Читать онлайн Дикое сердце, автора - Браун Вирджиния, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикое сердце - Браун Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.81 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикое сердце - Браун Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикое сердце - Браун Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Браун Вирджиния

Дикое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

— Донья Аманда!
— Что случилось? Она в порядке?
— Сюда, несите ее сюда.
— Положите ее на этот диван, дон Фелипе…
Слова кружились вокруг нее смутными, ничего не значащими обрывками — просто ничего не значащие фразы, словно эхо на ветру. Единственные слова, сохранившиеся в памяти, преследовали ее, заставляли снова укрыться в безопасном мягком коконе темноты и забвения, и Аманда сопротивлялась всем попыткам вернуть ее обратно. Реальность была слишком жестока.
— Аманда!
Голос Фелипе, холодный и настойчивый, требовал, чтобы она очнулась, но Аманда упрямо сопротивлялась. Нет, она не хочет видеть его, не хочет еще раз услышать, что Рафаэль завтра умрет…
— Ты должна очнуться!
Когда к носу поднесли нюхательные соли, резкий запах, прорвавшийся сквозь тьму, заставил Аманду открыть глаза. Она покачала головой из стороны в сторону, слабо пытаясь протестовать, и слезы потоком полились по щекам.
— Нет… нет…
— Донья Аманда? — Это был голос Франчески, нежный и встревоженный, и Аманда потянулась к ней.
— Франческа?
Девушка тут же взяла ее за руку и предложила немного отдохнуть.
Качая головой, Аманда вдруг почувствовала, что дело не терпит отлагательств, и заставила себя сесть.
— Нет! Я должна пойти к нему и найти способ помочь!
— Помочь кому? Вы должны отдохнуть, — настаивала Франческа, стараясь снова уложить Аманду на низкий диван. На ее лице появились беспокойные морщинки, она нахмурилась, неохотно уступив свое место рядом с Амандой, когда Фелипе учтиво прервал ее.
— Я отведу жену в наши комнаты, сеньора Чавес. Она переутомилась и выдумывает невесть что. Извините нас…
Франческа знала, что Аманда не любит своего мужа и не доверяет ему, а в последние дни заметила особое напряжение между ними. Она тактично не спрашивала, в чем причина; сейчас ее беспокоило то, что могло произойти. Фелипе был слишком учтив, слишком стремился остаться с Амандой наедине, подальше от остальных, и Франческа не раздумывая решилась.
— Por favor, дон Фелипе… я бы хотела пойти с ней. — Франческа сама удивилась своей смелости, вызванной промелькнувшим в лице Аманды страхом, когда муж помогал ей подняться с дивана.
— Это невозможно, — ответил Фелипе раньше, чем Аманда успела заговорить. Его тон был холоден и тверд, и Франческе пришлось уступить. — Моей жене уже гораздо лучше.
Франческа с тревогой смотрела, как Фелипе повел Аманду из главного бального зала по широкому, тщательно ухоженному газону к крылу, в котором они жили. Произошло что-то ужасное, Франческа это чувствовала — что-то большее, чем обычная вражда между мужем и женой.
— Что ты надеялась доказать этой демонстрацией чувств? — прошипел Фелипе на ухо Аманде, когда они подошли к арочному входу в их соседствующие спальни и он захлопнул резную дверь. — Думаешь, ты сможешь спасти своего любовника, моя дорогая? Уверяю тебя, это совершенно невозможно.
— Фелипе… — Она вырвалась, глядя ему в лицо, ее руки сжались в кулаки. — Ты должен освободить Рафаэля. Он твой брат, и, если ты позволишь убить его, это может вызвать скандал. Подумай, что скажут в обществе, если твоего брата казнят как хуариста! Это будет конец твоей политической карьеры. Неужели добросердечный, полный сочувствия Максимилиан узнает, что ты стал причиной смерти собственного брата? Ведь император отпускает врагов, потому что против казни.
— Не будь смешной — мой брат сам станет причиной своей смерти. Он хуарист, враг императора, и даже мое влияние не смогло бы спасти его, если бы я даже захотел. А я не хочу.
Издевательская улыбка блуждала по губам Фелипе, когда он смотрел на Аманду, самодовольная кошачья улыбка, которая привела ее в ярость. Будь он проклят! Голова Аманды ужасно болела, ей хотелось наброситься на Фелипе, ударить, стереть эту улыбку с лица и высказать все, что она думает о нем, как она ненавидит… но она не осмелилась. Несмотря на его слова, Аманда знала, что сейчас Фелипе держит жизнь Рафаэля в своих руках — он может задержать казнь брата или ускорить ее. Мысли лихорадочно кружились в ее мозгу, как листья, подхваченные порывом ветра.
Фелипе был холоден и элегантен, его аскетические черты напоминали холодный мрамор, когда он прошел через комнату к дубовому буфету, чтобы достать графин с мадерой. Его темные брови изогнулись, когда он вежливо спросил, не хочет ли Аманда выпить.
— Это тебя успокоит, querida.
— Не называй меня так!
Так называл ее Рафаэль, и воспоминания о страстных ночах под звездным пологом снова нахлынули на Аманду.
Она вздрогнула. Сейчас, зло глядя на Фелипе в слабо освещенной комнате, позволяя своему взгляду скользить по его лицу, она еще больше ненавидела его. Он во многом был похож на своего брата: такие же аристократичные черты лица и медлительная грация, — но он был другим, настолько другим, что даже звук его голоса, повторяющего слова Рафаэля, терзал ее нервы.
Продолжая улыбаться своей ледяной улыбкой, Фелипе поднял бокал прекраснейшей мадеры.
— Как пожелаете, донья Аманда, как пожелаете. — Он медленно поднес бокал к губам и смотрел на нее поверх края; темные глаза прищурились, тонкие пальцы, как когти ястреба, обвили хрупкую ножку.
Было тихо. Казалось, комната вибрировала от напряжения, пока Аманда не поняла, что больше не может терпеть и должна прекратить это.
— Сейчас я хотела бы лечь спать, Фелипе. Пожалуйста, уйдите.
— О, разумеется!
Он был вежлив и так чертовски обходителен, что Аманде захотелось закричать, заставить его отреагировать, согласиться освободить Рафаэля. Но она не могла. Не существовало способа заставить его сделать то, чего она так отчаянно хотела.
Боже, как же болит голова! Аманда сжала пальцами виски и почувствовала тошноту. Должен быть способ, должен же быть какой-то способ спасти его…
Она освободит Рафаэля сама — да, вот так! Как только Фелипе оставит ее одну, она изменит внешность и проберется к конюшне, а там найдет способ, как организовать побег. Она как-нибудь отвлечет охранников, передаст Рафаэлю оружие… Она даже сможет убежать вместе с ним! На этот раз она не позволит Рафаэлю отговорить ее или приказать ей остаться — на этот раз она настоит на своем!
Но Фелипе, умный Фелипе, успешно разрушил планы Аманды, как будто прочитал ее мысли или увидел ее намерения по линии щеки, которой она повернулась к нему.
— Для вашей безопасности, моя дорогая, я собираюсь запереть дверь, — сказал он ей с террасы и по резкому повороту головы и испуганному выражению лица понял, что правильно угадал ее намерения. — Скоро я пришлю вам горничную, а пока отдыхайте.
Глядя, как закрывается дверь ее спальни, Аманда услышала металлический скрип ключа в замке и поняла, что проиграла. Высокие окна, выходящие на теннисную террасу, были закрыты декоративными железными решетками и не позволяли выбраться из комнаты. Витражное окно, закрывающее световой люк над головой, находилось слишком высоко, до него не дотянуться. В результате Аманда оказалась такой же беспомощной, как Рафаэль, прикованный цепями к стене конюшни. А утром его увезут в Мехико, чтобы казнить.
Прижав лицо к холодной железной решетке окна, Аманда расплакалась. Слезы текли по ее щекам, дыхание превратилось в отрывистые всхлипы, грозившие разорвать ее на части. Она ничего не могла сделать, чтобы спасти единственного мужчину, которого любила… и саму себя. Но, лихорадочно думала Аманда, она должна найти способ и придумать хоть что-нибудь! Однажды она заставит Фелипе заплатить за все — ей бы только добраться до императора, броситься к его ногам и умолить сохранить Рафаэлю жизнь. Максимилиан, с его добрым сердцем, чувствительной натурой и пристрастием к очаровательным женщинам, обязательно выслушает ее, она уверена.
Сквозь окно до нее долетали отдаленные звуки фиесты, смех и громкая музыка — они словно насмехались над ней, наполняя Аманду разочарованием. Она зло вытерла слезы тыльной стороной ладони и стала расхаживать по просторной комнате. Сначала она ходила кругами, сжимая и разжимая руки, теребя складки платья, потом вдруг схватилась за волосы и стала вытаскивать их них шпильки.
«Должен быть способ освободить его, я должна найти способ» — эти мысли снова и снова звенели в ее голове, словно литания, которую невозможно остановить. Наконец Аманда в отчаянии бросилась на широкую кровать и зажала подушкой уши, чтобы спрятаться от звуков. Как она сможет освободить Рафаэля, если сама оказалась взаперти?
Ситуация оказалась такой, что Аманде захотелось вести себя как в детстве: броситься на пол и брыкаться, дать в этом приступе раздражения выход своему отчаянию. Досадно, что взрослым не позволяется так вести себя, подумала она, с мучительным всхлипом садясь на кровати.
Услышав стук в дверь, Аманда поднялась с постели. Пришедший наверняка не знает, что она заперта…
— Кто там? — Она подошла и припала ухом к двери. На нее вдруг нахлынула волна надежды… — Я не могу открыть — дверь заперта!
— Донья Аманда? — Женский голос прозвучал недоверчиво, и Аманда поняла, что это Франческа.
— Франческа? Я не могу открыть дверь. Достань ключ и выпусти меня…
Голос звучал приглушенно, и Аманда, вдруг встревожившись, бросилась к окну, чтобы посмотреть, одна Франческа или нет. Выглянув насколько смогла, Аманда увидела сияющую темную головку Франчески. Рядом с ней никого. Тогда как могла тихо она дала ей знак подойти к окну.
— Пожалуйста, говори как можно тише, чтобы никто не услышал…
— Аманда? — Лицо Франчески появилось в окне. Она внимательно посмотрела внутрь. — Что случилось? Дон Фелипе запер тебя?
— Да, и мне нужна твоя помощь, Франческа! Пожалуйста, не говори «нет»!
— У меня нет ключа, — начала Франческа, но Аманда прервала ее.
— Да, я понимаю. Но есть кое-что еще, и позже я тебе все объясню. Пожалуйста, доверься мне.
— Но что произошло, Аманда? Твои слова звучат так отчаянно… Почему ты упала в обморок?
— Я все тебе расскажу, но ты должна ради меня попасть к императору и попросить его немедленно поговорить со мной!
— Я не понимаю, и… это все равно невозможно, потому что императора не будет весь вечер — он уехал в асиенду дона Франсиско Диего…
— О Господи! — Аманда тихонько выругалась, потом в ответ на торопливый вопрос Франчески коротко объяснила, кто такой пленник в конюшне. — Он был моим любовником, — без обиняков сказала она, — и он сводный брат Фелипе.
— Хуарист — брат дона Фелипе? О, донья Аманда, я не могу поверить, что вы завели такого любовника…
— Позже я все объясню, Франческа, но ради меня ты сейчас должна пойти в конюшню и освободить его — должна! У меня есть план, который может сработать…
Глаза Франчески изумленно расширились, когда Аманда в общих чертах рассказала, чего хочет.
— Но… но это невозможно, Аманда! Я не посмею сделать такое! А что, если меня поймают или схватят твоего друга bandido и он расскажет, как ему удалось сбежать? Нет, это слишком опасно.
— Франческа, ты не понимаешь! Завтра они убьют его, а я его люблю! Пожалуйста! Не отказывай мне и я вечно буду у тебя в долгу.
Франческа колебалась, и Аманда воспользовалась моментом.
— Времени очень мало, но я попробую рассказать тебе немного… Я вышла замуж за человека в конюшне после того, как мне сообщили, что Фелипе мертв. Потом я узнала, что Фелипе все еще жив. Я не хотела возвращаться к нему, но Рафаэль был слишком упрям и честен, чтобы бежать со мной, а священник не удовлетворил мое прошение об аннуляции брака с Фелипе. А теперь обещай помочь мне, Франческа!
— Донья Аманда, я знаю, что не должна, что мы обе можем попасть в серьезную беду, если все откроется, но… но если вы действительно любите его… Вы правда были обвенчаны с этим хуаристом?
— Да. И я люблю его, правда люблю, Франческа, поверь мне. Я никогда не была счастлива с Фелипе, и если Рафаэля убьют, я тоже умру.
Аманда вцепилась в железную решетку окна побелевшими пальцами, под огромными глазами залегли темные круги.
— Пожалуйста, Франческа, — умоляла она хриплым шепотом, и юная мексиканка наконец сдалась, бормоча себе под нос, что она, должно быть, сошла сума.
— Я сделаю это для тебя, Аманда, потому что знаю: ты несчастлива и, должно быть, любишь этого bandido, иначе не стала бы так рисковать.


Грязная солома покрывала пол конюшни, не чищенный с тех пор, как обитавших тут лошадей переселили, освобождая место для пленника-хуариста. Рафаэль поморщился, подвинувшись насколько позволяли цепи. Французы явно решили не тратить предметов роскоши на приговоренного к казни, мрачно подумал он. Даже еду и воду давали неохотно, ставя щербатую оловянную миску у его ног, чтобы он ел, как собака.
— Мы боимся отвязывать для еды такого свирепого хуариста, — дразнили его охранники и хохотали над его попытками утолить голод и жажду. Гордость приказывала Рафаэлю отказываться от еды, но здравый смысл требовал есть столько, сколько возможно, чтобы сохранить силы. Представься хоть малейшая возможность, он немедленно убежит.
Когда он попытался найти более удобное положение, раздался приглушенный лязг металла, и Рафаэль тихонько выругался в сгущающейся темноте конюшни. Проклятие, в какую адскую ситуацию он умудрился попасть! По крайней мере, Рамон в безопасности и австрийские солдаты его не поймали.
Рамон. Dios, как он был рад увидеть этого юношу, какое облегчение испытал, узнав, что Рамон не убит во время нападения французов на лагерь в горах. Рафаэль случайно обнаружил, что Района держат в тюрьме, и решил спасти товарища. Это люди Фелипс, посланные, чтобы убить его, случайно заговорили о юноше, думая посмеяться над Эль Леоном, а вместо этого разъярили его.
Фелипе в некотором роде сдержал свое слово, подумал Рафаэль с кривой усмешкой, позволив ему покинуть Каса-де-Леон до того, как послать за ним убийц. Разумеется, он ожидал от брата чего-то подобного и был готов.
Уехав, Рафаэль скакал всю ночь, не останавливаясь на отдых, терзаясь мыслями об оставленной с Фелипе Аманде. Она все еще не верила, что он может оставить ее со своим братом, и он читал осуждение в ее глазах. Это преследовало его, когда он скакал по покрытым густой пылью дорогам, пока его внимание наконец не переключилось на уставшего жеребца. И тут же животное оступилось и поскользнулось на россыпи мелких камушков.
Утреннее солнце уже показалось из-за горизонта, раскрашивая небо сияющими розовыми и золотыми красками, когда он наконец остановился поддеревом на отдых. Свежий холодный ветер тут же остудил его. Он спешился и закурил тонкую сигару. Его мысли снова и снова возвращались к Аманде, и Рафаэль подумал, что она когда-нибудь поймет, почему он оставил ее с Фелипе.
Бывали времена, когда честь казалась ему не более чем пустым словом, а не обязательством, времена, когда он был готов забыть свои идеалы. Стоили ли они на самом деле того, что он потерял, хотя бы на короткое время?
Выругавшись, Рафаэль докурил сигару и ослабил подпругу, чтобы дать коню отдохнуть. Склонив голову и надвинув на глаза сомбреро, он замер, услышав металлический лязг. Улыбка тронула его губы, он остался стоять, опустив голову. Кровь бешеным потоком заструилась по его венам.
Так, значит, именно здесь люди Фелипе устроили засаду! Рафаэль небрежным жестом достал из кожаного чехла «винчестер», как будто собирался его почистить, и передвинул кобуру пистолета в более удобное положение. Враги прятались за большой грудой камней и ждали среди низких кустов, отбрасывающих зловещие тени, которые можно было принять за опустившихся на колени людей. Почему же они медлят? Уже давно могли его застрелить.
Но эти трое хотели сначала поиздеваться над ним, посмотреть, как одинокий хуарист будет умолять о пощаде, прежде чем они убьют его. Им доставило бы огромное удовлетворение увидеть, как знаменитый Эль Леон встанет перед ними на колени, тогда им будет чем похвалиться перед собутыльниками в барах. Но это оказалось их роковой ошибкой.
— Опусти ружье, хуаристская свинья, — приказал Рафаэлю один из них, выходя из укрытия. — И повернись, очень медленно.
«Винчестер» со стуком упал на землю недалеко от ног Рафаэля, он откинул назад сомбреро и повернулся, чтобы увидеть тех людей, которые сопровождали их с Амандой из Буэна-Виста в Сан-Луис.
— То-то мне показалось, что я узнал голос, — протянул он по-английски, и мужчины переглянулись, услышав его небрежный тон. — Полагаю, это Фелипе послал вас за мной, месье?
— Oui, дон Фелипе хорошо заплатил нам, чтобы избавить страну от Эль Леона.
— Вы, джентльмены, едва ли добавляете чести своему императору, когда берете деньги за то, что должны бы делать ради независимости и свободы. Но я понимаю, что у французов слишком мало чести…
— Хватит! — рявкнул легионер. Выражение его лица сделалось угрожающим, когда он подошел ближе. — Вы, мексиканцы, много говорите о чести, но что-то нам ее мало помазываете. У воров в Мексике нет чести. — Он вытянул вперед винтовку, острое лезвие штыка разрезало рубашку и задело кожу Рафаэля, из неглубокого пореза на груди потекла кровь. — Э-э… убери руки, Эль Леон. Мне бы не хотелось торопиться. Сперва ты должен услышать, что о тебе говорят другие, узнать, как твои собственные люди преданы тебе!
Пожав плечами, Рафаэль прислонился спиной к лошади; его янтарные глаза сузились в ожидании момента. Двое мужчин, стоявшие слева и справа от вожака, явно нервничали, часто оглядываясь через плечо, как будто ожидали неприятностей.
— Ну так скажите мне, — поддел Рафаэль главаря и чуть не расхохотался, увидев, как тот сердито нахмурился. Никто не ждал, что Эль Леон будет реагировать вот так. Предполагалось, что он съежится от страха и начнет умолять о пощаде или по меньшей мере испугается. Теперь же его бесцеремонное поведение привело французского лейтенанта в ярость. — И что же другие говорят обо мне, лейтенант?
— Твои собственные люди предали тебя, отважная хуаристская свинья! Ты не знал этого? — Штык еще раз кольнул грудь Рафаэля. — Мальчишка из твоего лагеря — мальчишка, которого ты однажды спас, — он порассказал нам столько всего о тебе, Эль Леон, столько всего!
Рафаэль напрягся, зная еще до того, как прозвучали слова, что скажет язвительный лейтенант.
— Ты помнишь Рамона? Ты доверял ему, не так ли? — злорадствовал французский офицер. — Он у австрийцев в Гуанахуато, радостно рассказывает все, что знает.
Рамон. Значит, он не погиб! Рафаэль знал, что юноша пленник, а не предатель. Рамон не встал бы на сторону французов, потому что вся его семья была убита легионерами во время резни, и он ненавидел их всей душой. Мальчик наверняка бы погиб вместе со своими родными, если бы Рафаэль не появился до того, как ему успели перерезать горло. Мысль о том, что с Рамоном жестоко обращались и заставили его сказать вещи, которых он, вероятно, даже не мог знать, привела Рафаэля в ярость.
Легионеры так и не успели ничего понять, как в руке Рафаэля мелькнул пистолет и он трижды выстрелил. Завитки дыма поднимались от нагретого ствола, а они уже лежали на земле с выражением удивления на безжизненных лицах.
Оставив их на камнях в пыли, Рафаэль пришпорил коня и помчался в Гуанахуато к Рамону. Спасение Рамона вначале казалось ему достаточно легким делом. Одолев беспечного охранника, Эль Леон и Рамон просто вышли под покровом ночи, будто на прогулку. Никто не остановил их и не задавал вопросов — похоже, до них никому не было дела.
Примерно в двадцати километрах от Гуанахуато удача изменила им, когда их заметил австрийский патруль. Погоня закончилась тем, что Рамона ранили в плечо и Рафаэль приказал юноше уходить.
— Если тебя схватят вместе со мной, ты все равно умрешь, но если ты найдешь Хуана или Мигеля, то сможешь помочь мне, — сказал он.
В конце концов мальчик подчинился и сел на нервно гарцующего жеребца Эль Леона.
— Мы вернемся и освободим тебя, — пообещал Рамон, когда конь рванулся вперед, но Рафаэль не слишком надеялся, что он сможет сдержать свое обещание. Французы знали, кого захватили, и казнят его со всеми возможными церемониями.
Вот так Рафаэль оказался в грязном стойле резиденции Максимилиана в Куэрнаваке, ожидая fusilamiento
type="note" l:href="#FbAutId_27">[27]
, шквала пуль, который оборвет его жизнь. А Аманда — где она сейчас? Разумеется, с Фелипе. Он пожалел, что не может увидеть ее еще хотя бы раз…


— Но это невозможно, — настаивала Франческа, все еще стоя у окна Аманды и нервно теребя тонкий шелк любимого шарфа Аманды. — Никто не поверит, что я — это ты. Мы совсем не похожи. — Она прикусила губу, ее лицо было бледным в мерцающем отблеске фонариков, черные брови сошлись на переносице.
— Держи шарф так, чтобы он закрывал твое лицо, и никто не посмеет поднять его. Ты должна только одурачить охранников на дорожке. — Аманда протянула руку сквозь витую решетку и поправила шелк, закрывающий лицо Франчески. Они обсудили и отвергли несколько разных планов, пока, наконец, не согласились на тот, который показался им достаточно отчаянным, чтобы сработать.
Франческа надела узнаваемый шарф, который Аманда обычно носила по вечерам, так что любому было бы трудно догадаться, что это не донья Аманда прогуливается по вечернему саду. План был прост, но имел шанс на успех, и Аманда не сомневалась, что Франческа прекрасно справится со своей ролью.
— Ты знаешь, что делать? — еще раз спросила она Франческу, и девушка кивнула.
— Да, я знаю, что делать. Я только надеюсь, что все пройдет хорошо и твой друг будет свободен. Если только меня не хватятся раньше, чем я доберусь до конюшен… — Помедлив, Франческа с беспокойством спросила: — Он ведь не навредит никому, правда?
— Нет. Вопреки всему, что ты слышала о нем, он совсем не такой. Он сделает только то, что потребуется, чтобы не быть схваченным. — Аманда прикусила губу и добавила: — О, пожалуйста, будь осторожна, Франческа! Как бы я хотела пойти вместо тебя!
— Но это невозможно. — Франческа бросила на Аманду быстрый взгляд, потом просунула руку через решетку и утешающе сжала ее руки. — Он спасется, вот увидишь. Не беспокойся, Аманда.
Несколько долгих минут после того, как Франческа исчезла в темноте, Аманда стояла и смотрела ей вслед. Как это ужасно — быть так близко от Рафаэля и не иметь возможности увидеть его. Но если даже он и попытается найти ее, то будет немедленно схвачен, а его свобода гораздо важнее. Боже, сделай так, чтобы он спасся!


Рафаэль потянулся, насколько позволяли цепи, и мышцы возмущенно запротестовали. Звуки веселого праздника в бальном зале все еще плыли в ночном воздухе, а он страстно проклинал их всех. Богатые помещики-испанцы с их глупыми, пустоголовыми женами жили в роскоши за счет бедняков: Мексика построена на поту индейских пеонов, которые работают на полях и в шахтах и живут в крайней бедности. Так почему же он, землевладелец, член одной из старейших семей Мексики, сражается за систему, которая ограничит его собственную власть и влияние?
Бывали времена, когда Рафаэль не сомневался в причинах, и тогда он вспоминал отца. Дон Луис всегда настаивал, чтобы с крестьянами и пеонами, работавшими на его землях, обращались как с людьми, с достоинством и справедливостью, а не как с животными. Дон Луис также считал, что лучшие условия жизни обеспечат лучших работников, и они больше сделают, что и доказал на своих землях. Но когда имение унаследовал Фелипе, условия ухудшились, и многие, включая Рафаэля, бежали от его тирании.
Мрачные мысли мрачной ночью, криво усмехнулся Рафаэль, еще раз проверяя крепость своих уз. Железные наручники сковывали запястья и щиколотки так, что они кровоточили и болели, а мошкара тучами кружилась над ранами. Он разогнал мошкару нетерпеливым жестом и, выругавшись себе под нос, пожалел, что у него нет ружья, чтобы он мог умереть как человек.
Ночной бриз принес новые звуки, и нежный смех женщины, флиртующей с одним из охранников, проник в темную конюшню. Рафаэль расслышал несколько слов, бормотание, а когда он услышал восклицание охранника: «Сеньора Леон! Я не знал, что это вы…» — выпрямился, изо всех сил напрягая слух. Аманда? Здесь? С Фелипе? Без сомнения, это она. Значит, Фелипе приехал, чтобы позлорадствовать над его пленением и казнью, и привез с собой Аманду.
Но нет, это не голос Аманды! Рафаэль узнал бы его, этот едва заметный американский акцент, придающий особый шарм ее испанскому. Женщина говорила без акцента.
— Откройте лицо, сеньора, — извиняющимся тоном произнес стражник, но получил немедленный отказ.
— Вы ставите под сомнение мое слово, капрал? Я настаиваю на встрече с вашим начальником, лейтенантом Дюпре…
— Но, сеньора… — попытался возразить солдат, когда еще один голос оборвал его:
— Капрал! Достаточно, вы и так поставили меня в неудобное положение! — Стук сапог по каменным плитам прозвучал неожиданно громко, затем наступила тишина. — Рафаэль вскочил на ноги.
Лейтенант в безукоризненно сшитом мундире склонился над рукой дамы, скрытой за складками ткани, потом отослал пристыженного капрала.
— Оставьте нас. Теперь я сам займусь этим делом. — Он подождал, пока солдат откозырял и удалился, а затем взял женщину за обе руки, удивленно шепча: — Вы очень смелы, очаровательная леди. Я не думал, что вы примете приглашение посетить меня здесь, тем более переодетой в жену важного придворного.
— Это показалось самым подходящим способом пробраться сюда, — возразила Франческа. — Я знала, что немногие осмелятся задавать вопросы жене дона Фелипе.
Кто была эта женщина, использовавшая Аманду как прикрытие для своих романтических похождений? Рафаэль вдруг подумал, что Аманда может знать об этом и даже одобрять. В конце концов, на этой женщине был ее шелковый шарф.
Лейтенант склонился ближе: он улыбался, глядя в темные глаза Франчески и все еще держа ее за руки. Невинный флирт со стороны женщины, или… Рафаэль заметил, как стройное тело чуть отстранилось от лейтенанта, и прищурился, размышляя. Это был явно не обычный флирт с привлекательным мужчиной. Все его чувства обострились. Он играл в эту игру слишком много раз, чтобы не узнать сигналы, которые подавала женщина, и понял, что она переоделась Амандой для какой-то другой цели. Ему не потребовалось много времени догадаться, что ее послала сама Аманда.
В конце концов Франческа придумала предлог, чтобы на несколько минут избавиться от лейтенанта. Она послала его за бокалом охлажденного вина с императорских столов.
— Вас не будет всего несколько минут, и… ну… ваши люди могут распустить слухи, если увидят, что я оставалась здесь слишком долго. Ну что может случиться? Я посижу вот на этой скамейке и подожду…
Пообещав скоро вернуться, лейтенант исчез в темноте, скрывающей дорожку, ободренный дружеским тоном Франчески и уже предвкушающий предстоящую долгую ночь. Много недель у него не было женщины, если, конечно, не считать рыдающих крестьянок в деревнях, которых легионеры насиловали. Франческа представлялась ему страстной, очаровательной женщиной из высшего общества, и лейтенант Дюпре очень тщательно продумал свою стратегию обольщения. Он даже не ожидал, что она сработает так быстро, но отнес столь скоропалительный успех на счет своей привлекательной внешности и шарма, которые еще никогда его не подводили.
— Наконец-то он ушел! — Голос из темноты конюшни напугал Франческу. Она резко обернулась, помедлила немного и отважно вошла внутрь. Ее сердце неистово колотилось, во рту пересохло. Что, если Аманда доверилась мужчине, который не заслуживает этого…
— Вы Рафаэль? У меня для вас поручение от Аманды…
— Надеюсь, она в порядке? Фелипе не обидел ее? — В голосе пленника звучало беспокойство, но все же он оставался ровным и спокойным, и Франческа решила, что ему можно доверять.
— Si, она в порядке, хотя дон Фелипе запер ее в спальне. Она послала меня помочь вам…
Франческа подошла ближе к двери стойла, заглянула внутрь и в отблеске фонаря увидела лицо пленника. Синяки и ссадины испортили бронзовую кожу, но, вне всякого сомнения, мужчина был красив, и Франческа понимающе улыбнулась. Такой мужчина может украсть сердце женщины, и теперь она ясно поняла, почему Аманда готова рисковать чем угодно, чтобы помочь ему.
— Вот, — отрывисто произнесла она, — я принесла вам пистолет и нож. Надеюсь, мой отец не догадается, кто их украл. К сожалению, у меня нет ключа от ваших цепей, и я не знаю, где его хранят. Вам придется постараться сделать все возможное вот этим; надеюсь, это поможет.
— Ключ на большом кольце в конторе лейтенанта. Если вы пойдете с ним, то увидите ключ висящим на стене за дверью…
— Но я не могу! Я и без того очень рискую. — Франческа вытащила пистолет и нож из сумочки, спрятанной в складках платья. Потом она остановилась, прикусив губу, и оглянулась. — Возьмите это, а я сделаю что смогу. — Нож и пистолет упали на солому, и она сделала шаг, собираясь вернуться на скамью.
— Подождите, сеньорита! Аманда — где я могу найти ее? Где ее комната?
Франческа резко обернулась, решив, что он сошел с ума.
— Вы собираетесь пойти к ней? Вас обнаружат и тогда убьют обоих! Я не могу допустить этого и уже жалею, что согласилась помочь вам.
— Скажите мне, где она. Por favor, — добавил он, и Франческа, в конце концов сдавшись, объяснила, где находятся комнаты Аманды, напомнив при этом, что спальня Фелипе рядом и дверь Аманды заперта.
— Вы сумасшедший, а я еще должна помогать вам, — бормотала она себе под нос, поспешно возвращаясь назад и прислушиваясь к шагам на дорожке. Она села на скамью буквально за секунду до возвращения лейтенанта.
Когда почти час спустя слегка растрепанная Франческа собралась уходить, она остановилась рядом с камерой арестованного и крепко сжала руку лейтенанта, как будто в испуге.
— Бедняга! Что же он такого сделал? — спросила она, бросив на Дюпре быстрый взгляд.
Раздраженный, что все его попытки обольщения провалились — но только на данный момент, разумеется, — лейтенант резко ответил:
— Он хуарист и убийца, и его уже давно надо казнить. Завтра ему конец.
— О-о! — Франческа взмахнула рукой, чтобы закрыть рот, а Дюпре так и не заметил дугообразный проблеск металла в свете фонаря.
Но Рафаэль заметил, и вспышка удовлетворения мелькнула в его золотых глазах, когда он на мгновение встретился взглядом с Франческой. Его темная голова незаметно склонилась в знак благодарности, а потом, чтобы скрыть свой бросок за ключом, он обрушил на Дюпре поток ругательств, что заставило разъяренного лейтенанта немедленно увести Франческу подальше, а заодно приказать солдатам усмирить пленника.
— Со всей необходимой силой, — безжалостно добавил он, и один из стражников ухмыльнулся в предвкушении, направляясь выполнять приказ начальника.
— Таких животных нужно отстреливать на месте, — сквозь зубы выдавил Дюпре. Франческа вздрогнула, но он истолковал это неверно. — Все в порядке, ma petite, он не сможет навредить вам. К тому же я собираюсь проводить вас домой.
Было темно, и большинство фонарей давно погасло, когда со стороны конюшен раздался глухой крик. Зарывшись глубоко в подушки, Дюпре пошевелился во сне, но не проснулся; мечты о неизбежном соблазнении очаровательной Франчески по-прежнему наполняли все его сны.
А Аманда наконец забылась беспокойным сном. Она смутно осознавала, что мечется в постели, ночные звуки вплывали в ее бодрствующий мозг и покидали его…
Когда послышался странный звук, она открыла сонные глаза и в замешательстве огляделась. Огни за ее окном не горели, и она изо всех сил напрягала глаза, стараясь хоть что-то разглядеть.
Франческа прошла мимо ее окон несколько часов назад, сообщив, что все прошло гладко, и молча направилась в свои покои. Не услышав ни выстрелов, ни суматохи, Аманда решила, что Рафаэлю удалось благополучно бежать, и, вздохнув с облегчением, погасила лампу. По крайней мере, Фелипе не вернулся и не пришла горничная, которую он обещал прислать.
Может быть, это она и явилась, с тревогой подумала Аманда, сидя в кровати и вглядываясь в темноту. Но горничная должна была прийти несколько часов назад, и уж точно не стала бы красться так тихо посреди ночи.
Аманда почувствовала присутствие другого человека как раз в тот момент, когда чья-то рука зажала ей рот. Она вся изогнулась, яростно стараясь вырваться.
— Тихо, Аманда! — приказал до боли знакомый голос. — Рука крепко зажимала ей рот, пока она не кивнула в знак согласия и медленно отстранилась.
— Рафаэль? — Одно это слово нерешительно прозвучало в темноте, полное надежды и отваги, и, когда она повернулась и прижалась к его широкой груди, слезы облегчения потоком хлынули по ее щекам. — Ты вернулся за мной, — судорожно прошептала она, обнимая его так крепко, что Рафаэль едва мог вдохнуть. Ее злость и негодование исчезли, словно их никогда и не было.
— Ах, querida, ты думала, что я бросил тебя? — Теплые губы, лаская ее шею, безошибочно отыскали пульсирующую жилку даже в кромешной тьме. — Ты постоянно была в моих мыслях, ты преследовала меня во сне и наяву, и я мог думать только о том, чтобы снова обнять тебя, — прошептал он, уткнувшись в ее сладко пахнущую кожу. — Ты наложила на меня заклятие, колдунья…
— И на себя тоже, Рафаэль, потому что я думала только о тебе. — Ее пальцы в темноте скользили по его лицу, лаская, наслаждаясь изгибом его сильной скулы, касаясь грубой отросшей щетины, прежде чем запутаться в волосах. — Ты принимал ванну, — удивленно пробормотала она, вспоминая грязного узника, которого видела раньше. — И нашел новую одежду.
— Это благодаря озеру, где я прятался, когда охранники делали обход, и одному легионеру, который, пожалуй, ужаснется, увидев те вещи, что я оставил ему взамен, — пробормотал Рафаэль. Его руки крепко обхватили ее стройное тело, когда Аманда рассмеялась и выдохнула нежное:
— Я так скучала по тебе…
Рот Рафаэля накрыл ее губы, заглушая слова, его губы двигались сначала нежно, потом сильнее, его поцелуи, казалось, вытягивали из нее душу. Для них обоих больше не существовало ничего, кроме друг друга, опасность положения растворилась, когда страсть захлестнула их такой всепоглощающей волной, которой невозможно противостоять. Агония была сладостной: разгоряченное дыхание смешивалось с бессвязными обрывками слов, нетерпеливые руки стягивали сковывающую одежду, пока, наконец, не остались только они вдвоем.
— Я забыл, как прекрасно ты сложена, — прошептал Рафаэль. Его руки скользили медленными, чувственными движениями по грудям Аманды, на мгновение накрыли их ладонями, прежде чем легкими касаниями спуститься по ребрам к плоскому животу. Его рот проложил влажную дорожку от ложбинки между грудями к пупку, и Аманда, затрепетав, потянулась к нему.
Это было так давно, она так сильно тосковала по нему, что оказалась не готова к быстроте и опустошению его словесной атаки.
— Ты дрожала так и с Фелипе тоже, chica? — Тонкие пальцы сжались на ее талии и резко дернули ее вниз, на кровать, когда она рванулась вперед со страдальческим вскриком. Почувствовав себя преданной, Аманда всхлипнула. — Ну так как? — жестко настаивал он, и она смогла только покачать головой.
— Как ты мог такое подумать? — Она напрягала зрение, чтобы увидеть в темноте выражение его лица. — Я ненавижу Фелипе, и он это знает. Он пытался, но не смог… Ты должен верить мне, Рафаэль!
— Господь знает, как я хочу этого.
Сильные руки обняли ее, прижимая ближе, губы нежными поцелуями осушали слезы. Он действительно хотел, но как поверить, что Фелипе не смог заниматься любовью с Амандой? Это было неправдоподобно, но, черт возьми, есть ли у него право обвинять ее, когда он сам оставил ее с братом? Чего он вообще ожидал? Ему придется забыть, придется изгнать мучительные образы Фелипе с Амандой из своей головы, потому что он сам лишил себя всяких прав, оставив ее.
— Поцелуй меня, chica. Люби меня, как я мечтал все это время, — хрипло прошептал Рафаэль, и она, обвив руками его шею, притянула его рот к своему, целуя его.
Аманда страстно прижималась к нему, ее стройные бедра заставляли его возбуждаться все больше. Ласки Рафаэля стали еще более жаркими. Горячие губы оторвались от ее рта и набросились на торчащий сосок, дразня и мучая до тех пор, пока ее дыхание не превратилось в судорожные вдохи.
— Рафаэль… пожалуйста…
— Пожалуйста — что? Пожалуйста — любить тебя? — Он выгнулся вперед, его тело ритмичными движениями, едва касаясь, скользило по влажному входу между ее бедер, и Аманда прильнула к нему, как слабый котенок. Ее ладони круговыми движениями ласкали его грудь и плечи, спускались по вздутым мускулам, чтобы схватить за запястья расставленных по бокам ее извивающегося тела рук. Наконец Рафаэль сдался и ослабил руки, чтобы лечь на нее всем телом. Ее груди встретились с жесткими мускулами его груди, ее округлые бедра слились с его бедрами, когда Аманда крепче обняла его. Их ноги сплелись. Он мучил ее, дразнил обещанием своего тела, а она стремилась к нему, чувствуя пустоту, даже более болезненную, чем могла представить.
Ее маленькие ладони, подхлестывая его, поднялись по спине к затылку, поиграли густыми прядями отросших волос и обхватили лицо, пробегая пальцами по твердому колючему подбородку. Язык Аманды скользил по краям его губ быстрыми нежными движениями, потом стал более настойчивым, пока Рафаэль не впустил его в свой рот. Исследуя, наслаждаясь, два языка играли чувственный дуэт, оставивший их обоих почти бездыханными.
Наконец Рафаэль чуть приподнялся и ринулся вперед быстрым, неистовым движением, заставившим Аманду вскрикнуть. Ее ноги зарылись в покрытый сбитой простыней матрас, когда Аманда приподнялась навстречу его толчкам, а его широкие ладони скользнули под ее бедра, поднимая ее еще выше. Он входил в нее снова и снова. Застонав, Аманда вцепилась в его плечи обеими руками и задрожала; грохочущий прилив захлестнул все ее тело. Когда она закричала, Рафаэль накрыл ее рот своим, заглушая звуки; его тело не переставало двигаться. А когда все было кончено и Аманда лежала неподвижно, он стал покрывать поцелуями ее влажный лоб и пылающие щеки.
Она чувствовала слабость во всем теле и слабо запротестовала, когда Рафаэль снова начал двигаться, пробормотав, что больше не может, но он в ответ стал еще интенсивнее двигать бедрами. Глаза Аманды расширились от удивления, когда она почувствовала, как скопившаяся боль глубоко внутри ее уходит. Она до самых кончиков пальцев трепетала от восторга. Еще раз Рафаэль довел ее до предела и выше, заставив парить в море наслаждения и оставив ее совершенно опустошенной.
Обессиленная, она лежала с закрытыми глазами, довольная уже тем, что обнимает его. Рафаэль также лежал неподвижно, ничего не говоря, просто ожидая.
Где-то в комнате тикали часы, отсчитывая минуты, осторожно напоминая, что времени у них мало, и в конце концов Рафаэль перекатился так, что Аманда оказалась сверху.
— Что?.. — начала она, но Рафаэль, обхватив тонкую талию, стал ласкать ее груди. Это было безумие, и она не знала, что такое возможно, но вдруг снова почувствовала разгорающуюся страсть. На этот раз Рафаэль присоединился к ней, бормоча что-то по-испански, когда они оба балансировали на грани, а потом взорвались восторгом и Аманда подумала, что никогда не ощущала такого полного удовлетворения. Как сможет она снова позволить ему уйти? Моменты из прошлого вернулись, чтобы терзать ее — то первое восхитительное соединение, трепещущая остановка на краю, прежде чем быть смытой волной желания, оглушающий поток, затопивший все, кроме адского пламени, угрожающего поглотить их, прежде чем в конце концов превратиться в сокрушительный взрыв, возносящий на самый пик удовлетворения.
Тело Аманды в последний раз содрогнулось, и ее руки обвились вокруг Рафаэля, изо всех сил обнимая его, не желая отпускать. Боже, она чуть не забыла, как сильно любит его, как сильно ей нужно обнимать его вот так, быть близко, как только могут быть мужчина и женщина. Она хотела, чтобы это продолжалось вечно, чтобы реальность не вторгалась в совершенную идиллию и этот сон никогда не кончался…
Но очень скоро Рафаэль отстранился от нее, наклонил голову, чтобы поцеловать ее полным сожаления поцелуем, шепча слова, которые она не хотела слышать.
— Забери меня с собой, — умоляла Аманда, когда слабое мерцание света прокралось сквозь витую решетку ее окна. — Не оставляй меня снова, Рафаэль, пожалуйста!
— Это слишком опасно, querida. Я не могу взять тебя.
Его тон был мягок, но непреклонен, и Аманда поняла, что никакие мольбы не заставят его изменить решение. Все же она не могла остановиться и использовала все аргументы, кроме одного, который гарантированно мог заставить его согласиться.
— Я вернусь, Аманда, ты знаешь, что вернусь. — Он прижал пальцы к ее губам, останавливая стремительный поток полных слез слов, потом стал целовать ее. Когда он наконец поднял голову, Аманда посмотрела на него туманным взглядом, едва ли способная видеть в рассветных сумерках.
— Я буду ждать, Рафаэль, — наконец сказала она, хватаясь за него руками, когда он встал и начал одеваться. Ее наполненные слезами глаза старались запомнить каждую мельчайшую деталь: его загорелую кожу, покрывающую крепкие мышцы, перекатывающиеся гребни ребер и плоские мускулы живота, стройные бедра, переходящие в длинные, мускулистые ноги. Эти воспоминания помогут ей пройти через долгие предстоящие недели, подумала она, тихонько всхлипывая.
Когда Рафаэль удалился тем же путем, каким пришел, через стеклянное витражное окно в потолке, казавшееся слишком маленьким для такого крупного мужчины, Аманда бросилась на смятую постель и дала волю слезам. Потом она встала и умылась холодной водой. Никто не должен заподозрить, что Рафаэль был здесь и она что-то знает о его побеге.
Новость о побеге пленника, свирепого хуариста, сообщили за завтраком в столовой императора, и в начавшемся столпотворении Аманда с Франческой избегали смотреть друг на друга.
По крайней мере Рафаэль свободен, но она нет. По ледяному взгляду, который бросил на нее Фелипе через стол, Аманда поняла, что он подозревает ее в помощи брату. Вздернув подбородок, она твердо встретила его тяжелый взгляд и поняла, что Фелипе заставит ее дорого заплатить за случившееся.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикое сердце - Браун Вирджиния



Мне не очень нравиться,когда в романе перемешивается политика с любовью. Читала пропуская исторические политические баталии. Сам сюжет интересен
Дикое сердце - Браун ВирджинияЕлена
2.02.2014, 10.58





А мне понравилось :) Уж очень красивая любовь, обилие откровенных, красиво написанных сцен. Да, политические моменты присутствуют, но как-то не портят общего впечатления от романа. Это именно ЛЮБОВНЫЙ РОМАН во всех смыслах. Герои очень хороши - и внешне, и характерами. Поставлю десять баллов.
Дикое сердце - Браун ВирджинияНефер
2.06.2014, 5.06





Пожалуй после аниты блейк самые тупые произведения. Прочитала три из них- совершенно одинаковые тупые сужеты, тошно читать.
Дикое сердце - Браун Вирджиния666
10.07.2014, 12.57





7/10
Дикое сердце - Браун ВирджинияМилена
20.03.2015, 19.51





Роман основан на подлинном историческом факте, когда родной брат Фр.-Иосифа ( мужа Сиси)был приглашен на трон в Мексику, а потом расстрелян. Было интересно читать об этом. Роман местами затянут до нудности, как пребывание в 1-м плену и борьба героини со своими чувствами: 4 мес. раздумывала, прежде чем отдаться и получить удовольствие. Но потом стало живее и интереснее.
Дикое сердце - Браун ВирджинияВ.З.,67л.
30.04.2015, 11.23





Непонравилось. Аманда - слабая безхарактерная дура. все время просит и оправдываетса. а рафаель безмозглый, угрюиый тиран. сюжэт не интерестный, конец предсказуем.
Дикое сердце - Браун Вирджиниямарианна
11.05.2015, 2.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100