней, и она почувствовала себя опустошенной.
Подняв голову, Аманда убедилась, что у нее опять нет носового платка: ее ридикюль давно потерян, и в ее распоряжении остались только изорванные края платья. Вздохнув, девушка оторвала еще одну полоску ткани от подола и вытерла лицо. Ни зеркала, ни света. Впрочем, не важно, как она выглядит. Определенно бандитов интересовала не ее внешность, а ее ценность как заложницы.
С кровати Аманда могла видеть другую комнату, где Эль Леон снова улегся на соломенный тюфяк у стены. Отблески очага мигали, вспыхивая на густых волосах, черных как ночь, и кольцо дыма от тонкой сигары медленно плыло вверх. Он лежал, оперевшись на локоть. Если он чуть-чуть повернется, то увидит ее.
Аманда отодвинулась глубже в тень у стены. Странно, она должна бы ненавидеть его не меньше, чем бояться, а он разбудил в ней другие чувства, незнакомые и непонятные. Он красив, это правда, но было и что-то еще, какая-то маленькая деталь, которую она не могла уловить, и это вызывало у Аманды чувство странного беспокойства. Она все еще думала об этом, когда наконец уснула.


Солнечный свет, подернутый дымкой, струясь теплыми лучами расплавленного золота через окно, нежно коснулся лица Аманды и разбудил ее. Мгновение она лежала неподвижно, находясь между сном и явью, и сосредоточенно смотрела на муху, ползущую по глиняной стене комнаты. Муха — черное пятнышко на серовато-белом, крошечная точка в гигантском мире — весело передвигалась по стене, не думая об опасностях, которые могут ее настигнуть.
Странная мысль, мимолетная и пугающая, пришла в голову Аманде: она очень похожа на эту муху — такая же одинокая, такая же крошечная точка на белой стене. Кругом люди Эль Леона, и нет никого, кто поможет ей.
Тихонько повернувшись, Аманда осмелилась заглянуть в соседнюю комнату и ничуть не удивилась, увидев, что Эль Леон исчез со своего тюфяка. Должно быть, уже поздно: солнце стояло высоко, тени сильно укоротились. Даже собаки лаяли лениво, как будто это требовало больших усилий, а смех играющих детей звучал приглушенно. В доме все казалось неподвижным и тихим. Аманда поняла, что совершенно одна.
Снаружи стояла нестерпимая жара, но дом сохранял прохладу благодаря толстым стенам, и когда Аманда тихо соскользнула с кровати, ее босые ноги коснулись прохладного пола. Она помедлила в дверях, сжимая и разжимая пальцы в складках своей юбки; спутанные пряди волос разметались по плечам и лезли в глаза. Ни звука, ни движения, только ее собственная смутная тень скачет по полу перед ней.
Ее бирюзовые глаза медленно оглядывали комнату, скользя по лежащим на полу пестрым коврикам с бахромой, едва ли замечая свежеподметенный глиняный пол со все еще заметными следами веника, пока ее взгляд не задержался на закопченном горшке, висящем на крюке над очагом. От огня осталось всего несколько тлеющих угольков, но пустому желудку Аманды было все равно, горячая еда в горшке или холодная, только бы он оказался полон.
После торопливых поисков обнаружились чистая миска — оббитая, но все еще вполне пригодная — и деревянная ложка, которой Аманда зачерпнула из горшка черных бобов. Ее ноздри затрепетали от пряного запаха, а желудок возмущенно заворчал из-за задержки, пока она отодвигала стул и усаживалась, обвив босыми ногами ножки стула. Отправив в рот полную ложку бобов, Аманда закрыла глаза и удовлетворенно вздохнула.
Именно эту картину и увидел Эль Леон, когда подошел к открытой двери своего дома: девушка со взлохмаченными волосами сидит за его столом с миской бобов и деревянной ложкой, ее темные ресницы блаженно лежат на все еще розовых от сна щеках, босые ноги по-детски цепляются за ножки стула. Лохмотья юбки свисают по бокам, открывая стройные ноги, покрытые царапинами, а руки выглядывают из остатков когда-то изящного платья. Аманда. Много лет он не видел ее, но Эль Леон узнал бы ее где угодно. Кажется, не так уж и давно они детьми играли вместе, и она все еще напоминала того шаловливого ребенка.
Стоя в тени крыльца и вспоминая давно прошедшие летние дни, Эль Леон снова ощущал запах свежескошенного сена, сложенного в стога, в которых детям так интересно прятаться, и слышал звонкий смех своей подружки, когда они зарывались в самую середину. Аманда, смеющийся кувыркающийся ребенок тех залитых солнцем дней и безоблачных небес — куда ушли те годы?
Он замер, когда прошлой ночью увидел Аманду, спрыгивающую с лошади, не в силах поверить, что это та самая девочка. Неужели он столь долго не видел ее — с тех пор как приезжал со своим отцом, доном Луисом, в Буэна-Виста? Да, это действительно так, и все прошедшие годы наполняли события, превратившие его в того, кем он сейчас был, — в вождя хуаристов, скрывающегося высоко в горах.
Легкая улыбка тронула его губы, янтарные глаза сузились от нахлынувших воспоминаний. Годы, проведенные в университете Сан-Николас, пока Фелипе учился в школе за границей; смерть дона Луиса; политические взгляды Фелипе и последняя, ожесточенная схватка между братьями, закончившаяся тем, что Рафаэль — Эль Леон — покинул свой дом. Он стал Эль Леоном не в одночасье; потребовались месяцы борьбы, партизанской войны против консервативного правительства Сулоаги, когда Хуарес был президентом либералов в Веракрусе. Именно в те трудные месяцы он заслужил репутацию Эль Леона — человека, который отбирает у 'богатых землевладельцев и раздает простым людям не только еду и золото, но и в каком-то роде правосудие. Возможно, не то правосудие, которое определяется судом, размышлял он, но справедливое и заслуженное правосудие. Война, потом реформы; а потом пришел Максимилиан, австрийский эрцгерцог, поставленный Наполеоном III править Мексикой.
Рафаэль Леон Бове, которому в 1858 году едва исполнилось девятнадцать лет, решил последовать за Бенито Хуаресом, а не Фелисом Сулоагой, лидером консерваторов. Когда в 1864-м Максимилиан был объявлен императором, человек, известный теперь как Эль Леон, стал яростно сражаться против французской интервенции и все продолжал борьбу.
Захватить Фелипе в заложники было частью его плана, чтобы потом потребовать за него от французов денег и, что гораздо важнее, жизней — в тюрьмах Максимилиана томилось много хороших людей, чьим единственным преступлением стала борьба на той стороне, которую австриец считал неправильной. Это их жизни он надеялся обменять на Фелипе. Высокий чин из кабинета Максимилиана — неплохая цена. Но теперь… теперь у него не было средства, чтобы использовать его против французов: ничего, кроме новоиспеченной жены Фелипе, североамериканки, имеющей очень малую ценность для его планов.
Он не мог понять, почему Аманда вышла за Фелипе, который никогда не нравился ей, когда они были детьми. Должно быть, соблазн стать женой такого чрезвычайно богатого hacendado
type="note" l:href="#FbAutId_7">[7]
явился решающим фактором. Это вполне возможно, хотя что он в действительности знает о ней сейчас? В детстве Аманда была упрямой и своевольной, всегда делала все по-своему; похоже, взрослая Аманда стала эгоистичной и алчной. Было бы очень полезно, решил Эль Леон, узнать, насколько изменилась Аманда, выйдя замуж за Фелипе. Неожиданная вспышка ярости пронзила его. Он всегда считал ее особенной — как могла она продаться такому человеку, как его брат? Образ Аманды в объятиях Фелипе вызывал видения, о которых Эль Леон не желал даже думать, и он поспешно отбросил их.
Оттолкнувшись от дверного косяка, Эль Леон вошел в дом. В лазоревых глазах, удивленно взглянувших на него, не было ни намека на узнавание. Неужели он так сильно изменился? Наверное, так, иначе она бы узнала его и не скрывала, что свободно говорит по-испански, от того, кто много лет назад помогал ей практиковаться в этом языке.
— Hola, bella dama. Como esta?
Несколько долгих минут Аманда только смотрела на него замерев; деревянная ложка остановилась на полпути между миской и ртом. В глубине голубых глаз цвета летнего неба под тенью длинных ресниц, встретившихся с его взглядом, промелькнула паника, и Эль Леон понял, что она так и не узнала его. Возможно, пока это к лучшему…
— Простите, сеньора. Я спросил, как вы себя чувствуете. — Улыбка, не добравшаяся до расплавленного золота его глаз, просто движение губ. — Я забыл, вы ведь сказали Педро, что не говорите на нашем языке, так? — После ее утвердительного кивка, неуверенного и настороженного, он продолжал: — Que lastima!
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
Было бы так полезно, если бы вы могли.
— Да… да, наверное, — согласилась она. Деревянная ложка медленно опустилась на стол, но ее взгляд не отрывался от лица Эль Леона. — Я знаю только пару слов, сеньор.
— Со временем вы научитесь, если останетесь в Мексике достаточно долго, сеньора. — Снова улыбка без веселья, нацеленная на то, чтобы оставить у нее чувство неуверенности и беспокойства.
Он отошел от стола к окну, и Аманда проследила за ним глазами; аппетит у нее пропал, зато страх нарастал внутри, когда она задумчиво смотрела на Эль Леона. Определенно его не одурачило ее заявление и он прекрасно знал, что она свободно говорит по-испански. А еще она упускает какую-то важную деталь, что-то терзающее ее память, когда смотрит на него…
Внезапно интерес Аманды привлек пронзающий ясное небо голубоватый силуэт горного пика, покрытого облаками. Серро-де-ла-Силья, широко известная гора над Монтерреем. Ее сердце учащенно забилось, когда она узнала силуэт, знакомый ей по многим картам и рисункам, которые висели в кабинете отца, — его было легко запомнить по форме, напоминающей луку седла. Аманда поняла, что находится гораздо ближе к большому городу, чем могла мечтать. Но все равно до него много миль, много миль дикой местности, о, которой она ничего не знает…
— Сеньора? — Эль Леон говорил насмешливым тоном, и Аманда снова взглянула в его лицо. Ее глаза расширились, когда она увидела наполовину веселое, наполовину злое выражение в его суровых чертах. Что он знает о ней? И почему он смотрит на нее так, будто она для него всего лишь досадная помеха? — Вам нравятся окрестности? — лениво спросил он, как если бы ответ не имел никакого значения. Его львиные глаза скользнули к окну и слегка прищурились. — Горы Мексики — самые красивые в мире.
— Полагаю, вы видели все горы мира, — парировала Аманда, — и можете справедливо судить о них?
— Я бы сказал, что видел больше гор, чем вы, сеньора.
Аманда почувствовала себя неловкой и смешной, заметив его приподнятую бровь и насмешливый изгиб губ. Он пересек комнату и протянул ей руку, предлагая, нет, требуя, чтобы она совершила с ним короткую прогулку, и она не смогла отказать, боясь снова показаться наивной провинциалкой.
Холодно кивнув, Аманда встала из-за стола, гадая, зачем ему нужна эта прогулка. Когда после короткого раздумья она приняла предложенную руку и пальцы легли в его ладонь, в голове у нее вдруг промелькнула мысль об орлиных когтях. Хотя он попросил ее пройтись с ним так, будто им предстояла приятная прогулка в тенистом саду, Аманда чувствовала оттенок презрения в его словах и движениях. Ее пальцы, прижатые к его коже, были холодными и слегка дрожали, но если он и заметил это, то ничего не сказал.
Они вышли из прохладной тени дома, и на них обрушились слепящие волны солнечного света. Поднимая облачка пыли, Эль Леон повел Аманду по деревенской улице, которая на самом деле немногим отличалась от изрезанной колеями тропы. Покосившиеся лачуги по обеим сторонам со своими зияющими дверьми и провалившимися верандами походили на раненых солдат. Из некоторых окон на них смотрели любопытные лица, а отдыхающие от полуденной жары в тени на улице люди приподнимали шляпы, закрывающие их глаза, чтобы помахать высокому темноволосому мужчине и босоногой девушке, старающейся поспевать за его широкими шагами.
— Это мои люди, — ничего не выражающим тоном сказал Эль Леон, — и они пришли ко мне за защитой от французов. Когда-то у них были свои дома в других местах. У некоторых имелся только небольшой семейный огородик, у других гораздо больше — магазин или свое дело. No importa
type="note" l:href="#FbAutId_9">[9]
. Какое это имеет значение, если теперь у них нет ни места, которое можно назвать домом, ни средств к существованию. Теперь я их поддержка, сеньора. — Он указал на женщину, сидящую на шаткой деревянной скамье. Двое маленьких детей рядом с ней сонно кивнули. — У ее мужа был всего лишь маленький магазин, когда пришли французы. Его и их старшего сына убили во время рейда, но Хуане и двоим младшим детям удалось спрятаться. От магазина не осталось практически ничего.
Аманда почувствовала дурноту, внутри похолодело, и в то же время к горлу подкатил комок. Эль Леон все говорил и говорил, рисуя картины гонений и травли людей. Зачем он говорит ей все это? Она не имеет к этому никакого отношения! Потом, как ослепляющая вспышка света, ее осенило, что Фелипе был членом кабинета Максимилиана. Вот причина такого жестокого рассказа — он, очевидно, думал, что она разделяет политические взгляды своего мужа.
— Пожалуйста, это не имеет ко мне никакого отношения! Я не участвую в вашей политике, сеньор! Я…
— Нет, это не так, сеньора. Вы очень даже участвуете в нашей политике. Вы вышли замуж за дона Фелипе Леон-и-Альвареса, разве нет? — Его пальцы сжались на ее руке, когда она попыталась вырваться, а его неумолимый голос продолжал: — Когда вы вышли за дона, вы взяли его имя, сеньора. Одного это достаточно, чтобы получить доступ ко двору Максимилиана. Подразумевается, что вы будете вести себя как послушная долгу жена, вы не думали об этом? Или вы думали только о том, как весело будет сидеть рядом с Карлотой?
— Хватит! — Глаза Аманды встретились с его взглядом. Ей все же удалось отстраниться и повернуться, и теперь она стояла всего в нескольких шагах посреди грязной улицы; гнев и страдание отражались на ее выразительном лице. — Вы не знаете всей истории, поэтому не можете справедливо судить. — Ее подбородок слегка приподнялся, в потемневших синих глазах промелькнул вызов.
Мальчишка-оборванец в образе ангела мщения, подумал Эль Леон. И она права — он действительно еще не знал всей истории. Почему она согласилась выйти за Фелипе, и, что еще важнее, почему его брат согласился жениться на ней? Он хорошо знал Фелипе: одно только вожделение не заставило бы его сделать предложение, особенно предложение, окруженное такой завесой секретности. Черт, кто же в действительности инициировал этот брак: Аманда, потому что искала способ осуществить свои амбиции, или Фелипе по каким-то одному Богу известным гнусным причинам? Эта мысль терзала его, и он не был уверен, что хочет услышать ответ. Ему всегда нравилось, что его воспоминания об Аманде чисты и не отягощены позорной правдой.
— Pues entonces
type="note" l:href="#FbAutId_10">[10]
расскажите мне, — потребовал он, переборов отвращение. — Я бы хотел услышать вашу историю, сеньора Леон.
В шелковом журчании его голоса звучал такой ядовитый сарказм, что Аманда насторожилась. Надменный главарь-мексиканец явно изводит ее, стараясь заставить чувствовать себя посмешищем, но Аманда не могла понять почему? Он что, ненавидит всех американцев? Может, поэтому он смотрит на нее так холодно — эти золотые львиные глаза, кажется, видят ее насквозь…
На улице стояла тишина, палящий зной словно заглушил все звуки; даже тихие вздохи ветра стали не слышны.
— Вы хотите объяснений сейчас? — возмутилась она. — Прямо здесь? Вообще-то это не самое прохладное место для разговоров.
Он ответил по-испански, сказав ей, что да, здесь и сейчас, и у Аманды снова появилось чувство, что этот человек знает о ней слишком много.
— Я говорила вам, — начала она совершенно спокойным голосом, — что не понимаю испанского. — Три удара сердца, прежде чем он наклонил свою темную голову. В его глазах светилось недоверие, когда он повторял свои слова по-английски.
Выбора не оставалось. Ненавидя и место, и своего мучителя, Аманда коротко описала причины, стоявшие за ее браком с Фелипе, и недолгое путешествие, приведшее ее в горы к хуаристам, посланным Эль Леоном.
— Брак был организован вашим tio — дядей? — Он нахмурился, и Аманда почти увидела, как его мысли принимают другое направление, пока он обдумывает ее рассказ. Все это правда: она потеряла свой дом из-за жадности дяди и желания Фелипе получить землю, когда-то принадлежавшую ее отцу; но вот поверит ли ей Эль Леон?
Нет, он, очевидно, не поверил, потому что наклонился к ней с циничной улыбкой и насмешливым тоном поинтересовался, не перестали ли существовать банки в ее части Техаса.
— Они ведь установили меньший процент и не требуют пылких тел в качестве гарантии, сеньора, — сказал он спокойным тоном, отчего Аманда мгновенно ощетинилась, как потревоженный дикобраз.
— Но они и не дают денег просто потому, что вы их просите об этом! — резко парировала она. Негодование кипело в ней, когда она с отвращением смотрела на него.
Подняв бровь, Эль Леон покачал головой, взял ее за локоть и мягко повернул, чтобы отвести с пыльной дороги в тень деревьев, под которыми возвышался колодец — всего лишь груда камней с кривым ведром на куске старой веревки.
Аманда с благодарностью зачерпнула воды плошкой из высушенной тыквы. Несмотря на жару, вода оказалась на удивление холодной.
Небрежно прислонившись к дереву, Эль Леон молча наблюдал за ней, и каким-то образом негодование и ярость Аманды превратились в сбивающий с толку вихрь, когда она почувствовала его пристальный взгляд. Она ненавидела его, это несомненно: для нее он был невыносимым животным, но сердце, обычно такое спокойное, учащенно билось, когда ее взгляд скользил по его мощному, мускулистому телу. Всего несколько секунд назад ей было жарко, но теперь ясно ощутимая дрожь пробежала по ее телу, как если бы она стояла на ледяном ветру. Мужчина, стоящий перед ней, — убийца, разыскиваемый императорскими властями за совершение преступлений вроде тех, в которых он только что обвинил французов, — она слышала это даже в Техасе! Он был грубым, презренным, даже опасным — но в то же время волновал и привлекал ее больше, чем любой мужчина, которого она знала и своей жизни, и это тревожило Аманду.
Она замерла, ее голубые глаза сузились, когда Эль Леон оттолкнулся от ствола дерева и, шагнув ближе, протянул к ней руку.
— Не трогайте меня, — выпалила девушка: слова срывались с ее губ потоком неоконченных фраз, когда она попыталась вырваться. — Я не буду… вы не… вы преступник, и я не позволю вам прикасаться ко мне!
— Нет? — Улыбка, холодная и немного злая, тронула его губы, а пальцы так сильно сжались на ее запястье, что Аманде пришлось приложить все силы, чтобы не морщиться от боли. — Ваш муж был таким хорошим человеком, chica
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
, что вы не возражали против его прикосновений? Мне показалось, вы только что рассказывали, как жестоко он поступал по отношению к вам, как отобрал ваш дом. И все же вы вышли за него и принимали его прикосновения. Я, по крайней мере, честный вор, который не крадет землю у сирот…
В одно мгновение Аманда оказалась в жестких объятиях стальных рук. Эль Леон приподнял ее подбородок. Будь она проклята! Продалась за дом и землю тому, кто предложил большую цену, но надменно не желает прикосновений мужчины, которого считает ниже себя. Интересно, с легкой горечью подумал он, смог бы Фелипе оценить иронию всего происходящего?
Под длинными темными ресницами в голубых глазах Аманды плясали искорки беспокойства, зрачки расширились от странного предчувствия. Она изо всех сил пыталась сохранить хладнокровие — хладнокровие, которое мгновенно исчезло, когда рот Эль Леона накрыл ее приоткрытые губы. Это был не поцелуй, а клеймение, заявление своих прав на нее, как будто она отбившийся от стада теленок. В результате ее и без того зыбкий самоконтроль исчез.
Она изо всех сил прижалась к нему, ее нежный округлый живот столкнулся с твердыми углами его бедер, его руки двигались по ее спине вниз, к выпуклостям ягодиц, чтобы прижать еще ближе. Аманда попыталась вырваться, руки сжались в кулаки и колотили по его широкой груди в тщетном яростном порыве, пока Эль Леон не схватил ее за запястья.
— Успокойтесь. Вы уже играли в эту игру раньше, — холодно произнесен и, не дав Аманде возможности возразить, снова накрыл ее губы своими.
Господи, они стоят посреди грязной деревни хуаристов, и никого из окружающих не интересует ее положение, никто не придет ей на помощь! Неужели у этого человека совсем нет чести? Очевидно, нет, решила она несколькими секундами позже. Пойманной в его неумолимые объятия Аманде оставалось только стоически терпеть его неторопливые ласки с холодным равнодушием, чтобы показать Эль Леону, как мало он волнует ее.
Но каким-то образом вопреки ее намерениям и твердому решению игнорировать эти Теплые, страстные губы, требующие ответа, сердце Аманды тревожно забилось, а дыхание превратилось в короткие страстные вздохи.
Ничто из того, что она испытывала в жизни, не подготовило ее к этому моменту, к этому буйному, сладостному полету чувств, вызванному мужскими губами на ее губах. Как могла она предвидеть, что ее пульс будет так бешено биться, а дыхание станет таким прерывистым из-за обжигающих поцелуев, вторгающихся в неизведанные территории? Но даже если бы она и знала, ее реакция не изменилась бы.
Все окружающее растворилось, и в сознании Аманды остался только Эль Леон, его крахмальная белая рубашка, расстегнутая почти до талии, его широкая обнаженная грудь и мускулистые руки с гребнями вен под загорелой кожей. Его ладони, которые, как она думала, грубы и шершавы, оказались крепкими и гладкими — мужские руки, привычные к работе, но изящные и ухоженные. Вокруг главаря бандитов, разыскиваемого мексиканским правительством, распространялась аура силы и власти, величайшей уверенности в себе. К этому примешивалось неопределенное ощущение загадочности, которое теперь стало еще сильнее.
Какой-то настойчивый голосок нашептывал что-то в отдаленном уголке ее сознания, но Аманда не могла его ясно расслышать, не могла даже ясно думать, потому что он отстранился и смотрел на нее, сдвинув брови, похожие на крылья ястреба, над глазами из расплавленного янтаря.
— Parece mentira
type="note" l:href="#FbAutId_12">[12]
… — пробормотал Эль Леон, потом умолк, оставив Аманду гадать, что же показалось ему таким невероятным. И почему он упорно продолжает говорить по-испански, если она заявила, что знает только английский? Возможно, еще одна проверка — как прикосновение его рук и губ?
Затаив дыхание, Аманда осторожно сделала шаг назад с одной только мыслью — убежать как можно дальше от этого человека, который вызывает в ней такие противоречивые чувства.
Эль Леон мог бы поклясться, что у этой девушки очень мало или вообще нет никакого опыта в поцелуях вроде того, каким он целовал ее. Или, может быть, она гораздо больше актриса, чем он мог представить…
— Пожалуйста, извините меня. Я не очень хорошо себя чувствую, — пробормотала Аманда, отступая еще на шаг. — Думаю, это все жара и долгое путешествие…
Когда Эль Леон кивнул, она умолкла, и легкая улыбка тронула уголки его губ. Не важно, подумала Аманда, поверил он ей или нет. Теперь она освободилась от него, освободилась от этой странной магии, которой он обладал. Ей нужно время подумать, разобраться в своих чувствах и незнакомых желаниях.
Но когда она вернулась в домик, где провела ночь, времени на раздумья не оказалось, потому что Эль Леона ждали несколько мужчин. Они сразу начали расспрашивать его, что он собирается делать с заложницей. Оказавшись в ловушке между этими мужчинами и безопасностью маленькой комнаты, Аманда ждала, стараясь не выдать своего интереса, но не в силах не прислушиваться. Она села перед очагом, оказавшись чуть позади Эль Леона, так что он, вероятно, мог забыть о ее присутствии.
— Что делать с ней? — заговорил он по-испански. — Что, по-вашему, я должен делать? За нее не получить денег и не освободить узников, как мы хотели сделать с доном Фелипе. У вас есть какие-нибудь предложения?
Очевидно, предложений не было, и Аманда, с трудом сглотнув, наклонилась вперед и стала дуть на тлеющие угли, чтобы скрыть свое смятение. К несчастью, облачко пепла взлетело в воздух и попало ей в нос, от чего она стала чихать и кашлять, привлекая внимание всех мужчин в комнате.
— Простите, — дрожащим голосом произнесла она, чувствуя себя ужасно глупо. — Может, мне выйти из комнаты? — Ее слова были обращены к Эль Леону, и он отрицательно покачал головой, сказав, что это не имеет значения, поскольку они говорят по-испански.
Он улыбнулся ей и снова отвернулся к трем мужчинам, которые стояли и терпеливо ждали. Его тон стал резче.
— Итак, — начал он, — что вы предлагаете? Может, нам подержать ее какое-то время, а потом продать (французским солдатам? Они не заплатят много, но это лучше, чем ничего. Или, коли на то пошло, мы можем отдать ее нашим собственным солдатам как подарок. Это будет достаточно щедро.
Чувствуя себя не в своей тарелке, мужчины бросали осторожные взгляды на Эль Леона, явно не зная, как ответить.
— Нам говорили, что на нес приятно посмотреть, вот и все, jefe
type="note" l:href="#FbAutId_13">[13]
. А французы… мы подумали, может быть… — Говоривший умолк, увидев ледяное выражение лица главаря и понимая, что превысил свои права.
— Вы думали зря, Хоакин. Я буду решать, что делать, а не вы.
Аманда смотрела невидящими глазами в окно. Стараясь справиться с собой и удержаться от желания сорваться с места и убежать, она обхватила руками колени и оперлась спиной на камни очага, изображая равнодушие. Внутри у нее все дрожало. Неужели варианты, о которых он так небрежно говорил, действительно рассматриваются? Тысячи разных идей метались в ее голове, и каждая казалась менее привлекательной, чем другая. Бежать — но как? Куда она отправиться? Даже Буэна-Виста, ее рай на земле, была сейчас занята дядей Джеймсом — единственным ее родственником и самым худшим врагом.
Нет, она больше не будет плакать, не поддастся этой глупой женской привычке, которая всегда оставляет у нее чувство неловкости, а мужчин только раздражает. Что такого в женских слезах, из-за чего мужчины так на них реагируют?
Три тени промелькнули мимо Аманды, когда мужчины вышли, и ни один не посмотрел в ее сторону. В комнате снова стало тихо. Ветерок, прохладный и такой желанный, проник в комнату через дверь и окна, лаская шею Аманды и играя прядями ее спутанных волос.
Аманда сидела на камнях у камина, сложив руки на коленях; оборванные края юбки едва прикрывали ее исцарапанные икры и острые колени. Скоро из одежды на ней останется одна сорочка, вздохнув, подумала Аманда, подбирая грязную юбку.
— Con permiso
type="note" l:href="#FbAutId_14">[14]
, — пробормотал Эль Леон и не оглядываясь вышел из комнаты. Стало совсем тихо, и Аманда вдруг подумала, скоро ли он вернется. У нее было слишком много вопросов без ответов, слишком много страхов и сомнений относительно своего будущего.
В раздражении она встала и начала убирать со стола. Бобы в ее миске ссохлись в твердую массу на дне. Она работала методично, отмывая столовую утварь в ведре и вытирая куском чистой тряпки, чтобы убрать ее в грубо сколоченный буфет, встроенный в стену. Привычные движения давали ей возможность справиться с отчаянием: они напоминали о Буэна-Виста и временах, когда она помогала Марии на кухне. Эта добрая мексиканка, заменившая ей мать, всегда изрекала мудрые вещи.
«Запомни, девочка, — говаривала Мария, — жизнь сурова… Когда дела складываются не так, как хотелось бы, нам все равно приходится смиряться». Этот урок ей приходилось повторять снова и снова.
Аманда мысленно вздохнула, ставя оббитую миску в шкаф. Разве она не смирялась снова и снова — пока ей не стало казаться, что она всю жизнь только и делала, что покорно принимала все превратности судьбы?
Убрав посуду, Аманда остановилась перед окном, где раньше стоял Эль Леон, посмотрела на горный пик над Монтерреем, и ее пальцы сжали тряпку, которую она все еще держала в руках. Все же в какой-то момент наступает такая ситуация, когда человек должен иметь право сказать: «Нет, я не приму это безропотно». Дошла ли она до такой точки?
Она все еще старалась разобраться в спутанных обрывках своих мыслей и множестве возникающих образов, когда вернулся Эль Леон. И снова серая темная комната наполнилась цветом и живостью. У него есть эта способность, поняла Аманда, одним своим присутствием влиять на ситуацию и каким-то образом брать ее под контроль. «Только будь осторожна, — нашептывал предусмотрительный внутренний голос, — будь осторожна…»
Лишь когда Эль Леон протянул к ней руку с наброшенным на нее ворохом пестрой ткани, она поняла, что он принес ей новую одежду, и осознала, что есть еще одна сторона в этой многогранной личности. Он был переменчив, как мгновенно меняющий цвета хамелеон, всегда удивлявший ее. Кто бы мог подумать, что он заметит плачевное состояние ее одежды и даже позаботится о том, чтобы найти замену?
— Спасибо, — пробормотала Аманда, протягивая руку и забирая яркую разноцветную юбку и блузку. — Это очень кстати.
— Наши возможности относительно купания довольно ограниченны, — мимоходом заметил Эль Леон, и его улыбка заставила глаза Аманды испуганно прищуриться, — но неподалеку есть уединенный ручей. Я могу устроить так, чтобы какая-нибудь женщина проводила вас туда, если хотите.
«Разумеется, можешь, — подумала Аманда, — и я уверена, что ты останешься и не пойдешь следом». Вслух же она ответила:
— Это было бы замечательно.
Она подозревала, что в этом есть какой-то скрытый мотив, который обернется для нее ловушкой, если она окажется слишком глупа. Но волков бояться — в лес не ходить. К тому же ей отчаянно хотелось вымыться.
Позже Аманде пришлось удивиться еще больше: когда она вернулась после купания в ледяной воде в горах под тенью густых зарослей, Эль Леон оставил для нее еще один подарок на кровати в боковой комнате. На шерстяном одеяле лежали завернутые в мягкую ткань изящной работы заколки для волос — сделанные из резной слоновой кости с серебром, они явно стоили очень дорого. Подарок? Заколки, конечно, прекрасны, но напрасно он подумал, будто ее можно купить так дешево.
— Простите, — сказала она вскоре, протягивая Эль Леону заколки, — я не могу это принять.
— Почему нет? Вы же взяли одежду. — Скрестив руки на своей широкой груди и облокотившись на дверной косяк, он посмотрел на нес с насмешкой в глазах, отчего Аманда стиснула зубы. — Que mas da?
— Разница в том… — Аманда слишком рассердилась, чтобы сдержаться, и тут же остановилась, осознав, что он обратился к ней по-испански. — Разница существует, — продолжила она как ни в чем не бывало, — и разница в том, что моя одежда оказалась испорченной по вашей вине. Вы должны были возместить это. — Черт, он смотрит на нее с такой улыбкой, как будто прекрасно все понимает. В который раз у Аманды возникло странное чувство, что Эль Леон знает о ней гораздо больше, чем она думает.
Предвечерние тени уже превратились в сумерки, но даже в этом неясном свете Эль Леон увидел искры ярости в глазах Аманды. Сколько еще он будет продолжать эту шараду? — лениво подумал он. Пока не устанет играть и не устроит ей «очную ставку»? Возможно. Она не слишком изменилась с тех детских лет и все так же не желает сдаваться до тех пор, пока не останется другого выхода. Ему было почти жаль ее.
Аманда. Что, думал он с полуулыбкой, она скажет, когда узнает, кто он такой? Хранит ли она до сих пор нежные воспоминания о мальчишке, который приезжал к ним в гости в те золотые летние месяцы? Даже тогда она казалась настолько выше его, единственная дочь и наследница земель своего отца, в то время как он был просто Рафаэль, младший сын дона Луиса, которому всегда сопутствовали какие-то неприятности.
Фелипе, разумеется, не упускал возможности заклеймить его безродным бастардом, заявляя, что дон Луис и Анжелика Бовс не были женаты. Не зная об обвинениях своего старшего сына, дон Луис не считал необходимым демонстрировать брачное свидетельство, оформленное в Новом Орлеане. Смерть его обожаемой Анжелики при рождении Рафаэля была для дона Луиса таким горем, от которого он так никогда полностью и не оправился… И это еще одна причина ненавидеть Рафаэля, по разумению Фелипе. К тому же Рафаэль родился в Соединенных Штатах и был не настоящим мексиканцем, а метисом, полукровкой: его мать — североамериканка, в то время как мать Фелипе принадлежала к одному из самых древних родов Мексики. Это еще одно звено в тяжелой цепи злобы, которую Фелипе годами ковал против своего сводного брата; цепи, которая в конечном счете привела его к смерти, с горечью напомнил себе Эль Леон. Все должно было закончиться совсем не так.
— Возьмите заколки, — произнесла Аманда, вырывая его из извилистых коридоров памяти.
И когда Эль Леон протянул за ними руку, он заметил злые искорки в ее сапфировых глазах под густыми ресницами. Это прелестное лицо, обрамленное темными волосами, все еще влажными после купания, преследовало его во сне прошлой ночью.
— Я возьму их — пока. — Пальцы легко коснулись ее ладони, и приятное волнение захлестнуло его от этого прикосновения. Она смотрела на него, слегка откинув голову. Изящный изгиб ее шеи вводил в искушение, и Эль Леон инстинктивно среагировал. Одна рука двинулась вверх, подняла тяжелые влажные пряди о ее плеч, и ловкие пальцы стали ласкать ее затылок такими нежными движениями, что у Аманды расширились глаза.
Тогда она отступила на шаг, разглаживая юбку дрожащими пальцами. Волнующе? Да, она чувствовала то же влечение, что и он, только не хотела признавать этого. В душе Аманды боролись смущение и гнев, когда она подняла на него взгляд; тонкие пальцы все еще разглаживали ткань юбки. Эль Леон тоже окинул ее неторопливым взглядом. Длинная юбка, густо расшитая алыми и золотыми нитями, едва доставала ей до лодыжек, а свободная хлопковая блузка оставляла открытыми ее нежные плечи; рукава с буфами заканчивались как раз над локтями. Она выглядела восхитительно женственной и желанной, и он вспомнил, каким нежным было ее тело в его объятиях, как естественно оно прильнуло к нему. И он знал, что хочет ее.
— Вы очень красивы, Аманда.
— А вы слишком добры, сеньор, — холодно ответила она, — но я все же благодарю вас за одежду и комплимент.
— De nada
type="note" l:href="#FbAutId_15">[15]
. — Аманда заставила себя посмотреть в эти темно-желтые глаза, дыхание застряло в горле, когда узнала сверкающие в их глубине искорки, словно расплавленное золото, и коротко кивнула в ответ на его слова. Когда Эль Леон протянул руки, чтобы привлечь ее к себе, она не сопротивлялась.
Ее голова откинулась назад, темные ресницы опустились, пряча затуманенные глаза, нежные пухлые губы слегка приоткрылись. Неужели этот человек действительно думает, что она собирается сдаться просто потому, что он хочет ее? Нет, Эль Леон, некоторые вещи не так легко получить…
И все же сердце ее бешено заколотилось в груди, когда Эль Леон коснулся губами ее губ. Все окружающее словно померкло, осталось только ощущение его прикосновения. Его чистый, природный запах и слабый аромат табака; его ласкающие руки, чуть грубоватые на ее коже; теплое прикосновение его ладони к ее спине, прижимающей ее еще ближе, — все слилось воедино, чтобы вознести Аманду до высот, которых ей никогда раньше не случал ось достичь, и она позволила себе экспериментировать с этими новыми ощущениями.
В ее солнечном сплетении разгоралось пламя, у нее перехватило дыхание, когда пальцы Эль Леона скользнули под ткань корсажа, чтобы ласкать ее грудь, а когда Аманда хотела оттолкнуть его, он только крепче ее обнял. Боже, что он делает? И почему сейчас она сама прильнула к нему? Умные пальцы — откуда они знают, какое это восхитительное ощущение, когда его теплая ладонь скользит по груди? А его губы на ее губах были таким теплыми и соблазнительными, приглашали ответить его нежно ищущему языку, который скользил, словно бархат, по ее приоткрытым губам.
Неужели это она, Аманда? Женщина, обвившая руками шею Эль Леона, прижимающаяся ближе к нему, отвечающая на поцелуи, которые становились все жарче и жарче? Прежде чем эксперимент станет слишком опасным, она должна прекратить его — пока еще может контролировать себя.
— Так обычно обращаются с заложниками? — промурлыкала она, когда Эль Леон на мгновение освободил ее рот, и улыбнулась в ответ на его прищуренный взгляд.
— Нет, — немного удивленно и чертовски спокойно ответил он, — я не могу представить, чтобы целовал Хуана Доминго вот так.
— Не можете? — Кошачья улыбка изогнула ее губы, слегка припухшие после его поцелуя. Аманда надеялась, что он не узнает, как сильно действует на нее. — Мне бы очень хотелось, чтобы вы больше не делали этого, — холодно произнесла она.
— Правда? — В его голосе сквозило недоверие, но Аманда, демонстративно игнорируя его, отошла и снова встала у окна. — Вы узнали эту гору, — раздался его голос позади нее, и когда Аманда обернулась, чтобы возразить, он продолжил: — Я заметил это по вашему лицу. Еще одна попытка побега не принесет вам ничего хорошего, сеньора, а только вынудит меня запереть вас. Разумеется, выбор за вами.
— Разумеется. Вся поездка в Мексику была моим выбором. — Она резко отвернулась и уставилась невидящим взглядом на остроконечный силуэт отдаленной горы. Ситуация стала еще хуже, чем Аманда представляла себе, потому что, кроме опасности потерять свободу, появилась опасность отдать гораздо большее, чем свобода, мужчине, которого она едва знала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикое сердце - Браун Вирджиния



Мне не очень нравиться,когда в романе перемешивается политика с любовью. Читала пропуская исторические политические баталии. Сам сюжет интересен
Дикое сердце - Браун ВирджинияЕлена
2.02.2014, 10.58





А мне понравилось :) Уж очень красивая любовь, обилие откровенных, красиво написанных сцен. Да, политические моменты присутствуют, но как-то не портят общего впечатления от романа. Это именно ЛЮБОВНЫЙ РОМАН во всех смыслах. Герои очень хороши - и внешне, и характерами. Поставлю десять баллов.
Дикое сердце - Браун ВирджинияНефер
2.06.2014, 5.06





Пожалуй после аниты блейк самые тупые произведения. Прочитала три из них- совершенно одинаковые тупые сужеты, тошно читать.
Дикое сердце - Браун Вирджиния666
10.07.2014, 12.57





7/10
Дикое сердце - Браун ВирджинияМилена
20.03.2015, 19.51





Роман основан на подлинном историческом факте, когда родной брат Фр.-Иосифа ( мужа Сиси)был приглашен на трон в Мексику, а потом расстрелян. Было интересно читать об этом. Роман местами затянут до нудности, как пребывание в 1-м плену и борьба героини со своими чувствами: 4 мес. раздумывала, прежде чем отдаться и получить удовольствие. Но потом стало живее и интереснее.
Дикое сердце - Браун ВирджинияВ.З.,67л.
30.04.2015, 11.23





Непонравилось. Аманда - слабая безхарактерная дура. все время просит и оправдываетса. а рафаель безмозглый, угрюиый тиран. сюжэт не интерестный, конец предсказуем.
Дикое сердце - Браун Вирджиниямарианна
11.05.2015, 2.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100