Читать онлайн Замок снов, автора - Брантуэйт Лора, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Замок снов - Брантуэйт Лора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Замок снов - Брантуэйт Лора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Замок снов - Брантуэйт Лора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Брантуэйт Лора

Замок снов

Читать онлайн

Аннотация

Тэсс Гринхилл судьба преподносит неожиданный подарок – она получает в наследство старинную усадьбу с конезаводом. Ее встречает управляющий усадьбой Грегори Дарт, в которого она влюбляется с первого взгляда. По всем признакам он тоже не остается равнодушным к новой хозяйке, однако не спешит проявлять свои чувства. Тогда она решается и сама делает первый шаг к сближению. Но он отвергает ее. Тэсс оскорблена до глубины души, она не может понять причин такого странного поведения…


Следующая страница

1

«...В комнате стало холодно. Внезапно. Я поежился и накинул на ноги мохеровый клетчатый плед, но меня не оставило ощущение сырой простыни, которая невероятным образом утыкана маленькими тонкими иголками и навязчиво прилипает к телу. Иголки пронзают кожу, проходят сквозь мышцы и впиваются в кости… Малоприятное в общем-то ощущение. Особенно если знаешь, что этот холод неестественный. Я отложил книгу и прислушался: ни звука. Обволакивающая, мертвенная тишина, какой не бывает. И тишина эта самым жутким образом наполнена какими-то не слухом воспринимаемыми шорохами, шепотом, бледными и невнятными следами звуков и голосов. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее обычного.
Началось…
Прошла минута, другая – нет, все вроде бы в порядке. Ничего из того, чего я ожидал, не произошло. Я снова погрузился в чтение Гессе. В принципе жутко, когда начинаешь привыкать к таким вещам, как те, что происходят в этом доме… Я полностью ушел в мир книги, и, когда в следующий раз взглянул на часы, было уже около половины второго. Пора бы ложиться спать. Я захлопнул книгу, нарочито громко, вероятно чтобы как-то приободрить себя и нарушить тишину, которая вновь стала пугающей, как только я прислушался к ней. Янтарный прозрачный круг света от торшера живо скользнул по страницам и вновь замер на темно-зеленом матерчатом переплете. Я нервно сглотнул: путь наверх, в спальню, мог обернуться чем угодно. Господи, ведь каждая ступенька старой скрипучей лестницы способна стать границей того, сумеречного мира, которую я мог легко перешагнуть, не в силах предугадать опасность…
Я снял очки и прижал их пальцами к твердому переплету Гессе. Поднял глаза… Силы небесные, помогите мне!
По полу стелился серебристый, с зеленоватым отливом туман, тонкими усиками-щупальцами обвивал мебель. Усики эти слегка подрагивали, как от ветра, и еле заметно двигались. От лестницы, со второго этажа, ко мне. Оно дышало. Оно ждало. Оно искало меня. Диванчик, на котором я сидел, поджав под себя ноги, был почти единственным островком реального мира в пространстве этой комнаты.
Между лопатками, по позвонкам сбежала холодная липкая капля. Боже, я не хочу снова оказаться в том страдающем, болезненном, испуганном безвременье! В прошлый раз мне удалось вырваться сюда, но чего это стоило..


Господи, ну что это такое! Я не могу больше писать эту чушь!
Тэсс с ненавистью ударила по клавишам всеми десятью пальцами и тряхнула волосами, как поглощенная собственной игрой пианистка. Какая бессмыслица! Монитор обреченно отразил белиберду, набранную к тому же заглавными буквами. Ударом кулака Тэсс вполне удачно попала по кнопке выключения.
Она резко встала и подошла к окну. Окна, кстати, были одной из главных причин, почему когда-то была выбрана эта квартира: огромные, арочные, с маленькими цветными витражами вверху. Ну и что, что краска немного облезла – со стороны улицы ведь не бросается в глаза… А витражи с цветами? В этой комнате вообще слишком много неживых цветов: неестественно яркие стеклянные на окнах, бледные пастельные – на обоях. Тэсс уже десятки раз хотела поменять фон, но маме когда-то так нравились эти незамысловатые уютные цветочные мотивы, что взять и содрать со стен старые обои просто не было сил. Это же была не обычная бумага – задний план прожитой жизни.
Мебель тоже так давно не меняли, что к ней уже подошло бы определение если не антиквариат, то «в стиле ретро». Когда-то она на самом деле была очень хорошей. Почему же теперь нужно ее предать? Неужели просто потому, что принято менять обстановку? Ведь если обои – фон прошлого, то эти кресла, столик, комод, диван – его свидетели. А со свидетелями нужно обращаться почтительно.
Высокое трюмо отражало часть комнаты, погруженной в прозрачный полумрак, открытое окно, низкие пухлые облака, жемчужные, будто подсвеченные изнутри магическим вечерним светом. И женщину. Невысокую, очень хрупкую женщину с бледным лицом и темными волосами до подбородка, слегка взъерошенными, как обычно: когда Тэсс работала, она редко бралась за расческу. Зеркало могло отразить только правую половину ее лица и, соответственно, темно-карий глаз. И старое зеркало знало, что другой – бархатно-серый.
Растянутый ворот заношенного джемпера густого оттенка красного съехал набок, обнажив беззащитное худенькое плечико и тонкую ключицу. Порыв осеннего вечернего ветра сквозь открытое окно ворвался в комнату и холодной лапой растрепал волосы, прикоснулся к незащищенной шее и плечу…
Уже давно Тэсс казалось, что такой же лихой бродячий ветер разгуливает по ее жизни, создает неуютное, гнетущее ощущение, легко и цинично расшвыривает то, что казалось необходимым и очень дорогим. Почти тридцать лет она живет в этом мире, думает о чем-то, что-то любит, пишет. И все равно жизнь пуста. Пуста, как та запылившаяся крупная ваза синего стекла, что стоит на трюмо. В ней почти никогда не бывает цветов…
Да, Джон действительно давно не дарил Тэсс цветов – впрочем, как и чего-то еще. Четыре года назад, когда они только начали встречаться, он часто приносил ей розы, то белоснежные, то кроваво-красные, какие-то симпатичные безделушки, а в почтовом ящике почти каждый день можно было найти наивную открытку или глупую любовную записку.
Это время прошло.
Надо сказать, что и длилось-то оно не очень долго: месяца три-четыре. Потом Джон со свойственной многим мужчинам простотой решил, что битва выиграна, крепость сдана, и вовсе перестал утруждать себя подобными проявлениями внимания, которые, конечно, хороши для начала отношений (потому как действенны), но ведь не всю же жизнь изображать из себя Ромео!
Тэсс так и не стала миссис Мотт. Однако Джон относился к ней, как к законной жене. Часто – не в самом лучшем смысле этого слова. Приходил, не скрывая того, что рассчитывает на горячий ужин и согретую постель, что читать новые главы в ее бредовых книгах не собирается, потому как к чтению со школьной скамьи испытывает острую неприязнь…
Джон действительно был смазлив, молод (на полтора года младше Тэсс), так что при первой встрече с большой вероятностью мог произвести впечатление на юную и неопытную девицу. Четыре года назад Тэсс тоже была юной и неопытной замкнутой девушкой с богатым воображением, которое парадоксально раскрашивало мир в густые, мрачные, зловещие тона. Она только начинала писать свои триллеры – эти треклятые дурацкие книжки… Искать парня, который смог бы выносить постоянно терзающие ее бредовые идеи и образы, Тэсс к тому моменту уже устала. Ни один не выдерживал больше двух месяцев, а потом прямо-таки мистическим образом испарялся. Джон был первым, кто проявил к ней устойчивый интерес. Тэсс так захотелось обмануться… Право, это совсем-совсем несложно, если большую часть времени живешь в мире фантазий и причудливых образов… А у Джона была такая подкупающая детская улыбка! Она обнажала крупные белые зубы, а в глазах прыгали веселые чертики. Ни дать ни взять мальчишка, совсем как тот, другой, что много лет назад катал свою соседку Тэсс на велосипеде и даже подарил ей котенка на Рождество.
Улыбка не была единственной детской чертой Джона. Правда, остальные не казались такими милыми. Он иногда мог вести себя, как капризный и ленивый подросток, обидчивый, требующий много внимания, эгоистичный – и при этом непосредственный, остроумный, немного циничный… Тэсс все это замечала и переживала какую-то болезненную привязанность к человеку, который часто мучил ее и которого, несмотря ни на что, ей хотелось видеть счастливым. А от боли ведь всегда можно уйти в мир своих мрачных фантазий, героев, которым открыто тайное, странных событий – одним словом, в мир рождающихся книг. Которые теперь осточертели не хуже постылой серой реальности. Я так устала…
Стоя у открытого окна, Тэсс озябла, но не спешила отходить. Ей нравилось смотреть на город, раскинувшийся внизу, гармонично расцвеченный теплыми пятнами лимонно-желтых, охристых, багряных деревьев. Листопад только начался, и скучающий ветер равнодушно гонял по тротуарам и газонам несколько пестрых кленовых листьев. Этот яркий мир, живущий где-то за пределами ее тесной квартирки, казался Тэсс более реальным, чем все те вещи, что окружали ее дома. И она любила наблюдать за ним. Но она никогда не чувствовала себя его частью. Позиция стоящего у окна как нельзя лучше отвечала ее внутреннему мироощущению. По крайней мере, так все на своих местах.
Когда же Тэсс анализировала свои чувства, идя по улице, то ощущала себя как зритель, фантастическим образом попавший в фильм, когда все происходящее вокруг тебя вполне реально, красиво, захватывающе, но ты не являешься частью этого. Неприятно и даже жутковато. Тэсс старалась поменьше думать об отношениях с миром. Или быстрее возвращаться в ставшее более или менее родным пространство своего дома. Так сформировалась одна из многих черт, отличающих ее от других, – невероятно стремительная походка. Тэсс спешила всегда, даже тогда, когда торопиться было некуда. Просто чтобы поскорее выйти из ситуации, которая наполняет душу ощущением острой и печальной дисгармонии.
Пальцы Тэсс, нервно вцепившиеся в холодный подоконник, совсем заледенели. Она поежилась и подула в ладони. Мысль о горячем ароматном чае показалась сладкой… Тэсс пошла на кухню, наступив по пути на несколько листов с почти что ненавистными ровными строчками. В сумерках белая бумага казалась сиреневато-серой. Страницы были разорваны.
В кухне полумрак был еще гуще, чем в комнате. Складки красноватой ткани с рельефным геометрическим узором закрывали окно. Тэсс несколько мгновений постояла, наблюдая за тем странным оттенком, какой приобретают в таком освещении деревянный стол и табуреты, уютные шкафчики и полки с расставленными на них баночками и другой посудой. Отчетливое ощущение присутствия другого мира, который прихотливо проявляется в этих потусторонних красках и расплывающихся силуэтах, вновь наполнило ее. Ей нужно было дать этим образам выражение, словесные формулы, чтобы они, не переполняя душу, вылились в книгу, но у нее уже не было сил.
Тэсс зажгла свет. На какое-то мгновение она почувствовала себя немножко счастливой, когда поняла, что электрическое освещение против обыкновения не кажется фальшивым, а, наоборот, вполне уютным и нужным.
Большая фарфоровая чашка – мамина – приятно согревала озябшие ладони. Глоток душистого терпкого чая наполнил душу ощущением покоя и тепла. Не хотелось ни о чем думать, ничего видеть, только чувствовать, как приятно пахнет горячий чай и как быстро разбегается по жилам кровь, потихоньку приливая к щекам, как уходят на задний план проблемы и тревожные мысли. Если бы во всей вселенной не существовало ничего, кроме этого момента единения с собой…
Внешнюю и внутреннюю тишину бесцеремонно нарушил пронзительный звонок. От неожиданности Тэсс вздрогнула, и несколько горячих капель пролилось ей на руку. Она болезненно поморщилась. В соседней комнате надрывался телефон. Придется подойти.
Тэсс метнулась в комнату и по дороге зацепилась ногой за отодвинутый табурет. Ей удалось сохранить равновесие и не упасть, но теперь от душевного спокойствия не осталось и следа. Добежав до телефона, она схватила трубку и зло выдохнула:
– Алло!
– Привет, малыш! – Джон почему-то находил уместным так называть Тэсс, даже несмотря на то, что она была старше его.
– Привет. – Ее голос звучал ровно, но он был очень далек от жизнерадостного.
Джона в свою очередь давно уже не волновал вопрос, отчего у его возлюбленной бывает дурное настроение и как вернуть ее в нормальное состояние. Устал. «Меланхолия в хронической форме» – поставил он диагноз Тэсс, испытывая известное удовольствие от такой, как ему казалось, удачной формулировки.
– Что поделываешь?
– Пью чай.
– Здорово! – обрадовался Джон. – Значит, раз ты свободна, через полчаса буду у тебя.
– Думаешь, я собираюсь еще полчаса пить чай? – не без сарказма поинтересовалась Тэсс.
– Нет, думаю, что просто хочу тебя сегодня увидеть. До скорого. – И в трубке послышались короткие гудки.
Тэсс помотала головой. Так сильно было ощущение, что все это когда-то уже происходило, много-много раз: один и тот же разговор почти без изменения повторялся каждый вечер, и Тэсс чувствовала себя как белка, бегущая в колесе и узнающая уже каждую перекладину под лапами. Ах да, простите, есть же еще второй вариант развития событий: «Малыш, я сегодня не могу приехать, мы с ребятами как раз собрались сходить в…»
Тэсс скептически окинула взглядом комнату. Творческий беспорядок стал ее постоянным спутником, даже Джон больше не отчитывал Тэсс за неаккуратность. Правда, время от времени ее все же посещало хозяйственное вдохновение и она наводила порядок. Тэсс ощутила легкий укол совести или, может быть, отголосок возмущения своего эстетического чувства, но откупилась от него только тем, что подняла с пола разбросанные бумаги. Из коридора в комнату падало немного света. Взгляд устало скользнул по знакомым словам, складывавшимся в такие же знакомые предложения…
«Проснувшись утром, я долго боялся открыть глаза. Боялся, что странный кошмар все еще продолжается. Или что он стал слишком реальным и проснуться я не смогу уже никогда. Только подползший к щеке и согревший ее солнечный лучик рассеял мой страх. В том мире нет солнца. Значит, у меня впереди еще один день…»
Тэсс разжала пальцы. Разорванные пополам страницы медленно опустились на пол.
Она прошла в ванную. Небольшое зеркало с маленькой трещиной в углу отразило бледное лицо с тонкими чертами и неправдоподобно большими усталыми глазами. Тэсс нахмурилась, а потом раздраженно показала своему измученному отражению язык. Она открыла кран, чтобы набрать ванну. Горячая вода полилась тяжелой, сильной струей, воздух быстро наполнялся клубами плотного белого пара. Тэсс сидела прямо на полу, держа кончики пальцев под струей. Потом быстро разделась и опустилась в теплую воду с пушистой шуршащей пеной на поверхности. Тэсс закрыла глаза.
Как хорошо! И странно. Мое тело наслаждается теплом и обволакивающе мягким прикосновением воды, но душа будто существует отдельно. Ей больно, горько, ее окружает только пустота. Сейчас придет Джон. Он будет ласкать меня. Тело мое соединится с телом мужчины, а душе будет все равно. Как же можно жить с такой разъединенностью?
Прямо у уха с нежным шелестом лопались мельчайшие пузырьки белоснежной ароматной пены. Этот тихий звук, который тем не менее никак нельзя было заглушить, вызвал в Тэсс волну непонятного отчаяния. Я не могу повлиять даже на такую мелочь… Что же это за жизнь, в которой я не могу почти ничего?!
Повинуясь злому порыву, Тэсс опустилась на дно ванны, так низко, что вода скрыла ее с головой. Уши заполнил непрекращающийся гул. Выдохнула. Сияющие пузырьки с шумом устремились к поверхности воды. А теперь – глубокий вдох, всего-то одно простое движение – и конец. Очень легко. Вот я есть – и вот меня уже не стало. Тэсс без удивления заметила, каким неживым светом играют блики на ее теле. Такая тонкая грань… Разве может быть граница между жизнью и смертью такой проницаемой? Если она так прозрачна, возможно ее нет вообще? Всего один вдох. Не будет больше Джона и его пресной любви. Не будет этих страшных и никому не нужных книг. И ярких кленов с плотными шероховатыми листьями тоже не будет. И прохладного запаха опадающей листвы. И окон с витражами. И маминых любимых обоев… В ушах звенело. Вода уже не хотела отпускать. Легкие горели изнутри. И никаких глупых смутных надежд на то, что все еще будет хорошо.
Тэсс резко села и стала судорожно хватать воздух ртом. Она сама не осознавала до конца, как родилась в ее голове мысль о смерти и как удалось преодолеть этот соблазн.
Тишину в квартире взорвал дверной звонок. У Джона были ключи, но ему всегда хотелось, чтобы Тэсс сама встречала его. Она поспешно встала. Вода и пена стекали с разгоряченного тела. Тэсс завернулась в полотенце и побежала открывать дверь, не обращая внимания на мокрые следы, остающиеся от ее босых ступней на полу. Как я могла? Ведь я почти решилась… Тэсс стало страшно. Она боялась себя.
Джон увидел ее на пороге и замер восхищенный: так привлекательна была женщина с лихорадочно блестевшими глазами, мокрыми прядями волос, обрамлявшими тонкое лицо, каплями душистой воды на плечах и хлопьями белой пены, застрявшими кое-где в черных волосах.
– Привет, котенок, – хрипло сказал он и сжал Тэсс в объятиях.
Она с радостью зарылась лицом в его плечо. Так приятно было ощущать живое тепло его тела, крепость мускулов. Джон был реален, и ему не были знакомы ее страхи и метания, возможно поэтому он мог помочь справиться с ними. Джон был частью внешнего, незыбкого мира, и в нем можно было найти опору. Он надежный. Он защитит меня, даже от меня самой защитит.
Прижав к себе Тэсс, Джон ощутил дрожь ее тела. Тэсс и сама не отдавала себе отчета в том, насколько сильное потрясение пережила сейчас. Ее сознание сейчас не смогло бы вместить такого понимания. Но естественный инстинкт жизни, этот древний механизм, был запущен. Тело молодой здоровой женщины боялось и не хотело умирать. Этот страх еще не отпустил Тэсс, и все нервы были напряжены. Казалось, еще немного – и они могли зазвенеть как натянутые струны. Ее бил озноб.
Джон принял дрожь Тэсс за трепет страсти. Как же сильно она меня хочет, чертовка! – мелькнуло в его голове. Джону давно не приходилось улавливать такое состояние своей любовницы, поэтому он с легкостью принял желаемое за действительное.
Тэсс мгновенно почувствовала, как что-то изменилось в том, как Джон обнимал ее, даже прежде чем он приник к ее губам в жадном, требовательном поцелуе. Первым порывом Тэсс было отстраниться. Но она сдержалась. Пускай… Что, если это вернет мне ощущение реальности? Лишь бы забыть тот ужасный звук поглощающей тебя воды, искаженный свет и то, как легко сделать последний вдох.
Джон на ощупь нашел за спиной ручку двери и резко дернул на себя. Щелкнул замок. Тэсс вздрогнула от этого глухого звука, будто захлопнулась какая-то другая дверь, и снова волной поднялся страх. Джон уже бросил на пол влажное полотенце Тэсс, и его руки заскользили по ее теплой мраморной коже, по мокрым волосам… Тэсс крепко зажмурилась и бессознательно прикусила губу. Джон в это время пытался делать три дела сразу: целовать Тэсс, подталкивать ее к спальне и расстегивать пуговицы на своей рубашке.
В спальне Джон сильным, уверенным движением бросил Тэсс на кровать и тут же накрыл ее тело своим, жаждущим, разгоряченным. Настойчивые и грубоватые ласки Джона волновали Тэсс ничуть не больше, чем ощущение жесткого покрывала, вдавливающегося в кожу, или мокрой пряди волос, которая неприятно холодила щеку и шею. Когда-то все было иначе. Тэсс нравились сильные руки Джона, прикосновения его шершавых ладоней, его естественность и безыскусность в любви. У нее был не очень большой опыт близости с мужчинами, и, может быть, поэтому в Джоне и его любовной тактике ее все устраивало. А теперь он стал ей безразличен как мужчина, все, что он делал с ней, не приносило ярких эмоций. Было разве что немного обидно оттого, что он не замечал этого и ничего не стремился изменить. Сама заговорить на эту тему Тэсс не хотела. Разве он станет нежнее ко мне? Или будет больше меня любить?
Чувственная холодность была всего лишь одним из проявлений того болезненного разрыва, который появился в жизни Тэсс: разрыва ее тонкого и хрупкого внутреннего мира с внешним, материальным, часто грубым и ранящим. Того разрыва, который создавал ощущение трагичности и бессмысленности бытия. Который нужно было во что бы то ни стало преодолеть, вот только как? Тэсс не знала.
Чтобы утолить страсть, Джону хватило считанных минут. Со счастливой улыбкой на лице он откинулся на постель. Тэсс открыла глаза и искоса взглянула на любовника. Вздох. Как же возможно, чтобы те минуты близости с любимым человеком, которые должны приносить самое большое счастье на свете, я так легко могла выбросить из жизни? Почему к человеку, который мне дорог, остается равнодушным мое тело? Люблю ли я его?! Откуда взялась эта пустота во мне и чем ее заполнить – не знаю, не знаю, ничего не знаю!
У нее не было ни одного ответа на мучившие ее вопросы. Возле рта Тэсс залегла складочка горечи. В полумраке Джон не мог ее заметить, но от его внимания не укрылось другое: она все еще дрожала.
– Детка, что с тобой? Тебя знобит.
– Замерзла, – солгала Тэсс. Эта ложь была настолько наивной, что Джон шутливо щелкнул ее пальцем по носу.
– А вот и неправда. Я старательно тебя грел. – Он усмехнулся, потом провел пальцем по щеке Тэсс.
– Тебя опять мучают страхи?
– Нет. Меня мучает другое.
Джон вздохнул: гораздо больше ему хотелось, чтобы причина дурного настроения Тэсс была в ее чрезмерно развитом воображении. Но нет же! Значит, снова придется выслушивать, какой бессмысленной и никчемной кажется Тэсс ее жизнь, как эта жизнь пуста, как осточертели ей жутковатые книжки, в которые она вкладывает душу и которые печатают в мягких обложках и называют дешевой литературой. Пожалуй, все еще сведет к тому, что лучшая половина жизни прожита, а ничего стоящего в ней не было, значит, уже и не будет… Как мне надоела эта депрессия!
Джону было двадцать шесть. Он был неплохим парнем и по-своему любил Тэсс. Но он не обладал тонким восприятием мира и особенно развитым интеллектом. И понятие кризиса тридцати лет, через который проходят все, а более остро такие впечатлительные натуры, как Тэсс, лежало где-то за пределами круга его жизненных представлений. Его практический житейский ум хорошо справлялся с решением насущных проблем вроде выбора перспективного партнера (Джон занимался продажей бытовой техники) или наиболее удачного времени для заключения сделки. Его ценили в компании как толкового парня с деловой хваткой. Но его ограниченность проявлялась даже в том, что Джона совершенно не заботило интеллектуальное превосходство Тэсс. Он не думал о нем и не осознавал его. Тэсс интересовала его как хорошенькая женщина, которая проводит с ним вечера и не требует денег на тряпки. К тому же, пожалуй, приятно лишний раз похвастаться перед приятелями тем, что делишь ужин и постель с самой настоящей писательницей. Редкость все-таки…
Вопреки мрачным ожиданиям Джона Тэсс замолчала, и было видно, что продолжать разговор она не собирается. Джон ощутил легкий укол совести: любимой женщине плохо, а он ничем не может помочь и даже выслушать не желает. Он нашел самое простое решение.
– Малыш, знаешь, лучше бы тебе поспать.
– Я не могу, – совершенно искренне ответила Тэсс.
– А я принесу тебе снотворного. Завтра проснешься – и все будет хорошо.
Тэсс еле слышно вздохнула. Не будет. Разве что если я не проснусь. Если бы она произнесла это вслух, то, повинуясь давней привычке, ударила бы себя по губам. Но мысль о бегстве от жизни не оставляла ее.
Джон взял ее на руки, посадил в кресло, закутав в покрывало, и расстелил для нее постель. Потом так же бережно перенес Тэсс на кровать. Отеческим жестом потрепал по волосам.
– Погоди минуту, я сейчас. – И скрылся за дверью ванной комнаты.
Все-таки он хороший, с теплотой подумала Тэсс.
Присев на край кровати, Джон протянул Тэсс стакан воды и флакончик со снотворным. Дрожащими пальцами она достала одну таблетку. Глядя на это, Джон покачал головой. Он заботливо помог Тэсс, поддержав стакан, а потом еще несколько минут посидел рядом, пока она не заснула.
Все же надо отвести ее к врачу. Или хотя бы психоаналитику. Совсем нервы ни к черту стали.
Джон был искренне убежден, что делает для любимой все возможное.
Странно, но и снотворное не спасло Тэсс от кошмаров.


Из темного, глухого, холодного тумана, рассеянного в пустоте, ей удалось вырваться, но пространство, в которое она попала, вряд ли можно было назвать более уютным. Оно было ей знакомо: дом на границе между мирами из ее последнего романа. Большое старое здание, поблекшие обои, выцветшие, но плотные и темные занавеси на окнах, мебель середины прошлого века. Паркет на полу загадочным и жутковатым образом поглощает звук шагов. Не было слышно ни шороха одежды Тэсс, ни ее тяжелого дыхания, хотя ей казалось, что даже сердце колотится громко-громко, гулкими толчками посылая кровь по венам. Зато все звуки дома были отчетливы и явны: непонятный шелест, тихий, на грани слышимости, шепот, самопроизвольный скрип ступенек старой лестницы. Казалось еще, что где-то наверху не закрыто окно и ветер со стуком качает его, чуть дребезжит стекло, шуршит занавеска.
Но самое ужасное было в том, что сейчас и Тэсс не знала, где, на какой ступеньке лестницы, за какой дверью ждет ее граница непонятного, чуждого, зыбкого и ирреального мира. Опасного мира, который создало воображение Тэсс и над которым она не имела уже ровным счетом никакой власти.
Тэсс хотелось сбежать, но она не знала, где выход. На первом этаже было невероятное множество дверей, но за каждой – лишь лестница или коридор. И за любой мог оказаться тот мир. Тэсс уже почти что хотела попасть в него, лишь бы вырваться из пространства этого проклятого дома, но, дернув одну из бесчисленных дверей, она наконец ощутила на лице порыв холодного осеннего ветра, который швырнул в нее несколько сухих шершавых листьев. Солнца не было. Вместо него на небе в облачной массе тускло мерцало какое-то блеклое пятнышко. Тэсс шагнула через порог.
Тьма. Проплывающие мимо пятна серого света. Они плывут медленно-медленно, и это странно: в лицо бьет сильный ветер. Ощущение полета, но непонятно в каком направлении: вверх, вниз или вперед. Там кто-то ждет. И сердце наполняется ужасом и радостью от скорой встречи с ним. Хоть бы сам дьявол! Но я должна быть с ним. И я буду!


Сон оборвался внезапно. Тэсс со странным смешанным чувством облегчения и неудовольствия осознала себя лежащей в своей постели, на согретой простыне. На подушке, которая еще не просохла от прикосновения влажных волос и теперь холодила щеку. За окном разливался ясный утренний свет.
Джона рядом не было. Вместо него – торопливо набросанная записка.


«Не хотел будить. С добрым утром. Позвоню вечерком.
P. S. Что я говорил? Ну разве тебе не легче?»


Усмехнулась. Нет, не легче. Мне пусто и страшно. И я не хочу быть здесь. Не люблю тебя. Мне надо к нему. И я точно знаю, что смогу уйти.
Тэсс села на постели, скрестив ноги. Она пыталась понять свой сон. Напугавшая вчера мысль о смерти странным образом оформилась и перестала быть страшной. Сон стал своего рода кульминацией, которая повернула действие к развязке.
Наверное, я готова. Ведь я уже умерла во сне? Кажется. Кто-то сильный и любящий ждал меня.
Почему-то мысль о том, что больше не надо будет ощущать на теле ласки Джона, показалась приятной и легкой. Ведь все можно решить очень просто. Если жить незачем, то к чему затягивать? Но воспоминание о теплой воде, поглощающей сознание, пугало. Взгляд Тэсс быстро скользнул по флакону со снотворным. Встряхнула. Таблеток хватит. Высыпала и пересчитала. На ладони – восемнадцать белых и таких опасных кружков. Но не осталось воды в стакане.
Судорожно сжав кулак, Тэсс встала и пошла в ванную. Мыслей больше не было. Одна только странная решимость и напряженные до предела нервы.
Телефон взорвался резкой дребезжащей трелью так неожиданно, что Тэсс вздрогнула и разжала пальцы. Таблетки рассыпались по полу. Звонок повторился, потом еще раз и еще… Тэсс стояла посреди комнаты в оцепенении.
Боже, что я делаю?! Господи, прости! Это твой знак…
Тэсс рванулась к телефону и хриплым от волнения голосом ответила:
– Алло? – Джон, если это ты, я до конца дней буду любить только тебя. Может, это тебя мне Бог послал как спасение?
Из трубки прозвучал совершенно незнакомый мужской голос, очень дружелюбный.
– Здравствуйте, мисс Гринхилл.
Ослабевшие ноги не держали ее. Она опустилась прямо на пол.
– Здравствуйте.
– Эдвард Коллинз, адвокатская контора Эндрю Бертама.
Глаза Тэсс расширились от удивления. Невидимый собеседник будто уловил эту реакцию.
– Мисс Гринхилл, не могли бы вы приехать в наш офис? Дело очень важное.
– Что случилось? – протянула она.
– О, не волнуйтесь, пожалуйста. Вы получили наследство.
Тэсс стала лихорадочно соображать, кто из ее близких мог отойти в мир иной. Ничего не понимаю… Кроме тети Бетси, у меня никого нет, а она звонила два дня назад…
– Приезжайте, мисс Гринхилл. Обсудим это дело. Адрес такой…
Тэсс механически начеркала несколько слов фломастером на обрывке страницы.
…Через час желтое лондонское такси уже везло ее обратно домой. Зрачки Тэсс все еще были удивленно расширены, на губах играла растерянная полуулыбка. Так не бывает. Или бывает, но только в сказках. Из-за последней воли человека, которого я никогда не знала, я все еще жива. И очень хочу жить дальше: интересно ведь, как теперь сложится судьба?
Пожилой водитель, необыкновенно молчаливый для таксиста, изумленно поглядел в зеркало заднего вида на пассажирку: Тэсс громко расхохоталась.
А все же что входит в обязанности хозяйки конного завода?




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Замок снов - Брантуэйт Лора

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Замок снов - Брантуэйт Лора



роман чудесный прочитайте советую
Замок снов - Брантуэйт Лоралеля
20.12.2011, 20.11





Хороший роман! Хотя, мне бы больше хотелось прочитать книгу героини "В сумерках". Уж очень интересное было начало!
Замок снов - Брантуэйт ЛораЮлия...
26.12.2013, 17.44








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100